Сто афинян

Глава 1

Фермопильский перевал вовсе не производил впечатления места, где миллионы персов, которые привел Ксеркс, вот-вот сразятся с героическими тремя сотнями спартанцев царя Леонида. Во-первых, не было ни тех, ни других. А во-вторых, сам перевал как-то не был похож на серьезное укрепление. Хилые постройки, осыпающаяся стена посреди узкой дороги. С одной стороны – обрыв, с другой – горы. Вот и вся фортификация.

– Командир! А вы уверены, что мы в нужном месте?

– Что за дурацкие вопросы! Конечно уверен! – стратег Автолитр, чьи многие поколения предков родились и имели честь умереть в Афинах, отчаянно любил все, что было связано с героической Спартой. Поэтому говорить старался соответственно – коротко и по существу. И он был точно уверен, что тайком смывшись из Афин, сманив с собой целую сотню бойцов, да ещё выдержав столь тяжкое путешествие, он просто не мог ошибиться перевалом.

– Но почему здесь никого нет?

– Мы пришли первые! – ответствовал военачальник, противоречиво гордясь своими лёгкими на подъём людьми.

Он осмотрелся, глянул на Фокейскую стену. Та с достоинством выдержала испытующий взгляд стратега. Автолитр удовлетворенно кивнул ей и дал приказ воинам разворачивать лагерь.

Вечерело.

***

Спал бравый командир плохо. Во сне Автолитр заново переживал этот ужасный поход к перевалу. Сначала шли по относительно хорошей дороге, но потом встретили хромого и горбатого пастуха, который посоветовал срезать и послал отряд совсем в другую сторону. При этом гадко ухмылялся. Через полдня стратег понял, почему. "Кратчайший путь", показанный подлым пастухом, действительно вел к Фермопилам. Но оказался он труднопроходимой узкой тропкой, для которой этот год, видимо, стал особенно урожайным на камни. Вспомнив о сбитых ногах, командир беспокойно вздрогнул, перевернулся на другой бок, и вид этой аидовой дорожки сменился царём Леонидом. Почему-то тот махал руками и ужасно ругался. Затем исчез и он, зато появился сам Ксеркс, который подошел к Автолитру, хлопнул его по плечу, осклабился и сказал:

– Командир, проснитесь!

– Фр! – всхрапнул доблестный военачальник.

– Слушаюсь! – рявкнул солдат и убежал выполнять. Через некоторое время он вернулся, немного озадаченный, но приказ, кажется, исполнил. Уж что-что, а дисциплина в войске Автолитра была прежде всего.

– Командир! – попытал он силы еще раз.

– Докладывай! – повелел уже относительно проснувшийся командир.

– К перевалу приближается огромное войско!

– Что разведка? – сурово глянул на подчиненного Автолитр.

– Как обычно, – пожав плечами, ответил тот, и командир понимающе кивнул. Настоящий тяжелый пехотинец – гоплит – никогда не станет хорошим разведчиком, это знал каждый. Дело было не в уме или силе – с этим, как известно, у бывших эфебов проблем не было. Все упиралось в то, чем гоплиты упирались в противника – в огромные копья. Пока оружие при тебе - ты воин, а это почетно, и есть чем добыть еду. С другой стороны, даже и сидонцу понятно, что с таким длинным копьем вести разведку слегка неудобно. А те, кто имел несчастье отложить щиты с копьями и выполнять разведзадачу, вернувшись, часто не находили своего оружия. От осознания того, что обеспечивать себе пропитание им придётся уже без внушительного аргумента, они впадали в чёрную депрессию и оставались зачисленными в разведку навсегда.

Автолитр потеребил бородку и для общего развития, поинтересовался:

– Сколько их? Хотя бы примерно!

– Самые глазастые долго общались с теми, кто умеет считать, спорили, немного подрались, но потом сошлись на пяти-шести десятках сотен.

– Гидры подколодные, – скрипнул зубами командир, досадуя на подлость неприятеля, сумевшего успеть к бою, прежде, чем подошли доблестные союзники. Кто именно это был из внушительного персидского войска, кажется, оставалось не ясным, но количество внушало уважение. Куда там трёмстам спартанцам.

– Пять сотен десятков, значит? – пробормотал стратег и пронзил солдата специальным командирском взглядом, от чего тот сразу почувствовал себя в чем-то виноватым. Но всё-таки кивнул.

– Итак! – подвел неутешительные итоги Автолитр и, не удержавшись, зевнул. – Мы внутри надежного укрепления. Снаружи - противник. Царь Леонид не успел подойти! А значит!.. – и тут он всё понял. Сон окончательно бежал, устрашённый логическими выводами.

– Построй всех! – воздел руку командир. – У меня есть, что сказать!

Кромешную тьму разгоняли факелы и светящиеся энтузиазмом глаза командира. Он с гордостью взирал на своих людей.

– Мои братья! – начал свою речь стратег, когда перед ним выстроилась, основная часть войска. – Мы здесь, а враги - там! Мы шли помочь царю Леониду! Но пришли первыми! Так что теперь он идет на подмогу нам! Знайте! Наши имена останутся в истории! Их высечат... Высекут... Имена ста афинян будут высечены на памятном камне! И отлиты в граните! Мы уже герои! Так сразимся же во славу Афин! Умрем за эллинскую мечту и демократию!

***

Звон. Крики. Пыхтение. Проклятия.

Неприятель, судя по всему, не ожидал засады на перевале, поэтому поначалу немного отступил. Но очень скоро сражение переросло в беспорядочную толкучку с применением грубой физической силы и слабо заточенных полосок бронзы. И та, и другая сторона проливали кровь с усердием, достойным лучшего применения, хотя защитников гибло заметно меньше. Точнее, было бы заметно, если б не темнота – хоть глаз выколи, чем воины с переменным успехом и занимались.

– Командир! – Гелий, только что вернувшийся с передовой, устало снял шлем. – Командир, персы нас теснят. Эти варвары уже рядом!

– Стало быть, и мы рядом с ними! – непреклонно ответил Автолитр.

– Не знаю, как вы, а я бы предпочел оказаться от них как можно дальше, – задумчиво промолвил Гелий. – На всякий случай.

Командир не счел нужным отвечать на такое проявление малодушия, и беседа прервалась. Мимо них свистнула шальная стрела и улетела в темноту.

– Стреляют, – заметил стратег, просто чтобы поддержать разговор. Тяжкое молчание на поле боя тяготило и его.

– Темно, а стреляют, – подтвердил Гелий. – Одно слово – персы.

Он вздохнул, вытер пот - ночь была жаркой во всех смыслах–- и продолжил:

– Я слышал, что у Ксеркса столько воинов, что если они подожгут наконечники стрел и дадут залп – станет светло как днем!

Подобная новость совсем не обрадовала Автолитра, но положение обязывало сказать что-нибудь героическое и краткое.

– Тем лучше, – выдавил он из себя после некоторого раздумья. – Мы будем сражаться при свете.

– И то верно, – согласился Гелий и уселся поудобнее. Его очередь идти на передовую ещё не пришла.

***

– Аид побери этих персов! – злобно рявкнул Гелий, сдёргивая шлем.

Рядом рухнул усталый Автолитр, старавшийся, однако держать спину ровной и источать воодушевление. Бой не прошел даром: по лицу катился пот, и источать что-то кроме него получалось с трудом.

– Нет, я все понимаю, – продолжал бушевать разошедшийся помощник. – Перевал будто создан для обороны, но угораздило же вас взять с собой всего сто человек! Даже спартанцев – и то триста. Тоже не бог весь что, но всё-таки...

– Ты помнишь, что сказал царь Леонид, уходя в поход? – перебил его Автолитр. – Чтобы победить – и тысячи мало, чтобы умереть – довольно и трехсот!

– Да? Ну, старейшины сказали ему в ответ что-то вроде: и уйдут - незаметно, и умрут - не жалко, – буркнул Гелий и добавил уже более спокойно: – А если не сказали, то подумали – уж наверняка.

Возразить на это командиру было нечего, поэтому он предпочел не отвечать. Некоторое время они сидели молча, вслушиваясь в звуки битвы.

– Хорошо хоть вечером поесть успели... – пробормотал через некоторое время Гелий.

– Чего говоришь? – встрепенулся Автолитр.

– Да, хорошо, говорю, поесть успели. В Аиде ж ведь неизвестно, чем кормят.

– Крепись, Гелий! Не уступи в выдержке спартанцам!

– Сравнили тоже... Мы люди простые, всякие там игого не проходили...

– Какое еще игого, Гелий, ну что ты несёшь?! – возмущению Автолитра не было предела. Даже лаконичность речи куда-то подевалась. – Агоге это называется! А-го-ге! Воспитание спартанца! Запомни!

Такой всплеск эмоций Автолитра объяснялся просто. В детстве стратег, уже тогда преклонявшийся перед Спартой, решил утроить себе курс молодого спартиата. Он очень старался и даже принялся воровать еду. Не то что бы его плохо кормили, просто будущий стратег от кого-то услышал, что детям в Спарте закаляют характер, заставляя подобным образом добывать себе пропитание. Поэтому и считал несправедливым наедаться до отвала, пока юные герои голодают. Но подобные традиции почему-то не нашли отклика у родителя, и будущий командир был сурово наказан. С тех пор Автолитр решил выражать свое восхищение Спартой более безопасными способами. Но агоге навсегда осталось в сердце стратега.

Долго и громко рассказывал Автолитр о превратностях воспитательного процесса в Лакедемоне, но помощник всего этого уже не слышал. Он впал в короткую дрёму.

***

Медленно, но, неотвратимо светлел восток. Наступало утро. К этому времени неприятель уже отступил, рассудив в конце концов, что драться ночью – затея не такая удачная, как казалось на первый взгляд. И посчитав по факельным огням количество своих людей Автолитр приуныл. Численность врагов уменьшилась, но и защитники, к сожалению, не размножились. Будущее, полное героических смертей и неувядаемой славы, которое представлял себе стратег еще несколько часов назад, почти потеряло привлекательность. Бравому командиру очень не хотелось умирать. Хотя бы до прихода Леонида.

– Командир, – подал голос Гелий, – там, кажется, к нам послы пришли.

– Передай всем, пусть не высовываются! Вдруг ловушка подлых персов? Высунешься - и стрелу получишь!

Гелий кивнул и пополз передавать приказ командира.

– Я вас слушаю! – проревел, собравшись с силами, Автолитр.

– Ты тут главный? – прокричали в ответ.

– Я! – крикнул командир и замолчал. Спрашивать у врагов, чего им нужно, было глупо, а других тем для разговора стратег придумать не мог. Молчали и за стеной. Вероятно, совещались, выдумывали какую-нибудь подлость. При мысли об этом Автолитр поёжился.

– Командир, я всех предупредил! – вдруг ворвался в раздумья стратега голос помощника.

– Да-да, это хорошо, – рассеянно отозвался стратег.

– Это еще не всё. Я поговорил с ребятами, и они мне сказали, что с нашей стороны к перевалу приближается какое-то войско. Большое! Больше, чем это!

Сердце ёкнуло в груди стратега, а потом радостно заколотилось. Наконец-то! Союзники! Автолитр почувствовал, как его переполняет счастье. Вот он момент истинного триумфа! Душа командира пела. Он сделал это! Сдержал врагов!

Видя, как изменилось выражение лица командира, Гелий поспешил добавить:

– И с этим войском что-то не так... – но закончить не успел.

– К нам подошло подкрепление! Сдавайтесь, подлецы! Сложите оружие! И мы вас пощадим! – кратко, мощно, хотя в конце и сорвавшись на фальцет, прокричал командир врагам.

– Приди и возьми! – сурово рявкнули в ответ, видимо, разом потеряв желание вести переговоры, и только что певшая душа стратега, пискнув, замолкла. Автолитр застыл, пронзённый страшным предчувствием. Этот стиль... Эта красота краткости...

– Гелий! – тихо позвал Автолитр.

– Как ты думаешь, – тут командир хотел закончить фразу, но взял верх над привычкой и продолжил, – как ты думаешь, царь Леонид и его триста героев могли бы взять с собой рабов? Скажем, голов по две-три на человека?

– Могли бы! – с уверенностью ответил солдат. Факты вещь упрямая.

– А, скажи, может такое быть, что, пока они шли к Фермопилам, к их войску присоединялись воины из других краёв?

– Ещё как, командир. Это же такое дело, что о-го-го, – потом подумал и добавил. – Или агоге?

Но Автолитр этого кощунства уже не слышал. Предчувствие переходило в уверенность, а мечты о героической кончине сменялись острым сожалением, что смерть не посетила его еще во младенчестве. В голову к командиру, кажется, впервые пришли сомнения в исторической достоверности всех услышанных когда-то легенд. Уже достаточно рассвело, чтобы командир, выглянув из-за стены, сумел разглядеть удаляющиеся красно-белые плюмажи на таких знакомых шлемах.

Это что же получается, холодея, думал командир, мы обошли перевал по той аидовой тропке. Заняли оборону не с той стороны, всю ночь бились с героическими союзниками, а теперь...

В этот момент Автолитр понял: детство кончилось и не вернется никогда. Еще он осознал, что отныне всегда будет проверять всё, что услышит, прежде чем принимать это на веру, но скорее всего это самое "всегда" очень скоро кончится.

Командир сидел и боялся пошевелиться. Не говоря уж о том, чтобы повернулся и посмотреть, что же это за войско такое подходит к перевалу.

К югу от Фермопил, рыча от ярости, стояли почти триста спартанцев, не считая еще нескольких тысяч других греков, пришедших с ними. С севера подходила целая толпа людей, только что переживших длительный пеший переход. А непосредственно между ними цепенела от удивления и ужаса горстка афинян. Щурясь, смотрел на спины греков, прячущихся за невысокой стеной, царь Хашаярша, прозванный Ксерксом. И его настроение, испорченное дурным сном, быстро выправлялось.

Примечания:

Фокейская стена - невысокая баррикада, построенная поперек Фермопильского перевала.

спартиат - воин-спартанец, прошедший агоге, но еще не достигший тридцатилетнего возраста.

гоплит - греческий тяжелый пехотинец.

эфеб - юноша, проходящий эфебат - двухлетнюю военную подготовку.

илот - что-то среднее между рабом и крепостным крестьянином в Спарте.

Лакедемон - регион Древней Греции, в котором находился город Спарта.