«Суровые будни Руфуса Две Косы» [Tornscape]

Глава 1

Если кто-то скажет вам, что кастильское вино - это напиток благородных дворян и возвышенных дам, смело плюйте ему в лицо. Похмелье от него бывает поистине ужасным. Хотя, справедливости ради, дело могло быть в картофельном самогоне, которым Руфус вчера зачем-то шлифовал этот нектар.

Он попытался сглотнуть. Язык напоминал кусок наждачной бумаги, предварительно вывалянный в конском навозе. Открывать глаза так резко было явной ошибкой, но он всё равно это сделал. Сначала один, потом, с невероятным усилием - второй.

Каменный пол. Влажная солома, щедро пропитанная мочой и чьей-то вчерашней блевотиной. Массивные железные прутья. В таких местах Руфус просыпался ничуть не реже, чем в гостиницах.

Руфус хрипло выдохнул, перекатился на спину и привычным жестом ощупал лицо. Жесткая щетина - на месте. Любимый кожаный плащ вроде не порван. Пальцы спустились ниже: две тугие косички, сплетенные из длинных усов и перехваченные на концах медными кольцами, висели на своих законных местах. Ирокез, правда, безнадежно смялся и теперь походил на прилипшего к черепу дохлого зверька из здешних лесов, но это были мелочи. Хоть что-то в этом дрянном утре оставалось стабильным.

Он приподнялся на локтях, чувствуя, как желудок делает предупредительный переворот. Пограничные заставы Шевальена всегда славились двумя вещами: паршивым климатом и местной стражей, которая по любому поводу тащила за решетку. Нет бы просто брать взятки, как принято во всем цивилизованном мире! Судя по тупой пульсирующей боли в пояснице и разбитой скуле, вчерашний вечер плавно перетек в знатную драку.

Руфус сфокусировал мутный взгляд, пытаясь пробиться сквозь пелену похмелья.

Там, за решеткой, на грубо сколоченном столе лежала она. Его девочка.

Пневмо-глефа чистейшей кригмаркской работы. Тяжелое темное древко из мореного дуба, хитросплетение медных трубок вдоль хвата, цилиндр давления с треснувшим стеклом манометра и массивный, угрожающе зазубренный наконечник. Инженерное чудо, созданное людьми, у которых не было магии, зато был порох, пар и непреодолимое желание убивать ближнего своего максимально эффективно.

Какой-то сопливый ополченец в мятой накидке сидел рядом на табурете и с тупым любопытством ковырял грязным ногтем стопорный клапан на древке.

-Только нажми, полудурок, - прохрипел Руфус. Его собственный голос резанул по вискам битым стеклом. - И эта хреновина оторвет тебе кисть по самый локоть.

Стражник вздрогнул, отдернул руку от глефы и нервно схватился за дубинку на поясе.

-Очнулся, ублюдок, — огрызнулся парень, стараясь звучать грозно, но петушиная хрипотца выдавала его с головой. - Сиди тихо. Капитан Вэлрик сейчас придет. Он тебе популярно объяснит, сколько стоит бочка вина, которую ты вчера в окно выкинул.

Руфус привалился спиной к холодной стене и прикрыл глаза. Значит, вино. И окно. Детали вчерашнего вечера отсутствовали напрочь, зияя в памяти черной дырой. Он помнил только, что у него водились деньги, он зашел в трактир и потребовал лучшего пойла. Классика.

- Кастильское вино в этой дыре? - усмехнулся наемник, не открывая глаз. — Готов поспорить на свои сапоги, это была ослиная моча пополам со свекольным соком.

Шаги в коридоре заставили его замолчать. Тяжелые, размеренные. Так ходят люди, которые привыкли отдавать приказы и совершенно не привыкли, когда им возражают. В замке лязгнул ключ.

Ну всё. Пора включать обаяние. Руфус смачно рыгнул и пятерней пригладил смятый ирокез.

Дверь со скрежетом отворилась, впуская в камеру тусклый утренний свет и мужчину, который заполнял собой весь дверной проем.

Капитан Вэлрик выглядел в точности так, как и должен выглядеть начальник гарнизона в Шевальене: помятое лицо, унылый взгляд человека, которому недоплачивают, и потертый кожаный доспех поверх несвежей рубахи. В одной руке он держал свернутый кусок пергамента, другой массировал висок, словно у него тоже было похмелье.

-Доброе утро, ваше превосходительство! - Руфус растянул губы в самой лучезарной улыбке, на которую был способен человек со вкусом навоза во рту. — Произошла чудовищная ошибка. Мой кошель и оружие изъяты, а гостиничный сервис оставляет желать...

-Три сломанных носа, - монотонно перебил Вэлрик, разворачивая пергамент. - Одно выбитое окно. Две разнесенные в щепки дубовые скамьи. И, как ты уже слышал, бочка лучшего вина, которую ты почему-то решил спустить с лестницы.

-Клянусь мамой, которую я никогда не видел, всё вышло совершенно случайно, — парировал Руфус, пытаясь незаметно нащупать на поясе кошель. Кошеля не было.

-Итого: сорок восемь серебряных монет ущерба. Плюс штраф за нарушение общественного спокойствия. Пятьдесят пять монет, наемник.

Руфус крякнул и медленно поднялся на ноги, подходя к решетке. Пора было ставить деревенщину на место. Он выпрямился во весь рост, расправил плечи и вперил в капитана свой фирменный взгляд исподлобья.

-Послушай меня, начальник. Ты хоть понимаешь, кто перед тобой стоит? - Руфус понизил голос до угрожающего шепота. - Я Руфус «Две Косы». - Он резко мотнул головой, отчего усы-косички патетично взмыли в воздух. - Гроза Южных Пустошей. Я брал заказы от Кригмарка до границ Ангельна. Мое имя заставляет седеть даже бывалых головорезов. Так что ты сейчас открываешь эту решетку, отдаешь мне мою глефу, и мы забудем об этом маленьком недоразумении.

Вэлрик долго смотрел на него. В его глазах не было ни страха, ни трепета. Только бездонная, как выгребная яма, тоска.

- Твои карманы пусты, «Гроза Пустошей», — вздохнул капитан. — Мы уже проверили. Ни единого гроша. Зато гонора — на целого лорда-протектора.

Руфус моргнул. Проклятье. Значит, он всё-таки спустил весь аванс на то самое «кастильское» пойло и, кажется, еще на партию в кости. Память ехидно молчала.

- Допустим, я временно на мели, — не моргнув глазом, сменил тактику наемник. — Но я могу отработать. Дай мне контракт! Убить монстра? Выследить контрабандистов? Я решу любую твою проблему до заката!

- О, ты отработаешь, - Вэлрик впервые за утро улыбнулся, и эта улыбка Руфусу совершенно не понравилась. Капитан кивнул молодому стражнику: — Снимите с него плащ. Выдайте холщовую рубаху и мотыгу. На дальних полях как раз поспел янтарный корень.

Если в мире и существовало место хуже той блевотной камеры, то Руфус находился именно там.

Солнце Шевальена палило так, будто решило лично выжечь из него все вчерашние грехи. Воздух дрожал от зноя. Пот заливал глаза, разъедая их солью, а похмелье перешло в ту стадию, когда каждый удар сердца отдавался в черепе звоном храмового колокола.

Руфус, закованный в легкие ножные кандалы, стоял на коленях в сухой, потрескавшейся земле. Его руки, привыкшие к тяжести хорошего кригмаркского оружия, сейчас сжимали ржавую мотыгу. Янтарный корень, который он должен был выкапывать, оказался ублюдочным растением: он рос глубоко, а его стебли были покрыты мелкими, злыми шипами, которые рвали кожу в кровь.

-Эй, Две Косы! - раздался насмешливый голос из-под навеса на краю поля. - Чего копаешься? Гроза Пустошей не может справиться с мотыгой?

Трое ополченцев, приставленных охранять каторжников, сидели в спасительной тени раскидистого дерева. Они лениво передавали друг другу бурдюк с холодной водой, играли в кости и откровенно наслаждались зрелищем. Его любимая пневмо-глефа, прислоненная к стволу дерева, сейчас находилась в недосягаемых пятидесяти шагах.

Руфус скрипнул зубами, выдернул очередной колючий корень и бросил его в корзину.

«Спокойно, — сказал он себе, слизывая пот с пересохших губ. - Завтра ты отсюда свалишь. Главное — пережить этот день и не сдохнуть от теплового удара. Ничего хуже уже точно не случится».

Как выяснилось через несколько секунд, судьба очень не любит, когда ей бросают подобные вызовы.

Сначала Руфус почувствовал это коленями. Земля мелко, ритмично задрожала. Затем дрожь отдалась в груди. Птицы, сидевшие в густом лесу, примыкавшем к полю, вдруг сорвались с веток черной тучей, оглашая округу истошным криком.

Стражники под навесом перестали смеяться. Тот самый молодой парень, что ковырял глефу утром, неуверенно поднялся, всматриваясь в плотные заросли на границе поля.

- Что за... - начал он, кладя руку на арбалет.

Закончить он не успел. Лес взорвался.

Кусты с треском разлетелись в стороны, словно сквозь них прошел таран. На залитое солнцем поле вырвалась первобытная ярость, закованная в ржавое железо.

Их было пятеро. Зурбаги. Орда Брумгаров пожаловала в гости.

Руфус замер, забыв про жару и жажду. Это были не те мелкие лесные хрюшки, о которых болтали крестьяне. Это были настоящие, мать их, боевые секачи. Двухметровые туши, покрытые грубой серой щетиной и ритуальными татуировками. Из их нижних челюстей торчали пожелтевшие кривые бивни, а в огромных лапах они сжимали разномастное оружие, массивные каменные топоры вперемешку с трофейными мечами и копьями.

Один из ополченцев с истошным воплем вскинул арбалет. Щелкнула тетива, болт ударил передового зурбага прямо в нагрудную пластину, высек сноп искр и отлетел в сторону.

Монстр даже не замедлился. Он издал оглушительный гортанный рев, сделал рывок, которому позавидовала бы дикая кошка, и оказался прямо перед стрелком. Широкий взмах ржавого тесака распорол воздух.

Хруст костей был слышен даже на другом конце поля. Ополченца разрубило от ключицы до середины груди. Он отлетел, как тряпичная кукла, щедро окатив пересохшую землю кровью.

Второй стражник с визгом бросил копье и кинулся бежать. Третий, парализованный ужасом, просто осел на землю, закрыв голову руками.

Руфус понял, что его план «просто пережить этот день» стремительно летит в бездну. Зурбаги водили буркалами, оценивая добычу. Двое двинулись к рабочим, которые в панике начали разбегаться.

Из форпоста, услышав крики, уже бежала подмога во главе с капитаном Вэлриком. Но Руфус, как профессионал, с первого взгляда оценил расстановку сил: пока местная стража с их зубочистками добежит сюда, Орда превратит половину поля в кровавый фарш. И Руфус в кандалах был первым в очереди на разделку.

- Эй, капитан! - заорал Руфус, перекрывая панические крики. Он даже не попытался встать с колен - так было безопаснее.

Вэлрик, подбежавший на дистанцию выстрела, с ужасом смотрел на растерзанного подчиненного и на надвигающихся зурбагов.

- Мою глефу, ключи от кандалов и пятьдесят серебряных сверху! — проорал наемник, глядя прямо в глаза Вэлрику. — И я решу эту проблему! Прямо сейчас!

- Ты спятил?! — рявкнул капитан, судорожно пытаясь вытащить застрявший в ножнах меч. — Они нас всех перережут!

- Полсотни монет, капитан! Или через минуту они будут жрать твои кишки!

Вэлрик посмотрел на зурбагов, которые уже плотоядно похрюкивали, предвкушая резню. Потом на Руфуса.

- Идет! — заорал капитан, швыряя наемнику связку ключей.

Руфус поймал их на лету. Щелкнул замок, кандалы упали в пыль. Наемник рывком поднялся на ноги, отряхнул холщовую рубаху, набрал в грудь побольше воздуха и выдал серию резких, лающих и рычащих звуков. Гортанный диалект Орды Брумгаров, который он выучил пару лет назад во время одной очень неудачной пьянки за пределами Весторна.

Все пятеро зурбагов замерли, как вкопанные. Их маленькие злые глазки уставились на наглого человека.

Вэлрик, тяжело дыша, подошел ближе. Один из стражников всучил Руфусу его глефу. Наемник с наслаждением перехватил тяжелое древко, чувствуя, как оружие успокаивает дрожь в руках.

- Что... что ты им сказал? — прошептал капитан, не сводя глаз с замерших монстров.

Руфус крутанул глефу в руках, проверяя баланс, и мрачно ухмыльнулся:

- Я сказал им, что их матери согрешили с больным барсуком. А еще я вызвал их вожака на Право Сильного. Выиграю я — они уходят.

- А если проиграешь? — сглотнул Вэлрик.

- А если я проиграю, — Руфус щелкнул стопорным клапаном на глефе, - то они заберут всю вашу жратву, а вас убьют с особой жестокостью.

Орда Брумгаров расступилась, образуя широкий полукруг. Четверо зурбагов начали ритмично бить плоскими сторонами своих тесаков по нагрудным пластинам. Бам. Бам. Бам. Звук разносился над раскаленным полем, отдаваясь пульсацией в и без того больной голове Руфуса.

Из центра полукруга шагнул вожак.

Если остальные зурбаги казались горами жира и мышц, то этот был целым горным хребтом. Испещренный белесыми шрамами, с одним обломанным бивнем и вдавленной прямо в толстую шкуру кольчугой, снятой с какого-то крупного рыцаря. В правой лапе он небрежно крутил двуручный мясницкий топор, весивший больше, чем сам Руфус вместе со всеми его долгами.

Вожак фыркнул, выпустив из широких ноздрей струйку пара, и уставился на человека. В его маленьких глазках не было ярости — только холодный, профессиональный интерес мясника к куску вырезки.

- Ну давай, свинина, - пробормотал Руфус, перехватывая глефу поудобнее. — Посмотрим, кто из нас сегодня пойдет на бекон.

Зурбаг сорвался с места без предупреждения. Для такой огромной туши он двигался пугающе быстро.

Мясницкий топор рассек воздух там, где секунду назад была голова Руфуса. Наемник не стал применять благородные приемы парирования - любой блок против такой массы просто сломал бы ему обе руки. Вместо этого он применил технику, отточенную годами пьяных драк в тавернах Весторна. Он споткнулся.

Именно этот нелепый, заплетающийся шаг назад спас ему жизнь. Лезвие топора просвистело в дюйме от его носа, срезав кончики жесткого ирокеза.

Руфус неловко взмахнул руками, восстанавливая равновесие, и попытался ткнуть вожака древком в бок. Зурбаг лишь презрительно рыкнул, принимая удар на жесткую щетину, и сделал обратный взмах.

Начался самый уродливый танец в истории Шевальена.

Эльфийская грация? Техника фехтовальщиков Ангельна? Забудьте. Руфус выживал исключительно благодаря тому, что его тело боролось с жесточайшим похмельем. Его шатало, мотало и кренило. Когда вожак нанес сокрушительный вертикальный удар, намереваясь разрубить наемника пополам, желудок Руфуса сделал кульбит. Человек инстинктивно согнулся пополам в рвотном позыве, и топор со звоном вошел в потрескавшуюся землю, осыпав наемника комьями сухой грязи.

Капитан Вэлрик и выжившие стражники с ужасом наблюдали за этой картиной. Их «спаситель» выглядел как пьяный крестьянин, пытающийся поймать муху.

Но вожак Брумгаров не был тупым животным. После третьего промаха он понял ритм противника.

Когда Руфус в очередной раз неуклюже уклонился вправо, зурбаг не стал бить топором. Вместо этого он просто выбросил вперед колено, закованное в ржавый металл.

Удар пришелся Руфусу точно в солнечное сплетение. Воздух со свистом покинул легкие наемника. Мир перед глазами крутнулся, и Руфус с размаху рухнул на спину, выронив облако пыли.

Он попытался вскинуть глефу, чтобы защититься, но не успел.

Тяжелое, раздвоенное копыто вожака с хрустом опустилось на толстое дубовое древко кригмаркского оружия, намертво пригвоздив его к земле. Руфус оказался лежащим на спине, его руки всё еще судорожно сжимали концы прижатой глефы.

Над ним возвышалась серая гора мышц. Вожак Брумгаров победно взревел, обнажив желтые клыки. С его пасти на лицо Руфуса капнула густая, вонючая слюна. Орда за его спиной взвыла в экстазе. Вожак медленно, наслаждаясь моментом, занес свой топор двумя руками над головой, готовясь опустить его на череп наглого человека.

Вэлрик в отдалении зажмурился.

А Руфус... Руфус хищно ухмыльнулся разбитыми губами.

Его правый большой палец, лежавший на древке, сдвинулся на полдюйма и нащупал медный стопорный клапан. Тот самый, который утром ковырял тупой ополченец.

- Привет от инженеров Кригмарка, сука, — прохрипел наемник.

И вдавил клапан до упора. Внутри мореного дуба сработала система сжатых пружин и пневматики.

Зазубренный стальной наконечник глефы, соединенный с древком толстой цепью, выстрелил вперед с силой кузнечного пресса. Ему было плевать, что древко прижато к земле копытом. Наконечник рванул вверх и по дуге, прошивая пространство.

Удар пришелся вожаку точно под колено, туда, где не было брони. Зазубренное лезвие с мерзким хрустом пробило толстую шкуру, мышцы и кость навылет.

Вожак издал пронзительный, визгливый крик боли, от которого заложило уши. Его нога подкосилась, топор выпал из ослабевших лап. Хватка копыта на древке ослабла.

Этого момента Руфусу хватило.

Действуя на одних рефлексах, он резко выдернул высвободившееся древко из-под ноги вепря, перекатился на бок и, используя инерцию своего тела, с размаху вогнал обратный конец глефы — утяжеленный латунный противовес — прямо в висок падающему зурбагу.

Звук был такой, словно кто-то разбил молотком перезрелую дыню.

Глаза вожака закатились. Двухметровая туша рухнула в пыль, подняв облако сухой земли, дернулась пару раз и затихла навсегда.

На поле повисла гробовая, звенящая тишина. Стихли даже птицы.

Четверо оставшихся зурбагов остолбенело смотрели на распростертое тело своего непобедимого лидера. Их тесаки замерли в воздухе.

Руфус, кряхтя, как старый дед, медленно поднялся на ноги. Он сплюнул кровь, потянул за цепь, втягивая окровавленное лезвие обратно к древку. Механизм клацнул, фиксируя наконечник на месте.

Наемник уперся взглядом в оставшихся Брумгаров. Он не сказал ни слова. Просто стоял — грязный, потный, со смятым ирокезом, опираясь на свое инженерное чудо.

По законам Орды бой был честным. Право Сильного не запрещало использовать хитрое оружие, оно лишь требовало смерти одного из участников. Вожак пал. Человек оказался хитрее и опаснее.

Один из зурбагов, видимо, старший после вожака, коротко и уважительно хрюкнул. Он сделал жест рукой. Остальные молча подошли, подхватили огромную тушу мертвого лидера и, не оглядываясь на стражников, растворились в лесной чаще так же стремительно, как и появились.

Руфус постоял еще секунду, убеждаясь, что они не вернутся. Затем его плечи расслабленно опустились. Он повернулся и, прихрамывая, зашагал к застывшему капитану Вэлрику.

Остановившись в шаге от начальника гарнизона, наемник протянул дрожащую от адреналина и похмелья руку.

- Мои пятьдесят монет, начальник. И ключи от моей камеры. Мне нужно забрать оттуда свой плащ.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая пыльные крыши Шевальена в цвета запекшейся крови. Воздух наконец-то начал остывать.

Трактир «Вдовья доля» переживал не лучшие времена. Входная дверь сиротливо висела на одной петле, левое окно было заколочено досками, а внутри пахло не столько едой, сколько свежей древесиной — хозяин как раз заканчивал сколачивать новые скамьи взамен тех, что вчера превратились в щепки.

Хозяин, грузный мужчина с блестящей лысиной и нервным тиком левого глаза, заботливо протирал стойку грязной тряпкой. Он молился всем богам, от Десписа до светлых покровителей Ангельна, чтобы сегодняшний вечер прошел спокойно.

Его молитвы были прерваны скрипом чудом уцелевшей дверной петли.

В проеме стоял человек.

Его холщовая рубаха была покрыта ровным слоем дорожной пыли и бурых пятен, подозрительно напоминавших засохшую кровь. На плечи был небрежно накинут потертый кожаный плащ. Волосы на голове торчали жестким, хотя и слегка помятым гребнем, а длинные усы, сплетенные в две косички с медными кольцами, придавали его лицу сходство с особо свирепым степным котом. За спиной человека угрожающе торчало тяжелое древко кригмаркской пневмо-глефы.

Хозяин трактира побледнел, выронил тряпку и тихо икнул. Левый глаз задергался с удвоенной частотой.

Руфус «Две Косы» сделал шаг внутрь. Он окинул взглядом плоды своих вчерашних трудов, одобрительно хмыкнул и тяжелой, уверенной походкой направился прямиком к стойке.

С каждым его шагом посетители - пара мелких торговцев и тройка наемников из Ангельна - старались вжаться в стены или сделаться невидимыми. Слухи в пограничных городках расходятся быстрее лесного пожара. Все уже знали, что этот придурковатый с виду бродяга сегодня утром в одиночку завалил вожака Брумгаров на глазах у всего гарнизона.

Руфус подошел к стойке. Он посмотрел на дрожащего трактирщика взглядом победителя, человека, который сегодня обманул смерть и вышел из игры с полными карманами.

Его рука нырнула под плащ. Трактирщик инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая удара ножом.

Но вместо ножа на деревянную стойку с глухим, приятным звоном лег увесистый кожаный кошель. Он был туго набит. Ровно пятьдесят серебряных монет, честно заработанных на крови и хитрости.

Руфус положил ладонь на кошель, слегка придвинул его к хозяину и широко, от души улыбнулся.

- Налей-ка мне лучшего пойла, хозяин, - его голос, уже не хриплый, а бархатистый и уверенный, разнесся по притихшему залу. - А потом тащи мясо. Гуляем!

Трактирщик сглотнул, дрожащей рукой пододвинул к себе кошель и потянулся за самой большой кружкой.

Руфус Две Косы глубоко вдохнул запах жареного лука, дешевого табака и вина. Головная боль почти прошла. Адреналин уступил место приятной истоме. Жизнь снова была прекрасна, полна возможностей и звонкого серебра.

Он чувствовал себя королем мира.

И совершенно, абсолютно не задумывался о том, что завтра утром снова проснется на заблеванном матрасе, с диким похмельем, без единого гроша в кармане, под пристальным взглядом капитана Вэлрика, который будет зачитывать ему новый список сломанных носов и разбитых окон.

Ведь это будет только завтра. А сегодня Гроза Южных Пустошей гуляет.