Сталкер на пенсии

Глава 1

Петро “Пыльный” вышел на пенсию и перебрался в деревню под названием Весёлые Лопатищи. Название обещало веселье, но за три месяца самым весёлым событием стало, когда козёл соседа Иваныча утащил его старую противогазную маску и надел её. С тех пор у козла прозвище "Монолит".

Жизнь у Петро шла спокойно: утром чай, днём — размышления о том, как хорошо, что больше не надо бегать от кабанов-мутантов, вечером — рассматривание звёзд через прицел старого СВД.

Но покой Петро нарушило ужасное известие: в местном магазине больше не продавали гречку. Совсем. Ни в пятницу, ни в понедельник, ни даже в день доставки. Петро подозревал аномалию. Или заговор. А может — обе версии сразу.

— Это всё Зона, я тебе говорю, — уверенно вещал он козлу-Монолиту. — Она сюда просочилась! Аномалия типа “Гречневая Воронка”. Вроде бы и магазин есть, а гречки — нет. Понимаешь?

Козёл согласно хрюкнул в противогаз.

— Пора идти в рейд, — мрачно сказал Петро и нацепил разгрузку.

Петро тщательно подготовился: положил в рюкзак банку тушёнки, фонарь, и старую флягу с надписью “Не пить! Это не водка!”. На случай непредвиденных обстоятельств — например, если снова встретит говорящего кабана.

Он только собирался выйти, как за забором раздался сиплый голос:

— Петро! Ты что там, опять в “аномалию” собрался?! Я тебе говорил — это не гречка исчезла, это ты её никогда не видел! Зона влияет на восприятие реальности!

Это был сосед — дядя Валера, бывший бухгалтер и по совместительству человек, уверенный, что вся их деревня стоит на месте древнего хранилища артефактов. Один раз он неделю копал огород в поисках “монолитовской микроволновки”. Нашёл чугунную сковородку 70-х годов. Назвал её "Псевдоэлектра".

— Валера, — тяжело вздохнул Петро, — я в магазин, разведку проведу. Гречки нет, понимаешь? Уже три недели. Это ненормально.

— Всё потому что ты в 2012 году в аномалию “Календарный Сдвиг” попал! С тех пор ты в петле, Петро! Каждый поход за гречкой — это повтор предыдущего! Ты застрял в гречечном временном пузыре!

— Я застрял, потому что ты меня каждый раз тормозишь своей философией на крыльце! — буркнул Петро и шагнул вперёд. Но вдруг остановился. — Слушай, а если и правда… пузырь?

Валера поднял бровь и заговорщицки зашептал:

— У меня план. Ставим на колёсах телегу, везём туда чучело козла Монолита, чтобы отвлечь внимание аномалии, а потом ты ныряешь в Зону-магазин и хватаешь всё, что шуршит и квадратной формы. Если вернёшься — ты не в петле.

Петро задумался.

— А если не вернусь?

— Тогда я пойду за тобой. Только не сразу. Может, через недельку. Или две.

***

Петро и Валера долго не церемонились: сляпали телегу из старой бочки, колёс от детского велосипеда и табуретки. Чучело козла Монолита соорудили из старого ватника, грабель и противогаза. Получилось довольно жутко — даже куры шарахались.

— Запускай! — скомандовал Валера.

Телега покатилась по деревенской дороге в сторону магазина, позвякивая банками и слегка дымя — Валера зачем-то добавил в конструкцию дымовую шашку времён Гражданской. Петро шёл следом, прижимая к груди противоаномальный прибор (старое радио, пищавшее только на “Ласковый май”).

И вот — магазин. Тот самый. Вроде обычный: вывеска "Продукты", двери со скрипом, внутри пахнет колбасой, капустой и вечной тоской. Но сегодня было иначе.

Когда телега подъехала к входу, дверь… открылась сама.

— Ты это видел? — прошептал Петро.

— Магазин нас впускает, — серьёзно кивнул Валера. — Он нас узнал.

Внутри всё выглядело странно. Товаров — море. Но гречки не было. Ни в крупах, ни в заначке под прилавком, ни даже в отделе с шампунями (куда Валера лез в надежде на “маскировку крупы”). Более того, ценники были написаны на латыни, а кассир — баба Галя, сидела, уставившись в одну точку, будто в трансе.

Петро подошёл ближе.

— Баба Галя?

— Monolitum imperium… — прошептала она и подняла голову.

Глаза её светились зелёным. За спиной у неё на полке — вместо хлеба — лежал артефакт: упаковка макарон “Спираль времени”.

Валера застыл.

— Петро… Это не просто магазин. Это портал. И мы находимся внутри аномалии “Бытовая Петля”! Здесь всё логично, пока не начнёшь задавать вопросы. Только попробуй спросить про гречку — и всё, петля замкнётся.

Петро оглянулся. Дверь за ними исчезла.

— Ну, Валера… — выдохнул он. — Походу, мы не за гречкой сюда пришли.

Магазин скрипел, будто дышал. Ценники шевелились, словно листья на ветру. Петро и Валера крались вдоль стеллажей, стараясь не смотреть слишком долго на полку с майонезом — с неё что-то смотрело в ответ.

И тут — шаги. Лёгкие, уверенные, будто по Зоне идёт тот, кто не боится ни выбросов, ни безумия.

Из-за отдела с бытовой химией вышел мужик в камуфляже, с рюкзаком “Берёзка” и автоматом, на который была натянута… варежка.

Он замер, глядя на них, затем скривился:

— Петро? Валера?.. Вы чё тут забыли?

— Вася?!! — выдохнул Петро. — Вася “Шустрый”?! Ты ж… ты ж в 2009-м пропал! В “Южной пятёрке”! Тебя ж на поминки с салом поминали!

Вася оглядел магазин.

— Поминки? Ну, неудивительно… Тут время не так идёт. Я, вообще-то, за макаронами зашёл.

— И сколько ты тут? — спросил Валера.

— Ну… полчаса где-то.

— Вася, ты пропал пятнадцать лет назад.

Шустрый замер. Варежка на автомате дёрнулась. Он прищурился на ценник рядом:

— …Ага. Латынь пошла. Всё ясно. Значит, “фаза четвёртая”. Это, мужики, уже не продуктовый — это уже полнозонная симуляция. Сейчас начнёт включаться отдел галлюцинаций. Запомните: не трогать ананасы и ряженку в треугольных пакетах. Это ловушки.

Петро шепнул Валере:

— Он всегда был странный. Но теперь прям профессор Зонологии какой-то.

— Лучше странный, чем зелёноглазый, как баба Галя, — пробормотал тот. — Так что делать?

Вася резко повернулся и ткнул пальцем в отдел алкоголя:

— Выход там. Но не прямо через бутылки. Нужно пройти через витрину с водкой “Звезда Севера”. Только там портал. Главное — не перепутать со “Звездой Востока”. Та ведёт в Тамбов 1986 года. Без обратного билета.

***

Троица двинулась к отделу алкоголя. Магазин вокруг начинал меняться: полки вытягивались вверх, потолок стал похож на звёздное небо, а холодильники тихонько шептались между собой.

— Вот она, — сказал Вася, — “Звезда Севера”. Светится, как новогодняя гирлянда. Через неё — выход.

— А ты уверен, что это та? — нахмурился Петро.

— Абсолютно! — Вася хлопнул себя по груди. — Я таких сто раз находил!

Он решительно шагнул вперёд, взял бутылку… и исчез. Прямо так: был — и нет. Петро с Валерой переглянулись.

— Ну что, пойдём?

— Подожди, — Валера прищурился. — А вон та рядом — с точно такой же этикеткой. Только там написано “Северная звезда”, а не “Звезда Севера”. Чуешь? Аномалия подставная. Хочет запутать.

— Вася вроде в ту левую нырнул, — сказал Петро.

— Или в правую.

Они оба замерли.

— Бросим монетку? — предложил Петро.

— Да мы ж её не найдём потом! Тут же всё шевелится.

— Тогда… на ощупь?

Петро закрыл глаза и потянулся к витрине.

Шмяк!

Мир вокруг дернулся, растянулся, завертелся. Полки пронеслись мимо, как деревья за окном поезда, холодильники кричали на древнегреческом, и вдруг — всё стихло.

Петро открыл глаза.

Вокруг — поле. Небо. Свежий ветер.

И… поляки.

— Kurwa, co to jest?! — раздался возглас, когда из неба свалился Валера, зацепив сосиску у кого-то из пикника.

Они были в каком-то польском сельпо времён 90-х. Музыка играла из магнитофона, пахло жареным мясом и беззаботным прошлым.

— Валера… Мы где?

— Ну, не в Зоне. И не в деревне. Но знаешь, — сказал тот, поднимая голову, — гречка есть.

Петро и Валера стояли на базаре в польской глубинке, жуя бесплатные дегустационные сосиски. Петро даже купил три пачки гречки — с какой-то женщиной в платке поменял на пустую банку из-под тушёнки. Всё бы хорошо, но Валера вдруг замер:

— Ты это чувствуешь?

— Что?

— Давление. В висках. Шум в ушах. И вон тот парень... — Валера ткнул пальцем, — он третий раз мимо прошёл и снова ест одно и то же яблоко.

Парень действительно шёл кругами. Петро вжался в прилавок с кефиром.

— Опять петля?

— Хуже, — мрачно сказал Валера. — Мы в “Зоне-пересмешнице”. Она прикидывается реальностью, чтобы ты расслабился. А потом — бах! — и ты уже пять лет работаешь охранником в гипермаркете "Бедронка", не зная, как попал сюда.

— Господи. А Вася?

— Его, скорее всего, закинуло в Тамбов 1986 года. Если повезло — он там уже начальник склада.

И тут рядом возникла бабка Галя.

— Ну что, набегались? — спросила она на чистом польском, глаза снова светились зелёным. — Возвращаться вздумали?

— Мы... мы просто гречки хотели, — пробормотал Петро.

— Гречка — это испытание, — прошипела она. — Только тот, кто устоит перед её отсутствием, достоин выхода.

Она махнула рукой, и воздух перед ними вспух, как кисель в кастрюле. Внутри завихрения — знакомые стены сельмага и стеллаж с “Звездой Севера”.

— Дорога домой, — сказала бабка. — Но помните: если ещё раз зайдёте без уважительной причины... я вас в “Отдел с акциями” закину. На вечность.

Они шагнули вперёд — и снова оказались в магазине. Петро держал гречку, Валера — польские сосиски. Вася валялся в углу, обмотанный проволокой, и бормотал:

— Бутерброды с докторской в три часа дня… Вечно… Три часа…

— Надо его отпаивать, — сказал Петро. — Но сначала — домой. И никогда больше…

— ...не ходить за гречкой, — закончил Валера.

Они медленно вышли на улицу. Магазин за ними скрипнул. На витрине мелькнула надпись: "Спасибо за визит. Возвращайтесь, если осмелитесь."

Эпилог.

Прошло две недели.

Петро снова сидел на лавке у своего покосившегося сарая, глядя на закат. Валера рядом курил, лениво гоняя взглядом курицу, которая подозрительно долго смотрела на него в упор.

— И всё-таки, — сказал Петро, — Зона везде. Не надо вглубь идти. Она тебя и в магазине найдёт, и в пакетике с макаронами, и даже в рекламе на остановке. Только выгляни — и вжух, ты уже в петле.

— Это да, — кивнул Валера. — А бабка Галя, оказывается, вообще древний артефакт. Люди думают, что она просто кассир. А она... держит равновесие между молоком по акции и пробитием реальности.

Из дома донёсся голос Васи:

— Вы забыли, где я работал! Я был курьером! Я могу доставить вам просветление за 15 минут!

Петро вздохнул.

— Так и живём. А ведь всё с чего началось? С пачки гречки...

Валера встал, отряхнулся.

— Пошли на рыбалку?

— Там нет аномалий?

— Только одна. Сом, который умеет материться голосом директора школы.

— Тогда... беру спиннинг.

Закат медленно оседал за горизонт. В воздухе пахло гарью, багульником и чуть-чуть — реальностью. Или тем, что от неё осталось.