Самосбор. Путешествие в Гигахрущ

Пролог

Все кончено. Семнадцать тысяч человек мертвы. Они еще дышат, надеются, боятся, верят, но это ничего не меняет. Вокруг тебя семнадцать тысяч мертвецов. Мертвецы идут по коридорам, мертвецы заполняют жилые ячейки, мертвецы, сжав автоматы, охраняют бронированную гермодверь командного пункта, а ты сидишь внутри и не можешь сделать абсолютно ничего.

Все случившееся кажется тебе страшным сном. Ты никак не можешь понять как же такое могло произойти. Почему возглавляемая тобой группа переселенцев, отправленная нуль-транспортировкой обживать пограничные блоки, оказалась вместо этого в далеком, заброшенном секторе Гигастроения? Что это было? Бюрократическая ошибка? Саботаж? Сбой в работе навигационного модуля? Теперь ответа уже не узнать.

Связи нет. Радиоволны не могут пробиться через десятки тысяч километров бетона, отделяющего вас от обжитых этажей, а что хуже всего здесь нет электричества, а без него нет ни малейшего шанса вернуть к жизни найденную неподалеку законсервированную фабрику по синтезу пищконцентрата.

Вы обречены, вокруг вас есть только бетон, голод и тьма. Ты знаешь это, но все равно пытаешься держаться. Ориентируясь по полуистлевшим картам найденным в ячейке начблока, ты отправляешь экспедиции на другие этажи. Тщетно. Да, иногда разведчики находят брошенные склады с остатками пищконцентрата, но этого совершенно не хватает, чтобы прокормить семнадцать тысяч человек. Зато будто в насмешку, вокруг обнаруживаются десятки законсервированных хранилищ полных цветных металлов, станков, оборудования, технических книг: всего того, что абсолютно бесполезно людям, умирающим от голода в лишенном электричества блоке.

Смены идут за сменами. Радиопередатчик молчит. Голод становится все страшнее. На твоих глазах умирают взрослые и умирают дети. Посланные экспедиции возвращаются ни с чем, пока однажды, спустившиеся в темные недра заброшенного сектора разведчики не совершают жуткое открытие. И это открытие кажется тебя даже более чудовищным, чем все, что произошло с вами раньше.

Целую смену в командном пункте длится совещание. Разведчики, инженеры, ученые, все они до хрипоты спорят, склонившись над принесенными из экспедиции планами и фотографиями. Наконец вы принимаете решение. Велев засекретить все доставленные данные, ты, желая спасти своих людей решаешься на страшный эксперимент.

Задумка кажется абсолютно безумной, но, тем не менее, команда инженеров воплощает ее в жизнь. Вскоре, из глубин заброшенного сектора к вашему блоку начинают тянуться стальные трубы паропроводов. От энергии пара запитываются первые заводы и турбины электростанций. На фабриках начинается синтез пищконцентрата и ты понимаешь — твои люди наконец спасены.

Время идет. Циклы сменяются циклами и с каждым из них количество труб, тянущихся из темных глубин сектора растет, а вместе с этим растет и промышленная мощь блока. Блока который спустя многие гигациклы станут называть не иначе как Сверхфабрика-17.

Глава 1

Проходит две тысячи циклов. Две тысячи циклов труда инженеров, рабочих и ученых. Дармовая энергия сделала свое дело. Сверхфабрика-17 пришло к абсолютному процветанию и изобилию. Тяжелый труд остался в далеком прошлом, а все заводы и фабрики давно автоматизированы.

Религия, политика — все это тоже уже давно и прочно забыто. Алтари Чернобога, бюсты генсектора Самосборова, кумачевые знамена: все это уже сотни циклов пылится на далеких блочных складах.

Даже самосбор практически побежден. Ячейки надежно защищают могучие бронзовые гермы, протяжные заводские гудки заранее предупреждают о фиолетовом тумане, а порождений играюче устраняют грохочущие шестернями паровые автоматоны-ликвидаторы.

В общем, жизнь людей в Сверхфабрике-17 легка, их вера в прогресс абсолютна, а взгляд всегда устремлен только в светлое будущее. Проблема у здесь осталась только одна – преступность, и именно с ней ты и борешься. Ведь ты – легендарный Глорий Сипуха, самый гениальный сыщик Сверхфабрики-17.

Итак, сейчас самое начало смены. Ты, сидишь в своей просторной ячейке и, позевывая, подкидываешь в камин топливные брикеты, ибо в последнее время в блоке несколько похолодало. Огонь разгорается. С нежностью поглядев на спящую в твоей постели обнаженную начальницу Инженерного совета Елизавету Д’Еот, ты чуть улыбаешься и, размешав в кружке кубик концентрата «кофейный», берешься за свежую газету.

Уютно потрескивает пламя камина, шелестят страницы. Глаза скользят по заголовкам криминальных хроник: загадочная кража бесценного пластикового самородка, фосфорецирующий бетоноед, жутко булькающий на болотах из незастывшего бетона марки М-350, ограбление банка неуловимым Аркадием Фантомасовым. Ты листаешь страницы механически, чисто по выработанной за многие циклы привычке — в иное время ты бы взялся за любое из этих дел, однако сейчас тебя занимает совершенно другое расследование. Твои мысли вот уже много смен приковывает таинственная череда убийств блочных фабрикантов. Двенадцать трупов. По трупу в семисменок. Кто-то на Сверхфабрике-17 взял очень неплохой темп.

Трезвон телефона. Ты резко, одним движением поднимаешь трубку, не позволяя шуму разбудить спящую в твоей постели девушку. Прижав наушник телефона к уху, ты внимательно слушаешь звонившего.

На проводе главный инспектор блока — произошло очередное убийство фабриканта. Тратить время нельзя. Достав из комода тяжелый, не раз выручавший тебя в перестрелках Вальтер-Скотт сорок пятого калибра, ты кидаешь последний взгляд на идеальные изгибы бедер спящей девушки, и заботливо укрыв ее одеялом, выходишь из жилой ячейки, оказываясь на Съестном бульваре.

Когда-то давно, в начале освоения блока здесь говорят, пролегал обычный типовой коридор, в котором стояли съестные ряды. Торговки в грязных фартуках варили в чанах скверный белый концентрат, продавали сушеные подлинолеумники, печеных крысоканов и этанол щедро разбавленный ржавой водой. Торговля шла здесь до той поры, пока возросшая мощь Сверхфабрики-17 не позволила раздавать людям еду бесплатно, да еще и производя концентраты всех видов и на любой вкус. После этого съестные ряды опустели, а вскоре Инженерный совет и вовсе снес коридор, проложив на его месте длинный, прямой как стрела бульвар, с узкоколейными путями по краям и тенистой борщевичной аллеей в центре.

Выждав кивка стрелочника, ты подходишь к запасному пути и садишься в неприметную, выкрашенную бетонно-серой краской коридорную дрезину. Раскочегарив топку брусками тринитрометанола ты отправляешься к месту убийства. Мелькают по сторонам усаженные борщевиком просторные коридоры с прогуливающимися по ним дамами в хлопчато-бумажных кринолинах, шипят под потолком переплетенные змеи паропроводов, бегают мальчишки раздающие газеты жителям, гремят шестернями тащащие грузы автоматоны, в общем все идет как и всегда. Обычная смена, обычного цикла, если не считать того, что сегодня в блоке опять убили фабриканта.

Припарковав дрезину в фешенебельном, отделанном ценными породами пластика коридоре, ты показываешь свой жетон стоящим в оцеплении карабинерам и осматриваешь вход в ячейку покойного.

Картина знакомая: все здесь прошло по тому же сценарию, что и во время прошлых нападений. Покореженная гермодверь валяется на бетонном полу. На бронзе видны вмятины, оставленные огромными механическими руками: неведомый убийца опять использовал парового автоматона, который расчистил ему путь.

Зайдя за натянутую в дверном проеме желтую изоленту, ты киваешь работающим внутри следователям и начинаешь осмотр жилой ячейки.

Бронза, ковры, панели из темного дубозаменителя, сделанные из самого лучшего бетона скульптуры мифических существ: наяд, сатиров, комсомолок. В общем, обычное жилье преуспевающего фабриканта. Комнат в жилой ячейке десяток, каждая полсотни метров, не меньше. В самой дальней располагается спальня. Труп фабриканта лежит возле кровати. На лице убитого страх и не понимание. Судя по пятнам крови и следам пуль, мужчину прижали к стене, а затем безжалостно выпустили в него полный пистолетный магазин. Картина дикая, однако уже знакомая: все остальные промышленники были убиты тем же способом.

Опустившись на корточки ты рассматриваешь валяющиеся на полу гильзы. Опять тот же нестандартный калибр — 7,63×25. Это еще одна загадка — пистолеты под такой патрон не производит ни одно предприятие в Сверхфабрике-17.

Впрочем, в этот раз у вас наконец появляется новая зацепка. Осматривая труп ты замечаешь, что убитый сжимает что-то в руке. С силой разжав кулак мертвеца, ты с удивлением видишь оторванную пуговицу с выбитой на ней пятиконечной звездой и странным символом в виде молотка скрещенного с каким-то изогнутым инструментом.

Что это за чертовщина? Пентаграмма? Выходит здесь замешаны культисты? Но что за странные символы на этой звезде? Ничего подобного в блоке ты никогда не видел. Инспектор удивлен не меньше тебя. С таким знаком он встречается впервые.

Зарисовав в блокнот странный символ ты покидаешь ячейку убитого и садишься за рычаги коридорной дрезины. Всю оставшуюся смену ты проводишь в расспросах. Увы, ни культисты, ни коллеги по службе, ни знакомые тебе портные, никто не может дать ответ на то, что за странный знак изображен на найденной тобой улике.

На следующую смену, зябко кутаясь в плащ (сегодня в блоке особенно холодно) ты отправляешься в центральную блочную библиотеку. Сегодня там как раз дежурит неровно дышащая к тебе знойная красавица-библиотекарша Зиночка, чем ты и решаешь нагло воспользоваться.

При виде тебя девушка лукаво улыбается и невзначай расстегивает верхнюю пуговичку блузки, однако, сердце твое всецело принадлежит очаровательной Лизочке Д’Еот, а потому, ты стойко выдерживаешь искус. Вручив Зиночке коробку псевдошоколадных конфет «Бетоноед на севере жилого блока», ты просишь библиотекаршу помочь с поисками.

Зиночка соглашается посодействовать. Отправившись в хранилище запрещенных книг, она по-тихому выносит оттуда целую гору оккультных фолиантов. Спустя час поисков, в одной из книг, вы наконец видите нужный вам знак. Продираясь сквозь кривой почерк сгинувшего сотни циклов назад чернокнижка, вы постепенно понимаете, что таинственный знак на пуговице называется «Серпимолот» и в ритуалах он использовался исключительно коммунистами.

Ты недоуменно хмуришься. Абсолютно всем известно, что коммунисты исчезли больше тысячи циклов назад. Так кто же мог использовать их символику, расстреливая у стенки безобидного владельца паровой фабрики?

Вернувшись домой в конце смены, ты обсуждаешь это с профессором Елизаветой Д’Еот – та хмурится, но лишь разводит руками. Ее худые плечи зябко дрожат от стоящего в ячейке холода. Срочно напоив ее чаем и укутав в плед, ты нежно обнимаешь любимую и обещаешь, что все будет хорошо и ты поймаешь убийцу. Положив тебе голову на плечо, твоя милая Лиза лишь горько улыбается в ответ. Она почти не слушает тебя. Кажется, мысли девушки сейчас где-то очень и очень далеко.

В начале новой смены ты видишь изморозь на стенах блока. В ячейке ужасно холодно, даже поцелуи профессора Д’Еот уже не так горячат сердце.

Проводив любимую на службу в Инженерный совет, ты, набросив сразу три домашних халата, отправляешься в архив, где поднимаешь личные дела убитых. Сличив их ты понимаешь – всех убитых людей объединяют три вещи. Первая: все они жили на одном и том же этаже Сверхфабрики-17. Вторая: у всех и в собственности были фабрики или заводы. Третья: согласно только что пришедшего заключения эксперта-баллистика во всех расправах убийца использовал пистолет системы Маузер, что некогда был похищен из музея древнейшей истории Сверхфабрики-17.

Тебе совершенно непонятно, что может значить вся эта чертовщина. Смену за сменой ты отрабатываешь гипотезы, а убийца меж тем совершает все новые и новые расправы. Количество мертвых промышленников растет, а температура в блоке падает.

Холод наступает. Ничто не может его остановить. Не помогает ни двойная доза концентрата «кипятковый» в твоем концентрате «чайный», ни жаркие ласки профессора Д’Еот, ни даже новейшие самоходные паровые печи, которые разработал тайный советник гильдии сантехников Теплотрас Тарасович Фростпанченко.

Камин в твоей ячейке горит каждый день, но при разговорах с любимой изо рта вырывается пар. С каждым новым днем столбик термометра все ниже. В коридорах начинают разжигать костры. Закрываются сады и школы.

Из блока уходят прочь первые беженцы. Но куда? Сектор вокруг заброшен, никто не знает где искать других людей. Вскоре немногие выжившие возвращаются обратно, рассказывая о чудовищных самосборах, бушующих за главными гермоворотами Сверхфабрики-17 и темных этажах полных хищных аберраций и ядовитой слизи.

Проходит еще два семисменка. Остывает часть паропроводов – встают заводы. В блоке начинается паника. Звучат призывы к бунту. Автоматоны-ликвидаторы начинают перекрывать коридоры. И только убийца продолжает свои расправы над фабрикантами. Теперь он делает это каждую смену.

Не смотря на все происходящее в блоке, ты продолжаешь работать над этим делом. Сидя в промерзшей ячейке, подбрасывая в камин ненужные бумаги, ты читаешь материалы расследования, пытаясь предугадать, где убийца нанесет свой следующий удар.

Проходят часы, одна за другой пустеют кружки с кофейным концентратом, черномахорочный дым под потолком становится гуще тумана самосбора, но разгадка так же далека как и раньше. Да еще и эта проклятая пуговица со звездой не выходит из твоей головы… Звезда! Внезапная догадка заставляет тебя вскочить. Бросившись к столу ты расстилаешь на нем карту Сверхфабрики-17 и, схватив красный химический карандаш начинаешь спешно отмечать места убийств. Первое убийство: Красноплесеньский бульвар, ячейка 418-бис. Второе: Коридор имени промышленной революции, ячейка 10. Третье: Тридцать седьмой пролет Инженерной лестницы, ячейка 199. Четвертое, пятое, шестое, седьмое... Карандаш скользит по карте, оставляя за собой жирный, кроваво-красный след. Поверх схемы блока возникает гигантская пятиконечная звезда. На твоем лбу выступает пот: фигура почти завершена и сейчас на ней не хватает всего одной точки, которой должен заканчиваться последний из пяти лучей.

Ты смотришь адрес: Проспект светлого будущего 299. Ты сверяешься со справочником. Все сходится: именно по этому адресу проживает преуспевающий владелец бетонообогатительного завода Герман Фабриканович Драфт.

Не теряя времени, ты набираешь номер главного инспектора, однако его нет на месте. Из трубки слышится усталый голос секретаря, поясняющий, что в районе топливных складов вспыхнул вооруженный бунт и все сотрудники сейчас находятся там.

Ты кладешь трубку. Что ж, похоже придется рассчитывать лишь на себя, впрочем тебе не привыкать. Сунув за пояс верный Вальтер-Скотт сорок пятого калибра и отправив в карман тяжелый свинцовый кастет, ты гасишь камин и выходишь в обледеневший коридор.

Вокруг тебя холод и мрак: лампы под потолком коридоров почти не светят. Вокруг тебя изморозь и лед: полопавшиеся, обросшие длинными сосульками трубы заковали полы в темный, скользкий панцирь.

Подсвечивая себе путь фонарем, ты идешь в сторону нужного проспекта. Луч света вырывает из тьмы брошенные дрезины и громоздкие фигуры тяжелых автоматонов-ликвидаторов дежурящих на перекрестках. Людей вокруг почти нет. Лишь изредка путь тебе преграждают патрули карабинеров. С ними не возникает проблем: увидев твой жетон, они пропускают тебя дальше.

Путь занимает почти целый час. Наконец ты оказываешься на Проспекте светлого будущего. В этом месте живут самые респектабельные жители Сверхфабрики-17, а потому с потолка здесь до сих пор ярко светят лампы, и даже стоящие у стен лавочки все еще не пущены на дрова. Этому впрочем, способствует и пара бронированных пулеметных дрезин, что стоят в начале и конце проспекта. Ты хмуришься, обдумывая то, а посмеет ли убийца сунуться в такое хорошо охраняемое место?

В любом случае, ты решаешь проверить свою догадку. Спрятавшись во тьме технического коридора, ты начинаешь следить за гермодверью, ведущей в ячейку промышленника.

Проходит несколько часов, которые ты коротаешь за фляжкой с борщевичным виски. Динамики уже давно протрубили отбой, лампы на потолке убавили свет до минимума, погружая все кругом в темноту, а холод успел пробрать тебя до костей. Костеря убийцу, фабрикантов, мороз и себя самого за выбор профессии сыщика, ты ходишь из угла в угол пытаясь хоть немного согреться.

Шум моторов разрывает тишину столь внезапно, что ты чуть не роняешь порядком опустевшую фляжку. Высунувшись за угол, ты видишь как пулеметные дрезины уезжают с проспекта. Коридор пустеет, вновь наступает тишина, а еще несколько минут спустя вдали слышатся тяжелые шаги по заледеневшему бетону.

Сглотнув, ты вытаскиваешь свой верный Вальтер-Скотт и готовишься действовать, но тут в морозной тьме люто загораются два алых глаза. То что выходит на проспект не является человеком. Это гигантский, исходящий паром ликвидаторский автоматон. На его голове шапка с пятилучевой звездой, а в руках — алое, словно кровь, знамя.

Однако хуже другое — разглядев его ты понимаешь, что к двери промышленника идет не просто автоматон, к ней ехидно грохоча шестернями двигается самый настоящий боевой робот модели Е-Роха-21+! А такие машины есть лишь в одном месте – у Инженерного совета Сверхфабрики-17!

Будто и этого мало, вскоре из темноты появляется десяток вооруженных винтовками инженеров во главе которых идет сама профессор Елизавета Д’Еот. Сейчас твоя любимая одета в потертую черную кожанку с отсутствующей пуговицей и держит в руке древний музейный маузер. Проходит минута и вся эта толпа останавливается напротив гермы промышленника.

Ты чертыхаешься: выйти к ним верная смерть. Все что тебе остается – смотреть на то, что будет дальше. Аккуратно выглядывая из-за угла, ты наблюдаешь как тяжелый автоматон выламывает герму, а затем Лиза, вместе с парой инженеров кидается в темный провал. Слышатся напуганные крики и мольбы несчастного фабриканта. Затем следуют выстрелы и все стихает.

Вскоре Лиза снова выходит в коридор. Маузер в руках твоей любимой дымится. Весь твой мир рушатся. Лиза, твоя милая, ненаглядная Лиза оказывается убийцей.

Перед глазами плывет. Твои пальцы бессильно разжимаются. Вальтер-Скотт выпадает из рук, ударяясь о холодный бетон. На твое счастье стук тонет в голосах толпы инженеров и лязге автоматона. Люди не слышат падения пистолета, лишь Е-Роха-21+ поворачивает свои сенсоры в твою сторону, но ты уже отступаешь в тень. Успел ли он заметить тебя? Вряд ли. Впрочем, сейчас тебе все равно. Мир рухнул и ты не понимаешь как теперь можешь жить дальше. В твоей душе нет ничего: одна лишь пустота, холодная, словно все этажи Сверхфабрики-17.

Шатаясь, то и дело прикладываясь к фляжке, ты возвращаешься домой, по заиндевевшим, пустым коридорам.

Зайдя на кухню ты достаешь из шкафа початую бутылку борщевичного виски. Плеск. Жидким янтарем виски льется в граненый стакан. Глоток. Шар огня прокатившийся по горлу.

Раз за разом стакан пустеет и наполняется вновь. Бутылка уже подходит к половине, но даже сейчас огненный борщевичный виски не может растопить грязный лед сковавший все внутри тебя.

Бутылка пустеет. Ты зло отшвыриваешь ее в сторону, и она врезается в стену, разлетаясь шрапнелью осколков. Не обращая внимания на усеявшее пол стекло, ты уходишь в зал, садишься в кресло и, достав верный Вальтер-Скотт, принимаешься ждать Лизу.

Она приходит перед самым началом смены. Щелкает замок гермодвери. В прихожей слышатся шаги Лизы, шаги звук которых ты можешь узнать из сотен и тысяч. Поднявшись с кресла, ты убираешь Вальтер-Скотт за спину, до боли сжимая его отделанную дорогим пластиком рукоятку.

Лиза входит. Усталая, поникшая, с потухшими глазами, она шагает к тебе, собираясь как и всегда поцеловать, но ты резко заламываешь ей руку и швыряешь ее на кровать. Не дав девушке встать, ты нависаешь над ней и резко прижимаешь к ее хорошенькому лбу свой тяжелый, верный Вальтер-Скотт. Намного более верный чем твоя подруга.

С болезненным интересом ты всматриваешься в ее расширенные, испуганно распахнутые глаза. Глаза в которых отражается черный провал дула пистолета готового изрыгнуть ей в лицо тупоносую пулю сорок пятого калибра.

— Ну? — полувопрос-полурык вылетает из твоей глотки. Она молчит.

— Ну? — снова рявкаешь ты. — Я знаю, что ты их убила. Зачем?

Что ты хочешь от нее услать? Ты не знаешь сам. Хоть что-нибудь, да? Хоть что-то, что может ее оправдать.

— Ну? Отвечай! Зачем ты убивала?! Говори, дрянь! – ты кричишь на нее. Кричишь в третий и уже последний раз.

Герма слетает с петель. Ячейку заполняет грохот механизмов и клубы горячего пара. Видно в том коридоре боевой автоматон все же разглядел тебя. Тяжелый паровой робот врывается в комнату и в ней тут же становится тесно. Бронзовый кулак проносится возле твоего уха. Бетон стены разлетается крошкой.

Лиза отчаянно кричит. Ты стреляешь. Пули с визгом отлетают от брони автоматона. Чудовищный удар по руке. Вальтер-Скотт падает на паркет. Новый удар. Воздух вышибает из груди. Ты отлетаешь в угол, ударяясь головой о стену, обмякаешь, а гигантский бронзовый робот кидается на тебя, занося над твоей головой огромный исходящий паром кулак.

Что-то кричащее, мокрое от слез оказывается у тебя на груди. Лишь когда багровый туман исчезает из головы, только тогда ты различаешь Лизу, закрывающую тебя от своей же собственной машины и приказывающей автоматону убираться прочь из ячейки.

Робот слушается нехотя. Сверкнув алыми сенсорами, он уходит в коридор. Лиза пытается осмотреть твою грудь, но ты отталкиваешь ее и поднимаешься. Минуту вы смотрите друг на друга. Ты хочешь произнести миллионы слов, но произносишь лишь одно:

— Зачем?

И тогда бессильно опустив свои красивые руки, профессор Елизавета Д’Еот рассказывает тебе все. Абсолютно все. Без малейшей утайки.

Все могущество Сверхфабрики-17 держится на паровых технологиях. Однако лишь высшим инженерам доступна правда о том, откуда ваш блок получают этот самый пар. И именно за этим и кроется главная тайна Сверхфабрики-17

Дело в том, что тысячи циклов назад пришедшие в этот сектор люди обнаружили, что в его глубинах спит вечным сном огромный тысячекиллометровый Гигадзержинский.

Да именно его горячее сердце нагревает воду в миллионах труб, что оплетают грудь гигачекиста и обращает ее в пар. Именно этот пар и питает все автоматические фабрики вашего блока. Но если сердце Гигадзержинского горячо, то голова его холодна, и лишь ее холод не дает огненному сердцу гигачекиста сжечь ваши этажи дотла. Это равновесие длилось очень долго, однако за тысячи циклов мира и благоденствия, за тысячи циклов отсутствия классовой борьбы горячее сердце Гигадзержинского начало остывать. Теперь холодная голова гигачекиста начала вымораживать сектор.

Инженерный совет многие циклы пытался найти выход, но ничто не могло помочь. Тогда Лиза и решилась начать проводить древние ритуалы по постановке к стенке буржуев в надежде, что это сможет вновь разжечь сердце гигачекиста. Но увы, даже десятки убийств не смогли помочь. Капиталисты Сверхфабрики-17 слишком выродились, потеряли свою бесчеловечность и жестокость к людям, а потому видимо перестали подходить для подобных жертвоприношений.

Лиза замолкает и опускает голову. Ты тоже не говоришь ни слова потрясенный чудовищной правдой.

— И ничего нельзя сделать? — наконец спрашиваешь ты.

— Мы ничего не смогли.

— И сколько нам осталось?

Профессор Д’Еот пожала тонкими плечами:

— Запасов топлива у нас на пятнадцать семисменков. Не больше. Затем последние котельные встанут.

Вы тихо садитесь на кровать. Лиза дрожит, и ты обнимаешь ее. Обнимаешь и смотришь в проем гермы: туда, где раскинулась злосчастная Сверхфабрика-17, туда где живут двенадцать миллионов ее жителей.

Ты прижимаешь девушку к себе и мягко целуешь ее холодную как лед щеку.

— Мы что-нибудь придумаем, милая. Я что-нибудь придумаю. Ради тебя, ради них, я придумаю, обещаю, – тихо говоришь ты и покрепче обнимаешь любимую. Елизавета Д’Еот, начальница всемогущего Инженерного совета прижимается к тебе, доверчиво, словно ребенок.

Глава 2

Проходит семисменок. Дела становится все хуже. Температура падает стремительно. В коридорах стоят километровые очереди за концентратом — на фабриках один за другим замерзают чаны с сырьем, и выработка пищи в блоке стремительно падает. Больницы переполнены обмороженными людьми, морги забиты трупами, а на перекрестках один за другим застывают ледяными статуями вышедшие из строя автоматоны-ликвидаторы.

Люди сбиваются в банды, устраивая налеты на склады и магазины, фанатики ждущие конца света жгут электроподстанции, а прокатывающиеся по блоку самосборы окончательно повергают все вокруг в хаос.

Однако, не смотря на все это Сверхфабрика-17 стоит. Добровольцы идут в вооруженные дружины, давая отпор рыскающим по этажам бандам. Смену за сменой с риском для жизни уходят на заброшенные этажи экспедиции, что на санях везут в котельные выломанный паркет и нарубленную топорами мебель. На оставшихся заводах начинают производить утеплитель и морозостойкие смазочные масла, в замерзших цехах женщины, не зная сна, шьют теплую одежду. Идет борьба с голодом: решением Инженерного совета теперь весь производимый концентрат поступает напрямую в общественные столовые, где из него варят суп, щедро разбавляя его при этом обрывками обоев.

В эти тяжелые смены ты трудишься наравне со всеми. Выбиваясь из сил ты таскаешь тяжеленые сани с паркетом, обшиваешь утеплителем стены жилых ячеек, сражаешься с грабящими склады бандитами. Ты делаешь все чтобы быть полезным, а вернее ты делаешь все, что бы этим трудом выбить из головы мысль о том, что все ваши работы в блоке могут только лишь отсрочить неизбежный конец.

Лизу ты почти не видишь, она вместе с Инженерным советом смену за сменой делает все, чтобы спасти людей. Увы. Пока все тщетно.

Да, интуитивно понятно, что для того чтобы вновь разжечь сердце Гигадзержинского, требуется срочно создать в блоке класс угнетателей, однако за сотни циклов благоденствия вы успели утерять все коммунистические книги и теперь никто в блоке не знает, что же это такое — классовое угнетение. В результате, в данный момент в специально выделенном школьном классе ежесменно сидят десятки рабочих которым ваши фабриканты час за часом читают самые депрессивно-угнетающие стихи какие они только смогли найти. В результате количество самоубийств на Сверхфабрике-17 растет, а вот температура почему-то нет.

Другие попытки поднять температуру тоже терпят неудачу. На построенном в спешке экспериментальном реакторе класса «2-Ч» происходит катастрофа. Гибнет множество ученых. Десятки этажей заливает токсичная слизь.

Эвакуировать жителей из Сверхфабрики-17 тоже не получается. Проект коридорного гигадредноута, способного вывезти людей с холодных этажей проваливается. А вернее проваливается не проект, а сам тысячетонный гигадредноут под собственным весом рухнувший в далекие глубины блока.

Наступает очередная смена. Открыв глаза, ты ежишься и с трудом заставляешь себя подняться с постели. Ты спишь в одежде. В коридоре сейчас минус двадцать пять. На термометре висящем в ячейке — плюс пять градусов. Самодельная печь едва-едва обогревают ячейку: топливо заканчивается, и власти отчаянно каждую смену режут нормы его выдачи.

Накинув тулуп, что лежал поверх одеяла, ты надеваешь повязку дружинника, засовываешь в карман верный Вальтер-Скотт и идешь к выходу, стараясь не думать о том, сколько еще вы сможете протянуть.

От мрачных мыслей тебе отвлекают лязгающие шаги раздающиеся в коридоре. Отперев герму, ты видишь ехидно помигивающего покрытыми изморозью сенсорами автоматона Е-Роху-21+. Погудев немного, он грохочущим голосом объявляет, что приказом совета, ты должен сейчас же направиться в инженерные лаборатории.

Что ж — приказ есть приказ. Миновав чудовищный провал, оставленный проломившим межэтажные перекрытия гигадредноутом, ты по мосткам и лесенкам проходишь к полным суетящимися людьми лабораториям. Там ты и встречаешься с Лизой. Осунувшаяся, шатающаяся от усталости, она не сразу замечает тебя. Ты видишь, что ее мысли где-то очень далеко и раздумья ее совсем не радостны. Ты обнимаешь любимую, но она со вздохом отстраняется, говоря, что времени на это у вас сейчас нет. Спеша, она ведет тебя в свой кабинет.

Ты спрашивает, что случилось, и в ответ узнаешь, что хотя Инженерный совет и потратил почти все имевшиеся ресурсы на гигадредноут и злополучный реактор «2-Ч», но оставшегося все же хватило, чтобы построить целых три экспериментальные машины способные покинуть пределы заброшенного сектора. От этой новости твое сердце невольно замирает.

— И сколько людей они смогут увезти? – сглотнув спрашиваешь ты.

Лиза отвечает быстро, не смотря тебе в глаза.

— Три десятка. Не больше,

Сердца у тебя в груди падает.

— Тридцать человек? И все? – не смотря на холод на твоему лбу выступает испарина. — Сколько в блоке одних только детей? Полмиллиона? Миллион? И как мы будем выбирать среди них?

Лиза долго смотрит на тебя прежде чем ответить. В ее глазах холода в разы больше, чем в воздухе.

— Детей мы не возьмем. Но тебе место я найти смогу.

Ты выдыхаешь. Худшие опасения оправдываются.

— Значит, спасаться будет твой Инженерный совет?

Лиза лишь качает головой.

— Милый, никто не будет спасаться. Погибнем мы все. А если выживем, то тоже все. Есть три машины — а значит, мы сможем послать три экспедиции. Мы отправим их к другим блокам. Ведь есть же где-то обитаемые блоки в конце-то концов. Я хочу, чтобы ты отправился туда вместе со мной. Ведь ты лучший сыщик на Сверхфабрике-17. Кто как не ты сумеет разыскать в Гигахруще настоящих буржуев?

Она смотрит на твое лицо и вдруг хмурится.

— Либо мы доставим пред очи Гигадзержинского настоящего буржуя, либо все здесь погибнут. Третьего не дано. У нас есть только четырнадцать семисменков до того, как Сверхфабрике-17 закончится топливо. Это наш единственный шанс и самый последний шанс.

Ты берешь ее маленькую руку в свою ладонь и киваешь. Ваш мир гибнет, и ты готов уцепиться за любой шанс чтобы спасти его. Спасти его и твою ненаглядную Лизу.

— Когда я отправляюсь? – только и спрашиваешь ты.

— Мы отправляемся, — поправляет Лиза, и наконец, впервые за весь разговор на ее лице появляется улыбка. – Сейчас идет погрузка. Через двенадцать часов машины будут готовы.

Оставшееся время ты тратишь на то, чтобы собрать вещи и уладить последние дела. Хотя какие тут дела? Раздать запасы концентрата и топлива соседям, снарядить верный Вальтер-Скотт, закинуть в рюкзак все необходимое, да пожелать удачи тем друзьям, что еще остались в живых. Вот и все дела.

Когда все закончено, времени еще остается в избытке. Сев в кресло, ты смотришь на умирающее пламя камина и пытаешь понять, что будет ждать вас там, в пути.

Да, Сверхфабрика-17 неоднократно посылала экспедиции к границам заброшенного сектора, однако очень и очень редко они возвращались обратно. Те же, у кого получалось добраться назад, рассказывали чудовищные вещи. Ты вспоминаешь отца — участника одной из дальних экспедиций. Порой он рассказывал тебе о том, что видел, за краем заброшенного сектора. Об одичавших блоках где жители ели сделанный из человечины пищконцентрат. О туземных ликвидаторах не знали никакого оружия кроме заточенных грабель и кустарно сделанных автоматов. О людях, что поклонялись безумным, чудовищным культам, таким как: культ Чернобога, культ Бетоноворота и культ Личности.

Время подходит к концу. Пора собираться в дорогу. Заперев ячейку, ты идешь по коридорам блока, минуя мертвые бульвары, застывшие коридорные дрезины и попадающиеся на тротуарах тела. Наконец вокруг начинается заводские цеха. Здесь неожиданно многолюдно. Чтобы поднять дух жителей Инженерный совет объявил о предстоящей экспедиции.

Ты проходишь через толпу людей. Впервые за многие смены ты видишь на их лицах надежду. Протиснувшись ко входу на завод, ты минуешь охрану и встречаешься с Лизой. Вскоре она проводит тебя в один из цехов. Здесь жарко и душно. Полы полуразобраны, открывая нижние этажи где суетсятся рабочие, освещенные багровым заревом полыхающих всюду костров.

В лифтовых шахтах перед вами стоят построенные Инженерным советом машины.

Первая из них представляет собой бронированный шахтоход, упирающийся в стенки шахты мощными железными гусеницами. Тяжелая машина оснащена короткоствольным орудием и двумя зенитными пулеметами, а ее кабина вмещает полторы дюжины человек.

Вторую шахту занимает аппарат, построенный гениальным изобретателем Леонидом Дайводкиным. Данная машина представляет собой обтекаемую гермокабину над которой торчат десятки ярусов коротких лопастей. Дайводкин назвал этот аппарат вертолифтом.

Третья же машина ставит тебя в тупик. Ты видишь инженеров, которую просовывают в лифтовую шахту странную конструкцию из облитой лаком тонкой материи, напоминающую длинный-длинный мешок. Ткань с помощью веревок втягивается куда-то в недра шахты. Внизу, через разобранные полы ты видишь трехэтажную гермокабину, из которой выступает раструб горелки.

— Вы что собираетесь запустить по лифтовой шахте воздушный шар? – тихонько спрашиваешь ты у Лизы и с ужасом видишь, как та довольно кивает в ответ, после чего невинно добавляет, что именно на нем вам и предстоит лететь к неизведанным блокам.

Застонав, ты тихо сползаешь по стеночке. Однако, как бы то ни было, поздно менять планы: уже ничего не поделать. Шар так шар.

Вскоре к вам подходит и остальная команда шахтного монгольфьера. Ее составляют:

Кочегар воздушного шара Дыментий Топкин.

Гениальный ремонтник Герман Крафт.

Не знающий промаха бортстрелок Иван Стреляло.

Радистка-аристократка и просто красавица Анна Мария Аэлита фон дер Морзе.

Прославленный охотник за головами Тигран Шерханович Бенгальский.

Легендарный исследователь дальних этажей Кремень Железобетонович Суровый.

Начальником же экспедиции само собой становится несравненная Елизавета Д’Еот.

А также вопреки всем твоим протестам, к команде она добавляет ехидно громыхающего шестернями автоматона Е-Роху-21+, занявшего должность штатного ЭВМ монгольфьера.

Убедившись, что воздушный шар полностью загружен припасами, проверив в нем каждую деталь, вы дожидаетесь пока горелка достаточно наполнит его горячим воздухом и начинаете прощаться с жителями блока.

Двери цеха открываются, и внутрь входит множество людей – рабочие, инженеры, матери, дети. Люди из Инженерного совета начинают длинную речь. Они рассказывают, что ваша экспедиция обязательно спасет Сверхфабрику-17, и что вся надежда теперь лежит на вас. Жители блока в ответ не аплодируют, они лишь смотрят на вас с немой мольбой.

Речи заканчиваются. Вы идете к машинам. Твой отряд грузится на шахтный монгольфьер. Ты входишь в него последним. Обернувшись к толпе, ты взмахиваешь рукой и закрываешь гермодверь гондолы. Лишь после этого ты обессиленно садишься на корточки, понимая какой неподъемный вес рухнул на твои плечи: двенадцать миллионов человек и всего четырнадцать семисменков на их спасение.

Пол качается. Инженеры отцепляют тросы удерживающие шар. Миг и наполненный горячим воздухом, монгольфьер начинает стремительно подниматься, уносит вас вверх, во мрак, навстречу ждущей вас там неизвестности.

Глава 3

Вот уже четыре семисменка ваша экспедиция, отправленная на поиски буржуев, поднимается по магистральной шахте лифта.

Полет пока проходит без происшествий. Да и какие могут быть происшествия, когда мимо иллюминаторов гондолы смена за сменой проносится однообразная вереница давным-давно заброшенных этажей?

Из-за вынужденного безделья, каждый член экспедиции коротает время как может. Тигран Шерханович в сотый раз начищает свою ручную митральезу, автоматон Е-Роха-21+ отпускает неприличные шуточки в двоичном коде, Герман Крафт мастерит на переносном верстачке какие-то полезные вещицы из мусора, Иван Стреляло постреливает глазами на красавицу-радистку Анну Марию Аэлиту фон дер Морзе, а та морща от его взглядов тонкий аристократический носик, крутит колесики рации прослушивая эфир.

Поступающие сообщения не радуют. На Сверхфабрике-17 банды мародеров осаждают топливные склады, один за другим встают заводы, а температура в блоке продолжает опускаться все ниже.

Что еще хуже, гибнут две другие посланные Сверхфабрикой-17 экспедиции — в попавшем под самосбор шахтоходе нарушается герметичность, а вертолифт разбивается, задев винтами стенки шахты, после чего целую смену вы слышите по рации отчаянные крики его команды падающей в раскинувшуюся под ними бесконечную шахту.

Мрачные новости приносят отчаяние, а за иллюминаторами как назло все продолжают и продолжают мелькать бесконечные незаселенные этажи. Однако, на пятый семисменок полета у вас внезапно появляется надежда.

Вы швартуете монгольфьер на безымянном этаже, чтобы набрать в пустующих ячейках топлива для горелки, как вдруг в одном из коридоров Лиза замечает засохшие лужи крови. Пройдя по ним вы находите несколько стрелянных гильз, по виду явно не подходящих ни к одному оружию, что есть на Сверхфабрике-17. А это значит, что другие жители Гигахруща уже совсем близко от вас.

На шестой семисменок происходит первый контакт с аборигенами Гигахруща. Длится он не долго – встреченный вами человек в оборванном ОЗК с криком убегает от вашей экспедиции.

Еще через семисменок появляются следы жилья. Высадившись на этаже вы видите совсем недавно заброшенные ячейки, черную слизь несущую явные следы граблей и достаточно свежий мусор. Из любопытства ты поднимаешь одну из смятых оберток. К ней прилипли крошки чего-то белого. Ты принюхиваешься и тут же кривишься. Без сомнения перед тобой концентрат, но такого низкого сорта, какой у вас на «Сверхфабрике-17» и в биореактор кинуть бы постеснялись. Покачав головой, ты возвращаешься на монгольфьер.

Проходит еще несколько смен. Вы бросаете якорь-кошку на очередном этаже. Запас топлива для горелки подходит к концу, поэтому ваш кочегар Дыментий Топкин отправляется на заготовку линолеума для горелки.

Решив размяться, ты идешь вместе с ним. В компании с тобой напрашивается и Лиза, которой становится все более и более интересен быт низкоразвитых аборигенов Гигахруща.

Вы двигаетесь по коридорам. Большая часть ячеек разорена, все ценное выломано и вытащено. Всюду голые стены и лишь через полчаса блужданий вы наконец находите целый десяток уцелевших ячеек.

Вы с Дыментием тут же начинаете сдирать с полов линолеум, сгружая рулоны бесценного топлива на тележку, а Лиза меж тем с восторгом мечется по кухне, то собирая в рюкзак осколки местной керамики, то спешно зарисовывая в альбом примитивные орнаменты обоев.

В самый разгар работы, в ячейку внезапно входят четверо небритых, разящих этанолом туземцев. Одеты они в изношенные ОЗК, с шевронами на рукавах. «Ликвидационных корпус пограничных блоков» успеваешь прочитать ты. Гости выглядят явно недружелюбно. В руках они сжимают остро заточенные грабли, а у одного из них на ремне даже висит кустарно собранный автомат.

Немая сцена.

Не делая резких движений, сообщаешь аборигенам, что вы пришли с миром. Кажется, речь твоя их не заинтересовала. Не слушая тебя, туземцы с какой-то странной алчностью осматривают ваши ладные куртки из искусственной кожи, блестящие защитные очки и удобные сапоги. Один из аборигенов подходит к стоящему у стены рюкзаку Лизы и одним движением вытряхнув из него только что собранную профессором коллекцию керамики, накидывает опустевший рюкзак себе на плечи.

Лиза с негодующим воплем кидается на мужчину, а тот в ответ резко отвешивает профессору Д’Еот оплеуху, после чего отталкивает девушку прочь.

Достаточно.

С криком:

— Дыментий, выноси этих свиней! – ты выхватываешь свой верный Вальтер-Скотт и обрушиваешь его рукоять на голову первого из ликвидаторов. Дыментий же пускает в ход свои кулачищи выбивая дурь из еще двоих. Последний хватается было за автомат, но вы валите его на пол и очередь уходит в стену.

Однако победу праздновать рано. Не успеваете вы отдышаться, как с ближайшей лестницы уже слышится топот кирзовых сапог, а минуту спустя коридор заполняет целый десяток ликвидаторов с огнеметами наперевес.

Чертыхаясь, опускаешь пистолет. Повязав вас по рукам и хорошенько избив, ликвидаторы вытаскивают вас в коридор. Следующий час вас куда-то ведут. Лестницы и коридоры, коридоры и лестницы. Больной свет редких ламп, грязные стены, проржавелые трубы и худые, больного вида люди в обносках, спешно скрывающиеся за гермами при вашем появлении.

Вы минуете казармы и входите в кабинет, на двери которого виднеется табличка «ОГБ». Грязная, с подозрительными бурыми следами на стенах, комната содержит в себе пару столов, привинченные к бетону стулья перед ними и двух хмурых людей в засаленных кителях.

Ты пытаешься объяснить им произошедшее недоразумение, но в ответ следует лишь удар в зубы и приказ молчать. Вас рассаживают перед столами и начинают показывать какие-то бумаги.

Вскоре выясняется, что огбэшники требуют от вас расписаться в документах подтверждающих, что: вы являетесь агентами блоков торгового комитета, жрецами Чернобога, спекулянтами, бетоноворотчиками и заодно злостными нарушителями методик Танцевалова. Последним документом являться заявление на оформление блочной прописки, ибо без нее вам не полагается выдача талонов на расстрел.

— Какие чернобожники, какая методика Танцевалова, какие талоны на расстрел, вы что желемыша тут все объелись? — не выдержав орешь ты.

Огбэшники в ответ просто валят тебя на бетон, начиная как можно более убедительно бить. Кричит Лиза, материться Дыментий, однако связывающие их веревки не позволяют им тебе помочь. Избиение длится долго, однако внезапно из коридора начинают доносится крики. Один из огбэшников выходит посмотреть, а через секунду длинная очередь швыряет его обратно, а в кабинет вваливается Тигран Шерханович Бенгальский держащий в руках свою дымящуюся митральезу. Рядом с ним стоит Кремень Железобетонович Суровый, сжимающий крупнокалиберную винтовку с примотанной к ней подствольной паровой дисковой пилой.

Немая сцена.

Избавившись от веревок, вы, прихватив с собой полумертвого от страха огбэшника, кидаетесь прочь.

Весь блок охвачен хаосом и смертью. Мечутся горящие ликвидаторы, носится туда-сюда раскидывающий самодельные зажигательные бомбы Герман Крафт, стреляет по врагам Иван Стреляло, строчит из парабеллумов прикрывающая его спину Анна Мария Аэлита фон дер Морзе, размазывает по стенам уцелевших аборигенов Е-Роха 21+. В общем всюду смерть, разрушение и полный триумф продвинутых технологий Сверхфабрики-17.

Заполнив трупами несколько коридоров, вы, наконец, то вырываетесь из блока и кидаетесь обратно к монгольфьеру. Спешно погрузившись на борт, вы рубите трос якоря и воздушный шар стремительно поднимает вас вверх по лифтовой шахте унося с опасных этажей.

Весь остаток смены вы ведете допрос захваченного огбэшника. Узнать удается не много. Ни он, ни его товарищи с буржуями не сталкивались. Никаких подробностей он рассказать не может. Впрочем, стоило Тиграну Шерхановичу подержать огбэшника над раскрытым бортовым люком, как тот мгновенно вспомнил, что в нескольких тысячах этажей выше живут одичавшие сектанты, называющие себя егорианцами, которые вроде бы жалуются всем на притесняющего их буржуя.

Единогласно, вы решаете попытать удачу в тех местах, но при этом продолжать попытки контакта с аборигенами, дабы собрать больше информации о буржуях. Увы, это решение стоит вам дорого – ведь кажется, запас удачи вашей экспедиции начинает подходить к концу.

В блоке № у90-234 – местные жители сразу, без всяких слов открывают огонь, убивая попытавшегося с ними заговорить Германа Крафта.

В блоке № ЧР-НБГ-66-6 едва не складывает голову Иван Стреляло, попытавшийся стрельнуть папироску у жреца чернобожников.

В блоке же № ВШШ-БТ-М-350 – вас и вовсе атакуют какие-то сектанты с вырезанными на лбах спиралями. От их слов бетон под вашими ногами вдруг становится жидким. Ты чудом успеваешь вытащить угодившую в серую хлябь Лизу, а вот пленного огбэшника, и бесстрашного Кремня Железобетоновича Сурового навсегда поглощает бетонная пучина.

Проходит еще несколько смен. Наконец вокруг начинают тянуться этажи где, по словам сгинувшего особиста должны жить егорианцы. Делать нечего – вы устраиваете очередную высадку.

Коридоры здесь темны. На закопченных стенах вы видите странные, непонятные символы похожие на недорисованные пятиконечные звезды. Издалека слышится шум голосов. Наученные горьким опытом, вы обвешиваетесь гранатами и патронными лентами, надеваете бронекирасы и уходите во тьму.

Вскоре вы входите в длинный зал в центре которого горит огромный костер. Вокруг него сидят аборигены в странных одеждах.

Вас замечают. В зале повисает тишина. Вы наставляете на людей оружие, но с пола поднимается старый, длинноволосый жрец. Кося стеклянным глазом, он просит вас не бояться и говорит, что люди на этом этаже исповедуют религию мира и добра и не причинят никому вреда первыми.

Обстановка чуть разряжается. Вы опускаете оружие, и егорианцы приглашают вас к костру. В руки вам дают бутылки с мутной брагой и запеченные в золе брикеты концентрата.

После еды начинаются разговоры. Егорианцы много говорят о жизни своей общины и своей странной религии. Они рассказывают о являвшем чудеса пророке Егоре. О том, как однажды он, например лишь одной своей женой смог накормить целую толпу, о том, как Егор силой мысли превращал винтовку в праздник, о В.Ы. Желенине, который был отцом пророка Егора, и о том, что только батюшка пророка Егора хороший был вождь, а все остальные плохие, если даже не сказать хуже.

В общем, сектанты несут какую-то абсолютную, дичайшую ахинею которая не только ничего не объясняет, но и запутывает тебя еще больше. Украдкой ты кидаешь взгляд на Лизу, но всегда проницательная профессор Д’Еот кажется понимает их речи не больше тебя.

Отчаявшись пробиться через потоки преданий о чудесах пророка Егора, ты начинаешь осторожно расспрашивать сектантов о том, знают ли они кто такие буржуи.

От этого вопроса аборигены мгновенно мрачнеют. Их жрец долго молчит, а затем вытащив трубку набитую синим мхом, хорошенько затягивается, вдыхая наркотический дым и вдруг начинает рассказывать очень странную легенду.

Жрец говорит, что якобы когда-то очень-очень давно люди жили в совершенно другом мире. Центром того мира был висящий во мраке огонь, и назывался тот огонь «Звезда по имени Солнце». Вокруг же этого огня вращались бетонные шары на которых жили люди. Было этих шаров четыре и назывались они так: Венера, Почва, Красная планета Маркс и Культурно-газовый гигант Санкт-Юпитербург. Жилось тогда всем привольно и весело, но длилось это лишь до той поры пока на людей внезапно не напали коварные буржуи. Хитростью они заперли пророка Егора в гроб, после чего лишившееся своего вождя человечество было обречено. Так буржуи и обратили людей в жестокое рабство.

Черные времена настали. Под игом буржуев люди трудились в глубоких рудниках Почвы, гибли в холодных каменоломнях Красной планеты Маркс, заражались в джунглях Венеры различными венерическими заболеваниями. Последним оплотом свободного человечества стали станции висящие вокруг Культурно-газового гиганта Санкт-Юпитербурга, а последней защитой людей были тысячекилометровые кибертитаны класса ВЧК, что расшифровывалось как «Внеземные человекоподобные колоссы». Раньше кибертитаны добывали на Санкт-Юпитербурге газ и культуру, но после того как ученые активировали на них секретный протокол под кодовым названием «Ноль-Ноль моя оборона», сверхмашины переключились на борьбу с буржуазной агрессией.

Десятки циклов длились бои, но даже титаны не смогли остановить флот буржуев. И тогда, понимая, что свободе людей приходит конец, потомок пророка Егора, а именно профессор Вавилов Вавилович Летов раскрыл на планете Санкт-Юпитербург названные его именем врата. Через них и случился исход людей, погрузившихся внутрь семи оставшихся у них титанов класса ВЧК.

Сорок циклов водил Вавилов людей между мирами, пока наконец не привел их в Гигахрущ, ставший человечеству новой Гигародиной и новым Гигадомом. Титаны были оставлены, люди расселились по этажам и принялись наслаждаться свободной жизнью. Но к сожалению даже сюда в мир Гигахруща, смогли просочиться коварные буржуи. Именно они и являются ответственными за самосбор, случающееся в блоках вредительство, и то, что нынешняя молодежь совсем распустилась и перестала жить по методике Танцевалова.

Охренев от услышанного, ваша экспедиция долго сидит в абсолютном молчании. Наконец Лиза робко говорит, что по идее в каждой легенде должна быть доля правды. Согласившись с этим, ты начинаешь выспрашивать укуренного синим мхом сектанта о том, видел ли он когда-нибудь настоящего буржуя. К твоему удивлению егорианец яростно кивает.

Жрец рассказывает, что если идти отсюда на запад семь смен, то там будет блок № АН-КП-112, власть в котором захвачена злобным буржуем-кровопийцей. Из этого страшного места, то и дело приходят военные экспедиции, что нападают на егорианцев и похищают их детей, уводя тех в страшный капиталистический блок.

— А там точно буржуи есть? – недоверчиво спрашиваешь ты.

В ответ жрец горячо кивает, сообщая, что тем блоком управляет самый настоящий, взаправдашний буржуй, наподобие тех от которых люди спасались с планеты Почва.

Ты переглядываешься с остальной командой монгольфьера.

— Семисменок туда и семисменок обратно, — негромко говорит Тигран Шерханович. — И наверно, еще смен пятнадцать на полет до Сверхфабрики. Это впритык совсем. Топлива там, на четыре семисменка осталось не больше.

— За семисменок долететь можно, — поправил его Дыментий. — Правда почти падать придется, но получится.

— Выбора нет: время кончается. — слова Лизы раздались в наступившей тишине. — Сверху в шахте только неизвестность. А здесь есть надежда. Доверимся егорианцам. Семисменок туда, семисменок обратно. Семисменок вниз. И еще один семисменок будет в запасе.

Приказав автоматону Е-Рохе-21+ сторожить монгольфьер, вы начинаете собираться в путь. Бутыли с водой, патроны, брикеты пищконцентрата, все это укладывается вами во вместительные брезентовые рюкзаки. На пояс все члены экспедиции вешают пенобетонные гранаты, фляги и ножи-мачете которыми удобно прорубаться через заросли борщевика. Проверив и смазав оружие, вы готовитесь выступать. Именно в этот момент к вашему воздушному шару подходит возглавляемая жрецом делигация егорианцев.

Сектанты кланяются и приносят вам дары, по их словам способные помочь в битве буржуем. Лизе они вручают ветхий томик «Капитала» Маркса. Утративший почти все страницы, затертый до дыр, почти нечитаемый, он, зато снабжен нарисованными егорианцами картинками, иллюстрирующими жизнь пророка Егора и проводимые им комплексные мероприятия по гражданской обороне.

Затем жрец достает трехлитровую банку. В ней он смешивает желтую гуашь, солидол и сахарин. Сектант поясняет, что таким образом он сделал ненастоящий мед, мед поддельный, иными словами «липовый». Добавив к фальшивому меду несколько щепотей белой плесени, егорианец хорошенько встряхивает банку и дает ее Тиграну Шерхановичу, наказав хранить ее содержимое до самой битвы с буржуем.

Тебе же сектанты выдали здоровенный моток золотого провода, объяснив, что золото есть единственный металл, который имеет власть над буржуями, а потому связать пленника нужно именно таким кабелем и ничем больше.

Совершенно охренев от всех этих даров, вы благодарите егорианцев и, провожаемые шумом картонных колоколов сектантов, уходите в темноту коридоров, навстречу абсолютной неизвестности ждущей вас впереди.