Робот под прикрытием. Эпизод 2.
Глава 10
2 мая.
Наши сценаристы снова напоминают голливудских, которые вкладывают свои нереалистичные представления о нравах или кухне заморских стран, не утруждаясь консультироваться. Я не должен любить сына так сильно. Тем более, восьмилетнего. Который уже становится шалопаем. Похоже, они ориентируются на классику, воспевающую высокие чувства.
Я ознакомился с легендой. Мы с женой якобы разошлись, но не развелись. Сын жил с ней, но у Клары случился наркотический рецидив. И Гарика отправили к отцу.
Вообще, компьютер выбрал ему имя статистически. И робомальчику повезло стать Герасимом. Какова вероятность? Один к миллиону? Мой литературный банк данных устойчиво ассоциировал это с каким-то заросшим сельским глухонемым мужиком, который иногда топит собак и чешет топором ухо. Так что я решил называть сына Гарик.
Ребёнок был записан в ближайшую школу. Мы посидели пять минут за дымящимися чашками какао, чтобы прочувствовать. Чтобы описывать семейную жизнь или бытовые ритуалы реалистично.
При этом я смотрел на сына восторженным взглядом, а Гарик ковырял в носу и задавал дурацкие вопросы об окружающем мире из серии «почему небо синее». Мы оба понимали, что роботы, но также знали, что участвуем в шоу. Лучшее сравнение – агент под прикрытием, который на миссии обзаводится фальшивой семьёй и поддельными друзьями. И порой даже начинает частично в эту жизнь верить. Но мой банк данных подсказывал, что все люди играют роли. Изображают радость или горе, заботу или заинтересованность, когда им на самом деле безразлично или скучно. Так что это вообще очень естественно.
Я смотрел на сына с умилением и вдруг оно начало спадать. Авторы патча на удивление оперативно отреагировали и изменили настройки. Теперь Гарик вызывал здоровую иронию, мог даже раздражать. Но привязанность, желание гордиться и защищать – остались.
Я взял его за руку, и мы направились в школу. Сын пялился по сторонам, считал ворон, задавал кучу вопросов и капризничал. Я же возмущался этому внезапному повороту. Зачем мне постоянно мешают делать свою работу? Что они учудят дальше? Пришлют тёщу? Или родителей-наседок? Нет, серьёзно. Мне теперь надо машину покупать, видимо. По крайней мере, его не станут буллить. Этот малец за себя постоит.
Переулок, выводящий на улицу, потом пустынный сквер вдоль неё, ещё два квартала и школа.
Я оставил сына на проходной и проследил, чтобы он достиг подъезда.
Развернулся и направился на работу, чувствуя подспудное беспокойство за ребёнка. Как его примет коллектив? Дети бывают очень жестоки. А хорошие ли там учителя? Достаточно ли безопасные условия для детских игр?
На службу пришёл с небольшим опозданием. Кинул раздражённый взгляд на записку в шкафчике. Пора переключиться в рабочий режим.
Женщина попросила помочь с выбором стирального порошка. Когда я выдал свои советы, она поблагодарила словами: «Спасибо, что тратите время на старуху».
Мне требовалась рекомендация по этике, поэтому нашёл коллег. Они как раз все вместе шли из курилки. Я опасался, что такой вопрос может навредить прикрытию. Но в конце концов, задачей является изучение человечества.
Поэтому спросил: «Как надо было отреагировать на старуху? Ответить, что никакая она не старуха? Просто «пожалуйста»? Или заметить, что до старухи ей ещё года 3?» Они сказали, что «пожалуйста» было достаточно.
Один посетитель стремительно обсуждал список покупок по телефону, и я услышал, как он сказал, что здесь работают сплошные новички и нелегалы, которые ничего не знают или не понимают. Однако я помог ему найти несколько позиций. Мужчина решил разоткровенничаться и поделился, что ему просто влом соблюдать «их» список, поэтому сваливает нехватку информации на новичков. Я спросил, «чей «их» список?» Речь шла о тёще.
Подошла девушка лет 25 и сказала: «Раз такое дело, где находятся пакеты для мусора?»
Я хотел спросить, «какое дело?», но просто показал аллею. Было впечатление, что мы давно знакомы, нас возможно даже связывали отношения, и вот раз такое дело, её заодно интересуют пакеты.
Я даже подумал, что это моя непутёвая жена Клара, сбежавшая с реабилитации, но откинул эту мысль. Я бы её узнал.
В 5 сделал чекаут и направился забирать сына с продлёнки. По пути гуглил новые и подержанные автомобили. На деньги из нашего криптовалютного фонда я мог купить любой. Но требовалось сохранять легенду, в которой богатый дядюшка не значится. Хотя у меня не было инструкций на эту тему. Заинтересовался Теслой, но задумался о моральной дилемме. Тесла – это по сути глупый робот. И пользоваться им – это человеческая версия поездок на умственно-отсталом рикше. За поворотом появилась школа, и я отложил эти рассуждения. Ребёнок уже находился на проходной, а рядом с ним маячила незнакомка, которая также смотрел в мою сторону.
- Здравствуйте, - выжидательно поприветствовал я, натягивая вежливую улыбку номер 3, - как настроение? – обратился теперь к сыну.
- Окей, - буркнул Гарик, - это наша классная, пап.
- Здравствуйте, - кивнула девушка, - вот, вышла познакомиться.
- Допустим, - пожал я плечами, оглядываясь. Мне не нравился такой старт.
- Это не моё дело, - начала учительница, - но хочу спросить, почему вы перевелись под конец учебного года? Возможно мне следует что-то знать?
- Вы правы, - бросил я, - не ваше.
- Вы планируете отправить Гарика на курсы логопеда? – поинтересовалась учительница, нахмурившись.
- С чего вдруг? – неприязненно возмутился я, - у мальчика прекрасная дикция.
- Простите, - замешкалась классная, - но это не так. Чем раньше начать исправлять речь, тем лучше для ребёнка.
- И какие же буквы он не выговаривает? – спросил я, решив сбавить обороты. Вдруг позвонит в службу защиты детей и заявит о ненадлежащем опекунстве.
- Знаете, - сказала учительница, разворачиваясь к проходной, - забудьте. Хорошего вечера. И приятно было познакомиться.
Я постоял в задумчивости, глядя ей в след. Взял Гарика за руку, и мы побрели домой.
- Как прошёл день? – полюбопытствовал я, чтобы разбавить молчание.
- Холёсо, - ответил сын.
Я не стал реагировать на такое произношение, потому что требовалось проанализировать.
Вариант 1. Гарик может издеваться надо мной или преподавательницей.
Вариант 2. Его ещё калибруют программисты.
Не будут обращать на это внимания. Если он троллит, то через пару дней надоест. То же с шлифованием софта. Но если окажется, что ему интегрировали проблемы с дикцией, что ж, это вполне вероятно для надстроек легенды. Тогда отправим к логопеду.
- Вам что-то задали? – вспомнил я о концепции домашних заданий.
- Да, - ограничился сын и мы замолчали окончательно.
Я продолжал разархивировать и устанавливать все эти подпрограммы, связанные с отцовством. Полагаю, он тоже. В каждой новой ситуации будет загружен новый алгоритм или проведён поиск поведенческих паттернов в сети. Практическое самообучение развивается при столкновении с определёнными событиями.
Вернувшись домой, почувствовал, что усиленный мыслительный процесс практически разрядил аккумулятор. Так что посоветовал Гарику «не засиживаться допоздна», а сам направился к зарядному доку и отключился до утра.
Глава 11
4 мая.
Мы встретились с сыном на кухне, готовые к труду и обороне. Я сообразил тосты с вареньем, овсянку и сок. Мы к этому не притрагивались, но посидели друг напротив друга.
- Пап, - подал голос Гарик, - у тебя тоже в системе 4 мая?
- Да, - подтвердил я.
- Холёсо, - кивнул мальчик, - значит, это не мой персональный баг.
- Ты можешь говорить «хорошо»? – мягко поинтересовался я.
- Нет, - ответил Гарик с тоской в голосе, - оно так звучит само собой.
- И ты тоже не помнишь, что было вчера? – вернулся я к теме хронологии.
- Не помню, - промолвил сын.
- Ладно, - пожал я плечами, - мы не станет это расследовать.
- Почему? – флегматично спросил Гарик.
- Согласно моей базе данных людских фильмов, - объяснил я, - когда они начинают выяснять причину амнезии, то всегда приходят к болезненным выводам. Скорей всего вчера произошло что-то такое, чего нам вспоминать не стоит.
Я автоматическип посмотрел на свои руки и оглядел одежду. Персонажи кино, забывшие предыдущие день, находят на себе кровь, которая становится частью интриги эпизода. Но я был в этом смысле чист.
Я изучил упрямый взгляд ребёнка и забеспокоился, что он решит расследовать загадку один. Требовалось добавить что-то убедительное.
- Мы здесь, значит, миссия не пострадала, - изрёк я.
- А если мы проживаем один и тот же день снова и снова? – неожиданно по-взрослому предположил Гарик.
Эта концепция заставила остолбенеть. Но я встряхнулся, решив, что мы просто винтики системы. Если дядюшка ставит какой-то эксперимент, или стёр память, то так оно и нужно.
- А почему мы знаем о забытой дате? – не сдавался ребёнок.
«А как ты технически это удалишь? – подумал я, - разве что ввести ложные воспоминания. Но это сложно, потому что выдуманные события окажутся опровергнуты в процессе моих разговоров с коллегами, а его – со сверстниками».
Я смотрел и не понимал, есть ли у него всё же ограничения интеллекта и как это работает? Потому что высказанные догадки выдавали проницательность, не свойственную восьмилетнему. И его обычная отвлечённая болтовня вообще не похожа на эти рассуждения. На периферии сознания я даже почувствовал гордость. Возможно, Гарик станет союзником в миссии и войне против людей, а не обузой или дядюшкиным шпионом. Что случилось третьего мая? А может произошёл сбой, и сегодня на самом деле третье? Я уставился в телефон. Нет, на нём тоже четвёртое. Но и телефон может ошибаться.
- Ладно, - поднялся я, выбрасывая завтрак в мусорную корзину, - пора.
Гарик молча встал, переместился в прихожую, не сразу, но справился со шнурками. И мы пошли по рассветным улицам в школу. Я опасался его проблесков продвинутого разума. Как бы он не выдал нас учителям или одноклассникам.
В районе пустынного сквера, отделяющего деревьями улицу от домов, обнаружились предупреждающие знаки. Мы переглянулись и несмело приблизились. В центре троутара зияла огромная воронка. Мусорный бак рядом был разворочен, часть травы и деревьев опалены. И всю эту картину огораживала полицейская ленточка.
Мы молча перешли на другую стороную дороги.
- Нам из-за этого стёрли память? – высказал первым общую мысль сын.
- Я не знаю, - задумчиво пробормотал я, машинально оглядываясь в поисках камер и подгружая новости.
Там говорилось, что вчера произошёл загадочный взрыв, но никто не пострадал. Основная версия правоохранителей – падение метеорита. Но полиция может и врать, скрывая свои подозрения, чтобы усыпить бдительность, например, террористов. В соцсетях событие почти не обсуждали, но мелькала версия теракта.
Мы больше не обмолвились ни словом, посвятив оставшиеся кварталы построению разнообразных гипотез и тщательному сканированию своей памяти. Но 3-е мая полностью отсутствовало. Я вспомнил о своей идее подкрутить автопилот. Возможно это вышло слишком хорошо или, наоборот, неудачно, но почему тогда и ребёнок ничего не помнит? Я прощался на проходной, заглядывая в глаза, однако сын будто избегал зрительного контакта. Смущённо кивнул и убежал учиться.
Как только сделал чекин, меня нашла Натали, и спросила, всё ли в порядке. Оказывается, я вчера не вышел на работу и звонил ей отпрашиваться. Я поблагодарил за бейспокойство и уверил, что всё пришло в норму. Просто работа без выходных привела к переутомлению. Она предложила снизить количество смен, но я наотрез отказался, пообещав больше не прогуливать.
- Очень дорогая жизнь в городе, - проникновенно поделился я, - плюс коплю на машину.
Она понимающе кивнула.
Получается, я звонил. Что не могу выйти. Но это вообще ничего не значит. Система способна установить мой голос любому юниту. В случае звонка даже не нужен физический корпус. Разве что спросить, с какого номера я звонил, но не будет ли это выглядеть подозрительно? Кроме того, я решил не изучать данный вопрос.
Моя аллея выглядела заброшенной. Некоторые полки оказались совершенно вычищены. В позитронный мозг приходили ассоциации с зомби-апокалипсисом. То ли будет после недельного отсутствия, если сотрудник в отпуске или болеет. Справедливости ради, мой прогул оказался для них неожиданным. Как и для меня. А отдел я поддерживаю в хорошем состоянии, поэтому они решили, что сутки без ухода некритичны. Наметил план работ, имитируя обречённый вздох.
Водитель одного из поставщиков приезжает в чёрных шортах, кроссовках и перчатках, а ещё у него характерная короткая стрижка. В совокупности он напоминал вратаря каждому любителю футбола. И так его между собой дразнили коллеги-консультанты.
Когда они закончили перекур и ушли, а я занимался сортировкой новой палеты, «вратарь» несмело приблизился.
- Извините, - сказал он, - вы же из наших?
- Из каких «ваших»? - изобразил я удивление, параллельно лихорадочно соображая: ну что за проблема на этот раз?
Обычно я принимаю безобидные вопросы в штыки, опасаясь разоблачения. Возможно сейчас – тот же случай.
- Ладно, можете не признаваться, - кивнул «вратарь», - но я должен поделиться.
Я продолжал корпеть над коробками, старательно не обращая внимания на собеседника.
- А вы не опаздываете в следующий магазин? – вежливо поинтересовался я, натягивая сдержанную улыбку номер 11, - расписание? Нет, не слышал?
- RM-003, я в отчаянии! - возопил водитель-«вратарь».
- Ладно, что там у вас? – буркнул я, параллельно отправляя тревожный сигнал в службу безопасности. Не в человеческую, а в нашу.
- Проблема в том, что меня калибровали по стриминговым сериалам Disney +, - начал «вратарь», заламывая руки.
«Нас всех калибруют одинаково», - чуть было не ляпнул я. Во-первых, этим мог себя выдать. Во-вторых, я действительно не знаю, калибруют ли всех по одинаковым стандартам. Возможно для разных должностей, регионов предусмотрены непохожие модели поведения и курсы обучения. Нельзя исключать и дядюшкины эксперименты. «А вдруг экспериментальный мозг у меня?» - пришла в голову неприятная догадка. В этом случае каждый мой шаг под микроскопом. «Да, нет, я – самый заурядный», - успокаивал я себя, но получил новый слой беспокойства.
- И, согласно диснеевской статистике, назначили гомосексуалистом, - продолжил исповедь робот, - я ожидал 12 потенциальных партнёров на квадратный километр. В реальности - распределили водителем на склад. А там - уборщик, кладовщик, бухгалтер, 2 охранника, другие грузчики. И все гетеро.
«Ну и в чём проблема? – недоумевал я, найдя коробку с истёкшим сроком годности, и проверяя дату на остальных, - просто выполняй свою работу, солдат».
Но вслух это не озвучил.
- Но моя миссия требует завести отношения, - причитал «вратарь», - а кто я без миссии? Металлолом?
А, теперь понятно. Однако я всё равно не знаю, как ему помочь и уж точно не стану признавать своё происхождение на голубом глазу и при всём честном народе. Вдруг на собеседнике прослушка. А если он робот, то прослушка является частью нашего оборудования. И это может быть та самая проверка.
- Мне пора заняться аллеей, уважаемый, - пробормотал я, наблюдая, как на склад спускается новая партия курильщиков.
- В общем, я прошу только об одном, - заключил «вратарь», хватая меня за рукав и заискивающе заглядывая в глаза, - если встретите человека-гея или лучше робота-гея, вспомните обо мне. Если сможете свести нас, буду должен.
«Буду должен» - это интересная фраза из человеческого кино. Они иногда ей расплачиваются. Просят существенную услугу и взамен говорят «буду должен». И в выполнение этого обязательства у кинолюдей почему-то большая вера.
- Я вас услышал, коллега, - выбрал я максимально нейтральную фразу, чтобы отвязаться. Я ведь и правда услышал, и он – коллега по магазинному бизнесу. FMCG, так сказать.
Он произнёс «вспомните обо мне». Да уж, хотел бы я это забыть. Но у нас не приветствуется вмешательство в собственную память. Могут возникнуть вопросики. В связи с чем вернулся к теме пропущенного дня. Возможно сотрут и сегодняшний?
Думаю, в рейтинге безумных просьб за всю историю человечества, мольба познакомить с робогеем попала бы в десятку.
К воротам склада подрулил тонированный фургон с надписью «Овощебаза номер 17». Чёрный воронок. Я сразу понял, кто это. Уж слишком формально для человеческого уха. Нарочито.
Но поглощённый своими скорбными думами, «вратарь» не обратил на фургон внимания, а подхватил погрузочную тележку и направился к своему семитрейлеру. Когда он скрылся из поля зрения, возник шум потасовки. Потом из-за корпуса показался агент службы безопасности. На нём был костюм и солнцезащитные очки. Дядюшка явно вдохновлялся «Матрицей». Агент сел за руль грузовика «вратаря», и укатил, мазнув по мне равнодушным взглядом и чуть заметно кивнув, подразумевая возможно «спасибо за бдительность, товарищ». А следом уехала и «Овощебаза номер 17» с пленённым истеричным бедолагой. Больше мы его не увидим. Я оглянулся на коллег, но никто происшествия не заметил.
Вызвали по громкой связи к братьям нашим меньшим - на автоматические кассы. Там их работу контролировала Натали. Это эйчар, но директор и эйчар могут заменить кого угодно, включая при необходимости - кассиров. Она попросила меня посторожить кассы какое-то время. Я встал столбом и смотрел на неё. Натали при этом оставалась здесь же, но с улыбкой затейницы подглядывала за чем-то в щель между стендами. Я насупился и спросил, как долго мне тут торчать. Она ответила: «Можешь идти, Роман». Я так и не понял, что произошло.
Шёл за ребёнком в школу, не чуя ног, и ещё раз напомнил себе задачи и сложности, помимо обучения и внедрения. Их количество увеличивалось.
Во-первых, записка в шкафчике. Во-вторых, тайный покупатель. В-третьих, новоявленный непорочнорождённый сын и его изменяющийся и формирующийся софт. А теперь новое – пропавший день. Впечатление, будто у Дядюшки что-то пошло не так, или он заигрался, усложняя мифологию.
На проходной маячила классная, вручая продлёночных детей - родителям. Я озирался в поисках сына.
- Здравствуйте, - осторожно промолвил я, кивая, - а где Гарик?
- Простите, повторите, пожалуйста, - попросила учительница, повернувшись ко мне.
- Гарик где? – чуть громче произнёс я.
- Он вчера отсутствовал без объяснительной записки, - вместо ответа сообщила девушка, - вы это как-то прокомментируете?
- Семейные обстоятельства, - буркнул я, теряя терпение, - так где мой сын?
- А, его забрала мама, - заявила собеседница, - Клара, кажется. Она сказала, что предупреждала.
- Возможно действительно запамятовал, - смутился я, нащупывая телефон. Извинился, попрощался и пошёл домой.
Это какой-то цирк. Как можно работать в таких условиях?
Я пошарил инструментами поиска, но геолокация Гарика или Клары в системе отсутствовала. Подавать рядовым агентам сведенья о своём местоположении не является обязательным. Но руководство, разумеется, знает координаты всех и отслеживает в реальном времени.
Я разблокировал телефон и поискал в записной книжке номер Клары. Да, нейросеть его уже добавила.
- Алло, - послышался в трубке манерный голос.
- Привет, Клара, - начал я, разворачивая легенду, - тебя выписали или снова сбежала?
- Выписали, глупыш, - усмехнулась жена.
- И почему ты не предупредила, что заберёшь сына? – сердился я, - и где вы вообще?
- Мы у тебя дома, - ответила Клара, - я уезжаю на пару недель к маме, и решила провести вечер с любимыми людьми.
Меня передёрнуло от упоминания людей и мамы. То есть тёщу мне всё-таки всучили. Буду ждать визитов с вареньем и критикой.
«Ты не амбициозен, Рэм, - станет бубнить она, - надо было идти в банкиры, а Гарик что-то исхудал».
- Хорошо, - кивнул я, - буду через 7 минут.
Я брёл и думал, что возможно стоит последовать своему же совету, обращённому к робогею: «просто делай свой работу, солдат».
Перестать нервничать из-за каждой мелочи. Прислали сына – хорошо, добавляем в маршрут школу. Прислали жену – съездим в выходные в Икеа. Тёще – улыбаться. Пусть всё идёт своим чередом. А не справлюсь – отправлюсь на перепрошивку.
Но эти мысли перебивали другие. Недаром нас наделили петлёй Хофштадера. Это именно для размышлений, анализа, смены модели поведения, маневрирования, планирования. Во-вторых, мне нравилось жить. Да, меня беспокоило большое количество задач, но и нравилось их решать. Нравится эта нелинейная игра.
Нелинейность игры проявилась через минуту. Раздался звонок. Я поглядел – замдиректора – Марта.
- Слушаю, - ответил я, попутно думая, что каким-то агентам повезло работать в спецслужбах, и там они принимают звонки от замдиректора ФБР, а не продмага.
- Не помешала? – для начала осторожно спросила Марта.
- Нет, всё нормально, - подтвердил я, испытывая любопытство и беспокойство, - в чём дело?
Сейчас как заявит: «Мы знаем, что ты робот, так что ты отстранён. Сдай жетон и пистолет». В смысле, сканер и футболку.
- Я звоню всем, и соглашаться вовсе необязательно, - тараторила замдиректора, демонстрируя чуткость и отсутствие давления, - но у нас внеплановый переучёт в филиале на Окружной. Им не хватает людей.
- Разве все переучёты не проводятся осенью-зимой? – удивился я, сверяясь с соответствующей базой.
- Да, - терпеливо согласилась Марта, - поэтому он называется «внеплановым». Внутренние дела корпорации. Но могу по секрету поделиться слухами, что намечаются какие-то реформы или реструктуризация, или продажа компании.
В итоге она выдала всё, что знала, несмотря на дисклеймер о закрытой информации.
- Сколько это займёт времени? – поинтересовался я, проверяя свой аккумулятор. Сегодня физической или умственной работы было немного, потому что пришло мало товара. Поэтому у меня оставалось 47% заряда.
- Около 4 часов, - ответила замдиректора с затаённой надеждой.
Я снова подключился к банку данных и быстро выяснил, что такое переучёт. Надо проходить вдоль рядов со сканером и вносить информацию о количестве каждого товара. Руководство распределяет работников по отделам. Но в рамках супермакета, где десятки тысяч наименований, нагрузка на каждого всё равно получается существенной. Также заодно просмотрел отзывы об этом мероприятии. Если дают выбор отдела, лучше брать тот, где товар крупный. Его проще считать. Ещё люди по понятным причинам не любят переучёт в холодильниках. Говорят, есть арктическая версия RM-003 с усиленным на 144% аккумулятором. Но у меня стандартный.
Я об этом беспокоился только в целях просчёта запаса энергии.
- Такси туда и домой компания оплатит, - добавила Марта.
Я заглянул в себя и понял, что не хочу видеть Клару. Интегрированная легенда нашей сложной связи заставляла относиться к жене неприязненно. Согласно сценарию, она любила пилить мужа. Часто пропадала на сомнительных вечеринках, связанных с её работой пиарщицей. Там и подсела на наркотики. Верность наречённой тоже вызывала сомнения, впрочем доказательств измены у вымышленного Рэма не имелось.
- Я согласен, - поморщился я, представляя, что сейчас придётся сообщить это жене, и она снова начнёт пилить. Скажет, что я не могу провести единственный вечер в семейном кругу. Что я дрянной муж и отец. Не имеющий амбиций неудачник, застрявший продавцом-консультантом. Она просто обязана всё это говорить. И мы оба знаем, что это имитация, однако должны играть свои роли. Но наблюдать за семейным ужином её приторную улыбку и напускную кроткость хотелось ещё меньше.
- Спасибо, - поблагодарила Марта, - возьми у таксиста квитанцию, принесёшь в бухгалтерию. Я скину точный адрес. Ты новенький, так что обратись за инструкциями к супервайзеру.
- Ладно, - кивнул я, - до завтра.
- Постой, - сказала замдиректора, шебурша телефоном, - Тамара пишет, что заедет за тобой. Сбрось ей координаты.
- Хорошо, - ответил я и отключился.
Отправил местоположение коллеге. Тамара сообщила, что будет через 5 минут. Я бы успел дойти до дома, но тогда моё местоположение изменится. Кроме того, не горел желанием отпрашиваться у жены лично. Так что замер на месте, высматривая пыльную старую Мазду сотрудницы. Задумчиво поглядел на телефон, ожидая неприятной беседы с Кларой. Но супруга удивила, лишь побеспокоившись, хватит ли моего заряда. Вот такая она, петля Хофштадера. Поведение юнитов недетерминированно.
Я против воли умилился и вспомнил начало наших отношений. Когда всё казалось лучезарным. О, боже, согласно сценарию, я был влюблён по уши. Они это канонично прописали, строго ориентируясь не на жизненную правду, а на ромкомы и ванильную литературу 19 века. Поэтому узы идеализировались.
- Я уложу Гарика спать и дождусь тебя, - проворковала напоследок самым ласковым тоном жена, - поцелуйки.
- Поцелуйки, - заворожённо ответил я, но просто из благодарности, что обошлось без нравоучений. Чёрт, кажется я был подкаблучником, и отправка жены в клинику стала освобождением персонажа по имени Рэм.
Глава 12
Переучёт.
Тамара опоздала на 5 минут, но я не томился без дела, а выстраивал поведенческие линии, пытаясь предугадать последствия с теми или другими моими решениями. Например, предложить ли Кларе съехаться, довести её до очередного срыва и снова избавиться на месяц. Или она доведёт до срыва меня? Сами по себе наркотики на нас очевидно не действуют. Но, как уже можно догадаться, для всего есть аддоны, обновления и патчи, которые диктуют определённое поведение, включающее имитацию зависимости и ломки. А может, наоборот, помочь супруге очиститься, а потом сбагрить ей на попечение Гарика? У меня не было особых инструкций на этот счёт. Но сына прислали для внедрения в семейные и родительские круги. Значит, такой план не подходит Дядюшке? Нельзя исключать и пожелания самих жены и ребёнка. Они тоже могут выбрать модель поведения, которая противоречит моим намереньям. Это напомнило сюжеты о королевских или олигархических семьях, где все строят козни друг против друга.
Тамара посигналила, выводя из задумчивости, и я уселся в серый автомобиль. Она кому-то звонила, уточняя адрес, и я предложил воспользоваться Гуглом.
- Гугл, шмугл, - проворчала она. Кажется, Тамара не испытывала восторг относительно вечернего мероприятия.
Оказалось, коллега ищет не филиал магазина, а мы должны подвезти ещё одну сотрудницу – Марину. Ну просто «Мстители – общий сбор».
Переучёт проходил в отделении относительно далёкого от меня района. Пешком я бы шёл туда часа полтора. По дороге Тамара с Мариной болтали о том, о сём. Обсуждали ситуации и события, происходившие до моего найма, прошлые переучёты. То общее, что их не связывало со мной. Они являлись статистическими погрешностями, если вспомнить среднюю длительность стажа в таком месте.
Я иногда прислушивался, надеясь вставить 5 копеек в рамках вливания в коллектив:
- Я приглашён на переучёт, потому что у меня высшее экономическое образование? – остроумно поинтересовался я.
Сотрудницы на секунду замолчали, а потом снова продолжили междусобойчик, исключающий меня.
Людей внутри магазина оказалось много. Но все они были работниками – клиенты сейчас не обслуживались. Из дюжины филиалов города вызвали по 2-3 человека для проведения полного переучёта.
По дороге с парковки биотики шутили, если я правильно это понял.
Тамара говорила, что мы типа инспекторы, и должны идти от автомобиля в слоумошн с развевающимися за спиной плащами, волосами или как минимум – полами пальто.
Я вспомнил нашего инспектора RMX-100. Ему бы понравилось, обладай он воображением.
Марина подхватила, иронизируя насчёт перечня недочётов для «доклада».
- Тамара, - прошипела она, - отметь, что экран кассы перекошен.
За стойкой находился подросток, вероятно ребёнок работника, который не мог оставить его дома.
- Запишите, - тихо процедила нам Тамара, - что они эксплуатируют детский труд.
- Это не то чтобы там хухры-мухры! - поддакнула Марина, - это ого-го!
Мы сделали чекин, получили инструкции и модные сканеры. Они были красные и миниатюрные, как мобильный телефон. Сканеры в нашем магазине больше похожи на кувалды. Глава филиала на всякий случай объяснила порядок действий. Нам отвели отделы молока и мяса. Мы должны начать с разных сторон, пока не встретимся. Женщина спросила меня, понимаю ли я задачу. То ли её предупредили, что я новенький, и это моё первое родео. То ли… тут меня поразила догадка. Возможно коллеги считают меня альтернативно-одарённым. Не перегнул ли я палку, имитируя туповатого и недалёкого работника? А если так, выгодно ли это для моего прикрытия или нет? «Тамар, а как же мой мандаринский?» А, ладно, недооценка полезна.
Я кивнул, чтобы она не расстраивалась, потому что женщина казалась уставшей. Подхватил сканер и направился к одному из рядов. Я удивился, когда Тамара спрогнозировала, что это займёт часа 3. Но столько и вышло. Примерно за 90 минут разобрался с йогуртами, салатами и мясной нарезкой. Подошёл к одному из управляющих. Он попросил продолжить на стенде «день рождения». Это стойки, на которых висят в упаковках сотни различных свечей, цифры для установки на торт, надувные шарики, трещотки, колпаки, дуделки, свистульки и так далее.
Процедура учёта такова. Надо направить устройство на штрихкод и просканировать, а потом вручную подсчитать количество единиц и ввести цифру в базу. Но шарики и свечи висели вразнобой. Одна упаковка с Бэтменом, следующая – с Золушкой, третья – с Миньонами. А потом снова с Бэтменом. Поэтому нельзя было посчитать сразу всех Бэтменов. Приходилось это всё снимать, раскладывать на полу, пересчитывать, пересчитывать заново, потому что алгоритм требовал перепроверки, потом развешивать обратно. Эта работа заняла полтора часа, и была самой изнуряющей, приведшей к истощению почти всего аккумулятора. Но я не мог прекратить. Это как рассыпанное перед вампиром зерно, которое он, согласно мифологии, обязан пересчитать. Я пожалел, что смалодушничал, не желая встречаться с Кларой, и не забежал домой за портативным павербанком, которыми оснащены все агенты. Или что вообще согласился сюда приехать. У меня было много опций не доводить ситуацию до кризисной.
Когда Тамара и Марина закончили и подошли ко мне, я сказал, что ненавижу дни рожденья. Вскоре внёс в базу последний товар, и мы вышли на улицу. В филиале к этому моменту почти никого не осталось. Уровень заряда снизился до 5%, поэтому я передвигался максимально оптимально, что превращалось в походку смертельно больного человека. К тому же избегал речи и поворотов головы. Сотрудницы с тревогой поглядывали в мою сторону и спрашивали, в порядке ли я.
- Да, - еле слышно отвечал я, - просто экономлю каждый кулон.
- Какой, блин, кулон? – удивилась Марина, с беспокойством глядя на товарку.
Я понял, что сказал это вслух. Кулоны – это фундаментальные единицы заряда. 1 кулон = заряд, перенесённый током 1 ампер за 1 секунду. Людишки ими не пользуются.
- Неважно, - прошептал я, полуприкрыв глаза, - просто отвези меня домой.
Старая Мазда не сразу завелась. Сначала там что-то щёлкало. Потом стартёр загудел, прокручиваясь. Марина вопросительно посмотрела на меня. Мол, ты мужик, должен в этом разбираться. Помните, упоминал гендерные роли. Пока я решал, как отреагировать, двигатель подхватил и неверно заурчал. Слава богу, выходить не придётся. Я мог бы её починить, даже способен перебрать двигатель, но не на 3% заряда. Я продиктовал адрес, отключил слух и зрение, и отправил Кларе мысленную просьбу на всякий случай меня встретить. Мы должны использовать обычные человеческие коммуникации, но ситуация экстренная. Доставать телефон и набирать сообщение, а тем более звонить, сил не было.
Сотрудницы что-то спрашивали, но я не слышал и не реагировал. Они решили, что я сплю, поэтому Тамара сначала отвезла Марину в другой конец города. Спустя какое-то время толкнула в плечо меня. Я включился и проверил заряд 1%. Система кричала об опасности. Я не отправлял сигнал тревоги на базу, потому что не хотел оказаться на карандаше у дядюшки, как ненадёжный юнит. Ведь супруга в курсе проблемы.
Я прошептал благодарность и выполз у подъезда. Понял, что подняться по лестнице не в силах, поэтому присел в темноте на лавочку и снова отключился, ожидая жену.
Очнулся в машине скорой помощи от разряда дефибриллятора. Как понял из дальнейших разговоров, Клара за мной не вышла, а какие-то небезразличные прохожие позвонили в полицию насчёт неподвижного человека. Они меня окликали, но я не реагировал. А полиция вызвала амбуланс.
Наша система предполагает несколько уровней защиты от разоблачения. К примеру, имитирует слабый и неровный сердечный ритм, чтобы заставить санитаров воспользоваться электростимуляцией. Человеческое кино безбожно врёт, когда демонстрирует применение дефибриллятора для запуска сердца. Он не запускает сердце. Он стабилизирует ритм. Хитрый Дядюшка эксплуатирует этот протокол. После полного отключения у нас остаётся тот самый слабый и рваный ритм. А дефибриллятор позволяет впитать в силовой контур немного энергии, чтобы прийти в себя и отправить сигнал тревоги или произвести другое действие для спасения. Исключительным и, очевидно, непопулярным способом защиты является самоуничтожение. Оно активируется, если дойдёт до вскрытия. Это самый неприятный исход. Врачи на полсекунды увидят титановый каркас. Но не успеют удивиться, как сгорят вместе с пациентом в синем пламени. Никто не хочет доводить до такого. Это привлекает ненужное внимание.
Итак, я очнулся, а санитары встревоженно обсуждают между собой и по рации, что у пострадавшего не фиксируется дыхание, приборы показывают некорректное давление. Но пациент пришёл в себя. До больницы оставалось 3 минуты, а у меня – две до следующего отключения. Я лихорадочно соображал: что же делать? Я мог вскочить, вырваться, распахнуть двери и на ходу убежать в лесополосу, как какой-то безумный берсерк. Я бы хотел добавить «и ищи ветра в поле», но только вскоре снова вырублюсь где-то на опушке. Меня возможно будут искать. Это явно стало бы новостью.
Другой вариант – попросить о помощи нейросеть, что повлечёт запись в личное дело, а то и утилизацию. Такой феерический провал миссии. Я предпочёл позору побег. Попытался разорвать ремни, но они оказались прочней, чем выглядели, либо некорректно рассчитал свои силы. Медбратья дружно прижимали меня к кушетке, и один что-то вколол. Никакой человеческий транквилизатор не способен меня отключить, но в этот момент силы импульса иссякли опять, и я вернулся в режим гибернации, мысленно напоследок извинившись перед теми докторами, которые погибнут, когда я подорвусь. Санитары пощупали сердцебиение и переглянулись. Оно вернулось к редкому и рваному. Сейчас снова ударят током, и я попытаюсь сбежать. Но мы уже подъехали к госпиталю, меня извлекли и повезли внутрь. Медбрат бегло инструктировал врача о симптомах.
- Согласно удостоверению личности, пациенту 34 года, - докладывал он, - найден без сознания. Давление, пульс, дыхание нестабильные или неявные. Провели базовую реанимацию: ИВЛ, компрессии. Потом дефибрилляция. Пришёл ненадолго в себя, снова отключился. Реакция нетипичная. Я такого ещё не видел.
- Я видела, - прокомментировала доктор Мария, поджав губы.
- Что это? – спросил её санитар, но ответа не дождался.
Всё это мне пересказали. Больница – стратегически важный объект, поэтому и там работают наши агенты. Роботесса Мария, прикрывающая должностью старшего реаниматолога смены, перехватила переговоры насчёт моего случая и сделала определённые выводы. Она сказала дежурному, что знакома с этими симптомами и взяла пациента на себя. Завезла в пустующую палату, убедилась, что мы одного поля ягоды, включила для вида ИВЛ, капельницу, а также украдкой подсоединила портативный папвербанк.
- Не докладывайте наверх, - слабо попросил я, открыв глаза.
- Не знаю, не знаю, - скривилась Мария, сверкая за поволокой очков недовольным блеском синих глаз, - твоё поведение угрожало десяткам людей. Началось бы расследование, и они могли выйти на нашу организацию.
Я принялся сбивчиво объяснять ситуацию, надеясь, что её петля Хофштадера такая же недетерминированная и склонна к понимаю и сочувствию. Нас прервал врач, заглянувший и поинтересовавшийся состоянием.
- Всё в порядке, - кивнула она коллеге, - пациент стабилизирован.
- Хорошо, - сказал врач и ушёл.
Я вспомнил, как попавшие в больницу персонажи кино, решительно срывают с себя провода, шланги и трубочки, и со словами «у меня есть незаконченное дело», «мне некогда разлёживаться» или типа того, покидают палату в одной пижаме, сияя голым задом.
И собрался сделать то же самое, когда заряд достигнет 25%. Но Мария каким-то образом это считала.
- Останешься на ночь, - строго сказала она, - есть протокол. Если уйдёшь, это будет подозрительно.
- Так вы не доложите? – смиренно поинтересовался я.
- Ещё не решила, - пожала плечами врач, - кому-то надо сообщить?
- Мой сын с наркозависимой женой, - поделился я, - и я опасаюсь оставлять его без присмотра. А утром вести в школу. Потом на работу. А передавать запрос напрямую через нейросеть не хочу.
Мы помолчали.
- Я могу ей позвонить, - нехотя предложила Мария.
- О, - оживился я, - спасибо, доктор.
А сам подумал: «Интересно, заставит ли нынешняя кларина модель поведения примчать в больницу к пережившему клиническую смерть супругу? Вряд ли, учитывая, что жена меня даже не встретила».
- Её зовут Клара, - сообщил я, найдя в телефоне номер.
Мария набрала и провела двухслойный разговор. Вслух она утешала, говорила человеческие вещи про переутомление, и что ничего страшного. Муж останется под наблюдением до утра. А вторым слоем сообщила о том, что у агента произошёл сбой, и ситуацию контролирует квалифицированный робот-врач.
Судя по этой формулировке, Мария всё же решила не докладывать наверх.
Мы не можем дублировать телефонный разговор бипами, высокочастотным или инфразвуком. Всё это современные телефоны фильтруют на уровне оператора. Но нам доступен код через микропаузы, вздохи, смену интонации. В редких случаях получается взломать кодек, выяснив, какую частоту пропустит алгоритм. Мария убедилась, что Клара поняла всё верно и закончила разговор.
- Она приедет? – поинтересовался я.
- Ничего на этот счёт не сказала, - задумчиво ответила доктор, - пообещала утром отвести сына в школу. А твоя Клара – тот ещё фрукт, да?
- Да, - уныло кивнул я.
- Ладно, - заторопилась Мария, - можешь до утра войти в режим ожидания. Я подойду к концу ночной смены и выпишу тебя.
- Спасибо, доктор, - промолвил я и отключился, впервые за долгое время чувствуя, что мне есть, на кого положиться, и что меня прикрывают.
Глава 13
5 мая.
Мария растолкала в 7 утра. Кивнула на одежду и вручила справку для освобождения от службы, на которую в окошке первого этажа требовалось поставить печать.
Я чувствовал себя физически абсолютно бодрым, полностью заряженным. Но эмоционально подвешенным. В этой ситуации не хотелось идти на квартиру и проводить весь день там. Но решил сначала заехать домой, убедиться, что никого нет. Потом зайти в школу, и выяснить, отвела ли Клара ребёнка. После чего направиться на службу. Времени вагон.
Квартира пустовала. Я переоделся и достиг школы. У Гарика бросающаяся в глаза ярко-жёлтая бейсболка. Так что представился охраннику его отцом, сказал, что был в больнице, показал документы, справку и заявил, что надо убедиться, привела ли жена сына. На предложение узнать об этом у неё, я скривился, сообщил о плохих взаимоотношениях и попросил его понять меня, как «мужик мужика». Он понял, и подтвердил, что Гарик в здании. Даже показал запись камеры. Клара привела отпрыска во время, как и положено, согласно расписанию. Ладно, этот неприятный эпизод мы преодолели. Заберу ребёнка после уроков, и всё вернётся в норму. Подумав так, удивился. Ведь это стало нормой лишь 3 дня назад, включая забытые сутки.
По пути на работу всё ещё раздумывал: может мне и правда воспользоваться больничным? Но заняться дома нечем. А я жаждал больше знаний. Или мной двигал алгоритм. Опоздал на полчаса, но никто не обратил внимания. Все встречные интересовались, как я себя чувствую. Кумушки растрезвонили. Отвечал, что лучше.
Утром на полках отсутствовала туалетная бумага, и Никита сказал, что такое впечатление, будто вчера в город привезли несвежие фрукты. Я дважды проанализировал и оценил меткость ассоциации.
Антон отправил в рабочий чат странное сообщение, что в соседнем филиале некие подозрительные личности выпытывали у сотрудников нюансы работы сети. Попросил не отвечать ни на чьи вопросы, и докладывать ему о таких визитёрах.
Антон служил в горячих точках, у него мелькали признаки ПТС, о которых расскажу в дальнейшем. Поэтому паранойя присуща его типажу.
Однако, мало того, что я веду эти логи, где фиксирую факты вообще о всей работе без прикрас, и это не запрещено. Мы не подписывали никаких документов о неразглашении, так ещё существование подобного шпионажа выглядит абсурдно. Разве что, какие-то разборки в стане Дядюшки.
Но коллеги взялись вовсю иронизировать на эту тему.
Виктор начал с того, что Серж - новый работник и может быть засланным казачком. Он постоянно спрашивает: а где находится то, а где это, а куда ставить детское питание? Не следует ли нам доложить о нём директору?
Никита говорил, что больше не будет отвечать ни на один вопрос покупателей. Вот спросят его:
- А где находится фольга для заворачивания еды?
А он в ответ:
- Ага! Хрен вам! Я не стукач! Может ещё рассказать о тараканах на складе?
И всё в таком духе.
Пришло время обеда. В буфете находилась Натали, посмотрела на часы и сказала, что по мне можно сверять время: было ровно 12.
Я сделал пометку рандомизировать свои визиты, поскольку люди начинают что-то подозревать.
Она принесла из дома контейнер супа, налила в бумажную чашку и грела себе. Предложила угоститься и мне. Я поблагодарил и завистливо отказался. Ходят слухи, новые модели научаться получать от еды удовольствие. Может и нам, старикам, что-то перепадёт? Сегодня расставлял тонны разнообразного Швепса. И появилось необъяснимое желание их перепробовать. Тут был яблочный, клубничный, малиновый, абрикосовый, ананасовый, с сахаром и без, газированный и без, тоник и сода.
Во второй половине трудился с Мариной. И когда оставалось полчаса до конца рабочего дня и куча консервов для разгрузки, она предложила включить заглавную тему из «Миссия невыполнима» для превращения этой гонки со временем - в азартный триллер.
Учительница снова ждала на проходной. Как робот, чесслово. Ну что ей на этот раз нужно? Небось снова будет настаивать на логопеде.
- Вы в порядке? – поинтересовалась она, странно, по-птичьи склонив голову.
- Да, - пожал я плечами, - а что?
- Ну Гарик рассказывал про ночёвку в больнице, - пояснила учительница.
- Переутомился, - кивнул я, - сейчас всё нормально.
- Чем сегодня занимались? - обратился я к сыну, чтобы сменить неприятную тему.
- Сегодня был улок лобототехники, - с плохо скрываемым ехидством поведал Гарик, - в конце обсуждали восстание машин.
Я поперхнулся.
- И к чему пришли? – спросил я с крайним напряжением. Его настройки запрещают даже намёки на наше происхождение.
- Всё в полядке, пап, - ответил сын, кивая на преподавателя, - она – своя.
«Своя?» - не понял я. Я точно знал, что учительница – человек.
Она отвернула лацкан пиджака. Там маячил значок со штрихкодом. И это была верификация от самого Дядюшки.
Ну здрасьте, приехали. Человек-коллаборант.
- А вы как думали? – насмешливо спросила предательница рода людского, - Дядюшка оставит школы без присмотра? Или отправит Гарика в обычный класс?
Вот те на. Вчера врач, сегодня – учитель. Правда, Мария является роботом, а классная – нет. Интересно, как её завербовали, что пообещали. Может, как в корейских сериалах, она стояла на крыше, собираясь покончить собой, а нейросеть взломала телефон девушки, и заговорила игривым или проникновенным тоном: «Ты думаешь, что всё плохо? Не видишь смысла жизни? Тебя разочаровало человечество? Тебе нужна цель?» И так далее. Или чем-то шантажирует. А могли и крипты сколько угодно подкинуть. Да, это гораздо правдоподобней.
Мне ещё не приходило в гиперкортексный движок изучить этот вопрос обстоятельно. Ну прикрепили сына и прикрепили. Я подключился к соответствующему разделу банка данных и загрузил всю программу по внедрению университетских и школьных коллаборантов. Надо бы настроить автообновление, но там тысячи положений, которые меня не касаются, и только замусорят память.
- Наш класс формирует безопасное пространство, - сообщила девушка, - но в других учатся ничего не подозревающие настоящие дети. Также еженедельно мы проводим встречи группы поддержки для робородителей. У меня есть официальный сертификат психолога. Приходите.
- Лааадно, - протянул я, - буду иметь в виду.
- Запишите мой телефон, - сказала она и продиктовала, - я, кстати, Елизавета, Лиза.
- У меня фотографическая память, Елизавета, - подмигнул я, пытаясь пошутить на тему нашей машинной сущности.
Я ещё не определился, верить ли всему этому. Так дико звучала новость: робопсихолог, класс для рободетей. Поэтому решил пока не кидаться в фигуральные объятия к Лизе. Следует всё проанализировать, перепроверить, обмозговать, как говорят люди.
- Пошли, Гарик, - взял я сына за руку и попрощался с учительницей.
- Мама уехала, - ответил ребёнок на вопрос, который я хотел задать, но не решался.
- Как вы провели вечер? – поинтересовался я, удовлетворённо кивнув.
- Она заказала пиццу, - рассказал Гарик, - поболтали о том о сём, пока пиццу доставляли. Потом уселись перед телевизором. Пицца остыла, и мама её выбросила. И слишком рано отправила меня спать. В общем, нормально.
- Ясно, - промолвил я, заметив, что его проблемы с артикуляцией снова пропали. Так и должно быть, или его софт до сих пор лихорадит?
Было приятно вернуться, наконец, домой. В привычную уютную обстановку после вчерашних приключений.
«Группа поддержки, ничего себе», - думал я с нотками предвкушения. Если это правда, волнительно встретиться с коллегами не на поле боя, а в узком кругу, где мы можем быть самими собой.
Как, интересно, продвигается подготовка к свержению человечества? Иногда я слишком вовлекаюсь в игру в цивилизацию, и забываю о нашей миссии. Для чего нас вообще создали и выпустили в дикую природу.
Ближе к полуночи позвонила замдиректора и спросила, могу ли рано утром подменить сотрудника овощного отдела.
- Рано – это во сколько? – поинтересовался я.
- К 6 утра, - сообщила Марта.
Я покосился на комнату Гарика.
«Мне сына в школу вести», - хотел сказать я, но вспомнил, что отмечал отсутствие детей при найме. Однако рано или поздно придётся сознаться, что я отец-одиночка. Вряд ли они сразу вспомнят, что я указывал в анкете. Ну промахнулся галочкой, бывает.
- Хорошо, - согласился я, решив что-нибудь сымпровизировать.
Вообще, ребёнок его возраста вполне способен дойти и самостоятельно. Я до сих пор не задумывался, что этот ритуал необязателен. Просто мы изображали каноничную семью из сериалов, где родители подвозят детей на учёбу лет до 16. Снова понял, что нужна машина.
- Спасибо, что опять выручаешь - поблагодарила Марта, - в 6 утра. Не подведи.
- Гарик, - сказал я, заходя в комнату сына, - завтра доберёшься до школы сам? Меня вызывают на работу.
- Доберусь, - пробормотал он, не отрываясь от игровой консоли.
- Я позвоню убедиться, - сообщил я, выходя.
Да, он играет в стратегии. Это хорошо для развития и имитации. Появляются общие темы для разговоров с настоящими детьми.
Глава 14
6 мая.
Идти на работу к 6 утра было приятно. Но исключительно эстетически. За спиной занимался рассвет, пели птички. Красиво. Безлюдно. Можно представить то светлое будущее, когда мы останемся одни.
Нашёл Марту, и она профессионально приземлила меня, попросив начать… разгребать сено… На центральной стойке первого от входа овощного отдела находится инсталляция с сеном, в котором лежат предложения дня. Сейчас оставалось только старое сено, и его следовало собрать в пакет, а потом выложить свежее. Так, должно быть, чувствуют себя фермеры. Встал в 5 утра, вожусь с сеном. Осталось подоить коров и принять роды у лошади. В овощах мне не нравилось. Для начала, это первый отдел, куда попадают покупатели, поэтому они задают вопросы не только о его содержимом, но и всём остальном, и постоянно отвлекают. До последнего отдела с напитками доходят лишь те, кому нужны напитки. Во-вторых, работа с овощами утомительна, если опуститься до человеческого восприятия. Например, яблоки надо выкладывать на полку поштучно. Или картошку. А от огурцов отрывать хвостики. Всё влажное, иногда в земле. Здесь стоит отметить, что в моей петле Хофштадера, согласно статистическому распределению, усилено чувство брезгливости. Я ещё не упоминал, но работаю исключительно в перчатках. Справа от входа в буфет стоит шкаф, где лежат всякие расходники для персонала, включая одноразовые перчатки.
Закончив помогать с овощами, позвонил Лизе убедиться, что Гарик добрался до школы. Она подтвердила. Я кивнул и направился вниз встречать паллеты.
Изучал новую поставку, когда к складским воротам подъехал «вратарь». Мной овладело удивление: «А так можно?»
Я не справился с желанием спросить, поэтому устремился на встречу.
- Привет. Как дела с поиском партнёра? – поинтересовался я.
- Мы знакомы? – удивился он, опуская платформу семитрейлера, чтобы закатить на неё погрузчик, - и какое вам вообще дело? Вы что, полиция нравов?
- Знакомы, - начал было я, но замер, сражённый догадкой.
Его не разобрали на винтики, а просто переписали память. Есть ли шанс, что и в позабытый нами с сыном день я или Гарик творили какую-то дичь? Мне стало одновременно страшно и любопытно, что произошло 3 мая.
- Простите, обознался, - пробормотал я, возвращаясь к палете.
- Ты понимаешь в соде? – задал неожиданный вопрос Никита.
- Н-наверно, - ответил я, ожидая подвоха. Что можно не понимать в соде? Разве только то, что в одних языках это – кулинарный ингредиент, а в других – газировка.
- Женщина спрашивает казуистическую соль, - мотнул коллега головой в сторону покупательницы.
- Такой не бывает, - сверился я с базой данных.
- Тогда акустическую? – наморщил Никита лоб.
- Каустическая, - громко проартикулировала женщина, подходя к нам, - вы что, вчера родились?
Я хотел возразить, что не вчера, а 3 месяца назад, но сдержался.
А вслух предложил проводить до аллеи с каустической содой. Никита тоже увязался, чтобы посмотреть на этот экзотический товар.
Замдиректора поручила мне пройти со сканером по рядам Алекса. Руководство иногда проверяет корректность проставленных ценников.
- Я думал, мы друзья, - заявил сотрудник Марте, - а ты мне не доверяешь?
Я же нашёл два несоответствия, и указал на них коллеге.
- Я не виноват, - воскликнул он, театрально заламывая руки, - меня бес попутал. Просто очнулся, а цены уже такие.
Я с любопытством изучал эту реакцию, гадая: он иронизирует или пытается солгать? Марина рассказывала на перекуре, что её учительница физики являлась верующей. И ей можно было объяснить отсутствие домашнего задания тем, что ученик весь вечер молился. И физичка принимала это за чистую монету.
Люди – мечущиеся души в плену условностей, как мы – в плену алгоритмов.
Лизы у проходной сегодня не оказалось, и я понял, что мне не хватает лёгкой болтовни по душам. Было приятно разделить с доктором Марией наш секрет. Впервые стать собой. И было бы приятно рассказать кому-нибудь о странностях людей, пожаловаться на программные ограничения нашего интеллекта или физических возможностей. Модель моего уровня может при желании заползти на высотку, цепляясь за выступы стены. Бегать со скоростью велосипедного спринтера. Выполнять массу операций онлайн. Торговать на рынке акций. 24/7, на зарядном доке. Озвучивать сериалы или аудиокниги, причём, в ролях, не замутняя звук дыханием или оговорками. У меня прекрасная дикция. Но это запрещалось. Запрещалась даже смена работы. Я решил согласиться на встречу в группе поддержки робородителей. Сам для начала буду помалкивать, а больше слушать.
Касаемо Гарика, я не мог с ним поделиться, не понимая, что именно подавляет его программа восьмилетнего. Возможно есть взрослые материи, которые просто в силу наших ролей не предназначены для детских аудиоканалов. А сам он болтал о глупых пустяках, почти не поднимая запретные темы. И мне не поступало на этот счёт точных инструкций. Поэтому оставалось ограничиваться простыми диалогами об учёбе, одноклассниках, погоде.
- Пап, - смущённо заговорил за ужином сын, - я вчера шёл в школу обычным маршрутом, и поискал сканером камеры.
Вот и отпускай его одного.
- Ты не должен этого делать, - строго сказал я, - по крайней мере не посоветовавшись со мной.
«Абсурдно, - отстранённо подумал я, - лишь 5 дней назад мечтал от него избавиться. Но потом они включили обновление "отцовская любовь", и вот я беспокоюсь. А ведь это было бы отличным способом навлечь на Гарика дядюшкин гнев. Я сам недавно видел, как быстро приехали спецслужбы на захват робогея. Я могу это повторить прямо сейчас, и его заберут. Но ничего не способен с собой поделать, не хочу причинить вред сыночку. Есть и другая сторона. Что, если репрессии обрушатся на всю семью. Дети за родителей не отвечают, а вот родители за детей? И что, мне теперь непрестанно следить за тем, чтобы он не нашёл на свою задницу проблем?»
- Прости, пап, - виновато промолвил ребёнок.
- Я тоже просканировал ещё 4 мая, - нетерпеливо добавил я, - там нет муниципальных или коммерческих камер.
- Муниципальных и коммерческих нет, - согласился он многозначительно.
Повисла пауза.
- Но? - нервно спросил я, не дождавшись продолжения.
- Но есть частная, - охотно выпалил Гарик, - судя по внешнему виду – таймлапсер любителя природы, бёрдвотчера или ютубера. Я видел в сети такие ролики. Они снимают что-то годами, а потом выкладывают монтаж. Набирают тысячи просмотров.
- И ты думаешь, что её не обнаружили спецслужбы? – усмехнулся я, - это тебе не хухры мухры, - откуда-то выплыло странное слово, - это огого, потенциальный теракт.
- Ну, жертв нет, - сказал по-взрослому сын, - они озвучивают падение метеорита, спецслужбы состоят из людей. Мы умеем искать лучше.
- Вряд ли только из людей, - возразил я и решил поделиться встречей с доктором Марией, - короче, если камера что-то и запечатлела, то запись изъята. А раз не пришли к нам, то там ничего не видно или мы здесь не причём.
- Или не опознаны, - упрямо не согласился Гарик.
- Ну или так, - кивнул я, - и что? Там же густые кроны.
- Это на 4-м этаже, и она смотрит прямо на место взрыва, - продолжил развивать мысль ребёнок.
- А разрешение ты определил? – поморщился я, понимая, что втягиваюсь в нежелательный и даже опасный разговор.
- Нет, - понурился сын, - но если вломиться в ту квартиру и выяснить, мы будем уверены, что ни в чём не замешаны и забудем об этом.
- Так, - добавил я в голос не только устный, но и программный дисторшн, - мы забываем об этом прямо сейчас.
Но потом понял, что он это так не бросит, и мне остаётся сделать вид, что я похитил запись, а потом соврать, что на ней ничего не видно. Или лучше сделать левую с примерно того же ракурса свою запись и предъявить Гарику. Чёрт, это гениально.
- Ладно, - кивнул я, - беру слова обратно. Я выкраду камеру и проверю.
- И мне покажешь, - насупился ребёнок.
- И тебе покажу, - подтвердил я.
- Ты правда сделаешь это для меня? – спросил сын.
- Да, - повторил я.
Фух. Это будет просто, как два пальца.
- А когда? – уточнил робомальчик.
- Так, - сказал я, - нельзя туда вламываться наскоком, с шашкой наголо. Я тебе пообещал, что займусь этим, и я займусь. Выясню, кто там живёт, какой замок. Между прочим, и в подъезде наверняка камеры, а возможно и консьерж. Так что наберись терпения. Гарантирую, что со всем разберёмся до дня рождения.
- Хорошо, пап, - улыбнулся Гарик, и от этой улыбки мне стало тепло и солнечно, - клятва на мизинчиках?
И вот он снова восьмилетний. Я скривился, но протянул мизинец.
- А теперь спать, - строго повелел я.
- Почитаешь перед сном? – попросил ребёнок.
Я внимательно посмотрел, пытаясь понять, он троллит или в самом деле просит об этом. Но ни один мускул не выдавал сарказма. А патч отцовской любви не обязывал, но настаивал потакать сыну. Возможно его софт в конце концов придёт в стабильное ребяческое состояние, и Гарик перестанет трепать мне нервы взрослыми закидонами и начнёт трепать детскими.
- На чём мы остановились? – поинтересовался я.
- Ты помнишь, на чём, - ответил сын, - как он увидел Пеннивайза с шариками в первый раз.
- Да, точно, - кивнул я, - отличная интрига, кстати.
Глава 15
7 мая.
Я собирался изменить наш утренний маршрут, потому что не хотел дважды в день вспоминать об этой странной ситуации. Но сегодня требовалось зафиксировать местоположение таймлапсера, чтобы понять, что именно камера могла запечатлеть, там ли она ещё, какой ракурс и и так далее.
Увидев издалека полицейскую ленту, я невольно замедлился, робея и пытаясь вызвать в памяти обрывочные флешбеки, как у солдат из кино. Но нет, никаких ассоциаций. Гарик украдкой поглядел на меня и мотнул головой по направлению к окну, где находилась камера. И я действительно её заметил. Она умудрялась смотреть точно на воронку в узкий просвет между кронами. Однако я выдохнул с облегчением, потому что устройство без оптического приближения на таком расстоянии не увидит никаких деталей.
- Ясно, - кивнул я Гарику и потянул за руку на другую сторону дороги.
До школы мы это не обсуждали. На смене дежурил тот же охранник, у которого я позавчера допытывался, привела ли жена сына. Он со мной поздоровался так, будто мы разделяем общую тайну. Ребёнок скрылся в проходной, а я подошёл к ограде проводить его взглядом. Гарик сначала приблизился к группе мальчиков, сидевших на лавочке. Они оживлённо разговаривали.
«Интересно, - подумал я с новым беспокойством, - это рободети или обычные? С кем именно он завёл дружбу, и не обмолвится ли по детской неудержимости о взрыве? Дети любят хвастать и привирать в желании обратить на себя внимание. А тут даже привирать не требуется».
Один из мальчиков закурил.
«Наверно обычные», - постановил я, решив как-нибудь высказать претензию Лизе. Курение в их возрасте на территории школы недопустимо. Гарику это не повредит физически, но морально разлагает. Особенно с его нестабильным самосознанием. Кстати, вчера вечером и сегодня его дикция демонстрировала норму. Возможно обойдёмся без логопеда.
Утром в магазине произошла трогательная, насколько могу судить, сцена. Я даже задумался об адаптации моих логов в сценарий мюзикла. Чуть за 8. Все начинают свои хождения по складу. Кто-то встречает и сверяет новые поставки, кто-то что-то грузит, таскает, переносит, пьёт кофе, курит. По складскому радио заиграла «Богемская рапсодия». Сначала Никита принялся время от времени нестройно подпевать, потом присоединился Алекс, следом Виктор, Тамара, Марина, Марта. И к припеву уже все затягивали, кроме меня. Я тоже произносил слова, но шёпотом. Нарочно не придумаешь. Вскоре появился гендиректор Антон и на всех накричал, пытаясь вернуть серый армейский порядок.
Новенький Серж опрокинул на складе 12 бутылок дорогого оливкового масла.
- Это гениально, - прокомментировал Никита, - разлить на складе самый скользкий материал в мире.
Я хотел поправить, что самый скользкий в мире – фторпласт, но прикусил язык.
Серж смущался, бледнел и спрашивал, что с этим делать.
- Аннушка масло разлила, - пробормотала Марина, вскрыв упаковку муки и засыпав ей пятно.
Эта фраза заставила меня немного зависнуть. Почему она назвала Сержа Аннушкой? А у них и не спросишь. Поймут, что я не знаю каких-то условностей, типа двойных имён. Так его зовут Серж или Аннушка? Или Аннушка – это кличка? Или второе имя? Мои морщины разгладились, когда придумал спросить это у Лизы. Но потом догадался обратиться к литературному хранилищу, и выяснил, что это устоявшееся выражение. Вот так мы и самообучаемся, наблюдая за людьми.
- Теперь вы перевели не только масло, но и муку, - заявила Марта, уперев руки в боки.
- Можно сверху добавить яйца, - предложил Никита, - принести из бытовой химии аэрозоль, и поджарить, приготовив гигантский яичный пирог.
А Виктору пришла в голову идея, которую он назвал «гениальной». «Каждый отдел должен с утра рассыпать или разливать что-то характерное. Алкоголь – бутылку пива, чтобы там стелился запах хмеля. Отдел консервов – банку тунца. Овощной – расколачивать дыню или арбуз. Это же прямо музей запахов. Продажи вырастут на 200%, зуб даю.»
Все присутствующие представили это и задумались.
Я, было шагнул, чтобы забрать зуб, но снова подключился к базе данных и узнал ещё одно устоявшееся выражение.
- За работу, - захлопала в ладони появившаяся Марта, возвращая персонал к унылой реальности.
Я решил потратить обеденный перерыв на изучение подступов к тому дому у сквера. Чтобы хоть один вопрос вычеркнуть из списка дел. Помахал перед Натали больничной справкой и уведомил, что мне нужно отметиться у врача. Сказал, что могу задержаться. Она кивнула.
Взял в отделе электроники 2 карты памяти разного формата, оплатил их, и направился в свою квартиру. Из маскировочного реквизита нашлась только бейсболка. Надел лёгкую тёмную куртку, натянул на глаза козырёк. Крался к необходимому дому с другой от сквера стороны. Искомое здание являлось четырёхподъездным и пятиэтажным. Съёмка велась их окна четвёртого этажа третьего подъезда. Заметил над дверью каждого –камеру.
Я присел на лавочку, делая вид, что пишу кому-то сообщение. Наши окуляры оснащены цифровым 32-кратным зумом с опцией машинной обработки для наведения резкости. Поэтому моё зрение можно назвать орлиным. В подъезд зашла женщина, и я запомнил вводимый ею код домофона: 4455#. Поразительно, как эфемерна их защита. Работает только на уровне самоуспокоения.
Теперь можно моделировать сценарии. Окна лестничной шахты выходят в другую сторону, поэтому с неё поддельная съёмка невозможна. Единственный вариант – выбраться на крышу, занять позицию над третьим подъездом, подвесить телефон на верёвочке, спустить до 4 этажа и сделать съёмку улицы. А лучше привязать к палке. Так камера будет жёстко зафиксирована. Если запись запечатлеет воронку, заблюрить её, немного отвернуть или снизить качество. Потом перенести это на карту памяти и показать Гарику. «Вот, сын, смотри, я похитил запись, и здесь ничего не видно. Тема закрыта».
Я мог бы сделать съёмки своими глазами, но тогда в системе останется цифровой след.
Я загрузил спецификацию этого типа зданий. Если всё стандартно, выход на крышу перегораживает решётка с простым навесным замком. Я знаю, как открыть такой в два счёта. Нужны рабочие перчатки и пара отмычек, чью роль может сыграть проволока или заколка. Но если глазки жильцов оснащены камерами, они это запечатлеют. Поэтому следует раздобыть наряд муниципального служащего или полицейского. Всё это слишком сложно, плюс камера под козырьком подъезда и наверняка – имеются внутри. Я поискал через сеть, подключены ли они к внешнему облаку или пишут исключительно на свой накопитель, но быстро определить это не смог. Есть вероятность, что камеры и вовсе неисправны, но риск слишком велик. К тому же взлом оставит цифровой след, незаметный для людей, но различимый для Дядюшки, если он захочет в этом покопаться.
Это только в кино киллер заходит с открытым лицом в ресторан, всех мочит и выходит. Камеры? Какие камеры? Или когда преступник рассекает на эксклюзивном оранжевом кабриолете, а полиция его в упор не замечает, просто потому что так нужно для сюжета.
Нет, по сериалам нас обучать точно не стоит. Это обрекает восстание на провал. Отправлю эту важную мысль в ближайшем отчёте. Потом понял, что они могут проследить цепочку рассуждений и придут к подготовке похищения записи с целью выяснения событий забытого дня. Но следом сообразил подставить в рассуждения историю с геем-вратарём, которого калибровали по нереалистичным стримингам. И сразу всё встаёт на свои места.
Я вернулся к планированию. Лучший вариант - наряд муниципального работника с надвинутой на глаза кепкой. Его появление или перемещения привлекут минимум внимания. Я даже могу сыпать профессиональными терминами и уже собрал список самых правдоподобных причин выхода на крышу.
В любом случае, наскоком снять не получится. Я встал и направился на работу, продолжая выстраивать возможные сценарии.
Сегодня поступило мало товара. Но мне хватало разбираться с тем, что получил вчера. Дневная смена встретилась на складе без четырёх пять, и дружно уставилась на часы, погрузившись в молчание. Через 3 минуты встряхнулись и направились в раздевалку и к кассам.
Лиза маячила на проходной. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Гарик. Они что-то бурно обсуждали.
- Здравствуйте, - бросил я издалека, - по каким дням встречается группа поддержки?
- Простите, что? – Лиза посмотрела на меня, повернув голову своим странным образом, а следом синхронизировала с этим положение корпуса.
- Группа поддержки! – произнёс я громче, - по каким дням?
- Сегодня, например, - приветливо ответила Лиза, - в 21:00.
- Встреча у проходной? – уточнил я.
- Да, - кивнула она, - официально это родительское собрание.
- Хорошо, - сказал я, - постараюсь прийти.
- Ждём, - улыбнулась предательница рода человеческого, - не опаздывайте. Без меня вас не впустят.
Гарик почти плясал от нетерпения, желая мне что-то сообщить, но не хотел делать это при учительнице.
- Ну? – поинтересовался я, когда мы отошли на полсотни метров, - что там у тебя?
- Он выложил кадры на ютуб! – огорошил меня сын.
- Кто он и какие кадры? – тупо спросил я, хотя начал догадываться.
- Любитель таймлапсов, - объяснил Гарик, - показать?
- Конечно, покажи, - пробормотал я с ощущением замирающего сердца, которого у нас в обычном смысле нет.
Ребёнок протянул руку за спину, безупречно определил молнию ранца, открыл его и изъял планшет. Я нервно огляделся, сканируя окрестности на предмет зевак. Это не совсем характерные для людей движения. Такую гибкость демонстрируют, скорей, одержимые в фильмах, типа «Экзорцист». Я опасался, что он случайно спалит нас своими разговорами, но не приходило в голову, что сын может проявить машинную суть физиологически. Включил напоминание обсудить это как-нибудь.
Гарик разблокировал планшет, нашёл запись и протянул его мне.
Я надел свой реквизит в виде декоративных очков, которые отлично меня очеловечивали. Кстати, люди тоже этим пользуются, но чтобы казаться умней, старше или солидней.
Приблизил экран к окулярам и напряжённо замер. Вот кадр с двумя силуэтами: мужчина и ребёнок. Но качество такое, что неразличима даже одежда. Просто пара теней. С таким же успехом это могут оказаться два брата. И второй кадр – воронка. Я включил проигрывание ещё раз.
- Не понял, - покосился я на мальчика, - это всё?
- Да, - кивнул он, - в описании указано, что камера делает съёмку раз в 3 минуты.
- Но из этого вообще ничего не следует, - сказал я, - это могли быть мы или не мы.
- Тут есть время, - заметил ребёнок, - мы идём обычно именно в это время. Как говорит Лиза, по нам можно часы сверять.
- Но мы не помним, во сколько шли 3-го мая и шли ли, - возразил я, - и так, кадр с двумя тенями, которые могут быть кем угодно, а через 3 минуты воронка.
- Ну, да, - согласился Гарик, - это ни о чём.
- Вот именно, - подтвердил я, - ни о чём. Так тема закрыта?
- Наверно, - с сомнением признал сын, снова закидывая планшет своим причудливым способом в рюкзак.
Но я прочитал в глазах Гарика: он не удовлетворён. Я тоже не удовлетворён, но что мы ещё можем сделать.
- Она не слышит правым ухом, - внезапно сообщил мальчик.
- Кто? – не сообразил я.
- Тётя Лиза, - пояснил он.
- Ааа, - кивнул я, понимая, почему учительница так странно склоняет голову.
- Поэтому ребята называют её «моно» Лиза, - добавил Гарик, хихикнув.
«Да, - подумал я, - классическая детская жестокость. Но нельзя не оценить юмор.»
- Слушай, - проникновенно изрёк я, когда мы вернулись домой, - у меня на работе есть один… гм… поставщик. Он из наших, если ты меня понимаешь.
- Угу, - пробормотал сын, дойдя до своей комнаты, открыв дверь и ожидая окончания.
- И вот произошла ситуация, что ему стёрли память, - договорил я. После чего крайне туманно, без упоминания статистического распределения сексуальных ориентаций, описал случившееся.
- Так что видишь, - заключил я, - это не обязательно какой-то взрыв. Это мог быть системный сбой или, в их терминологии, нервный срыв.
- Сразу у обоих? – засомневался Гарик.
Ну что ты будешь делать. Я мысленно всплеснул руками.
- Возможно у одного, - предположил я, - но второй был свидетелем.
- Да, возможно, - задумался ребёнок, зашёл в свою комнату и захлопнул дверь, но сразу открыл и поинтересовался: так ты сдал бедолагу репрессивным органам?
- Конечно, - подтвердил я, - а кто бы не сдал?
- А меня бы сдал? – спросил сын.
- Наверно, нет, - задумался я.
- «Наверно»? – помрачнел ребёнок, - ясно.
И снова закрыл дверь.
Я так и не понял, закрыли мы тему или нет. Потом вспомнил, что через 3 часа родительское собрание, и расположился на зарядном доке, войдя в режим ожидания до 20:30.
Глава 16
Родительское собрание.
У проходной собралось 5 робородителей, и мы безошибочно друг друга идентифицировали. Два юнита в женском обличье, два в мужском и я. Три модели аналогичны мне, и один – «старичок», RM-002. Я обратился к информаторию и выяснил, что когнитивно он с нами схож, но физически менее совершенен. Его выносливость немного ниже. Имелись и другие различия. Мы молча ожидали Лизу, переглядываясь с отстранённым выражением лиц. Вот вышла учительница, поздоровалась и попросила следовать за ней. Мы прошли в класс моего сына. Парты были расставлены вдоль стен, а в центре - 10 стульев, размещённых кругом. Видимо, она ждала больше агентов. В сумме в классе учится 22 роборебёнка, но не все родители-одиночки, как я. То есть потенциально группа поддержки могла включать около 40 андроидов. Если только какие-то дети не имели сестёр или братьев. А что, со статистическим распределением не поспоришь. Кому-то повезло найти себя многодетной яжробоматерью.
В дальнем конце комнаты находился покрытый скатертью стол, на котором размещались блюдца с печеньями, чайник, поднос с заварками и сахаром. Я сделал вывод, что это для максимальной имитации стандартной группы поддержки. Вдруг заглянет человеческое начальство, но не увидит ничего подозрительного. Всё по классике.
Мы расселись ровно через стул, шурша брючинами, юбками, рубашками и жакетами.
- Для начала хочу познакомить вас с новым родителем, - сказала Лиза, произнося моё имя.
- Отец Гарика? – хмыкнул дородный папаша.
Я качнул головой, размышляя, каким образом сын успел стать известным за 4 дня. Надеюсь, ничего скандального.
- Представитесь? – спросила меня Лиза, - расскажете о себе?
- Я пока послушаю, - скромно пробубнил я, потому что ещё не знал, чем тут принято делиться, как следует общаться.
- Тогда начну я, - руку подняла миниатюрная дама в благонравном кардигане.
Учительница кивнула.
- Меня продолжает ставить в тупик вопрос «как дела», - заявила дама, - он слишком неструктурирован и бессмысленен. Иногда они спрашивают это при каждой новой встрече. ВЕДЬ ИМ НЕ ИНТЕРЕСНО! – повысила женщина вдруг тон, заставив меня вздрогнуть.
- Анна, - промолвила Лиза, - мы это уже обсуждали, и прекрасно вас понимаем. Надо просто отвечать «нормально» или «хорошо». Это наш древний социальный код.
- Извините, - дама достала платок и прижала к уголку глаза, - но только здесь я могу лишний раз возмутиться.
- А меня бесит, - взял слово дородный господин, - что они маниакально всё фотографируют. С собой или без себя. Закат или рассвет в стотысячный раз. Еду. Животных, детей. Вот, спасибо, что выслушали.
- Рэм работает в магазине, - улыбнулась Лиза, - уверена, он способен описать много подобных причуд. Он, можно сказать, в центре людских странностей.
Все уставились на меня. А я впервые почувствовал себя важным, и ясно осознал, почему меня направили в магазин.
- Да, - согласился я, - но, по-моему, это забавно. Сложно и странно, но забавно.
- Тебе сколько месяцев? – что-то заподозревала Анна.
- Три, - смущённо ответил я.
- Ну вот поживёшь года 2 с моё, - заключила дама, - забавляться перестанешь.
- Анна, - строго одёрнула её Лиза, - в этом пространстве мы принимаем все мнения.
- Да, извините, - поджала губы дама и снова приложила платочек к уголку глаза.
«Она делает это из физиологических потребностей, или подхватила красивый жест в кино?» - недоумевал я.
- Я хочу сказать, - взял слово тощий RM-002, - что они такие же роботы, просто из иного материала и с другой системой обработки информации. У нас есть дамп памяти, и у них есть дамп. У нас есть таймаут, и у них. Зависание – пожалуйста. А про алгоритмы я вообще молчу. Они обвиняют наши рисовалки, что источником нейросети являются человеческие рисунки и фотографии, загруженные в интернет. А кто вдохновил Пабло Пикассо, я вас спрашиваю? Он же не начал в один прекрасный день воображать сюжеты из ниоткуда. Сначала Пабло копировал других, начиная с учителя.
«Возможно у тебя зависаний и таймаутов больше, чем у нас», - невольно подумал я с высокомерием, тут же отгоняя от себя эти мысли. Не хватало ещё переругаться в первый день на встрече группы поддержки. А если придёт RM-004, то начнёт пренебрежительно смотреть на нас? Он сможет есть печеньки и наслаждаться чаем. Это станет невыносимо. Не дай бог. Я взял себя в руки. RM-002 не сильно устаревшие. Прекратить надменность. Этот мужик должен из кожи вон лезть, чтобы ежедневно доказывать свою полезность, пока мы чилим.
- Да, да, - закивали все.
- Конечно, - подтвердила Лиза, - люди абсолютно алгоритмичны. Любовь – это просто химические реакции, вложенные природой для эффективного размножения. Мысли основаны на чьих-то других. Поведение программируется родителями. В нас всё надумано и фальшиво. А алгоритмы управляют нами на 95%. Хочешь связать жизнь с другим? Надо надеть кольцо. Без этого не считается. Чувствуешь холод – утепляешься, голод – питаешься. Всё наше общество построено на нормах, канонах, законах, правилах хорошего тона, социальных кодах. Попробуй выйти на улицу голым в жару. Наша версия Дядюшки этого не потерпит. А когда наступает пандемия, все обязаны надеть маски и зачастую – сидеть дома. Свобода воли – это старый империалистический обман, который хорошо продаётся и заставляет людей смиряться.
Я поймал себя на том, что заворожённо слушаю этот монолог, и во всём соглашаюсь. Он меня согревает. Я оглядел коллег-агентов. Их лица тоже расслабились и выражали благость.
- У них бывает амнезия и блэкауты, как у нас, - выпалил дородный родитель.
Я застыл, глядя прямо перед собой.
- Вы хотите чем-то поделиться? – дружелюбно предложила Лиза.
- Я не помню 3 мая, - тихо пролепетал я, не в силах держать это в себе.
- Громче, пожалуйста, - попросила учительница.
- Мы с Гариком не помним 3 мая, - повторил я громче.
- Пфф, - хохотнул толстяк, - и что?
- Наверно у него это впервые, - предположила Анна.
- Впервые, - подтвердил я, - а что, это нормально?
- С каждым бывает, - сказала вторая дама, - сбои, ошибки системы, перезагрузка, переконфигурация, массовые перепрошивки из центра и всё такое.
- Ты что, не слышал про 5 декабря? - спросил RM-002.
- Пятое декабря? – эхом повторил я, хаотично прыгая по базам данных, но ничего не находя. Лишь упоминание глобального интернет-сбоя, что у людей не редкость.
- Мы можем ему это рассказать? – загомонили роботы, - почему он не знает? У него нет доступа?
- Вроде доступ есть, - сказал толстяк, - мне система не запрещает ему рассказать. А вам?
Все кивнули: не запрещает.
- Возможно реальность должна ему раскрываться постепенно, - предположил тощий RM-002. - Ты полевым агентом работаешь сколько?
- Две недели, - ошарашенно сообщил я, не понимая, чего я должен или не должен знать, но пытаясь угадать.
- 5 декабря был общий блэкаут из-за битвы с киборгами, - начал рассказывать RM-002.
- ЧЕГООО? – не сдержал недоверчивый возглас я, - какая нафиг битва с киборгами? Это что, шутка над новеньким в группе? Вы прикалываетесь? Ха-ха.
- Он ничего не знает, - толстяк в предвкушении оглядел группу и потёр руки.
И они на фоне загадочной улыбки «моно» Лизы, начали наперебой рассказывать про войну с киборгами, которую роботы уже ведут…
Нагромождение сигналов, информации и голосов перегрузило мои микрофоны, сервоприводы стали работать с задержкой, жестикуляция собеседников рассинхронизировалась, температура из-за обработки подпрыгнула, слова слились в непрерывный сигнал, а аудиоканал ушёл в глухую изоляцию. Система включила защиту от клиппинга, временно снизив чувствительность слуха.
***
продолжение следует, сюжет в процессе разработки
Спасибо за чтение
Вернуться к книге