Сказ о деде и карасе

Глава 1

Сказ о деде и карасе

Алексей Черемисов

г. Домодедово, Ноябрь 2022г.

***

Белый поплавок с яркой оранжевой линией лениво и еле заметно покачивался на водной глади средних размеров заболоченного пруда, лишь изредка сносимый в сторону редкими порывами ветра. К слову, сегодня на пруд кроме него никто не явился, быть может, знали мужики чего-то такое, отчего клевать не будет – хитрожопые, не иначе. Целый час без клева и это, ясное дело, было охереть, как не клёво. Дед рыбачил летом почти каждое утро, приходя чуть ранее пяти, и занимал своё законное место, которое никто из рыбаков-завсегдатаев никогда не оспаривал. Был однажды один новенький, да получил по хребту дедовским раскладным стулом, другие же рыбаки только поддержали, мол узаконено всё негласными джентельменско-рыбацкими соглашениями (что-то вроде пиратского кодекса, чтоб его). Своё место, оно, знаете, святое, за него бороться надо; если нужно и теми же святыми звездюлинами тоже. Пришлый понял сразу и более дедов бережок не занимал. Ибо нехуй, как говорится. Постоянные поклевки тут являлись, чем-то обыденным и привычным, несмотря на любую погоду, но, сука, не сегодня. Те три ротанчика, что он сразу же скормил приставучим местным котам, да пара средних размеров карасиков, пойманных в первые пятнадцать минут пребывания на месте, роли не играли. День, как ни крути, с точки зрения улова представлял собой полный провал, по чему старый особо не горевал, ведь на рыбалку с поплавочной удочкой ходят в первую очередь за спокойствием и истинной нирваной, а не полными ведрами рыбы. Впрочем, много рыбы тоже не помешало бы. Ах, как же великолепны были карасики, обваленные в муке, соли и перце с мелко нарезанным чесночком, да прожаренные до золотистой корки на полной масла старой чугунной сковороде. Только мысль о подобном и рот сразу наполняется океаном слюны, а воздух незабываемыми запахами. И всё равно, на отсутствие клева ему было, мягко говоря, похрен, ведь внутри он спокоен, можно сказать - умиротворение растекалось по его телу и душе, а значит день уже прошёл не зря. Проще говоря – деду было за-ши-бись.

Дед вынул из кармана потертый спичечный коробок и аккуратно достал оттуда, словно самую важную в жизни драгоценность, кусочек сушеного мухомора. Чуть пожевал и проглотил, а после, подумав немного, взял ещё один, и тот проследовал за своим мускариновым собратом. Старый наркоманом не являлся – сушеные мухоморчики были исключительно частью терапии обезболивания давних послевоенных, будь сотни раз они прокляты, ран, кои порой невыносимо болели и по сей день. Никакие современные мази, да иные средства, похожего эффекта не давали, а потому выбор стопроцентно пал на старые добрые грибочки. Каким конкретно образом помогали именно мухоморы, деда не волновало – работает и ладно. Дешево, сердито, запасливо, и соматически эффективно.

- Ох и хорошо-то! – прошептал дед, проглатывая второй кусочек. - А сейчас будет вообще до одури прелестно.

Поплавок резко дернулся, да так что старый даже не успел отреагировать. Леску мотало из стороны в сторону, а потом, очевидно наглухо попавшаяся рыбина, рванула вниз и старый лишь в последний момент успел схватить удочку. От резкого наклона, что-то в спине смачно хрустнуло, и в голове деда пронеслась дурная мысль, что спина накрылась ещё больше, чем ранее. Рыбина тянула и словно тряслась. Поведение нетипичное, оттого-то и интересно, что там на крючке. Хотя выбор был не особо велик: ротаны, золотистые караси, редкий окунь, да совсем редкая щука.

Старый резко дернул удочкой вбок, а потом начал вести наверх. Далее произошло то, что деда очень и очень напрягло. Вода пошла пузырями, и из-под водной глади будто бы кто-то орал. Слышалось нечто вроде приглушенного и протяжного «сууука, бляааать!». Дед подумал, не переборщил ли он с дозой мухоморов; но вспомнил, что кушал и поболее, так что откинул соображение, как не достойное рассмотрения. Рыбина сдалась и показалась над водой, ей оказался очень и очень увесистый карасик, который орал аки мартовский кот в сами знаете какой период. Да, вы не ослышались, карась, очевидно мужского полу, орал благим матом, проклиная острый крючок, ебаные удочки, не менее ебаные лески, некоего пидораса, который его поймал и, что удивило, свою несусветную тупость, мол как так затупить можно было и хапануть в рот всякую гадость. Ловким маневром, дед закинул карася подальше от берега. В этом имелись свои резоны – если карась так орет матом, немудрено, что он и съебется при первой возможности. И этого дед позволить не мог, ибо мозг, подбадриваемый мухоморовыми ядами, советовал, что если рыбина говорит, то можно получить из этого какую-то выгоду.

- *лять, как же больно! Сука ты старая! – заливался и визжал карась, валяясь в высокой траве, - Пиздец ты, конечно, дернул, всю губу мне порвал к херам! Спокойно тебе не тащилось? Яж выдохся уже!

Дед с ухмылкой навис над карасём, смотря на рыбину удивленными глазами.

- Ха! Говорящий карась! – с восторгом произнес он.

- Ха! Пердящий старый дед, кто бы ещё мог быть! – неумело передразнил его карась, извиваясь и пытаясь опереться на расставленные в стороны нижние плавники. – Вынимай нахуй свой крючок, губа оторвется сейчас!

Дед было потянулся вытащить крючок, но остановился и ещё пристальнее посмотрел на карася. Глаза в глаза, как говорят. Не обращая внимания на то, что глаза карася смотрели в тот момент совсем в другие стороны.

- Ты чего на меня так уставился, дедок? – спросил карась резко успокоившись. – Ты, это, не молчи и не смотри так, а то я что-то напрягся.

В глазах карася дед увидел разум. Да, самый настоящий разум – карась не просто умел говорить, он осознавал, что говорит, а также мыслил и оценивал ситуацию. Откровенно для него патовую.

- Деда, ты меня пугаешь, - промямлил карась, - отпусти лучше, пока худо не случилось.

Дед, подумав с десяток секунд, выдал протяжное и ехидное.

- А вот нихера, лучепёрый ты пиздобол! Не отпущу, я в детстве-то сказки читал, с тебя минимум три желания.

- Ты с дубу рухнул, дед? Какие три желания? Ты о чем вообще? – удивленно спросил карась. И если бы у него были брови, они бы явно поползли на лоб, а то и выше.

- Я говорю, гони желания, чешуйчатая пакость! Я читал в детстве – говорящая рыбина, значит можно желания загадать, если отпустить! – зло протараторил дед.

- Это, безусловно, ништяк, что ты читать умеешь, и что на старости лет, даже запомнил, чё ты там напрочитывал, но я золотистый карась, а не золотая рыбка. Чуешь разницу!? Если коротко – я вообще ни разу не умею исполнять желания, не то что три сразу, - ответил деду карась, но напряжение никуда не делось.

- Как это не умеешь!? – дедов мозг и мухоморы, подсказывали, что рыбина нагло брешет, проще говоря – пиздит и не краснеет, и это несмотря на то, что именно такие караси и назывались красными.

- Да я тебе вот, губу на отрыв даю, - карась грустно покосился на почти оторванный кусок и смягчил тон, - ни один из карасей не сможет исполнить и одного простого желания. А то я бы сам себе загадал свалить отседова побыстрее, да пожелать, чтобы ты ничего не запомнил о нашей странной встрече.

Дед задумался. Планы, которые он успел прокрутить в голове, шли в направлении грубо называемых женских гениталий. А в планах-то были не корыто с избой, да какой-то бабки в роли царицы и прочая низменная мелочь. Он мысленно уже загадывал стать хорошим другом президента из одного очень известного кооператива - это вообще решало многие проблемы, причем, как прошлые, так и будущие, да ещё и для всей его семьи.

- А чего ты тогда умеешь? – спросил он.

- То, что я говорящий карась, типо мало по-твоему? – ответил карась с усмешкой и будто бы поморщился – губа болела.

Старый наконец наклонился и, как можно аккуратнее вытащил крючок, под визгливое «ай, бляха такая, больно!»

- Тогда цирк с тобой устрою, хоть заработаю, - пробормотал дед, откладывая в сторону удочку. – Говорящий карась, этож надо!

- Ага, десять раз. Хана нам тогда обоим: мне - за то, что попался и спалился, тебе – за то, что решил так поступить.

- Это с чего бы? – спросил дед удивленно, попутно зачерпнув ладонью немного воды из ведерка рядом и плеснув на рыбину.

- Ты лучше сразу туда кинь, – карась будто бы кивнул в сторону ведра, – а то поплохело мне что-то. Стресс понимаешь ли и отсутствие воды делают своё не благое дело. И, отвечая на твой вопрос скажу, что есть у нас в водном мире один товарищ, которому очень и очень не нравится вот это вот всё.

– Что всё?

– Ну деда, не тупи! Вот эта херь, когда нас- рыб разумных, обижают и всякое такое. В цирк хотят выставить.

– Этож кто он такой? Рак чтоль свистящий? – спросил дед с издевкой.

– Ох, блять, рак свистящий! – передразнил карась. – Этот, как ты выразился, рак, здоровый и страшный тип - король пучин. А ещё у него дружбан есть циклопический, и космическо-сильный, можно сказать. Весь мир может в труху …но потом, ага.

– Я старый – мне наплевать, честно говоря. А так-то хоть заработаю на остаток лет. Или предлагай что-нибудь. Просто так я тебя не отпущу, карасик.

Карась задумался, словно прикидывая, что, собственно, он может предложить деду. Да не просто деду, а деду, как было видно «под чем-то», который впервые лицезреет говорящую рыбину вроде него. И в голову приходила откровенная херь. Карась было подумал, что нужно найти одного губана Маори из тропических вод Индийского океана с их гигантскими (для рыб естественно) губищами и усмехнулся, когда представил похабную картину. Потом подумал, что деду подобное вовсе не нужно, ибо это дед, чего с него взять. Был бы моложе – да, можно поиздеваться, а так - пустая трата времени. Ни удовольствия, ни юмора для всех участников розыгрыша.

– Ну что я предложу, деда? Я, блять, карась, а не Газпром, мечты со мной не сбываются.

– Ну так и сними ни черта не сбываются! – крикнул дед.

– Тише-тише, чё орёшь-то?

– А чего не орать? Я рыбину говорящую поймал, а ты – чешуя золотистая, «ничешуя» не умеешь, да ещё и раком каким-то пугаешь! Да кого? - человека, который войну прошёл!

- Королём пучин.

- Чаго?

- Не раком, а королём пучин, - вновь поправил карась.

Они долго сидели на берегу. Ну, как сидели – дед сидел, а карась торчал из ведерка забавно зацепившись за край плавниками, то и дело морщась, да пытаясь погладить почти оторванную губу. Дед пыхтел, обдумывая думы-думные. Карась нервничал, всё чаще заныривая на дно ведра, а потом всплывал и что-то бухтел с недовольством. Видать места ему там было маловато.

Дед вдруг достал коробок с грибами, открыл медленно и всмотрелся внутрь, оценивая количество оставшихся мухоморов. Всё это дело увидел карась и смачно выругался, осознавая тупую задумку деда.

- Старый, не надо. Это плохо кончится для нас обоих. Как истинный представитель рыбьего рода умоляю тебя, не дури.

Тут-то дед кивнул сам себе и замахнул в рот полную горсть, да стал жадно, буквально с остервенением, жевать.

- Ну пиздец, приплыли! – прокомментировал карасик и могло даже показаться, что он перекрестился правым плавником, если бы реально мог это сделать. – Сейчас начнутся незабываемые идеи.

Дед закончил жевать и после сплюнул под ноги густую слюну. Поморщился, хлопнул довольно ладонями по коленям, а потом встал и, как древний первооткрыватель посмотрел на гладь озера, словно то был красивейший берег неизведанного ранее океана, а не удаленное захолустье.

- Сейчас мыслЯ сама придёт, лучепёрый, отвечаю, - как-то излишне серьезно рявкнул дед.

- Да я уж не сомневаюсь, что придёт. Прилетит я бы сказал, - ответил карась и будто стал меньше размером. Испугался малость.

«Мысля» не приходила минут тридцать, а то и более. Дед скинул бушлат. То и дело кусал грязные ногти, бешено вертел глазами из стороны в сторону. Он то взносил указательный палец вверх – секунда и выскажет ту самую, заветную мысль, но вскоре расстроено опускал его вниз. Мир его одновременно наполнился совершенно чёрным и невероятно красочным. Слышал он и голоса, а также разные неизвестные звуки и песни, подпевал им, а порой даже неумело пританцовывал, стоя на месте, подергивая шеей, да нелепо топая ногой. Включить где на фоне психоделический транс, да заснять на камеру, ролик бы стал популярен. Казалось, вместе с дедом думал и весь пруд – «чего такого загадать говорящему карасю, который уверяет, что желания он исполнять не умеет, но имеется явственное ощущение, что пиздит и всё он умеет».

- Придумал, блять! – радостно воскликнул дед, выходя из недолгого грибного трипа. Ну или не совсем выходя. Также он понял, что горсточка, положенная в рот и благополучно пережёванная в кашу, была откровенно великовата.

Карасик аж вздрогнул от неожиданности, настолько резко и резво старый сменил позицию, будто помолодел. Было боязно - чёрт его знает, что придумала дедова башка под действием мухоморов; но карасик ждал и его холоднокровное рыбье тело, будто становилось ещё холоднее, несмотря на то, что на улице теплело. Ранее утро давно уж прошло.

- Ты в бабу превратишься, карась! – гордо сказал дед. Карась хотел было занырнуть на дно ведра, но дед быстро подошёл к нему, и в каком-то зверином восторге схватил, поднял дергающуюся под крики «да иди ты нахуй!» тушку к лицу. Смотрел в глаза и говорил. – Красивую такую бабу и пойдёшь со мной в деревню.

- Я больше вообще не хочу ничего слышать об этом, - орал карась, - ни слова нахер, чтобы ты там не удумал.

- А потом я покажу тебя, такую прекрасную, мужикам деревенским и мы… - карась не дал деду продолжить, перекрыв его воодушевленные слова ещё более диким криком. Так мог бы орать медведь, что попал в капкан, или тот, кому прищемили, сами знаете что железной массивной дверью.

- Не хочу я знать, что там дальше, ей богу не хочу! Даже представлять страшно! Ради владыки нашего Дагона, найди ты себе человеческую самку, старый извращенец! Я не умею исполнять желания! Повторяю для самых отбитых – я карась, блять, а не золотая, чтоб её чешую, рыбка! – буквально молил карасик.

- И мы бы посмотрели, как ты танцуешь макарену, - разочарованно закончил дед, когда карась в бессилии прекратил орать и брыкаться. Скинул его обратно в ведро и продолжил разочарованно. – За кого ты меня держись, карасик?

Дед с грустью грузно бухнулся жопой на траву и потирал лицо шершавыми ладонями. Мир вокруг снова погрузился в напряженное молчание. Дед почти плакал, а карась недоуменно наблюдал за этой нелепой сценой. Обидел он старого, оскорбил сильно? Иль, быть может, отходняк мускариновый так быстро пришёл? У карася даже губа болеть перестала, стресс переместил внимание совершенно на иные детали. Он как подумал, что могут с ним сделать деревенские мужики, так чуть в панику не впал, почти стал взывать к своему богу. Уж очень не хотелось ему человеческих «отношений» в любых видах и вариациях. А оно вон как вышло – старый просто хотел посмотреть на танец карася в обличье женщины. Желание премного непонятное и странное; но, признаться, не более, чем матерящийся карась на крючке удочки. Их, людей, особо старых, хрен разберешь. То ли дело рыбы, знай себе рот открывай под водой. Это, конечно, говорящих не касается.

- Тогда зажарю я тебя, карасик, к хренам собачьим. С солью, чесноком, да перцем. И съем нахуй, - очнулся дед и выдал теперь «мыслю» гораздо более приземленную, но пиздец как более для представителя рода «рыб говорящих» страшную, ибо тут уж умение или не умение исполнять желания вообще роли не играло, даже второстепенной. Карась представил картину, а в ноздрях появился отдаленный запах хрустящей рыбьей корочки в масле и чесноке. Его хрустящей корочки. Подумалось тогда ему, что потанцевать перед деревенскими мужиками в обличии человеческой самки идея в целом-то вполне здравая и даже объяснимая, а главное привлекательная. Это он глупый и просто изначально не понимал всей её гениальности и безобидности.

- Деда, ну ради всей пресной и соленой воды, я тебя обидеть не хотел. Плавниками клянусь. Давай ты ещё подумаешь? – промямлил испуганный карась. – Ну, стихи тебе почитаю, или песню спою. Зачем тебе меня жарить? Тут и обычной рыбы вдоволь.

- На соплеменников свои косяки вешаешь, скотина!? – грозно рыкнул дед и кинул в карася оторванным клоком травы. Та упала рядом чуть не долетев.

- Рыба, - поправил его карась.

-Чаго?

- Не скотина. Рыба.

Дед снова кинул траву и на этот раз часть долетела и попала в ведро, быстро разойдясь по поверхности воды. Пара кусков прилипла к рыбьей морде.

- Виноват. Снова не слежу за языком. Но меня тоже можно понять, у меня губа почти отвалилась, - сказал карась и ушедшая недавно боль вновь вернулась.

- Сам предлагай! – к ведру прилетел ещё кусок травы, теперь уж с землей. – Да чтобы мне с этого польза какая была, а не эта чушь вроде стихов и песен. Этой дури и по телевизору вон, хоть лопатой жуй.

Дед был серьезен. Карась задумался, ибо закончить свои дни на сковороде, как обычная рыбина он вовсе не хотел. Запах чесночной корки не покидал ноздри, это пугало. Но что предложить деду и не нарушить при этом правил? Сам же старый смотрел на него уже буквально с оскалом, то и дело пойдет костер разжигать.

- Могу сказать, где клад на одном из островов Карибского моря закопан. Правда времени много прошло, мне о нём один знакомый морской окунь рассказывал, может и выкопали уже. – По взгляду деда карасик понял, что идея отметается сразу по множеству причин.

- Ещё предложения, чешуйчатый! – дед встал и начал ходить вокруг, бухтя себе под нос нечто вроде «вот жеж сука золотистая» и правда стал собирать веточки. Вариантов, что они не для костра было не так много.

Был у карасика в запасах рецепт одной замечательной ухи, но даже просто озвучивать такое предложение он не осмелился, да и все ингредиенты там хрен отыщешь, а без всех, как говорит один футбольный тренер «не то». Ну и старому, судя по всему, жареное более нравилось, вот и нечего дальше его провоцировать, ибо дед под грибами и на нервах.

- Ладно, старый. Есть у меня идея, что придётся тебе по вкусу, - карасик остановился и одернул себя, таких крылатых фраз лучше сейчас избегать, - в общем, я могу сделать так, чтобы на этом месте у тебя постоянно клевало, так, что с полными ведрами будешь домой уходить, хоть каждый день. Договорюсь, губу на отрыв. – Дед в ответ захохотал, искренне и как-то по-детски, как тот ребенок, который слышит самую лучшую шутку в мире.

- Да у меня и так тут клюёт каждый день по ведру! Сегодня первый раз, как такое не произошло, ведь именно ты появился, рыба этакая. И вообще я тут был ради умиротворения, а не вот этого всего. Говно твоё предложение, - дед уже складывал хворост в кучу и продолжал ехидно улыбаться.

«Теперь уж мне бы грибочков для хорошей мыслИ», промелькнуло в голове у карася и тот попытался откинуть такие рассуждения подальше, махнув плавниками, аки бабочка дивным летом на цветочке. Вышло странно.

- Может всё-таки цирк, а, карасик? – спросил дед.

- Да нельзя мне, старый, так подставляться! Начальство башку открутит. Причем всем. Оно не надо ни тебе, ни мне. Просто представь, идёт представление, в шатёр вваливается тварь такая страшная из пучин и всех жрёт! Потом спрашивает меня, мол какого хрена я попался и тоже жрёт. Классная перспектива? А так я бы с радостью, уж хоть в цирк, хоть на телевидение, - прошептал в конце карась, и то было цистой правдой.

- Тогда думай, карасик, а я костерок разведу. Похолодало что-то, тебе не кажется? – карасю казалось уже всё что угодно, и что похолодало, и что его не так, да эдак сожрут; и вообще день хреновый, как ни крути.

И карасик придумал. Придумал, как ему казалось, идею, коей равных нет и быть не может. То ли от безысходности, то ли по той же дури, по которой он на крючок попался, но идея представлялась здравой и полезной. Авось деда подотпустит и тот вообще будет в восторге от рыбьего предложения.

- Старый, я придумал, - тихонько промямлил карась.

- Излагай, - ответил дед, а карась подумал «ничего себе, дон Карлеоне – излагай, значит». Странновато было слышать такие слова от деда, но всё лучше жара сковородки.

- Тут такое дело. Я кучу языков знаю. Не в смысле тех, кого пытать надо, чтобы информацию добыть, а этих – иностранных. Ну там английский, немецкий, итальянский, французский. – Дед остановился, явно заинтересованно.

- Французский? – спросил он, а в голове крутились воспоминания, как уж после войны они пересеклись с парой француженок и те их благодарностями сыпали. Было приятно, да и язык показался красивым. - Ну скажи чё-нить по-французски.

Карась ляпнул буквально с ходу, - Je suis tellement fatigué de toi, vieux con. – Дед удивленно скинул брови и уважительно покачал логовой, мол нихуя себе, и правда французский.

- Красиво, блять, ничего не скажешь. А как переводится-то фраза эта?

- «Невероятно хорошее утро для рыбалки, старый друг», - нагло соврал карасик, очевидно довольный собой и произведенным эффектом.

- Ага, ясно. Не врёшь хоть, что так переводится?

- Да куда там, я не в том положении, - карасик попытался перекреститься, мол вот настолько не вру, что держи крест.

- Но мне-то какой с того толк, рыбёха лингвистическая? – дед бросил ветки, что собирал и с интересом посматривал на ведро, в котором карась вновь оперся плавниками о самый край.

- Дык я тебя учить буду. Бесплатно! Два раза в неделю, вот на этом же месте, прям из вонючего ведра. Сам выныривать буду. Всё запомнишь, козырять начнёшь на старость лет.

Странно, но идея деду понравилась. В голове звучало такое дивное и нежное «Je suis tellement fatigué de toi, vieux con». И ведь запомнил, с первого разу, чего с ним уж давненько не случалось. Бабка, когда в магазин идти, так с листочком посылает, который по десять раз ещё перед каждым прилавком посмотреть нужно, а тут «Je suis tellement fatigué de toi, vieux con» и с лёта, как в школе, когда стихи учил. «Невероятно хорошее утро для рыбалки, старый друг». Авось и выйдет чего с идеи-то этой карасёвской!

Дед стоял в задумчивости и, скажем, в полной мечтательности. Кивнул сам себе.

- Согласен, - он протянул правую руку с карасю и аккуратно взял того за плавник, будто заверил соглашение рукопожатием. Карась словно улыбался, уж кто, а он не мог поверить, что дед на такое согласится. Даже к пиздюлям был готов, когда тот узнает, как на самом деле фраза переводится. Но тут старый притянул рыбину рывком к себе, чуть не вырвав плавник. Карась высказал дежурное «лять», но в целом стерпел. – Вот только откуда мне знать, не обманешь ли ты, а, карасик?

- Чешуей своей клянусь, старый, не обману! Утречко такое, что будь у меня волосы, яб посидел давно.

- А то уплывешь и не вернешься больше. Гарантии нужны! – сказал дед и вплотную приблизился к карасьей морде.

- Да какие гарантии кроме слова говорящей рыбы, старый? Я так-то не Сбербанк или автодилер какой, чтобы такие гарантии давать. Тут уж верь или жарь меня. Выбора ни у тебя, ни у меня, - промямлил карась, - но ты-то в выгодном положении, тебе и решать.

Дед просиял, заулыбался во весь рот и взял карася в руки.

- Ну на том и порешим, - ответил он и такая смена настроения карасика напугала. То ли грибы так работают, то ли дед сам по себе такой странный. Впрочем, а чего ждать от человека, кто всерьез общается с рыбой, условия какие-то обсуждает. – Но знай, карасик, если ты меня с желаниями наебал… ну, что не умеешь.

- Ага, поймаешь, зажаришь…с солью, перцем, чесноком и маслом, да? – дед кивнул. – Я же с пруда этого никуда не денусь, тут верняк, старый.

Дед в верняк не верил, но отчего-то в миг ему так надоела эта рыбья возьня, что решение он принял. Будут уроки иностранных языков с карасём, аль нет, уж не так важно. Он, конечно, хотел и желания, и может Дагона этого посмотреть или русалку увидеть, но будь, что будет. Или не будет.

- До встречи, карасик, - крикнул дед в момент размаха, да отпустил карася. Тот летел долго, вертелся в полете, успев крикнуть вполне ожидаемое «au revoir, je pars» и добавил ещё более ожидаемое «блять», когда ударился пузом о водяную гладь.

Дед уж в который раз присел на берегу и устало смотрел на озеро. Карасик не выплыл нормально попрощаться. Где-то за спиной зашуршало, явно в ближайших густых кустах. Дед даже не обернулся на шум – обдумывал возможную тупость своего решения по вопросу свободы говорящего карася. Шуршание продолжалось и спустя секунд пять-шесть рядом с дедом присел бобёр. Хороший такой, упитанный и добрый, с большими умными глазами, да забавными лапками. Поляки при виде таких обычно начинают буквально орать «курва бобр, курва бобр, пердоле курва» и прочие забавные фразы их лексикона.

Дед посмотрел на него и кивнул приветственно, мол здоровЕнько животное, а тот возьми, да кивни в ответ.

- Чего, старичок, отпустил карася-то? – спросил он там дивным бархатным баритоном, что никогда не подумать, будто живой бобр говорит.

- Ага, - даже не удивился дед тому, что и бобр говорящий. Теперь уж точно списав ситуацию на грибы.

- Желания-то он тебе исполнил?

- Он сказал, что не умеет. Что это золотые рыбки могут, а не караси, - ответил дед, а бобр махнул лапой сочувственно, как если бы такое повторялось из раза в раз. – Набрехал получается?

- Есть такое. Любая говорящая рыбина умеет исполнять желания, хоть килька, хоть золотая, хоть селедка, хоть этот, - бобр указал лапкой в сторону пруда, - карась. Они в целом все лгуны и подхалимы.

Дед усмехнулся, поднялся с нескрываемым кряхтением и крикнул, - лучеперый ты пиздобол, карасик! – ответа естественно не получил.

Бобр засмеялся, но резко остановился под оценивающим взглядом деда.

- Чего такое, старичок? – спросил бобр.

- А у тебя как с желаниями, бобричок?