Спин-Офф Между двумя

Глава 1

СПИН-ОФФ: МЕЖДУ ДВУМЯ

Корабль вынырнул ровно посередине.

Не между звёзд. Не между планет. А между галактиками. Двумя. Нашей. И Андромедой. Двумя самыми большими. Двумя самыми важными. Двумя самыми красивыми.

Кира посмотрела в иллюминатор. И замерла.

Слева — Млечный Путь. Плашмя. Как диск. Как тарелка. Как что-то, что можно взять в руки. Спиральные рукава — голубые, белые, розовые. Миллиарды звёзд. Миллиарды огней. Миллиарды жизней. Ядро — яркое. Золотое. Тёплое. Как сердце. Как центр. Как дом.

Справа — Андромеда. На боку. Наклонена. Под углом. Почти edge-on. Почти ребром. Как монета, которую держат на столе. Как блюдце, которое вот-вот упадёт. Спиральные рукава — сжатые. Тонкие. Но всё равно видимые. Всё равно красивые. Всё равно живые.

— Это... — начала Кира. И замолчала. Потому что слов не было. Потому что слов не хватало. Потому что это было больше, чем слова.

— Это Млечный Путь, — сказал Лео. Тихо. Как в церкви. Как в храме. Как в месте, где нельзя громко. — Мы видим его снаружи. Впервые. Плашмя. Как диск.

— А это? — спросила Кира.

— Андромеда, — сказал Лео. — На боку. Под углом. Двенадцать с половиной градусов. Или семьдесят семь. Зависит от того, как считать. Зависит от того, что считать. Зависит от всего.

— Она... — Кира замолчала. Потом сказала: — Она красивая.

— Она огромная, — сказал Лео. — Двести двадцать тысяч световых лет в диаметре. Триллион звёзд. В два раза больше нашего Млечного Пути. В два раза тяжелее. В два раза старше. В два раза... больше.

— И она движется? — спросила Кира.

— Движется, — кивнул Лео. — Навстречу нам. Сто двадцать километров в секунду. Ближе. Ближе. Каждую секунду. Каждый час. Каждый день. Каждый год.

— И когда?

— Через два миллиарда лет, — сказал Лео. — Может, три. Может, четыре. Никто точно не знает. Но они встретятся. Столкнутся. Сольются. Станут одной. Большой. Огромной. Единой.

— И что будет? — спросила Кира.

— Будет новая галактика, — сказал Лео. — Новое имя. Новое будущее. Новое всё. Млечный Путь и Андромеда станут одним. Как будто никогда не были двумя. Как будто всегда были одним. Как будто ждали. Всегда ждали.

Кира смотрела. На Млечный Путь. На Андромеду. На танец. На сближение. На будущее. На всё.

— Это нормально? — спросила она. — Так живёт Вселенная?

— Так живёт Вселенная, — сказал Лео. — Галактики сталкиваются. Сливаются. Растут. Умирают. Рождаются. Всё. Всегда. Везде. Это не конец. Это — жизнь. Это — танец. Это — Вселенная.

— И мы? — спросила Кира. — Мы — часть этого?

— Мы — часть всего, — сказал Лео. — Мы — пылинка. На пылинке. В пылинке. Но мы — здесь. Мы — видим. Мы — понимаем. Мы — часть. И это — чудо. Настоящее. Единственное. Наше.

Кира посмотрела на него. Долго. Потом на Ли. Потом на Барри. Которого не было. Который был в 13-м. Который был богом. Который был Барри.

— Барри бы понравилось, — сказала она.

— Понравилось бы, — согласился Лео. — Он бы сказал что-нибудь. Что-нибудь глупое. Что-нибудь смешное. Что-нибудь Барри.

— И он был бы прав, — сказала Кира.

— Был бы, — сказал Лео. — Потому что он — Барри. И потому что это — красиво. И потому что это — правда.

Они стояли. Смотрели. Молчали. Млечный Путь. Андромеда. Танец. Сближение. Будущее. Всё.

И где-то далеко, в 13-м, в Задверье, в мире конспирологов, Барри — прогрессор, бог, Барри — сидел на крыше. Смотрел в небо. В своё небо. И жарил шашлык. На лазерном мече.

Меч гудел. Тихо. Опасно. Красиво. Красный луч — ровный. Горячий. Идеальный. Как гриль. Как мангал. Как всё, что нужно для шашлыка.

Мясо шипело. Пахло. Вкусно. Очень вкусно. Барри улыбался. Он был счастлив. По-настоящему. Впервые за долгое время.

— Барри, — сказал заяц. Откуда-то. Невидимый. — Мэг предупреждала.

— Знаю, — сказал Барри. — Но это для науки. Для прогресса. Для конспирологов. Надо же им показать. Что такое настоящая еда. Что такое шашлык. Что такое мясо.

— Они едят мясо, — сказал заяц. — Они едят всё. И капусту тоже. Они же люди. Как ты. Как все. Только верят в плоскую землю. И в купол. И в глобус. Который АЦЦКИЙ СОТОНА.

— Тем более, — сказал Барри. — Надо показать. Надо научить. Надо...

Он перевернул шашлык. Мечом. Ловко. Как будто всегда. Как будто умел. Как будто — бог. Который жарит шашлыки. Который нарушает правила. Который — Барри.

— Барри, — сказал заяц.

— Что?

— Ты — бог.

— Знаю.

— Ты не должен жарить шашлыки на лазерном мече.

— Знаю.

— Тогда почему?

Барри посмотрел на меч. На шашлык. На небо. На Млечный Путь. На Андромеду. На всё.

— Потому что я — Барри, — сказал он. — И потому что шашлык — вкусный. И потому что кто-то должен. И потому что Мэг не узнает. Если ты не скажешь.

Заяц молчал. Долго. Потом сказал:

— Спасибо за рыбу.

— Пожалуйста, — сказал Барри. — Хочешь шашлык?

— Я не ем шашлык, — сказал заяц. — Я ем рыбу. Но рыбы здесь нет. Поэтому я говорю.

— Логично, — сказал Барри. — Тогда я съем. За тебя. И за Мэг. И за всех.

Он съел. Всё. Сразу. Как будто ничего. Как будто всегда. Как будто Барри. Потом посмотрел в небо. На Млечный Путь. На Андромеду. На танец. На сближение. На будущее.

— Спасибо за рыбу, — сказал он в пустоту.

— Пожалуйста, — сказала пустота. Или заяц. Или Вселенная. Или всё.