Русский Скрудж

Глава 1

1.

Меня зовут Павел Васильевич Скрудж. Не смейтесь! Я сам по приколу поменял свою фамилию. Был Иванов, стал Скрудж. Обожаю этого мультперсонажа. С ним мыслю синхронно. Самое важное в нашей жизни — деньги. Универсальный товар, по Карлу Марксу. А немец был не дурак, толк в деньгах понимал. Всегда предпочитал жить на халяву, на средства богатого кореша Фридриха Энгельса.

Впрочем, нет ничего скучнее исторические ссылок. Займемся реальностью. Она веселей.

Состояние мое оценивается в 10 лямов евро. Немного, конечно. Но почву под ногами я чувствую крепко.

Мой бизнес — охранная сигнализация и банковские сейфы. Востребованный в наше лихое и мутное время бизнес. Лакомый кусочек для многих. Сколько раз конкуренты пытались сожрать меня, да я им оказывался не по зубам. И всё благодаря моему приятелю, Кириллу Владимировичу. Не простому челу. Он — чёрт в отставке. Проштрафился в чем-то в своем инфернальном ведомстве, его и поперли. Хотя некоторые магические способности за ним оставили.

Забавно мы познакомились.

Отмечался день рождения моих близняшек, Евлампия и Мафусаила. Дурацкие имена. Я не виновен. Это жена моя, Ирина Парамоновна, их где-то выискала. Баба с прибабахом. Даже мое переименование из Иванова в Скруджа она приветствовала.

Так вот… Близнецам стукнуло по восемь лет. Сидим мы во дворе за столом моей скромной подмосковной дачки, в Томилино. Над нами шумят вековые сосны, кора у них красноватая, смолистая, шелушится. На столе серебряный тульский самовар, тульский же расписной пряник. Обожаю простоту и скромность. Без выпендрежа. Только необходимое и достаточное. Никакого швыряния бабла на ветер.

Сидим, значит, потягиваем бюджетный цейлонский чаек «Три слона». Вдруг скрип калитки. Нарисовывается незнакомец. Поджарый, с залысинами, со слегка гробовым лицом. Входит и говорит, что, мол, не может отыскать друга в Томилино. Он живет где-то рядом, на нашей улице Карамзина, в одном из ветхих одноэтажных домишек.

2.

Друга я его знал, бывшего афганца. Он давно уж умотал в Челябинск, стал контролировать местный наркотрафик, да там, понятно, и сгинул. Ну, слово за слово. Предложил я ему сесть за наш скромный пиршественный стол. Уж больно мне этот незнакомец пришелся по душе. Что-то в нем мелькнуло родное, в глазах, в угловатой походке, в аристократической сдержанности.

Познакомились.

— Скрудж, значит? — улыбается ясными, синими глазами Кирилл Владимирович.

— Именно так. Больше всего уважаю живую наличность. Универсальный товар по Карлу Марксу. Их можно обменять на всё что угодно. Как, кстати, вы к ним относитесь?

— Я? Неплохо. Вот могу даже одарить ваших близняшек.

Лезет в карман и достает два золотых кругляка, они вспыхивают на июльском солнце огнем.

— Что такое? — ахает моя жена Ирина Парамоновна.

— Легендарные золотые червонцы. Артефакт, утонувшей в Лете, Совдепии.

— К чему такая щедрость? — настороженно хмурюсь я. — Вы же нас совершенно не знаете.

— Любы вы мне, да и близнецы симпатичны, — улыбается Кирилл Владимыч, прикрывая ладонью рот, у него один зуб черный, порченный.

Близнецы изумленно разделили подарок.

— Может, коньячка? — всполохнулась супруга. — Есть виски «Белая лошадь». Всё есть! А то ведь с моим мужем, Скруджем, мы трапезничаем всегда что голытьба, нищеброды.

— А почему бы и нет! Однако сначала позвольте представиться. Отставной подполковник ФСБ, Кирилл Владимирович Чмонов.

— Как приятно! — пожимаю я отставнику руку. Пожатие у него (мама дорогая!) стальное.

Накатили коньячка, да вискарька. Перешли на «ты». А потом Владимыч отзывает меня в сторонку. Говорит:

— Я ведь не ошибся калиткой. Шел именно к тебе. Большие проблемы у тебя скоро будут. Вот я и решил заглянуть на огонек, пособить, помочь.

— Надо немедленно выпить! — затравленно прохрипел я.

3.

С этой судьбоносной стартовала совсем другая жизнь. (Об этом после.) А ведь мог стать реальным нищебродом, или, не дай бог, жмуриком.

— Зови меня просто Владимычем, — попросил тогда чёрт. — Не люблю свое кудрявое имя. Эти два «л» бесят.

— Как скажешь.

— Значит так, — пронзительно сощурился собеседник. — На самом верху решено обнулить твой бизнес. Время, сам понимаешь, сейчас огневое. Россия, как всегда, в кольце заклятых врагов. Подножного корма всё меньше. Поэтому приходится этот корм вырывать прямо из глотки своего собрата.

Сигарета «Кэмел» в моих пальцах задергалась, будто я страдал гибельным Паркинсоном.

— А каков мотив твоей помощи? — спрашиваю. — Личная выгода?

Тогда-то Владимыч и поведал о своем инфернальном происхождении. И что у каждого чела есть свой ангел-хранитель, есть и хранитель-чёрт.

— В сказки и прочее народное мифотворчество верю не особо, — морщусь я, судорожно выхватываю очередную сигарету. И не успеваю к ней поднести зажигалку. Чёрт протягивает к моей сигарете указательный палец, а из пальца, как из газовой конфорки бьет синий огонь.

— Фокус такой? — холодею я, автоматически, до рези в легких, затягиваясь.

— Ага! Фокус-покус, — смеется Владимыч, открыл свою пасть, а из оной лупит такое же пламя, только желтое и упругое, как из форсунки.

— Погаси! — шепотом ору. — Напугаешь мою жену и детей.

— Дурашка. Огонь видишь только ты. Хотя смело можешь от него прикуривать. Впрочем, курить — дурная привычка. Ты в курсе об ужасающих предупрежденьях вашего Минздрава?

4.

Владимыч тогда мне презентовал небольшой, в ладонь, оберег на золотой цепочке, герб с изображением двуглавого лиса, одна башка его смотрит налево, другая направо.

— Чего это? — щупаю изящную вещицу.

— Твой герб-оберег. Храни его как зеницу ока.

— Какой еще герб? Мои предки — саратовские крестьяне. Крепостные при царе, крепостные при советской власти.

— Повторяю для тугоухих. Это оберег! Вот что на гербе РФ?

— Понятно что! Двуглавый орел.

— А у тебя двуглавый лис. Раскрой глупые глазки. Агрессивность орла выносим за скобки. Спасти тебя может только хитрость. Короче! Повесишь герб над своей постелью.

— Жена засмеёт.

— Объясни, мол, это для поднятия потенции.

— Тем более! У меня с супругой не было сексуального контакта уже пару лет.

— Будет! И еще какой контакт. Я тебе обещаю. Вешай!

Рекомендацию черта-хранителя я исполнил. Ирина Парамоновна хоть и скривилась, но стерпела.

— Либидо свое будешь повышать? Ну-ну!

А ночью у нас феерический секс. Секс-фейерверк. Секс-Ниагара. Секс-Везувий!

— Миленький, что с тобой? — супруга шептала мне в ухо. — Ты будто сорвался с цепи.

— Да, я такой. Какие наши годы?!

Сам же подумал: «К бабке не ходи, оберег работает! Может быть, такая же фиеста наступит и с моим бизнесом».

Скосился на презент. На красном бархатном фоне две лисьи морды. И какое же лукавство в их сощуренных глазах, какая дремучая нечеловечья лютость.

5.

Утром позвонили с Лубянки.

— Павел Васильевич? Фирма «Медвежата»?

— А кто же еще?

— Ты поскромнее, сынок! Звонок с самого верха.

— Что вам угодно, господа?

— Вот это другой разговор. Сейчас мы на мобилку скинем ссылочку. Все свои активы переведи на этот счет. Просек?

— Так-таки все?

— Молодец! Сечешь! Оставь себе немного. Типа, подножного корма.

Хорошо черт, т.е. Кирилл Владимыч, оставил свой номер мобилы. Сразу звоню. Так, мол, и так. Лубянковская братва схватила за жабры.

— На понт берут, — усмехается мой хранитель. — Это пока мелкая рыба. Просто не реагируй.

И я не реагировал. Звонков больше не было. И тут мне сказочно повезло. Накатила эпидемия коронавируса. Люди трясутся от страха. А где смертный ужас, там и стремление к титановым сейфам, навороченной сигнализации. Фирма «Медвежата» гребла деньги лопатой.

На радостях я отпрыскам Евлампию и Мафусаилу подарил по японскому скейтборду, как из киношки «Назад в будущее». Супруге преподнес сережки с сапфирами от Диора.

— Ой, как мило! — сразу же примерила их перед винтажным зеркалом Ира.

— Ты у меня сама будто крупный сапфир!

— Ага, сапфирчик четыре пуда весом.

— Худосочные женщины мне не по вкусу. Дешевка!

— Вот как? А ведь ты меняешься. Сексом стал заниматься. Из затхлого футляра Скруджа, похоже, вылезаешь.

— В точку! Может быть, мне вернуть себе прежнею фамилию? Иванов! Просто и красиво!

— Скрудж все же лучше.

6.

Месяца два было всё тип-топ. Я находился в процессе глубинной метаморфозы. Становился щедрым. Сам умилялся на свои трансформации. Так умилялся, что пару раз даже плакал. Ручьисто! Какой же я стал добрый и щедрый.

Мой рейтинг в семье взлетел под облака. Близняшки принялись читать умные книжки, «Незнайку на Луне», «Мойдодыр», «Буратино». Жена вставила себе фарфоровые зубы. Скинула десять кило и лет пять. Глядишь на нее и думаешь: «Блин, богиня!»

Дела мои в пандемию пошли в гору, я только успевал подсчитывать наличность.

И тут опять телефонный звонок, причем в глухие два часа ночи.

— Скрудж, ты что, тормозок?! — послышался мерзкий знакомый фальцет. — Где наши бабки?

— А пошли вы! — дерзко я скосился на двуглавого лиса.

— Мы-то пойдем… — засмеялась гадина. — А вот ты, чувачок, что делать будешь? Хочешь оказаться черном целлофаном мешке?

— Вас не боюсь. У меня есть крыша.

— Какая еще крыша? Не смеши!

— Инфернальная. Из загробного мира.

— Тебе, дядя, пора в Кащенко. Подправить мозги.

— Чао-какао! — шваркнул я трубку.

— С кем это ты? — сонным голосом спрашивает Ирина.

— Да так…. шелупонь. Мелочевка.

— Выпей, дорогой, пустырник с валерьянкой и крепко спи.

— Сладких снов, дорогая.

— Люблю!

7.

А утром началось злое сафари. Причем охота шла не какого-то тропического зверя, а именно на меня, Павла Скруджа.

Сначала возле моего уха просвистел бумеранг. Потом рядом со мной в ствол сосны вонзилась арбалетная стрела. Затем я на завтрак съел красные бобы в томате и меня бурно тошнило.

Не вытерпел, позвонил чёрту:

— Владимыч, спасай! Бумеранг, стрела арбалета, гнилые красные бобы.

— Не дергайся… И постарайся поголодать.

— Откуда, блин, эта вся экзотика?

— Они тебя предупреждают. Don't worry! В тебя не попадут. Иначе кто им переведет баблос? Раскинь, Паша, мозгами.

— Мне и с Лубянки посоветовали обратиться к мозгоправу. А у меня и вправду руки-ноги дрожат.

— Ладно, выезжаю. Только куда-нибудь спровадь свою благоверную с отпрысками. Я к тебе приеду с одним товарищем. Им его видеть необязательно.

— Сейчас им подкину бабла, они и слиняют.

— Тонкий ход! Только быстро спровадь. Я у тебя через час буду.

— Ребятки! — закричал я в сторону зала мажорным голосом. — Кто из вас хочет много-много денег?

— Я! — выскочил Мафусаил.

— И я! — за ним последовал Евлампий.

За ними, широко улыбаясь, покачивая бедрами, шествовала моя супруга, Ирина Парамоновна. Чёрт подери, как же она хороша! Хотя и, если честно говорить, очень уж надоела.

8.

Владимыч прибыл ко мне с яркой шатенкой с огромными карими глазами.

— Знакомься! — игриво подмигивает. — Моя племянница, Анфиса. Мозгоправ инфернального ведомства «Альфа и Омега».

На Анфисе белая маечка, лифчик она не носила, коротенькие джинсовые шортики. Я таращился на голые красивые ноги. А какова, братцы, грудь? Молодая, упругая. Белую ткань натягивали соски.

— Вы мне поможете? — скашивая глаза, смущенно бормочу.

— Ноу проблем! — Анфиса вдруг обняла меня и поцеловала в губы. — Не дергайся, дурашка. Все будет Ок.

Мои руки автоматически прошлись по ее спине, по флейте позвоночника, спустились ниже.

— Ребята, уединяйтесь в спальне! — чёрт щелкнул пальцами.

— Все сделаем быстро, но по высшему разряду, — пообещала Анфиса.

Что было дальше, вам лучше не знать.

Конечно, Ирина Парамоновна вставила новые зубы, сбросила 10 кг и 5 лет. Но разве ее можно сравнить с младой Анфисой, обладающей не только изумительным телом, но и роскошной гривой каштановых волос? Никакого сравнения!

— А ты еще старичок ого-го! — после медового соития Анфиса всматривалась в меня карими очами. — И откуда в тебе столько молодой прыти?

— От верблюда! — пошутил я. — Скажи мне, кто ты? Как и твой дядя, чертовка?

— Я окончила Российский университет Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы. Будущий дипломат. Юрист по семейным вопросам. Какая еще чертовка? Ты чего?

— Значит, только юрист?

— У дяди я подрабатываю внештатным мозгоправом. Как твоя внутренняя самооценка? Не дрожат руки-ноги?

— Да я будто наелся молодильных яблок, искупался в живой воде!

— Умница! Как будет плохо, звони. Вот моя визитка. И убери к лешему свой живот. Это, поверь мне, асексуально!

9.

Дядя с племянницей ретировались. Я посмотрел в зеркале на свой живот. Какая гадость! Будто беременный. Надо взять себя в ежовые рукавицы.

Раздался звонок.

— Павел Васильевич? Это с Лубянки. Мы тут маленько погорячились, не за того вас приняли. Не держите обиды.

— У меня голова кругом. Сначала бумеранг. Потом стрела. Отравленные красные бобы…

— Действительно, глупо. Это майор Петраков Семен Семенович погорячился. Ему уже поставлено на вид. Так вот… Мы внимательно изучили досье вашей фирмы «Медвежата». Хотим предложить вам стать нашим эксклюзивным поставщиком сейфов и охранной сигнализации.

— Почему именно я?

— Вы с честью прошли проверку. Стрела арбалета, бумеранг. Опять же в томате бобы. Очко у вас не играет. Нервы стальные. Так согласны или нет?

— А то! — скосился я на ликующую морду двуглавой лисы.

— Ладушки… Младший лейтенант Анфиса Васильевна Сидорчук подъедет к вам со всеми документами. Подпишите в нужных местах. И, уверяю вас, озолотитесь. На бентлях будете рассекать. На вертолетах.

— Анфиса, говорите?

— Именно так. Молодая, красивая. С каштановыми волосами и карими глазами. Хорошая девка, но такая строптивая. Никому не дает.

Странный у меня разговор с Лубянкой. Очень странный.

Позвонила Анфиса Сидорчук:

— Павел Скрудж? Давайте с вами встретимся на нейтральной территории.

— Где? — сердце мое бешено стучало.

— В парке культуры имени Максима Горького. Центральный вход. Завтра, в 12:00.

— Как вас узнаю?

— Ищите самую красивую девушку в форме ФСБ. Шучу! Я сама вас найду.

10.

Лейтенант карательных органов оказалась эдаким клоном моей любовницы Анфисы, племянницы чёрта. Юная, нежная, дерзкая шатенка.

— Ах, вот вы какой русский Скрудж?! — окинула меня профессиональным цепким взглядом с ног до макушки.

И я ее окинул. Прямо впился взглядом. Просто, мама дорогая, мимолетное видение! Гений, к бабке не ходи, чистой красоты!

— Ну, и чего мы стоим? — взяла меня за руку.

— Как вас по батюшке?

— Анфиса Васильевна. У вас плохо с памятью? Был инсульт? Инфаркт? Лечились в Кащенко?

— Никакого инсульта! Плевать на Кащенко! Однако как вы хороши! Диво дивное! И эта форма ФСБ вам так идет.

— Какой вы горячий! Обожаю огневых мужчин.

— Я вот чего хотел спросить, нет ли у вас сестры двойняшки?

— Увы! Хотя я девятая у мамы с папой. Все братья и сестры погибли в Африке и Украине, сражаясь за идеалы Русского Мира. Вы любите родину?

— А как же! Кого же еще мне любить?

— Где же мы будем подписывать документы? Ну, конечно!

Анфиса Васильевна потащила меня к чёртовому колесу.

— На колесе обозрения? — ошалел я.

— А то! Сколько воспоминаний из детства. Вы любите детство?

— Даже не знаю… Мне кажется, я сразу родился пожилым… С животом. С круглым счетом в банке.

— А вы оригинал! Обожаю оригинальных мужчин. Значит, еще есть порох в пороховницах.

— Какой еще порох?

— А то не знаете… Ловелас! Плейбой!

11.

Мы идем к колесу обозрения. Повсюду предчувствие внезапного летнего счастья, русской нирваны. Кругом добрые советские песни. Какие? Да, вот же! «Хотят ли русские войны?», «Катюша», «Три танкиста, три веселых друга, экипаж машины боевой». И т.д. И т.п. В том же мажорно-зловещем духе.

— Хочу мороженое! — топнула загорелой ножкой под юбкой цвета хаки Анфиса Васильевна. — Эх, жаль я не застала советское «Эскимо» по 11 копеек. Вы застали?

— Не помню… Вот водка была по 3,62. Колбаса по 2.20. Мороженое не помню. 11 копеек, говорите? Всё может быть!

Мороженое вкушали под огромной липой. На небе парили какие-то птицы. Какой породы? Голуби? Воробьи? Вороны? Издалека понять невозможно. Да и не спец я по птицам. Пустое…

Я любовался Анфисой. Как она ела «Пломбир»! Какие у нее малиновые губы! Какой язык! Как лукаво сияют глаза! Воплощенная женственность.

— Анфиса Васильевна… — начал я говорить.

— Можно просто, Анфиса. Вы же сейчас подпишите бумаги, станете нашим. А мы все одна семья.

— Да-да, семья. Оно, конечно. Анфиса, а не жутко вам в таком цветущем возрасте служить в карательных органах?

— Карательность наших органов слегка преувеличена. ФСБ — это орден интеллектуалов. Духовных подвижников.

— А как же палачи Ежов, Ягода, Берия? Пытки и расстрелы на Лубянке?

— То когда было?! Быльем поросло. Вы еще вспомните Иоанна Грозного, когда варили живьем в кипятке и сажали на кол.

— Неужели все так изменилось?

— Повторяю, мы передовой отряд российского общества. Нанотехнология, космос, интернет… Всё под нами! Всё, сам собой, по промыслу божьему.

— Верите в Бога?

— Еще как! В кого еще верить? Президент РФ и Господь Бог. Нет вариантов.

12.

И мы катались на чёртовом колесе, любовались Москвой-рекой, возрожденной летней природой. Я подписал ручкой «Паркер» с золотым пером все бумаги.

Анфиса защелкнула папку крокодиловой кожи, обняла меня сильной рукой, вкусно (с языком!) поцеловала в губы.

— Это за что? — обалдел я.

— Теперь мы с тобой одной крови! — расширенным зрачками глядела мне в лицо. — Хочешь ударный секс?

— Я ведь женат?

— Кого из мужчин это останавливало?

Анфиса протянула мне черную визитку с золотой вязью букв, вроде древнерусской кириллицы.

— Здесь мой мобильный, домашний адрес. Будет скучно — звони. Веселую ночь тебе гарантирую.

Анфису из парка забрал вертолет. Приземлился у колеса обозрения. Из кабины лейтенант послала мне воздушный поцелуй, я даже почувствовал его жгучее прикосновение.

Я поплелся к метро. Хотя и богат, но пользуюсь исключительно общественным транспортом. Из экономии. Нельзя швырять деньги на ветер.

А на выходные к нам в Томилино подъехал Владимыч с племянницей. Ну, точно, клон той Анфисы из ФСБ. Эта только чуть повыше. Или пониже? Я их не измерял.

Встретились мы во дворе, под корабельными, томно шумящими, соснами.

— Подписал? — сощурился Кирилл Владимирович.

— А как же! — протянул я ему копию договора.

Чёрт все внимательно изучил, попросил:

— Паша, дай закурить.

— Сигареты в доме.

— Я говорю только о зажигалке. Вот! — чёрт протянул мне в своей руке сигарету.

— И зажигалка в доме.

— Дай-ка свой пальчик.

Я покорно протянул указательный палец, а из него, мама дорогая, ударил фиолетовый пучок пламени.

Чёрт блаженно закурил.

Я потряс рукой, мякушку пальца немного жгло.

— Ты теперь в нашем ордене! — улыбнулась Анфиса.

— Каком еще ордене?

— Чертей ФСБ, — по изящной дуге сплюнул Владимыч.

— Неужели я чёрт?

— А кто же еще? — Анфиса крепко обняла меня и поцеловала в губы. Спросила, впиваясь в меня расширенными зрачками:

— Где дети? Жена?

— Умотали на шопинг в Москву. Постой! Ты точно не клон той, из ФСБ? С которой подписывал на чёртовом колесе?

— Сколько не нужных слов! Пойдем, милый Скрудж, порезвимся.

— Я разве против?

*** "Наша Канада" (Торонто), 2021