Суть вещей

Глава 1

Стоящая посреди комнаты конструкция выглядела как медный Тадж-Махал. Шуршание газовой горелки, скрытой где-то в глубине основания, смешивалось с клокотанием пара в колбах, оставляя на душе смутное желание выпить чаю. Колонна с луковичным колпаком тихо сплёвывала мутную жидкость через сеть пластиковых шлангов и латунных трубок в подставленную бутыль.

— Блин, Самвел, ты что, наркотой занялся? Что это за чудовище?

Толян аккуратно обошёл сооружение по периметру, стараясь не наступать на прожжённые в ковре дыры. После чего повернулся к Самвелу:

— Самогонка это одно, но за эту дрянь тебя на чирик под шконку отправят, смекаешь?

— За кого ты меня держишь, за Волтера Вайта? Это всё ещё дистилляционная установка, но теперь с технологией фракционной возгонки с добавочным компонентом через сублиматор, — Самвел воздел палец к потолку: — Это мой магнум опус, и не только в прямом смысле, но и в алхимическом, создание великого магистерия, тинктуры жизни!

— То есть всё ещё самогонки, надеюсь.

Самвел недовольно нахмурился и почесал заросшую щетиной щёку.

— Ну… Но теперь это не просто очищенный коллоидный раствор. Теперь я могу получать спиртосодержащую массу из чего угодно. Из картошки, из старого хлеба, да хоть из табуретки. Универсальный самогонный аппарат.

— Та самая табуретовка, угу? Вот за такую фигню тебя из фармаги и пнули, Габреляныч.

Закончив обход аппарата, Толян схватил за ножку стоящий в углу табурет и поднял его перед собой:

— Ну давай, тащи топор, сейчас и проверим.

Мелко нарубленные щепки, утрамбованные в медную колонну, бесшумно растворялись, возгоняясь в водяной пар. Жидкость странно желтушного оттенка сочилась по капле в чашку, стоящую в охлаждающей ванне. Пахло кислым металлом, горелым ковром и деревенским забором, нагретым лучами летнего солнца.

Толян взял чашку и с видом опытного дегустатора поболтал собравшуюся в ней жидкость:

— Хм, пахнет прямо как бренди из дубовой бочки. Выдержанный, терпкий запах. Текучесть в норме. Урожай, собранный на северном склоне провинц…

— Давай, пей уже.

Самвел сжимал в руках тетрадку с ручкой и внимательно смотрел, как Толян медленно втягивает в себя алкогольный напиток. Внезапно тот выпучил глаза и выронил чашку. После чего он рухнул на колени, а затем и на четвереньки, словно входя в партер для вольной борьбы. На лысой голове проступили капли пота. Он прохрипел:

— Самвел, сядь на меня.

Попятившись, Самвел махнул тетрадкой и сплюнул:

— Слушай, я твой друг, но не настолько. Неужто так быстро в голову дало?

— Нет, ты не понял… Я хочу, чтобы на мне кто-то сидел. Просто сидел.

— Толян, я никому не скажу, но всё-таки найди для этого достойную женщину.

— Да блин! Я хочу быть как стул, понимаешь? Просто посиди немного!

— Как стул?..

Самвел уставился на лежащие у самогонного аппарата останки табуретки. После чего он медленно уселся на Толяна и начал обмахиваться тетрадкой, вспотев от неожиданной идеи. Подумав, он сказал:

— Кажется, мой магнум опус экстрагирует не спирт. Не спирт, но спирит?..

Отабуретившийся Толян подал голос снизу:

— Чего? Спирит — это как растворитель, типа?

— Нет, спирит как дух, душа. Ты впитал в себя вместе со спиртом дух мебели и познал её внутреннюю сущность.

— А как по мне, так ты всё-таки начал делать спайсы, собака.

Через пару часов Толян смог разогнуться. Он прилёг на ковёр и облегчённо вытянулся во весь рост на спине, уставившись в белый потолок. После чего внезапно со стоном поднялся и убежал в прихожую. Вернулся он оттуда с толстым бумажником. Открыв бумажник, он показал Самвелу пачку банкнот:

— Вот, шеф зарплатку капнул… Но теперь есть идея получше. Если самогонка из табуретки сделала меня мебелью, то бражка из денег сделает меня богатым, смекаешь?

— Богатым на пару часов?.. Как ты себе это представляешь?

— Ты не понимаешь, богатство — оно в голове. Ты что, бизнес-пабликов не читаешь и веб-семинары не смотришь? Нужно думать как богатый, мыслить широко, менять сознание! За два часа я запомню, как нужно думать, а потом пойду зарабатывать.

— Эх, Толян, ну ты как обычно. Ладно, давай попробуем, но деньги я тебе не верну.

Со скрипом открутив крышку колонны, Самвел закинул в перегонный куб ворох купюр и прижал его поршнем. Через пару минут в чашку начали течь первые зеленоватые капли денежной эссенции. Дождавшись первой порции жидкости, Толян схватил чашку и залпом проглотил содержимое.

Предусмотрительно расстелив на полу несколько подушек и одеял, Самвел уселся в уголке и нервно сжал в руках моток верёвки. Но его лысый и мускулистый друг на этот раз вёл себя смирно. Минут пять походив по комнате из угла в угол, Толян принялся неразборчиво бормотать себе под нос. Бормотание становилось всё громче. Наконец он остановился и сказал:

— …а я ведь ценный. Серьёзно, посмотри на меня. Вот и способ разбогатеть — обменяй меня на что-нибудь. Пустим меня в оборот. Обменяй меня на золото, а золото продадим. Смотри-ка, реально работает, меняет мышление.

— Чёрт, — Самвел закатил глаза, — я таки знал. Ты не стал богатым, ты стал буквально деньгами. Сейчас принесу бумажник, полежишь на нём пару часов.

Друзья сидели на кухне и молча смотрели на закипающий чайник. На столе стояли две кружки с чайными пакетиками. Толян достал пакетик из чашки и покрутил его в пальцах — из мешочка на ладонь просыпался чёрный порошок; пыль, когда-то бывшая сушёными листьями. Глядя на это, Самвел мрачно сказал:

— Чтобы получить эссенцию богатства, нужно возгонять её не из денег. А прямо из богатых людей. Таким я заниматься не буду.

— Но ведь нам не нужно никого убивать! Достаточно будет только отрезанной руки… Или ноги. Может, пары литров крови?

— Ага. Вон, Рашид коврами торгует, иди, отрежь от него ногу. А потом он отрежет тебе голову и сделает из неё эссенцию тупости.

Внезапно Толян выпрямился и восторженно посмотрел на друга:

— Слушай, точно!..

— Что? Всерьёз решил дух тупости из себя возгнать?

— Ты смотрел «Бойцовский клуб»? Помнишь, как они делали мыло из человеческого жира, украденного из клиники пластической хирургии, где богачи делают себе операции?

Самвел расширившимися глазами уставился в пустоту. Помолчав, он сказал:

— Чёрт, это гениально. Ещё можем в помойке клиники немецкой стоматологии покопаться. Там такие цены, одного зуба на литр хватит.

Друзья кинулись в прихожую за куртками. Забытый на плите чайник обиженно засвистел паром им вслед.

Жуткое варево неспешно кипело в медной колонне, воняя на всю комнату испорченным бульоном. Самвел, натянув на лицо белую медицинскую маску, осторожно сгребал столовой ложкой пенку с бульона и сбрасывал её в миску. Толян нетерпеливо ходил вокруг, поглядывая через плечо друга на процесс дистилляции. Он с ухмылкой пихнул Самвела локтем в бок:

— Что-то мне пожрать захотелось.

— Фу, блин, — Самвел передёрнулся, — не порть аппетит. На этот раз я вместе с тобой пью эту дрянь, не забывай.

— Помню, помню. Богатеть, так вместе.

Тёмная, маслянистая жидкость вязко колыхалась в чашке, пугающе отличаясь от зеленоватой прозрачности денежной эссенции или древесной теплоты табуретовки. Зажмурившись, бледный Самвел опрокинул свою порцию в рот и торопливо глотнул. К его удивлению, жидкость обладала лёгкой текстурой и почти неощутимым, чуть горьковатым вкусом.

Подождав, он открыл тетрадь и приготовился записывать бизнес-идеи. Пару минут ничего не приходило в голову. Потом его рука неверным почерком вывела строчку: «Ты — никому не нужное ничтожество, отвергнутое обществом». Самвел недовольно уставился на надпись. Тут он услышал голос Толяна:

— Мы бедные, потому что мы никому не нужны. — Толян мрачно глянул на друга: — и меня от тебя уже тошнит.

— Нет, неправильно. Это меня от меня тошнит.

— Угу, точно. А меня — от меня. Нас от нас тошнит. Кажется, этот бульон отравлен.

— Нет, любая отрава отфильтровалась бы в процессе ректификации… Ох, чёрт, — Самвел схватился за голову. — Мы опять ошиблись. Мы взяли части богатых людей. Но это были те части, которые самим людям не нужны. Ненавидимые, отвергаемые части, приносящие боль, и из-за этого вырезанные. Этот дух мы и впитали.

— Ох… Привет, бэд трип. Прячь ножи.

Не слыша друга, Самвел закутался в свой белый халат, улёгся на пол и обнял лежащую там подушку.

Намотав на голову полотенце как тюрбан, Самвел лежал на диване и прижимал ко лбу бутылку, наполненную холодной водой. Ледяной душ немного его освежил, но в теле всё ещё витало ощущение ненужности и желание выброситься в помойку. Шум воды стих, и из ванны вышел Толян. Несмотря на бритый череп, он тоже накрутил себе на голову чалму из полотенца.

Два приятеля молча расселись по диванами уставились в потолок. В комнате повисла тишина напряжённого размышления.

— Слюший, Самвэл, надо мыслить шире, смекаиш, эээ?

— Во-первых, даже моя бабушка так не разговаривает, достал ты уже. Во-вторых, это на тебя изменение мышления от денежной браги так подействовало?

— Нэт, Габреляныч, ти слуший. Если уж дэлат, так сразу самогон из счастья, понэмаиш?

— Счастья?.. Это будет буквально наркотик. И из чего ты предлагаешь его делать? Из счастливых людей?

Толян на секунду умолк и задумался. Потом он неуверенно сказал:

— Из детей?.. Блин, даже думать о таком не хочется. Да и гляжу я тут на своего племяша и понимаю, что ни черта дети не так счастливы, как кажется.

— Угу, ты своё детство-то вспомни. Помнишь, мы на стройке окровавленную рубашку и гору шприцев нашли? Сильно счастливым себя ощущал?

— Ну, это было хотя бы интересно.

— Мне интереса и без этого хватает. Слышал китайское проклятие: чтоб ты жил в интересные времена?

Два неудачливых алхимика снова замолчали. После чего Толян задумчиво произнёс:

— А если попробовать собрать вещи, которые приносят нам счастье?..

Снова молчание.

Не сказав ни слова, Самвел вскочил, сбросил полотенчатый тюрбан с головы и зашагал по комнате туда-сюда, вороша пятернёй чёрную копну влажных волос. Потом резко остановился и сказал:

— Чёрт с ним, давай попробуем.

Шипящие горловинами колбы выталкивали водяной пар в перегретый воздух комнаты. Запотевшие окна прятали за собой унылую и серую городскую панораму, отрезая комнату от внешнего мира в своём замкнутом мирке химических и духовных превращений.

Поколебавшись, Самвел бросил в колонну свою потрёпанную тетрадь с записями об исследованиях. Потом схватил со стола рамку и вынул из неё фотографию, на которой улыбалась пара — старик и старушка в национальных костюмах. Бросив снимок к тетради, Самвел сходил в прихожую и затолкал в пасть колонны цветастый вязаный шарф. После чего он отошёл от аппарата к окну и молча уставился в мутное стекло, сложив руки за спиной.

Толян закинул в перегонную камеру вынутый из кармана коробок с подозрительным содержимым, после чего покраснел как помидор и суетливо достал из бумажника помятый рисунок. С рисунка на него смотрела пухлощёкая и курносая девушка — лицо очерчено лёгкими линиями пастельного карандаша. Оглянувшись на стоящего к нему спиной друга, Толян бросил рисунок в колонну и торопливо отошёл в сторону.

— Всэ, Самвэл, паджигай!

Чистая и прозрачная эссенция свободно лилась в охлаждающую ванну, по виду ничем не отличаясь от обычной воды. Как только последние капли перестали сочиться из трубки, Самвел аккуратно достал бутыль из ванны и торжественно поставил её на стол. Друзья расселись по сторонам от стола, приготовив две чистые чашки. Толян кивнул на бутыль и сказал:

— Ну, пей давай.

— Эй, почему я? Ты же у нас испытуемый, твоя идея, ты и пей.

— Что-то я уже боюсь, Габреляныч. Не ощущаю я запаха счастья от этой бодяги.

— Пей-пей, на халяву и уксус сладкий.

Поупрямившись ещё пару минут, Толян налил себе в чашку немного жидкости и торопливо её выпил. Самвел выжидающе уставился на приятеля:

— Ну, что ощущаешь?

— Не знаю… — Толян допил остатки эссенции из чашки и задумчиво прищурился. — По мне, так это обычная самогонка.

Выдохнув, Самвел облегчённо откинулся на спинку стула и сказал:

— Ну и слава богу. Огурцы будешь?