Шесть дней на сотворение мира

Глава 1

Экипаж Исследовательского крейсера цивилизации Бета не справился с управлением при выходе из гиперпространства. Корабль входил в звездную систему на скоростях нарушающих сразу четырнадцать галактических регламентов. Причина была банальна: младший навигатор К'Тар решил сэкономить время и топливо и срезать угол через так называемый «мертвый сектор».

Когда он понял, что может произойти, менять траекторию было поздно. К тому же реактор выбросил облако плазмы и заглох. Сорокакилометровый исследовательский крейсер, фактически неуправляемый, на полной скорости врезался в третью планету системы.

Удар оставил на поверхности кратер величиной с приличных размеров город. Вся махина крейсера впечаталась в мелководный шельф, а хладагент из аварийных баков — сжиженная сера с метановым перегноем — рванул в небо ядовитым облаком, мгновенно распространяясь по всей атмосфере. Солнце потухло сразу, без долгих расшаркиваний. Огромные и не очень ящеры валились в замерзающую грязь целыми стадами, даже не успев понять, с какого перепугу кончилось их сытое лето.

Из дымящейся воронки, наполненной иридиевой гарью, торчал корабль, из которого выбирался паникующий экипаж Беты.

За тридевять измерений от этой драмы, в уютном академическом городке Высшей Школы Демиургов, стоял отличный вечер. Юный бог по имени Эллок сидел на веранде студенческой кафешки и с удовольствием потягивал нектар. Жизнь была прекрасна. Сессия закончилась, и оставался последний, но самый важный шаг — защита дипломного проекта по специальности «Прикладное биоконструирование и планетарный дизайн».

Проект Эллока был идеален. Он работал над ним три последних столетия. В качестве холста он взял неизвестную планету в глухом секторе, назвал её Землей и создал там настоящий шедевр — экосистему «Титан». Это была монументальная, эстетически безупречная работа. Эллок лично создавал каждого завропода, вымеряя пропорции длинных шей, вырисовывал узоры на гребнях трицератопсов и гордился идеальным балансом между хищниками и травоядными. Его диплодок длиной в тридцать метров был вершиной биоинженерной мысли: совершенный распределитель массы, мощный биореактор вместо желудка, абсолютное господство на планете.

— Когда защита? — спросил его сокурсник, присаживаясь за столик.

— Завтра ещё раз сам всё проверю, а через семь дней — финальная защита перед Комиссией Старейшин, — ответил Эллок, поправляя нимб. — Всё функционирует штатно. Климат стабильный, фауна на пике расцвета. Думаю получить «отлично» с похвалой, уверен в этом на сто процентов. Я вчера проверял: тираннозавры как раз освоили новую территорию. Красота!

Вернувшись домой, Эллок решил не проверять планету ночью — зачем, если всё работает как часы? Он спокойно проспал до полудня, затем не спеша позавтракал, и решил взглянуть, как поживает его дипломная работа.

Он активировал проекцию Земли.

Экран вспыхнул. Но вместо привычного вида изумрудно-голубой планеты, наполненной жизнью, он увидел грязный, обугленный шар, затянутый ядовитыми тучами.

Эллок застыл, не донеся бокал ко рту. Нектар капал на одежду, но бог этого не замечал.

— Что... что это? — пробормотал он. Сделав движение рукой, открыл портал и шагнул в него.

— Вы чё... суки... сотворили?..

Из дыма на краю кратера появился мужик. Здоровый, метра три ростом, в помятом балахоне, наброшенном прямо на голое тело, с пустым бокалом в руке и с такими глазами, будто он только что вышел из заводской пивной после третьей смены, а ему на ногу упал швеллер.

Это был Эллок.

— Вы мне... вы что с объектом сделали, ироды?! — Эллок схватил одного из экипажа крейсера за шиворот и встряхнул так, что у того клацнули зубы, а из карманов посыпалась мелочёвка.

— Я сюда триста лет как на работу ездил! Я каждого диплодока лично из биомассы лепил! У меня трицератопсы по схеме должны были до триасового периода дойти! У меня защита перед Старейшинами через семь дней, вы, дятлы технократические!

— Дяденька Демиург... — пойманный заболтал ногами в воздухе, пытаясь изобразить на морде крайнее раскаяние. — Ошибка навигации! Форс-мажор! Мы всё загладим! У нас принтер биомассы в трюме уцелел, мы за шесть дней вам новый мир отгрохаем! В лучшем виде! Бесплатно, гарантирую!

Эллок тяжело выдохнул, выпустив из ноздрей пару искр. Посмотрел на выжженную грязь, на торчащие из неё ребрышки своего любимого трицератопса.

— Шесть дней, — сказал он сквозь зубы. — Если через шесть дней тут не будет нормального мира, который устроит Комиссию — я вашу Бету на атомы распылю. А из тебя лично суп сварю. Время не ждет, погнали, работнички...

Следующие шесть суток на планете стоял такой мат-перемат, что затухающие радиационные фоны застенчиво снижались сами собой.

Инженеры Беты, впрочем как и весь остальной экипаж, фигачили в три смены. Серу из атмосферы выкачивали старыми помпами, а вместо нормальных папоротников засадили всё дешёвой травкой купленной по скидке. «Ничего, — думал Эллок, передвигая ногами по грязи, — зелено? Зелено. Профессор издалека не разглядит».

К концу дня планета перестала выглядеть как угли. Зеленый покров вернулся, но это был дешевый, стандартный ландшафт. Деревья были простыми, без изысканных изгибов, а трава однообразной. «Шесть дней это вам не триста лет, — думал Эллок. — Комиссия поморщится, но для фона сойдет».

На второй день восстанавливали океаны и мелкую фауну. Время поджимало, и инженеры Беты начали откровенно халтурить, забивая водоемы живностью из старых баз данных. Код был битый, поэтому в воду поплыла какая-то дичь: плоская рыба с глазами на брюхе и креветки, у которых ног было больше, чем совести у навигатора К'Тара.

— Почему у этих подводных штуковин столько ног?! — возмущался Эллок, тыча пальцем в проект креветки.

— Это оптимизация, Великий! Больше ног — лучше сцепление с дном! Код писали не мы, это базовый библиотечный пак!

С крупным зверем выходил полный завал. Исходники ящеров сгорели, пришлось брать выживших из-под земли мелких слепых сусликов и крутить им эволюцию на максимальных оборотах. В результате на свет появились первые крупные звери. Но из-за спешки у них постоянно вылезали баги. К примеру жираф, у которого шея была длиннее, чем здравый смысл его создателей.

— Что это за чудовище с трубой на лице?! — ужаснулся Эллок, глядя на слона.

— Это мультитул! — божился инженер Беты. — Он им и ест, и пьёт, и дрова носит! Экономия на конечностях!

К четвертому дню выяснилось, что биосфере не хватает динамики. Нужен был разумный или хотя бы полуразумный вид, чтобы впечатлить комиссию своей «высшей нервной деятельностью».

Решено было создать человека. Делали из того, что было под рукой, на базе общипанной обезьяны.

— Слышь, дебил! — орал Эллок на инженера. — Ты почему ему позвоночник не пересчитал?! Он же к тридцатнику согнётся в три погибели!

— Зато сейчас бегает быстро! — отмахнулся инженер. — На защите он будет молодым, комиссия не заметит! Да нормальный позвоночник! Нам сдавать завтра! Пусть пока так побегает. А чтобы не расслаблялся, мы ему тревожность вшили. Будет постоянно суетиться — быстрее дом построит!

— А аппендикс этот нахрена?!

— Забыли вырезать! Не трогай, а то весь билд поплывёт!

— Почему дыхательное горло и пищевод в одном месте?! Он же подавиться может! — кричал Эллок.

— Зато экономия места в черепе! Мы туда лишние извилины впихнули!

Напоследок раскидали по пустыням кости старых динозавров — «дескать, так и задумано было» — натянули голубой купол и сдали работу Эллоку. А затем с третьей попытки запустив двигатель, дали такого дёру, что только гиперпространственный шлейф заклубился.

В центре актового зала Высшей Школы Демиургов, пропахшим переживаниями студентов за последние несколько тысяч лет, восседала Комиссия Старейшин — три древних бога с суровыми ликами. Эллок, бледный, с нервно подрагивающим нимбом, стоял за кафедрой. Перед комиссией крутилась голографическая модель Земли.

— Итак, студент Эллок, — произнес Председатель, всматриваясь сквозь очки в проекцию. — Проект «Земля». В вашем предварительном плане числились гигантские рептилии. Бронтозавры, тираннозавры... Где они?

Эллок сжал кулаки, сердце ушло в пятки.

— Многоуважаемая Комиссия! — максимально уверенно начал он. — В ходе экспериментов я пришел к выводу, что концепция гигантизма... несколько устарела. Да, я списал ящеров. Всех до единого.

Троица древних удивленно переглянулась.

— Вот как? — прищурился Председатель. — И почему же?

— Это было экономически неэффективно! — вдохновенно импровизировал Эллок. — Они ели слишком много, вытаптывали ландшафт и тормозили эволюцию! Я совершил радикальный фазовый переход! Запустил глобальное импактное событие — скажем так, оптимизационный астероид!

— Астероид? — поднял бровь второй профессор. — Радикально. И что взамен?

— Взамен я создал гибкую, динамичную экосистему на базе млекопитающих! Посмотрите на этот венец творения — Человек Разумный!

Эллок вывел на экран крупный план человека, который в этот момент пытался сбить палкой кокос и с трудом держался за поясницу.

— Хм... — Председатель приблизил изображение. — А почему у него такое странное строение позвоночника? Он будто постоянно испытывает боль.

— Это... это элемент мотивационной физиологии! — ляпнул Эллок. — Страдание заставляет его двигаться вперед и строить цивилизацию! Если ему будет удобно, он просто ляжет и ничего не будет делать!

Профессора переглянулись.

— А вот эти зубы сзади? Они же им явно мешают.

— Эволюционный резерв! — отрезал Эллок. — На случай смены рациона!

— А ограничение скорости света в 300 000 километров в секунду? Зачем такая жесткая константа в физике?

— Чтобы они не растрачивали ресурсы на бессмысленные межгалактические экспансии, а концентрировались на своем доме!

В зале наступила тишина. Председатель комиссии долго смотрел на проекцию Земли, где человечки уже разводили костер и с тревожным видом оглядывались по сторонам. Затем он глянул на показатели биосферы, которые еле-еле удерживались в зеленой зоне благодаря скрытым скриптам Беты.

Троица некоторое время перешептывалась между собой.

— Что ж... — медленно проговорил Председатель. — Работа, конечно... нестандартная. Концепция «мотивационного страдания» довольно спорная, а анатомия доминанта выглядит слегка... наскоро собранной. Но идея с астероидом и оптимизацией ресурсов — смелая. Ошибки в коде есть, но система работает.

— Удовлетворительно. Четверка с минусом, студент Эллок. За смелость решений.

Эллок выдохнул так громко, что в зале качнулись шторы.

— Спасибо, Мудрейшие!

Спустя час Эллок сидел на веранде на том самом месте что и неделю назад. Пил нектар и чему-то улыбался. Из тени выскочил маленький дипломат Беты.

— Ну как?! — шепотом спросил он.

— Сдал, — ответил Эллок, вытирая пот со лба. — Поставили три с плюсом по нашей шкале. Они ничего не поняли.

— О Галактика... — дипломат осел на пол. — Мы спасены! Наш мир не распылят?

— Нет. Убирайтесь с глаз моих. И больше никогда, слышишь, никогда не появляйтесь в той системе, особенно у третьей планеты.

— Понял! Очень благодарны, Добрейший!

Пришелец исчез. Эллок еще раз взглянул на Землю. Там, на обугленной и наскоро засаженной травой планете, маленькие двуногие существа держались за болящие поясницы, мучились от экзистенциальной тревоги, давились едой и смотрели в ночное небо, где скорость света навсегда закрыла для них путь к звездам.

— Ничего, — прошептал юный бог, допивая нектар. — Для диплома за шесть дней — вообще идеально. И так сойдет.