Странные ассоциации с кондитерским магазином

Глава 1

*** Говорят, что из моего города невозможно уехать. Но у меня получилось, пусть я и сама не знаю, как!

Ночью мне приснился стандартный кошмар: я голая, на экзамене и падаю. И проснулась оттого, что и в самом деле упала – в воду. Побарахтавшись и захлебнувшись, я вспомнила, что не умею плавать, зато прекрасно могу держаться на поверхности – если лягу на спину. И теперь я лежу на огромной упругой воде, в глаза мне бьёт солнышко, вокруг шушукаются волны, и что будет дальше – неизвестно.

Радовали в моей новой ситуации два обстоятельства. Первое: теперь у меня сколько угодно возможностей для ленивого созерцания и ленивого же перекатывания мыслей в голове. Второе: всё, из-за чего я переживала раньше, уже больше не мои заботы. Теперь в моём мире всего три задачи: смотреть в голубое небо, щуриться от яркого солнца и не забывать подгребать лапами.

*** Когда я уже почти задремала, что-то изменилось. Волны зашумели по-другому, спина моя наткнулась на препятствие. Я взмахнула лапами, начала тонуть и тут же села на близкое дно. Медитация на воде подошла к концу, началась новая глава приключения. Я выбралась на песчаный пляж и недоверчиво уставилась на диковинного вида лес вдалеке. Лес вызывал странные ассоциации с кондитерским магазином, но в нём могло найтись что-нибудь съестное. Пришлось отбросить опасения и идти в чащу.

В чаще было оживлённо: яркие бабочки сверкали как леденцы, не менее яркие птички падали с веток и взмывали вверх, маленькие животные с цепкими руками и хвостами карабкались во всех направлениях – вверх, вниз, наискосок! Это было тем более удивительно, что карабкались они по кактусам. Огромным, шипастым, колючим, ярко-розовым кактусам!

Я высунула язык и восторженно принюхалась. Кругом витали запахи земляники и карамели, казалось, что сам воздух розово светится от потрясающего аромата. В голове что-то сдвинулось и радостно поехало вбок. Я осторожно протянула лапы, обломала колючки на ближайшем кактусе и засунула его в рот. Ой!!! Мелкие шипы впились в язык, но быстро растворились, как будто были сахарными. Боль прошла, зато осталась сладость. И сытость.

В голове зашумело и заговорило. Я продолжала рассасывать кактус и не очень внимательно слушала.

…ну и что же ты, бесхвостая, будешь делать?

…по прогнозу дождь

…не вздумай есть птиц, они могут и вломить

…если помнишь, вчера была среда, сегодня понедельник

…или нет?

…хвост-то твой где?

…и насекомых не трогай, они, знаешь ли, тоже могут потрогать

…чему тут отваливаться?

...кушай, кушай, моя хорошая, не отвлекайся

Перед глазами задёргалось, завертелось и потемнело. Что-то глухо ударилось о землю. Кажется, это была я. Так закончился первый день на острове.

*** На второй день я додумалась до светлой мысли: нужно держаться от кактусов подальше! Во рту свербело, в голове жужжал сердитый рой, лапы дрожали так, что меня подбрасывало. Кактусы манили. Хотелось есть. Хотелось впиваться в их розовую мякоть так, чтобы сладкий сок стекал по ушам и по локтям, хотелось закрыть глаза и отгородиться от всего на свете, хотелось вываляться в них, хотелось стать кактусом… Нужно было как-то противостоять этому безумию.

Тем более, что оно распространилось на целый мир. Над головой сжималось в точку и расширялось угловатое фиолетовое небо. Песок под лапами был анилиново-жёлтым (ой! бесцветным! ой! синим! Колибри шептали что-то угрожающее. Пчёлы выстраивались в странно знакомые фигуры. Безумно хотелось пить. И есть. И быть кактусом… стоп, стоп!!

Ужасно не хватало моих Ка и Эм. Втроём было бы проще. Втроём мы бы точно что-нибудь придумали… Как давно мы не виделись? Кажется, будто целую вечность.

К полудню я одурела от жары, голода, жажды и одиночества. На пляже нашёлся большой плоский камень с выемкой. Я наломала кактусовых отростков, сложила их в выемку, прицелилась и плюнула. Мякоть вспыхнула ярко-розовым огнём, а я прилегла подремать. После плевков всегда ужасно устаю. Сколько на них тратится энергии – ужас. Как будто всё остальное не ужас…

Пробуждение было почти приятным. Небо приобрело знакомый цвет и перестало вертеться, живность успокоилась, земля больше не дрожала. А в камне передо мной было что-то съедобное. Я решила, что после обработки огнём кактус вполне может быть безопасным, и повеселела. Я высунула язык и слизнула с камня сладкую пенку. Пахло чем-то родным и детским. Мир мигнул и взорвался.

*** Я проснулась в прекрасном настроении. Голова была легка, во всём теле чувствовалась замечательная бодрость, я была уверена в себе и готова к любым приключениям. По-прежнему не хватало моих милых Эм и Ка, но я знала, что новый день принесёт что-то прекрасное, о чём я непременно расскажу им, когда наконец мы встретимся.

Нежно-лимонное небо упало прямо на меня и оказалось очень щекотным. Хихикая, я выпуталась из его объятий и пошла искупаться в море. Вода кусалась и громко шипела, но я совсем не испугалась. Свежая и бодрая, я пошла в лес добывать себе завтрак. Термическая обработка! Вот секрет счастливой и сытой жизни на этом острове. Никаких проблем с едой – кактусов-то тут сколько угодно. И, если как следует их обработать, никаких глюков. Правда, туканчик?

Тукан улыбнулся мне как старой знакомой, раздвоился и проскрежетал:

- Видишь тучи над горизонтом? Береги хвост!

Я икнула. Во-первых, хвоста у меня нет. Во-вторых, туканы ведь, кажется, не разговаривают?.. Но у горизонта и правда разрасталась ярко-зелёная туча, беременная ливнем. Стайка насекомых упала в песок, тоненько пропищав: - Берегись! Четверг!

Меня зовут вовсе не Четверг, так что предупреждение я пропустила мимо ушей. И зря.

*** После обеда я лежала на пляже и впитывала первые дождевые капли. Они сверкали под солнцем, переливались, шушукались, хихикали, моргали, прыгали по воздуху, играли в салочки и в прятки. Они приближались и опускались своими крошечными мокрыми телами на мою чешую. Они рассказывали ужасно смешные анекдоты – ни одного я не запомнила, но от смеха было трудно дышать. В какой-то момент капель стало так много, что они превратились в вертикальный океан. Клянусь, я пыталась плавать в дожде! Ничего не получалось, я снова и снова падала на песок, и это тоже было так смешно. И мне, и песку.

А потом дождь прекратился, и я горько пожалела о том, что у меня - в отличие от Ка и Эм - нет хвоста.

Потому что за неимением его у меня отвалилась голова.

*** Трудно подобрать правильные слова для такого необычного происшествия. В любом другом месте, умерев, я просто умерла бы, да и всё. Но не на этом сумасшедшем острове. Нет, я в самом деле умерла. Никто не смог бы остаться в живых, лишившись головы. Но – как бы это сказать – всё-таки не закончилась.

Не знаю, какого цвета был мир передо мной, какие он издавал звуки и каким был на вкус. Чтобы знать такие вещи, нужна голова, а с нею мы расстались. Я ползла по острову, натыкалась на кактусы и камни, и впереди снова была неизвестность. Понятнее всего было то, что я навсегда обделена чувствами. Было тоскливо. Не хватало Эм и Ка – где же вы, где? В том, что мы уже больше никогда не увидимся, не получалось даже сомневаться….Я ползла и ползла вперёд, обдирая пальцы, теряя силы, навстречу острову, с которым останусь навсегда, до самого своего – такого близкого – конца.

Я ползла среди песка и камней, пока не забралась в кактусовую рощицу. Они были так близко, они буквально упрашивали: поешь, съешь меня, насладись! Но чем мне было есть? Если и надвигался очередной ливень, то чем мне было его услышать? Я бы заплакала и закричала, но и плакать было нечем. Я ползла, пока не выбилась из сил и не лишилась чувств.

А когда проснулась, то точно знала, какого цвета солнце. И небо над головой. И камни вокруг. И кактусы. Всё наконец-то было нормальным. Не вертелось, не меняло формы, не пыталось разговаривать.

Того, что было дальше, я никогда не пойму до конца.

Помните рассказы о том, как чувствуют, двигаются, живут и болят фантомные конечности? Ну так у меня отросла фантомная голова.

И я пришла в ярость. Меня доводил до белого каления этот таинственный остров с его оранжевыми птицами, поющими шмелями, квадратным небом и бирюзовым песком. Ожившие ливни, говорящие кактусы, туканы-прорицатели? Да подите вы все к чёрту! Как и почему я здесь оказалась, уже неважно. Прямо сейчас я здесь затем, чтобы отомстить - и небу, и камням, и песку этому дурацкому! И если я уйду, то уйду не одна! Я проползла ещё глубже в рощу, а потом поднялась на задние ноги и сделала потрясающий плевок. Запахло раскалённым сиропом. Но этого было мало! Я плевалась, пока не пересохло во рту, а потом снова плевалась, хотя и было нечем. Я изрыгала пламя во все стороны, так, как будто решила сама сгореть в нём – мне было уже всё равно… Кактусы легко загорались, насекомые тоненько пищали, птицы свистели в воздухе, что-то лопалось, шкворчало, грохотало, падало и взрывалось. Меня обдавала сладкая горячая жидкость, вокруг танцевало пламя, к небу летел лиловый дым, а я ликовала. Хохотала, как умалишённая, пока не сморил сон. Огненные плевки отнимают столько сил…

***

Вселенная ещё раз мигнула. Открывать глаза совсем не хотелось. Я нехотя, медленно ощупала себя и постель. Голова оказалась на месте – это хорошо. На месте же был и остров – это уже хуже. Больше всего на свете хотелось проснуться в своей собственной постели… Горло саднило, глаза были полны песку, расцарапанные лапы болели. Я открыла глаза, встала и пошла к морю.

Потемневшее небо совершенно нормального цвета обнималось с огненным закатом. Солнце падало в море, отражаясь в нём и перед сном любуясь собой. По небу плыли золотые и розовые полосы, вечерние облака светились, а море… Как прекрасно было море в солнечном огне, в пляшущих сверкающих брызгах. И ещё лучше, ещё красивее любого солнца, любого неба и любого моря – две фигуры на песке. Моя смешливая и талантливая Эм. Мой заботливый и лучезарный Ка. Не идеальные, но просто и несомненно лучшие для меня. Как, почему, откуда?! Но все вопросы можно было отложить на потом. Прямо сейчас имело значение только то, что мы всё-таки будем вместе.

А ещё – то, что они держали в лапах куски сырого кактуса и явно собирались их съесть. Я подпрыгнула, свернулась клубком и покатилась к кромке воды.

И не успела совсем чуть-чуть.

Они откусили одновременно.

Я дёрнулась, потемнела и исчезла.