Шкала Кардашева или демиург в домашнем халате

Глава 1

Глава 1: Планетарный масштаб, или Кто опять трогал термостат?

Бодрая маршевая музыка. На экране — черно-белые кадры строек, переходящие в цветные футуристические пейзажи. Голос диктора, зычный и жизнеутверждающий, вещает с интонациями старой кинохроники:

«Товарищи! Свершилось! Вековая мечта человечества стала благополучной явью! Мы больше не ждем милостей от природы — мы сами их прописываем в смарт-контрактах! Обузданы ураганы! Надеты намордники на строптивые вулканы! А своенравный Гольфстрим теперь течет строго по расписанию, утвержденному в Планетарном ЖЭКе! Отныне каждый гражданин — полноправный творец своего микроклимата. Человек — царь природы! Человек — это звучит гордо! Человек — это...»

Торжественная музыка резко обрывается звонким, жалобным чихом.

— Апчхи! Да чтоб эту биосферу, выругался Антон… Творец и царь природы шмыгнул носом, кутаясь в пуховое одеяло.

_____

Голова Антона гудела после вчерашнего затянувшегося голографического банкета. Во рту пересохло, а тело требовало немедленного комфорта и заботы. Он не глядя пошарил рукой по прикроватной тумбочке, нащупал планшет и щурясь от яркого экрана, открыл приложение «Госуслуги-Биосфера».

Нужно было срочно заказать идеальное утро.

Антон привычно смахнул рекламу горящих туров в искусственные тропики Сибири и открыл панель личных настроек климата. Его пальцы быстро вбили нужные параметры:

Температура: Строго +22.5°C.Влажность: 45% (чтобы не пересушить кожу, но и не разводить сырость).Ветер: Легкий бриз.Опции ароматизации: Цветущая вишня, интенсивность «Еле уловимо».Освещение: Солнечные лучи под углом 15 градусов, режим «Без бликов на экране».Приложение мигнуло зеленой галочкой, списав пару мегаджоулей из его ежемесячной энергетической квоты. Антон откинулся на подушки в ожидании, когда умный дом синхронизируется с орбитальными зеркалами и климатическими вышками.

Спустя минуту по комнате действительно поплыл сладковатый запах вишни. Однако к нему почему-то примешивался отчетливый аромат мокрой псины и сырого подвала. Еще через секунду Антон почувствовал, как на его нос опустилось что-то холодное и мокрое.

Он открыл глаза. Прямо посреди его гостиной, прямо над любимым дизайнерским диваном, висела свинцовая туча. Из нее шел мелкий, противный мокрый снег с дождем.

— Эй! Биосфера, отмена! — хрипло крикнул Антон, стирая с лица ледяные капли. — Ошибка локации!

Температура в спальне стремительно падала. Где-то на границе коридора и кухни образовался крошечный, но очень неприятный атмосферный фронт, из-за которого завывал сквозняк. Антон вскочил, накинул халат и подбежал к окну. Вид на улицу не предвещал беды — там царил стандартизированный для их района мягкий апрель. Проблема была внутри дома.

Он топнул ногой по полу. Ну конечно. Соседи снизу.

Валентин из квартиры под ним был известным эксцентриком. Видимо, у него снова начался период меланхолии, и ему приспичило устроить себе «скандинавскую зиму» для вдохновения. Из-за того, что Валентин выкрутил свои настройки на суровые минусовые значения, а Антон заказал нежную весну, изоляционные поля перекрытий не выдержали резкого градиента. Две погодные зоны столкнулись прямо в перекрытиях, создав локальный циклон прямо в квартире Антона.

Дрожащими от холода руками Антон нажал на кнопку вызова техподдержки климат-контроля.

Раздалась приятная полифоническая мелодия, а затем мягкий, абсолютно равнодушный синтезированный голос произнес:

— Здравствуйте. Вы позвонили в единую службу Планетарного контроля погоды. Если вас уносит ураганом, нажмите один. Если в вашей спальне извергается вулкан, нажмите два. Если вы хотите сообщить о нарушении границ микроклимата, оставайтесь на линии.

Антон ждал. Снег усиливался.

— Ваш звонок очень важен для нас, — продолжил бездушный голос. — В данный момент все операторы заняты калибровкой муссонов в Юго-Восточной Азии. Ваша позиция в очереди: триста сорок два. Примерное время ожидания: плюс-минус вечность.

Антон со стоном осел на край кровати, кутаясь в халат, пока на его планшет медленно оседала изморозь.

За окном человечество вращало орбитальные зеркала, собирая энергию Солнца. Где-то в океанах гигантские турбины фильтровали течения, а спутники разгоняли тайфуны лазерными импульсами, словно назойливых мух. Мы покорили стихию. Мы переписали законы природы под свои нужды, превратив биосферу в послушную игрушку.

Но, как с философской грустью подумал Антон, вытирая замерзший нос рукавом халата, какая разница, что ты умеешь управлять тектоническими плитами, если ты все еще абсолютно бессилен перед человеческим фактором? Идеальный мир будущего разбился вдребезги о банальную истину: как бы далеко ни зашел прогресс, всегда найдется сосед, который не умеет пользоваться настройками влажности.

Глава 2: Звездный масштаб, или Плановое отключение светила

Бодрая, фанфарная музыка. На экране — панорама Сферы Дайсона, величественно обнимающей солнце. Зычный голос диктора из телевизора чеканит слова:

«Товарищи! Мы зажгли звезду в каждой розетке! Энергия космоса покорена и работает на благо общества — киловатт к киловатту, фотон к фотону! Сфера Дайсона — это триумф разума над энтропией! Нам подвластно всё!..»

Экран телевизора резко моргает. Картинка космического триумфа сменяется серой сервисной заставкой: «Плановые технические работы в вашем секторе». Пафосный марш обрывается, и в наступившей тишине раздается монотонный, назойливый писк бытового прибора.

— Пи-и-ип... Ошибка. Недостаточно мощности, — уныло сообщает кухонный блок.

В комнате загорается обычный свет. Антон в домашнем халате растерянно смотрит на задымившийся переносной термоядерный реактор, сжимая в руке старый разводной ключ.

_____

Антон опаздывал. До отправления на элитный курортный астероид «Новая Ривьера», славящийся своими гравитационными спа и пляжами из синтезированного лунного песка, оставалось меньше часа.

Он поспешно закинул в нуль-кабину домашнего телепорта чемодан, любимые солнцезащитные очки (абсолютно бесполезные, так как интенсивность света на курорте регулировалась нейроинтерфейсом) и нажал кнопку «Трансгрессировать багаж».

Кабина натужно загудела, осветив гостиную пульсирующим фиолетовым светом, затем жалобно пискнула и выплюнула чемодан обратно на ковер. На гладкой стеклянной панели загорелась красная надпись:

«Ошибка 404: Недостаточно энергии. Ваша звезда находится на плановом техобслуживании. Приносим извинения за временные неудобства (Ориентировочное время завершения работ: вторник, 18:00 по внутреннему времени Сферы)».

Антон раздраженно пнул блестящий бок телепорта. Плановое техобслуживание! Снова! У них в распоряжении мощь целого желтого карлика, немыслимые объемы энергии каждую долю секунды, а ремонтные дроны в секторе 42B опять не успели отполировать солнечные коллекторы до начала сезона отпусков.

Вздохнув, он решил, что нервные клетки не синтезируешь (точнее, синтезируешь, но процедура неприятно щекотная и требует визита в клинику), поэтому лучше просто выпить чаю и подождать.

Антон подошел к кухонному блоку и достал резервный бытовой термоядерный генератор. Аппарат, размером с микроволновку из далекого прошлого, немедленно отозвался противным, режущим слух сигналом.

— Внимание, — гнусаво сообщил генератор. — Ресурс дейтериевых фильтров исчерпан на восемьдесят процентов. Требуется обновление прошивки для корректного удержания плазмы. Запустить обновление сейчас? Время установки: сорок минут.

— Просто вскипяти мне воды, кусок высокотехнологичного мусора! — рявкнул Антон, нажимая на сенсор «Игнорировать».

Генератор обиженно заурчал, но воду для чая все-таки нагрел, попутно выдав на голографический дисплей еще три уведомления о том, что гарантия на магнитные ловушки истекает через пару столетий.

Антон сел за стол, обхватив руками теплую чашку, и посмотрел в панорамное окно. За сверхпрочным стеклом расстилался невероятный пейзаж — изгибающаяся вверх бесконечная внутренняя поверхность Сферы Дайсона, усеянная сияющими мегаполисами, искусственными океанами и висячими садами. Человечество жило внутри величайшего инженерного чуда во Вселенной. Здесь не было нужды, не было дефицита. Он мог прямо сейчас попросить репликатор собрать ему в гостиной золотую яхту в натуральную величину, и система выполнила бы это за пару минут.

Но парадокс заключался в том, что когда у тебя в розетке пульсирует прирученная звезда, ты перестаешь это ценить. Изобилие полностью обесценило само себя.

Антон отхлебнул чай, поморщившись от очередного жалобного писка термоядерного чайника. Истинная роскошь в этом звездном мире сместилась к вещам, которые нельзя было просто синтезировать из вакуума. Настоящей ценностью стала тишина. Банальное спокойствие. Отсутствие голографических спам-рассылок от мошенников: «Увеличьте мощность вашего личного реактора без смс и регистраций!».

И самое главное — недостижимым идеалом стало желание, чтобы техника, черт возьми, просто работала, не требуя заменить фильтры и обновить прошивку в самый неподходящий момент. Звезду они покорили, с философской грустью подумал Антон, а вот бытовое выгорание — так и не смогли.

Глава 3: Галактический масштаб, или Квазар на плите убегает

На экране — величественная сверкающая спираль Млечного Пути. Камера стремительно несется сквозь звездные скопления, прошивая туманности. Голос диктора громыхает с раскатистым космическим эхом:

«Товарищи! Свершилось историческое событие! Мы окончательно сбросили оковы бренной материи! Разум торжествует над пространством и гравитацией! Отныне галактика — это наш уютный двор, а звезды — лишь элементы декоративного ландшафтного дизайна в мозолистых энергетических щупальцах трудящихся! Мы свернули световые годы в компактный рулон! Мы прошили само время суровой ниткой прогресса! Мы...»

Торжественная космическая симфония резко обрывается визгливым звуком экстренного торможения. На фоне мерцающей туманности мигает красная голографическая табличка: «ВНИМАНИЕ! НЕПРЕДВИДЕННОЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ОРБИТ В ПОДПРОСТРАНСТВЕ!».

Полупрозрачный энергетический силуэт Антона замирает в нелепой позе. Прямо по его курсу висит другой знакомый сгусток плазмы. Повисает звенящая, абсолютно вакуумная неловкость, и властелин галактики суетливо пытается спрятать свои метафизические руки в несуществующие карманы.

_____

Антон завис в рукаве Ориона, задумчиво оценивая панораму. Сегодня у него было настроение для легкого ландшафтного дизайна. Его сознание, представляющее собой сейчас свободный сгусток чистой энергии, лениво перебирало варианты физических оболочек, но в итоге он решил вообще не надевать сегодня телесный костюм — дома, в своем секторе, можно походить и так, в виде бесформенного сияющего облака.

Вид из окна его астероида в последнее время казался Антону слишком пресным. Он мысленно ухватился за гравитационные колодцы парочки нейтронных звезд и потянул их на пару парсеков левее. Затем он аккуратно, чтобы не задеть орбиты соседних цивилизаций, сдвинул небольшую черную дыру на задний план.

«Вот так-то лучше, — удовлетворенно пульсировал Антон. — Теперь аккреционный диск дыры будет красиво подсвечивать туманность по вечерам».

Он как раз собирался стряхнуть с рук остатки звездной пыли и отправиться в спящий режим, когда сканеры подпространства тренькнули. Прямо по его вектору материализовался знакомый энергетический паттерн.

Это была Лера. Его бывшая.

Они не пересекались в метрике пространства-времени уже около трех тысячелетий, с тех самых пор, как не сошлись во взглядах на этику терраформирования углеродных планет.

— Антон? — раздался в его сознании телепатический пинг, окрашенный в удивленные ультрафиолетовые тона. — Ты что тут делаешь?

— О... Лера. Привет, — Антон почувствовал, как его матрица непроизвольно краснеет, сдвигаясь в позорный микроволновый спектр. — Да вот, решил немного прибраться в секторе. Звезды переставляю. А ты... ты отлично выглядишь. Сменила частоту пульсации?

— Да, решила попробовать что-то новое, перешла на гамма-излучение. Знаешь, хочется иногда обновления, — ответила она.

Повисла невыносимая пауза. Пространство вокруг них было заполнено триллионами тонн раскаленной плазмы, загадочной темной материей и реликтовым излучением, но ни одна сила во Вселенной не могла заполнить эту звенящую неловкость.

Антон вдруг остро осознал, что ему совершенно некуда деть свои метафизические «руки». Он мог силой мысли свернуть пространство в трубочку. Мог зажечь новую звезду щелчком пальцев, которых у него сейчас даже не было. Но он понятия не имел, как вести смол-ток с бывшей девушкой, вися посреди космической пустоты.

— Как там... э-э... твои карманные измерения? — выдавил он.

— Нормально, спасибо. Растут потихоньку, — Лера пульсировала ровным, вежливым светом, который вдруг начал неуловимо смещаться в холодный, раздраженный синий спектр. — А ты все так же... обитаешь в этом рукаве? Звезды переставляешь?

— Ага. Ну, знаешь, стабильность. Близость к ядру галактики, вид красивый...

— Вид красивый, — усмехнулась Лера, выдав короткий пучок рентгеновского излучения. — Вот в этом весь ты, Антон. Ты и три тысячи лет назад занимался декорациями, пока я по уши вязла в расчетах тех углеродных планет.

— Лер, ну мы же закрыли эту тему... — Антон почувствовал, как его матрица начинает сдвигаться в позорный микроволновый спектр.

— Закрыли? А помнишь, что ты мне тогда выдал, когда я попросила банально помочь с настройкой атмосферы? Ты принял невероятно пафосную позу на фоне туманности и заявил... — Лера мастерски сымитировала его глубокий, театральный баритон: — «Любимая, я подарю тебе эту звезду! Светом нетленным будет она озарять нам путь в бесконечность!».

Антон тоскливо вздохнул. Возразить было нечего.

— Звезду он подарит! — продолжила Лера, набирая амплитуду. — Светом озарит! А кто потом метеоритные кратеры заделывал? Кто орбиту вручную выравнивал, пока ты этой бесконечностью любовался?

Повисла тяжелая пауза. Черная дыра на заднем фоне медленно и равнодушно пожирала материю. Антон готов был поклясться, что предпочел бы сейчас оказаться за горизонтом ее событий, лишь бы не слушать эти упреки, которые не имели срока годности даже в масштабах Вселенной.

— Слушай, — Антон резко замерцал, имитируя бурную деятельность. — Я бы с радостью обсудил распределение обязанностей еще пару веков, но у меня там... квазар. Да. Квазар на плите, то есть на калибровке. Если не присмотрю, аккреционный диск может убежать и заляпать половину системы. Надо бежать.

— О, конечно. Не смею задерживать. Было... познавательно пересечься.

— Взаимно! Пиши... на подпространственных частотах!

Антон мгновенно схлопнул свое присутствие в этой точке, совершив квантовый скачок на другой конец Млечного Пути со скоростью, нарушающей все законы приличия и физики.

Оказавшись в безопасной пустоте, он тускло засветился, испытывая фантомное чувство стыда.

Какая нелепость. Масштабы Вселенной казались ему сейчас ничтожными по сравнению с пропастью между двумя сознаниями. Человечество победило смерть, энтропию и само время. Они могли конструировать миры и жонглировать галактиками. Но все это могущество разбивалось в пыль перед простой истиной: ты можешь создать самую прекрасную туманность в макрокосме, но ты по-прежнему не в силах заставить другого человека понять тебя — или хотя бы придумать, как закончить неловкий разговор на улице, не выглядя при этом полным идиотом. Одиночество в бесконечности оказалось самым стабильным элементом во Вселенной.

Глава 4: Вселенский масштаб, или Паралич выбора в пятницу вечером

На экране — пульсирующее древо Мультивселенной, где каждая ветвь — это бесконечность миров. Музыка звучит так грандиозно, словно хор из миллиона галактик поет оду торжествующему Разуму. Диктор вещает с поистине божественным размахом:

«Товарищи! Вот он, абсолютный венец эволюции! Мы пробили потолок сингулярности и вышли на просторы Мультивселенной! Отныне сами законы физики — лишь пластилин в наших мозолистых руках! Мы пишем постоянную Планка под диктовку потребностей общества! Каждая квантовая вероятность, каждый параллельный мир — это наша новая целина, ждущая своего пахаря! Мы...»

Грандиозный хор внезапно обрывается громким, продолжительным зевком. Древо Мультивселенной сдувается и гаснет с характерным звуком выключающегося старого телевизора.

На фоне абсолютной межпространственной пустоты висит уставший силуэт Антона. Он раздраженно чешет в затылке, щелкает пальцами, стирая парочку только что созданных измерений, и обреченно вздыхает. Быть всемогущим демиургом в пятницу вечером оказалось невыносимо тоскливо.

_____

По внутренним ощущениям Антона наступил вечер пятницы.

Он сидел в комфортабельной пустоте между вселенными, свесив ноги в Ничто, и мучительно размышлял, чем бы себя занять. Быть существом четвертого типа по шкале Кардашева оказалось на удивление утомительно. Когда ты можешь абсолютно всё, слово «хочу» теряет всякий смысл.

Для разминки он решил заняться творчеством. Легким усилием воли Антон вылепил карманную вселенную. Задал необычные параметры: пусть гравитация отталкивает объекты друг от друга, а небо состоит из плазмы со вкусом малины. Он запустил ускоренную симуляцию и целых пять минут наблюдал, как забавные шестимерные существа пытаются построить цивилизацию, отталкиваясь от потолка и облизывая облака.

— Скука, — вздохнул Антон и небрежным жестом смахнул вселенную в корзину для мусора.

Он потянулся и мысленно окинул взглядом свою основную физическую проекцию. За последнюю эру он явно набрал лишнего — сказывались тысячелетия малоподвижного созерцания вечности. Сидеть на диете или заниматься спортом, когда ты бог, было нелепо. Антон поступил проще: открыл консоль управления своей домашней вселенной и слегка подкрутил гравитационную постоянную.

Стрелка метафизических весов тут же качнулась влево. Минус 5 килограммов! Идеально.

Правда, на периферии сознания тут же всплыло красное системное уведомление: из-за внезапного изменения базовых констант на окраине вселенной случайно схлопнулись пара скоплений галактик.

«Ерунда, — отмахнулся Антон, смахивая ошибку. — Завтра восстановлю из бэкапа. Там всё равно никто интересный не жил, одни бактерии на кремниевой основе».

Оставалось решить главную проблему вечера: что посмотреть перед сном.

Антон подключился к информационному полю всех возможных реальностей, чтобы выбрать какой-нибудь неплохой сериал. Но здесь крылся главный подвох абсолютного всемогущества — жесточайший паралич выбора. Он не мог просто начать смотреть историю. Его многомерное восприятие мгновенно просканировало все 18 миллионов возможных концовок популярной драмы, выходящей в параллельном измерении.

В миллионе вариантов главный герой погибал. В трех миллионах — всё оказывалось сном собаки. В остальных сюжет скатывался в нелогичную банальщину. Спойлеры перестали быть проблемой — они стали базовым свойством его существования. Не посмотрев ни одной серии, Антон уже знал их все наизусть, включая неудачные дубли, вырезанные сцены и мысли режиссера во время съемок.

Он разочарованно закрыл доступ к вероятностям.

В абсолютной тишине межвселенского пространства Антон почувствовал невыносимую тяжесть своего могущества. Оказалось, что когда исчезают все ограничения, вместе с ними испаряется и смысл. Больше не было достижений, потому что не было препятствий. Не было радости победы, потому что не было риска поражения.

Истинное счастье, как вдруг понял этот уставший демиург, крылось не в тотальном контроле над бытием, а в преодолении. В маленьких сюрпризах. В благословенном незнании того, что принесет завтрашний день. Став богом, человек в итоге осознает, что самое ценное во всех вселенных — это искренняя случайность и священное, отнятое у него право на ошибку.

Антон тяжело вздохнул, свернулся калачиком в холодной пустоте между мирами, отключил сознание и погрузился в глубокий сон. Ему снился что сейчас 21 век, что он стоит в утренней пробке, его будильник разрядился, а дома отключили горячую воду.

И в этом сне он был абсолютно, невыносимо счастлив.