Сказка про Кибер Рябу и Белого Бычка. Версия сказки из 2077

Глава 1

Курочка Ряба 2.0: Биотех-отповедь (Сказка про фунгицидный люциферизм и рогатый арбитраж)

В Тридевятом космосе, а если по-простому — в секторе частного домовладения №844 в составе Пост-Русского Государственного Кластера, жили-были два ветерана биотехнологического фронта. Бабку звали Марья (для своих — просто Маша, диплом МФТИ по профилю «Генетическая инженерия многоклеточных» уничтожен при пожаре, но руки помнят). Дед — Степан Петрович, в прошлом ведущий инженер по криоконсервации эмбрионов НИИ «Колобок».

Ели они уже не кашу с молоком — молоко синтезировали прямо в миске через настольный ассимилятор, а каша была из переработанного целлюлозного грибка. И не было у них ссоры по причине бытового насилия, ибо импланты эмоциональной регуляции (модель «Терпение-2077») ставили себе ещё на третьем сроке. Но иногда Петрович ворчал, если Маша ставила кофеварку на режим «неистовый турбо», отчего у Степана фонило левое веко.

И была у них Кура Био-Ряба. Не птица даже, а высокотехнологичный биореактор восьмого поколения, результат их совместного дипломного проекта, который они утащили при ликвидации института. Кура была не простая, а сертифицированная. С золотым клеймом ЕАЭС-2124 на левой лапе. Она потребляла на входе просроченную органику, уличный шум и углекислый газ, а на выходе выдавала кристаллы чистейшего золота 999 пробы, упакованные в биоразлагаемую скорлупу с маркировкой «Сделано в Подмосковье».

Раз снесла, второй, третий. Привыкли старики к хорошей жизни: обменяли золото на новые суставы-шагоувеличители, обновили нейрошлем до модели с автовибрацией, купили голографический иконостас. Не жизнь, а антигравитационная малина.

И был у них Бычок, белый бочок. Только он был не совсем бычок. Это была их ранняя разработка середины двадцатых годов — экспериментальный прототип био-минотавра «Сельхоз-Охранник», модель «Зорька». Маленький такой, чуть больше теленка, но с лазерной гравировкой на рогах: «Осторожно, система активной обороны». Упрямый был бычок, местами даже наглый, потому что его нейросеть тренировали на старых советских мультфильмах. Он ворочал страшные вещи: мог перегрызть оптоволоконный кабель к соседнему кластеру, перевернуть зарядную станцию дрона-доставщика или запереть бабку в ванной, подперев дверь антивоспламеняющимся шкафом. Но дед с бабой его любили. Потому как свой — ферментированный в пробирке, выращенный на сыворотке истинной любви и агар-агаре.

И прослышал про эту почти что райскую, автономную жизнь один субъект. По документам — Соловей-Разбойник ООО «Мираторг-Биощит». А по сути — корпоративный рейдер с лицензией на отъем. Такие нехорошие дядьки (и дядьки, и беспилотники, и даже отделы слияний и поглощений в андроидном исполнении) действуют по принципу: если у кого-то генерирует золото кастомизированная курица без уплаты патентных отчислений корпорации, значит, нужно прийти и всё конфисковать. «Национализировать ради прогресса человечества», — значилось в их уставе.

Соловей был не простой разбойник, а кибернетически усиленный. Вместо свиста — излучатель электромагнитных помех 3-го класса, вместо дубины — автоматический гранатомет «Вихрь-М», а вместо маскировки — система оптического хамелеона, купленная на распродаже МВД. Увидел он сводку с орбитального спутника-шпиона «Цифра-глаз»: тепловой след от куры, частоту золотого резонанса, отсутствие лицензионных ключей доступа к геному.

«С какой стати эта доисторическая Ряба несет ликвидное золото каким-то двум пенсионерам с университетскими дипломами, а не акционерам «Мираторга»?» — подумал Соловей, ощутив, как по хребту течет необъяснимая корпоративная злоба. Текст его мысли сопровождался автоматическим уведомлением в чате отдела этики: «Ваше сообщение нарушает пункт 14.2 о ментальной гигиене. Отправьте отчет о доброжелательности в течение 10 секунд». Соловей проигнорировал и взял отпуск за свой счет.

Пока старики смотрели 37-ю серию ремейка «Не родись красивой» (там теперь все актеры — ИИ-репликанты с одинаковыми лицами), Соловей-разбойник бесшумно приземлился на крыше их модульного коттеджа. Разобрал вентиляцию, отключил сигнализацию (наивные коды «1234») и нагло ввалился внутрь.

— А ну стоять, генномодифицированные пираты! — заорал он, бряцая железом и демонстрируя предписание № Б-88-ГР, сгенерированное нейросетью пять минут назад. — Куру Рябу — на стол! Золото — в казну! Бычка — на запчасти для колбасных дронов!

Дед и баба офигели форменным образом. Бабка Маша поперхнулась жидким обедом, а дед Степан, нажавший было кнопку экстренного вызова «Внучка-01», замер с вытаращенными глазами. Делать нечего — Соловей угрожал перепрограммировать их холодильник и выкачать все крипто-сбережения через подкожный чип.

— Не трожь Рябу! — пискнула бабка. — Она — наша интеллектуальная собственность! — добавил дед логический аргумент, на что Соловей лишь засмеялся голосовым модулятором, который перепутал смех с сигналом воздушной тревоги.

Однако в этой истории была третья сила, о которой корпораты не подумали. Внучка, Саша. 19 лет, хакерский псевдоним «Пирожок», училась на факультете распределенных реестров. Месяц назад она поставила старикам новую систему умного дома и, конечно, настроила камеры наблюдения. Не кустарные китайские поделки, а свои, с многомерной квазисенсорикой. И вот, сидя в общаге за пять тысяч километров, Саша жевала синтетический доширак и листала ленту инцидентов.

И тут ей на нейроимплант прилетел триггер: «Несанкционированное вторжение. Уровень угрозы: Дед с бабой в опасности». Она развернула голографический поток с камеры, установленной за правым ухом Степана Петровича (тот даже не знал — подумал, что родинка). Увидела Соловья с пушкой, перепуганную Машу и трясущуюся куру Рябу, от страха снесшую не золотое яйцо, а маленький кусочек технического родия.

Саша не стала звонить в полицию — там очередь из роботов-заявок. Она просто подключилась к домашнему чату на частоте «Срочный вызов». И голосом, который бывает только у внучек, крикнула в динамики стереосистемы:

— Дед! Баба! Хватит чесать репу! Включите режим «Злая бабка»! У вас во дворе бычок спит! Активируйте его по биометрии!

Дед Петрович моргнул. Бабка Маша вдруг вспомнила, что она не просто старуха, а биотехнолог со степенью. Она вытащила из-под фартука старый, допотопный планшет с пультом управления бычком. Кожаные перчатки треснули, но палец нажал на красную кнопку «Агрессивная пастьба».

А в это время бычок, белый бочок, лежал на своей подзарядке в сарае, переваривал силос третьего поколения и слушал подкаст про ферментацию. И тут в его мозгу (размером с грецкий орех, но с интерфейсом прямого доступа) загорелась надпись: «СВОИ В БЕДЕ. РЕЖИМ: УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ, КТО НЕ МЫЧИТ КАК МЫ».

Кровь (наномеханическая эмульсия) ударила бычку в голову со страшной силой. Сила бычья взыграла. Он разбежался подальше — аж до забора с датчиками движения, нагнул голову, систему лазерного наведения «Рог-2» и замычал громко так на частоте, от которой у Соловья заискрили фильтры:

— МУУУУУУ!

Что в переводе с языка нанозверей означало одну короткую, но ёмкую фразу: «Битва, сука».

И побежал. Бежит, а давление в гидравлических рогах всё выше. Ничего уже не соображает, только видит через тепловизор: вот силуэт Соловья, сверкающий чужим сертификатом. Бычок уже не мог затормозить — копыта скользили по нанополу. И тогда он нагнул голову по-последнему разу и ударил рожищами (которые были не просто костью, а армированным углепластиком с алмазным напылением) в несущую стену реакторной.

Стена не упала. Она растворилась. Потому что бычок случайно активировал режим деконструкции бетона, который предназначался для уборки аварий. Микро-роботы-ассимиляторы превратили кирпичную кладку в пыль, и эта пыль хлынула прямо на Соловья-разбойника, смешанная с куском кровельного железа и старым унитазом.

Соловей охнул, выронил гранатомет «Вихрь-М», сел на самонаводящуюся мину, которую сам же принес, и тихо помер от того, что его система жизнеобеспечения забилась цементом и бычьей шерстью. Или прикинулся мертвым, потому что из его коммуникатора раздался голос начальника корпбезопасности: «Соловей, ты уволен за нецелевое использование квотербека. Давай акт списания».

Вызвали дед с бабой не «Скорую помощь», а робота-утилизатора из муниципальной службы «Утиль-Скорбь». Робот погрузил посиневшее и обильно пахнущее силосом тело на платформу, крякнул и уехал. Что с Соловьем стало потом — неизвестно, ходят слухи, его перепрошили в сельскохозяйственное пугало для ворон с функцией обогрева.

А дед с бабой починили стену, обняли все еще булькающую гидравликой Рябу и поставили бычку новую миску с подогревом. И через полчаса позвонила внучка Саша.

— Ну что, — спросила она, жуя обновленный доширак. — Усвоили урок? Камеры не для того, чтобы за шкаф смотреть. Живите теперь, добро наживайте.

Бабка Маша вытерла слезу. Дед Степан почесал левое веко (оно всё ещё фонило) и сказал:

— Внучка у нас — настоящая система «свой-чужой». Вот как полезно, когда дети иногда заботятся о стариках. И бычков своих любят. Даже если те — прототипы ранней разработки без действующего сертификата.

Тут и сказке конец. А кто слушал — тот сменил пароль на умном доме. Молодец.