Щелчок!

Глава 1

Я вам, друзья мои, так скажу: быть волшебником дано не каждому! Не каждый может приобрести ту огромную силу, с помощью которой получится управлять хоть целым миром. Быть волшебником — значит быть избранным. Волшебство нельзя найти или купить. Волшебство нельзя обменять ни на игрушечного медведя, ни на банку с малиновым вареньем, ни на отцовскую стильную кожаную куртку. С волшебством нужно родиться. Но на это у нас с вами шансов нет. Если ваши мама и папа не волшебники, то и вы, друзья мои, тоже ими не станете.

А как бы хотелось каждому из вас творить чудеса, не правда ли? Не хочешь идти в школу — пальцами щелчок! И вместо вторника на календаре воскресенье. Не хочешь есть суп в обед — пальцами щелчок! И в тарелке вместо горячего бульона шоколадные конфеты и карамель. А может кто-то из вас думает, что такое невозможно вообще? Может кто-то решил, что волшебства не существует и никогда не существовало? Что волшебники — это обычные выдумки? А я вам скажу обратное. Волшебники были, есть и будут всегда. Просто они обычно скрывают от нас свое волшебство. Таков их главный закон.

Откуда же мне про это знать? Дело в том, что однажды мне приходилось сталкиваться с настоящим волшебником. Он мне и поведал о себе самом и о ему подобных.

Молодого человека, с которым мне удалось познакомиться во время путешествия по странам Европы, звали Лионель Стоун. Тем летом ему было полных двадцать восемь лет, у него были длинные кудрявые волосы, он носил огромную черную обувь и обожал фотографировать еду и улицы. Тогда Лионель впервые в своей жизни отправился заграницу, чтобы увидеть своими глазами Эйфелеву башню, Биг Бен, Замок Нойшванштайн и еще немало других знаменитых достопримечательностей. Я повстречал его в туристическом автобусе по пути в итальянскую Пизу. Мы разговорились и выяснилось, что у нас примерно одинаковый план путешествия. Так и закрутилась дружба двух туристов.

Однажды, под занавес нашего совместного плавания по Европе, мы с Лионелем договорились отпраздновать то почти пройденное до конца приключение в одном из местных баров, располагавшихся около отеля, в котором мы остановились на пару ночей. Именно во время этого гуляния Лионель рассказал мне о себе кое-что поразительное и необыкновенное. То, что заставляло меня слушать, затаив дыхание, выпучив глаза и бросив нижнюю челюсть на стол, между закусок. Лионель оказался самым настоящим волшебником из семьи таких же самых настоящих волшебников. Да, это невероятно, но это правда! Он мог летать, мог поднимать предметы в воздух, мог много есть и не толстеть. Он мог превращать морскую воду в ту, что обычно бежит из крана на кухне. Он мог легко разогнать тучи в небе, чтобы бесконечный холодный ливень наконец закончился и землю могло озарить яркое и жгучее солнце. Он мог спокойно перемещаться сам или перемещать кого угодно или что угодно из одного места в другое. Он мог становиться невидимым, чтобы не пересекаться с теми, кто не был ему по душе. Он мог сочинить безумно красивое стихотворение или написать чарующе божественную картину.

Да! Он все это мог! Как утверждал в тот вечер он сам. И я почему-то верил ему без капли сомнения. Верил.

Он все это мог, но он всего этого не делал. Ведь у таких волшебников, как он, было не принято по пустякам разбрасываться волшебством. Использовать свою силу волшебники могли только в тех случаях, если это было крайне необходимо для их жизни. Поэтому за все свои неполных двадцать девять лет Лионель лишь дважды успел испробовать свои способности. Об этих уникальных случаях сегодня я вам, друзья мои, и готов поведать.

Впервые это случилось в раннем детстве. Мама Лионеля, которая, как вы уже понимаете, сама была волшебницей, в один из дней оставила сына одного и отправилась за продуктами в ближайшую лавку. Лионель был очень послушным и осторожным ребенком. Оставить его одного дома на пару часов для Берты Стоун никогда не представлялось какой-либо опасностью или тревожными переживаниями. В тот день Лионель как обычно тихонько сидел у себя в спальне и беззаботно игрался со своими пластмассовым зайчонком. Спустя примерно полчаса после того, как мать дважды провернула ключ в замочной скважине входной двери и стук ее каблуков спешно удалился и стих, Лионель неожиданно услышал детские крики, доносившиеся с улицы. Маленький Лео молниеносно добежал из спальни до кухонного окна и, аккуратно отодвинув занавеску, стал зорко интересоваться тем, что происходило снаружи. Во дворе дома Лионеля росло высокое пышное дерево, толстенный ствол которого занимал достаточно много места. Рядом с деревом располагалась небольшая детская площадка: неброская песочница, скрипучие качели и ржавая горка. Дом был многоквартирным, а это означало, что помимо семьи Лионеля там жило много других семей. Детей в доме было предостаточно. В основном, все они были старше Лионеля и именно поэтому ему не хотелось среди них искать себе друзей. Выглянув в окно, он увидел на детской площадке трех девочек. Одна из них каким-то непонятным образом умудрилась застрять ногой между ступенек горки. Она громко ревела и просила о помощи — ей было очень больно. Две другие девочки копошились рядом и не знали, что делать и как помочь своей подруге. Они тянули ее за руки и за пояс, но тем самым делали ей только больнее. Взрослых вокруг в те драматичные минуты не оказалось. Девочки стали громче кричать, чтобы хоть кто-нибудь отозвался, вышел из дома и вызволил беднягу из лестничной западни. Застрявшая в ступеньках кричала громче остальных. Но никто из взрослых так и не откликнулся, хотя крики уже перешли из разряда обычных в душераздирающие. Подруги решили больше не медлить и рванули за помощью в дом, а пострадавшая оставалась на площадке одна. Наш маленький герой наблюдал за всем этим с огромным и искренним сожалением. Он очень сильно хотел помочь страдающей девочке. Он хотел выбежать из дома и сделать все возможное, чтобы ее муки прекратились, но мама дважды провернула ключ в замочной скважине входной двери и выйти наружу стало невозможно. Девочка заливалась слезами, завывала и уже даже хрипела своим садящимся от продолжительных криков голосом. Лионель не мог оставлять все, как есть. Вскинув правую руку вверх и направив ладонь в сторону ржавой горки, Лео прошептал заклинание.

Щелчок пальцами! Ступеньки расплылись друг от друга на большее расстояние, дав ноге девочки высвободиться. Еще щелчок! Девочка медленно отлетела от горки и спокойно приземлилась на мягкий песок песочницы. Еще щелчок! На ноге исчезли все следы, а сама нога стала пребывать в полном порядке. Слезы с криками тут же прекратились, сменившись на легкий шок от произошедшего. Во двор выбежали взрослые. Выбежал отец пострадавшей и мать одной из подруг. Главная героиня того случая так и не смогла объяснить ни им, ни себе самой, как она так просто смогла освободиться из лестничного плена. Ведь еще минуту назад трагедия только-только набирала обороты и вдруг раз… Ступеньки разбежались, сама девочка греется на песке, а нога цела и невредима. Лионель был в восторге. Он впервые использовал свои невероятные волшебные силы, благодаря чему спас другого человека.

Вернувшись домой, Берта все разузнала и осталась крайне огорченной. Но она не стала ругать сына за его решение. Маленький Лео просто не знал, что волшебникам не стоит попросту проявлять свои способности, особенно по отношению к тем, кто не является волшебником. Силы нужно тратить только тогда, когда это жизненно необходимо для самого волшебника. Лионель надолго запомнил эту простую истину и следовал ей, не поддаваясь внутренним терзаниям в моменты страданий окружающих его людей.

Проявить свои силы во второй раз Лионелю пришлось во времена его учебы в старшей школе. В тот вечер город охватило мрачной вестью. О случившемся тогда писали во всех газетах страны. Ту трагедию обсуждали на каждом углу еще долгие-долгие годы.

Крыша учебного заведения, в котором уже юный Лео ежедневно штудировал учебники и исписывал свои тетрадки, нуждалась в срочном ремонте. Доски, окончательно прогнившие от своего долголетия, готовы были рухнуть в любое мгновение. Ученики и учителя ежесекундно пребывали в реальной опасности, но власти школы пускали все на самотек, уверяя каждого, что потолки продержатся еще с десяток лет, а то и больше.

В тот злополучный вечер, Лионель оставался дежурить по классу. Кабинет, в котором он наводил порядок, располагался на втором этаже здания. Этаж уже успел опустеть — большая часть учеников отучилась и разошлась по домам. В то время, как на первом этаже все еще шли внеурочные занятия, на которых учителя работали с неуспевающими. Дежурил Лео в гордом одиночестве. Веником он подметал полы, тряпкой протирал парты и подоконники, свежей водой поливал горшечные цветы. Себе под нос он напевал свою любимую песенку «Про уставшую лягушку и надоедливых ей мух» и бойко пританцовывал под собственное щебетание. Но все оборвал неожиданный, резкий треск, донесшийся вдруг сверху. Треск, заставивший Лео махом отбросить и веник с тряпкой, и лягушку с мухами. Закинув свои глаза на потолок, он просто оцепенел от увиденного: деревянная рухлядь провисла еще ниже прежнего. Гнилые доски тихонечко сползали вниз по стенам, а треск их становился громче и живее. Лионелю в момент пришло осознание того, что затерзанная временем крыша наконец готова была почить. И это как раз в тот час, когда он оставался единственным столь близким к ней человечком.

Катастрофа была неминуема. Стоять и глазеть в потолок было бессмысленным занятием, поэтому юноша со всех ног рванул к уже покосившимся дверям класса, чтобы спастись от назревающих завалов. Но бросившись из кабинета наружу, он уловил всю безвыходность ситуации — потолок пошел по швам и в коридоре. Началось самое ужасное…

Потолок в классе обрушился спустя пару секунд после того, как оттуда испарился Лео. Причем обрушился с такой мощью, что тут же проломил хрупкий деревянный пол, под которым скрывался первый этаж. Оглушительный грохот и глыбы пыли охватили здание школы в считанные секунды.

Громоздкие доски коридора повалились с дальнего конца пролета. Лионель оказался в западне. Страх охватил его с кончиков волос на голове до самых пяток. Бешено колотилось сердце и судорожно дрожали колени. Крыша посыпалась с обеих сторон коридора. Ближайшем путем побега было окно, напротив которого Лео панически замер. В движении оставалась лишь голова юноши, спешно вращавшаяся то влево, то вправо, и высматривавшая иные возможные пути отхода.

«Силы нужно тратить только тогда, когда это жизненно необходимо для самого волшебника» — вспомнил слова своей матери потерянный в тревоге Лионель. Ну и что же, друзья мои, скажете вы мне на это? Разве это был не тот самый момент? Разве тогда его мама огорчилась бы, узнав о решении сына проявить свои способности?

Вскинув правую руку вверх и направив ладонь в сторону окна, Лионель прошептал заклинание.

Щелчок пальцами! Стекла разлетелись так же быстро и легко, как и крыша над классом минутой ранее. Еще щелчок! Лео, словно птица, ловко выпорхнул из опустевшей от осколков рамы, успев спасти себя от неминуемой гибели. Еще щелчок! Юноша аккуратно и, чтобы никто не заметил, приземлился примерно в двух сотнях метров от превращающейся в гору хлама школы и с полным ужасом запечатлел со стороны весь масштаб трагедии.

Крыша развалилась на мелкие кусочки. Громадное сооружение, успевшее обменять уже почти сотню лет, нещадно добралось до пола первого этажа школы. И только каким-то Божьим чудом все, кто были внизу, сумели спастись, покинув здание быстрее, чем их успела настигнуть страшная беда. К огромному, к великому счастью, никто в тот день не пострадал! Каждый спасшийся отделался лишь сильнейшим испугом и безвременным потрясением. А вот власти школы отделаться от случившегося горя не смогли — их ждали серьезные последствия.

На всю жизнь с Лионелем осталось то необыкновенное и удивительное чувство, испытанное в тот миг, когда ему пришлось спасать себя самого от неизбежной катастрофы. Чувство, которое Лео, конечно же, больше никогда не хотелось испытать вновь.

В тот вечер, когда мы праздновали окончание нашего путешествия, Лионель признался, о чем он искренне мечтает. Он мечтал о том, чтобы с самых юных лет и до самой поздней старости он мог жить спокойной и мирной жизнью, надежно пряча свои силы и способности где-то глубоко внутри и ни в коем случае не показывая их человечеству. Он мечтал, чтобы на его пути больше никогда не встретились события, подобные тем, что случились во дворе его дома, или в его школе. Он мечтал, чтобы помогать попавшим в затруднение людям и себе самому он мог только теми способами, которые были свойственны исключительно обычному человеку.

Но жизнь порой бывает хитра и коварна, друзья мои, как бы славно о ней не отзывались в других книжках! Лионель знал, что еще ни раз ему придется столкнуться с тем необыкновенным и удивительным чувством, которое он так желал избежать. Еще ни раз ему придется пренебречь советам своей дорогой мамы и все-таки применить волшебство в угоду окружающим. Еще ни раз он окажется в ситуации, когда применять волшебство станет жизненно необходимым для него самого. Таков удел многих волшебников и Лионель был в их числе.

Мы распрощались с Лео на следующий день навсегда. И вот уже почти десять лет он не выходил со мной на связь, и я не знаю, как сложилась его дальнейшая жизнь. Исполнилось ли все то, что о чем он мечтал или все же жизнь предоставила ему еще один или несколько случаев, при которых не получилось обойтись без вскинутой вверх руки, заклинания и щелчка пальцами.