Собеседование у моей кошки

Глава 1. Увольнение и кризис

Всё началось в понедельник. Не с меня. С кофе.

Я вошёл в офис, как герой из фильма: с ноутбуком под мышкой, в рубашке, которую гладил сам (то есть она была похожа на гармошку), и с чашкой кофе в руке — той самой, на которой было написано: «Мир спасёт не герой, а тот, кто вовремя нажмёт Ctrl+Z».

Я был готов к величию. Или хотя бы к понедельнику.

Но стоило мне поставить чашку на стол, как она опрокинулась. Кофе потекло по клавиатуре, как будто мой ноутбук решил устроить себе кофейную ванну. Я схватил салфетки. Салфетки закончились. Я начал вытирать рукавом. Рукав промок. Я вытерся о штаны. Штаны стали пятнистыми, как корова с кофейной зависимостью.

В этот момент появился мой начальник, Виктор Петрович. Он всегда появлялся в самый неподходящий момент. Как антагонист в дешёвом сериале.

— Алекс, — сказал он, глядя на меня, как будто я только что украл его обед и соврал про погоду. — У меня с тобой разговор.

— Только не сейчас, Виктор Петрович! У меня тут… небольшой локальный кофийный потоп!

— Это метафора?

— Нет! Это буквально! Посмотрите!

Он посмотрел на ноутбук. Потом на меня. Потом на кофейную лужу, которая уже ползла к соседнему столу.

— Ну и что ты предлагаешь делать?

— Вытереть?

— Нет. Я предлагаю сделать по-другому.

— Как?

— Ты уволен.

Я замер. Чашка упала. Она была пуста. Как и мои надежды.

— Что? — выдавил я. — За кофе?

— Нет. За «избыточность».

— Что значит — «избыточность»? Я же каждый день делаю отчёты!

— Именно, — сказал он. — Их 37 человек получают. Никто не читает. Ты — как пятый картофель в супе. Вкусно, но зачем?

— Но я же стараюсь!

— Стараться — это когда тебя хвалят. У тебя же только «спасибо, что не опоздал» на прошлой неделе. И то — ошибка системы.

— А что с выходным пособием?

— У нас его нет. Зато есть моральная поддержка.

— Какая?

— Держись, Алекс. Жизнь — как этот кофе. Горячая, горькая и проливается на всё самое важное.

Через час я сидел в парке, держа в руках коробку с личными вещами:

Фотографию семьи (где я в центре, но все смотрят на собаку),Кружку «Лучший сотрудник месяца — апрель 2017» (которую я выиграл на корпоративе, угадав, сколько конфет в банке — 42, как в «Автостопом по Галактике»),И пакетик сушёных водорослей, который я забыл съесть в перерыв, потому что думал о смысле жизни (и о том, почему Wi-Fi в офисе работает только в туалете).Я сидел на скамейке. Передо мной — утка. Большая, злая, с пером, торчащим, как антенна.

— Ну что, — сказал я, — я безработный. Что теперь?

Утка посмотрела на меня. Затем медленно подошла. Схватила пакетик водорослей. Открыла клюв. И плюнула мне в лицо.

— Ну и пойди ты… — сказал я.

— А вот это уже неуважение к природе, — раздался голос.

Я обернулся.

Никого.

— Я здесь, — сказал голос.

Я посмотрел вниз.

Утка.

— Ты… говоришь?

— А ты думал, я просто крякаю? Нет. Я — утка с высшим образованием. Философия, 2 курс. И ты ведёшь себя как типичный кризисный мужчина: потерял работу — сразу в парк, сразу с утками разговариваешь.

— Простите… я не знал…

— Зато я знаю. Ты был менеджером. Плохим. У тебя дрожали руки на совещаниях. Ты ел сендвич, закрыв глаза, как будто это секс. И ты всегда ставил чашку слишком близко к краю стола.

— Откуда ты знаешь?

— Я тебя подсматривала. У тебя окно выходило на пруд.

Я сел. Мир рушился. Даже утка оказалась шпионом.

— Что мне делать? — спросил я.

— Иди домой. Поговори с кем-то, кто тебя на самом деле ценит.

— У меня только кошка.

— О, Мадам Мурр? — сказала утка. — Она — гений. У неё холдинг. Управляешь ты — или она?

— Ну… я кормлю её…

— Значит, она управляет.

Я вернулся домой. На диване, как всегда, сидела моя кошка — Мадам Мурр. Серая, с зелёными глазами, как два фонаря в тумане, и с хвостом, который двигался, как метроном судьбы. Она смотрела на меня. Не мигая. Как будто уже знала, что я уволен. Или как будто просто ждала, когда я поставлю корм.

— Ну что, Мурр, — сказал я, падая на ковёр, как мешок с разочарованием. — Я безработный.

Она посмотрела на меня. Медленно. Снизу вверх. Потом открыла рот и сказала:

— Ты опоздал на 17 минут. Я уже начала считать это увольнением.

Я замер. Не дышал. Не моргал. Даже пылинка в воздухе замерла от шока.

— Ты… говоришь?

— А ты думал, я молчу, потому что глупая? Нет. Я молчу, потому что ты не слушаешь. Ты разговариваешь с растениями, с телевизором, с автобусом. А со мной — только когда хочешь, чтобы я убрался с клавиатуры.

— Но… ты же кошка!

— А ты — менеджер. И где твоя работа?

Я опустил голову.

— Уволили. Сказали, я «избыточный».

Мадам Мурр поднялась, потянулась, как будто только что подписала контракт с судьбой, и сказала:

— Тогда устраивайся ко мне. У меня как раз вакансия: слуга, уборщик, массажист и поставщик лакомств. Зарплата — в корме и поглаживаниях. График — мой. Отпуска — только если я разрешу. И никаких живых мышей — это неуважение к профессии.

— Я… могу попробовать?

— Пробный срок — три дня. Условия — строгие. Подпиши контракт.

Со стола она сбросила лист бумаги. На нём было написано лапой:

ДОГОВОР ОБ УСТРОЙСТВЕ НА РАБОТУ К КОШКЕ

Кормление — строго по расписанию: 8:00, 13:00, 20:00.Гладить — только по разрешению (сигнал: мурлыканье + хвост вверх).Лоток — чистить минимум два раза в день.Если я смотрю в стену — не мешай. Я в переговорах с духами предков.Никаких новых котов. Это не кофейня.Если ты плачешь — не капай на меня. Я не зонт.— Подписывай, — сказала она. — Или иди в зоопарк. Там как раз ищут корм для шимпанзе.

Я взял ручку. Подписал. Дрожащей рукой. Как будто продавал душу. Точнее — как будто продавал себя в рабство. Но хотя бы с графиком и лакомствами.

Глава 2. Первый день на работе

Утро. 6:59. Я уже стоял у миски с кормом, как часовой у могилы Неизвестного Солдата, но с большей ответственностью. Потому что если я опоздаю — меня не похоронят. Меня просто проигнорируют. А это хуже.

Мадам Мурр лежала на диване, укутавшись в плед, как королева, которая только что вернулась из отпуска в Монако. Глаза закрыты. Хвост медленно покачивается. Словно: «Я ещё не начала рабочий день, но ты уже в минусе».

— 7:00 ровно, — сказал я, глядя на часы. — Пора!

— Нет, — сказала она, не открывая глаз. — 7:00 — это мой сигнал. Твой — 6:55. Ты опоздал на 5 минут. Штраф — 5 улыбок и одна новая игрушка.

— Но я же не знал, что у тебя две смены!

— У меня не смены. У меня жизнь. А ты — её часть. Но пока — не очень удачная.

Я достал новую игрушку — мышку с колокольчиком, которую купил вчера в зоомагазине. Я даже примерил её на себя, чтобы проверить звук. Звякнул — и продавец сказал: «Она не для людей».

— Вот, — сказал я, кладя мышку на пол. — Настоящая!

Мадам Мурр открыла один глаз. Потом второй. Потом подошла. Понюхала. Потом плюнула. Прямо в мышку.

— Это не мышка, — сказала она. — Это обман. Обман чувств. Обман ожиданий. Обман эволюции.

— Но она же пискнет!

— Я не хочу, чтобы она пискнула. Я хочу, чтобы она пискнула по-настоящему. С ужасом. С болью. С пониманием, что её ждёт.

— Ты хочешь… живую мышь?

— Я хочу авторитет. А ты принёс пластик с батарейкой. Ты не работник. Ты — разочарование в форме халата.

Я опустил голову. Мышка лежала на полу, как символ моего провала. Колокольчик тихо звякнул. Это был звук моей карьеры.

7:15. Завтрак.

Я насыпал корм. Строгий рацион: «Кошачье блаженство, вкус "Тунец с мечтой"». Поставил миску слева, как указано в контракте. (Статья 3.1.2: «Расположение миски — священно. Любое отклонение — акт бунта».)

Мадам Мурр подошла. Понюхала. Села. Посмотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Ты дышишь слишком громко.

— Я просто стою!

— А я чувствую. Твой вдох — как будто ты готовишься к прыжку с парашютом. Это мешает мне есть. Это нарушает мою концентрацию. Штраф — дополнительная уборка лотка.

— Но я ещё даже не начал!

— А я уже оцениваю. Я — кошка. Я могу оценивать, даже когда сплю. Иногда — особенно когда сплю.

8:30. Массаж ушей.

По контракту — ежедневная процедура. Инструкция: «Лёгкие круговые движения по часовой стрелке. Никаких резких движений. Не трогать кончик хвоста — это святое».

Я подошёл. Начал гладить. Осторожно. Как будто касаюсь артефакта из будущего.

— Слишком грубо, — сказала она. — Ты как пожарный при тушении кошки.

— Простите! Я старался!

— Стараться — это когда получается. У тебя получилось — как у слона в посудной лавке. Штраф — ещё одна уборка лотка. И принести мне валериану. Не ту, что в пакетике. Настоящую. С поля.

— Где я её возьму? В апреле?

— У меня есть контакты. Ты — мой слуга. Твои проблемы — не мои.

12:00. Обеденный перерыв (её).

Она легла на подоконник. Закрыла глаза. Начала мурлыкать. Потом вдруг замерла.

— Что? — спросил я. — Опять дышу?

— Нет. Я в переговорах.

— С кем?

— С духами предков. Они передают важные указания. Например, что ты положил корм не на ту плитку. Ту, что с трещиной. Это неудачная плитка. На ней умерла блоха. Это плохая энергия.

— Я не знал, что у плиток есть энергия!

— А ты думал, я просто ложусь где попало? Нет. Я — кошка с фэн-шуй. А ты — хаос в тапочках.

14:00. Рабочая встреча.

Я сидел за столом, пытаясь составить резюме для новой работы. Внезапно она прыгнула на клавиатуру. Села. Начала топтаться лапами.

Через минуту на экране появилось:

«Я не против, чтобы ты работал где-то ещё. Но только если это не мешает моей жизни. А ты мешаешь. Ты печатаешь слишком громко. Ты дышишь в мой сон. Ты забыл, что я люблю сидеть на мониторе, когда ты работаешь. Это мой трон. А ты сгоняешь меня, как какую-то… обычную кошку. Я — Мадам Мурр. Я — генеральный директор холдинга „Мур и партнёры“. У меня 37 подчинённых — все мыши в стене. И ты — мой первый человеческий работник. Не подведи.»

— Ты… напечатала это лапами?

— А ты думал, я просто царапаю? Нет. Я управляю. А ты — выполняешь. И не забывай: вечером — влажные салфетки. И новые носки. Те, что с котиками. Они повышают производительность.

18:55. Вечерний кормёж.

Я насыпал корм. Поставил миску слева. Стою. Жду одобрения.

Мадам Мурр подходит. Смотрит. Садится. Ест. Потом вдруг останавливается.

— Что? — спрашиваю. — Опять дышу?

— Нет. Ты поставил миску… …на два миллиметра правее, чем вчера.

— Но… это же одна и та же плитка!

— А если я буду спать не в своей кроватке, ты скажешь: «Ну и что»?

— Ну…

— Вот и я о том. Это дискриминация по отношению к левой лапе. Она чувствует себя обойдённой. Штраф — тройная уборка лотка. И завтра без валерианы.

— Но завтра же пятница!

— А у меня — совет директоров. Без валерианы — не пройдёт.

Я взял совок. Пошёл к лотку. Он был полон. Как мой внутренний мир.

20:30. Конец рабочего дня.

Я сел на пол. Устал. Измотан. Даже моя тень сказала: «Я увольняюсь».

Мадам Мурр легла на диван. Посмотрела на меня.

— Ну что, — сказала она, — как первый день?

— Тяжело, — сказал я. — Но я стараюсь.

— Хорошо. Потому что завтра — испытательное задание. Ты должен принести мне… …мышь. Настоящую. С писком. И с пониманием, что её ждёт.

— Но это же жестоко!

— А ты думал, бизнес — это корм и поглаживания? Нет. Бизнес — это власть. А власть — это ответственность. И мыши.

Я посмотрел в окно. На улице шёл дождь. Как будто сама природа плакала за меня.

— Ладно, — сказал я. — Я попробую.

— Вот и умница, — сказала она, закрывая глаза. — А теперь вытри лужу. Я пролила воду. Намеренно. Это тест на стрессоустойчивость.

Я взял тряпку. И понял: я не просто уволен. Я вступил в новую эру. Эру кошачьего деспотизма.

Глава 3. Увольнение

Третий день на службе у Мадам Мурр начался, как апокалипсис в тапочках.

Я проснулся от того, что кто-то сидел у меня на груди. Это была она. С зелёными глазами, как два фонаря в тоннеле судьбы, и с выражением лица, как у начальника, который только что увидел ваш отчёт.

— Подъём, — сказала она. — Сегодня важный день.

— Что случилось? — У меня совет директоров. — У кого? — У меня. Холдинг «Мур и партнёры». — Но у тебя же нет офиса! — А духи предков — это не офис? — Ну… — Вот и не спорь. Сегодня ты должен доказать, что достоин быть моим слугой. Или тебя заменят.

— Кем?! — Я уже наняла кота из соседней квартиры. Он знает, где настоящая мышка.

Я вскочил. Упал. Потому что тапок был в холодильнике. (Она сказала: «Холодные тапки — для холодных решений».)

7:00. Утро. Кормление.

Я насыпал корм. Поставил миску слева. На ту самую плитку. С трещиной. Где умерла блоха. Но я перестелил её салфеткой. С цветочками. Как коврик для важных переговоров.

Мадам Мурр подошла. Понюхала. Посмотрела на меня.

— Что это? — Это… улучшенная плитка. — Ты застелил плитку? — Да! Теперь энергия положительная! — Ты переписал мою судьбу без согласования! — Но я хотел как лучше! — А я хотела, чтобы ты страдал. Штраф — пять уборок лотка. И принести мне валериану. Не ту, что в пакетике. Настоящую. С поля. Или с Луны. Мне всё равно.

8:30. Массаж ушей.

Я стал мастером. Круговые движения. Лёгкие. Нежные. Как будто гладил будущее.

— Хорошо, — сказала она. — Почти как у моего прошлого слуги. — У тебя был другой слуга? — Да. В 2003 году. — И что с ним? — Он принёс мне мышь. Настоящую. Но она оказалась крысой. А крыса — это уже война. Теперь он работает в зоопарке. Смотрит за сурикатами. Они его ненавидят.

Я задрожал.

12:00. Совет директоров.

Она сидела на шкафу, как на троне. Перед ней — три муравья, ползущих по столу. Это были «мыши-директора». Один держал крошку хлеба — как молоток председателя.

— Повестка дня, — сказала Мадам Мурр. — Обсуждение слуги №1. Муравей-директор чихнул. Это означало: «за». Второй упал в чай. Это означало: «против». Третий съел крошку. Это означало: «я за еду».

— Решение принято, — сказала она. — Ты прошёл испытание. — Правда?! — Нет. Ты провалился. Потому что в 7:02 ты почесал нос. А в это время я входила в транс связи с духами. Ты нарушил концентрацию. Один из предков упал с облака. Сейчас он в реанимации.

— Простите! Я не знал, что вы в трансе! — А ты думал, я просто смотрю в стену? Нет. Я смотрю сквозь стену. А ты — мешаешь.

14:00. Фатальная ошибка.

Я поставил миску с кормом справа. Просто чтобы разнообразить день. Подумал: «Может, левая лапа устала?»

Мадам Мурр замерла. Её хвост стал, как антенна. Глаза — как два лазера. Она медленно подошла. Посмотрела на миску. Потом на меня.

— Ты… — Да? — Ты поставил миску… — Да? — …справа? — Ну… я подумал, может, ты захочешь перемен… — Перемен?! — Ну… — Ты нарушил статью 3.1.2 контракта! — Но я же не знал, что это настолько важно! — Это свято! — Но это же просто миска! — Это не миска! — А что? — Это символ моего существования! Это алтарь! Это — священное пространство! А ты… ты поставил её справа, как будто я — обычная кошка! Как будто у меня нет предков! Как будто я не генеральный директор! Как будто я… не Мадам Мурр!

Она вскочила на шкаф. Сбросила папку. И начала читать:

ПРИКАЗ №9/К В связи с систематическими нарушениями трудовой дисциплины, несоблюдением распорядка дня, и попыткой ввести в заблуждение левой лапой, слуга №1 (Алекс) увольняется с немедленным эффектом.

Причина: недостаточная кошечность.

Подпись: Мадам Мурр, Генеральный директор холдинга «Мур и партнёры» (с печатью — отпечаток лапы в чернилах)

— Но… — сказал я. — Я же старался! — Стараться — это когда получается. У тебя получилось — как у слона в хрустальном магазине, который пытается быть незаметным. Ты уволен. Собирай вещи.

Я начал собирать. Кружку. Фото. Пакетик водорослей. Дрожащей рукой.

На пороге она сказала:

— Ты был плохим работником. Но хорошим человеком. Только не рассказывай об этом никому. Это секрет. И да — завтра пришлю кота. Он знает, где настоящая мышка. И он не поставит миску справа. Потому что он — кошачий патриот.

И хлопнула дверью хвостом. Точным, хлестким движением. Как будто закрывала эпоху.

Эпилог

Через месяц я устроился в зоомагазин. Продаю корм для кошек. Иногда приносят игрушки. Однажды — мышку с колокольчиком. Я взял её в руки. Звякнул. И вдруг услышал:

«Это не мышка. Это обман.»

Я обернулся. На полке сидела кошка. Серая. С зелёными глазами. С хвостом, как метроном судьбы.

Я улыбнулся. Она мурлыкнула. И написала лапой на пыльной полке:

«Ты почти научился. Почти.»

Я понял: я всё ещё на испытательном сроке. И, возможно, буду на нём всю свою жизнь.