Самосбор. И пришел Мракослав

Пролог. Пришествие Мракослава

Трое их шло к блоку БТ-ЛМ. Первый скрывал лицо под балахоном, что черен был от угольной пыли. Второй скрывал лицо под плащом, что зелен был от плесени, третий же лица не имел.

Шли они тридцать восемь семисменков, и сквозь тысячи бетонных стен сияла им лампочка, что висела над дверью одной из ячеек, и ни разу они не оторвали глаз от лучей ее.

И в конце тридцать восьмого семисменка встали они у закрытой гермы и услышали они крик девушки, что не знала ни одного мужчины и возрадовались они и подняли к потолку руки свои и услышали крик ребенка, что носила она под сердцем.

И первый из них возложил на порог слиток железа, и второй из них возложил на порог концентрат полный червей и плесени, и третий из них возложил на порог то, что называть нельзя. И погасла лампа над их головами.

С той поры прошел двадцать один цикл. Ты — Мракослав Чернобогович и ты тот, кто несет Гигахрущу искупление.

Сила твоя безгранична. Мощь твоя всеразрушительна. Последователи твои не имеют числа. И имя им — гигалегион!!! Знамения говорят тебе, что время выступить в очистительный поход пришло. И тогда ты ведешь паству свою через блоки, строя на костях их бывших обитателей царствие чернобогово во хруще.

Тебя пытались остановить. Сперва, обычные доходяги ликвидаторы, чьи мутные от этанола мозги едва позволяют им держать в руках автоматы Ералашникова. Всех их убивает твоя паства.

Затем сами жители блоков, что лежали на твоем пути, попытались дать тебе отпор. Но что они могли, вооруженные старыми ружьями и граблями? Ты лишь смеялся, во славу Чернобога вырывая их плоть и изливая кровь их на жрецов своих.

Твой гигалегион шел от блока к блоку, а ты напитывался темной мудростью и приносил отцу щедрые жертвы. Ты становился сильнее с каждым шагом. Через гермодвери ты говорил с самим самосбором, кровь твою давно заменила благодатная черная слизь, а сила твоя выросла еще более.

Когда вы зашли достаточно далеко на вашем пути встали элитные отряды ликвидаторов в экзоскелетах «Черешня-У», прикрытые броней могучих коридороходов «серп-10». И три смены длилась битва. И три смены длился пир твой на костях павших, и три смены слышались крики пожираемых заживо ликвидаторов.

С криками «Полундра!!!» волнами накатывали на вас матросы лифтфлота, но кровавыми были те волны и стихли их крики и умолкли бетонобойные орудия лифтов.

Тогда обрушились на вас с бетонных небес хрущелетчики, и множество твоих последователей погибло, но взмолился ты отцу и скрыл он твою паству черными облаками и не смогли хрущелетчики найти вас среди тьмы.

И дошли вы до блока самого генсектора. И начался бой, и применила охрана генсектора оружие, что принесено было тысячи гигациклов назад еще с той стороны врат Вавилова. И тысячи тысяч твоих воинов погибли, но те, кто выжил, лишь укрепились в вере. И своей рукой сломал ты шею генсектора. И оставил ты жизнь в гниющем теле его, и заставил смотреть на то, что делал ты с дочерью его, и цикл прошел, и стала она первой помощницей твоей, и первой жрицей твоей, и убила она отца своего во славу твою.

И шли вы дальше. И сектор за сектором брали вы Гигахрущ, сея смерть и воздвигая алтари из корчащихся, заживо сшитых медной проволокой человеческих тел, и гигалегион шел за тобой. И ничто не могло остановить вас, и шли вы дальше…

Многие циклы прошли. Столько было пролито крови, что из железа, что было в ней, ты сковал себе полный доспех и чудовищный меч. И шел ты вперед в облачении тьмы. И кричало все, что было перед тобой. И замолкало все, что оставалось позади тебя. И радовалась жрица твоя. И пела паства твоя гимны тебе и отцу твоему. И трещал бетон, разрушаемый гигантскими храмами твоими, что ехали через блоки за тобой. И шли вы к цели, туда, где должна была грянуть последняя битва.

И в одну из смен пришли вы в зал, и не было видно там ни стен его, ни потолка его. И понял ты, что достиг цели своей, ведь там, далеко впереди блестели латунью многокилометровые створки гермоврат легендарного блока 001-А. Центрального блока, первого блока и главного оплота коммунизма во хруще.

И улыбнулся ты. И вскинула оружие паства твоя. И указал ты на гермоврата, украшенные сценами из жизни В.Ы. Желенина и велел тащить гигантский таран, что соорудили плененные твоей паствой инженеры. И поднялись над толпами чернобожников иконы из колючей проволоки, в которые заживо вплетены были орущие обрубки людей, и восславили тебя пророки, и окропили черной слизью воинов они, и возрадовалась твоя первая жрица. Но вздрогнул вдруг бетон под ногами твоими, ибо гермоврата начали открываться сами. И ты в первый раз в жизни почувствовал неуверенность, ибо понял, кто сейчас появится из режущего глаза света.

Содрагается всем своим основанием Гигахрущ, это навстречу тебе выходит сам Секретарь Секретарей. Сам он прекрасен словно молодой Ильич, тело его защищает броня из гранитных плит мавзолея, в руках его горит огнем революции чудовищный серпимолот, чело его украшает мудрость и венец из кукурузных листьев. Он идет прямо на тебя. Каждый шаг его заставляет пол трескаться, и из тех трещин вырастают красные гвоздики и маленькие Хрусталины в белых кительках, что окуривают Секретаря Секретарей благодатным дымом из своих трубочек. Стокилометровое алое знамя заменяет Секретарю Секретарей плащ и несут его семнадцать раз по тысяча девятьсот семнадцать комсомолок. И миллионы пионерских горнов трубят из-за спины его. И поднимает он свой серпимолот на тебя. И начинается битва.

Велением мысли ты выламываешь из стены тысячи кубических километров бетона и швыряешь его в Секретаря Секретарей, но тот выпускает из своего кармана маленького и голенького Вавилова, что уносит бетон в какое-то совершенно иное подпрастранство. Тогда ты кидаешь в атаку своих воинов, но все они вязнут в демонстрациях насылаемых Секретарем Секретарей. Ты мечешь молнии, но и они исчезают, заключенные в лампочку Ильича, а призванные тобой жуткие восьмимерные твари изгоняются из хрущереальности решениями партсобраний. Твоя верная жрица выхватывает костяной нож и бросается на Секретаря Секретарей со спины, но в последнюю секунду ее уносит крылатый майор по статье «за тунеядство».

В конце концов, ты вскидываешь меч и кидаешься на врага с оружием. Твой удар чудовищен, ибо в теле твоем заключена сила самого Чернобога. Но в мускулы Секретаря Секретарей так же крепки как позиции Ильича по крестьянскому вопросу, а потому он сдерживает удар. Звенит сталь. Закипает чудовищная рубка.

Десять гигациклов длится битва, и никто не может одержать верх в ней. Гигатысячи твоих последователей убиты, гигатысячи сошли с ума, а гигамиллионы заживо разложились от агитации Секретаря Секретарей. И когда становится ясно, что битва будет длиться вечно, ты слышишь громовой голос Секретаря Секретарей:

— Что же, силы наши равны, а мне скоро нужно идти на партсобрание. Потому, давай же решим наш спор не железом, а мудростью. Я задам тебе, чернобогов сын, три самых сложных вопроса во всем Гигахруще. И если ты ответишь мне на них, я признаю твою власть и уйду с пути твоего. Но не найдешь ты хоть раз ответа, и да навсегда отвернется от тебя вся твоя паства во веки веков!

И жмете вы друг другу руки скрепляя договор, и трещит хрущ напополам и дымит разлом и задает Секретарь Секретарей первый вопрос:

— Скажи, чернобогов сын, сирена оповещает о самосборе, или самосбор начинается от воя сирены?

Посоветовавшись со жрецами, ты отвечаешь метафорически: от Чернобога ты получаешь объект «курица» и белую сферическую коробочку с концентратом внутри. Сперва ты берешь объект «курица» и, прилагая всю свою чернобожную силу, пихаешь внутрь нее шарообразную коробочку. «курица» очень недовольна. Потом сжимаешь «курицу» и белая коробочка снова выпадает наружу. Секретарь Секретарей достойно оценивает твою мудрость и подтверждает, что ответ на первый вопрос ты дал верный.

Далее Секретарь Секретарей задает второй вопрос, что беспокоит почти всех жителей Хруща:

— Правда ли, чернобогов сын, что Гигахруща не существует и все вокруг лишь компьютерная симуляция, а на самом деле все мы советские граждане, помещенные в капсулы и вырабатывающие своими телами тепло для обогрева Гигаблиндажа, что построил попавший в тело Сталина в 1941 году генсектор Самосборов, борющийся с чудовищным Гитлерскребом надвигающимся на границы молодого советского государства?

Ты тратишь многие сотни часов, медитируешь, возносишь молитвы, говоришь со жрецами и наконец, получаешь озарение. Ты говоришь ответ, и Секретарь Секретарей признает его правильным. Теперь все зависит от последнего вопроса. И голосом тысячи Ильичей задает секретарь секретарей последний вопрос и слова его разносятся по всему Гигахрущу:

— Есть два стула. На первом из них сидит Ильич коммунизму ученый, а на втором Чернобог в первородную тьму облаченный. К кому на колени сам сядешь, а к кому на колени свою паству посадишь?

На твоем лице выступает пот. К тому жизнь тебя не готовила. Ты напряженно думаешь. Потом еще напряженнее. И еще. Потом созываешь всех своих жрецов. Потом призываешь самого Чернобога, но, не смотря на занявшее многие семисменки обсуждение, вы просто не можете придумать ответа. Наконец, трясясь, ты оборачиваешься к своей пастве. И видишь, что ее уже нет. Твои последователи разочаровались богом, чей сын может проиграть. Они уже не смотрят в твою сторону. Сняв с себя кишки и амулеты, они начинают субботник по уборке места битвы. Среди них ты с ужасом замечаешь свою первую жрицу. В косыночке, и без макияжа из крови и сажи, она помогает Секретарю Секретарей носить святое бревно В.Ы. Желенина, нужное для освящения таинства субботника.

Рыдая и икая, ты размазываешь по лицу слезы, сопли и все остальные телесные жидкости, после чего убегаешь во тьму пустых блоков. И там, в первозданной тьме, ты клянешься страшно и чудовищно отомстить Секретарю Секретарей. Отомстить, во что бы то ни стало, сколько бы циклов это не заняло!

Глава 1. Гигахрущсохран или 1000 циклов спустя

Ты — Алла Кетерославовна Динова — комсомолка, спортсменка и просто красавица. Но только какой в этом прок, если ты живешь в крохотном переферийном блоке БЗСХДН-12?

Жизнь здесь серая как продукция бетонолитейного завода — единственного предприятия в блоке. Серая в буквальном смысле: вырывающаяся из цехов удушливая цементная пыль отнимает цвет у всего: серый свет сочится из ламп под потолком, серый чахлый борщевик растет на серых бетонных клумбах, серые усталые люди, ведут здесь серую усталую жизнь, единственным ярким пятном которой станет пламя заводская котельной, служащей блочным крематорием.

Твоя жизнь такая же серая как у других, и лишь книги служат тебе отдушиной. После отбоя, ты с упоением читаешь о приключениях ликвидатора Ч.А. Папаева, о Гришке Портянкине — мальчике, что выжил во время самосбора, о секретаре Артуре и его партийцах раскладного стола.

Однако твоими самыми любимыми книгами являются томики о жизни и приключениях В.Ы. Желенина. Неутомимый и находчивый вождь гигахрущевского пролетариата является для тебя примером и идеалом, а его написанный яркими масляными красками портрет (полученный за победу в соревнованиях по коридорному кроссу) с самого детства висит над твоей кроватью.

Увы, ты не такая находчивая как вождь — найти работу в центральных блоках у тебе так и не вышло. Жизнь проходит мимо. Ты трудишься на бетонолитейном заводе, носишь штопаные серые платья и нехотя встречаешься с Сергеем, обычным парнем, чьи поцелуи оставляют на губах лишь привкус безнадежности и цемента.

Однажды во время обеда в блочной столовой Сергей достает медное кольцо и предлагает тебе создать новую ячейку общества. Ты не говоришь ни слова, молча встаешь и уходишь прочь.

В ту смену ты долго рыдаешь, спрятавшись от всех в заводской котельной. Там тебя и находит местный кочегар дед Панас. Оставив тележку со свинцовыми гробами, он качает головой и выспрашивает тебя о твоем горе.

— Эх, дурочка ты, доча, — наконец резюмирует он. — Где родился, там и пригодился. В блоке у нас хорошо. Вот эти уехали и что с ними стало?

Дед Панас снимает крышку с одного из гробов, показывая изорванное тело в некогда белом, а сейчас буром от крови халате.

Так ты и узнаешь от деда Панаса, что в центральных блоках есть особое, гигасекретное закрытое НИИ, которое постоянно набирает себе сотрудников из периферии. И, увы, устроившиеся туда работать очень часто возвращаются назад в свинцовых гробах.

А тебе уже плевать. Если это единственный шанс уехать из ненавистного блока, то ты им воспользуешься. Вызнав в секретариате требования к младшим лаборантам гигасекретного НИИ, ты начинаешь зубрить историю партии, учебники по химии, физике и биологии, в свой единственный выходной посещаешь ликвидаторский тир, а перед началом работы бегаешь кросс по центральным коридорам блока.

Через десяток семисменков, ты направляешь в НИИ свои документы, полный список медалей и грамот, а также положительную характеристику партийного секретариата. И да, тебя приглашают на собеседование.

Положив в чемодан книги, смену одежды и портрет В.Ы. Желенина, ты уезжаешь из родного блока на идущем в сторону НИИ магистральном лифте.

В отделе кадров, охраняемом взводом элитных ликвидаторов и бронированным коридороходом, ты проходишь долгое собеседование, а после проходишь уйму тестов. Потом подписываешь кипу бумаг под грифом «совершенно гигасекретно», сдаешь кровь, отпечатки пальцев и фото сетчатки. Затем отжимаешься сто тридцать два раза, рассказываешь полную биографию В.Ы. Желенина в стихах, рисуешь портрет Танцевалова по системе Танцевалова, предъявляешь справку о своем зачатии по ГОСТ-200488-293у491-13299 и отвечаешь на загадку «Не лает, не кусает, в Гигахрущ не пускает?».

После этого тебя, наконец, принимают. Так ты попадаешь на работу в Гигахрущсохран — закрытое НИИ, куда помещают самые опасные объекты Гигахруща.

Безопасность здесь строжайшая: на КПП сидит взвод ликвидаторов в бронескафандрах, кафельный пол скрывает выдвижные огнеметы и излучатели Кадочникова, а на потолках НИИ закреплено целых триста двенадцать датчиков самосбора. Все сотрудники до последней уборщицы носят оружие, да что оружие, даже портрет генсектора Самосборова в красном уголке укрыт пятидесятимиллиметровым бронестеклом, настолько в НИИ соблюдаются меры предосторожности.

И это не удивительно, ведь в бесчисленных ячейках-хранилищах Гигахрущсохрана содержатся такие вещи как:

ГХС-023 — Скатерть-самосборка;

ГХС-050 — Бесконечный октябренок;

ГХС-071 — Фотография Танцевалова сделанная не по системе Танцевалова;

ГХС-105 — Бюст Скабабова;

ГХС-179 — Мягкий стул, у которого всегда мягкий стул;

ГХС-235 — Партбилет в кино;

ГХС-240 — Шароблокунь;

ГХС-320 — Небольшая, но весьма игривая Сызрань;

ГХС-378 — Кран-капкан;

ГХС-430 — Невкусный бетон;

ГХС-487 — Генсектор с подвохом;

ГХС-552 — Псевдошоколадное яйцо «детская неожиданность»;

ГХС-621 — Усилитель вкуса и самосбора;

ГХС-649 — Доктор Неболит;

ГХС-650 — Покрашенный черной краской плафон "Луна-9";

ГХС-699 — Сырое мясо пахнущее самосбором;

ГХС-700 — Сына-корзина;

ГХС-755 — Непьющий сантехник Никодим;

ГХС-789 — Самосборник анекдотов о генсекторе Самосборове;

ГХС-823 — Ведро непредсказуемой воды, с которой бы только не сделать хуже;

ГХС-831 — Вороватый завхоз;

ГХС-833 — Вот это поворотник;

ГХС-880 — Концентрационный концентрат из сектора Гермодвермания;

ГХС-893 — Дед-доед;

ГХС-940 — Бесполезный желемыш;

Ну и еще, будто этого мало ГХС-1001 — Кусалочка.

Даже бывалые ликвидаторы смотрят на эти вещи с ужасом, но ты свою работу уже успела полюбить. После серых будней родного блока нии кажется тебе настоящей пещерой сокровищ. Ты зачарована всем, что видишь вокруг: тебя восхищает хищный танец запертых в кольце света плотоядных теней и смешит деловито катающийся по потолку ячейки-хранилища шароблокунь, тебя уносит из реальности прикосновение к партбилету в кино и держит на постоянном адреналине опасность исходящая от крана-капкана, тебя до мурашек пробирает взгляд доктора Неболита и интригует загадка бесконечного октябренка, а еще тебе безумно нравиться молодой начальник НИИ Евклид Альбертович, и что сказать — красавец ученый отвечает тебе полной взаимностью.

Сегодня начинается твоя пятьдесят первая смена в НИИ. Все идет как обычно: чашка концентрата «кофейный», чистка пистолета Макаренко, жаркие объятия с Евклидом Альбертовичем у него в кабинете.

Раздавшийся в коридоре сигнал о начале работ отвлекает вас от влюбленного воркования. Оправив друг другу халаты, вы спешно идете в лабораторию. Смена предстоит абсолютно стандартная: сегодня запланированы исследования двух не слишком опасных объектов. Евклид Альбертович, вместе с четырьмя ликвидаторами-охранниками выводит из ячейки-хранилища объект ГХС-831 — «Вороватый завхоз». Старший научный сотрудник Геннадий Аполлионович в это время аккуратно, стараясь не делать резких движений, несет в лабораторию объект ГХС-823 — «Ведро непредсказуемой воды, с которой бы только не сделать хуже». Ученый держит объект осторожно-осторожно, ведь вода в нем непредсказуема, и с ней бы только не сделать хуже. Все его внимание приковано к ведру, а потому он не замечает, что одна из кафельных плиток на полу, маскирующая выдвижной огнемет не до конца встала в пазы.

Запнувшись об нее, ученый падает на пол.

Вслед за грохотом ведра и плеском воды в коридоре наступает мертвая тишина.

Первой поняв, что случилось, ты, хватаешь первую попавшуюся тряпку и спешно собирать растекшуюся воду, отжимая ее обратно в ведро. Тут же на помощь приходят остальные ученые. Нельзя терять ни секунды, ведь эта вода непредсказуема, и с ней бы только не сделать хуже.

Вы сделали хуже.

Пока вы отвлеклись на сбор воды, объект «Вороватый завхоз» распахивает мешок и, хихикая, крадет охранявших его ликвидаторов, после чего кидается прочь, воруя все, что встречается у него на пути.

Мгновенно забыв о воде, вы вскакиваете на ноги и бросаетесь вслед радостной кривоногой твари стремительно опустошающей НИИ. Погоня за верткой гадиной, в которую вскоре включаются все сотрудники Гигахрущсохрана, занимает два с половиной часа и идет на всех этажах блока. Наконец элитный ликвидатор Фрол всаживает в завхоза двадцать автоматных рожков. Тварь, изрядно потяжелев под весом засевшего в ней свинца, замедляется. Ты, выхватив у уборщицы швабру, загоняешь «Вороватого завхоза» в угол, где пригвождаешь его к стене.

«Вороватый завхоз» пойман, а ликвидаторы берутся за его мешок, вытряхивая на пол украденные со столов карандаши, точилки, три тумбочки, пять автоматов с газированной водой, одиннадцать огнетушителей, шестнадцать лабораторных столов, четырех охранников, начальника Гигахрущсохрана Евклида Альбертовича, навесной умывальник, сто сорок мусорных ведер и все триста двенадцать детекторов самосбора, что были установлены в НИИ.

— Твою мать, — успевает сказать один из ликвидаторов, только сейчас замечая оборванные провода под потолком.

— Твою мать, — успевает сказать второй из ликвидаторов зачуяв запах сырого мяса.

— Твою мать, — успевает сказать третий из ликвидаторов и, харкая черной слизью, указывает на струйки фиолетового тумана втекающие в не закрытую герму хранилища ГХС-621 — «Усилитель вкуса и самосбора»

— Твою мать, твою мать, твою мать! — кричит Евклид Альбертович и, схватив тебя за руку, тащит к многотонной герме командного пункта.

Зашвырнув тебя внутрь, начальник НИИ дергает рубильник, в последний момент закрывая герму. А затем все тонет в вое суперсамосбора.

Упав на пол, ты зажимаешь уши руками, но даже так, ты все равно слышись как бушующий в коридоре самосбор срывает с петель гермы, как трещат стены и рушатся лестничные пролеты. Запах сырого мяса заполняет командный пункт даже через герму, а все кругом начинает приобретать насыщенно-фиолетовый цвет.

Один щелчок тумблера и все меняется: это бросившийся к центральному пульту Евклид Альбертович активирует встроенные в стены НИИ опытные антисамосборные излучатели Розенкрейцера-Черемушкина.

Аппаратура натужно гудит. Запах сырого мяса начинают перебивать нотки чего-то пахнущего словно жареный концентрат «рыбный», а воздух рябит под изумрудными волнами.

Самосбор и антисамосбор встречаются.

Чудовищной силы взрыв потрясает Гигахрущ.

Ты приходишь в себя почти в полной темноте, лишь слабо мерцает аварийная лампочка, да трещит медленно проседающий бетонный потолок.

Засыпанный побелкой Евклид Альбертович помогает тебе встать. Рядом стонут несколько раненных ученых, которым пытаются оказать первую помощь Геннадий Аполлионович и элитный ликвидатор Фрол.

Снова слышится треск. Часть потолка рушится, погребая пульты управления. Времени нет. Трещины стремительно ползут в вашу сторону. Евклид Альбертович приказывает любой ценой прорываться к выходу из НИИ.

Хлопают дверцы оружейных шкафчиков: это по команде Евклида Альбертовича ученые спешно разбирают автоматы Ералашникова, а ликвидаторы хватают ручные пулеметы. Сам же начальник НИИ закидывает себе за плечо сверхмощную винтовку-уберданку. После этого Евклид Альбертович отпирает многочисленные замки тяжеленого сейфа и забирает оттуда серебристый дипломат без каких-либо опознавательных знаков. Кивнув остальным, он подходит к герме командного пункта и дергает рубильник. Семидесятитонная махина поднимается, открывая вам разрушенный блок.

Увиденное приводит вас в ужас. Все гермодвери хранилищ сорваны из петель. Все объекты теперь на свободе.

По полутемному потолку коридора мрачно катится шароблокунь.

Бюст Скабова выжигает все сделанное не по ГОСТу, (включая сотрудников зачатых не по ГОСТ-200488-293у491-13299).

Сызрань игриво вытягивает кишки из лаборанта.

Начальник охраны плача ест невкусный бетон.

Непьющий сантехник Никодим скручивает в жгут тело уборщицы, и хорошенько отжав еще живую, воющую от боли женщину, начинает жрать лишившееся крови мясо.

А дед-доед, счастливо чмокая беззубым ртом, доедает валящиеся из пасти Никодима ошметки.

Приложив палец к губам, Евклид Альбертович указывает на противоположный конец коридора, туда, где должен быть выход из блока.

Вскинув оружие, ваш маленький отряд уходит во тьму.

Глава 2 На руинах

Вместе с выжившими учеными, ты идешь через разрушенные коридоры института. Со всех сторон вас окружает тьма и дикие крики гибнущего персонала.

В разрушенной столовой НИИ ГХС-067 — «Петровна-повариха» теркой трет лицо визжащей лаборантки.

В кладовой орудует ГХС-803 — «Невидимая рука рынка» которая душит начсклада.

В туалете ГХС-378— «Кран-капкан» поймал ученого, и тот воя от боли, моет сварившееся мясо своих рук под извергающимся из крана крутым кипятком.

По лестницам с грохотом несется за кем-то ГХС-702 «Тазик-эвтаназик».

В холле раскрыл свою воронку ГХС-260 «Хороводопровод», затягивающий в себя кружащихся в диком танце, орущих от страха сотрудников.

Крики людей не стихают ни на минуту. Твои нервы не выдерживают. Тебя накрывает истерика. Ты орешь от страха и падаешь на пол.

Несколько оплеух от Евклида Альбертовича быстро приводят тебя в чувство. Встряхнув тебя за плечи, он велит идти дальше. Он обещает, что вы обязательно выберетесь отсюда, а потом обожретесь таблетками забывателя типа Г, и все это навсегда исчезнет из памяти.

Сжавшись, ты киваешь и кое-как унимаешь слезы. Евклид Альбертович обнимает тебя. Потом берет за руку и тащит дальше, к полуобрушенной лестнице на верхние этажи НИИ.

Вокруг вас темнота. Вспышки алых аварийных ламп высвечивающие лежащих кругом мертвецов. Всюду густой запах крови и бетонной пыли. И что самое страшное — из вентиляции начинают сочиться струйки воды. Значит, килоблочное водохранилище, расположенное над НИИ, тоже было повреждено взрывом.

Вы преодолеваете уже два этажа, когда слышите из бокового коридора булькающий хрип. К вам ползет замначальница НИИ. Ее ноги отрезаны, и она оставляет за собой длинный кровавый след. В ячейке позади нее ворочается гигантская туша доктора Неболита. Тварь в белом халате держит воющего, лишенного конечностей ликвидатора и, орудуя ржавой иглой, пришивает изящные ножки замначальницы на место его отпиленных рук.

Ты кидаешься на помощь женщине, но в тот же момент из тьмы показывается гигантская, скособоченная фигура ГХС-700 «Сына-корзина». Увидев замначальницу НИИ и поняв, что она годится ему в матери, «Сына-корзина» подхватывает ее своими длинными руками-крюками и кидает ту внутрь приросшей к его животу корзины заполненной желудочным соком.

Замначальница кричит и бьется, отчаянно пытается выбраться из кислоты, но плоть слезает с пальцев и она никак не может схватиться за край корзины.

— Мы ей уже ничем не поможем! — шепчет Евклид Альбертович, он тянет тебя назад, но ты чувствуешь, что не имеешь право уйти. Вырвавшись из его рук, ты вскидываешь пистолет Макаренко и стреляешь в голову заживо варящейся в кислоте сотрудницы, прерывая ее мучения.

Тварь вздрагивает. Гроздья ее глаз поворачиваются в твою сторону. «Сына-корзина» с булькающим визгом бросается к тебе.

Вновь вскинув пистолет Макаренко, ты стреляешь по твари, но закованные в хитин руки-крюки сбивают тебя с ног. Пистолет отлетает, ты бьешься головой о бетон и пытаешься отползти, но «Сына-корзина» ловко хватает тебя, вновь распахивая вросшую в него булькающую желудочным соком корзину. В отчаянии, ты шаришь рукой по полу, пытаясь нащупать пистолет. Почувствовав что-то под пальцами, ты рефлеторно хватаешь предмет, выставляя его перед собой для защиты.

Увы, твоя рука сжимает ГХС -940 «Бесполезный желемыш». Ты кричишь от ужаса, когда чувствуешь, как взлетаешь над полом. Последним усилием ты бьешь по телу «Сыны-корзины» но лишь в кровь расшибаешь кулачок об его хитиновую броню.

Евклид Альбертович с проклятьем кидается к вам. Отбросив серебристый дипломат, он вскидывает винтовку-уберданку.

Коридор озаряет ослепительно синий свет. Чудовищный залп самого мощного оружия сектора Гермодвермания, сносит твари башку. «Сына-корзина» булькает, дергается, а затем начинает оседать, а его руки-крюки бессильно разжимаются. Ты падаешь на бетон, но Евклид Альбертович, в последний момент подхватывает тебя на руки.

— Дура! — рявкает он, а на его лице ты видишь одновременно и злость, и огромное облегчение.

Выпустив тебя, начальник НИИ мгновенно возвращается к отброшенному чемоданчику и спешно открывает крышку, проверяя уцелело ли содержимое. Ты бросаешь взгляд ему за плечо.

Внутри, на черном поролоне лежит сложный, оплетенный проводами механизм с одной единственной кнопкой и большой, ярко-оранжевой лампой. Ты с дрожью понимаешь, что именно пытается эвакуировать твой начальник. В дипломате лежит ГХС-833 — «Вот это поворотник», самый мощный излучатель невероятности, который когда-либо был найден в Гигахруще. Вещь эта настолько опасная, что за всю историю НИИ ей не воспользовались ни единожды.

Осмотрев объект и не найдя на нем повреждений, Евклид Альбертович запирает чемоданчик и велит идти дальше.

Проходит еще час блужданий по разрушенному этажу. Вода уже не течет из вентиляции, она хлещет из нее мощным напором. На этаже ее уже по колено.

Ваша группа с удвоенной силой продолжает искать выход наверх, однако его попросту нет. Все лестницы обрушены, коридор, что должен к аварийным лифтам перегораживает завал. Вода меж тем уже начинает доходить до пояса. Геннадий Аполлионович в панике предлагает использовать объект «Вот это поворотник», но начальник НИИ отвергает идею, поясняя, что последствия включения объекта не только непредсказуемы, но и грозят тотальным разрушением вероятности в окружающей вас реальности.

Однако требуется что-то делать. Обдумав все, Евклид Альбертович вскидывает винтовку-уберданку и высаживает в завал перед вами почти весь заряд. Бетон крошится и разлетается по сторонам, открывая узкий лаз. Ученые кидаются к нему, начиная спешно растаскивать оставшиеся обломки.

Именно в этот момент в дальнем конце полузатопленного коридора слышится громкий плеск. Во тьме вспыхивают золотые глаза.

Аварийные лампы загораются лишь на миг, но облик существа намертво врезается в твою память. Тварь приближается, опираясь на тяжелые костяные руки. Сзади нее волочится многометровый хвост. Ее обтянутый чешуей череп, словно волосы облепляют копошащиеся серебристые черви, а между крупных, обвислых грудей виднеется длиннющая, усеянная зубами пасть.

ГХС — 1001 — «Кусалочка» вышла на охоту.

Ученые вскидывают Ералашниковы и дают длинные очереди, но пули не берут тварь, а залпы винтовки Евклида Альбертовича отражает ее блестящая чешуя. Разинув зубастую пасть «Кусалочка» стремительно несется на вас.

Взмахи когтистых лап распарывают ученых одного за другим. Стены стремительно окрашиваются кровью. Летит прочь винтовка-уберданка, а Евклид Альбертович рушится в воду, прижимая руки к располосованной груди.

— Всем назад, мать вашу партию! — зычно орет элитный ликвидатор Фрол. Вскинув твердый как кусок бетона марки М-350 подбородок, он ловко подхватывает винтовку-уберданку и стремительным движением по системе Танцевалова кидается прямо под тварь, высаживая заряд в незащищенное, склизское, розоватое брюхо Кусалочки.

Синий всполох срывает с твари добрую половину тела, обугленный хвост отлетает прочь и вместо него в воду падают длиннющие гирлянды черных кишок.

К сожалению, чтобы убить «Кусалочку», этого недостаточно. Рванувшись, она подхватывает элитного ликвидатора Фрола своей костяной рукой. Острые когти протыкают бойца и играюче поднимают его под потолок. Винтовка падает в воду. Зубастый рот «Кусалочки» раскрывается во всю свою метровую ширь.

Рука корчащегося от боли Фрола ныряет в гранатный подсумок.

— Сожри это! — успевает крикнуть ликвидатор, прежде чем понимает, что из подсумка он выхватил ГХС-940 «Бесполезный желемыш».

Тошнотворный хруст. Тварь перекусывает элитного ликвидатора Фрола пополам. Из отверстия в ее спине начинают бить фонтаны воды и крови.

Однако выигранного Фролом времени хватает на то, чтобы кто-то наконец бросил пенобетонную гранату. Серый ком вспухает в коридоре, отделяя вас от твари. Увы, из-за воды быстро застыть он не может. Когти твари начинают стремительно рыть влажный бетон.

— Бегите! — орет окровавленный начальник НИИ, а затем пытается сунуть тебе свой чемоданчик.

Спешно подхватив дипломат, ты хватаешь Евклида Альберитовича за шивороти вместе с Геннадием Аполлионовичем, начинаешь тащишь мужчину к дыре в завале. Несколько ликвидаторов остаются возле пролома, полосуя очередями роющую бетон тварь.

Вы успеваете выбраться в самый последний момент. Вслед уже несутся крики — разрывшая пенобетон тварь расправляется с ликвидаторами, а затем, чуя вас, принимается спешно раскидывать завал.

Оставшиеся в живых ученые начинают убегать. В коридоре остается лишь раненный Евлид Альбертович, да вы с Геннадием Аполлионовичем, который как и ты не может бросить шефа.

Когти разрывают завал. Золотые глаза уже совсем близко. Ты в панике оглядываешься и указываешь на одну из ячеек с тяжелой и вроде бы рабочей гермой высшего класса защиты. Затащив туда Евклида Альбертовича вы спешно завинчиваете вентиль. Тут же снаружи начинают раздаваться удары. Герма держит, да впрочем какой в этом толк, когда из вентиляции ячейки потоком льются струи воды.

Скрежет когтей по герме не замолкает ни через десять минут, ни через час. Воды в ячейке становится по грудь, а затем и по плечи. Евклида Альбертовича окончательно покидают силы. Пятно крови на халате становится все больше и больше. Он уже не может стоять, и ты силой удерживаешь его голову над водой.

Вода прибывает. За гермой воет чующая добычу «Кусалочка». Ты понимаешь, что шансов нет, после чего вновь смотришь на серебристый чемоданчик, закинутый тобой на один из шкафов. Решившись, ты передаешь шефа в руки Геннадию Аполлионовичу, после чего достаешь дипломат и раскрываешь крышку.

— Не сметь! Не сметь! — из последних сил рявкает Евклид Альбертович. Ты не обращаешь внимания на его приказы. Одно дело, если бы ты была здесь одна, но дать умереть Евклиду Альбертовичу ты не можешь.

— Прости, — тихо говоришь ты любимому, а затем вытаскиваешь из чемоданчика искрящий от попавшей в него влаги прибор, предназначенный для создания невероятности. Ты закрываешь глаза и не обращая внимания на крик Евклида Альбертовича давишь на кнопку.

Щелчок.

Лампочка на корпусе вспыхивает топя все вокруг в ослепительном, огненно-оранжевом свете.