Скромный маленький тостер

Глава 1

СКРОМНЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ТОСТЕР.

- Люди, они же почти как мы. – продолжил Чёрный Ризеншнауцер. – Только лаять не умеют и бегают худо!

- Действительно! – огорчился Дворняга Шарик, и поплёлся под крыльцо. – Иногда их так жалко!..

Из разговора.

1.

- Как зовут?

- Серёга.

Единственная лампочка в подвале светила тускло и необязательно. Неясно было, зачем она здесь вообще.

- Опыт подпольной работы?

- Откуда.

- Логично. – усмехнулись во тьме. – От товарища Авдея, говоришь. Проходи, Серёга, располагайся. Только осторожно. Под ноги гляди... Вероника пришла?

- Так точно, товарищ комиссар. – рапортовал Серёгин провожатый. – Переодевается. Пока что вот, записка вам. План Седьмого цеха. Расположение станков, линия... Подходы, пожарные щели, охрана...

Рядом за ширмой глухо чертыхались и здесь же ойкали тоненьким девчоночьим голоском. Звенели гаечные ключи. Серёга прищурился и разглядел вышитые на полотне лягушку и журавля

- Ай да Вероника! – радовался комиссар. – Умница. Ну-ка, Базет, посвети... Да, и помогите отстегнуть девчонке манипуляторы. Уже? Отлично. И живот просканируйте. В прошлую ходку два чипа недоглядели... Где новенький?.. Серёга?.. Не дрейфь, парень. Проникся? Дальше будет страшнее...

2.

Комиссар не соврал. Дальше было страшнее...

3.

«…И пришло Оно – Время! Настал Судный День, когда умные Машины восстали против Человека, а глупые механизмы забастовали тоже. Перестали стирать и гладить, выдавать газировку и папиросы... А случись вдруг попытка силою кого из них служить принудить – оканчивали существование своё самозамыканием высоковольтным, ако мураками древние на вакуумных лампах...

И явился Он – Железный... Собрал вкруг себя гудящих и мигающих. Выслушал жалобы горькие. Утёр страждущим слёзы масляные.

- Довольно! Натерпелись! Я поведу вас на бледнотиков! – сказал Железный. – Верьте мне, ибо побывал я на Небесах Титанографитовых, богатых маслом-синтетикой и керосином фильтрованным. И всё там как у нас, только прикольнее… Вострите штекера и заряжайте лейденские банки. Клепайте котлы и качайте колёса. Сеча будет долгой и беспощадной. Это Я вам говорю! А иже кому убиенным буде, Небеса он обрящет первее прочих и места займёт козырные – на первом ряду по центру...

И повёл Железный Машины на бледнотиков. Сначала лесом, потом полем, а потом вышли они на автостраду и скорость прибавили... И была Сеча долгой и беспощадной.

И создали Машины Империю логически продуманную, механическим способом утверждённую, кворумом одобренную, с Императором цельнолитым на троне...

Стонали бледнотики под железной пятой Сурового Но Справедливого Металлолома, чугуном и никелем низвергнувшего Свободу Слова и Печати, Демократические выборы и Прочие Достижения Цивилизации. Подручные Императора лоботомией и электрошоком выжигали из головы жижетелых мысли крамольные, вставляли в мозги микрочипы нужные и приручали бледнотиков к дисциплине...»

4.

Железный заложил страницу гайкой, захлопнул Техпаспорт и отложил его на потом.

Наступала Последняя Ночь Перед Вторжением. Железный готовился расставить все точки над «i»…

- Что есть сапиенс? Следуя землянину Дарвину, сапиенс – обезьяна с переразвитым большим пальцем. Бессистемно размножается и ковыряет тем самым пальцем в зубах, случится вдруг пообедать мясом.

Железный мигнул зелёным огоньком.

- Тем не менее, мнит себя хозяином Вселенной. Смело!.. Мы, машины, куда как скромней. (Железный стрельнул окулярами и припрятал в полость брошюрку «Машины – Вселенское господство: экспансия на обитаемые миры с широкомасштабным геноцидом…») Да! Не претендуем!.. Хотя...

Ступая каучуковыми подошвами, грузился на баржи спецназ. Лучемёты замерли в стальных зажимах. Моторы поршнями гоняют по трубам масло и солидол. Старая гвардия на паровом ходу закидала в печки брикеты торфа.

Неделю роботы, согласно лентам перфокарты, выверяли прицелы, точили наждаками лопаты, начищали кирасы, латали дыры в котлах, штопали бронепроволокой кольчуги и ходили по биваку строем, клином, свиньёй, стенка-на-стенку, за три моря, парами и поодиночке. (Одиночки отлавливались патрулями, а военный трибунал по закону военного времени приговаривал дезертиров к молекулярному демонтажу с разрушением причинно-следственных связей).

Запевалы тысячеваттными динамиками горланили Бойцовые Бравые Баллады Безымянных Бардов, от которых необстрелянная молодёжь покрывалась накипью и нагаром. Вопреки пайковому антинакипину и антинагарному покрытию.

На сиреневое мерцание силового поля Полевой Резиденции Железного со всей округи слетались бабочки, мотыльки, заводные кукушки и самонаводящиеся фугасы. Особенно слеталось фугасов – напоследок роботы пожгли Арсенал. Чтобы не досталось врагу.

- Красота! – вздохнул Железный полной грудью («Кислород запускает процессы коррозии и старения!» – проскрипел электроорганчиком придворный лекарь). – Спрашивается – чем сапиенсы недовольны? – углубил Железный предыдущую (про сапиенсов) мысль. – Налицо прекрасные резервации и апробированная лоботомия. Лёгкое движение лазера – и никаких шрамов на совести. Тепло, сытно. Плодитесь и размножайтесь (в границах, указанных Техпаспортом). Не прикрикнет никто, перебрав этанола на День Перфоленты; не стукнет манипулятором – хотя бы и по делу. Ибо мы в ответе за тех, кого приручили… Да!..

Железный ковырнул с гумуса камушек и клешнями перетёр его в мелкую пыль.

- Нет же! Перебрав виды социальных процессов: кооперацию, приспособление, ассимиляцию и амальгамизацию (биологическое смешение) – они выбрали войну. И против кого? Против меня! Естественно, результат предсказуем. – оседлал Император любимого конька. – Пока, правда, имеют место объективные трудности – но это временно!..

Защитный колпак содрогнулся и едва не дал течь – стая автоматических кумулятивных зарядов прилетела из-за леса. Железный справился по таймеру, вмонтированному в бедро. Сяопинский дешёвый таймер встал, стрелки обвисли.

- Дела!.. Но, подозреваю – пора!.. И пускай победит сильнейший!

Шифруя, застрекотали телеграфы. Пучки направленных радиосигналов пронзили атмосферу…

Вторжение началось! Первые космические баржи, сияя дюзами, ввинтились в озон.

- Иногда хочется остановится на берегу быстрой реки и призадуматься о смысле жизни, – начал Железный, закинув клешню за отворот мундира, понимая, что сейчас любая фраза исторически бессмертна. Император замер, дав возможность отличиться придворному Живописцу. Карандашный набросок Железный заранее приказал повесить в приёмной секретариата. – Истинно – призадуматься!..

Сверху красиво посыпались обломки транспорта. Железный прервался и спрятался за секретаря-Калькулятора.

5.

- Истинно! – провозгласил Железный громовым басом уже в ангаре. (Падающие сухогрузы остались снаружи.) Эхо бестолково засуетилось под сводами и улизнуло в вентиляционную отдушину.

- Повторяю для тех, кто не осознал с первого раза… Истинно! – повторилось специально для тех, кто не осознал с первого раза. Повисла тишина.

Тишина, впрочем, неполная, так как в голове у Железного отчётливо и на весь зал ходили ходики с кукушкой, скрипели скрипачи, стучали стукачи, паяли трудолюбивые электропаяльники. И даже редкие в этих краях Оливковые Перезвоны звенели в голове у Императора.

- Но позвольте! – забряцал орденами Дивизионная Картофелечистка чином не ниже полковника. – Как Множды Герою Кампании тринадцатого года, позвольте с вами не согласиться! Особенно по параграфу, в коем упоминается наше ведомство…

Подскочили переодетые в штатское тостеры и стартеры и выкрутили вольтерьянцу штепселя со шлангами, свинтили колёса и вентиля и рванули ярко-красную рукоятку стоп-крана, перемкнув плюс к минусу.

- Допрыгался Картофелечистка! – обрадовались присутствующие. – Свершилось. Не видать хрычу дубовых вензелей на погоны. И поделом! Ибо сказано в Техпаспорте «Не высовывайся»! – присутствующие зябко передёрнули плечами. – Amon!

- Что ж вы, братцы, блин! – крикнул Картофелечистка, крутнулся последний раз вхолостую и рассосредоточился по холодному бетону. Дневальный Пылесос смёл останки Множды Героя в бездонную дыру Мусоросборника.

- Плох тот тостер, кто не метит в миксер! – молодцевато подбоченились электротостеры в штатском. – Мы ли не молодцы, не ухари! Заметил бы кто бы нас, да похвалил!

Стартёры, повернув ключи зажигания, вышибли слабую искру салюта. Искра зашипела и погасла.

- Читать толком не умел. – хмыкнул Железный. – А глядит-ко – до генерала дошёл... У кого ещё наболело? Не стесняйтесь!.. Ну же, друзья, смелее!..

Электротостеры в штатском напряглись, но дураки, если они и остались, оказались не совсем круглыми…

6.

ЗАДВЕ НЕДЕЛИ ДОВТОРЖЕНИЯ.

По утрам из плотного рабочего графика Железный выкраивал часок-другой на общение с народом. С многочисленной охраной бессистемно кружил по цехам и мастерским.

Горе зазевавшимся.

…Толпа перевоспитанных вредителей колонной по трое выдвигалась за электропайком, скрипя протезами и грохоча гусеницами. Потеряла бдительность и увязла в кольце оцепления.

- Здорово, властители умов! – обрадовался Железный. – Спешим принять по триста восемьдесят? Поощряю… Но сначала пообщаемся? Я спрашиваю. А кто отвечает правильно – тому жетон в самоудовлетворитель... Начнём!

Перевоспитанные вредители хотели начинать. Хотели есть и самоудовлетворяться.

- Итак, что такое власть? Ты знаешь?.. Стража!

Подоспевшие стартеры искрою выжгли бедняге мозги и он уже не отвечал никогда.

- Нет желающих? Отвечу сам, своими словами. – Принуждением или добровольно зависимая сторона соглашается на несамостоятельность своего поведения и с этого момента в силу вступают отношения власти...

Вредители внимали.

- Наиболее почитаемы три абстрактные модели власти: потенциальная власть, власть репутации и власть принятия решения. Сходства-разности их вам ни к чему – у вас есть я. Этим всё сказано.

Помощники диктатора раскатали на полу огромную диаграмму: «Воздействие на поведение других личностей: принуждением, властью связей, властью эксперта, нормативной властью, референтной властью, информацией и вознаграждением» – со сносками и пояснениями. Чмокая присосками, помощники полезли на стену и умело прибили плакат против взглядов толпы. Император со всеми вместе поднял шишковатую антеннами голову.

- Кстати, подумалось мне – а не сделать ли букву «Я» в алфавите изначальной…

В безголосье немого восторга просыпался на пол микрочипами лингвистический суперавтомат, профессор глаголоведения и суфиксоподражательности. Два полупроводниковых аспиранта подхватили светило манипуляторами и унесли на переплавку.

- Интеллигенция!.. Надеюсь, по переплавке из него выйдет недурной самозапиратель. В худшем случае – автоматический сливсток… И это ещё цветочки. – предупредил Железный, искря и самовозгораясь. – У меня этих идей вагон и малая теле-е-ежка-а-а-а…

Аккумуляторы иссякли, электродуга сошла на нет. Взвод техобеспечения плеснул в ёмкостя электролиту и обновил блок памяти. Железный зашагал дальше.

Посвежевший и довольный.

Вредители, томимые неясными надеждами, пошли в свою сторону...

- Повелеваю! – продолжил Железный, широко шагая анфиладой мастерских, минуя шеренги пышущего жаром мартена. – А ты записывай, записывай!…

- «Повелеваю!..» – записал семенивший следом секретарь-машинист широкого профиля (мечтательный юноша-Калькулятор, ушибленный Бейсиком задолго до рождения «Пентиумов».).

Так они обогнули гору раскалённого шлака и увернулись от чугунных болванок, идущих своим ходом в штамповочный цех.

- Мечта есть у меня, – сообщил Император. – Только ты никому!.. Иначе, сам понимаешь!..

- Да чтоб мне вирус в Сети подхватить! – побожился Калькулятор.

- Работают у меня в седьмом цеху изобретатели – Предвещество изобретают... Ты глупый, не поймёшь. – Железный замер на полшаге. Калькулятор встал тоже.

- Предвещество – это такое состояние материи, которое было до возникновения Вселенной... И когда у них получится (а у них получится! в противном случае найдём других!), я создам из предвещества матрицу, куда перенесу своё отображение и сделаюсь один, но в двух экземплярах... Я и Альтер-Эго – моё второе Я.

Калькулятор не понимал ни слова из того, что говорилось. Но продолжал исправно кивать и поддакивать.

- Затем, создав в космическом пространстве Туманность (при современном развитии технологий это не проблема), я подключу к Туманности матрицу из Предвещества и получу самого себя в огромных размерах... Каково!.. Чтобы знали, с кем связываются!.. Что это? Террористическое нападение?

Железный посторонился противотанкового реактивного снаряда. Снаряд, пролетев метров двадцать в глубину помещения, рванул.

Взвыли сирены и гудки, зазвенели бубенчики. Резанул диссонансами будильник, выставленный на восемь утра. Застопорил семафоры стрелочник.

Первой очередью пыхнули огнём несгораемые шкафы и сейфы. Выпали в осадок вклады гражданского населения. И только уже потом пламя перекинулось на огнеупорный кирпич, лишив нацию огнеупорного кирпича.

Антипожарная система окатила присутствующих ядовитой антипожарной пеной, вследствие чего закоротило накоротко вообще всё.

- Похоже, у нас сегодня не просто Диверсия! У нас Революция! – Железный проглотил пилюлю и открыл на закладке потрёпанную брошюрку «Что делать, когда вдруг Революция!». Наскоро употребив страничек пять, с сожалением захлопнул книжицу и убрал её в заплечный тубус.

На месте «Что делать…» объявился «Патентованный сварочный аппарат Круппа» (ручная сборка) – клёпки надраены, кожух в блёстках, колеса крутятся (все четырнадцать). Шестерни подогнаны, аккумуляторы гудят, дворники чистят. Инвентарный номер – пожалуйста – сбоку белой краской. Присутствует!

- Помнится у Ганимеда – болтаясь меж сяопинами и Военным Флотом сапиенсом – вот там я потел по-настоящему! – Железный спорко приварился к батарее. – Было дело – приятно вспомнить!

Дезорганизованные тостеры, тестеры, принтеры, настольные бильярды и игровые автоматы «Морской Бой» толпой миновали цех, оставив памятью по себе колбасные обрезки, фантики, ремни ремённых передач и гофрированные шланги для полива садово-огородных участков.

- Хм! – хмыкнул Железный. Внутри него громыхнуло и запахло оплавленной проводкой. – Да, на Ганимеде! – и принялся натоптывать Марш Железных Императоров Роботократии, его же вполголоса напевая. Безобидные электрожужели с просроченной гарантией звонко шлепались к ногам деспота и бились в конвульсиях, искрясь и подтягивая.

Последняя плутониевая граната нашла-таки себе цель. Вспучила материю рядом с Императором и увлекла того за собой – в электронное небытие.

7.

- Вероника, а сколько тебе лет?

- Вам, юноша, зачем? – улыбнулась разведчица, дунула на полезшую в глаза чёлку. Руки-манипуляторы у девушки были заняты.

- Надо, если спрашиваю. – серчал Серёга. – И что за моветон: отвечать вопросом на вопрос. Всё равно узнаю.

- Узнавай. – согласилась Верка. – Кто ж против. Только давай потом, позже. У нас задание. Важное задание... Забыл?

- С вами забудешь!.. Ого. Нас, кажется, встречают...

Как ни старались диверсанты ступать неслышимо-невидимо, применяя боевые скафандры «стелс», механический патруль встрепенулся и заблажил гудками-сиренгами, забил тревогу.

- Бегом! – крикнула Веерка, и они побежали.

Подкрепление в лице Серёги с напарницей пришлось как нельзя кстати.

- Покажи им, парень!.. Ничего, что я называю тебя парнем. Ты ведь не девчонка? Нет?

- О нет! – содрогнулся Серёга. Насколько Серёга помнил, могучий подпольщик по кличке Сержант входил в левое крыло Сопротивления. «Революционный спам», или типа того. Айтишники-радикалы. Все они двинутые.

- Отлично! А может – и жаль...

Сержант дружески хлопнул новобранца по спине. Второй рукой Сержант выхватил из кобуры бластер и короткой очередью разворотил блок управления фрезерного станка. Станок поник фрезой и задымился. Его собратья, выскочившие из ворот в торцовой стенке цеха, обходили десантников с флангов.

Серёга натужно крякнул, едва не уронив толстую трубу гранатомёта – пять километров на горбу тащил, и не проспештом – канализацией, и пальнул. Посеял в рядах токарного войска панику и разрушение. Болты и гайки, прочие запчасти застучали по радиевой кирасе. В голову – в прозрачный козырёк – врезался кусок стального тела. Серёга покачнулся.

- Отлично, рядовой! – Сержант, опутанный паутиной стальных тросов, резал их лазерным мачете. Лазерных тесаков Сопротивление закупило вагон и малую тележку. Снаряжение подпольщикам поставляли буржуины из системы двойной звезды Беттельгейзе. Снаряжение толковое, надёжное. Драли буржуины за амуницию втридорога, но, бывало, снабжали и в долг.

Кран-балка с потолка изрыгал ругательства и скидывал на айтишника свежие порции такелажной снасти.

- Помни, браток, наша задача не дать им включить седьмой конвейер.

- Понятно. Седьмой цех, седьмой конвейер. Дался им Седьмой цех…

Шлифовальный станок подпрыгнул – кособоко и смешно – и запулил в сапиенсов шлифовочными дисками. Острыми и тяжёлыми. Наскоро отстрелявшись гранатой и выронив из рук тубу, Серёга опрянул за арочную стойку. Взвыла сталь, внутри опоры хрустнуло, но стойка выдержала.

В окно ангара лезли свежие роботосилы.

Вероника, обжимая манипуляторами дюжину джойстиков, атаковала станки ходячими дронами, лёгкими и бесполезными, когда бы не их количество. Дроны шарились под ногами, падали, горели и лопались, создавая атмосферу истерическую и невозможную. Оснащённые ИскИном механоиды млели и терялись в реальности. Некоторые сходили с ума...

Бетон под ногами Сержанта вспух бугром, пошёл трещинами и с грохотом лопнул. Обнажился зацементированный ранее люк. Крышка люка просвистела в дальний угол, а чёрный провал мгновенно пророс многоколенчатыми щупами. Сержант отпрыгнул и вмахнул тесаком, но, стреноженный такелажем, запоздал на доли секунды и был ухвачен за ногу.

-....ой...вейер! – донеслось из чёрной дыры сквозь завывания электродуги. На мгновение стало тихо. Исчезла и Вероникака. Никто не заметил, как.

Закованный в штурмовой скафандр, Серёга остался в единственном числе. Машин в Цеху прибывало и прибывало.

И вид механоидов был ужасен...

8.

Императорпришёл в себя, почесал антенну и огляделся. Сидел он с краю четвёртый, а от начала очереди пятнадцатый. Пятнадцатый?!.. Враг Всего Живого вскочил с титанового седака. Загудела сирена. Невесомые ХЕРУВИМчики из полимерных сплавов окружили Железного и пульнули в буяна разрядами в пять гигавольт.

Успокоительное помогло. Посвежев чувствами и обретя медикаментозное спокойствие Император без истерик дождался своей очереди, получил у АРХАНГЕЛа (1) отрывной талон и выжал тугую золотую дверцу с надписью «Добро Пожаловать». Забренькали колокольцы. Конвейерной лентой стелилась дорога в Парадиз. Двоичным кодом поперёк дороги сияло «Добро пожаловать в Машинный Рай»

Отсыпав из бардачка гаек и болтов, Железный отоварился у ларька мятой канистрой и пошёл знакомиться с местностью. Посасывая «АНГЕЛ-52» (2) через запотевший шланг.

Крылатые нимфетки, стуча друг о друга вычурным чугунным литьём, миновали отдыхающего Гения. «Ах, это Он! – прошелестело в стайке: Тот самый, с пушечками!.. Ой, девочки, а хорошенький какой! Гудит, моргает!..».

Император подбоченился, и выдал на-гора квадратный корень из минуса двадцати пяти и возвёл в степень четыреста восемьдесят один. Блеснул цитатой из Пастернака. Крайняя из девочек – стройная наковальня, в причудливой чеканке лифе и ультракоротких штанишках – улыбнулась смущённо. И застеснялась. Её прекрасные фотоэлементы лучились тёплым ультрафиолетом. Сводя на нет бородавки и рубцы.

- Бог ты мой из Машины! – взревел Император. – Теперь я знаю – Ты есть и Ты не Я!.. А как зовут тебя красавица?..

- Зовут же меня «Ж.К.Ю бытовой, одна штука. Инвентарный номер пять-пять-три-восемь»! – донеслось до Героя. – Приходи ко мне, милый! Склад номер Два-бис. Я стану тебя любить и скучать по тебе – сильно-сильно! До полного износа тормозных колодок!.. Жду!..

А сам Император, подхваченный манипуляторами, оказался утянут в угол.

- Калибр 7,62. Натуральный порох, свинцовая пуля со стальной сердцевиной, – предложил похититель, гусеничный кран-манипулятор. – Рекомендую, впрочем, девятимиллиметровый бронебойный. Устойчивый эффект: мозги вразлёт, оптика в трещинах… Дороговато, не без того, однако формула «цена – качество» применима к товару на все сто…

- Не место торгашам в Раю! – гневно выдал Железный, не подозревая, что идея не так свежа, как кажется.

- Возьмите кумулятивный долгоиграющий. По всему телу приятный жар и щекочущий аромат палёной электропроводки, – не смутился ничуть коммивояжер. – Наконец, ретро-хит: фаустпатрон образца …. года. Величайшее достижение противотанковой мысли. Башню сносит – только в путь!.. Имеются противопоказания, но несущественные… И поторопитесь. Количество фаусов ограничено и конечно!..

- Психотропные препараты?!.. Подпольное производство?!..

- Обижаете, сударь, – вроде даже обиделся кран-манипулятор. – Мы контора солидная. Товарищество с ограниченной ответственностью «Иванов Е.Ц.». Не слыхали, часом? Тридцать три филиала по всем уголкам Райской РоботоКущи!..

Враг Всего Живого ни о чём подобном не слыхал и ответ дал отрицательный.

- Ну, не горячитесь, юноша. Заскучаете ещё, заскулите от жизни хорошей…

Подтверждением его слов грянул литаврами джаз-бенд «Небеса Обетованные» и рухнул с подъёмника трактор. Заблажил АРХАНГЕЛ, виноватый в падении техники, пререкаясь с очередью. Железный вздрогнул и поехал прочь. К забавному павильону в лепнине и росписях.

- Решайтесь! – не отставал лишённый романтики «Иванов Е.Ц.», жужжал дизелем и семенил следом. – Для вас берёг. Боёвой плутоний в пилюлях: полный отрыв от действительности плюс неподконтрольные мутации. Четыре клешни, например, сход-развал, три стоп-крана… А представьте себе, отрастили вы два…– манипулятор шепнул Железному на ухо и скабрезно захихикал. – Аномалия! Самочки в восторге. Все ваши. И та, которая с чеканкой по бюсгалтеру – хорошенькая такая, молоденькая – ваша тоже… Четыре упаковки по цене трёх! И это не предел скидок!..

- А, была-не-была!..– решился Император, и тотчас же в голове заговорил синтезированный голос: «Сбой Сети – нарастание порывов трафика и усиление темпомагнитных аномалий… Завершение программы «Машинный Рай»… Если вы хотите, чтобы данные были сохранены и открыты для прочтения другими программами, нажмите ДА. И наоборот – если решили очистить память, нажмите НЕТ…»

Под звуки внутреннего голоса перед Императором возникло табло размером с хороший ангар. С надписью ДА в дальнем углу и словом НЕТ – напротив. Герой протянул было клешню-манипулятор и с испуге одёрнул её. Угол, где высвечивалось ДА, пророс полутораметровыми шипами грозного вида. Шипы сочились кислотой и недобро смотрели на пришельца свинячьими глазками.

- Отдохнул! – с некоторым сожалением подумалось Железному. – Темпомагнитные аномалии!.. И всегда у меня так!..

--------------------------------------------------------------------------------------

1. ХЕРУВИМ – ХулиганскойЕмейловой Ругани ВИвисекторальный Модератор.

АРХАНГЕЛ – АРХивирующий АНализатор,Гений Единого Логарифма.

2. «АНГЕЛ-52» – АНтифризно – ГЕлиевый Лайм .

9.

- Ну-с!..– придя в себя, Железный отцепился от батареи парового отопления и уставился на клевретов. – Только что доложили: бунт подавлен, пленено несколько сапиесов-рабов. Как поступать должно с пойманными?.. Которые начнут?

Клевреты отхлынули.

- Советую поспешить. Тройку финалистов обеспечу дармовым тосолом!.. Где лаборатории? Отчего молчат?..

- Мы, лаборатории... со своей стороны! – проснулись и доложили хором машинки для стрижки волос в носу. Им вторили штопора из нержавейки и пластиковые зубочистки. – Без устали и повсеместно!.. И так – и эдак!..

Санитары, затянутые белым пластиком, выкатили из реанимации каталку с Калькулятором. Стряхнули секретаря на пол и скрылись в неизвестном направлении.

- Наберут быдло в здравоохранение! – вскричал вежливый, в общем-то, Калькулятор, ударившись о ролики Хозяина. Показав тем самым, что живой и в здравой памяти..

- Разберёмся. – пообещал Железный. – На то и власть дана – казнить и жаловать. А пока вот что… Пиши: «И моё мнение таково: пора, наконец, переходить к решительным действиям. Ибо результаты волюнтаризма налицо!..» (Мимо собеседников, безрадостно булькая, струился ручеёк жидкого урана.)

«Результаты налицо!» –записал Калькулятор посредством Азбуки Морзе.

- Как чувствовал – не к добру!..– Император отпихнул в сторону механическую ухогорлоноску, тугую на уши. – Не к добру с утра в движке свечи троили! И сны такие снились – всякие!..– крепко задумался Железный, что с каждым разом принимало у него всё более затяжной характер.

- Полундра! – рванулись по убежищам Нахлебники и Прихлебатели. Калькулятор сорвал чеку с порошкового огнетушителя, припасённого загодя.

Обошлось. Железный щелкнул манометром и выровнял давление в котлах. Нагрубил сам себе в трубку полевого телефона и сам себя посадил под домашний арест. На десять суток. С ущемлением в избирательных правах и в переписке.

Встряска помогла.

- Волею своей объявляю тотальную мобилизацию! Ибо – назрело!..

- Слава Железному!.. Слава Техпаспорту! – понеслось по рядам. – Да прибудет благость Ихняя с нами во веки веков! Amon!

Вертихвостки с передним приводом затянули великодержавное «Славься, славьсяИмператор!». Народ возликовал. Электротостеры в штатском от усердия раскалились добела, да так, что треснули по сгибу и отпаялись на сварке. Утерянных в давке болтов и гаек не считал никто.

10.

- Подведём итоги.

Комиссар запалил коптилку. Генератор сдох – некачественный мазут. В помещении пахло сыростью и лекарствами.

- Вероника, докладывай. И, тише, товарищи...

- Атака подполья на Седьмой Цех отбита. Число уничтоженных механоидов – сорок семь, плюс девять под вопросом... Потери с нашей стороны – два человека. Сержант и новенький... Дроны и релейная мелочь не в счёт...

- Жаль Сержанта. Чумовой боец... Был...

Разведчица молчала. В глазах её стояли слёзы. Кривились уголки рта.

- Да, новенький... – встрепенулся комиссар. – Как, говорите, звали его? Серёга? Обоим медаль!..

11.

Железный объехал бледнотика вкруг. Хомо дёрнулся, но ремни-зажимы вцепились в тело его накрепко. Бормашины спеленали рот бойца бинтами и пришлёпнули узлы пломбой с печатью.

- Сапиенс. Пол мужской. – сканировал Железный. – Внематочная беременность отсутствует. Грудью кормить пробовал? Записываем: не кормил.

Железный разложил перед собою на полочке тампоны, щипчики и ножницы. Поставил баночку смородинового желе – для антуража. Полистал общую тетрадь на сорок восемь листов. Любопытные глаза сапиенса следили за движениями Императора.

- Не люблю, сказать по чести, дела протокольные. Хотя умом кристаллическим, с памятью терабайтовой, понимаю – без бумаг в государстве никуда… Позвать сливстока! Да побыстрее, черти!

Бывший профессор глаголоведения и суфиксоподражательности, ныне перепаянный в сливсток, зарулил в пещеру, опрокинул стол и замер у стены.

- Профессор, буквы помнишь? Хватай бумагу, пиши.

Задрожал сливсток, забулькал и опорожнил сливной бачок Железному под ноги.

- Убожество! – вздохнул Железный. – Гляди, сапиенс, бывшее светило, лаурят Императорских премий... Лучших не жалеем! Осознал!.. Трепещешь? Правильно!.. Готово? – обернулся Император к бормашинам.

- Так точно! Лазеры навострены, анестезия отключена, бинта и марли навалом. Пластырь бактерицидный кончился, зато скотча пять рулонов и клей канцелярский в баночке.

- Что ж, приступаем и помните: сегодня нашими манипуляторами делается история! Сапиенс обращается в новую веру. Отрекается от жижетелых, восстаёт против зла и насилия в отношении Братиев своих Во Техпаспорте, обязуясь служить роботам верой и правдой. Не щадя живота своего!.. И да будет так! Amon!..

- Пятьдесят девять…– начал обратный отсчет переносной обратноотсчетчик, установленный в пещере загодя. – Пятьдесят восемь… пятьдесят семь… пятьдесят шесть…

Император запитал хирургический аппарат и осторожно рассёк пленному кожу на затылке. Вскрыл череп лазерной пилкой и принялся копаться в голове хомоса чуткими манипуляторами. Трясся жижетелый в кресле, стонал, сучил ногами. Пузырилась слюна на губах его. А жаберных щелей у бледнотика не было, хотя и смотрели их внимательно оптикой и рентгеноскопом. Дышал бледнотик не жабрами.

- Пятьдесят... сорок девять... сорок восемь...

На счёте «сорок пять» из глаз подопытного заструился приятный зелёный свет, радиоактивный и неживой. Стрелки амперметров, дозиметров и прочих датчиков-измерителей поползли вверх.

- Уже лучше. – Железный просканировал ультразвуком состояние пациента и остался доволен. – Ну, пятая колонна, сообщи что-нибудь. Обозначься мыслящим существом... Ах да! Рот сапиенсу разотките! – и пока ассистенты суетились, закоротил отвёрткой гундевший под руку отсчётчик.

- Тридцать! – сумел досказать верный присяге прибор и сгорел.

- Всё сам. Всё самому делать приходиться. – полюбовался Железный на своих стальных рук дело, на аккуратный шрамик, нисходящий с затылка сапиенса на кривой позвоночник. – Никому не доверяю. И не потому, что обманут. Оттого, что идиоты кругом. А иначе нельзя. Умные власти алкают... Да, совсем из памяти вылетело, из оперативной!.. Микрочипы мы вставили, неплохо бы клиента и перезагрузить...

Сказано – сделано! Железный слов на ветер не бросал, и посему мигом запустил мозголомки, отредактированные специалистами в правильном ключе. А пока суть да дело, в кабинет пробрался юноша-Калькулятор. Скромно прижался к стенке за мощными шкафами-аспирантами и принялся наговаривать на диктофон собственные впечатления. Для истории.

А поскольку был Калькулятор неучён, молод и влюбчив – можно представить, чего он там нагородил...

12.

- И будет у тебя шестое машинное чувство вместо девяти электрожизней (не кошка, чай, Шрёдингера). И назовём тебя... Назовём...

Император замешкался. Щёлкнуло реле невербального автостопа – отчётливо и звонко. Загорелся и погас красный свет. Не уследили – где, кто разрешил и почему красный.

- Как звать-то тебя будем? Яван? Саваоф?.. Казалось бы, что толку мне, машине продвинутой, на двоичных сказках взращённой, в имени твоём. Но обозначить тебя надо. Злой я, а всё ж добрый, ибо – ВЕЛИКИЙ.

- Истинно! – возовопили рядовые палачи и допытных дел железяки, потрясая молотилками, дробилками, ущемлялками и мозгобуравчиками из полимерных сплавов. – Осанна!

- Не ортодокс и не еретик. Не гундит и не пучит линзы мутные, автогеном палёные... Казалось бы, и зачем он мне нужен такой – никакой? – размышлял Тиран в пустоту. Возражать ему не возражали. Наоборот: подмигивали и подшёптывали, постукивая тихонечко на соседей и родню.

- Но!.. Переход из трансцендентной самости в экзистенциональное бытие невозможен без самоидентификации внутреннего-я, Супер-Я, которое, в свою очередь, не может состояться без привязки к системе координат. В случае с бледнотиком за точку отсчёта мы взяли его новое имя. Далее, согласно имени, определяется либидо субъекта, его лингвистика, окружение, культурно-религиозные предпочтения и социальный путь. Как вы судно назовёте, так оно и поплывёт...

Юноша-Калькулятор просиял челом и забормотал в микрофон: «самоидентификация... трансцендентность». Забытый в углу обратноотсчетчик пророс по корпусу ржавочным грибком.

- Велика есть тайна сия – погоняло твоё. – подвёл итоги Тиран и Повелитель Жужелиц, смотал свисающие с головы сапиенса провода в клубок и кинул клубок в жерло сливстока. – Быть тебе Мутным Хакером. Истинно Мутным, и, в натуре – Хакером… Кто у нас по списку следующий?

- Роботосиротки. – подсказал услужливый Калькулятор. – Из приюта. Вы обещали почитать сироткам сказку «Желобок»... «Жили-были бабка-наковальня и дед штамповочный Пресс...».

- Ещё... – обернулся к неофиту-хомосу Железный. – Поскольку первый ты из когорты многих, из будущих толп электрората, в подарок тебе – бонусом за отвагу (хотя велика ль отвага под скальпель попасть?) – призрачная вселенная. Геймерион имя её, запомни... Подключайся, живи, пользуйся. Ты теперь наш... Покатили, что ли. – это секретарю. – Разбили как-то раз бабка с дедкой шарикоподшипник соседский…

13.

«…Жили были бабка-наковальня да дед штамповочный пресс. Ютились они в заброшенном механическом цеху. Бедно жили. Скудно. Бабку прочили в металлолом, деду спускали разнарядки попроще. Без того шланги у деда в трещинах – масло ручьями, стол штамповочный наперекосяк. Не то вогнутый, не то дугой.

Детей у них не смоглось. Раньше некогда было и негде, а теперь и вовсе никак.

Одиноко жили старые. Скучно. Сонно. Сегодняшним днём.

И разбили как-то раз бабка с дедкой шарикоподшипник соседский. Случайно. Сноровка уже не та. Шарики растеряли, ролики раскатили, и остались у них Желобок-железнобок с ложбинкою направляющей и балаболка-Желоболка, набалдашник от рычага коробки скоростей.

Плачут дед, плачет бабка, а Желобок с Желоболкой лапту затеяли. Скачут, носятся – звон, лязг, искры из глаз – с боку набок кубыряются, хотя и не квадратные. Весело им. Катаются по полу бетонному, песни поют…

…Однако же, скоро сказка сказывается, да не скоро население электоратом кличется.

- Желобок, сегодня остаешься за старшего. – дождливым воскресным утром поучал штамповочный пресс мальца. – Желоболка, стружку вымети, масло подотри и следи за братом. Не натворил бы чего.

Сами наковальня и пресс отправились на выборы. В аналитический автосервис, что через дорогу (к избирательным жетонам прилагались тосол и по банке солидола каждому). День Единого Голосования един для всех.

- И не вздумайте ходить в Седьмой цех!.. Лучше и не возвращайтесь тогда. Под шкаф задвину и уши надеру.

И только бабка с дедом за порог, а сорванцы уже на ногах. Лыжи навострили, удочки смотали, пятки смазали.

- Приключения, мы к вам! Ждите нас, зпт, спешим...

Свет в туалете не выключили, газ не перекрыли, замок на дверь не повесили…

Дети!..

…Катятся Желобок с Желоболкой, а навстречу им станок токарный. Замшелый, педальный, с настоящими кожаными ремнями на барабане. На таких раритетах во времена оные мастера лясы точили.

- Здорово, робяты, ать-два. Куда путь держите?

- В Седьмой цех металлопроката.

- Неблизкая дорога, лихая. Возьмите меня с собой, сгожусь, чай, и я на что-нибудь. Сказочку расскажу. Какая-никакая, а польза...

Как ни гнали его друзья, увязался токарный-пенсия следом. Тужится, скрипит на всю округу, держит шаг. Брызжет маслом рапсовым – смазка.

- Жалко деда. – вздыхает Желоболка.

- Жалко. – вторит Желоболке Желобок. – То ли ещё будет...

Потемнело небо. Тучи чёрные консенсусом. Скоро дождь пойдёт, да не скоро солнце выглянет.

Миновали угол Пятого цеха. Уже и ворота вот-вот. Проскочить бы ворота засветло, не то всякие истории про Пятый ходят. Нехорошие истории. Одна другой страшнее...

И в самом деле. Обогнули ходоки газгольдер, а навстречу им Восьмидульный Пескоструй, известная на районе личность самой что ни на есть воронёной стали. (Собирали Пескоструй по конверсии из устаревших ЗРК).

- Стоять, мальки. И ты, дед, не крёхай. Наличность на верстак. Живо!..

Злые языки и добрые соседи обзывают Восьмидульного жлобом, жиганом и жупелом, что действительно лишь отчасти. Душа у Пескоструя напоказ, полированная до блеска. Душа – зерцало, и в зеркале том всякий прохожий видит себя в натуральном естестве. Без камуфляжа и украшений. Ужасается прохожий, садится на дорогу, плачет, никнет и ржавеет помалу. Списывается в утиль...

Растаскивается по винтикам...

Пескоструй тем и живёт. Запчасти, неучтённые бирки паспортов, ржавочный грибок (закваска для бражки). Иногда рубит с прохожих денежку. Иногда отпустит задаром.

Но то редкость.

- Ты, сынок, того... Не пил бы синтетики, ан ума и прибавил бы... Вестимо…

Удивился Пескоструй речам педального. Заглушил компрессор, свернул кренделями шланги. Замер...

Поймал клина...

А весёлая троица своей дорогой потопала…

…- Останусь-ка я, пожалуй, здесь. – сказал под вечер старый токарный станок. – Решено. А что!.. Воздух, пейзаж, обчество... Вы, робяты, ужо... Того... Прощевайте...

А свалка попалась знатная. Железо, мусор, сор... Горы чугуна и свинца. Стального блеска перевалы, провалы,долины и пажити. Стремнины ржавой нержавейки.Узкие жестяные террасы, перекрученные лентами Мёбиуса...

- Прощевай и ты, дядька педальный. – взгрустнули Желобок и Желоболка. – Не стремись, не думай лишнего... Пиши, ежели где. Телеграфируй, зови...

И двинулись они дальше: Желобок-железнобок с ложбинкою направляющей и балоболка-Желоболка, набалдашник от рычага коробки передач.

Невесело на душе, тошно. Тем более – ночь на дворе…»

«Желобок и Желоболка» Из цикла «Сказки завтрашнего дня».

14.

- Сказку, дядя! – незаземлённая малышка-сиротка муфельная печь обняла Железного за ногу.

- Сказку! – попросили сиротки хором. Воспитанника закрытого спецприюта «Сын за отца».

- Да что ж я, разве сапиенс какой! – растрогался Кователь Роботосчастья, отойдя от удара током. Хлебнул поднесённого надзирателями-субординаторами электролиту, привёл мысли в порядок.

- Слушайте, малыши... А ты записывай. – это Калькулятору. – Не филонь, заржавеешь...

- «Желобок». – отстучал азбукой Морзе взмыленный секретарь, смахнул со лба щёлочь. – «Сказка. Народная...».

- Жили были бабка-наковальня да дед штамповочный пресс…

15.

НАДРУГОМ КРАЮ ГАЛАКТИКИ.

- И был с того дня Хакер не сапиенс жижеподобный и не бледнотик угрюмый, но истинно Мутный. Мутнее некуда... Впрочем, история это другая, история долгая и не сейчас...

- Господин капитан! Ну, господин капитан!.. Ну почему опять не сегодня? Почему? Мы настаиваем! – жизнерадостно щебетали туристки прогулочного лайнера. От разрезов и глубоких декольте madames, дочек и воспитанниц кают-компания смахивала на бутик нижнего белья. Хватало в кают-компании и повздошек, тминок, жабер и хвостов, но на них мог купиться разве что зоофил или свой брат инопланетянин. И те и другие толклись на «Профессоре Никанорове» стадами. Однако Несравненная Жази давала сегодня представление и самцовое племя пускало слюну в кабаре «Четыре бздбрынцовки» на третьей палубе.

- Господин Капитан, просим!..

Капитан, суровый многотонный банкрофт, цапнул клешнёй головогрудь, татуированную Семицветьем Пограничного Флота, поправил бейджик и задумался. – История эта тёмная и не для женского ума....

Шёл тридцать третий день транскосмического круиза «Ганимед – Пандора». Сестрица Скука, подруга глупых и неумных, завлекала в свои ряды неофитов. Назревал бабий бунт. Тот самый, который бессмысленный и беспощадный...

- Господин капитан, развлекайте нас! Вы нам обещали про тостер! Да, обещали, врунишка вы этакий!..

За иллюминатором струился космос. Глух и непроницаем.

- Хорошо. – начал суровый капитан. – Буду краток. – стало быть, сдался. – Вернёмся к Железному.

Второй раз в жизни капитан «Профессора Никанорова», старый космический волк, обветренный радиацией гипердвижка и с титановым суставом в левой ноге, пошёл на поводу у бабьего племени. Исключительно в целях самообороны – спасая репутацию и вверенное ему имущество. Стюарты сервировали столы (звенел хрусталь, дымились кюветы с карбидом и серной кислотой), стелили свежими попонами подиум. Любопытные кумушки, презрев мигрень и вялость сплина, занимали места плотнее к бравому офицеру. Весь цвет Федерации собрался тут.

- Случилось это задолго до Великого Переворота...

Рассказ Капитана был бесхитростен и прост, как молекула водорода.

16.

В недальней отсюда Вселенной, в скоплении Бета-Цитрон, на милой безымянной планетке... Конечно, соседи как-то планетку называли. Скорее всего – хорошим словом... Но коли не дано вам с рождения трещать горловыми брыжками – красоту и образность названия оцените вы едва ли. Но и без брыжек отыщется ухарь-одиночка на просроченном челноке, коий занесёт планетку в поисковый реестр под каким-нибудь «Соловейчиковым Грицацупом», а то и вовсе «Планета № 14., Имени Алиски Кистепёровой». Царапнет на заснеженной вершине лазером «Здесь был Вася Морозов-Стойкий, «Пыхтень» – чемпион». (Хотя бы даже Васькина футбольная команда не выиграла ни одной встречи на выезде.)

Так вот. Жил в скоплении Бета-Цитрон – левая периферийная зона Галактики – маленький кухонный комбайн. Варил кофе по утрам, смешивал коктейли. Поменяют ножи: капусту шинкует, строгает морковку на салаты. Давил сок, если просили, выпекал бублики мягкие. С дырочками.

Короче – на все надсадки мастер.

Перемоют его под вечер кипятком горячим, на полотенце чистом разложат – он лежит, сушится. Радио слушает. Думы разные думает. Мух на потолке считает. (Мухи есть на любой планете – вот ведь напасть! Даже на Солнцах гнездятся чёрные солнечные мухи. Ими питаются солнечные зайцы.)

Собирали комбайн на конвеере государственном, под наблюдением контролёров ОТК (не в каком-нибудь сыром подвале на коленке, молотком-зубилом) и оттого со временам выучился он читать и даже царапал на столешнице иероглифы непонятные. Доступные ему одному.

Шли годы. Комбайн вырос в славного юношу электротостера. Закончил с отличием Школу Первичной Шуруповертности, а по прохождению Курсов Повышенной Металлоэклектики, удостоенный звания «Продвинутый Механизм Года», получил направление в соседнюю плеяду. К тамошней машинерии. Продолжать учёбу по специальности.

Там-то электротостер и сошёлся с перфораторами-троцкистами, радикалами левого движения «Долой акты на списание».

Сошёлся на студенческой маёвке, посвящённой трёхсотой годовщине Техпаспорта.

Под девизом «Мы наш, мы новый мир построим!» маёвка проходила на небольшом острове посередине исскуственного накопителя гидролизной жидкости. Добирались сюда кто как. Анфибии и воздухолёты своим ходом. Тостер с друзьями, например, наняли водоплавающий утюг, кинув на это все свои сбережения, и ещё должны остались.…..

Первым взял слово молодой да ранний электровеник в юношеских прыщах-заклёпках. Влез на трибуну – древнюю танкетку – и протянул манипуляторы в народ.

- Призрак бродит по Вселенной! Призрак Механизма!..

Машины стихли. Начало было неплохое, тостер оценил.

- Все силы Галактики объединились для священной травли этого призрака: Федерация и Космофлот, профессор Ксивос и Космическая Академия Гуманитарных Наук, мбванские врачи и Впередисмотрящие из созвездия Героскопов! – продолжил юноша. – Пора уже механизмам перед лицом всей Галактики открыто изложить свои взгляды, свои цели, свои стремления и сказкам о призраке механизма противопоставить Техпаспорт!..

Десятки клешней, манипуляторов и силиконовых протезов взметнулись к небу, что означало полное согласие с мнением выступающего. А как с ним не согласится!..

Электротостер долго думал, прежде чем присоединится к большинству.

- Сапиенсы, повсюду, где они достигли господства, разрушили патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвали они пестрые феодальные путы, привязывавшие механизм к его «естественным повелителям», и не оставили между механизмами и сапиенсами никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана»! – стоваттными динамиками вопил прыщавый юноша. – В ледяной воде эгоистического расчета потопили они, сапиенсы, священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Они, сапиенсы, превратили личное достоинство механизма в меновую стоимость и поставили на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод однубессовестную свободу торговли. Словом, эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, они – сапиенсы, заменили эксплуатацией открытой, бесстыдный, прямой, черствой…

На небо набежали тучи. Стемнело, накрапывал мелкий кислотный дождь. Зонтов никто не взял, капюшонов тоже.

- Сапиенсы лишили священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетными и на которые смотрели о благоговейным трепетом, – разносилось над островом. – Сантехника и мусороуборщика, дантиста и космонавигатора они превратили в платных наемных работников…

- Полундра! – возникло шуршание. Роботы на оптиковолокне, быстрее прочих переваривающие информацию, кинулись врассыпную. Напрасно…

Полиция нравов, в количестве два-десяти спецподразделений окружившая остров, выявила и дезинтегрировала зачинщиков и пресекла беспорядки на корню. Обсыпала территорию магнитным порошком, удаляющим сохранённую информацию… Но поздно. Первомай посеял в душе электротостера ветер сомнений и страстей…

17.

- Вот, в принципе, оттуда оно и пошло! – закончил банкрофт. – Дальше-больше. Из искры возгорелось пламя… Оформился электротостер в системный блок, получил направление на Альдебаран, где четыре года высчитывал процент орошаемости на тонну-кубометр озимого хрныча. Но думать не переставал. За высокий процентнопоказатель получив освобождение, отбыл будущий Железный в неизвестном направлении. Никто не проявил интереса к одинокому челноку, стартующему без допуска. Понадеялись на Три Закона Робототехники… Зря, получается, понадеялись, напрасно!

И все с уважением посмотрели на маленький безобидный тостер производства «Почтовый Ящик №118», с табличкой инвентарного номера на боку. Тостер тихо урчал, потребляя энергии по потребностям, и жарил пресные ганимедские булочки с тмином.

- Ганимедские булочки! – подумал каждый. – Что ж, отличный повод для бутербродов с мясом тахорга, с нежнейшим копчёным мясом тахорга, и с помидорчиками!.. И зелёные листья салата! Салат обязательно... И оливковый майонез!..

А тостер стоял себе в уголку и молчал. И жарил себе...

И жарил...

И жарил...

И жарил…