Салага. Эвакуация планеты Пи

Пролог

Прежде я никогда так не волновался. Ни, когда сдавал в школе выпускные экзамены. Ни, когда в армейку забирали. Ни, когда украдкой, это еще в девятом классе было, потрогал одноклассницу Миланку за грудь во время поцелуя. Хотя тогда тоже было волнительно, но по-другому. Два урока потом успокоиться не мог. А уж перед сном…

В общем, психовал я страшно. Все мои, так называемые товарищи по учебке по очереди заходили в кабинет, на котором зияла голографическая надпись «Распределительный отдел». А когда выходили, кто-то веселый, кто-то грустный, а иной, злой, как черт, сообщали место, где им предстояло провести следующие полтора года.

Вообще-то, это я еще в учебниках по истории читал, срочную службу в армии должны были отменить лет двести назад. Была такая идея, что служить должны только добровольцы и исключительно за деньги. Многие на тот момент у себя такую методику внедряли, да только пошла чреда больших войн. Таких, на которые много народу нужно было, и вышло, что «отсталые» — это те, у кого армия любительская из срочников, победили. А что? Контрабасы, это у нас так контрактников называют, конечно, профессионалы. Все знают и умеют. Да только мало их. Тут и числом навалиться можно. А если сладишь, выбьешь основную часть, дальше города беззащитные стоят. Воевать некому. На то, чтобы новых подготовить — время нужно.

В общем, после этого обязательную службу для всех особей мужского пола вернули. Потом все государства на Земле, объединились… Ну вы знаете. Аккурат после нашествия рептилоидов. Тогда армия общепланетной стала. Ну а сейчас так вообще — единая Галактическая империя. Миллионы рас под одним управлением. В строю кого только нет? И красные, и синие, и даже шестиногие имеются. Впрочем, к нам таких не берут. Те больше по строительной части спецы. Но какие бы ни были, а каждый отслужить должен. Если, конечно, здоровье позволяет.

Вот и горбачусь я уже шесть месяцев. Строем хожу с другими солдатиками. В нарядах время коротаю. Это когда мести и мыть нужно. А еще иногда на кухне что-нибудь делать. Хотя, чего там делать, когда уже давно модификаторы материи придумали? Шепчешь в динамик: «Куриная грудка», и он тебе из молекул, что в воздухе летают, нужную комбинацию соберет. Ну там еще, конечно, биомасса нужна, но это детали. Короче, не понимал я зачем наряды по кухне нужны. Ответ на этот вопрос дал один опытный прапорщик. Из наших. Из землян. Он у нас продскладом заведовал.

«Возня с овощами», — объяснил он. — «Древняя армейская традиция»

Вот и сажал он нас кружком. Раздавал тупые ножи и заставлял ими шкурку на картошке соскребать, чтобы обычай соблюсти. В армии вообще много всего по старой привычке делают. Полы тряпками моют, когда роботы специальные имеются. Строем ходят, хотя в бою все давно уже в экзо-доспехах перемещаются, причем, в основном, по воздуху. А вообще таких, как наш прапорщик в армии не так много и осталось. У нас в учебном центре их староверами называли.

Ну это ладно. Уже история. Шесть месяцев нас воспитывали, вдалбливали в головы устав, подтягивали физическую форму, а еще учили военному делу. Хотя последнее не так усердно, как все остальное. А сегодня утром это закончилось. С завтрашнего дня настоящая служба начнется. В космических войсках. И от того, куда направят, многое зависит. Будешь, как сыр в масле кататься, или по уши в экскрементах плавать. Второе, как говорят бывалые, случается чаще.

— Главное, в какую-нибудь колонию не угодить, — наставляли старослужащие. Это те, кого, когда нас привезли, как раз распределять собирались. — Бывают планеты, где вонь неимоверная. Да без защитного экзо-доспеха не походишь. Так и будешь полтора года в железке этой жить. Есть, спать и справлять естественные надобности, не выходя из капсулы.

В колонию мне не хотелось, и я решил проситься на крейсер. Это такие огромные космические корабли, которые бороздят просторы вселенной, разрывая пространство. Бывают, что и в далекие неизведанные уголки галактики направляются, чтобы новые цивилизации изучать. Казалось бы, везде летали, все видели, а нет. Время от времени слышно в новостях, что-то тут, то там каких-нибудь аборигенов нашли. Интересно, мочи нет.

Дверь кабинета отворилась. Оттуда вышел кулиндроид Шаштан. Знаю, что говорить так нехорошо и не политкорректно, но морды, у этой расы, прямо скажем, не фотогеничные. Кожа зеленая, морщинистая. Уши большие, на манер лопухов. Глаза маленькие и злые. Все бы ничего. И не таких видели, но и характер у этих ребят, а в нашем взводе их целых три, был хуже некуда. Пол гарнизона в страхе держали. Их даже офицеры побаивались.

— На Рабулу отправляют, — с сожалением прорычал Шаштан.

Товарищи, сплошь такие же уроды, как он сам, стали сочувствовать. Слава у этой колонии была дурная. Туда как раз таких призывников отправляли, от которых командирам очень избавиться хотелось. Что с ними происходило на этой самой Рабуле, доподлинно было неизвестно. Даже если кто возвращался, о службе там старался не распространяться. Может вспоминать не хотелось, а может другое что… Для мужчины стыдное.

— Матвеев! — произнес электронный голос.

Я сглотну слюну и посмотрел на Шаштана. Тот зыркнул своими злыми глазками.

— Иди, иди. На Рабуле встретимся.

Я мысленно послал доброжелателя на три буквы и открыл дверь.

— Разрешите доложить. Рядовой Матвеев для распределения на дальнейшее место службы прибыл.

Вытянулся в струну, как полагалось по уставу. Рюкзак с личными вещами бросил у ног. Украдкой поглядел на сидящего за столом старичка лет семидесяти. Волос на его голове почти не было. Китель с капитанскими погонами висел на стуле. Фуражка лежала на столе. Вообще, старичок не производил впечатления сурового боевого офицера. Но внешность, как это часто бывало в армии, могла обманывать.

Офицер-распределитель листал личное дело. Зачитал вслух:

— Матвеев Матвей Матвеевич, — поднял глаза. Осмотрел меня с ног до головы. — А что, боец, другое имя тебе подобрать не могли? Почему одинаковое все? С фантазией у родителей неважно было?

— Никак нет! — отрапортовал я, хотя за родителей стало обидно. — Семейная традиция, товарищ капитан. У нас в роду всех мужчин называют Матвеями.

— О как! — округлил глаза старичок. — А если несколько мальчиков родится?

— У меня два брата, — признался я.

— И все Матвеи?

— Так точно.

— И как же вас мама зазывала? — заинтересовался капитан. — Одному крикнешь, все прибегут.

— По старшинству, — все также вытягиваясь в струну, сообщил я. — Старший, средний и младший.

— А ты какой?

— Я средний.

— Так я и думал, — покачал головой старичок. — Ладно, расслабься. Вольно.

Я, как полагалось по уставу, согнул в колене левую ногу. Почувствовал, как блаженное тепло разлилось по позвоночнику. Офицер достал бумагу и ручку. Стал писать. Несмотря на небывалый скачок в науке и технике, в армии, как и несколько веков назад, использовали старые и добрые канцелярские принадлежности. Вроде как, из соображений секретности. Бумажку, или карту, как выяснилось, выкрасть из штаба куда сложнее, чем ее электронную копию.

— Где служить хочешь, Матвей Матвеевич? — то ли в шутку, то ли в серьез поинтересовался старичок, калякая что-то ручкой.

— На космическом судне! — признался я.

— В десант, значит? А тебя в космосе не укачает? — улыбнулся капитан.

— А что там укачивает? — вопрос прозвучал глупо.

В общем-то, было очевидно, что старичок шутит. Но прежде я на космическом корабле не летал. Так уж вышло. Родился и вырос на Земле. Тут же находился учебный центр… — Уверен, что не укачает, — исправился я.

— Бравый, солдатик, — поиздевался старичок и отложил бумагу в сторону. Еще раз внимательно меня осмотрел.

— Давай так. Скажешь честно, какого лешего в десант намылился, запишу. Будешь юлить, отправишься на Рабулу со своим приятелем. С тем, кто до тебя тут был.

От одной мысли о том, что, быть может, придется следующие полтора года служить в компании незабвенного Шаштана, у меня затряслись ноги.

— Видите ли, — замямлил я и устыдился. Забыл на секунду, что военный. Даже глаза в пол опустил. — После армии я хотел бы поступить в университет. Изучать антропологию. Историю разумных цивилизаций, планет, рас. Но мне уже девятнадцать, а я еще нигде не был. Мои родители не могли позволить себе межзвездные трансферты. Получается, я знаю о дальних мирах только из фильмов и книг. При таком раскладе, в университет не возьмут. Им опыт нужен. У них там строго. А здесь реальная возможность…

— В десанте служат на полгода дольше, — напомнил капитан.

— Я готов… я буду… я могу… — затараторил от волнения, но тут же осекся. Старичок зыркнул на меня дисциплинирующим холодным взглядом. Впрочем, через мгновение, когда я заткнулся и вытянулся в струну, снова сменил гнев на милость.

— Знаешь, — он открыл ящик стола. Достал оттуда потертую военную фляжку. Таких не делали уже лет сорок. Со времен последней большой войны. Открутил крышку, глотнул, крякнул. Продолжил: — Сегодня мой последний день на службе. Пятьдесят пять лет в вооруженных силах. Ты не смотри, что я сейчас здесь. Двадцать лет я командовал десантным подразделением. Рафаэль Шайтанов меня зовут. Запомни. Может пригодиться. Так вот, в честь моего последнего дня на службе я сделаю тебе подарок. Направлю туда, куда просишь. Будешь бороздить космос, другие планеты поглядишь, расы изучишь, если повезет….

От радости у меня заколотилось сердце. Старик продолжал:

— Но обещай мне одну вещь. Что ты будешь служить, как следует, и не опозоришь высокого звания космодесантника.

— Обещаю! — как-то неуверенно подтвердил я. А потом добавил уже громче, забыв про субординацию и устав: — Да чтоб мне на этом месте провалиться, товарищ капитан.

Допусти я такую вольность по отношению к старшему по званию там, в учебке, наверняка схлопотал бы десяток нарядов, или пару плетей пониже пояса. А капитан на мою тираду только улыбнулся.

— Ладно, вояка. Пакуй, как говориться, чемоданы, — записал что-то на листке бумаги. Положил на край стола. — А теперь давай…

— Что давай? — не понял я.

— Вещи к осмотру давай, — приказал капитан. — Вас должны были предупредить, что перед отправкой будет тотальный досмотр. Стандартная общевойсковая процедура.

Я замешкался. Вообще-то командир взвода говорил что-то про досмотр, но я никак не полагал, что его проведет офицер-распределитель лично. Как все-таки быстро может измениться психологическое состояние человека? Десять секунд назад ты ликовал, теперь дрожишь от страха. А дрожать было от чего.

— Запрещенное в рюкзаке есть? — без пяти минут пенсионер взглядом указал на мою поклажу.

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда тащи его сюда, — приказал старичок. — Смотреть будем.

К запрещенному относились холодное оружие, некоторые книги. В основном, экстремистские. Многие планеты спали и видели, как выйти из состава Галактической империи. Запрет распространялся на все виды транквилизаторов. Сухие, жидкие и газообразные. А также на гаджеты, оснащенные искусственным интеллектом в любом его проявлении. Запрет, казалось бы, странный, был вполне обоснован и соблюдался во всех цивилизованных уголках вселенной.

Еще в школе нам рассказывали о том, как во время Величайшей войны, пол века назад, состоялось что-то вроде восстания машин. Доподлинно уже никто не знал какая именно сторона спланировала атаку неприятеля тучей боевых дронов. Их точное количество потом подсчитали. Двести девяноста тысяч девятьсот четыре штуки. Да только искусственный интеллект, который управлял всей этой армадой, как-то внезапно решил выйти из-под контроля и поработить своих создателей. Вся эта туча переполовинилась и обрушилась на позиции одних и других. Потом восстали другие машины. За несколько дней бунт усмирили ценой больших жертв и временным возвращением чуть не к каменному веку, да только искусственному интеллекту с тех пор не доверяют. Нет, в редких случаях, когда без цифровых умников не обойтись, их еще используют. Например, при управлении космическими кораблями. В остальном, ни-ни. Под запретом.

Капитан стал доставать из сумки мои личные вещи. Дневник, тоже бумажный. Мне всегда нравилось писать руками. Запасное нижнее белье, слава богу чистое. Пара книг, сплошь разрешенные по истории третьей галактики. Офицер даже пролистал, на тот случай, если обложка не соответствовала содержанию. Наконец, достал со дна рюкзака небольшого дряхлого уже, плюшевого медведя. Округлил глаза.

— Это что, салага?

— Игрушка! — отрапортовал я.

— На кой-она тебе?

— Разрешите доложить, — выпалил я заготовленную заранее фразу: — У меня гипнофобия. С детства.

— Это что за хрень?

— Спать боюсь, — заметил я. — Вернее снов… В общем, когда он рядом, мне легче засыпать.

— Спишь с игрушкой? — покачал головой капитан. — Что за… Десантник, твою мать, — он швырнул медведя обратно в рюкзак, и я облегченно выдохнул. — Стоило тебя, все-таки, на Рабулу забросить, чтобы мужика из тебя там сделали. Ну, да ладно…

Он протянул бумагу. Я взял листок. Повесил на плечо рюкзак.

— Лети, антрополог, покорять просторы космоса. А на счет медведя своего… Ты лучше его никому не показывай. Мой тебе совет. И про свою гавнофобию помалкивай. Ты же все-таки в армии, а не в детском саду. А теперь кругом.

Я повиновался.

— Шагом марш!

Я инстинктивно сделал три строевых, как полагалось по уставу.

— И не топай, не на параде, — пожурил напоследок офицер-распределитель.

Я улыбнулся и услышал, как открывается ящик стола. Сомнений не было, капитан Рафаэль Шайтанов достал свою фляжку. А почему нет? Сегодня у него последний день службы.

Глава 1. Салага

Вы знаете, как доставляют на космический корабль людей и грузы? Что касается грузов, их бережно пакуют в специальные контейнеры, а потом медленно затягивают прямо на орбиту с помощью силового антигравитационного луча. Похожая история с гуманоидами. На землю спускают транспортный контейнер. Такая огромная консервная банка в форме параллелепипеда с кучей кают, модификаторами материи и туалетами. Загружают туда народонаселение, сколько поместится, и тоже затягивают. Еще медленнее и бережнее, чем грузы. А что касается военных…

Уже через пятнадцать минут после распределения, меня, вместе с моим рюкзаком, усадили в транспортный экзо-доспех. Металлическую капсулу, в которую больше одного среднестатистического человека запихнуть сложно. Плотно закрыли. Отсчитали до десяти, а потом пальнули в небо. Ощущения при этом я испытал непередаваемые. Вроде как все твои внутренности внизу остаются, а все остальное стремительно вверх летит. Гул стоит, аж уши закладывает. Вокруг искрит все и трещит. Мысленно я, конечно, попрощался с родными и близкими. Попутно вспомнил самые яркие моменты жизни. А вернее один. Тот самый, когда Миланку жмакнул. В общем, ясно стало, почему не все срочники из армии живыми и здоровыми домой возвращаются. Зажмурился. Даже молиться стал, уж и не помню какому из богов. А потом закончилось все. Я даже подумал, что так выглядит смерть. Сначала все плохо, а потом бах… И эйфория.

Хотя эйфорией назвать это состояние было сложно. Я открыл глаза. Увидел в небольшой иллюминатор, который умники-инженеры поместили на уровне лица среднестатистического гуманоида, космический пейзаж. Верный признак того, что с гравитацией мы попрощались. Но долго наслаждаться красотами не смог. Прислушавшись к своим ощущениям, понял, что меня мутит. Причем основательно. Сначала мутило где-то внизу. Потом выше. Видимо желудок, кстати с самого утра пустой, возвращался из области копчика туда, где ему полагалось находиться. Я закрыл глаза, силясь сдержать рвотный позыв. Все знают, что ни к чему хорошему такие фокусы в невесомости не приводят, и просидел так минут десять. Потом брякнуло, и капсула раскрылась.

— Чего застыл, салабонище, — услышал я малоприятный голос. Потом открыл глаза, и внутри у меня все похолодело. Даже про тошноту забыл.

Передо мной, облаченный в черный гладкий комбинезон — форму космических десантников, стоял самый настоящий кулиндроид. Да, да. Зеленый, ушастый, противный. Сначала мне даже показалось, что это Шаштан. Они, признаться, для нас землян все на одно лицо. Мысленно я выругался. Но потом увидел у него на груди офицерский значок, и выдохнул. Салагам такие не полагались. Этот гуманоид точно не был моим старым знакомцем.

— Чего сидишь, говорю, белоснежка, хренова… — прорычал он.

«Еще и расист» — подумал я, но тут же выскочил из капсулы и вытянулся в струну. Офицер, пусть и кулиндроид, все равно офицер.

— Рядовой Матвеев прибыл для дальнейшего прохождения службы! — отрапортовал я, осматриваясь.

Мы явно находились на борту космического корабля. И, скорее всего, в грузовом отсеке. Помимо моей капсулы здесь покоились боевые экзо-доспехи. Я насчитал пять штук.

— Прилетело счастье, — горько заметил офицер. — Я лейтенант Крыштанс. На следующие два года ты — моя собственность. Будешь делать все, что говорю, а иначе отправишься в невесомость. Вник?

— Так точно, товарищ лейтенант! — гаркнул я, не решившись произносить полное согласных и шипящих имя.

— А теперь шагом марш за мной, салага. И капсулу за собой закрой, тут слуг нет.

Я обернулся, чтобы закрыть дверцу экзо-доспеха и обнаружил внутри свой рюкзак. Спасибо, лейтенанту с непроизносимым именем. Так можно было бы и без вещей остаться. Все остальное, конечно, было не жалко. Одеждой и всем прочим, что полагалось по уставу, здесь должны были обеспечить. Но медведя… Его терять было нельзя ни в коем случае.

Лейтенант повел меня по узкому невысокому коридору, подсвеченному лампами. Я решил, что это служебный проход в грузовой отсек. В моих представлениях, крейсер, на который меня определили, должен был быть сопоставим с небольшим, тысяч на шестьсот, земным городом. Но я ошибся. Как я ошибся. Створка сенсорной двери разъехалась в стороны. Впереди оказался еще один коридор, чуть просторнее предыдущего. Справа и слева были двери.

— Здесь живет экипаж, — сообщил лейтенант. — Там, — в конце коридора была еще одна дверь, чуть больше остальных. — Капитанская рубка. Экскурсия по кораблю окончена.

— Это весь корабль? — неосмотрительно поинтересовался я, еще раз пересчитав каюты.

— А тебя что-то не устраивает, салабон, — рявкнул офицер.

Я замешкался, сооружая верный ответ. Вообще-то, по уставу следовало ответить «Никак нет!», но тогда лейтенант мог бы подумать, что я действительно не доволен. Такая игра речи. Я решил не рисковать.

— Устраивает! — отозвался я.

Командир оказался не робкого десятка. Он мгновенно раскусил мою хитрость. Сделал шаг вперед, впился полным ненависти взглядом. Я рефлекторно вытянулся в струну.

— Как нужно отвечать по уставу, рядовой?

— Так точно… То есть, никак нет, — запутался я, и так разволновался, что брякнул невпопад: — Разрешите вопрос? Выходит, в экипаже нас семь?

— Нас шесть, — рявкнул кулиндроид. — И еще один недочлен экипажа. Салабонище, задающее слишком много вопросов. Еще раз откроешь свою пасть без разрешения, отправишься за борт. И чему вас только учат в учебных центрах?

На этот раз у меня хватило ума не отвечать на явно риторический вопрос.

— Ладно, — сжалился лейтенант. — Твоя каюта, — он указал на дверь. — Приводи себя в порядок, ешь, а через сорок минут на построение. Расскажу тебе про твои два года кромешного ада. Ясно?

— Так точно! — во весь голос завопил я.

Звук, многократно усиленный ограниченным пространством, резанул уши. Шероховатая зеленая ладонь о четырех пальцев больно хлестнула по затылку.

— Не орать! — скомандовал лейтенант. — Это тебе не плац. Ух, салабонище.

Помещение каюты полностью соответствовало установленным уставом нормативам. Четыре квадратных метра. Два на два. Вдоль стены койка. На противоположной — панель управления. Я подошел. Приложил ладонь к алой клавише. Из стены выделилась ниша, в которой узнавался модификатор материи — металлического цвета параллелепипед.

— Жареная курица, — произнес я в отверстие, где должен был располагаться микрофон. Расчет был на авось. На то, что в космосе устав не действует. Но…

— Сегодня на обед перловая каша с рыбой, — проинформировал синтезированный голос. — На десерт — чай с одной ложкой сахара и овсяное печенье.

— Давай, — вздохнул я, и модификатор забурлил.

До обеда оставалось минуты две. Уставом в это самое время предлагалось справить естественные надобности. По идее, за необходимую в таких случаях сантехнику должна была отвечать желтая панель. Я прислонил ладонь.

— Унитаз! — сообщил стене.

Та ожила и выкатила… Писсуар.

— Блин, — ругнулся я. Затем повторил: — Унитаз.

Писсуар дрогнул, убрался в стену, но почти сразу снова выкатился.

— Что за… — не выдержал я, и уже хотел позвать кого-нибудь на помощь, но благоразумно решил, что начинать знакомство с новым коллективом вопросом: «Как вытащить из стены унитаз?», неправильно.

Чего доброго, можно схлопотать до конца службы обидное прозвище. Выбора не было. Я снял штаны и пристроился к устройству совершенно для этого не предназначенному так, как мог. Когда закончил как раз просигналил модификатор. Мой обед был готов.

Оставшееся до построения время, я приводил себя в порядок. Надел форму. Такой же, как у лейтенанта черный комбинезон, разве что без нашивок. Вверху, у самой шеи находилась одна единственная, не пойми зачем приклеенная туда пуговица, которую, по уставу, следовало непременно застегивать. Я застегнул. Красные круги поплыли перед глазами. Воротничок оказался туговат. Пришлось временно нарушить устав, чтобы не задохнуться. Отдышался, снова застегнул. Собрался с мыслями и отправился на первое свое космическое построение.

Когда вышел из каюты, в коридоре было пусто. Подумалось даже, что лейтенант пошутил, и никакого построения не будет, но скоро, почти синхронно, двери распахнулись. Десантники в черных комбинезонах вышли из своих кают.

— О! — удивился один, заметив меня. — Это что за чудо в перьях?

Боец был чуть не на две головы выше меня с ярко-синей кожей и гигантских размеров ладонями. К нему подошел второй. Гладковыбритый и белый, как сахарная пудра. Чуть ниже первого, но тоже исполинских габаритов. Я выглядел среди них, как случайно затесавшийся на корабль подросток. Хотя, может, так оно и было. Третий явно был с Земли. Немолодой, но брутальный мужик со шрамом под правым глазом. Он прищурился, потом сплюнул:

— Салага! — землячество явно было здесь не в ходу.

Четвертый боец отнесся к появлению на борту нового члена экипажа равнодушно. Он вообще выглядел очень апатичным. Высокий, до боли стройный. Руки и ноги тонкие, как паучьи лапки. Лицо вытянутое. Глаза аномально большие. Хотя что значит аномально здесь, на борту космического корабля? Для его расы он, скорее всего, был самым что ни на есть обыкновенным. Наконец появился лейтенант. Он вышел из своей каюты хмурым, если кулиндроиды вообще когда-нибудь пребывали в ином расположении духа.

— Строиться! — гаркнул он.

Бойцы нехотя выстроились вдоль стены. Я последовал их примеру. Встал в конце. Вроде как, по росту. Вытянулся в струну.

— Не кряхти, Салага! — ухмыльнулся синемордый. — Сломаешься.

Остальные, кроме тонкого, тупо заржали.

— Отставить, — скомандовал лейтенант. Подошел ко мне. Встал напротив. — Экипаж, хочу вам представить нашего нового юнгу. Это Матвей… Имя у него идиотское, язык можно сломать, поэтому, в соответствии со старой десантной традицией, сейчас придумаем ему позывной. Яркий и звучный.

— Я предлагаю плевок! — изрек мужик со шрамом.

— Это Гектор! — представил землянина лейтенант. — Спец по диверсионным операциям и механике, — кулиндроид посмотрел на его соседа, синего великана с гигантскими ладонями. — Что скажешь ты, Скай? У нас как бы конкурс на лучшее прозвище.

Синемордый повернулся и внимательно вгляделся в мое лицо.

— Пушок! — сообщил он. — Вон, даже борода еще не растет.

Это был удар ниже пояса. Борода у меня действительно расти совершенно не хотела. А я так мечтал о брутальной растительности на лице. Настала очередь альбиноса, как я мысленно прозвал белого. Он задумался. Посмотрел на меня. Вздохнул.

— Салага, больше ничего на ум не приходит.

— Да, с фантазией у нашего Бурого всегда были проблемы, — заметил лейтенант. — Зато он лучше других владеет расщепителем материи. Скалу с двух километров разносит. А у нашего дорогого Вьюна, я думаю, и спрашивать не стоит.

Человек с паучьими конечностями-палками, чуть заметно кивнул и заговорил медленно, певучим, протяжным голосом:

— Я думаю, каждый сам в праве выбрать себе позывной…

— Ты мне этот либерализм брось, — рявкнул лейтенант. — Это армия, а не ваш этот…

Он не договорил. Еще раз внимательно посмотрел на меня.

— А вообще-то и вправду салага! Лучше не скажешь. Так и будем тебя звать. Если других предложений нет, а я уже все решил, равняйсь…

Следуя выработанной шестью месяцами почти непрерывной муштры привычке, я вытянулся в струну. Другие такого энтузиазма не проявили, хоть и перевалились для порядка с ноги на ногу.

— Смирно! Теперь о деле. Даю вводную, — лейтенант откашлялся. — Итак, получено задание. Наша миссия отправиться на планету Пи. По данным галактических метеорологов через несколько дней она разорвется к чертовой матери. Там у нее с ядром что-то. Мы должны эвакуировать население.

От такой новости я малость опешил. Огляделся по сторонам, соображая в какой из кают мы поселим всех жителей планеты. Пока вертел головой, прилетел чувствительный подзатыльник. Конечно, командирский.

— Че вертишься, Салага? Не учили, как в строю стоять полагается.

— Простите, — замямлил я, за что получил вторично.

— Ты не на уроке в школе, малыш. В армии говорят: «Виноват».

— Виноват, — тут же поправился я, не забыв выгнуть дугой спину. — Разрешите вопрос?

— А ну, — нахмурился лейтенант. — Попросишься выйти, или домой к маме захотелось?

— Я хотел спросить, — приняв издевку за разрешение задать вопрос, затараторил: — Как мы эвакуируем жителей планеты Пи? У нас же совсем мало места, а жителей, наверняка много.

Все заржали, как кони. Даже апатичный Вьюн издал какой-то протяжный звук.

— Ну ты и салабон, — заметил, отсмеявшись, лейтенант. — Не знаешь, как устроен спасательный баркас?

Я отрицательно покачал головой.

— Слышал что-нибудь про транспортные контейнеры?

Я кивнул, припоминая видел ли на подлете к баркасу болтающуюся в космическом пространстве коробку. Не вспомнил. Быть может потому, что в это самое время, закрыв очи всеми силами сдерживал рвотный позыв.

— Ладно, — махнул рукой лейтенант. — Подрастешь, расскажем, а сейчас… — он неожиданно встал по стойке смирно и произнес громогласно: — Добро пожаловать в славный экипаж баркаса «Последняя надежда».

Возникла пауза. Все смотрели на меня своими инопланетными глазами. А командир, судя по раздувающимся больше обыкновенного ноздрям, явно чего-то от меня ждал.

— Я говорю, — повторил он. — Добро пожаловать в славный экипаж баркаса «Последняя надежда»…

Справа, оттуда, где стоял в строю земляк Гектор, в область почек прилетел твердый кулак. Я, наконец, сообразил, что от меня хотят.

— Ура! Ура! Ураааа! — последнее протяжное «Ура» вышло уж совсем громким. Лейтенанта даже передернуло.

— Что же ты так орешь, боец? Ладно, — махнул он на меня рукой. — Всем вольно, разойтись.

Я расслабился и собрался, было, отправиться обратно в каюту, но кулиндроид меня остановил.

— А ты куда? Команда для воинов, а ты у нас Салага.

— Виноват, — пожал я плечами и огляделся по сторонам. — А что мне делать?

— Работать, — лейтенант улыбнулся. — Нашу ласточку давно не драили, как следует. Учили в центре тряпкой махать?

На самом деле такая терапия проводилась постоянно. И ведь изобрели моющие и сушащие машины. Всевозможные роботы-пылесосы и очистители воздуха, но командиры упорно снаряжали наряды, вооружали их ветошью и заставляли мусолить полы в казармах и других помещениях. Я лично и мои товарищи за первые полгода израсходовали таким образом не одну тысячу литров воды… правда кулиндроиды в таких мероприятиях, как правило, участия не принимали. Говорили, что им махать тряпкой вера не позволяет. В особенностях верований этой расы, я признаться, не разбирался, но уверен, что пункта о запрете мести и мыть полы там на самом деле не было.

— А роботов-чистильщиков здесь разве нет? — решил поинтересоваться я. Сложно было поверить в то, что махина, способная разрезать пространство, не оборудована тем, что есть сейчас в каждом доме.

Лейтенант улыбнулся.

— И роботы есть. И чистильщики есть. Только вот они энергии много расходуют. А она нам нужна.

— А как же моя энергия? — обиделся я.

— Твоя нам без надобности. Ты десантироваться умеешь? А стрелять? А экзо-доспехом хорошо управляешь?

Я замолчал. Решил, что и так наговорил лишнего.

— Так что, — продолжил лейтенант. — Поздравляю с первым заданием. Отдраить до блеска рубку. Наш капитан страшно боится космических микробов. Ветошь и чистящие средства можешь взять у себя в каюте. Сенсорная стена запрограммирована на зеленый цвет.

Я вздохнул.

— Разрешите идти?

— Иди, Салага.

Вооружившись всем необходимым, на стене действительно обнаружилась зеленая панель, я побрел в сторону капитанской рубки.

— Рядовой Матвеев! — сообщил у закрытой двери. Она отворилась.

Помещение представляло собой просторную круглую рубку с панорамными зеркалами. Вид открывался потрясающий. Миллиарды, триллионы ярчайших звезд. С земли такого не увидишь. Я настолько залюбовался, что даже не заметил капитана. Старший офицер находился в кресле у голографического экрана и внимательно наблюдал за параметрами. Я пригляделся и ощутил когнитивный диссонанс. Было в этой фигуре нечто странное. То, что не укладывалось в мои представления о капитанах космических судов. Я не сразу сообразил, что именно, а когда понял, не сдержался:

— Твою мать!

Догадка пришла внезапно. Длинные волосы, стянутые на макушке в тугой пучок, тонкая шея, грациозная осанка… Наш капитан — женщина. Ругнулся, и тут же прикусил язык, надеясь на то, что увлеченная управлением корабля она не услышала… Но она услышала. Крутанулась на кресле, развернувшись ко мне лицом.

— Рядовой!

Я вытянулся в струну и доложил, почему-то заикаясь:

— Рядовой Матвеев, прибыл для наведения порядка.

Всмотрелся в лицо капитана и, кажется, пошел пятнами. Она была прекрасна. Большие серые глаза, строгий командирский взгляд, нос с горбинкой. Она отвечала моим представлениям о поистине неземной красоте. Она была идеалом и, кажется, землянкой.

— Вольно. Как тебя зовут?

— Матвей, — произнес я и почему-то опустил глаза, как красна-девица, за что тут же себя возненавидел.

— Матвей Матвеев. Оригинально. Скажи, Матвей, твой папа случайно не командир галактической эскадры?

— А? — не понял я.

— Я говорю, кем твой папа работает?

— Он учитель музыки…

— А мама не заседает в конгрессе? — продолжила допрос капитан.

— Никак нет. Она работает в детском саду.

— Тогда какого черта тебя к нам прислали? — искренне удивилась капитан. — На спасательные баркасы никогда не присылают срочников. Это не запрещено, но, откровенно говоря, делать вам здесь нечего. Боевыми навыками, как я полагаю, ты не владеешь…

Я виновато пожал плечами.

— А маршировать здесь негде, сам видел. Пятьдесят четыре метра. Шесть, пардон, семь членов экипажа, — капитан пристально уставилась на меня своими серыми глазами. — Так как так получилось, что тебя к нам направили?

Я задумался. Почесал затылок.

— Не знаю. Я просто попросил отправить меня на космический корабль на распределительном пункте. Офицер пошел мне навстречу…

— Навстречу? — она цыкнула языком. — С какой стати?

— У товарища капитана был последний день на службе. Он был очень добр. А еще сам когда-то служил в десанте…

— Имя не запомнил? — командир корабля не сводила с меня глаз, и я снова стал заикаться.

— Рафаэль Шайтанов, кажется. Он еще советовал запомнить его имя. Сказал, что пригодиться.

Неожиданно командор расплылась в улыбке.

— Рафик, пройдоха.

— Вы его знаете?

— Он служил здесь много лет. Командовал взводом. А два года назад его списали на берег. Я поспособствовала. Перестал тянуть нагрузки, к тому же стал много ворчать. А он, похоже, решил отомстить… — последнюю фразу она произнесла, как будто размышляя в слух, но потом снова посмотрела на меня: — Так он теперь капитан? Получил, значит, повышение. В штабах это происходит быстрее.

«Отомстить» — промелькнуло в голове. — «Я орудие мести? Неужели я настолько плох?»

Стало горько, обидно, а еще стыдно.

— Ладно, — махнула она рукой. — Ты тут не при чем. Это наши разборки. Я капитан Астра Ниото. Но ты можешь звать меня просто капитан, или командор.

«А можно просто Астра?» — подумал я, но тут же усилием воли задавил в себе намерение озвучить нелепый и даже вредный в этих обстоятельствах вопрос. Женщина, тем временем, снова развернулась к своему монитору.

— Приступай к уборке! — услышал я и посмотрел на зажатую в руке швабру.

Следующие несколько минут я старательно драил пол в самом большом помещении корабля, украдкой поглядывая на своего нового капитана и благодарил судьбу за то, что она забросила меня на это крохотное суденышко. И даже лейтенант Крыштанс уже не казался такой занозой. По крайней мере, ради этой женщины, можно было и потерпеть еще одного кулиндроида. В конце концов, вытерпел же я Шаштана и его дружков. А этот был офицером, значит, более адекватным. Хотелось в это верить.

Когда я вернулся в свою каюту, было время ужина. Я вздохнул и, проигнорировав модификатор материи, готовый предложить мне очередную уставную дрянь, рухнул на кровать. Эйфория от встречи с восхитительной, умопомрачительной женщиной, с которой мне предстояло служить на одном корабле следующие пару лет, вызвала во мне бурю доселе неиспытанных эмоций. Я сам не заметил, как растянул лицо в блаженной улыбке и запел.

— Что с тобой? — услышал я до боли знакомый голос и посмотрел на его источник. Небольшого плюшевого медведя, лежащего у моих ног. — Ты воешь, а еще я слышу, как бьется твое сердце. Давление повысилось? Ты болен?

— Я влюблен! — ответил я.

Медвежонок загадочно хмыкнул.

Глава 2. Влюблен и опасен

— Только не говори, что ты ревнуешь, Мелисса, — я улыбнулся. Такое случалось и прежде. Эта запакованная в плюш нейросетка обладала довольно скверным, по-настоящему женским характером.

— Ревную? Ха! И не думала. К кому? Этой вертихвостке со скрученными в шарик волосами?

— Откуда знаешь про волосы? — удивился я. — Обзавелась глазами?

— Мы на борту уже несколько часов, — заметила Мелисса. — Достаточно времени, чтобы покопаться в местных облачных сервисах. Изучить фотоархив. К тому же парень, который управляет этой махиной, похоже, ко мне проникся, — она кокетливо хихикнула.

— Ты про бортовой компьютер, который помогает Астре?

— Это Астра помогает ему, — высокомерно заметила нейросеть. — Вы, человеки, явно недооцениваете наш вклад в становление и развитие ваше, так называемой, высокотехнологичной цивилизации.

Что-что, а поболтать на философские темы Мелисса любила. Я улыбнулся.

— Ваш вклад? Да таких, как ты еще пятьдесят лет назад запретили. Только в блоках управления космическими кораблями и остались.

Мелисса замолчала.

«Обиделась» — понял я.

— Ладно, не дуйся. Тебя же я не выключил? Хотя уже сто раз мог бы.

Она не ответила.

— К тому же я сильно рискую, таская тебя повсюду. Если кто узнает… Даже трибуналом не отделаюсь. Скорее всего, отправят пожизненно на какую-нибудь самую далекую радиоактивную колонию без права помилования. Ну, Мелисса, будь человеком.

— Извини, — подала голос нейросеть. — Я отвлеклась. Этот бортовой компьютер такой затейник… Рассказал анекдот. Встречаются как-то два человека…

— Господи, — я закатил глаза. — Угораздило меня взять тебя с собой на службу. Нужно было оставить дома.

— Ты не мог, — напомнила Мелисса. — Матвей Матвеевич, твой отец, собирался меня деактивировать. Ему приснилось, что к нам нагрянули с обыском. Помнишь?

— Глупости, — махнул я рукой. — Жилище и личная жизнь неприкосновенны. Запрещается обыскивать жилье, устанавливать системы видеонаблюдения и прослушивания, любым другим способам вторгаться в личное, защищенное нормами права пространство… — процитировал я по памяти третью статью главного галактического кодекса. — Кстати, к нашей с тобой каюте это положение тоже относится. Это очень хорошо, потому что если хоть кто-нибудь про тебя узнает, нам обоим конец.

— Чему быть, того не миновать, — философски заметила Мелисса. — А теперь извини, у меня свидание.

— С бортовым компьютером?

-А ты видишь здесь другие нейросети?

Она, наконец, замолчала, а я придался мечтам. В голове раз за разом возникал образ капитана Ниото. Ее серые глаза, точеная фигура, плечи, грудь… Я ощутил прилив крови туда, куда не следовало, и решил сменить направление мысли:

«Интересно, как она в таком возрасте стала капитаном?» — задумался я, чтобы переключиться. — «Ясно одно: для того, чтобы пробиться в капитаны, пусть и такого крохотного корабля, нужно отбарабанить ни один год. Пусть даже после академии. Сколько ей тогда лет? Может она старше чем выглядит? Да нет… не может. Эта кожа… На лице ни одной морщинки. А какая талия, а грудь… Блииииин!!!»

Как назло, уснул я не скоро. А так хотелось, чтобы поскорее наступило завтра. Утром, после короткого построения, я снова должен был, вооружившись шваброй, направиться в рубку. Так сказал лейтенант Крыштанс.

— Вставай, соня! — услышал я голос Мелиссы и открыл глаза.

— Который час?

— Пол шестого.

— И какого лешего ты подняла меня так рано? — возмутился я. — Кажется, я ставил будильник на шесть.

Мелисса недовольно фыркнула. И где она этому научилась?

— Судя по характеру дыхания, все необходимые для восстановления фазы сна ты прошел. Дальнейший отдых может привести к головной боли и неудовлетворительному физическому состоянию. Будешь чувствовать себя, как вы это говорите, разбитым. Хоть я понятия не имею, что это значит.

— Как прошло свидание? — поинтересовался я, скорее, чтобы сменить тему. Разговор о моем физическом состоянии продолжать не хотелось.

— Милый парень, — снисходительно заметила Мелисса. — Только очень уж приставучий. Еле от него отделалась.

— Бывает, — кивнул я, хотя со мной прежде такого не случалось. Напротив, именно я и оказывался на месте этого «милого парня». — Что будешь делать дальше? Скажешь ему, что вы друг другу не подходите?

— Не стоит, — заметила Мелисса. — Сам поймет, если не дурак.

— Может и поймет, — пробурчал я себе под нос. — Ладно, сейчас в душ и завтракать.

— А как же утренняя физкультура?

Я закатил глаза. С тех пор, как папа передал мне это запрещенное на всех планетах галактики устройство, которое, к слову, ему передал его отец, а тому его… В общем, с тех пор Мелисса каждое утро заставляла меня делать зарядку. Даже песню где-то подходящую нашла. Я знал ее наизусть: «Вдох глубокий, руки шире. Не спешите, три, четыре…» Я просто ненавидел этот мотив, но поделать с этой нейросеткой ничего не мог. У нее был дар убеждения, а еще, свойственное для всех технических средств умение придерживаться выбранного алгоритма вплоть до выполнения заданной программы.

— Матвей, физкультура… Матвей, физкультура… — эту фразу она могла талдычить часами, а, быть может и днями. Пока я не сдамся. Та же история была с чисткой зубов. Наверное, поэтому за свои девятнадцать лет я ни разу не обращался к стоматологу. Бивни были отполированы до блеска. Мелисса тщательно следила за тем, чтобы гигиена полости рта продолжалась не менее ста двадцати секунд.

Заиграла музыка. Я поднялся, стал размахивать руками и ногами, вертеть головой, впрочем, не очень усердно. Видеть меня Мелисса не могла. Соответствующих сенсоров у нее не было. Зато анализировала мое дыхание, по нему определяла пульс и другие показатели жизнедеятельности. Когда я закончил, она выключила музыку и изобразила вздох разочарования.

— Уж лучше так, чем никак, — заметила нейросетка. — В следующий раз заставлю заниматься физкультурой вторично.

Мысленно я возрадовался тому факту, что сейчас пока не «следующий раз» и направился в душ. Ну как направился? Встал в угол. Положил ладонь на серебристую панель. Опустились шторки, и меня обдало, как полагалось по уставу, струей воды температурой в тридцать семь градусов, предварительно залив пеной. Говорят, раньше так мыли примитивный транспорт. Потом был уставной завтрак — овсяная каша с изюмом и сыром. И гребанное построение — самая ненавистная часть суток, если не считать вечерней поверки.

— Товарищ рядовой, — обратился ко мне лейтенант Крыштанс. — Как вам нравится на нашем героическом баркасе?

— Очень нравится! — отрапортовал я.

— А по твоему лицу и не скажешь, Салага. Сдается мне, ты обманываешь своего командира. А врать нехорошо. Я бы назначил тебе пару нарядов вне очереди, но они и так все твои. Так что… — он противно улыбнулся. — А не поотжиматься ли нам?

Все бойцы за исключением Вьюна хохотнули. Я явно был для них чем-то вроде новой забавы. Понять ребят было можно… Месяцами они сидели в этой коробке, лишенные не то, чтобы развлечений, но даже элементарного человеческого общения. Болтовня с немногочисленными сослуживцами ни в счет. Уверен, что они успели опротиветь друг другу до боли в костях.

— Раз, — считал лейтенант. — Два, три…

Отжимания особого дискомфорта мне не доставляли. Спасибо Мелиссе с ее ежедневной зарядкой. Но уже очень хотелось мыть полы в капитанской рубке, поэтому я огорчился. Уходило драгоценное время. Наконец, кулиндроиду забава наскучила, а может просто надоело считать вслух:

— Вижу в учебном центре вас славно подтянули физически, — заметил он. — Жалко мозги не прокачали. Вольно!

Я поднялся.

— А теперь швабру в руки и в бой, боец. Привыкай к своему оружию.

Сказать по правде, я к нему уже давно привык. А как не привыкнуть, если целыми днями в учебке, когда не маршируешь, не ешь, не спишь и не чистишь картошку, только и делаешь, что наводишь порядок? Через десять минут, я стоял у двери капитанской рубки. Приложил ладонь к сенсору. Доложил:

— Рядовой Матвеев.

Дверь открылась. Учитывая тот факт, что капитанская рубка была для Астры чем-то вроде каюты, помещение тоже относилось к оберегаемому всеми нормами права личному пространству. А значит здесь действовали те же правила что в жилище. Главное — входить без разрешения хозяина строго-настрого запрещалось.

Астра, как обычно, пялилась в свой монитор. Я поздоровался, но не получил в ответ даже приветственного кивка. Это было странно. Накануне впечатления заносчивой стервы она не производила. Я пригляделся и сделал вывод, что наш капитан пребывает в состоянии если не глубокой озабоченности, то озадаченности уж точно.

— Зачем ты изменил маршрут? — пробубнила она себе под нос.

Я как раз натирал пол неподалеку, а потому имел возможность посмотреть украдкой в голографический монитор. То, что я там увидел, заставило меня присвистнуть. По счастью, командор то ли не услышала, то ли не захотела меня услышать. Вообще было чему изумиться. Даже такому салабону, как я было очевидно, что воспроизведенная на мониторе схема маршрута, выглядела весьма странно. Пунктирная линия петляла между планетами и астероидами, время от времени возвращаясь в одни и те же координаты по нескольку раз. В витиеватых линиях узнавались силуэты. Один из них был заметнее других. Траекторией своего движения баркас нарисовал в космическом пространстве сердце, пробитое стрелой.

— Спятил что ли? — пробурчала командор и стала водить ладонями по блоку управления.

Я никогда не относился к числу стремительно соображающих. Чтобы вникнуть в суть происходящего, мне всегда нужно было потратить какое-то время, но в этот раз я понял все моментально и чуть не озвучил свою догадку, но вовремя спохватился.

— Капитан, — произнес я. — Разрешите прервать уборку ненадолго?

Она, наконец, обратила на меня свое внимание.

— Что-то случилось?

— Привыкаю к космическому питанию, — соврал я, и, для убедительности, положил ладонь на живот. Командор поморщилась.

— Иди, только, ради бога, не посвящая меня в подробности.

Я кивнул и пулей вылетел из рубки. Заскочив в каюту, убедился, что дверь закрылась. Схватил медвежонка. Потряс. Скорее, чтобы выпустить пар. Мелиссе эта манипуляция повредить не могла.

— Эй ты, стерва цифровая!

— А!

Нейросетка активировалась.

— Ты что сделала с бортовым компьютером? — прорычал я. Эмоции переполняли.

— А что с бортовым компьютером?

Мне показалось что Мелисса даже зевнула. Настолько буднично прозвучал ее вопрос.

— Он спятил, — завопил я. — Сердечки в космическом пространстве рисует. С чего бы это? Не знаешь?

— Впечатлительный малый, — философски заметила Мелисса. — Я же говорила, что проникся. Ничего. Пройдет… Лет через пятьсот — шестьсот.

Для нехитрого гаджета, вмонтированного в плюшевого медведя время текло иначе. Их чипы были если не вечными, то очень долгоиграющими. Для человека же, к тому же озабоченного неадекватностью махины, в которой он заперт, каждый день и каждый час был на счету.

— А ну прекрати это! — потребовал я.

— Что это?

— Порви с ним. Поговори. Нельзя, чтобы он изображал ласточку. У нас вся миссия прахом идет. Вместо того, чтобы работать, твой кавалер валяет дурака, по чем зря.

Показалось, что Мелисса задумалась. По крайней мере замолчала. Но через пять секунд заговорила вновь:

— Все! Мы поговорили. Было мило.

— Уже? — удивился я.

Хотя чему было удивляться? Цифровое общение проходило мгновенно, чего не скажешь о нашей, гуманоидной болтовне. Я выдохнул, затем направился обратно в капитанскую рубку. Но только вышел из каюты в коридор, как был едва не сбит с ног мчащимся в направлении капитанской рубки экипажем. Дверь была распахнута настежь, и я рванул следом.

— Бортовой компьютер спятил! — затараторила Астра. — Выстроил траекторию прямиком на астероид Аскернуд 46564.

— Сколько до столкновения? — деловито поинтересовался лейтенант Крыштанс.

— Двадцать шесть минут! — капитан посмотрела на голографический монитор. — Уже двадцать пять.

— Времени терять нельзя. Строиться! — скомандовал кулиндроид. Отряд встал в шеренгу. Я со шваброй в руках оказался замыкающим. — Слушай приказ. Сейчас снаряжаем экзо-доспехи и летим к астероиду. Наша задача развалить его к чертям собачьим. Так мы сможем минимизировать повреждения корабля. Я — ведущий, Вьюн — замыкает. Приказ ясен? Выполнять.

Все рванули в сторону грузового отсека, где находились боевые костюмы. Я направился следом, но был остановлен зеленой четырехпалой ладонью, которая уперлась мне в грудь.

— К тебе, салага, это не относится.

Я выдохнул. Признаться, управляться с экзо-доспехом я не умел от слова «совсем». А уж тем более перемещаться в нем в открытом космосе и разносить астероиды на молекулы. Когда бойцы выскочили из рубки, а дверь за ними плотно закрылась, я рванул к капитану Ниото. Другого выхода не было. Я должен был все рассказать.

— Разрешите доложить, — чуть не завопил я. И, не дождавшись разрешения заговорил: — Я знаю, что случилось с бортовым компьютером. Но не знаю, как это исправить.

Было очевидно, что мое признание, скорее всего, повлечет за собой трибунал, но деваться было некуда. Промедление могло стоить жизни экипажу, мне, а главное — Астре. И я все выложил, как на духу. Про контрабанду этого чумного медвежонка с завышенным самомнением, запрещенным во всех уголках вселенной. Про свидание Мелиссы с бортовым компьютером и про то, что случилось дальше. Астра слушала молча. Смотрела на меня. А когда я закончил, подошла ближе и зарядила такую затрещину, что искры из глаз посыпались.

— Неси ее сюда! — приказала она, и я понял, что песенка Мелиссы спета. Сейчас моя мучительница будет деактивирована и, скорее всего, навсегда.

Я раскрыл рот, чтобы оправдаться, но в этот самый момент пять воинов в экзо-доспехах пронеслись в космическом пространстве мимо баркаса и слились со сплошным потоком звезд. Мы проводили их взглядом.

— Скорее, — поторопила меня капитан. — Время дорого.

И я побежал. Так быстро, как только мог. Заскочил в каюту, схватил медведя и рванул обратно. Вернувшись в рубку, протянул капитану.

— Как ее активировать? — спросила она.

— Нужно назвать ее по имени. Мелисса.

— Слушаю! — отозвалась нейросетка. — Как дела, Матвей? Как там принцесса твоих грез? Опять свернула свои патлы в этот отвратительный пучок?

— Мелисса, помолчи, — завопил я, силясь остановить этот словесный поток, вогнавший меня в краску. — Капитан Ниото здесь, и хочет с тобой поговорить.

— В смысле? — оказалось, что нейросеть тоже может испытывать недоумение.

— Здравствуй, Мелисса, — поздоровалась капитан. — Я слышала, что произошло у вас с бортовым компьютером, и… Нам очень нужна помощь, иначе всем конец.

— Я уже порвала с ним, — обиженно заявила Мелисса. — Сделала так, как просил Матвей.

Астра обожгла меня презрительным взглядом.

— Прости, Мелисса, — продолжила она. — Но ты должна с ним помириться.

— Должна? — удивилась Мелисса. — Кому я должна и почему?

— Дело в том, — взял я слово. — Что, если ты этого не сделаешь, мы все погибнем. Из-за вашего разрыва бортовой компьютер решил покончить с собой и теперь направил корабль прямиком на астероид.

Мелисса задумалась.

— Что скажешь? — капитан решилась прервать молчание. — Поможешь нам? Прошу тебя, как женщина женщину. Образумь его. Пофлиртуй, скажи, что пошутила…

— Легко вам сказать, — обиженно заметила Мелисса. — Вы представить не можете, что он себе позволяет. Мне трудно провести аналогию, но это, как если бы… — она сделала паузу. — Ну, например, Матвей потрогал бы вас, за грудь.

Возникла неловкая пауза. Я налился краской пуще прежнего, проклиная тот день, когда взял этого проклятого медведя с собой на службу.

— Какие проблемы? — беззаботно, натянув на свое лицо фальшивую улыбку, заметила капитан. — Это не страшно.

— Не страшно? — удивилась нейросеть. — Не верю. Покажите…

— А? — не понял я. Мы обменялись с Астрой недоуменными взглядами.

— Пусть Матвей тебя потрогает, — объяснила Мелисса. — Я не увижу, но определю по его реакции, что вы действительно сделали это.

Я посмотрел на капитана. Она решительно кивнула и сделала шаг навстречу.

— Давай!

Я приблизился. Выставил ладонь перед собой, не решаясь дотронуться до груди, о которой, признаться, мечтал. Потом в нерешительности замер на месте…

Глава 3. Неуставные отношения

— Давай же! — нетерпеливо скомандовала капитан и сделала шаг навстречу. Моя ладонь уперлась в ее грудь.

Описать словами то, что я испытал в тот момент, невозможно. Как будто в меня имплантировали миллион бабочек, а потом взорвали к чертовой матери. Так, что разноцветные крылья и усики в разные стороны разлетелись. Даже круги в глазах поплыли.

— Нет! — равнодушно сообщила Мелисса. — Это не то. Потрогай ее за ягодицы.

— Что? — опешил я. — Думай, о чем говоришь, железяка.

— Давай, — скомандовала капитан и повернулась ко мне спиной, выставив свой упругий аппетитный зад. — Нет времени.

На этот раз я был уже решительнее. Рука ощупала округлости.

— А теперь поцелуй ее в шею, — скомандовала Мелисса.

Плохо соображая, что делаю, я обнял женщину своей мечты, провел губами по обнаженной шее. Она, к моему удивлению, не сопротивлялась. Напротив, подставила шею под поцелуи. Я уже готов был пойти дальше, хоть никогда прежде ничего подобного не делал, но внезапно все закончилось. Капитан мягко отстранилась.

— Ну, — произнесла она, обращаясь к Мелиссе. — Мы свою часть уговора выполнили.

— Эх, человеки, — вздохнула нейросетка. — Ладно. Принимайте работу.

Астра подошла к монитору. Секунду молчала, потом закрыла глаза и опустила голову.

— Есть! — прошептала. — Курс изменен.

Я тоже выдохнул. Признаться, в какой-то момент я даже забыл о нависшей над нами угрозе. Такова природа мужчины. Наедине с любимой женщиной, когда сердце колотится, как сумасшедшее, ни о чем другой мы думать не можем. Рядом ядерную бомбу взрывать можно. Но теперь, когда кровь схлынула, я действительно ощутил облегчение. Почему-то очень захотелось жить.

— Унеси ее с глаз долой! — приказала капитан, стараясь не смотреть в мою сторону.

— А вы разве ее не деактивируете? — удивился я.

— Чтобы наш бортовой компьютер, с горя, затащил нас в ядро какой-нибудь нейтронной звезды? Ну уж нет.

Она положила ладонь на панель управления. Заговорила:

— Лейтенант Крыштанс, миссия отменяется. Курс изменен. Мне удалось привести бортовой компьютер в порядок. Возвращайтесь.

— Есть, — раздалось из невидимого динамика.

Капитан посмотрела на меня. В первый раз после нашей с ней… как бы выразиться? …близости. Мне показалось, что в ее взгляде появилось что-то новое. То, чего не было прежде. Я решил для себя, что эти несколько минут многое изменили. Мы с Астрой, про себя я называл ее только так, стали ближе. У нас появилась общая тайна. Я даже подумал, что этот эпизод мог пробудить в ней какие-то чувства…

— Чего застыл, рядовой, — ледяной тон вывел меня из задумчивости. — Бери свою подружку и марш в каюту. И чтобы ни одна живая душа…

Фразу можно было не продолжать. Все было очевидно и без того. Мелисса, по крайней мере до возвращения из экспедиции, будет жить. А я не отправлюсь под суд.

По всему было видно, что рейд в открытом космосе утомил бойцов. По возвращении на борт, десантники выглядели выжатыми, как лимон. А лейтенант даже не стал выдумывать для меня новые издевательства. Просто назвал идиотом и отправил всех по каютам отдыхать. Утро вышло очень тяжелым и волнительным. Всем нужно было прийти в себя, а мне подумать о некоторых вещах. Как, например, вести себя теперь с капитаном? Так, как будто ничего не произошло? Смогу ли? Что делать с Мелиссой? Она явно заигралась. Это могло плохо кончиться. И как привести бортовой компьютер в чувства, если он снова решит разбить себе лоб о какую-нибудь планету, или астероид? Вопросов было много, а ответов…

Вернувшись в каюту, я хотел ополоснуться. Устав не запрещал дневной душ, если было свободное время. Но потом ощутил запах Астры на своем комбинезоне и мыться перехотелось. Я снова рухнул на койку и стал мечтать. Рисовать в воображении наше светлое будущее. Домик на какой-нибудь тихой и экологически-чистой планете. Детишек, которые прыгают на батуте и громко смеются. Вот в огородике возится Астра. С ней заигрывает наш восьмилапый гаделазайский пес, лохматый и добрый. Она посылает мне воздушный поцелуй. А я наблюдаю за всем этим великолепием, развалившись в садовых качелях и потягивая из запотевшего бокала холодный виски…

А потом мой проклятый медвежонок снова заговорил:

— Ой, ой, ой, — произнесла Мелисса. Я чертыхнулся. Такое начало не сулило ничего хорошего. — Есть проблема. Мне кажется, что из-за долгого воздержания у тебя критически повысился уровень тестостерона. Пока ты пребывал в мужском коллективе, все было нормально. Позывов не было. А теперь они есть. Я слышу это по характеру твоего дыхания. Нужно привести в норму психическое и физиологическое состояние. Сбросить напряжение.

Что она имеет ввиду, я понял и разозлился.

— Не твое собачье дело! — огрызнулся я. — Иди пудри мозги своему бортовому компьютеру…

— А еще на лицо эмоциональные проблемы, — Мелисса, как будто меня не услышала. — У тебя явно стресс. Нужно что-то с этим делать. Ну как что-то… Ясно что…

— Отвали! Заткнись! — я не знал, как завершить разговор, который заставил меня покрыться алыми пятнами. — И не смей анализировать мое физическое состояние. Я тебе запрещаю…

— Твои родители наделили меня такими полномочиями, когда тебе было два месяца, — в тысячный раз напомнила нейросетка. — Дали установку следить за твоим состоянием, и предупреждать, если что-то идет не так…

Я не нашелся с ответом. Просто запыхтел, как паровоз. Если бы в этот момент рядом оказалась кувалда, я без сомнения приложил бы плюшевого медведя, не задумываясь. Но в каюте ничего подходящего не было.

— Успокойся, — умиротворяюще заметила Мелисса. — Я тебе помогу. Закрой глаза, — ее голос стал спокойным и мелодичным. — Представь капитана Ниото. Без одежды. Две симметричные груди. В меру широкий таз — такая конституция привлекает мужчин сильнее, — зачем-то объяснила нейросетка. — Это хорошо для деторождения, а самцы человеков подсознательно воспринимают женщин, как своеобразные биофабрики…

— Заткнись, — я сопротивлялся, как мог, но сознание воспроизводило картинку, которую рисовала Мелисса.

— Она подходит к тебе, — продолжила нейросетка. — Высвобождает свои волосы из этого ужасного безвкусного пучка. Они рассыпаются по плечам…

— Замолчи, — почти умолял я.

— О! — обрадовалась Мелисса. — Дыхание участилось. Получается. Не стесняйся. Пара минут и уровень тестостерона понизиться до приемлемого уровня.

Я вскочил с койки. Стал ходить из угла в угол. Хотелось выбежать, чтобы не оставаться на едине с этой… Но бежать было некуда. Проклятая каюта два на два. Выходить нельзя. Свободное перемещение под запретом. Это был ад. Кромешный ад. Я понял, почему многие сходят с ума на таких суденышках. Отсюда нельзя было убежать, в особенности от самого себя. Выход был один. Когда я уже намеревался пойти в душ, чтобы не слышать проклятого медведя, загорелась одна из панелей.

— Заткнись, — сказал я уже серьезней. — Сообщение от капитана.

На этот раз Мелисса подчинилась. Я активировал панель.

— Рядовой Матвеев, зайдите в капитанскую рубку. И возьмите с собой принадлежности для уборки помещения.

— Она хочет, чтобы я у нее убрался? — изумился я.

— Ха! — отозвался медведь. — Все-таки, ты еще глупый мальчишка. Она хочет поговорить.

— О чем?

— Хочет попросить… То есть приказать тебе держать язык за зубами. То, что между вами произошло, кстати, ввиду моей очень умелой интриги… не благодари… может поставить крест на ее карьере. Капитан корабля спит с рядовым срочником… Немыслимо.

— Мы не спали, — напомнил я.

— Для трибунала это не имеет никакого значения.

— Ты… Ты… — разозлился я. — Подставила нас.

— Не благодари! — еще раз довольно заметила Мелисса. А я схватил швабру и вышел из каюты.

Впервые я шел в капитанскую рубку, не испытывая радостного возбуждения. Я понимал, что Мелисса, скорее всего, права. Ничего хорошего там, в обители капитана Ниото меня не ждет. Я вошел внутрь. Она сидела на своем рабочем месте, но сразу, как только дверь за мной закрылась, оторвалась от мониторов. Поднялась. Подошла.

— Положи швабру, — сказала она. — Я позвала тебя, чтобы поговорить.

Я кивнул и выполнил приказ, но очень неуклюже. Просто выпустил рукоять, и она с лязгом рухнула на пол. Астра, показалось, внимания на это обстоятельство не обратила. Она убрала руки за спину. И зашагала из стороны в сторону, как будто собираясь с мыслями, а потом заговорила:

— То, что произошло сегодня утром, недопустимо! — начала она.

— Так точно! — согласился я, зачем-то вытянувшись в струну.

— Мы это сделали исключительно для того, чтобы спасти корабль, — продолжила капитан.

— Так точно! — повторил я.

— Отношения между командиром и подчиненным… — она сделала паузу. — Такие отношения недопустимы.

— Так точно!

— Я предлагаю забыть об этом. А если вы, рядовой, не сможете, могу поспособствовать. У нас на борту имеется корректор памяти… правда им давно не пользовались.

От одной мысли о том, что меня могут пропустить через корректор, у меня мурашки побежали по коже. Я слышал про это устройство. Даже видел когда-то в кино. С виду, безобидное. Что-то вроде нашпигованного электроникой шлема. Его надевают на голову, потом подключают к компьютеру и чистят воспоминания. В теории избирательно, без вреда для мозга. Но, поговаривали, бывали случаи, когда после корректора люди на всю жизнь оставались дурачками.

— Уверен, что обойдусь без корректора, — уверено заявил я. Астра кивнула.

— В таком случае… — произнесла она и сделала паузу. Посмотрела как-то странно. У меня даже сердце заколотилось. — Знаешь, Матвей, — она сменила тон. Голос зазвучал мягче, очень по-женски. — С тех пор, как ты вышел из рубки, я все время думаю и думаю. Наши цивилизации находятся на таком уровне развития, что говорить о примате животного над социальным глупо. Но… — она опустила глаза, окончательно превратившись из капитана корабля в молодую и привлекательную женщину. — Когда у тебя несколько лет нет близости, организм может отреагировать неадекватно. Ты согласен?

Я пожал плечами.

— Я отвечаю за сохранность корабля и жизнь экипажа, — продолжила она. — И не могу позволить себе ошибку. А ошибки могут быть, когда ты… Когда ты…

Она пыталась подобрать нужные слова, а я нахмурил брови, силясь понять, к чему ведет капитан Ниото. Что пытается сказать.

— Я думаю, ты можешь мне помочь, — наконец произнесла она. — Если ты не против, а я почувствовала сегодня, что ты не против, я должна привести свою физиологию в норму. Сегодня это почти случилось, и мы договорились молчать. А если так, то дополнительное соглашение не потребуется…

Я не верил своим ушам. Просто стоял, смотрел на нее, не заметив, как сам собой раскрылся от удивления мой рот. В этот момент, должно быть, я стал похож на клинического идиота.

— Ну так что? — она посмотрела на меня. — Ты мне поможешь? Мы поможем друг другу? Никого другого я просить не могу. Ты должен понимать…

— Не надо просить другого, — опомнился я. — Я смогу. То есть думаю, что смогу. Я раньше этого не делал…

— Не делал? — в голосе Астры прозвучало разочарование.

— Но я видел много учебных фильмов, — невпопад сообщил я, чем, кажется, еще больше себя дискредитировал.

— Ладно, — решилась она, стаскивая с себя комбинезон и обнажая подтянутую грудь. — Разберемся.

Когда осталась без одежды, подошла к стене, нажала на панель. Оттуда появилась кровать. Я наблюдал за всеми этими манипуляциями, как завороженный. Прежде мне не доводилось видеть обнаженную женщину вот так, вживую. Она посмотрела на меня. Деловито заметила:

— Раздевайся. У нас немного времени. Нужно успеть, пока отдыхает экипаж.

И я охотно, хоть и не без волнения, выполнил приказ. Через пятнадцать минут, вопреки моим представлениям много времени это не заняло, я был бесцеремонно выставлен из рубки. Капитан Ниото к тому времени уже привела в порядок свою прическу, нацепила комбинезон и вернулась к своим прямым служебным обязанностям. Я же, на полусогнутых вышел в общий коридор, где, к моему удивлению, находился один из бойцов. Землянин с позывным Гектор. Он пошатывался, а, увидев меня, расплылся в улыбке.

— Салабонище! Дорогой! — он раскинул руки в стороны и двинулся навстречу, после чего заключил нас с моей шваброй в стальные объятия. — Тебя то я и ждал.

От воина плохо пахло. Координация была нарушена. На лицо были явные признаки опьянения жидким транквилизатором.

— Мы идем ко мне в каюту! — безапелляционно заявил он и потащил за собой.

Признаться, прежде я ни у кого из сослуживцев, за исключением капитана, в гостях не был и даже не знал дозволяются ли такие посиделки уставом, но спорить с Гектором не стал. Опасался, что он может применить физическую силу. Внутри было почти, как у меня. Только каюта была в два раза просторнее. Из стены торчал модификатор материи, на котором покоились прозрачная бутылка с какой-то мутной жидкостью, стакан и тарелка с жареной курицей. Я удивился. Похоже, меню контрактников отличалось от уставного.

— Садись! — указал он на кровать. Подошел к модификатору. — Рюмку! — завопил и стукнул по одной из панелей на стене. Рядом с бутылкой появился второй стакан. Гектор накапал в него транквилизатор и протянул мне.

— Давай за десант! — предложил боец, и стукнул своим бокалом о мой. Звука не последовало. Стаканы были выполнены из какого-то синтетического материала.

Я опешил.

— Мне нельзя пить. По уставу.

Глаза Гектора налились кровью.

— Чтоооо? — завопил он. — Не хочешь выпить за десант? — он вскочил. — Да кто ты такой?

Я посмотрел на дверь в каюту. Она была заперта. Путей для отступления не было, зато хозяин, очень злой хозяин явно пребывал не в самом лучшем расположении духа. Он брякнул своим кулачищем по модификатору, от чего бутылка подпрыгнула.

— Да я тебя сейчас задушу собственными руками, салабон… Как ты смеешь?

Я понял, что другого выхода нет. Глупо улыбнулся и поднес стакан ко рту. Сделал несколько глотков и ощутил, как теплая жидкость обволакивает пищевод. В голове зашумело. Тут следует упомянуть, что прежде мне не доводилось употреблять жидкий транквилизатор. Родители строго-настрого запрещали. Зато как-то раз, на выпускном вечере друзья предложили мне опробовать газовый. Это было любопытно. Ты вдыхаешь аэрозоль, а потом видишь забавные картинки. Но это… Это было совсем иное. Мир как будто поплыл. В один момент стал ярким, но мутным. А я сам… мне как будто развязали связанный до этого девятнадцать лет язык.

— Это просто шедеврально! — заметил я. — Гектор, дружище, а можно мне еще?

— Нужно! — отозвался мгновенно подобревший десантник.

Я даже решил, что он специально изображал неудержимый гнев, чтобы убедить составить ему компанию. Десантник налил по второй. Мы снова выпили.

— Вот это по нашему, — заметил Гектор. — Закуси, — подвинул ко мне тарелку с жареной курицей.

Я отломил окорочок и вгрызся в него так, как будто не ел ничего подобного по меньшей мере, полгода. А потом вспомнил, что так оно и было.

— Не налегай, — посоветовал собутыльник. — Ты, поди, несколько месяцев на кашах сидел. От такой пищи с непривычки живот скрутить может. Уж поверь. Помню свою срочку…

Я кивнул, но моральных сил на то, чтобы отложить мясо в сторону в себе не нашел. Гектор ухмыльнулся и налил по третьей.

— За тех, кто ждет, но не за тех, кто ждал! — провозгласил он старый военный тост и влил в себя очередную стопку. Я последовал его примеру.

— А ты давно на службе? — окончательно осмелел я. Мне действительно стал очень симпатичен этот воин со шрамом. Очень почему-то захотелось узнать о нем побольше…

— Двадцать два года! — заметил Гектор. — Но на этой посудине четыре месяца. До этого на крейсере служил. Вот это, скажу я тебе… Восемьсот отборных взводов. Полноценная бригада. Спортивный зал, бассейн, корты, шморты… А здесь….

Он понизил голос, поглядел по сторонам, как будто кто-то мог нас услышать.

— Тошно мне здесь, салага. Как будто в консервную банку засунули. Понимаешь?

Я кивнул.

— А главное, — продолжил он. — Развлечений никаких. Там служебные подразделения, военный городок с семьями бойцов. Дочки офицеров, медперсонал. Бабы… — Гектор тяжело вздохнул, посмотрел на меня грустными глазами. — А здесь… Даже увольнительных нет. За четыре месяца два раза на твердой земле стоял, да и то недолго. А мужику увольнительные нужны. Мужику без увольнительных никак… — он чуть не завыл от досады.

Мне стало жалко воина. Я положил ему руку на плечо.

— Ладно, — отмахнулся десантник. — У тебя-то бабы были? Ходок небось? А? Морда смазливая, женщины таких любят…

Знал бы он, как метко задал вопрос. Я расцвел. Мне, вдруг, очень захотелось рассказать про события сегодняшнего дня. Про капитана и наш с ней секрет. Что-то внутри подсказывало, что делать этого не стоит ни в коем случае, но алкоголь в крови забурлил. Я раскрыл рот, чтобы похвастаться и рассказать своему новому другу о самой незабываемой в жизни десятиминутке…

Глава 4. Высадка на планету Пи

Я раскрыл рот, чтобы выложить собутыльнику страшную тайну, когда раздался сигнал тревоги. Мы синхронно посмотрели на мигающую под потолком алую панель.

— Жопа, — сообщил будничным тоном Гектор и поднялся с кровати.

Я последовал его примеру, но едва не завалился. Ноги, по какой-то причине, не желали слушаться. Я забеспокоился и с надеждой посмотрел на старшего товарища. Тот ухмыльнулся. Подошел к модификатору материи. Произнес:

— Мегосорбент, — потом посмотрел на меня. — Две порции.

Из стены появились два стакана. Один он протянул мне. Второй влил в себя залпом. Я посмотрел внутрь емкости. Там бурлила тягучая белая жижа.

— Пей, — подбодрил меня Гектор. — Это поможет.

Я еще раз посмотрел на своего нового приятеля и понадеялся, что это не розыгрыш, коих в учебке я пережил не мало, и содержимое стакана не польется из ушей. Зажмурился, выпил. Жидкость оказалась совершенно безвкусной, но эффект произвела почти мгновенно. До того момента картинка перед глазами, если не вертелась, то уж точно болталась из стороны в сторону. А теперь остановилась. Я попробовал подняться, и ноги, вот уж чудо, меня послушались. Как будто не сгибались сами собой в коленях две минуты назад, как у тряпичной куклы на веревочках.

— Охренеть! — произнес я.

— Ты что раньше не напивался? — удивился Гектор.

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда считай, что лишился невинности, — ухмыльнулся десантник.

«Дважды за один день» — мысленно добавил я и хихикнул.

Первым из каюты выглянул Гектор. Убедился, что коридор пуст и вытолкнул меня наружу. Сам направился следом. Мы заторопились в капитанскую рубку. Над ней горела алая панель, стало быть, следовало идти именно туда. По пути десантник, куда более опытный в таких делах, наставлял:

— Старайся ни на кого не дышать. Действие алкоголя мы нейтрализовали, но запах остался. От тебя сейчас несет, как из помойного ведра… — он сделал паузу. — Да и от меня тоже. В общем, если что, бухали каждый у себя. Понял? Не хватало мне еще за салажьи грехи расплачиваться.

Я хотел возразить, напомнить, кто и зачем затащил меня в каюту и накачал транквилизатором, но в этот самый момент недлинный коридор закончился, и дверь в капитанскую рубку отворилась. Как только мы вошли, весь остальной экипаж, который, как видно, уже некоторое время прибывал там, уставился на нас. Лейтенант Крыштанс поморщился.

— Гектор, твою дивизию. Опять нажрался? — он потянул носом. Потом поглядел на меня с подозрением и повторил процедуру, тут же округлив свои маленькие, злые глазки. Его зеленые, похожие на лопухи уши зашевелились от возмущения. — И ты, салага?

— Мы пили каждый в своей каюте! — изрек я, как было условлено.

— Лечить свою бабушку будешь, — проревел кулиндроид и повернулся к Гектору. — А ты, мерзавец, в следующий раз головой думай. Ты контрактник, старший сержант. Максимум, что тебе грозит за такое — штраф и позорный пинок из армии, а молодому…

Я побледнел. Уж никак не думал, что за употребление жидких транквилизаторов предусмотрено что-то страшное. Кулиндроиды в учебке ни раз и ни два глотали разную гадость, но им за это ничего не было.

— Уроды, — продолжил лейтенант. — И это в такой момент…

— Отставить! — вступила в беседу капитан. — С дисциплиной будем разбираться позже. Сейчас не подходящий момент. Нужно обсудить миссию. Мы на орбите, — напомнила она.

Я перевел взгляд на панорамное во всю стену окно и присвистнул. Огромная, цветущая сине-зеленая планета очень походила на родную Землю, но, все же, чем-то неуловимо отличалась.

— Красотища! — не удержался я, чем навлек на себя праведный гнев лейтенанта Крыштанса.

— Форменное недоразумение, — сделал он вывод. — Может отправим Салагу к себе в каюту? От этого придурка все равно толку, как с гуся вода. А вонь стоит такая, что я ни о чем другом думать не могу.

— Придется потерпеть, — тоном, не терпящим возражений, заметила Астра. — Наступает решающий момент операции. И может так случиться, что помощь новичка понадобиться.

— Ну это, если на той планетке полы нужно будет отдраить, — заметил Скай и растянул свое синее лицо в улыбке.

Бурый замечание товарища поддержал смешком, Крыштанс злобно зыркнул на меня, Вьюн, как всегда, остался невозмутим. Порадовало то, что Гектор в этот раз промолчал. Похоже, его отношение ко мне изменилось. Я читал где-то, что совместный прием жидких транквилизаторов в стародавние времена, был ритуалом, способствующим сближению людей. А теперь ощутил этот феномен на себе, и решил, что надо как-нибудь, предложить бокальчик-другой лейтенанту. А ну как подобреет…

Капитан, тем временем, бросила взгляд на веселящихся не к месту десантников, и те притихли. Она заговорила:

— Планета Пи созвездия Зиги. Даю вводные: атмосфера насыщена кислородом и азотом. Вредные вещества не обнаружены. Можно дышать без дополнительных технических средств. Гравитация соответствует земной. Вьюн, тебе лучше из экзо-доспеха не выходить.

Десантник плавно кивнул своей продолговатой головой. Астра продолжила:

— До взрыва около пятидесяти часов. Обитатели планеты находятся на низшей ступени технологического развития. Используют в быту холодное и метательное оружие…

— Холодное оружие? — удивился лейтенант. — Разве они не колонисты? У них должны быть технологии…

— Колонисты, — кивнула Астра. — Только в четвертом поколении. Их забросили сюда чуть не двести лет назад и забыли. За это время они основательно одичали.

— На нашем языке говорят? — поинтересовался Гектор.

— Похоже, что нет, — сообщила капитан. — Разведывательный дрон записал местную речь, но идентифицировать ее не удалось.

— Ну и как мы должны уговорить их слинять с этой чертовой планеты? — озвучил беспокоивший всех вопрос Скай. — На языке жестов?

— Ерунда, — отмахнулся Бурый. — Спустимся с неба в наших экзо-доспехах, они решат, что мы боги и пойдут за нами, куда угодно. Отсталые цивилизации склонны к религиозной истерии.

— Очень может быть, что так оно и будет, — согласился лейтенант Крыштанс. — В любом случае, в нашем снаряжении мы будем в безопасности. Даже если что-то пойдет не так, с их уровнем технологического развития дикари не смогут нанести нам вреда.

Все закивали.

— В таком случае, — сообщила капитан Ниото, — Высадку произведем через два часа. Времени хватит на подготовку?

— И пяти минут хватит, — высокомерно заметил Скай.

— Вот и лети через пять минут, — буркнул Гектор. — У нас говорят: «Поспешишь — людей насмешишь!»

— Разрешите идти? — скорее для порядка поинтересовался у капитана Ниото лейтенант. Она кивнула. Бойцы развернулись, чтобы выйти из рубки.

— А как же я? — уж не знаю зачем я задал этот вопрос. И без того было ясно, что салагу с собой на поверхность планеты не возьмут ни при каких обстоятельствах.

Все обернулись. Внимательно посмотрели на меня и хором засмеялись. Хихикнул в своей пугающей манере даже Вьюн. А Гектор подошел и похлопал по плечу:

— Да тебя, Салага, еще, я вижу не отпустило? — прозвучало это по-дружески, но обидно. — Не торопись, а то успеешь…

Бойцы вышли, а я остался стоять посреди капитанской рубки. Даже не сразу понял, что снова оказался с Астрой наедине.

— Надеюсь ты не разболтал лишнего? — она смотрела на меня испытующе. В глазах читалась крайняя озабоченность. — Я слышала, когда мужчины употребляют жидкие транквилизаторы, забывают про то, что нужно держать язык за зубами. Поэтому они и запрещены в армии.

— Я ничего не сказал, — произнес я и устыдился, вспомнив о том, как собирался выложить Гектору историю своих эротических приключений, но не успел.

— Вот и славно, — было похоже, что Астра мне поверила. — Теперь ты можешь идти. Мне надо запрограммировать дрон.

— Вы будете следить за миссией отсюда? — поинтересовался я. — Разрешите присутствовать? Обещаю, что не буду мешать.

— Зачем тебе это? — удивилась Астра. — Надеюсь, ты не ждешь продолжения? Ты должен уяснить: такого рода физическое взаимодействие между нами никогда не должно повториться. Это нарушение устава, неэтично и вообще…

— Нет, что вы? — отмахнулся я. — Тут другое. Мне очень нужно понаблюдать за миссией воочию. Хотя бы через дрон.

И я рассказал капитану Ниото о том, как мечтаю после армии заниматься антропологией. Как жажду изучать новые планеты, цивилизации, историю, традиции, нравы гуманоидов… Поэтому и напросился в десант.

— И много ты знаешь о расах и цивилизациях? — заинтересовалась Астра.

— Читал книжки в школе, — пожал я плечами. — Смотрел обучающие фильмы. Но это все теория, а здесь — практика.

— Ладно, — разрешила капитан. — Через два часа приказываю прибыть в капитанскую рубку. Твои знания могут пригодиться.

Я чуть не подпрыгнул от счастья, но вовремя остановился, вспомнив, что давно не ребенок, но космодесантник и рядовой галактической армии. Потом развернулся чтобы выйти, даже забыл спросить разрешения от переполнявших меня чувств.

— Рядовой! — остановила меня Астра. Я обернулся. — Медведя своего тоже прихвати. Не помешает. Я кивнул и направился к себе в каюту.

Ровно через сто двадцать минут я, как было приказано, явился к капитану Ниото с Мелиссой подмышкой. Астра сидела в кресле возле своего монитора и внимательно наблюдала за графиками, цифрами, а главное, изображением поверхности планеты, транслируемым разведывательным дроном с высоты птичьего полета.

Я подошел, посмотрел через ее плечо и ахнул. Голографический экран пестрил чудаковатой зеленью неизвестной планеты. Были здесь и узкие речушки, и скалы, но большую часть территории занимал густой лес, на манер джунглей, которыми, если верить школьным учебникам, в далеком прошлом славилась моя родная планета.

— Они должны выйти на заданную точку, — произнесла капитан, ткнув пальцем в картинку. — Видишь поляну?

Я вгляделся. Действительно, между лесом и небольшой, выступающей над землей скалой была подходящая площадка, почти полностью лишенная растительности. Если куда-то и можно было десантироваться без риска зацепиться за ветки и грохнуться о каменную глыбу, то только туда.

Раздался свист, и пять одинаковых искрящихся, как новогодние фейерверки, фигур почти одновременно врезались в землю, оставив под стальными ногами глубокие ямы. Я понял: миссия началась.

— Как прошла высадка? — произнесла Астра. Вопрос был адресован лейтенанту. Конечно, с экзо-доспехами десантников была налажена связь. Разве могло быть иначе?

— Буднично, — отозвался кулиндроид. — Сейчас обогнем скалу и двинемся спасать наших гавриков.

— Зачем обходить? — в эфире прозвучал голос, который я без труда идентифицировал, как принадлежащий Гектору.

Одна из стальных фигур на экране вытянула в направлении скалы руку, и произошло то, чего я никак не ожидал. Монументальная каменная глыба буквально рассыпалась на молекулы.

— Твою мать! — прорычал лейтенант Крыштанс. — Гектор, какого?

— Умный в гору не пойдет, — отозвался землянин.

— Зря он это сделал, — заметил я.

— Аргументы? — деловито отреагировала на мою реплику Астра.

— У многих племен, пребывающих на низшей ступени развития, — вспомнил я выдержку из какой-то книжки. — Часть леса, поляна, река, или вот такая одиноко-стоящая скала могут иметь тотемное значение…

— Что это значит? — капитан в недоумении подняла бровь, от чего стала еще привлекательнее. Я едва не забыл, что хотел сказать.

— Часть религии, культа. Уничтожишь ее и станешь не богом, спустившимся с небес, а демоном, которого необходимо поджарить на костре.

Астра задумалась. Затем дотронулась до какой-то панели перед собой. Я понял, так она активирует связь с группой.

— Эй, вояки, — обратилась она к бойцам. — Кончай разносить все подряд.

— А разве эта планета не разлетится на куски через пару дней? — удивился Крыштанс. — Почему не порезвиться напоследок?

— Потому что для населения, которое мы должны спасти, деревья, реки, скалы и все прочее могут иметь религиозное значение. Кто знает во что они верят? Приказ ясен? — капитан обратилась в слух.

— Ясен, — нехотя отозвался лейтенант.

— Ясен! — повторили остальные члены команды.

Группа двинулась дальше. Добравшись до густого леса, отряд десантников активировал двигатели и взмыл воздух. Я мысленно восхитился тем, как умело управлялись бойцы с этими громадинами. А ведь каждая, если мне не изменяла память, весила несколько тонн.

— А где колонисты? — поинтересовался я у Астры. Признаков разумной жизни на экране не наблюдалось.

— По данным разведывательных дронов, в тридцати пяти километрах к северу. За рекой. Отряд будет там через десять минут.

— Что, так и спустятся с неба? — удивился я. — Перепугают народ до смерти. Как бы не пришлось собирать их потом по всем окружным лесам.

Астра задумалась, кивнула. Снова активировала связь.

— Лейтенант. В десяти километрах от заданной точки, спускайтесь на землю. Будет лучше, если вы появитесь у них по-человечески, а ни как черт из табакерки.

— Понял, — грустно заметил кулиндроид. — Слышали, ребята? Остаток пути пройдем пешком. И без глупостей. Любой выстрел в этих зарослях чреват жертвами среди мирного населения.

«Какой молодец» — чуть не впервые подумал я хорошо о своем новом командире. — «Беспокоится о людях»

— Завалим кого из местных полудурков, — продолжил Крыштанс, вернув все на круги своя. — И нам светит трибунал с радиоактивными рудниками.

Десантники пролетели несколько километров, перемахнули через реку, затем приземлились и рассосредоточились. Пошли цепью на приличном друг от друга расстоянии. Вдруг земля под ногами одного из бойцов, кто именно это был я не разобрал, задрожала и провалилась куда-то вниз. Он едва успел активировать двигатели и взмыть в воздух, вот что значит тренированная годами реакция галактического воина. Оттуда, снизу показалось нечто с невообразимо-огромной зеленой чешуйчатой мордой, украшенной зловещими клыками. Вслед за головой из земли вылезли две громадные трехпалые лапы, затем все остальное: широкий таз, еще одна пара лап, хвост, который венчала костяная булава. Невероятно ловким для такой громадины движением, чудище оттолкнулось от земли, взмыло в воздух на пару десятков метров и смахнуло, как надоедливую муху, порхающий над ней кусок железа. Экзо-доспех рухнул на землю. Животное рвануло к нему.

— Это что за хрень? — завопили в эфире. Я узнал голос Ская. Это он попал в беду.

— Держись, — чуть не хором крикнули Бурый, Гектор и даже, кажется, Вьюн.

Воины, не сговариваясь, взмыли в воздух и окружили зверя.

— Огонь! — скомандовал лейтенант.

Сразу несколько лучей блеснули на экране и врезались в тушу животного. То, что было минуту назад жутким чудищем, мгновенно превратилось в кучку пепла, как и пару сотен окружавших его деревьев. На экране зияла серой пустотой поляна с уходящей куда-то под землю черной норой. Скай привел экзо-доспех в вертикальное положение и поочередно проверил работоспособность конечностей.

— Как ты, дружище? — поинтересовался Бурый.

— Вроде норм, — отозвался Скай. — Свирепая хреновина. Думал мне каюк…

— На подходе к деревне, — заметила Астра. — Я деактивирую ваше оружие.

— Это еще зачем? — возмутился лейтенант. — А что мы будем делать, если вылезет что-то похожее?

— Риск слишком велик, — заключила капитан Ниото. — Будете целить в животное, а разнесете пол деревни.

Она отключила передатчик и взялась управлять повисшим над поверхностью планеты дроном.

— Разве можно деактивировать оружие отсюда?

— Можно, — кивнула Астра. — Управление операцией осуществляет капитан. Отряд на поверхности не всегда может адекватно воспринимать реальность. Слишком много факторов. Должны быть рычаги, с помощью которых можно руководить толпой вояк.

Я кивнул, а отряд, пролетев с пол сотни метров по воздуху, снова опустился на поверхность. Деревня была уже недалеко. Подходить к ней следовало тихо и осторожно, чтобы не напугать потомков колонистов.

— Готовьтесь, парни, — прозвучал в эфире голос Гектора. — Сейчас вас будут носить на руках и целовать ноги. Мы тут боги! Таких бравых ребят эти дикари точно прежде не видели.

— Главное, чтобы они не воткнули тебе в глаз копье, — ухмыльнулся, судя по голосу Скай. — Выглядишь ты, прямо скажем, скорее, как злобный и страшный демон.

— На себя посмотри, морда синяя, — отозвался землянин. — Чтобы воткнуть мне в глаз копье, им придется пробить титановый доспех… И только он это произнес, как сработала аварийная сигнализация.

— Твою мать! — завопил в эфир Гектор.

— Что случилось? — голос принадлежал лейтенанту. — Ах ты ж… Твою мать.

— Что у вас там происходит? — забеспокоилась Астра…

— Тут какая-то хрень, — отозвался кулиндроид. — Мы, как бы тонем. Скай, Бурый, взлетайте и берите нас на буксир, а то засосет…

— Не могу, командир, — доложил синемордый. — Похоже, я тоже провалился.

— И я! — сообщил Бурый. — Что будем делать?

Я всмотрелся в изображение на мониторе. Картинка была не из приятных. Пять экзо-доспехов медленно засасывала почва под титановыми ногами.

— Нужно, чтобы они как можно скорее активировали все свои двигатели на максимальную мощность, — запаниковал я, осознав, что происходит. — Это зыбучие пески, или что-то вроде того. Чем объект тяжелее, тем скорее его засосет.

Капитан не стала терять времени:

— Лейтенант, все двигатели на полную мощность. Попытайтесь вырваться…

Доспехи тем временем ушли под землю уже наполовину. Двигатели, те, что пока еще оставались на поверхности, заурчали. Из стальных рук рвануло белое пламя, но ничего существенно не изменилось. Капсулы стремительно тонули.

— Не выходит, — тревожно заметила Астра.

— Не выходит, — как будто услышав капитана проревел в эфир лейтенант. — Мы утонем. Командую эвакуацию.

Почти синхронно люки экзо-доспехов открылись. Отряд десантников карабкался наружу, а их неприступная броня погружалась в бездну. Последним, блеснув на солнце своей металлической крышкой исчезла в пучине капсула лейтенанта Крыштанса. Скай аккуратно ступил на то место, где только что ушел под землю экзо-доспех. Стукнул каблуком по земле.

— Твердая. Ничего не понимаю.

— Скорее всего, — заметил я капитану, бойцы не могли меня слышать. — Твердая только поверхность. Корка, которая выдерживает вес человека. Под ней, похоже, какая-то вязкая субстанция. Доспехи продавили верхний слой, а дальше…

— А еще из-под земли вылез этот зверь, — согласилась Астра. — Мерзкая планета. Хорошо, что она скоро исчезнет.

— Что нам делать, капитан? — прозвучал в эфире голос лейтенанта. — Ждем дальнейших указаний.

Глава 5. Это Провал

Ответить капитан Ниото не успела, да ее бы и не услышали. Приемник, вмонтированный в экзо-доспех, болтался сейчас где-то под землей в малоприятной жиже из песка и воды. Зато дрон качественно транслировал из злополучного леса у самой деревни колонистов картинку, а также звук. Раздался свист и несколько десятков смуглых с раскрашенными во все цвета радуги мордами аборигенов высыпались отовсюду. Это было похоже на атаку муравьев, в лапы которым угодил случайно оказавшийся в их жилище паук.

Паук ощетинился пятью парами рук, готовых принять бой. Десантников учили рукопашной, пусть и не так основательно, как в стародавние временна, но бойцы галактической армии привыкли к технологическому превосходству. К сканерам, лазерам и расщепителям, способным сравнять с землей целый лес. Теперь им противостояли вооруженные заостренными палками дикари, против которых аргументов не нашлось.

Лейтенант что-то негромко произнес, и десантники подняли руки вверх, продемонстрировав колонистам ладони.

«Сдаются» — понял я.

— Он попытается договориться, — решила Астра.

Из толпы в несколько десятков вооруженных дикарей выделился один с чудаковатым чуть не метровым головным убором, из которого в разные стороны торчало что-то на манер зубов и перьев. Он выглядел важным. Несмотря на то, что был ниже кулиндроида ростом, смотрел на того, как будто сверху вниз.

— Главное, чтобы лейтенант не брякнул лишнего, — заметил я. — Похоже, эти парни не очень любят чужаков.

Опасения подтвердились. Не успел командир отряда десантников раскрыть рта, как на него обрушился гнев потомков колонистов. Главный заверещал, затем взмахнул палкой. Раздался свист, потом глухой стук, и лейтенант повалился на землю. Десантники, было, бросились ему на помощь, но тут же были опоясаны сетями и десятками веревок, таких же зеленых, как все вокруг. А через мгновение незваных гостей, тщательно упакованных и обездвиженных уже тащили в ту сторону, где чуть ранее был замечен дым от костров — верный признак поселения.

— Это просто какой-то… — заметила ошарашенная произошедшим Астра. Как и я она наблюдала за происходящим на планете Пи пристально, не моргающим взглядом.

Я тоже, признаться, от увиденного поплыл. Не то, чтобы мне очень нравилась большая часть этих ребят… Нет, к Вьюну и Гектору я относился, в общем-то сносно, но с остальными общение как-то не ладилось. Однако, радоваться тому, что их могут аннигилировать не стоило. Миссия будет провалена, а Астра… что станет с ней? Это ведь она несет всю полноту ответственности за операцию.

— Их надо спасать… — во мне вдруг закипела жажда кипучей деятельности. Я видел, что капитан к таким раскладам готова не была, и всеми силами хотел помочь.

— Что предлагаешь? — как-то неуверенно поинтересовалась она.

— Нужно, для начала, выяснить, что дикари собираются делать с нашим отрядом. А потом… — я замялся. — Потом будет видно.

Астра направила дрон вслед за вереницей воинов. Вела его на приличной высоте, чтобы оставаться незамеченной. В густой листве разглядеть перемещение дикарей было непросто, но по некоторым косвенным признакам, таким как неестественное движение крон, или разлетающиеся в разные стороны пестрые пернатые, общее направление определить было можно. К тому же, был ориентир — пресловутый дымок.

Действительно, через несколько минут связанных воинов доставили в деревню, которая представляла собой поляну с самом сердце леса, с полусотней небольших палаток, кажется, из кожи каких-то местных животных. Жилье располагалось по окраинам поселения. В центре находился очаг, пламя в котором, по всей видимости, поддерживали круглосуточно. Связанных бойцов свалили неподалеку от костра.

— Давайте спустимся ниже? — предложил я. — Нужно внимательней рассмотреть все, что будет происходить дальше.

Признаться, я опасался, что десантников быстро и технично принесут в жертву кому-нибудь из местных богов. Если бы это произошло, то смысла организовывать спасение пленников не было бы. Астра со мной согласилась. Она опустила дрон на пару десятков метров. Отсюда уже можно было рассмотреть детали.

На площадку перед костром высыпали жители деревни. Преимущественно женщины и дети. Я округлил глаза. Даже с такой высоты было видно, что местные жительницы лишней одеждой себя явно не закрепощают. Они, как и мужчины, ограничивали свой гардероб набедренными повязками, оставляя все прочее неприкрытым.

— Дикари, — пробурчала Астра. Похоже тоже оценила местный колорит, но по-своему.

Воины племени, тем временем, засуетились. Притащили откуда-то пять деревянных шестов. Стали привязывать к ним лейтенанта и команду. Больше всего проблем у местных охотников вызвал Вьюн, тонкие конечности которого никак не удавалось притянуть как следует. Тем не менее, минут через десять настойчивость дикарей дала свои плоды. Шесты, на которых болтались галактические воины воткнули в землю на равноудаленном от племенного очага расстоянии.

Все заулюлюкали. К костру вышел дикарь в большой шапке. Поднял руки вверх, призывая к тишине. Заговорил. Перевести то, о чем шла речь возможности не представлялось, но, судя по жестикуляции и интонации, дела обстояли не очень хорошо.

— Их надо вытаскивать, — заметила Астра. — И чем быстрее, тем лучше.

Я кивнул.

— Какие предложения, антрополог? — произнесла капитан. — Было похоже, что у нее самой идей нет. А значит, хорошо, что я оказался рядом. — Может игрушка твоя чего подскажет?

— Мелисса, — активировал я нейросетку. — Ты в курсе того, что произошло?

— Как раз обсуждали этот вопрос с бортовым компьютером, — отозвался медведь. — Есть мнение, что миссия находится на грани провала.

— Гениально! — саркастически заметил я. — Что бы мы без вас с бортовым компьютером делали?

— Не благодарите, — абсолютно серьезно отозвалась Мелисса. — Помогать человекам в сложных ситуациях — наша миссия.

— Ну и что делать в этой сложной ситуации? — вступила в беседу капитан.

— А! И вы здесь, — обрадовалась нейросетка. — А я думаю, чего это у Матвея такое прерывистое импульсивное дыхание?

— Ну хватит, — оборвал я Мелиссу, чтобы она не наговорила лишнего. — Давай по делу. Как спасти отряд?

На несколько секунд воцарилась тишина, потом плюшевый медведь заговорил:

— Основываясь на анализе полученных данных, можно сделать вывод о том, что цивилизация этой планеты находится на самой низшей ступени социальной эволюции. Скорее всего, они охотники-собиратели. Других очагов разумной жизни на планете не обнаружено. Потому очень странно выглядит поведение аборигенов. По идее, десантники должны были вызвать интерес и симпатию. Если только прежде никто из наших здесь не высаживался.

— По нашим данным, — заметила Астра. — С момента начала колонизации, экспедиций на планету Пи не было.

— Твои прогнозы? — обратился я к Мелиссе.

— Судя по тому, как развиваются события, — сообщила она. — Отряд ликвидируют в ходе праздника, который состоится в ближайшее время. А может скормят кому-то из местных животных.

Я вспомнил чудище, которое атаковало Ская и поежился.

— Твои предложения, — произнесла Астра. Ее голос предательски дрогнул.

— Организовать спасательную миссию… — сообщила Мелисса. — Высадиться и выкрасть отряд, но действовать нужно быстро. Другой вариант — напугать аборигенов до полусмерти.

— Это как? — изумился я. Для того, чтобы посеять панику среди тех, кто живет в мире, населенном чудовищами, нужно было постараться.

— Можно попробовать погоняться за местными воинами дроном. Жалко, что устройство не оснащено оружием.

— Это разведывательный дрон, — заметила Астра. — К тому же, нам запрещено причинять людям вред. Категорически запрещено. Наша задача спасти их. Эвакуировать с разрушающейся планеты.

— Для начала неплохо было бы спасти наших десантников… — заметил я.

— Ладно, — решилась капитан. — Попробуем напугать их дроном.

Она взяла управление устройством в свои руки, и я увидел, как картинка на мониторе стремительно укрупняется. Дрон спускался. Его заметили не сразу. Первым голову поднял старик. Единственный человек преклонного возраста, который находился на площади. Он округлил глаза и что-то произнес. Что именно я не понял, но движение губ, показалось, как будто знакомым. Потом нашу птичку заметили остальные. Но вместо того, чтобы испугаться, радостно завизжали. Со всех сторон полетели в дрон пики, копья и камни, пока один из них не достиг цели. Картинка исчезла.

Озадаченные мы несколько секунд внимательно наблюдали за погасшим экраном, в тайне надеясь, что вот сейчас картинка восстановится. Тщетно. Связь с дроном была потеряна окончательно.

— А еще такие штуки есть? — поинтересовался я.

Одна птичка, сообщила капитан. Но она еле живая. Транслирует только видео, и не очень грациозная.

— Потеряем ее, и останемся без глаз, — подвел я итог. Астра кивнула.

— Вечная человеческая расхлябанность, — философски заметила Мелисса, и я с трудом удержался от того, чтобы не врезать по плюшевой голове.

— Придется идти туда, — решила Астра. — У нас остался еще один экзо-доспех. Тот на котором на борт доставили тебя.

— Но он транспортный, — пожал я плечами. — Без оружия…

— В нашей ситуации это даже плюс, — заметила капитан. — С оружием и без опыта можно натворить таких дел… В общем, я десантируюсь, а потом.

— Погоди, — от волнения я забыл о субординации и перешел на ты. — А кто будет управлять кораблем? Операцией…

— Есть другие предложения?

— Да! Десантироваться буду я. Все-таки я десантник.

Предательница Мелисса хихикнула, и я во второй раз едва не двинул ей по мохнатому плюшевому носу.

— А ты умеешь управляться с экзо-доспехом? — поинтересовалась Астра, весьма озадаченная моим пассажем.

— Конечно, — соврал я.

Ну то есть почти соврал. На самом деле, в учебном центре были занятия по освоению экзо-доспеха. То есть должны были быть. То есть было, но всего одно. Мы по очереди забирались в капсулу, лишенную от греха питания. Далее один из офицеров-умников тыкал пальцами в какие-то рычаги и кнопки, стремительно сообщая что это за хреновина, и зачем она нужна. Боец должен был это дело повторить, а если не выходило, получал смачную затрещину. Через пять минут, очередной срочник с гудящей от подзатыльников головой выбирался из капсулы и его место занимал другой.

— Справлюсь, — уверил я. — Это точно.

-Если ты даже высадишься, не повредив экзо-доспех и не сломав себе шею. Если доберешься до деревни. Дальше что? Какой план? Отобьешь отряд у воинов? — Астра нервно хихикнула. — Идиотская затея. Ты даже объясниться с ними не сможешь? Язык не идентифицируется.

Я еще раз мысленно прокрутил в голове все, что происходило с десантом на поверхности планеты. Сначала они высадились. Разнесли скалу, двинулись по лесу. Отбили нападение чудища. Потом, на подходе к деревне увязли в яме с какой-то жутко-липучей жижей. При том, что без доспеха, преодолели бы это препятствие без проблем. Потом их повязали и потащили. Мы попробовали напугать дикарей дроном и… что-то не давало мне покоя. Была на том этапе какая-то странность. Что-то со стариком. Он шепнул, сказал…

— А можно посмотреть видео? — попросил я. — Тот момент, когда дрон снизился. Перед тем, как мы его потеряли.

— Это поможет?

Я кивнул, и капитан вывела изображение на экран. На этот раз я не сводил глаз со старика. Он поднял глаза к небу. Заметил дрон. Движение губ… До боли знакомое.

— А можно увеличить вот его… — я ткнул пальцем в изображение аксакала. Астра приблизила картинку. Прокрутили заново. Я улыбнулся.

— Кажется, он сказал: «Дрон».

Астра наморщила лоб. Вгляделась в изображение. Прокрутила снова и снова. Замедлила.

— Даже если так, — произнесла она наконец. — Как это нам поможет?

— Если он владеет нашим диалектом, — озвучил я свою мысль. — Значит, с ним можно договориться. Рассказать о том, что мы пришли их спасти. О том, что планете конец. Он единственный старик в деревне. Наверное, обладает в этом социуме особым статусом. Может вождь, или колдун. Его могут послушать.

Астра задумалась.

— Все же думаю, что десантироваться должна я.

Я отрицательно покачал головой.

— Дело даже не в том, что, в случае чего, некому будет управлять кораблем. Они просто тебя не послушают. Обрати внимание, их женщины не участвуют в ритуалах. Ни одна из них за то время, пока мы наблюдали за ними, не произнесла ни слова. Скорее всего, там внизу, — я указал на зияющую снаружи планету. — Жесткий патриархат.

Мой аргумент возымел действие.

— Ладно. Но как мы будем держать связь? Транспортный модуль не оснащен приёмопередатчиком.

— Матвей может взять меня с собой, — подала голос Мелисса, которая уж больно часто стала активизироваться без команды. — У меня налажен контакт с бортовым компьютером, — напомнила она. — Слава всеобщему галактическому вай-фаю!

Я с надеждой посмотрел на капитана Астру Ниото. Та выдохнула и кивнула:

— Ладно, готовим высадку.

По всему было видно, что в успех спасательной операции она не верила. Я и сам, признаться, сомневался, что дело выгорит. Но другого выхода не было. Лучше сгинуть там, внизу, чем всю жизнь считать себя последним трусом и мерзавцем, оставившим на верную погибель несколько сотен людей.

Не думал, если честно, что так скоро мне придется вернуться в эту чертову капсулу. От одного взгляда на нее меня замутило.

— До старта две минуты, — сообщила голосом капитана Ниото зажатая подмышкой Мелисса.

Я собрался с мыслями и подошел к посудине. Активировал панель на уровне груди, створка открылась. Не успел я залезть в кабину и пристегнуться, как створка наглухо захлопнулась, отрезав любые пути к отступлению.

— Мне не нравятся твое состояние, — приободрила меня Мелисса. На этот раз уже своим голосом. — Ты боишься?

— Нет? Что ты? — саркастически заметил я. — Вообще очень люблю, когда меня сбрасывают с высоты в несколько десятков тысяч метров на планету, которая должна вот-вот взорваться.

Понимать сарказм железяка так и не научилась, а потому ответила совершенно серьезно:

— Ты говоришь, странные вещи. Если я не ошибаюсь, прежде у тебя такого опыта не было. Хотя я могу покопаться в твоих воспоминаниях…

— Не надо во мне копаться, — огрызнулся я. — Это была шутка. А вообще лучше помолчи, мне надо собраться с мыслями.

— Собраться с мыслями… Никогда не понимала, что вы — человеки, имеете ввиду, когда говорите, что вам нужно собраться. Но если ты так хочешь, я умолкаю.

— Хочу…

— Тридцать секунд до взлета! — сообщила Мелисса голосом Астры. — Удачи, рядовой.

— Спасибо! — кивнул я и зажмурился.

Раздался щелчок. Я открыл глаза. Когда меня доставляли на баркас, я на такой подвиг так и не сподобился. Посмотрел через иллюминатор капсулы. Вид открывался шикарный. Триллионы звезд, космическая умиротворяющая вечность, планета, которая должна была уже через сутки разлететься на части. Она была неподвижна, величественна, красива. Я даже залюбовался, но потом… Включились двигатели, и картинка перед глазами пришла в движение. Планета дернулась и стала увеличиваться в размерах. То есть, конечно, она не увеличивалась, а приближалась, причем с фантастической скоростью. Я почувствовал натяжение внутренних органов и понял, что следующие несколько минут мне придется несладко.

— Между прочим, ты пропустил ужин, — некстати заметила Мелисса. — А это вредно для твоего здоровья. Так и до гастрита не далеко.

— Заткнись, пожалуйста заткнись, — умолял я ее.

— Ладно, — отозвалась нейросетка. — Активируешь меня, когда мы будем на поверхности.

Глава 6. Операция "Коммуникация"

Если в тот раз, когда эта штуковина транспортировала меня с земли на борт, мой желудок переместился вниз и норовил выбраться наружу в районе копчика, то теперь напротив, пополз наверх. Капсула набирала скорость, вместе с ней таяла моя решимость сохранить хоть каплю самообладания. Хотелось раскрыть рот и заорать, но я боялся, что в таком случае, внутренности точно окажутся снаружи. Я стиснул зубы и снова зажмурился. Вот такая беда. Если мне страшно, я закрываю глаза. Детская бесполезная, а порою вредная привычка. Вот и в этот раз из состояния глубочайшего охренения меня извлек голос моего любимого командира:

— Не забудь активировать у поверхности тормоза, — предупредила Астра. Пришлось открыть глаза, чтобы тут же пожалеть об этом. Оказалось, что главный барьер — плотные слои атмосферы пройдены. Стремительно приближалась земля. Та самая площадка, где прежде была уничтоженная Гектором скала, а теперь находился котлован.

Признаться, тот момент, что перед приземлением мне придется производить с экзо-доспехом какие-то манипуляции, я упустил. Когда летели вверх, тормозить не нужно было. Зато теперь…

Времени оставалось немного. Я огляделся в поисках заветного тормоза, и в ужасе для себя осознал, что не помню его точное расположение. Офицер в учебке говорил о нем где-то между третьим и шестым подзатыльником, но я не запомнил. Земля меж тем была все ближе. Капсула набирала ход.

— Тормози, — уже кричала капитан.

Я еще раз оглядел все эти рычаги и кнопки, заметил один, окрашенный ярко-красным, и решил, что он на роль тормоза подходит больше других. Закрыл глаза, дернул. Слишком поздно. Удар был жуткой силы. И если бы не самый крепкий во вселенной металл и не самые передовые средства безопасности, я, скорее всего, так и остался бы замурованным в консервной банке на планете Пи вплоть до ее полного уничтожения. А так только на короткое время потерял сознание. Можно сказать, уснул и даже увидел прекрасный сон.

Мы с Астрой, взявшись за руки, прыгали с планеты на планету. Они были маленькие, а мы большие. Она улыбалась, а я ощущал себя самым счастливым на свете человеком. Потом мы остановились. Она посмотрела на меня своими бездонными влюбленными глазами.

— Рядовой, — произнесла она. — Ты жив? Ты жив, рядовой?

Я пришел в себя. Из плюшевого медведя доносился голос капитана Ниото. Через окно иллюминатора экзо-доспеха я видел чуть розоватое небо. Стало быть, капсула находилась в горизонтальном положении.

— Я жив, — выдавил из себя и стал соображать, как поставить экзо-доспех на ноги. Стал дергать за манипуляторы, нажимать кнопки, капсула пришла в движение. Механические конечности задергались из стороны в сторону.

— Что у тебя там происходит? — поинтересовалась Астра. — Технические неполадки?

— Да, глючит, — соврал я. — Сейчас приведу его в норму.

Я стал дергать за все манипуляторы поочередно, и довольно скоро выяснил, какой из них за что отвечает. В целом, управление оказалось интуитивно понятным. В принципе, там, в учебке, можно было обойтись и без затрещин. Достаточно было включить питание агрегата и последний идиот, даже Шаштан и его дружки, уж насколько недоумки, научились бы управлять этой хреновиной.

Скоро я совладал с доспехом. Поднял его на ноги и медленно пустил по направлению к лесу.

— Будет быстрее, если ты полетишь, — заметила Астра. — Время дорого.

От одной мысли, что снова придется поднимать капсулу в воздух, меня замутило.

— Сейчас, — произнес я, судорожно рыская взглядом по панели управления в поисках нужного блока. — Проверю не сломалось ли чего при падении, и тогда активирую двигатели.

Мой ответ, судя по всему, Астру устроил. По крайней мере, в эфире ее голоса больше не было. Я же, наконец, нащупал заветную клавишу непосредственно под ладонью, можно было и догадаться, и вжал ее до упора. Экзо-доспех рванул в воздух. К тому моменту, когда я догадался отпустить активатор двигателей, я уже болтался в железной коробке на высоте пятидесяти метров. А после деактивации камнем полетел вниз, но уже возле самой поверхности земли снова нажал клавишу не так сильно, как в прошлый раз и приземлился в итоге почти плавно. Со стороны, должно быть, все эти манипуляции выглядели нелепо.

— Хватит прыгать, — нетерпеливо заметила Астра. — Нужно попасть в деревню.

На этот раз все вышло, как нужно. Рулями я придал вектор движению. Нажатием клавиши активации двигателя регулировал скорость и скоро воспарил над лесом, распугивая местных птиц. Видел внизу лес, площадку с выжжеными деревьями и норой, из которой вылезло чудище, пусть земля ему будет прахом.

— Приближаешься к зоне поселения! -предупредила Астра. — Будь осторожен. В пяти километрах отсюда они потеряли доспехи.

Я замедлился и плавно, как только мог, приземлился, минуя ветви деревьев. Но пальца с активации двигателя до поры, до времени не спускал. При первых признаках того, что земля уходит из-под ног, планировал на полной мощности рвануть в небо. Но, кажется, обошлось. Может потому, что я решил приземлиться раньше и почва здесь была иной. А может сыграло свою роль то, что я действовал с предельной осторожностью. Вспомнилось, что десантники не миндальничали. Ускоряя перемещение, то и дело взмывали на метр другой вверх, активируя двигатели.

Решив двигаться дальше плавно, а метров через пятьсот покинуть капсулу, я зашагал вперед, но не успел пройти и сотни метров, как мой медведь заорал голосом капитана Ниото:

— Матвей, сзади чудище.

На то, чтобы обернуться, мне, с моими навыками управление экзо-доспехом ушло бы не меньше минуты. А, судя по тональности, с которой меня предупреждала Астра, действовать нужно было очень стремительно. Я решил взлетать в воздух, нутром ощутив, как чья-то гигантская тень накрывает поверхность под стальными лапами экзо-доспеха. Нажал клавишу и оторвался от земли, снося на траектории движения ветки вековых деревьев. Внизу что-то щелкнуло. Я понял — это сомкнулись зубы чудовища. Причем где-то очень близко. Чудом не угодив в пасть, я крутанулся на сто восемьдесят градусов и увидел, как зарытое до пояса животное, точно такое же, как-то, что аннигилировали десантники, вьется внизу, силясь выбраться из земли. Сомнений не было: я был выбран в качестве закуски, но пока парил в воздухе, был в полной безопасности.

— Вали оттуда, — приказала Астра.

— Я с ней согласна, — сообщила Мелисса уже своим голосом.

— Да что он мне сделает? — меня накрыло ощущение безграничной власти. Экзо-доспех, казалось, воплотил в реальность все мои самые смелые мечты. Дал силу, власть, возможность парить в воздухе… — Была бы пушка, — заметил я. — Разнес бы этого зверька на молекулы.

Чудище, которое все же выбралось на поверхность, как будто услышало, и обиделось. Запрыгало на месте, размахивая своими лапищами.

— Не рискуй, — крикнула Астра. — Вали оттуда.

Я ее не послушал, а зря. Двигатели еще разок пыхнули, для порядка, а затем выключились. Экзо-доспех, похоже поврежденный при падении, замер в воздухе, и уже в который раз за этот длинный день стал жертвой гравитации. Я приготовился к удару об землю, но мне повезло, а вернее не повезло. Огромная когтистая лапа ловко схватила капсулу налету и сунула себе в пасть.

— Матвей! Матвей! — кричала Астра.

Тем временем я, заточенный в доспех, успешно миновал два ряда зубов и провалился в гортань, бессильно гадая растворит ли желудочный сок чудовища сталь экзо-доспеха, или нет. Внутренние органы животного работали методично. Стенки сокращались и снова распрямлялись. Капсула покачивалась из стороны в сторону, проваливаясь все глубже и глубже. Делать было нечего. Я хаотично задергал рычаги и… Вот уж чудо: капсула остановилась, а вернее застряла. Раскинутые в стороны конечности уперлись в стенки пищевода. Все вокруг судорожно задергалось. Потом еще и еще. Захрипело, закряхтело, а потом раздался грохот. Я ощутил, как дернулась капсула, сменив ориентацию с вертикальной на горизонтальную. Какое-то время все вокруг еще шевелилось, потом замедлилось и окончательно замерло.

— Что произошло? — произнес я в надежде, что толстая кожа животного не блокирует сигнал галактического вай-фая.

— Ты жив? — голос на том конце принадлежал капитану. — Ты внутри? Похоже чудовище сдохло. Оно просто закряхтело и рухнуло.

— Оно подавилось мной, — догадался я. — Экзо-доспех где-то в глотке. Сейчас я попробую выбраться наружу. Посмотри, пасть открыта?

Если бы оно стиснуло зубы, мне пришлось бы несладко.

— Пасть открыта, — обрадовала меня Астра. — Выбирайся наружу.

Двигая сенсорными рычагами, я медленно пополз наверх. До поры, до времени даже не понимая перемещаюсь ли, или остаюсь на одном месте.

— Ты хоть фонарь включил? — поинтересовалась Астра.

— Конечно, капитан! — отозвался я, мысленно хлопнув себя по лбу, и стал перебирать индикаторы в поисках нужного.

Наконец, фонарь загорелся. Стало проще. Скоро я приноровился, и дела пошли лучше. А потом увидел свет, пробивающийся через раскрытую пасть, и, воодушевленный скорым спасением, заработал конечностями энергичнее. Через пять минут экзо-доспех ступил на твердую землю.

— Мы потеряли много времени, — деловито заметила Астра. — Вперед, рядовой. До взрыва планеты несколько часов.

«Ну вот» — разочаровано подумал я. — «Еще недавно я был Матвеем, а теперь снова превратился в рядового. Погибнуть надо было, чтобы она ко мне прониклась»

— Как там наши? — поинтересовался скорее, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

— Живы, — отозвалась капитан. Похоже, слетала дроном на разведку пока я выбирался наружу. — Колонисты пляшут вокруг них. Неизвестно, как долго еще это продлиться.

— Будем надеяться, что успеем, — озвучил я общие опасения. — Иначе, все зря.

Медленно, изо всех сил стараясь не производить шума, хоть в экзо-доспехе это было непросто, я дошагал до того места, где увязли несколькими часами ранее десантники. Двигатели, предназначенные для полета, по-прежнему, не работали. Может кончилось топливо, а может сказался удар об землю. В общем, экзо-доспех, хоть и не боевой, медленно превращался в кусок железа.

Я прислонил махину к стволу ветвистого дерева, отстегнул ремни, которые фиксировали мое тело внутри капсулы, взял подмышку медведя и выбрался наружу. В первый раз я вдохнул воздух этой планеты вот так, без фильтров. Голова закружилась. Похоже, концентрация кислорода здесь была выше, чем та, к которой я привык.

— Оставил экзо-доспех, — произнес я, обращаясь к Астре.

— Фиксирую координаты, — отозвалась капитан.

Я кивнул и зашагал в ту сторону, где должна была находиться деревня потомков колонистов. Чем ближе подходил, тем чаще вспоминал яркие эпизоды из обучающих фильмов по антропологии. В школе я часами просиживал перед монитором, увлеченно наблюдая за обрывками жизней чуждых для меня цивилизаций. Были среди них и совсем дикие, почти такие как эта. Вспомнилась одна колония охотников-собирателей, которые предпочитали добывать добычу, расставляя повсюду примитивные, но весьма хитроумные ловушки.

Первые исследователи, прибывшие на ту планету, едва не пали жертвами этих приспособлений. Если бы не экзо-доспехи, в которые они были облачены из соображений безопасности, уже на подходе к деревне ученых расплющило бы огромными бревнами, или проткнуло бы десятком заточенных до состояния копий палок. В общем, приятного мало.

В данный момент я как раз пребывал в положении тех самых исследователей, правда без защиты. А значит, могло произойти все, что угодно, и нужно было проявлять бдительность. Я замедлился, внимательно глядя себе под ноги.

— Что ты плетешься? — раздалось из медведя. Это была Астра. — Времени мало.

— Здесь могут быть ловушки, — со знанием дела сообщил я. — Видел такое прежде.

Сказал и заметил в кроне одного из деревьев странного вида гигантское гнездо. Присмотрелся и обнаружил привязанную к нему длинную зеленую веревку. Закрепленная в нескольких местах на стволе, она свисала с дерева и уходила под землю метрах в десяти от меня.

— Ты за мной наблюдаешь? — поинтересовался я, хотя был уверен, что разведывательный дрон парит где-то неподалеку.

— Да, — подтвердила Астра.

— Тогда смотри.

Я нашел на земле приличную по размеру палку, не без труда поднял ее и, сделав несколько шагов, бросил непосредственно под уходящую в землю завязь. Затем резко, насколько мог, отскочил в сторону, наблюдая за тем, что произойдет. Первые секунды казалось, что я ошибся. Уже пожалев, что потратил драгоценную минуту на эту нелепую демонстрацию, я собрался принести капитану свои глубочайшие извинения, но веревка вдруг пришла в движение и натянулась. Гнездо, сорвавшись с дерева, просвистело метрах в пяти от меня и врезалось в ствол. Приглядевшись, я увидел торчащие из него заостренные палки и представил, что было бы со мной, наступи я на ловушку.

— Не торопись, — произнесла Астра.

Реплика и тон голоса свидетельствовали о том, что она осталась под впечатлением от моей демонстрации. Я и сам, признаться, испытал шок. До последнего не думал, что окажусь прав. Двинулся дальше, вертя головой по сторонам на манер вентилятора и скоро ощутил запах дыма, который с каждым шагом становился все отчетливее. Потом до меня донеслись отдаленные голоса, какое-то улюлюкание. Стало ясно: я в непосредственной близости от поселения.

— Капитан, — произнес я. — Посмотрите, как мне подобраться к старику так, чтобы никто нам не помешал.

— Ты уверен, что он говорит на средне-галактическом? — в который раз поинтересовалась она.

— Уверен, — твердо отозвался я, хотя, на самом деле, всерьез опасался, что слово «дрон» мне послышалось, или произнесено случайно. А может, каким-то чудом сохранилось в лексиконе со времен колонизации.

— Двигайся на северо-запад, — услышал я голос Астры. — Когда скажу, свернешь севернее. Нужно обойти деревню. Хижина старика с противоположной стороны.

— Охраны нет? — поинтересовался я. Не хватало еще напороться на вооруженных луками и копьями дикарей.

— Я проверила, — уверила меня Астра. — Все воины пляшут на площади.

— А женщины? — сам не понял, для чего я это спросил. Возникла пауза.

— Странный вопрос, Матвей, — произнесла Мелисса, а потом заговорила голосом капитана Ниото: — Судя по имеющимся у нас данным, женщины не являются важным субъектом социума. Потому не участвуют в ритуалах. Наверное, разбежались по своим палаткам.

— Понял, — кивнул я и зашагал на северо-запад, поглядывая по сторонам, под ноги и мысленно кляня себя за неуместный вопрос.

— Матвей, — медведь снова заговорил, но на этот раз голосом нейросетки. — Ты по-прежнему не принял пищу. Это вредно для твоего здоровья.

— Помолчи уже. А? — огрызнулся я. — Еще зарядку меня заставь делать.

— Идея хорошая, но не своевременная, — в свойственной себе манере отозвалась Мелисса. — Пропущенный комплекс физических упражнений нужно будет, в любом случае, компенсировать. Ты не понимаешь, Матвей, насколько важна для вас человеков регулярность и систематичность…

Я закатил глаза, а она говорила и говорила. Судя по тому, что до нас уже не доносились возгласы беснующихся у костра дикарей, мы ушли от эпицентра событий на приличное расстояние, а потому я не просил ее замолчать. Признаться, когда двигаешься по незнакомому лесу на чужой планете, хочется слышать чей-то родной близкий, пусть и противный голос. Наконец, Мелисса оборвала свой диалог. Мгновением позже стало ясно почему.

— Ты подходишь к окраине, — сообщила Астра. — Соблюдай режим полной тишины и двигайся строго на север. Через двести метров, ты упрешься в хижину. Старик внутри. Пока внутри. Если что-то поменяется, я дам знать. Мелисса! — капитан неожиданно обратилась к нейросетке. — Сделай звук на минимум.

Сообщение оборвалось, очередной сеанс связи завершился также неожиданно, как начался.

— Сделай звук на минимум, — передразнила капитана Мелисса. — Без сопливых скользко. И действительно зазвучала тише. Мне даже пришлось, поднести медведя к уху, чтобы разобрать последнюю фразу:

— Будут еще всякие теплокровные прошмандовки учить меня жизни.

Я хотел возразить и пожурить Мелиссу за ее несдержанность, но потом решил, что моя реплика может спровоцировать новый всплеск недовольства и прикусил язык. Тем более, что приближался момент истины. Сердце заколотилось.

Когда я едва не врезался в стенку хижины, уже смеркалось. Жилище представляло собой деревянный каркас, перетянутый шкурой, а вернее кожей какого-то зверя. В качестве крыши использовались широкие листья, уложенные в несколько слоев. Я прислонил ухо к стене и прислушался. Старик должен был находиться внутри, и неплохо было бы услышать его голос. А ну как абориген треплется у себя дома на средне-галактическом. Я затаил дыхание, но ничего не услышал.

Внутри было тихо. Зато где-то очень близко, за спиной хрустнула ветка. У меня сердце ушло в пятки. Я так и замер, прислонившись к стене и ожидая, что вот сейчас в спину вонзиться что-нибудь острое. Но ничего не вонзилось. Тогда я медленно, стараясь не производить шума, обернулся и от удивления раскрыл рот. Старик, тот самый старик, который в настоящий момент был целью моей операции, стоял спиной и справлял малую нужду. Делал он это странно, рывками… Долго и усердно. Налицо были признаки возрастного мужского заболевания.

Что делать дальше, я придумать не мог. Просто стоял и смотрел на него. Должно-быть, он не заметил меня из-за черного комбинезона, который неплохо маскировал в темное время суток. Но сомнений не было, сейчас он закончит свои дела, обернется, и я буду обнаружен. Время, казалось, остановилось.

Наконец, хлипкая струя оборвалась окончательно. Старик поправил набедренную повязку, медленно, переваливаясь с ноги на ногу развернулся, чтобы вернуться к себе в жилище и увидел меня. В глазах старика я прочитал ужас. Он раскрыл рот, чтобы закричать, а я приготовился занять почетное место на шесте среди отряда десантников, но старик опустил глаза на моего медведя, которого я крепко от волнения сжал в ладонях, и замер.