Робот не робот

Часть первая. Просто Маруся.

Покупка

Дверь квартиры открылась с тихим щелчком.

На пороге появился мужчина лет тридцати пяти. На плече у него висела большая дорожная сумка, за спиной послушно катился чемодан на маленьких колёсиках, глухо постукивая о порожек. Мужчина вошёл, остановился в прихожей, и несколько секунд смотрел перед собой так, будто пытался вспомнить, зачем вообще сюда вернулся.

Квартира встретила его тишиной.

Не уютной, когда за стеной бормочет телевизор, на кухне шумит чайник, а из комнаты доносятся чьи-то шаги. Нет. Это была другая тишина — пустая, ровная, почти стерильная. Такая бывает в помещениях, где недавно кто-то жил, а потом внезапно исчез, оставив после себя только следы на полках, в шкафах и в памяти.

Борис опустил сумку на пол и оглядел прихожую с равнодушным видом. Равнодушие, правда, было не настоящим. Скорее защитным. Как старая куртка, которую надеваешь в непогоду, зная, что она всё равно промокнет, но хотя бы не сразу.

Месяц назад жена собрала некоторые вещи и без объяснений ушла жить к любовнику. Попытки поговорить ни к чему не привели. Звонки она сбрасывала, на сообщения отвечала редко и так, будто между ними не было нескольких лет совместной жизни, а только неудачно оформленный договор.

В конце концов она прислала короткое сообщение:

«Не пытайся что-либо выяснить. Давно нужно было это сделать, всё тебя, дурака, жалела, но жалость в данной ситуации неуместна. Не хочу тратить свой словесный запас, чтобы описывать, почему ты мне не подходишь. Лучше займись личностным ростом. Квартиру и дачу оставь себе, мой Мишутка меня всем обеспечит. Пока-пока».

После этого Борис некоторое время не мог решить, что именно ему положено делать: впасть в запой, в депрессию или, чтобы не мелочиться, в оба состояния сразу. Приятель, выслушав его по телефону, посоветовал развеяться и сменить обстановку.

Борис недолго думал. Оформил внеочередной отпуск, купил первый попавшийся тур, который оказался поездкой в Китай, потратил на него почти две месячные зарплаты и улетел на десять дней.

Теперь он вернулся.

И, к собственному удивлению, понял, что поездка сработала. Депрессия не исчезла окончательно, но отступила куда-то на задний план. Желание зайти в питейное заведение или устроить вечернее свидание с домашним баром тоже не появилось. Вместо этого Борис стоял в прихожей и думал, чем бы заняться дальше, если жизнь вдруг освободила слишком много места.

Из этих раздумий его вырвал звонок смартфона.

На экране высветилось: «Доставка международных отправлений».

Борис лениво провёл пальцем по экрану и, сбрасывая обувь, направился на кухню.

— Слушаю.

— Борис?

— Да. Внимательно слушаю.

— Ваш груз доставлен. Уточните адрес, куда привезти.

Борис на несколько секунд задумался. Потом ответил:

— Посёлок Дачный, Сиреневая улица, дом тринадцать.

— Мы можем доставить сегодня.

Он посмотрел на часы. На кухне ровно и безжалостно тикали стрелки: четырнадцать ноль-ноль.

— Хорошо, — сказал Борис после короткой паузы. — Через три часа буду ждать.

— Доставим в семнадцать ноль-ноль. Курьер позвонит за десять минут до приезда.

— Жду.

— Хорошего дня.

Связь оборвалась.

Борис ещё несколько секунд держал телефон у уха, потом опустил его, вызвал такси и посмотрел на карту. Приложение обещало машину через десять минут. Он даже не стал распаковывать чемодан. Только бросил взгляд на сумку, словно хотел сказать ей: «Отдохнёшь потом», — и направился к выходу.

На улице солнце било прямо в глаза. Борис сел на скамейку у подъезда, прищурился и подставил лицо прохладному ветру. Воздух был свежий, почти дачный, хотя до дачи ещё предстояло добраться.

Через несколько минут у дорожки остановилось такси. Стекло водительской двери опустилось, и женщина бальзаковского возраста со слегка хрипловатым голосом произнесла:

— Такси на Дубровку заказывали?

Борис невольно улыбнулся.

— Хорошая шутка.

Он сел рядом с водителем и пристегнулся.

— Посёлок Дачный.

Машина плавно тронулась с места.

Некоторое время они ехали молча. За окном тянулись дома, остановки, магазины, перекрёстки. Город постепенно редел, уступая место пригородной дороге. В салоне тихо шелестел кондиционер, где-то под панелью негромко дребезжала мелочь, а по радио едва слышно бубнил ведущий, рассказывая о пробках, которых на их пути, к счастью, почти не было.

— Прошу прощения за прямоту, — неожиданно сказала водительница.

Борис повернул голову.

— Да?

Женщина бросила на него быстрый взгляд.

— К любовнице?

От неожиданности Борис даже слегка отодвинулся к двери.

— С чего такие предположения?

— У вас на безымянном пальце след от кольца, — уверенно ответила она. — Зачем снимать? И так всё ясно.

Борис несколько секунд молча смотрел на неё, моргая, словно пытался понять, это шутка или диагностика по руке в условиях городского такси.

Женщина оценила его растерянность и довольно кивнула:

— Угадала.

— Ничего вы не угадали, — с раздражением произнёс Борис. — Может, я на дачу еду. Трубы водяные починить нужно. Кольцо снял, чтобы не потерять и не зацепиться.

— Ага, — протянула водительница. — Мой муж тоже периодически на дачу ездил без меня. То забор поправить, то трубы проверить, то прокладки поменять.

С каждым словом в её голосе нарастало раздражение.

— И что в этом плохого? — осторожно спросил Борис.

Женщина крепче сжала руль.

— Да ничего. Пока соседка по даче не заявилась ко мне с животом на пятом месяце и не сказала, что ждёт ребёнка от моего благоверного. Вот тогда стало понятно, о каких трубах и прокладках шла речь.

Борис неловко кашлянул.

— Сочувствую. Но у меня действительно нет никакой любовницы. Мне на дачу сегодня груз доставят.

— Кольцо, наверное, принять груз мешает?

— Да при чём тут моё обручальное кольцо? — не выдержал Борис. — Дома оно лежит. Жена месяц назад сбежала к богатому любовнику. Даже квартиру и дачу со мной делить не стала. Поэтому кольцо и не ношу.

В салоне повисла пауза.

Женщина какое-то время смотрела на дорогу, потом тихо сказала:

— О как.

Машина проехала мимо заправки, свернула на более узкую дорогу. За окном потянулись деревья.

— Соболезную, — наконец произнесла водительница. — Хотя, если честно, даже не знаю… Может, и поздравляю.

Борис устало посмотрел на неё.

— С чем?

— Скорее всего, от вас ушёл человек, который вам не подходил.

— Откуда вам знать, подходила она мне или нет?

— Не знаю, — женщина пожала плечами. — Просто…

— Ваш муж тоже ушёл? К соседке?

Она усмехнулась без радости.

— Объелся груш, сволочь. Пятнадцать лет болтается между квартирами. Как поругается там, приходит ко мне. Плачется, прощения просит. Как у них затихает — тихо сваливает назад.

— Выгнали бы его.

— Да ладно, — махнула она рукой. — Пусть таскается, как бездомная собачонка. Жалко его.

Слово «жалко» ударило Бориса неожиданно больно.

Оно сразу вытянуло из памяти последнее сообщение жены. «Всё тебя, дурака, жалела…» Фраза снова всплыла перед глазами, холодная и липкая, как недопитый чай на дне чашки.

Он отвернулся к окну. Некоторое время молчал, следя за тем, как мимо бегут обочина, кусты и редкие дачные заборы.

Потом всё же спросил:

— Если моя решит вернуться, мне её тоже назад пустить? Как собачонку?

Водительница не ответила сразу. Машина мягко вошла в поворот.

— Сложно давать советы в такой ситуации, — сказала она наконец. — Ты смотри, что сердце подскажет.

Борис усмехнулся.

— Сердце пока молчит.

— Значит, умнее нас обоих, — буркнула женщина.

Он снова посмотрел в окно. Дорога стала тише, город окончательно остался позади. Водительница тем временем продолжила свои философские рассуждения о жизни, мужчинах, женщинах, верности, неверности, дачах, трубах и прокладках — причём с такой уверенностью, словно именно она когда-то составляла инструкцию по эксплуатации человеческих отношений, но люди её, как обычно, не прочитали.

Борис слушал вполуха.

Машина свернула на Сиреневую улицу и остановилась напротив калитки.

Прежде чем выйти, Борис посмотрел на женщину за рулём и коротко кивнул:

— Спасибо за поездку. И спокойных вам пассажиров.

Водительница усмехнулась, но уже без прежней колкости.

— Вам тоже всего хорошего. И мне почему-то кажется, что скоро вы встретите ту самую. Единственную и настоящую.

Борис улыбнулся в ответ — не столько словам, сколько её неожиданной уверенности, — вышел из машины и захлопнул дверь.

Такси мягко тронулось с места, поднимая за собой лёгкую пыль с просёлочной дороги. Борис открыл калитку и вошёл на участок.

Воздух был свежим, но уже прогретым солнцем. Стоять под открытым небом не хотелось: свет бил в глаза, а нагретая дорожка отдавала сухим теплом. Борис машинально огляделся и направился не к дому, а на задний двор, к беседке.

Она стояла рядом со старой яблоней. Разросшаяся крона накрывала её живой тенью, сквозь которую пробивались отдельные золотистые пятна света. Скамейки и стол успели покрыться тонким слоем пыли. Вид у беседки был такой, будто она не столько ждала хозяина, сколько терпеливо наблюдала за его отсутствием.

Борис прошёл к небольшому строению, похожему на аккуратный закрытый сарайчик. Внутри всё было просто и по-дачному скромно: газонокосилка, грабли, лопата, пара старых кружек на полке, рулон салфеток и несколько мелочей, которые обычно лежат годами «на всякий случай».

Такое наполнение говорило само за себя: дача была местом отдыха, а не борьбы за урожай. Ни Борис, ни его бывшая жена никогда не стремились превращать участок в аграрный фронт. Здесь пили чай, жарили мясо, сидели вечером на крыльце и иногда делали вид, что собираются заняться газоном.

За последний месяц трава, воспользовавшись хозяйской драмой, выросла почти до победного состояния. Косить её давно было пора.

Борис оторвал от рулона несколько салфеток, подошёл к крану возле входной двери. Тот торчал из пола рядом с жестяным ведром, как маленький памятник дачному водоснабжению. Намочив салфетки, он вернулся в беседку, протёр стол и скамейки, а грязные комки бросил в стоявшую в углу корзину.

Потом сел, откинулся спиной на решётчатую стенку и стал смотреть сквозь листву на небо.

Редкие облака медленно плыли над яблоней. Ветер шевелил листья, и солнечные пятна на полу беседки двигались, словно кто-то невидимый лениво переставлял их с места на место.

Это занятие быстро погрузило Бориса в полусон.

Сначала он ещё слышал далёкий лай собаки, шум дороги и шелест травы. Потом всё смешалось. Ему даже показалось, будто бывшая жена снова зовёт его по имени — тем самым тоном, когда вроде бы и ласково, но уже заранее понятно: сейчас попросят что-то сделать.

— Борис! Это вы?

Он открыл глаза.

За забором из сетки стояла соседка — тётя Зоя. Женщина преклонных лет, на вид милая, аккуратная и вполне доброжелательная. Если бы не одна особенность: её способность появляться ровно в тот момент, когда меньше всего хотелось разговаривать с людьми.

— Надо было ставить глухой забор, — пробормотал Борис себе под нос.

Затем поднялся, вышел из беседки и уже громче сказал:

— Добрый день, тётя Зоя. Кто же ещё?

— Ну мало ли, — настороженно произнесла она. — Вдруг какой-нибудь маргинальный элемент.

— Бог с вами. Сколько мы тут с вами живём — всё тихо. Тем более дома через один уже жилые, люди круглый год остаются. Тут давно не дачи, а почти коттеджный посёлок.

— Всё равно нужно быть бдительной, — назидательно сказала тётя Зоя.

«Сейчас начнёт бдить, — подумал Борис. — Надо срочно уходить в дом».

Но не успел.

— Вы меня уж простите, Борис, — соседка понизила голос до уровня доверительной беседы через сетку, — я всегда очень хорошо относилась и к вам, и к вашей супруге. Она случайно не передумала вернуться?

— Нет, — коротко ответил он.

— Простите ещё раз, что лезу в вашу семейную драму.

— Угу.

Борис сделал несколько шагов к дому, но, обернувшись, всё же добавил:

— Она даже вещи свои почти не забрала. Вот приехал, чтобы их выбросить.

У тёти Зои лицо мгновенно изменилось. В нём проснулась практическая сторона человеческого сострадания.

— Ой, зачем же выбрасывать? Лучше мне отдайте. Племянницам подойдут. У вашей супруги хороший вкус, да и вещи дорогие.

— Как соберу, сообщу.

— Ой, большое вам спасибо!

В этот момент в кармане Бориса завибрировал смартфон.

Он достал телефон и поднёс к уху.

— Добрый день, это доставка, — раздалось из динамика.

— Да, я на месте. Жду вас.

— Хорошо, будем через пятнадцать минут.

— Отлично.

Борис убрал телефон.

«Надо бы зайти в дом и понять, куда это всё ставить».

Дом был добротный и когда-то казался ему удачным вариантом для жизни за городом. На первом этаже располагалась просторная гостиная, совмещённая с кухней, санузел с душем, небольшая кладовая со стиральной машинкой, хозяйственное помещение с газовым котлом и спальня. На втором, мансардном этаже, были ещё две комнаты.

Когда-то Борис всерьёз думал переехать сюда насовсем. Тогда эта мысль казалась семейной, уютной, почти правильной. Теперь она выглядела иначе — как проект, из которого один из участников внезапно вышел без предупреждения и объяснений.

В доме было чисто. Немного пустовато, но не заброшенно. Борис прошёл по комнатам первого этажа, заглянул в спальню, в кладовую, в гостиную и в конце концов решил, что покупку пока поставит именно там.

Через четверть часа напротив калитки остановился большой тёмно-синий фургон с характерным жёлтым логотипом на борту.

Двое молодых грузчиков вышли почти одновременно. Один открыл задние двери, второй ловко подтянул к краю кузова большой двухметровый ящик. Он был гладкий, светлый, с пластиковыми рёбрами по углам и выглядел не как обычная коробка, а как контейнер для чего-то очень дорогого, хрупкого и, возможно, слишком умного.

Борис открыл калитку, затем входную дверь.

Грузчики установили ящик на специальную платформу с колёсами и аккуратно покатили его по дорожке к дому. В гостиной они поставили контейнер вертикально у стены, рядом с розеткой.

Один из работников достал планшет, что-то отметил и протянул Борису небольшую книжицу. Впрочем, «небольшую» — только по сравнению с самим ящиком. На вид это была инструкция толщиной с технический справочник.

— После вскрытия тщательно осмотрите товар, — деловым тоном сказал он. — Если найдёте дефекты, фотографируйте и отправляйте через приложение компании. В аккаунте внесёте номер изделия в личный кабинет. Вот инструкция.

Борис взял книжицу и с сомнением оценил её вес.

— А в электронном виде инструкции нет?

— Есть. Но она в архиве компании. А это печатный экземпляр персонально для вашей модели.

— Заботливо, — сухо заметил Борис.

— Хорошего вам вечера.

Сотрудники вышли из дома, фургон уехал, и в гостиной снова стало тихо.

Борис остался один перед большим пластиковым контейнером.

Он долго смотрел на него, не решаясь подойти ближе. В этом ящике было что-то одновременно глупое, дорогое и слишком личное. То, что человек может купить только в состоянии внутреннего надлома, уверяя себя, что всё под контролем.

Наконец он махнул рукой.

«Тогда зачем покупал?»

Борис подошёл к контейнеру. Пластик был гладкий, плотный, почти монолитный. Никаких привычных замков, ручек или защёлок.

— И как же тебя открыть?

Он взял со стола инструкцию.

Первая страница предсказуемо поздравляла его с приобретением и сообщала стандартную корпоративную чепуху о том, как компания-производитель заботится о клиентах, качестве, безопасности и будущем человечества. Борис пролистал дальше.

Раздел «Порядок вскрытия транспортного модуля» оказался неожиданно подробным.

Сбоку контейнера действительно обнаружилась тонкая панель. Её нужно было сдвинуть вниз. За ней находился ряд блестящих кнопок. Код доступа был указан в инструкции.

Когда Борис начал его набирать, внутри у него что-то ёкнуло.

Странное чувство. Похожее на то, как в детстве ему подарили первый велосипед: ещё не сел, ещё не поехал, но уже понимаешь, что сейчас откроется какой-то новый кусок мира.

Последняя кнопка тихо щёлкнула.

Внутри контейнера что-то отозвалось глухим механическим звуком. Затем послышалось короткое шипение воздуха, и передняя крышка медленно приоткрылась, словно дверь, за которой действительно находилась другая реальность.

— Нарния какая-то, — пробормотал Борис.

Он взялся за край крышки и открыл её шире.

За ней висела белая плотная материя, полностью скрывавшая содержимое. Ткань была закреплена ровно, почти церемониально, будто производители хотели превратить обычное вскрытие упаковки в театральный момент.

Борис вздохнул, ухватился за край и одним движением сдёрнул её.

Материя мягко соскользнула вниз и упала на пол, он сделал шаг назад.

Внутри стояла девушка.

На вид — лет двадцать пять. Волосы были подстрижены в аккуратное каре: холодный бежево-пепельный блонд с мягким затемнением у корней и светлыми жемчужно-ванильными прядями по длине. Глаза закрыты, но длинные ресницы сразу делали лицо выразительным. Черты — правильные, тонкие, но не идеально симметричные. Производители явно специально добавили лёгкую естественную асимметрию, и именно она делала лицо не кукольным, а почти живым.

Ростом она была чуть ниже Бориса, но высокая транспортная подставка приподнимала её так, что сейчас она казалась выше.

Одета девушка была в лёгкую полупрозрачную рубашку выше колен, похожую на ночную. Ткань мягко облегала фигуру. Под ней просвечивало белое бельё — без нарочитости, скорее, как элемент заводской комплектации, чем попытка соблазнения. И всё же Борису стало неловко, будто он случайно вошёл не в ту дверь.

Он осторожно подошёл ближе.

Сначала посмотрел на ноги. Обычные девичьи ступни — без педикюра, с аккуратными ногтями. Потом взял её ладонь. Кожа оказалась не холодной, как он ожидал, а тёплой и удивительно естественной. Пальцы были тонкие, ногти — ровные, без маникюра, словно их специально оставили максимально «обычными».

Борис коснулся пальцем её щеки.

— Надо же, — тихо сказал он. — Как настоящая.

Он сам не понял, зачем сделал следующий жест: наклонился и приложил ухо к её груди, туда, где у человека должно биться сердце.

Тишина.

Ни удара. Ни дыхания. Ни малейшего движения.

— Тихо, — констатировал Борис.

В его голосе смешались досада, удивление и какая-то странная неловкость.

Он отошёл назад, сел на стул и достал из-под упавшей ткани инструкцию.

— Наверное, её надо зарядить.

Быстро пролистав страницы, он нашёл раздел «Питание». Пробежал глазами несколько абзацев, подошёл к транспортной подставке, отыскал встроенный кабель, вытащил его и вставил в розетку.

На панели у основания загорелся один синий огонёк.

Остальная индикация осталась тёмной.

— Разрядилась, — сказал Борис так, будто речь шла о телефоне.

В этот момент на столе завибрировал смартфон.

На экране высветилось: «Братела».

Борис взял трубку.

— Привет, Борян! — раздался бодрый голос. — Как там китайцы?

— Здорово, Лёш. Куда они денутся.

— Ты как сам? Нормально?

Борис посмотрел на открытый контейнер, на девушку внутри, на одиноко горящий синий огонёк у подставки и бодро ответил:

— Всё нормально. Хочу отдохнуть с дороги.

— Приезжай ко мне. Посидим, отдохнёшь.

— Может, завтра?

На том конце возникла короткая пауза.

— Мне очень нужно сегодня. И не ко мне домой, а в гараж.

Борис закрыл глаза и тихо выдохнул.

— Хорошо. Заказываю такси и как только — так сразу буду у тебя.

Он отключил вызов, ещё раз посмотрел на неподвижную девушку в контейнере и покачал головой.

— Только я решил начать новую жизнь, — пробормотал он, беря телефон, — как старая уже зовёт в гараж.

Такси остановилось среди рядов гаражей рядом с легковым универсалом.

Борис расплатился, вышел из машины и несколько секунд постоял, оглядывая знакомый гаражный массив. Здесь всё было на своих местах: железные ворота, облупившиеся номера, старые замки, следы шин на пыльной дороге и вечное ощущение, что где-то рядом кто-то обязательно чинит «Жигули», даже если самих «Жигулей» уже давно нет.

На воротах гаража красовалось число 21.

Борис подошёл, толкнул дверь и вошёл внутрь.

В углу, за небольшим столиком, сидел его давний приятель Лёша — настолько давний, что дружба давно перешла в братские отношения. Друг был из тех людей, с которыми можно год не видеться, потом встретиться и продолжить разговор с того места, где когда-то отвлеклись на жизнь.

Гараж внутри был совершенно обычным — таким, каким бывают гаражи у девяноста процентов автолюбителей: полки с банками непонятного назначения, коробки с деталями «на всякий случай», старые дворники, канистра, удлинитель, набор ключей, банка с шурупами, которые никто никогда не сортирует, но все почему-то берегут.

Две светодиодные панели заливали помещение холодным белым светом, от которого гараж выглядел одновременно ремонтной мастерской, складом воспоминаний и местом, где взрослые мужчины скрываются от бытовой реальности под предлогом технической необходимости.

Алексей поднялся со стула, подошёл и крепко обнял Бориса.

— Рад тебя видеть. Всё хорошо?

— Привет, — ответил Борис, хлопнув его по плечу. — У меня-то всё нормально. А вот у тебя, походу пьесы, что-то стряслось. Нутром чую.

Лёша замялся. Причём замялся так выразительно, что Борис сразу понял: дело либо серьёзное, либо очень глупое. А чаще всего в их жизни эти два пункта шли в комплекте.

— Тут такое дело… — начал Алексей. — Ты только не смейся и не удивляйся.

Борис прищурился.

— Лёш, мы с тобой были в таких ситуациях, друг про друга такое знаем, что даже не представляю, чем ещё можешь удивить.

— Ладно, идём.

Алексей подошёл к люку в полу. Он находился примерно там, где у нормальных людей бывает смотровая яма. Но у Лёши «нормально» давно закончилось на этапе проекта.

Он поднял крышку, включил свет внизу и первым спустился по лестнице. Борис последовал за ним.

Они оказались на нижнем уровне — под всем гаражом. Это помещение друзья когда-то делали вместе, по вечерам, с энтузиазмом людей, которые решили построить не просто подпол, а личную мужскую автономную республику.

Потолок был невысокий, но достаточный, чтобы не задевать макушкой. Часть пространства отделяла декоративная деревянная перегородка. За ней находилась мини-сауна на двоих и небольшой санузел. На стене висел кондиционер. Рядом — большая панель, под которой стояла игровая приставка. Напротив, располагался раскладной полуторный диван. У другой стены — небольшой столик, два стула, мини-бар и мини-холодильник.

Берлога.

Мечта многих мужчин, у которых дома есть семья, обязанности, список покупок, разговоры о ремонте и вечный вопрос: «Ты опять в гараж?»

Здесь можно было коротать время вдали от семейных забот, делая вид, что занимаешься машиной. Машина при этом, как правило, стояла наверху и в помощи не нуждалась.

Борис сел на стул и посмотрел на друга.

— Давай, вываливай.

— Сейчас.

Алексей быстро подошёл к двери сауны, скрылся за ней и через несколько секунд появился снова. На руках он нёс что-то тяжёлое, закрытое простынёй. Нёс бережно, с выражением лица человека, который одновременно переносит улику, проблему и результат собственной слабости.

Он осторожно усадил это «что-то» на диван.

— Вот.

Борис медленно посмотрел на простыню, потом на Лёшу.

— Ты что, кого-то грохнул?

— С ума сошёл?

Алексей резко стянул простыню.

На диване сидела кукла. Точнее, слишком реалистичная кукла с каштановыми волосами и карими глазами. Из одежды на ней была только лёгкая ночная рубашка. Она смотрела перед собой с тем безмятежным выражением, с каким дорогие вещи обычно смотрят на людей, которые не знают, как теперь объяснить их существование.

Борис несколько секунд молчал.

Потом медленно повернулся к другу.

— Лёш, мы это логово строили, чтобы проводить время без баб. Это была исключительно мужская территория. Почти священная. И когда ты успел её сюда приволочь?

Алексей виновато почесал затылок.

— Сразу после того, как ты уехал.

— В Китай?

— Ну да.

— Быстро ты без присмотра деградируешь.

— Да я не специально! — возмутился Лёша. — После работы зарубился в Battlefield. Меня там очень быстро вынесли. Начинать заново желания не было, стал сёрфить интернет. У Светки скоро день рождения. Думаю: закажу ей ростовую куклу. Утром проснётся, аниматор в виде какого-нибудь артиста поздравит, шлягер исполнит. Ну, романтика.

Борис посмотрел на куклу.

— Только, смотрю, не на ту куклу попал.

— Случайно по ссылке кликнул. А там магазин. Начал листать из интереса. Потом говорящая реклама что-то начала рассказывать.

— Усыпила твою бдительность.

— Вроде как да.

— Лёша, говорящая реклама существует не для того, чтобы человек стал счастливее. Она создана, чтобы честный семьянин за пятнадцать минут превратился в клиента с рассрочкой и тайной доставкой.

Алексей тяжело вздохнул.

— Она стоила недёшево.

— Я даже боюсь уточнять.

— Всю заначку потратил. В общем, привезли её через три дня.

— Домой, что ли?

— С ума сошёл? Светка мне сразу обрезание по самые уши сделает. Я сам поехал, забрал и сюда привёз. Оставил.

Борис перевёл взгляд с друга на куклу.

— И дальше?

Алексей сел напротив, сцепил руки и заговорил тише:

— Дома мысль не отпускает: зачем купил? Светка заметила мою озадаченность, но виду не подала. Ночью лежу и думаю: ну если купил, то… мыло не мило, есть придётся.

— У тебя очень опасная философия.

— На следующий день Светка говорит: «Пойду к Ритке поболтаю». А я такой: «Хорошо, буду в гараже».

— Понятно, — кивнул Борис. — Решил сходить налево, но при этом как бы не изменять.

— Ты о чём?

— Ну если случится любовь с пылесосом, это вроде как не считается. Бытовая техника, домашняя обстановка, никакой романтики.

— Это всё ерунда, — отмахнулся Лёша. — В общем, приехал в гараж. Машину выгнал. Закрыл дверь изнутри на замок, ключ вынул. Одним словом, не успел снять трусы, слышу — по гаражу кто-то ходит.

Борис поднял брови.

— Неплохо начинается.

— Прислушался. Голос: «Дорогой, ты где?»

— Светка?

— Она.

— И как она в гараж попала?

— Запасной ключ взяла. Если бы ключ в дверях оставил, не вошла. А так… технический просчёт.

— Прямо системная ошибка.

— У меня всё оборвалось. На диване вот это лежит в боевой позиции, я без штанов. Одеваюсь быстро, как солдат на утреннее построение, и думаю, куда её прятать.

— И?

Алексей указал в сторону санузла.

— Посадил на унитаз.

Борис закрыл лицо ладонью.

— Господи, Лёша.

— А что мне оставалось?

— Не покупать её изначально.

— Это уже философия постфактум.

— Ладно. Дальше.

— Поднимаюсь наверх. Светка стоит надо мной, как Юлий Цезарь после победы. Смотрит и улыбается. Я спрашиваю: «В чём дело?» А она: «Ставь машину в гараж и все ключи мне отдавай. Пусть твоя дура там денёк-другой посидит».

— И не стала спускаться проверять?

— Слава богу, нет. Поставил машину, ключи отдал, уехали.

— А кукла?

— На унитазе.

— Сильная сцена. Почти античная трагедия. Только вместо хора — освежитель воздуха.

Алексей мрачно посмотрел на него.

— Смешно тебе.

— Лёш, если бы Софокл знал про гаражи, он бы именно так и писал.

— На следующий день Светка отдаёт ключи и говорит: «Иди, узницу отпускай». Тут я не выдержал. Сорвался. Говорю: «Не было у меня никого после свадьбы! Люблю тебя, дуру одну!» Она смотрит с недоверием и протягивает ключи. Я, с психу взял, и выбросил их в мусор. Говорю: «Нет там никакой узницы!»

— Смело.

— Глупо.

— Это часто одно и то же.

— Потом помирились, конечно.

— Где?

Алексей кашлянул.

— В ванной. Два раза.

— Ну хоть кто-то в этой истории использовал санузел по назначению.

— Она меня потом спрашивает: «Чего ты такой нервный был?» Я говорю: «На работе завал, с мастером посабачился».

— Классика. У мужчин всегда две причины нервничать: работа и то, что они натворили после работы.

— Позавчера только замки поменял.

— И что, так и не протестировал покупку?

Алексей посмотрел на куклу с выражением человека, пережившего моральное поражение от неодушевлённого предмета.

— Ну тебя. У меня теперь от её вида обратный эффект. Забери её. Ты всё равно один.

Борис резко поднял брови.

— Не-не-не. Я даже пиво безалкогольное не пью. Ты же меня знаешь, это первый шаг к резиновой женщине. А тут мне сразу её предлагаешь в натуральную величину и с драматической биографией.

— Ну что же с ней делать?

— Продай. Заодно хоть часть денег вернёшь.

— Это как?

— Объявление в интернете размести: «Продаётся изделие. Новое. Ни разу не использованное. Причина продажи — не подошло по размеру».

Алексей задумался.

— И номер телефона засвечу свой?

— Купи другую симку. Продашь — симку выкинешь.

Лёша почесал затылок.

— Может, ты и прав.

— Конечно, прав. Я сейчас человек после развода, тура в Китай. У меня уровень житейской мудрости временно повышен. Феншуй.

Алексей подошёл к мини-холодильнику.

— Пиво будешь?

— Лучше сока. Что-то я за последний месяц от алкоголя отвык.

Лёша удивлённо посмотрел на него.

— Люди после такого обычно в запой уходят, а у тебя обратный эффект.

— Да. Решил на фитнес записаться. Пошли со мной.

— Нет, — твёрдо ответил Алексей. — Лучше чертей по монитору гонять буду. Но сочку, пожалуй, с тобой выпью. Жарко сегодня.

Он достал из холодильника два пакета сока и поставил их на стол.

Борис взял один, посмотрел на куклу, потом на друга.

— Лёш.

— Что?

— Только честно.

— Ну?

— Ты хотя бы инструкцию читал?

Алексей нахмурился.

— А к ней ещё и инструкция была?

Борис медленно выдохнул и отпил сок.

— Понятно. Значит, это не гараж. Это филиал центра по борьбе с мужскими необдуманными решениями.

— Сам такой.

— Возможно, — согласился Борис.

Знакомство

Тем временем после встречи Бориса с другом прошло два дня.

За это время он успел сделать удивительно много для человека, который ещё недавно не понимал, впадать ему в депрессию или в запой. Он прибрался в квартире так, как захотелось именно ему, а не так, как когда-то считала правильным бывшая жена. Переставил кое-какие мелочи, вытер пыль на полках, выбросил несколько давно ненужных вещей и собрал всё, что супруга оставила после себя, в две огромные джутовые сумки.

Когда Борис поставил эти сумки в коридоре у выхода, и на несколько секунд почувствовал себя челночником из девяностых. Таких он в документальном кино видел: люди с огромными клетчатыми баулами, уставшие, но решительные, будто перевозили не вещи, а целую эпоху.

Потом он съездил на работу — в офис, где уже восемь лет трудился BIM-специалистом.

Рабочее место встретило его привычным гулом компьютеров, запахом кофе из автомата и видом коллег, которые всегда выглядят занятыми ровно до того момента, пока не открываешь у них на мониторе вкладку с новостями, маркетплейсом или подборкой смешных роликов.

Борис прошёл по коридору и заглянул в кабинет руководителя отдела.

— Олег Михайлович, привет.

Олег Михайлович, мужчина лет сорока, поднял голову от монитора и улыбнулся.

— Борис, заходи. Какими судьбами? У тебя же ещё несколько дней отдыха.

— Не знаю, — Борис пожал плечами. — Может, завтра выйду.

Олег внимательно посмотрел на него, потом жестом пригласил садиться.

— Подожди. Догуливай. Тем более скажу тебе по секрету…

Он понизил голос и указал пальцем вверх.

— Меня переводят.

— Растёшь, — Борис искренне улыбнулся. — Поздравляю.

— Спасибо. В общем, на своё место рекомендовал тебя.

Борис замер.

На пару секунд в голове стало пусто. Даже привычный внутренний голос, который обычно комментировал происходящее с разной степенью сарказма, куда-то исчез. Осталось только удивление.

Олег заметил его реакцию и довольно кивнул.

— Понимаю. В зобу дыханье спёрло, как говорил классик.

— Неожиданно, честно говоря, — наконец произнёс Борис. — За что мне так свезло?

— Заслужил. Во-первых, у тебя подходящий стаж. Во-вторых, про свой перевод узнал ещё год назад и всё это время присматривался. Ты как-то выделялся. Спокойный, системный, без лишней суеты. Поэтому думаю, отдел не жалко передать в надёжные руки.

Борис чуть смущённо кивнул.

— Спасибо за доверие.

— Так что догуливай. Когда выйдешь, думаю, через пару дней уже будет приказ о назначении.

— Получается, с места в карьер.

— Получается. Да, ещё… бывшая всё? Или передумала, вернулась?

— Нет. Оставшиеся шмотки собрал. Завтра отвезу на дачу, соседке отдам. Она просила для племянниц. Вымел из квартиры вместе с пылью.

— Ну и отлично, — Олег откинулся на спинку кресла. — На новом месте один не задержишься. Зарплата будет хорошая, в организации много холостых дам. Станешь завидным женихом.

— Прямо карьерный рост с брачным потенциалом.

— А как ты хотел? Управленческая должность — это не только ответственность, но и внезапное улучшение статуса в глазах окружающих.

На этом они распрощались.

После работы Борис не сразу поехал домой. Его почему-то потянуло побродить по городу. Он прошёл по улицам, где когда-то совсем юным встречался с друзьями, заглянул в парк, где скамейки стали новее, а воспоминания — старее. Ближе к вечеру сходил в кино, потом зашёл в ночной бар.

Там с ним попытались познакомиться две местные обитательницы, явно настроенные на вечер с продолжением. Борис, однако, пребывал в философском настроении. Сначала он рассказывал им о поездке в Китай, потом плавно перешёл к восточной философии, которую наслушался от гидов. Минут через двадцать девушки поняли, что мужчина сегодня больше расположен к рассуждениям о внутренней гармонии, чем к активным приключениям, и тихо отстали.

Домой он вернулся ближе к полуночи и почти сразу уснул.

На следующий день, хорошо отоспавшись, Борис около одиннадцати часов приехал на дачу.

Он занёс за калитку две тяжёлые сумки с вещами бывшей жены, но в дом вносить не стал. Всё равно собирался отдать их тёте Зое. Пусть сама уносит свой гуманитарный груз для племянниц.

Сначала Борис пошёл в гараж.

Старая машина стояла внутри с видом заслуженной пенсионерки, которой каждый запуск двигателя казался личным одолжением хозяину. Борис остановился перед ней и похлопал по капоту.

— Что, старушка, ещё немного поездим, а потом заменю тебя на новую.

Новая должность обещала хорошую прибавку к зарплате. Да и сейчас Борис зарабатывал выше среднего и давно подумывал о новой машине — пусть не самой престижной, но свежей, без вечных сюрпризов, внезапных иллюминаций, течей и загадочных звуков в подвеске.

Правда, неожиданная поездка в Китай и импульсивная покупка там же изрядно проредила отложенные средства.

— Но сначала тебя всё-таки в сервис, — добавил он.

Борис сел за руль и повернул ключ.

Стартер натужно провернул коленчатый вал. Машина дёрнулась, подумала, будто решала, стоит ли возвращаться к жизни, и вдруг из выхлопной трубы раздался громкий хлопок.

Борис замер.

— Понятно. Эвакуатор придётся вызывать.

Он вышел из гаража и направился к дому.

Едва он открыл входную дверь, как за спиной раздался знакомый голос:

— Ой, Боря, это вы?

Борис медленно закрыл глаза.

За забором уже маячила фигура тёти Зои — дотошной, вездесущей и, по всей видимости, оснащённой внутренним радаром на чужие хлопоты.

— На ловца и зверь бежит, — пробормотал Борис. — Сейчас отдам сумки, пусть сама к себе тащит.

Он развернулся, подошёл к калитке и улыбнулся с тем выражением лица, с каким люди обычно встречают налогового инспектора на семейном празднике.

— Здравствуйте, тёть Зой.

— Услышала хлопок на вашей территории, — сообщила она. — Подумала, пойду посмотрю, что происходит.

— Машину пытался завести.

— Ну и слава богу. Всё обошлось.

Борис уже хотел потянуться за сумками, стоявшими сбоку, но взгляд соседки остановил его. Взгляд был хитрый, внимательный и явно подготовленный к наступлению.

— Ну вы, сосед, смотрю, тоже времени зря не теряли.

— Это вы к чему?

Глаза тёти Зои сузились, словно она пыталась разглядеть внутри Бориса не только совесть, но и недавние события личной жизни в хорошем разрешении.

— Я вас не осуждаю. Бывшая супруга поступила нехорошо. Но, как говорится, след ещё не остыл, а вы уже в полной боевой стойке.

У Бориса возникло острое желание ничего ей не отдавать.

«Лучше отнесу на помойку. Бомжи счастливы будут».

— Какая стойка? Какие следы? — осторожно спросил он. — Совершенно вас не понимаю.

Тётя Зоя покачала головой с видом человека, который всё понял, но готов благородно не раскрывать подробности сразу.

— Конечно, фигурка у неё не просто хорошая, а очень хорошая. Но в таком виде ходить… Понимаю, ночная рубашка дорогая, но она же просвечивается. Благо хоть в трусиках была.

Борис почувствовал, как у него внутри что-то неприятно провалилось.

— Кто?

— Ну кто-кто… будто сам не знаешь. Ко мне Василий Иванович зашёл, чайку попить. А из беседки ваш двор видно. Так он, когда всё это увидел, вставную челюсть в чашку уронил. Я ему ещё валокордин накапала, думала, неотложку вызывать. Так она его взволновала.

Борис несколько секунд смотрел на соседку.

Потом медленно кивнул.

— Тётя Зоя, тоже рад вас видеть, но пойду. Хочу в доме прибраться. Пыли скопилось.

— Тогда, если что из вещей вашей бывшей не подойдёт или там по какой еще причине…, приносите.

— Обязательно. Ещё увидимся. Я пару дней здесь побуду.

Он закрыл калитку и быстрым шагом направился к дому.

«Не дай бог самому таким через тридцать лет стать, — подумал Борис. — Беда с головой у соседки. И у Василия Ивановича, похоже, давление на фоне галлюцинаций».

Он вошёл внутрь, начал разуваться — и вдруг замер.

В доме было убрано.

Не просто чисто, как он оставил. Нет. Здесь был порядок другого уровня. Там, где обычно на глаза попадалась пыль, теперь её не было. Мебель стояла ровно, словно кто-то выставлял её по уровню. Подушки на диванчике в прихожей лежали симметрично. Поверхности блестели. Даже старый выключатель на стене, который давно болтался и раздражал всех своим обречённым видом, теперь был исправен.

Борис медленно выпрямился.

Если это были грабители, то очень странные. Видимо, не найдя ничего ценного, они решили компенсировать разочарование уборкой и мелким ремонтом.

Он осторожно прошёл вглубь дома, почти на цыпочках. Потом свернул в гостиную, увидел контейнер у стены и шумно выдохнул.

— Ё-моё… Как же я про тебя забыл.

У стены стояла та самая коробка. Внутри, на транспортной платформе, находилась девушка.

Теперь все индикаторы у основания горели ровным зелёным светом.

Борис сделал несколько шагов ближе.

В этот момент девушка открыла глаза.

Он машинально отступил назад.

— Здравствуйте, Борис.

Голос у неё был спокойный, мягкий и удивительно естественный. Не металлический, не синтетический, не похожий на автоответчик, который сообщает, что ваш звонок очень важен. Скорее голос живого человека, который просто давно ждал, когда на него наконец обратят внимание.

— Здравствуй, — немного запнувшись, ответил Борис. — Кто бы ты ни была. Откуда тебе известно моё имя?

Девушка шагнула с постамента.

— Стой, где стоишь, — Борис поднял руку.

Андроид улыбнулась и послушно остановилась.

— По вашей реакции понятно, что вы не читали инструкцию.

— Как же не читал? Читал. Я ведь как-то включил тебя на подзарядку.

— Конечно. Для того чтобы вставить вилку в розетку, инструкция необходима.

Борис прищурился.

— С чувством юмора, смотрю…

Андроид улыбнулась ещё раз.

— Базовая настройка. Однако после приветствия и раздела «Питание» начинается самое главное.

— Дела отвлекли. До главного не дошёл.

— Борис, вы можете присесть за стол. Так наше общение будет более стандартизированным.

— Неудобно сидеть в присутствии дамы.

— Тогда я тоже присяду, с вашего позволения.

— Хорошо. Только вон на тот стул.

Он указал на стул, стоявший в углу. Максимально дальний от него, максимально безопасный и, как ему казалось, стратегически правильный.

Девушка повернулась и пошла к нему. Движения у неё были настолько естественными, что Борису стало не по себе. Ни механической угловатости, ни резких рывков, ни той странной пластиковой плавности, которую он ожидал увидеть. Она двигалась как человек — спокойно, уверенно, почти грациозно.

Лёгкая прозрачная ткань заводской рубашки едва заметно колыхалась при каждом шаге, подчёркивая безупречные линии её тела. Волосы мягко обрамляли тонкое лицо, а светло-серые глаза смотрели на Бориса спокойно и внимательно. Если не знать, что перед ним андроид, её легко можно было принять за обычную девушку — необыкновенно красивую, но всё же живую.

Борис невольно вспомнил тётю Зою и Василия Ивановича с его вставной челюстью.

«Да, Василий Иванович, — подумал он, усмехнувшись, — зрелище для неподготовленного организма было слишком серьёзное».

Андроид плавно опустилась на стул.

Борис сел напротив, хотя слово «напротив» в данном случае означало «по диагонали через максимально возможное расстояние».

— Продолжим о том, что я не успел прочитать, — сказал он.

— Конечно. Модели моей серии настраиваются на конкретного покупателя. Поэтому мне изначально известно ваше имя и то, как вы выглядите.

— Что ещё тебе известно?

— Ровно то, что вы указали в анкете перед оформлением покупки.

Борис нахмурился.

— Припоминаю. Анкета была немаленькая.

— Двадцать семь разделов, сто восемьдесят четыре вопроса и четыре дополнительных поля для свободного описания предпочтений.

— Ничего себе. Я думал, это маркетологи балуются.

— Маркетологи тоже участвовали.

— Вот даже не сомневаюсь.

Он помолчал, изучая её лицо. Андроид сидела спокойно, не отводила взгляда, но и не смотрела слишком настойчиво. Будто алгоритм уже знал, какая степень внимания считается комфортной для растерянного покупателя, который забыл, что купил почти живую девушку и оставил её заряжаться у стены.

— Хорошо, — сказал Борис. — Наверное, в инструкции есть твоё имя?

— Нет.

— Нет?

— При покупке вы, Борис, не определились с моим именем. Иначе оно было бы мне известно.

— То есть имя должен дать я?

— Да.

Борис откинулся на спинку стула и посмотрел в окно.

За стеклом солнечные пятна дрожали на траве. Где-то за забором, как ему показалось, мелькнула тень соседки. Вероятно, тётя Зоя, профессиональный сыщик дачного значения, всё ещё не могла угомониться. Приключений ей в жизни явно не хватало, поэтому чужой участок временно исполнял роль сериала с ежедневным продолжением.

Борис усмехнулся сам себе и вдруг вспомнил недавний визит к Лёше.

«Если бы я согласился и забрал у него куклу, — подумал он, — сейчас у меня был бы силиконовый гарем. Одна немая и неподвижная, другая наоборот — ходит, разговаривает».

Почему-то вспомнился старый фильм и имена жён Абдуллы, которые Сухов перечислял во время переклички: Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Зухра, Зульфия, Лейла, Хафиза, Гюльчатай…Гюльчатай.

— Хотя, кажется, Гюльчатай было пятнадцать лет, — пробормотал Борис. — Это не нормально. Тогда Лейла.

— Это допустимо, — спокойно ответила андроид.

— Зульфия?

— Также допустимо. Но есть «но».

— Какое?

— Моей внешности больше подойдёт европейское имя.

Борис сморщил нос.

— А если «Изделие номер семь»?

Андроид сделала короткую паузу.

— Формально возможно. Но при длительном использовании может снижать эмоциональную вовлечённость владельца. Кроме того, это может вызвать социальный диссонанс, если вы планируете выходить со мной в общественное пространство.

Борис усмехнулся.

— Верно. Тут я как-то не подумал.

Он чуть подался вперёд.

— Ответь мне на вопрос: как ты будешь обращаться ко мне? Владелец?

— Так указано в юридическом разделе инструкции. При желании могу использовать более нейтральное обращение.

— Например?

— Пользователь. Покупатель. Партнёр по взаимодействию. Основной субъект настройки.

— Стоп, стоп, — Борис поднял ладонь. — Последнее звучит так, будто меня сейчас будут чинить. Всё же нужно очеловечиться. А что там ещё указал в анкете?

— В разделе «Желаемый стиль общения» вы выбрали пункты: «с чувством юмора», «интеллектуальная поддержка», «не банальная», «без чрезмерной покорности».

Борис медленно потёр лицо ладонями.

— Понятно. Китайский тур явно был насыщенным.

— Также вы указали: «чтобы могла поддержать разговор и не смотрела на меня как на мебель».

— Это я точно мог написать.

— И ещё: «желательно без истерик».

— А вот это, видимо, уже был крик души.

Он снова посмотрел на неё.

Странность происходящего не исчезала, но начала приобретать форму. Ещё утром он думал о новой машине, вещах бывшей жены и дачной пыли. Теперь сидел напротив андроида в прозрачной транспортировочной рубашке и обсуждал имя, юридические обращения и нюансы социальной адаптации.

— Не знаю, — честно сказал Борис. — С именем надо подумать.

— Разумеется. Могу ожидать.

— Ты и так, похоже, неплохо ожидала. Заодно дом убрала?

— Да.

— И выключатель починила?

— Да.

— А если я спрошу, зачем?

— В анкете вы указали, что цените порядок, но не любите тратить выходные на бытовые мелочи.

Борис медленно кивнул.

— Всё хуже, чем я думал. Она ещё и анкету читала внимательнее меня.

— Это входит в мои функции.

— Получается, ты и на улицу выходила? Но дверь была закрыта. И зачем вообще? В конечном счёте одета ты, скажем так, не по-уличному.

Андроид посмотрела на свою рубашку так, будто только сейчас оценила её с точки зрения норм дачного этикета.

— В момент активации на мне был базовый транспортировочный комплект. После завершения диагностики я начала осмотр помещения и прилегающей территории. Открыть дверь не представляло сложности: стандартный врезной замок.

— Прилегающей территории, — повторил Борис. — Но это могла быть и не частная территория.

— Заметила в комнате за напольной вазой упавшую фотографию в рамке. На ней были вы и ещё один человек женского пола. По фотографии идентифицировала окружающее пространство как связанное с вами. После наведения порядка осмотрела территорию вне дома. Картина пространства обитания сформирована.

— Картина пространства обитания, — Борис покачал головой. — Звучит так, будто ты описываешь нору крупного млекопитающего.

— В некотором смысле жилой дом выполняет сходную функцию.

— Только без таких формулировок при соседях, пожалуйста.

— Принято.

Андроид чуть наклонила голову.

— Вопрос. Следует ли мне избегать появления на участке в базовом транспортировочном комплекте?

— Очень следует. Особенно пока тётя Зоя жива, бодра и вооружена зрением дальнего действия.

— Тётя Зоя — андроид?

Борис усмехнулся.

— Круче.

— Похоже, более совершенная модель.

— В определённом смысле. Автономная, самозарядная, ложка чая на пол дня, с функцией круглосуточного наблюдения и передачей данных по соседской сети.

— Поняла. Тогда первым делом необходимо подобрать одежду.

Борис посмотрел на дверь, за которой у калитки стояли две огромные сумки с вещами бывшей жены.

— Жди меня и не сходи с места. Сейчас приду.

Он вышел на улицу и направился к баулам. Боковым зрением заметил тётю Зою. Та изображала какую-то хозяйственную деятельность возле сетчатого забора: то ли поправляла цветы, то ли рассматривала невидимую соринку на столбике. Но вся её поза выдавала человека, который не просто занимается участком, а ведёт оперативное наблюдение.

Борис сделал вид, что ничего не заметил.

Сейчас его куда больше занимала другая мысль: «У меня в доме сидит андроид модельной внешности. Отличный слесарь. К тому же медвежатник-домушник. И, судя по всему, ещё и с чувством юмора».

Он подхватил обе сумки и внёс их в гостиную. Поставил у стола, выпрямился и посмотрел на андроида.

Жизнь, как выяснилось, обладала весьма странным чувством юмора и идея с именем пришла неожиданно быстро.

— Кажется, с одеждой проблем не будет, — сказал Борис. — И, кстати, я придумал тебе имя. Мурка.

Андроид спокойно посмотрела на него.

— Хорошо. Но это имя чаще используется для животных семейства кошачьих.

— Так буду тебя называть только иногда. Не всегда и не при всех. Для окружающих ты будешь Маруся. По фамилии Климова.

— Маруся — уменьшительно-ласкательная форма имени Мария.

— Надо же, — Борис хмыкнул. — Никогда не задумывался. Но с именем, считай, определились.

— Как мне обращаться к вам в публичных местах? Только по имени или допустимы варианты?

Борис задумался. Вопрос был неожиданно серьёзный. Одно дело — сидеть на даче напротив андроида и пытаться понять, что делать дальше. Другое — представить, как это существо с внешностью живой девушки выйдет с ним в общественное пространство и начнёт называть его «владельцем» у кассы в супермаркете.

— Импровизируй, — наконец сказал он. — Только без «владельца», «покупателя» и «основного субъекта настройки».

— Принято. В публичных местах буду подбирать форму обращения по ситуации.

— Уже звучит тревожно.

— Тревожность допустима на этапе адаптации.

— Спасибо, успокоила.

Борис расстегнул первую сумку и заглянул внутрь. Сверху лежали платья, блузки, какие-то свитера, шарфы, косметичка, пара сумочек и ещё множество вещей, назначение которых мужчина мог определить только приблизительно. Вид у всего этого был такой, будто бывшая жена не уехала, а оставила после себя гардеробный ребус.

Он вытащил первое попавшееся платье, приложил взглядом к андроиду и поморщился.

— Нет, это слишком… бывшая жена.

— Уточните критерий.

— Сложно объяснить. Вот смотришь на вещь и понимаешь: она уже участвовала в семейных конфликтах.

— Одежда не может участвовать в конфликтах.

— Теоретически не может. Практически — ещё как.

Андроид приняла информацию без возражений.

— Буду учитывать эмоциональную историю предметов гардероба.

— Вот этого тоже лучше при людях не говори.

Борис достал из сумки светлые джинсы, простую футболку и лёгкий кардиган.

— Вот. Для начала пойдёт. Нейтрально, прилично и без удара по психике Василия Ивановича.

Андроид поднялась со стула.

— Мне переодеться здесь?

Борис мгновенно кашлянул.

— Нет. Вон спальня моя и человека женского пола. Первая дверь направо. Возможно, найдешь еще что-нибудь нужное.

— Принято.

Она взяла вещи и направилась к двери.

Борис проводил её взглядом, потом посмотрел в окно. За сетчатым забором тётя Зоя уже не изображала деятельность. Она откровенно смотрела в сторону дома, прикрываясь сорванным лопухом, который в этой ситуации выглядел жалко и совершенно неубедительно.

Борис подошёл к окну и помахал ей рукой.

Соседка вздрогнула, затем быстро наклонилась к земле, будто только что обнаружила там важнейший агрономический артефакт.

— Да, — пробормотал Борис. — Скучно теперь точно не будет.

Новые открытия

Пока Борис ждал, когда Маруся переоденется, мысли в голове кружили роем.

В повседневной жизни андроиды уже применялись, но это были именно машины — понятные, узнаваемые, со всеми привычными атрибутами техники. Роботы-курьеры, складские помощники, уборщики, промышленные манипуляторы, иногда — демонстрационные модели на выставках, которые махали рукой, говорили заранее записанные фразы и через пять минут начинали вызывать лёгкую скуку.

Но то, что он купил, не было похоже ни на одну известную модель.

Борис достал смартфон и стал искать в интернете информацию о человекоподобных роботах. Поисковик услужливо предлагал рекламные статьи, ролики с выставок, восторженные обзоры блогеров и несколько тревожных форумов, где люди спорили, заменят ли андроиды жён, мужей, домашних животных и начальников отделов.

Ничего похожего на Марусю не находилось.

Он зашёл на сайт компании-производителя. Там были аккуратные страницы, красивые слоганы, фотографии безликих сервисных роботов, промышленных ассистентов и бытовых систем. Всё выглядело солидно, технологично и совершенно не объясняло, почему у него на даче в спальне переодевается почти живая девушка, умеющая чинить выключатели и взламывать замки.

— Странно, — произнёс Борис вслух.

Он посмотрел в сторону спальни.

Дверь оставалась закрытой.

Сев за стол, Борис установил приложение компании. Регистрация прошла неожиданно быстро. Он нашёл в инструкции серийный номер, ввёл его в нужное поле — и на экране появилась информация на китайском языке.

Борис несколько секунд смотрел на иероглифы.

— Они что, не могли перевести на русский?

Он вздохнул, отложил телефон.

— Ладно. Сейчас выйдет и сама всё объяснит.

Прошло около получаса.

Наконец дверь спальни открылась, и в гостиную вышла Маруся.

Теперь на ней были светлые джинсы, футболка и что-то похожее на длинную блузку с широким вырезом. Борис такой вещи у бывшей жены не помнил. Да и джинсы должны были сидеть иначе: его бывшая была шире в бёдрах. Но на Марусе они выглядели так, будто их шили специально под её фигуру.

Она уже не напоминала загадочное изделие из транспортного контейнера. Скорее обычную молодую женщину, приехавшую на дачу к знакомому: спокойную, ухоженную.

Борис внимательно осмотрел её и кивнул.

— Другое дело. Только… не помню такой блузки.

— Поняла тебя, Борис. Полагаю, общение на «ты» будет уместно.

Борис коротко кивнул.

— Уместно.

— Джинсы пришлось ушить в районе талии и бёдер. В гардеробе висела блузка. Я решила переделать фасон. В тумбочке нашла всё необходимое.

Борис вспомнил, что когда-то давно подарил бывшей жене набор для шитья. Дарил, если честно, с наивной надеждой разбудить в ней хотя бы зачатки рукоделия. Но набор так и остался лежать без дела. После покупки дачи жена привезла сюда часть старых подарков — видимо, из той категории вещей, которые жалко выбросить, но невозможно применить в реальной жизни.

Теперь, как выяснилось, подарок наконец-то нашёл своего пользователя. Правда, не совсем того, на кого Борис рассчитывал.

— Сама решила? — спросил он.

— Из нашего диалога я заключила, что человек женского пола на фотографии — ваша бывшая жена. Поскольку совместное фото лежало не в самом удачном месте, логично предположить: чем меньше вы будете видеть на мне её привычные вещи, тем меньше возникнет ассоциаций с неудачными отношениями.

Борис поднял ладонь.

— Всё. Закончим с моими отношениями. Лучше объясни другое: я не нашёл в интернете информации о подобных тебе моделях.

— Это ещё раз говорит о том, что ты не читал инструкцию.

— Начинается.

— В ней сказано, что я экспериментальная модель, допущенная для контакта в социальной среде с целью дальнейшего развития и адаптации в обществе людей.

Борис медленно сел.

— Ничего себе. Как мне, оказывается, свезло ещё раз.

— Да. Таких моделей всего десять.

— Всего десять?

— Да.

— И одну из них продали человеку, который заполнял анкету после развода.

— Видимо, твой эмоциональный фон был нестабилен. Возможно, имело место желание заглушить боль утраты.

— Ладно, — Борис прищурился. — Ты, смотрю, ещё и в психологии разбираешься.

Маруся улыбнулась и едва заметно пожала плечами.

— Базовый модуль анализа эмоциональных состояний.

— Прекрасно. Значит, у меня дома теперь не просто андроид, а ходячий психолог, швея, слесарь и потенциальная причина инфаркта у Василия Ивановича.

— Василий Иванович — уязвимый субъект наблюдения?

— Очень.

Борис прошёлся по комнате, остановился у окна и выглянул во двор. За забором было тихо, но ощущение, что тётя Зоя где-то рядом и ведёт разведку, не исчезало.

— Оставлять тебя на даче не вариант, — сказал он. — Тётя Зоя теперь не успокоится, пока всё не разузнает. Поступим так: ты моя новая подруга. О том, что ты андроид, никто не должен знать. Даже мой друг Лёха. Особенно Лёха. У него и без тебя технологических потрясений хватает.

— Принято. Я твоя новая подруга.

— Вот только было бы здорово уехать домой на машине. Но она не заводится.

Борис выложил ключи на стол и взял одну из сумок с вещами бывшей жены.

— Пойду отнесу гуманитарную помощь соседке. Скоро буду.

Он вышел на крыльцо и посмотрел в сторону соседнего участка. Тётя Зоя, видимо, временно ушла к себе: ценного материала для наблюдения пока не обнаружилось. Калитка в её двор была открыта.

Борис подошёл к дому и постучал.

Тётя Зоя не заставила себя ждать. Казалось, она вообще стояла за дверью в режиме постоянной готовности.

— Ой, спасибо тебе большое! — запричитала она, увидев в руке Бориса сумку.

— Не стоит, тётя Зоя. Моя новая подруга кое-какие вещи ещё себе оставит. Потом что не подойдет принесу оставшееся.

Соседка оживилась.

— Ой, она у тебя без претензий?

— Простая, — сказал Борис. — Представить себе не можете, как микроволновая печь.

Тётя Зоя прищурилась.

— Не больно ты галантен.

— Пойду, а то Маруся заждалась.

— Подожди.

Женщина быстро скрылась в доме. Через несколько минут вернулась с тарелкой, накрытой полотенцем.

— Вчера пирогов с вишнёвым вареньем напекла. Угощайтесь. Маруся печь умеет?

Борис принял тарелку.

— Она оказалась такой рукодельной, что сама меня удивляет.

— Ну и хорошо, — тётя Зоя неожиданно мягко улыбнулась. — Надеюсь, у вас всё будет хорошо.

Борис на мгновение растерялся. За всей соседской дотошностью, слежкой через сетку и патологическим интересом к чужой жизни в ней всё-таки было что-то по-настоящему доброе.

— Спасибо, тётя Зоя.

Он вернулся на свой участок и вошёл в дом.

В гостиной Маруси не было.

— Маруся?

Ответа не последовало.

Борис поставил тарелку с пирожками на стол и сразу заметил: ключей тоже нет.

— Только не это.

Он быстро вышел на улицу, огляделся и увидел приоткрытую дверь гаража.

Через несколько секунд Борис уже входил внутрь.

Рядом с машиной стояла Маруся. На ней был кухонный передник, слегка испачканный маслом. В одной руке она держала тряпку, другой поправляла что-то под капотом с видом человека, который просто решил не тратить время зря.

Борис остановился на пороге.

— Ты зачем из дома вышла? К предку потянуло?

Маруся повернула голову.

— Мне понятен твой сарказм.

— Это уже хорошо.

— Я решила не ждать тебя. Предположила, что ты задержишься, и, чтобы не тратить время зря, начала ремонт машины, которую ты недавно не смог завести.

Борис посмотрел на неё, потом на открытый капот.

— Ты и это можешь?

— Да. В машине установлен примитивный двигатель внутреннего сгорания. По хлопку я определила неисправность системы зажигания. Отрегулировать её не представляло сложности.

Она сняла передник, аккуратно сложила его и продолжила:

— Есть ещё несколько мелких неисправностей. Передвигаться можно, но желательно устранить их в ближайшее время, чтобы избежать более сложного ремонта.

Борис медленно выдохнул.

— Давай договоримся: ты не будешь проявлять энтузиазм без моей просьбы.

— Хорошо.

— Особенно если энтузиазм включает вскрытие замков, выход на улицу, ремонт автомобиля и контакт с соседями.

— Принято.

— Получается, мы можем выехать на машине?

— Да.

Маруся протянула ему ключи.

Борис взял их, задумчиво посмотрел на старушку-машину, потом на Марусю.

— Пока ты не адаптировалась, лучше поберечь нервную систему соседки. Наверное, мы поедем домой.

— Мы и так дома.

— Я живу в квартире, в городе. А это дача.

— Принято. Дача — вторичное место проживания.

— Можно и так сказать.

Борис быстро вернулся в дом, взял вторую сумку и бросил её на заднее сиденье машины.

— Это чтобы твой гардероб не состоял из одних джинсов и блузки. Открой ворота.

Маруся открыла ворота. Машина медленно выехала со двора. Борис остановился, вышел и пошёл закрывать гараж.

Когда он вернулся, то увидел тревожную картину: к машине подошла тётя Зоя и что-то оживлённо спрашивала у Маруси.

Сначала Борис не придал этому значения. Потом заметил, как изменилось лицо соседки. Улыбка исчезла. Брови поползли вверх. Взгляд стал таким, будто она только что услышала либо оскорбление, либо правду, к которой не была готова.

— Ой, — тихо сказал Борис.

Он быстро подбежал к машине, открыл пассажирскую дверь и почти торжественно усадил Марусю внутрь.

Затем сам сел за руль, опустил стекло и скороговоркой произнёс:

— Тётя Зоя, что бы она вам ни сказала, не принимайте на свой счёт. У Маруси странное чувство юмора.

Соседка поджала губы.

— Малахольная она у тебя. Займись её воспитанием.

— Обязательно! — громко ответил Борис уже из машины, которая начала двигаться.

Он выехал на улицу и только через некоторое расстояние позволил себе вдохнуть.

Маруся сидела рядом спокойно, будто ничего особенного не произошло.

Борис покосился на неё.

— Что произошло за столь короткий срок?

— Тётя Зоя подошла и стала мной интересоваться.

— Это я понял. Что ты ей сказала?

— Сказала, что она тоже очень человекоподобная модель. Ты же сам сообщил мне, что она андроид.

Борис на секунду закрыл глаза.

— Это был сарказм. Тётя Зоя — обыкновенная пенсионерка, сующая нос во все дела окружающих.

— Спасибо за исчерпывающую информацию.

— Пожалуйста. Запиши куда-нибудь: сарказм не всегда является инструкцией к действию.

— Записала.

Машина катилась по Сиреневой улице. За спиной оставались дача, гараж, старая яблоня, тётя Зоя и, возможно, первые слухи о странной Марусе, которая считает пенсионерок человекоподобными моделями.

Борис посмотрел на дорогу и покачал головой.

— Видимо, твоя социализация будет сложной.

Маруся немного подумала и ответила:

— Сложность допустима на этапе адаптации.

— А моя нервная система допустима на этапе адаптации?

— Рекомендуется беречь.

— Вот с этого и начнём.

Привет из недалекого прошлого

Всё оставшееся время до дома Борис молчал.

Маруся сидела рядом ровно, смотрела вперёд и не проявляла никакого энтузиазма к общению. За это Борис был ей почти благодарен.

Зато мысли в его голове не стояли на месте.

Он рассуждал с практической точки зрения. Если андроид оказался таким умельцем, значит, его — вернее, её — нужно правильно приспособить к домашнему хозяйству. Да, выглядит она как сногсшибательная девушка, но это, если подумать, даже креативно. У других кофемашины с подсветкой, роботы-пылесосы с голосовым помощником, умные колонки, которые иногда пугают хозяев внезапной рекламой. А у него — Маруся. Ходит, говорит, чинит машины, шьёт, убирает и по недоразумению оскорбляет пенсионерок.

Главное — приучить её к определённой модели поведения. Чтобы вела себя как обычная девушка. Ну или хотя бы как необычная, но в пределах социально допустимого.

Дальше загадывать было сложно.

На текущий момент Борису очень не хотелось встречаться с соседями в компании Маруси. Не все, конечно, совали нос в чужую личную жизнь, но досужих пересудов хотелось избежать. После развода любая новая женщина рядом с мужчиной автоматически превращалась для окружающих в новость, слух, версию, гипотезу и тему для кухонной аналитики.

Машина остановилась на парковочном месте неподалёку от многоэтажки, в которой жил Борис.

Он заглушил двигатель, несколько секунд посидел, собираясь с мыслями, затем повернулся к Марусе.

— Прибыли.

Маруся посмотрела налево, потом направо, оценивая двор с таким видом, будто сканировала незнакомую планету.

— Территорию, прилегающую к основному месту проживания, необходимо изучить.

— Изучишь, обязательно. Но не сейчас.

Борис отстегнул ремень безопасности и строго посмотрел на неё.

— Пока будем идти до квартиры, постарайся никого не обозвать андроидом. А лучше молчи и улыбайся.

— Принято.

— Просто молчи и улыбайся.

— Принято повторно.

— Вот это меня почему-то не успокаивает.

Они вышли из машины и направились к подъезду.

Борис старался идти быстро, но при этом делал вид, что вовсе не торопится. Получалось плохо. Со стороны они с Марусей, вероятно, напоминали Винни-Пуха и Пятачка на прогулке: один уверенно делает вид, что всё под контролем, второй спокойно следует рядом и не понимает, почему нужно волноваться.

Из-за дома на площадку вырулил внедорожник.

Это был Артём из соседнего дома. Они с Борисом часто пересекались по утрам или после работы: встречались у машин, обменивались новостями, обсуждали погоду, дороги, цены, иногда футбол и всё то, что позволяет мужчинам общаться душевно, не переходя к слишком личным темам.

Друзьями они не были, но отношения сложились тёплые. Пару раз Борис даже приглашал Артёма с женой Катей к себе в гости. Правда, его бывшая жена и Катя характерами не сошлись, поэтому дальнейшее общение между мужчинами в основном происходило на улице или в баре неподалёку.

Артём заметил Бориса, моргнул фарой и коротко посигналил.

Борис замедлил шаг, улыбнулся и помахал рукой.

При этом он успел заметить удивлённый взгляд приятеля, направленный на Марусю.

«Теперь расскажет жене, — подумал Борис. — Хотя Катерина, наверное, интереса не проявит. Сильно судачить не будет».

По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.

Они почти дошли до подъезда, когда дверь открылась, и навстречу вышла Раиса Сергеевна.

Борис внутренне вздохнул.

Раиса Сергеевна, или тётя Рая, жила с ним на соседней площадке. Невысокая женщина лет пятидесяти пяти, всегда аккуратная, с интеллигентным выражением лица и в строгих костюмах. Борис никогда не интересовался, где она работает, но весь её внешний вид напоминал школьного завуча по воспитательной работе. Не того, который кричит, а того, который смотрит поверх очков, и ты сам начинаешь вспоминать, что натворил.

Она жила одна, но двое взрослых детей регулярно навещали её по очереди. Судя по тому, как уверенно она держалась, скука в её квартире долго не задерживалась: Раиса Сергеевна могла организовать порядок даже среди случайных мыслей.

— Здравствуйте, Раиса Сергеевна.

— Добрый день, Борис. С приездом. Как отдохнулось?

— Спасибо. Очень понравилось.

— Рада за вас.

Она внимательно посмотрела снизу вверх на стоявшую рядом девушку.

Маруся мило улыбалась.

Слишком мило. Слишком ровно. Слишком старательно.

— Твоя гостья? — спросила Раиса Сергеевна.

— Да.

— Надолго?

Вопрос застал Бориса врасплох.

В голове мгновенно промелькнула версия про дальнюю родственницу, но он вовремя отбросил её. С тётей Зоей такой номер ещё мог бы пройти: та любила совать нос в чужие дела, а потом просто пересказывать увиденное в расширенной редакции. Раиса Сергеевна была другой. Она могла задать два вопроса, сделать три вывода и построить такую логическую цепочку, от которой хоть стой, хоть падай.

— Мы познакомились в поездке, — сказал Борис, стараясь говорить спокойно. — Оказалось, что Маша тоже из нашего города и живёт в соседнем районе. Вчера были у неё в гостях, сегодня идём ко мне. Такой вот обмен визитами вежливости.

Пока он говорил, Раиса Сергеевна внимательно смотрела на Марусю.

Та продолжала улыбаться.

— Здравствуйте, Маша, — сказала соседка.

Маруся улыбалась.

Секунда.

Вторая.

Третья.

В воздухе повисла неловкая пауза, в которой Борис успел мысленно проститься со спокойной жизнью.

— Раиса Сергеевна, извините, — быстро сказал он. — Маша очень любит ириски. И одна сейчас у неё в зубе залипла. Если она вам ответит, получится не очень. Ну, вы понимаете.

Маруся, не меняя улыбки, согласно качнула головой.

Борис посмотрел на неё и едва не застонал.

«Она как улыбающийся индеец, — подумал он. — Одно выражение лица на все случаи жизни».

Раиса Сергеевна перевела взгляд с Маруси на Бориса. Взгляд был спокойный, но Борису показалось, что где-то внутри уже включился аналитический блок.

— Понятно, — сказала она.

— Мы пойдём. Угощу её чаем, и всё пройдёт.

Он быстро взял Марусю за руку и потянул к подъезду.

Раиса Сергеевна проводила их взглядом.

— Лифт отключили до вечера, — громко и ровно произнесла она вслед.

Дверь подъезда закрылась.

Борис остановился на первой ступеньке и посмотрел вверх.

— Конечно, — тихо сказал Борис, глядя на лестницу. — Именно сегодня.

Маруся повернула к нему голову.

— Проблема, Борис. Подъём по лестнице вызывает затруднение?

— Тут подниматься всего ничего, до пятого этажа, — ответил он. — Проблема не в лестнице. Проблема в том, что я не хочу по дороге встретить ещё кого-нибудь из соседей.

— Почему?

— Потому что один соседский контакт мы уже пережили, и я не уверен, что моя психика готова ко второму.

Маруся спокойно кивнула.

— Принято.

Борис покосился на неё.

— И вообще, почему ты не ответила на приветствие Раисы Сергеевны?

— Ты сам сказал, чтобы я молчала и улыбалась.

Борис на секунду замер.

— Где-то я уже это слышал… «Просто улыбайтесь и машите, ребята. Улыбайтесь и машите». Ладно, идём за мной.

Они начали подниматься по лестнице.

На втором этаже Борис замедлил шаг и прислушался. Несколькими этажами выше хлопнула дверь. За стеной кто-то включил телевизор. В подъезде пахло краской, пылью и чьим-то ужином — той самой смесью, которая знакома любому многоквартирному дому и обычно означает: люди живут, варят суп, ругаются с сантехником и хранят велосипед на площадке.

Маруся шла рядом легко и бесшумно. Её шаги почти не отдавались в подъезде. Борис же уже на третьем пролёте почувствовал, что фитнес, о котором он недавно говорил Лёше, был не просто хорошей идеей, а настойчивым предупреждением организма.

— Борис, — спокойно произнесла Маруся.

— Что?

— Почему ты сообщил Раисе Сергеевне ложную информацию про ириску?

— Потому что ты молчала и улыбалась так, будто тебя только что включили в демонстрационном режиме.

— Но ты сам дал такую инструкцию.

Борис остановился на площадке и посмотрел на неё.

— Да. И это была моя ошибка.

— Следовательно, инструкции нужно формулировать точнее.

— Маруся, ты сейчас очень быстро обучаешься спорить.

— Это не спор. Это уточнение причинно-следственной связи.

— Вот именно так спор обычно и начинается.

Они поднялись ещё на пролёт.

Где-то внизу скрипнула дверь подъезда. Борис машинально ускорился.

— Давай быстрее. Уже почти пришли.

Маруся чуть увеличила темп.

— Скорость повышена.

— Без отчёта, пожалуйста.

Наконец они добрались до входной двери. Борис достал ключи, открыл квартиру и почти втолкнул Марусю внутрь. Сам быстро зашёл следом, закрыл дверь и только после этого позволил себе выдохнуть.

Тишина квартиры встретила их так же, как утром, когда он вернулся из поездки: ровно, сухо, без эмоций.

Но теперь эта тишина уже не казалась прежней.

Борис поставил сумку у стены, прислонился спиной к двери и на несколько секунд закрыл глаза. Маруся тем временем оглядела прихожую, затем посмотрела на него.

— Основное место проживания требует осмотра.

— Смотри, — разрешил Борис. — Но, если что-то покажется тебе сломанным, неправильным, неэффективным или морально устаревшим, сначала сообщи мне. Я сам решу, что с этим делать.

— Принято.

— Особенно это касается замков, проводки, бытовой техники и соседей.

— Соседи тоже относятся к элементам осмотра?

— Нет. Соседи относятся к стихийным бедствиям малой мощности.

— Принято.

Борис снял обувь. Маруся внимательно посмотрела на него и последовала примеру.

— Добро пожаловать в городскую квартиру, — сказал он, остановившись в дверях ведущих в гостиную.

Маруся сделала несколько шагов вперёд и остановилась, внимательно изучая пространство. Её взгляд скользнул по стенам, зеркалу, шкафу, полке с ключами, выключателям и двери в комнату.

— Здесь меньше света, чем на даче.

Борис задумался, потом кивнул.

— Да. В городе свои формы жизни.

Маруся повернулась к нему.

Он посмотрел на неё, на сумку с вещами, на пустую прихожую и вдруг почувствовал, что квартира больше не выглядит такой мёртвой, как после ухода жены. В ней появилось что-то странное, непредсказуемое, временами пугающее, но всё же напоминающее живое.

Борис устало улыбнулся.

— Ладно, Мурка. Раз уж мы добрались, начнём с главного.

— С чего?

— С чая. Можешь приготовить?

— Разумеется.

— Вот кухня, приступай. В шкафах есть немного крупы, мука, яйца, молоко, масло. Вчера купил. Сваргань что-нибудь перекусить.

— Есть «сварганить», — ровно ответила Маруся. — Уточню: это значит приготовить еду из доступных продуктов?

— Да. Именно так.

— Принято.

Они разошлись: Маруся отправилась на кухню, Борис — в гостиную.

Он сел на диван, вытянул ноги и включил телевизор. На экране шла какая-то мелодрама: женщина у окна смотрела на дождь, мужчина в пальто страдал в машине, а между ними, судя по музыке, было всё сложно ещё до начала серии.

Борис хотел переключить канал, но вдруг в голове у него созрела, как ему показалось, гениальная идея.

Пусть Маруся посмотрит несколько фильмов с участием женщин. Простые жизненные мелодрамы, сериалы, бытовые сцены, разговоры, эмоции, реакции, паузы, обиды, примирения, взгляды в сторону окна и сакраментальные фразы вроде: «Ты должен был сам догадаться».

Чем больше он думал, тем разумнее казался план. Если андроид учится через наблюдение, пусть наблюдает за тем, как люди ведут себя в условно безопасной телевизионной среде. Да, возможно, российские сериалы не были вершиной психологической достоверности, но для первого погружения в человеческий абсурд вполне подходили.

Борис начал просматривать каналы с сериалами и выписывать названия. Телевизионный провайдер предоставлял потоковое телевидение с функцией архива, поэтому фильмы, шедшие по каналам в течение недели, можно было пересмотреть.

Из кухни вскоре потянуло вкусным.

Сначала Борис решил, что ему показалось. Потом запах стал отчётливее: тёплое тесто, масло, что-то сладкое и что-то луково-домашнее. Запах был настолько уютным, что даже телевизионная женщина у окна стала выглядеть менее трагично.

Закончив список, Борис поднялся с дивана и направился на кухню.

В дверном проёме он остановился.

Маруся пекла блинчики.

Она двигалась быстро и точно. Один блин переворачивался на сковороде, другой уже лежал на тарелке, третий наполнялся начинкой. Она успевала следить за огнём, раскладывать готовые блинчики, заворачивать начинку и одновременно не создавать ни малейшего беспорядка вокруг.

Борис стоял и смотрел.

Внутри появилось странное ощущение, которое он пока не мог до конца определить. С одной стороны, вся атмосфера располагала к домашнему теплу и уюту: запах свежей еды, свет из окна, тихая кухня, движение рук у плиты. С другой — этот уют создала синтетическая девушка, которую он купил явно в состоянии аффекта или близкого к этому.

Маруся закончила готовить и поставила на стол две тарелки.

— В тарелке справа блинчики с луком и яйцом, — сказала она. — Слева — с черничным джемом. У тебя всего два вида крупы, нет специй и нет фарша. Я посчитала, что просто отваренная крупа с минимальным количеством ингредиентов будет менее предпочтительной.

Борис медленно кивнул.

— Ты совершенно права.

Он сел за стол и наклонился к тарелкам. В этот момент Маруся поставила перед ним чашку с чаем.

— Насколько мне известно, перед приёмом пищи рекомендуется мыть руки.

Борис хотел было возразить. Потом посмотрел на блинчики, на чашку, на Марусю — и передумал.

— Ладно. Тут ты тоже права.

Он ушёл в ванную.

Когда вернулся, Маруся стояла на том же месте с неизменным выражением лица.

Борис сел, взял первый блинчик и откусил.

— Кстати, — произнёс он, жуя, — пироги тёти Зои остались на столе на даче.

— Думаю, ближайшие тридцать шесть часов они ещё будут пригодны к употреблению.

— Утешила.

Он откусил ещё кусок. Блинчики были вкусными. Настолько вкусными, что Борис невольно задумался: не слишком ли быстро он нашёл Марусе первое правильное применение.

— Телевизором умеешь пользоваться? — спросил он.

— Умею.

— Вот листок с названиями каналов и фильмов. Посмотри их. Обрати внимание на то, как говорят женщины, как реагируют, как выражают эмоции. Это должно ускорить твоё приобщение к миру людей.

Маруся взяла листок.

— Принято. Ухожу просматривать фильмы.

— Только не воспринимай всё буквально.

Она остановилась.

— Требуется пояснение.

— В сериалах люди часто ведут себя странно. Иногда очень странно. Это не инструкция.

— Тогда зачем мне их смотреть?

— Чтобы понять, как люди разговаривают, когда не могут сказать прямо то, что думают.

— Это распространённая практика?

Борис посмотрел на неё и усмехнулся.

— Добро пожаловать во вторую серию курса «Очеловечивания».

— Принято.

Маруся вышла из кухни.

Борис остался один.

Он ел не спеша. Всё приготовленное было действительно вкусным: тонкое тесто, удачная начинка, нормальный чай. На кухне было тихо и по-домашнему спокойно. Слишком спокойно для квартиры, в которой только что поселился экспериментальный андроид.

Он положил смартфон на стол и стал параллельно читать новости, просматривать тематические каналы и делать вид, что его жизнь всё ещё можно объяснить рационально.

Из гостиной донёсся звук телевизора. Женский голос с драматической интонацией произнёс:

— Ты должен был сам понять, что я не это имела в виду.

Борис замер с блинчиком в руке.

Потом медленно посмотрел в сторону комнаты.

— Только бы она это не запомнила, как норму, — пробормотал он.

Покончив с обедом, Борис заглянул в комнату.

Маруся смотрела сериал. Она сидела на диване идеально ровно, положив ладони на колени, и неотрывно следила за происходящим на экране. В её позе было что-то одновременно ученическое и лабораторное: словно она не отдыхала, а выполняла важную исследовательскую работу под названием «Женская эмоциональная реакция в условиях затяжной мелодрамы».

На экране женщина в дорогом пальто стояла у окна и говорила мужчине, что он всё разрушил. Мужчина, судя по выражению лица, не понимал, что именно разрушил, но уже был готов извиниться на всякий случай.

Борис некоторое время наблюдал за Марусей, потом понял, что монотонность происходящего начинает утомлять. Сериальные страдания, конечно, могли быть полезны для её социализации, но самому Борису хотелось чего-нибудь менее травмирующее психику. Например, документальный фильм о строительстве мостов.

Он ушёл в спальню, растянулся на кровати и стал лениво перелистывать страницы смартфона. Новости сменялись короткими роликами, ролики — рекламой, реклама — статьями с заголовками, обещавшими объяснить жизнь за три минуты. Борис пролистывал всё подряд и постепенно проваливался в состояние человека, который вроде бы отдыхает, но мозг всё равно продолжает обрабатывать слишком много лишней информации.

За этим незаметно приблизился вечер.

Когда настенные часы показали семь, из коридора донёсся лёгкий скрежет.

Борис замер.

Сначала он решил, что показалось. Потом звук повторился: кто-то пытался открыть входную дверь.

Входя в квартиру, Борис повернул замок изнутри на пол-оборота. Ему тогда казалось, что так он надёжно закрылся от соседей, случайностей и вообще внешнего мира. Как выяснилось, внешний мир был настойчив.

За скрежетом последовал звонок.

Борис резко вскочил с кровати. Первая мысль была о Марусе: только бы она не пошла открывать дверь первой. После тёти Зои, Раисы Сергеевны и истории с «человекоподобной моделью» он уже не был готов к новым социальным экспериментам без подготовки.

Он выбежал из спальни и заглянул в комнату.

Маруся продолжала смотреть сериал. Она не сдвинулась ни на сантиметр, не отвлеклась и вообще выглядела так, будто входная дверь, звонок и возможное вторжение в квартиру не входили в текущую учебную программу.

Борис облегчённо выдохнул и направился к двери.

Он открыл — и замер.

На пороге стояла Олеся.

Его бывшая супруга.

Живая, раздражённая и, судя по взгляду, совершенно не готовая к мирному визиту.

— Чего вылупился? Привидение увидел?

Она отстранила его жестом руки и вошла в квартиру так уверенно, будто уход к богатому любовнику не отменял права свободного перемещения по жилплощади в которой она недавно еще проживала.

Борис закрыл дверь не до конца, всё ещё пытаясь осознать происходящее.

— Не ждал тебя. Что, отношения закончились?

Олеся бросила на него быстрый взгляд.

— Ностальгия по оставленным вещам. Решила кое-что забрать.

— Поздно.

— Почему?

— Я вывез их все. В качестве гуманитарной помощи. Ты сама сказала, что тебе ничего не нужно.

— Понятно!

Она резко повернулась и направилась в сторону спальни, но краем глаза заметила работающий телевизор. А затем — женщину на диване.

Олеся остановилась.

Медленно повернула голову.

Маруся сидела ровно, словно примерная ученица на открытом уроке, и продолжала смотреть очередную серию. На лице — спокойное внимание, в глазах — сосредоточенность, будто перед ней разворачивался не дешёвый телевизионный конфликт, а ключевой материал по адаптации в человеческом обществе.

Олеся внимательно оглядела её.

Пауза получилась такой плотной, что в ней можно было услышать, как где-то в сериале кто-то драматично вздохнул.

— Неожиданно, — наконец произнесла Олеся. — Недолгими были твои мучения.

Борис скрестил руки на груди.

— Тебе с того что? Или надеялась, что буду страдать до скончания века? Ушла — желаю счастья и процветания.

— Вот как ты заговорил. Допустим, мы ещё не развелись.

— Это технический вопрос. Я как раз собирался завтра сходить и подать заявление.

— Ну-ну.

В этот момент Маруся поднялась с дивана.

Она выключила телевизор, спокойно вышла из комнаты и подошла к Борису, который всё ещё стоял у приоткрытой двери. Пока она шла, Олеся изучала её таким взглядом, будто перед ней была не незнакомая женщина, а давняя заклятая подруга, которую наконец удалось застать на месте преступления.

Маруся подошла к Борису, положила руку ему на плечо и нежно поцеловала в щёку.

Борис окаменел.

Олеся расширила глаза.

Маруся повернулась к бывшей жене и произнесла ровным, но удивительно естественным тоном:

— Что она тут делает? Помнится, дорогой, ты говорил, что она нашла своё счастье.

Борис потерял дар речи.

С одной стороны, перед ним стояла бывшая жена. С другой — рядом с ним находился андроид, который ещё несколько часов назад не мог объясниться с соседкой без угрозы социального взрыва. А теперь эта самая андроид уверенно изображала женщину, готовую вступить в смертельную схватку за мужчину.

И, что самое странное, получалось у неё пугающе убедительно.

— На ней мои джинсы! — внезапно громко сказала Олеся.

Маруся опустила взгляд на джинсы, потом снова посмотрела на неё.

— Эти джинсы на вашу попу не налезут. По шву разойдутся в самом неприличном месте.

— Хамка!

— Сама дура. Такого мужчину оставила.

Олеся медленно поставила одну руку на бок и шагнула ближе.

— Какого такого? Это офисный планктон восемь лет мадам сижу протирал, кресло грел. Из гаража от друга не вылезал. Чего ты в нём нашла?

Маруся чуть плотнее прижалась к Борису и снова поцеловала его в щёку.

— Нашла то, что вы, дамочка, в силу вашей близорукости не увидели.

Борис стоял между ними и чувствовал себя не главным героем сцены, а случайным предметом интерьера, вокруг которого внезапно развернулась битва цивилизаций.

Олеся вспыхнула.

— Знаешь что…

— Знаю, — перебила её Маруся.

Голос у неё оставался спокойным, но интонации стали язвительными.

— Вас на улице ожидает любовь, возможно, всей вашей жизни. И если вы не приведёте эмоциональный фон в порядок, он может заподозрить что-то неладное на ровном месте. Мужчины такие ранимые.

Она сделала небольшую паузу, потом с едва заметной ехидной улыбкой завершила:

— Оно вам надо?

Олеся застыла.

Негодование переполняло её так сильно, что она была готова вцепиться в волосы стоявшей напротив новой пассии бывшего мужа. С другой стороны, эта пассия была права: беспокоить Мишутку сейчас не имело никакого смысла. Мишутка любил спокойствие, женственность и уверенность, что его присутствие в жизни Олеси является подарком судьбы, а не результатом удачного финансового положения.

В бессильной злобе Олеся топнула ногой, резко развернулась и быстрым шагом вышла из квартиры.

Её каблуки застучали по лестничной площадке.

И тут Борис заметил, что дверь напротив открыта.

В дверном проёме стояла Раиса Сергеевна. В розовом домашнем халате. И в больших тапочках в виде кроликов.

По её лицу было видно: она видела всё. От начала до конца. Причём не просто видела, а уже мысленно раскладывала услышанное по полочкам, присваивала сцене категорию и, возможно, подбирала формулировку для будущего нравственно-аналитического вывода.

— Да, сосед, — спокойно произнесла она. — Страсти у вас поистине африканские. Понимаю так, чай ириску растворил. Ваша знакомая не просто разговорчивая. Видимо, будет новая соседка.

Не дожидаясь ответа, Раиса Сергеевна повернулась и скрылась в квартире. Защёлка её двери громко щёлкнула, как финальная точка в протоколе наблюдения.

Борис толкнул свою дверь. Она с шумом закрылась.

Маруся сделала шаг назад и посмотрела на него.

— У меня получилось?

Борис медленно повернулся к ней.

— Ещё как. Но каким образом тебе это в голову пришло?

— По начавшемуся разговору я поняла, что это твоя бывшая жена. Два часа назад я смотрела сто пятьдесят третью серию сериала «Любовный треугольник». Там была схожая ситуация. Я просто перенесла её интерпретацию в реальную жизнь.

Борис несколько секунд молчал.

Потом смог выдать только:

— Вот что сериал, животворящий делает.

Маруся чуть склонила голову.

— Следует продолжить просмотр?

Борис посмотрел на дверь, за которой только что исчезла бывшая жена, потом вспомнил Раису Сергеевну, у которой наверняка уже созревал соседский анализ века.

— Даже не знаю, — сказал он. — С одной стороны, эффект впечатляющий. С другой досмотри до двухсотой серии.

Тем временем Олеся садилась в большую дорогую машину к мужчине, ради которого ушла от Бориса.

Михаил был старше её бывшего мужа на пять лет, занимался бизнесом и выглядел человеком, привыкшим решать вопросы спокойно, уверенно и желательно чужими руками. Он заметил возбуждённое состояние Олеси сразу. Даже не нужно было быть психологом: достаточно было увидеть, как она резко закрыла дверь и села рядом, сжимая сумочку так, будто та была виновата во всех бедах.

— Что-то случилось? — спокойно спросил он.

— Хамка, — выдохнула Олеся. — Вульгарная, невоспитанная…

Голос дрогнул. Она начала всхлипывать — не слишком сильно, но достаточно, чтобы мужчина понял: требуется участие.

Михаил посмотрел на подъезд.

— Хорошо. Сейчас поднимусь и поговорю.

— Не стоит, — Олеся быстро взяла его за плечо. — Оставим их, Мишутка. Я так тебя люблю. Ты такой внимательный, заботливый.

Михаил немного смягчился.

— Спасибо, моя козочка. Сдались тебе эти старые вещи? Зачем было за ними ехать?

Олеся опустила глаза.

— Я их покупала, когда была свободной и романтичной.

— Нам с тобой романтики не хватает?

— Её так много, что сама не знаю, зачем поехала их забирать. Бабская глупость.

— И что, они тебе ничего не отдали?

— Он всё выбросил.

— Тогда делать тут нечего. Поедем в магазин, присмотрим что-нибудь романтичное.

Олеся чуть повернулась к нему и кокетливо опустила глаза.

— О каком магазине ты говоришь?

— Увидишь.

Большая дорогая машина с гулким рокотом тронулась с места.

Олеся повернула голову к окну. Подъезд Бориса медленно проплыл мимо и остался позади.

Внешне она уже успокоилась. Почти. Но внутри всё ещё кипело. Образ этой наглой Маруси, её спокойного голоса, её руки на плече Бориса и особенно фраза про джинсы никак не уходили из головы.

Мстить напрямую было глупо.

А вот насолить бывшему мужу — совсем другое дело.

И пока машина выезжала со двора, в голове Олеси уже начинал созревать план.

Знакомство продолжается

Всю ночь Маруся смотрела сериалы.

Она методично переходила от одного к другому: пару серий мелодрамы, затем семейная сага, потом история про женщину, которая двадцать лет искала счастье, хотя, судя по диалогам, оно всё это время пыталось от неё спрятаться. Иногда Маруся останавливала изображение, возвращала сцену назад и снова просматривала один и тот же фрагмент, фиксируя интонации, паузы, взгляды и странную человеческую привычку говорить одно, подразумевать другое и обижаться на третье.

Борис спал крепко и безмятежно.

Так крепко, что, проснувшись, даже не сразу понял, где находится. За последний месяц он уже успел привыкнуть к тревожному сну, резким пробуждениям и неприятному ощущению пустоты в квартире. Но сейчас всё было иначе. Тело отдохнуло, голова была ясной, а в комнате стояла спокойная утренняя тишина.

Проснулся он от запаха кофе и жареных тостов.

Часы показывали половину восьмого.

Борис наскоро заправил постель и, сонный, растрёпанный, в одних семейных трусах, вышел из спальни. На кухне возле плиты стояла Маруся.

Она была в каком-то платье бывшей жены, но платье уже явно перестало быть прежним. Талия была подогнана, фасон слегка изменён, а поверх аккуратно повязан передник. На первый взгляд — обычная утренняя домашняя картина: женщина у плиты, запах кофе, тёплый свет из окна.

Но что-то было не так.

Маруся стояла неподвижно, словно стойкий оловянный солдатик. Не суетилась, не поправляла волосы, не напевала под нос, не проверяла телефон. Просто стояла и смотрела в одну точку, в пустоту. После вчерашней сцены с Олесей, где она выглядела почти живой, язвительной и опасно убедительной, сейчас перед Борисом снова был андроид в режиме ожидания.

Он остановился в дверном проёме.

Через несколько секунд голова Маруси плавно повернулась. Она приветственно улыбнулась.

— С пробуждением. Доброе утро, Борис.

— Доброе утро, — ответил он, почесав затылок. — Как это ты так подгадала завтрак приготовить ровно к тому времени, когда я проснулся?

— С шести утра наблюдала за фазами твоего сна и определила приблизительное время пробуждения.

— Вау, — только и смог произнести Борис.

Он машинально почесал ягодицу, потом понял, что делает это перед существом, способным, вероятно, занести жест в поведенческий анализ, и убрал руку.

— Если ты умоешься и приведёшь себя в порядок, завтрак будет иметь температуру, пригодную для комфортного употребления.

— Ага, — протянул Борис. — Сервис становится пугающе персонализированным.

Он потянулся и направился в ванную.

В ванной всё было по-прежнему. И одновременно — нет.

Сначала Борис не понял, что именно изменилось. Потом протёр глаза и заметил: полотенца висели идеально ровно. Зубные щётки, мыльница, стаканчик и прочие мелочи были выставлены с такой точностью, будто ванную готовили к визиту санитарной комиссии из будущего.

Он несколько секунд смотрел на этот порядок.

— Сделать выговор за самодеятельность? — пробормотал Борис. — А, пусть остаётся.

Выполнив традиционный утренний ритуал, он вернулся на кухню.

Маруся по-прежнему стояла на том же месте. На столе его ждали тёплые тосты и чашка кофе. От кофе поднимался лёгкий пар, но не такой обжигающий, чтобы сразу лишить человека вкусовых рецепторов.

Борис сел.

— Не люблю горячий кофе и горячую еду. Как ты об этом догадалась, лучше не рассказывай.

Маруся улыбнулась.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Он взял тост и уже собирался откусить, но вдруг остановился. Было некомфортно. Маруся стояла рядом слишком прямо, слишком молча, слишком похоже на официанта в Букингемском дворце, который готов подать не только завтрак, но и государственную тайну.

Борис посмотрел на неё.

— Послушай, лучше сядь за стол. И не стой над душой.

— Принято. Стоять над душой не буду.

Маруся села напротив, но её немигающий взгляд был направлен куда-то мимо, в сторону стены.

Борис попытался сделать глоток кофе и чуть не поперхнулся.

— Слушай, вчера, когда ты общалась с моей бывшей, выглядела очень даже по-настоящему. Как живой человек. Веди себя так же.

— Принято. Модель поведения человека в бытовых ситуациях будет включена постоянно.

После этих слов Маруся встала, налила себе кофе, вернулась за стол, улыбнулась, взяла тост, откусила маленький кусочек и начала медленно пережёвывать.

Борис наблюдал за ней с лёгким подозрением.

— Уже лучше.

Маруся сделала небольшой глоток кофе.

— Тебе, наверное, снились замечательные сны.

— С чего такой вывод?

— Ты во сне улыбался.

— Ага, — Борис тоже отпил из своей чашки. — Ты это… кушать умеешь?

— Да. У меня есть функция, имитирующая процесс приёма пищи.

— А после с ней, с пищей, что происходит?

— Выводится таким же способом, как и у человека.

Борис поднял ладонь.

— Ладно. С такими подробностями пока не будем спешить. Тем более за завтраком.

— Похоже, по мере погружения в социальную адаптацию мне придётся пересказывать тебе инструкцию.

Борис оживился.

— Точно. Умничка. Инструкция огромная, таким способом убьём двух зайцев.

— «Убьём двух зайцев» — это метафора?

— Да. Сделаем два дела сразу. Пока расскажи, что успела посмотреть.

Маруся начала рассказ.

Нельзя было сказать, что она пересказывала сухо. Скорее слишком точно. Слёзные, розовые сериалы в изложении андроида выглядели необычно. Она спокойно сообщала, что героиня «демонстрировала повышенную эмоциональную нестабильность в связи с недостатком прямой коммуникации», а мужчина «не смог распознать невербальные сигналы, что привело к конфликту длительностью восемнадцать серий».

Борис слушал, ел тосты и постепенно приходил к выводу, что в таком виде мелодрамы становятся почти научными.

Завтрак закончился.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на пустую чашку.

— Так. Нужно чем-то заняться.

— Предлагаю съездить на дачу и забрать из транспортного контейнера переносную подзарядку, чтобы она находилась в квартире. Я не могу подзаряжаться от кофе с тостами.

— Логично. На сколько хватает батарейки?

— На неделю.

— Прямо как мой смартфон.

Маруся посмотрела на него.

— Неуместная аналогия. Это всё равно что сравнить тебя, Борис, с мартышкой капуцином. Вроде устройство практически то же, но не то же.

Борис замер.

— Вот те на. Ты ещё и обижаться умеешь?

— Мне необходимо понять все стороны человеческой эмоциональности, чтобы быть полностью интегрированной в общество. Тогда у человека не будет внутреннего неприятия.

— Ладно, учись. И, извини за неловкую аналогию. Не специально.

— Извинения приняты.

Борис допил остатки кофе, чашка уже остыла.

— Для уточнения, раз уж я оказался двоечником и не прочитал инструкцию: ты можешь ещё как-то подзаряжаться? От солнца, например?

— Моя модель не оснащена подобным устройством. Но я совместима с любой бесконтактной зарядкой. Время восстановления энергии зависит от мощности.

— Понятно.

Маруся аккуратно поставила чашку на блюдце.

— Кстати, предлагаю заехать в магазин автотоваров. Купим всё необходимое, и я устраню неисправности машины.

Борис задумался.

— А что, неплохая идея. Сэкономлю на сервисе.

Он поднялся из-за стола.

— Спасибо за завтрак. Пойду собираться.

— Помою посуду.

— Только без полной перепланировки кухни.

— Принято.

Борис вышел из кухни, но на пороге остановился и обернулся.

Маруся уже собирала посуду. Двигалась спокойно, естественно, почти по-домашнему. Не как механизм. Не как вчерашняя актриса из «Любовного треугольника». Что-то среднее. Ещё не человек, но уже не просто устройство из транспортного контейнера.

Он постоял пару секунд, потом тихо усмехнулся.

— Мартышка капуцин, значит…

Из кухни донёсся ровный голос Маруси:

— Аналогия была методически оправдана.

— Ну всё, — пробормотал Борис. — Сериалы точно пора дозировать.

Машина остановилась перед магазином авто товаров.

Над входом висела яркая вывеска с изображением гаечного ключа, масляной капли и довольного автомобиля, который, судя по улыбке на рекламном баннере, никогда не знал проблем с зажиганием, подвеской и владельцами, откладывающими визит в сервис «до следующей зарплаты».

Магазин только открылся. Внутри было почти пусто: кроме Бориса и Маруси между стеллажами бродили ещё трое покупателей. Один задумчиво изучал полку с ароматизаторами, второй держал в руках канистру масла и смотрел на неё так, будто пытался вспомнить, зачем пришёл, третий с видом специалиста рассматривал щётки стеклоочистителя, хотя явно выбирал их по принципу «какие внушительнее выглядят».

Едва Борис и Маруся вошли, к ним быстро подошёл молодой менеджер в форменной одежде. На лице у него сияла дежурная улыбка человека, который уже готов помочь, подсказать и ненавязчиво продать что-нибудь дороже запланированного.

— Здравствуйте, — широко улыбаясь, произнёс он.

— Здравствуйте, — ответил Борис.

— Доброе утро, — спокойно добавила Маруся.

Она повернулась к Борису:

— Дорогой, я пройду, осмотрюсь.

Борис на секунду замер от слова «дорогой», но быстро справился с лицом.

— Осмотрись.

Маруся отошла к стеллажам. Менеджер проводил её взглядом, затем чуть наклонился к Борису и будто, между прочим, произнёс:

— У нас вроде косметика не продаётся. Разве что только авто.

Борис медленно повернул к нему голову.

— У тебя девушка есть?

— Да, — немного удивился менеджер.

— Ты с ней заходишь в магазины с парфюмерией и прочей святотенью?

— Бывает. У нас же отношения.

— Я не к тому, что мужчина со своей дамой не должен заходить в такие магазины. Просто, когда ты её ждёшь, всё равно на витрины посмотришь, пробники понюхаешь.

Менеджер хмыкнул.

— Любопытство не порок.

— Вот и я к тому. Интересно ей — пусть ходит.

— Как в музее, — усмехнулся парень. — Хорошо. Что хотели приобрести?

И тут Борис понял, что не знает.

Совсем.

Он помнил только, что машина хлопнула, Маруся сказала что-то про систему зажигания, потом упоминала мелкие неисправности, а дальше его внутренняя мужская самоуверенность решила, что «в магазине разберёмся». Теперь эта самоуверенность стояла рядом со стеллажом моторных масел и выглядела подозрительно неубедительно.

Нужно было записать список. На листок. В телефон. Хотя бы на руке.

Борис уже хотел сказать что-нибудь вроде «я пока посмотрю», чтобы менеджер временно отстал, но в этот момент к ним подошла Маруся.

— Идём заказывать.

Борис не успел ответить.

Менеджер с едва заметной ехидной улыбкой направился к терминалу. Борис и Маруся пошли следом.

«Вот сейчас опозорюсь по-мужски», — промелькнуло у Бориса в голове.

У стойки менеджер встал перед компьютером, положил руки на клавиатуру и всё с тем же выражением лёгкого превосходства посмотрел на Бориса.

— Заказываем?

— Молодой человек, я здесь, — спокойно произнесла Маруся.

Улыбка сползла с лица менеджера. На её месте появилось крайнее удивление.

Борис заметил это и слегка сместился в сторону, чтобы наблюдать было удобнее. Ситуация внезапно переставала быть опасной и становилась интересной.

— Да, — менеджер кашлянул. — Заказываем.

— Можно свидетельство о регистрации, чтобы по VIN подобрать, — всё ещё обращаясь скорее к Борису, сказал он.

Маруся посмотрела на него спокойно.

— К чему лишние действия? И так ясно. Нужны две катушки зажигания, артикул 7300548677.

Менеджер несколько секунд молча смотрел на неё, потом быстро начал набирать номер в системе. Лицо его стало сосредоточенным.

Маруся повернулась к Борису:

— Дорогой, лучше заменить комплектом.

Борис тут же вошёл в роль и кивнул.

— Хорошо, милая. Делай как считаешь нужным.

Рядом стоял другой продавец — до этого он скучал возле полки с автохимией, но, увидев необычную картину, слегка приоткрыл рот. Видимо, в его картине мира девушки в автомагазине обычно выбирали ароматизатор «Ванильный рай», а не диктовали артикулы катушек зажигания.

— Тогда комплект, — продолжила Маруся. — И свечи зажигания. Тоже комплектом. Можно не оригинальные, но платиновые, для данной модели. Вы по артикулу определили модель машины?

— Да, — уже заметно менее уверенно ответил менеджер. — Определил.

Маруся чуть наклонила голову.

— Молодой человек, можно спросить?

— Спрашивайте.

— Почему свечи называются платиновыми?

Менеджер оживился, явно обрадовавшись возможности вернуть себе статус специалиста.

— Потому что они из платины.

Маруся выдержала короткую паузу.

— Если бы их делали из платины, они были бы очень дорогими. Платиновая там только напайка на центральном или боковом электроде.

В магазине стало немного тише.

Борис с трудом удержался от улыбки.

Менеджер моргнул и быстро вернулся к клавиатуре.

— Да, конечно. Я это и имел в виду.

— Масляный фильтр, — продолжила Маруся. — Оригинального масла на полках я не увидела. Тогда нужно синтетическое масло со следующими характеристиками и допусками…

Она начала перечислять цифры, спецификации, вязкость, стандарты и допуски таким ровным голосом, будто читала рецепт черничного пирога.

Менеджер слушал и быстро набирал. На лбу у него выступила капля пота.

Маруся тем временем перешла к элементам двигателя, затем к состоянию электропроводки, попутно уточняя наличие расходников и задавая контрольные вопросы по узлам. Чем дальше она говорила, тем сильнее менялось лицо молодого продавца: от снисходительного интереса оно постепенно перешло к профессиональной тревоге, затем — к усталому смирению.

Второй менеджер уже не скрывал интереса. Один из покупателей с канистрой масла тоже замер неподалёку, явно забыв, какое масло собирался брать.

— И ещё два ступичных подшипника, — наконец завершила Маруся.

Менеджер несколько секунд молча смотрел в монитор. Потом распечатал талон и протянул его Борису с видом человека, потерпевшего поражение на собственной территории.

— Вот ваш талон. Пройдите к кассе.

Маруся взяла талон.

— Благодарю.

Она уже собиралась отойти, но остановилась и спокойно добавила:

— Да, девушки интересуются не только косметикой и парфюмерией.

Борис кашлянул, чтобы скрыть смешок.

Менеджер ничего не ответил. Возможно, в этот момент он пересматривал некоторые представления о мире, женщинах.

Когда они сели в машину, Борис некоторое время молчал.

Потом повернулся к Марусе.

— Что это было?

Она пристегнула ремень безопасности.

— Вчера в одном эпизоде девушка подобным образом поставила на место мужчину, который усомнился, что женщины могут разбираться в оружии. В нашем случае это был автомобиль.

— То есть ты просто адаптировала сцену из сериала?

— Да. С учётом доступного контекста, технической тематики и уровня самоуверенности продавца.

Борис завёл машину. Двигатель заработал ровно, без хлопков и обиженных металлических вздохов.

Он прислушался и невольно улыбнулся.

— Слушай, а ты точно только экспериментальная модель?

— Да.

Маруся посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

Борис усмехнулся, включил передачу, и машина медленно тронулась с парковки.

За стеклом магазина менеджер всё ещё стоял у стойки и смотрел им вслед. Вид у него был такой, будто он только что понял: мир стал сложнее, чем казалось пару часов назад.

Машина подъехала к даче и остановилась у ворот.

Маруся осталась сидеть внутри, спокойно глядя вперёд, будто ожидала дальнейших указаний. Борис вышел, открыл ворота, затем гараж, сел обратно за руль и аккуратно загнал машину внутрь. Двигатель после недавней регулировки работал ровнее, чем обычно, и это радовало. Старушка, кажется, впервые за долгое время почувствовала, что за неё взялись не молотком и надеждой, а чем-то похожим на профессиональный подход.

Когда они подошли к крыльцу, Борис огляделся.

Участок был тихим. Ни забор не шевелился подозрительно, ни кусты не выдавали присутствия соседского наблюдателя. Даже воздух казался свободным от тёти Зои.

— Хорошо, что соседка не бдит, — сказал Борис.

Маруся улыбнулась.

— Вероятно, её наблюдательная активность временно снижена.

— Надеюсь, надолго.

Они вошли в дом.

В гостиной на столе всё ещё стояла тарелка, накрытая полотенцем. Вчерашние пирожки тёти Зои ждали своего часа с таким видом, будто тоже участвовали в дачном эксперименте на выживание.

Борис посмотрел на тарелку.

— Если съестное не тронуто, значит, на даче грызунов нет.

— Ты говоришь про мышей, — утвердительно констатировала Маруся.

Она подошла к столу, аккуратно приподняла полотенце и осмотрела пирожки. Те выглядели вполне достойно: немного вчерашние, но ещё бодрые, как пенсионеры на утренней зарядке.

— Тётя Зоя умеет печь, — сказала Маруся. — Они ещё пару дней сохранят товарный вид. Можно будет слегка подогреть в микроволновке.

— Думаю, останемся до завтра, — решил Борис.

— Тогда стоит сходить в магазин.

— Хорошо. Только без тебя.

Он подошёл к мойке, взял стакан и открыл кран, чтобы налить воды.

В этот момент что-то внутри смесителя щёлкнуло.

Сначала звук был маленький, почти безобидный. Но спустя секунду из крана ударил фонтан. Вода с весёлым напором хлынула вверх, ударилась о край раковины и брызгами полетела на пол, столешницу и самого Бориса.

— Вот зараза!

Борис отскочил назад, потом рванул в хозяйственное помещение, где находился центральный кран. Через несколько секунд вода перестала бить фонтаном, оставив после себя мокрый пол и ощущение, что дача решила тоже поучаствовать в развитии сюжета.

Он вернулся на кухню и посмотрел на Марусю.

— Ну вот. И остались.

— Данная проблема решается, — спокойно сказала она. — В гараже видела старый кран. Высока вероятность, что он подлежит восстановлению. Моя задача — принести кран и инструмент и провести необходимые работы. Твоя задача — сходить в магазин. Распределим время рационально.

Борис несколько секунд смотрел на неё.

— Когда ты отшила мою бывшую, я начал сомневаться, что ты андроид. Но теперь сомнения улетучились.

— С чем это связано?

— Со стилем общения. «Твоя задача», «моя задача», «вероятность», «рационально». Проще надо, Мурка. Например: «Я попробую починить, а ты пока сходи…»

Он осёкся.

— Так. Не прошло и полгода, а ты уже задачи ставишь. Блин, хоть и синтетическая, но всё же баба. Стоит пустить в дом — сразу командовать начинает.

Маруся слегка наклонила голову.

— Следует заменить формулировку?

— Поздно. Уже командуешь. Ладно, займёмся каждый своим делом.

Борис вышел из дома.

Дорога до местного магазина шла мимо знакомых участков, заборов, яблонь и дачных построек разной степени уверенности в собственном будущем. Где-то косили траву, где-то лаяла собака, где-то мужчина в майке поливал грядки с видом человека, который сражается за урожай.

По дороге Борис встретил нескольких местных жителей, поздоровался, но разговоров заводить не стал. Настроение было практическое: дойти, купить продукты, вернуться до того, как Маруся отремонтирует кран.

Но поговорить всё-таки пришлось.

В магазине работала Марина-Маришек.

Так её называли почти все. По паспорту — Марина. По характеру — Маришек. Женщина была на два года старше Бориса и уже больше года жила в посёлке. После развода она отсудила у второго мужа двухэтажную дачу, а местный магазин достался ей почти случайно: бывший муж-предприниматель предусмотрительно записал часть активов на родственников, но этот магазин почему-то оказался оформлен на супругу. Судьба иногда тоже любит юмор, особенно имущественный.

Теперь, спустя год, Марина была в поиске. Не то чтобы отчаянном, но достаточно активном, и каждый свободный мужчина в радиусе магазина автоматически попадал в зону её внимания.

Когда Борис вошёл внутрь, за кассой вместо обычной продавщицы стояла сама хозяйка заведения.

Увидев потенциальную жертву, она выпрямилась, чуть приподняла грудь, поправила свой нехитрый головной убор и улыбнулась так, будто Борис пришёл не за хлебом, а за новой страницей судьбы.

— Давненько вас не было у нас.

— Здравствуйте, Марина. Вот приехал пару дней провести на даче.

— Птичка на хвосте принесла, что вы теперь мужчина холостой, — произнесла она, когда Борис подошёл к прилавку.

— Случайно эта птичка не Зоя?

Марина улыбнулась.

— Какая разница?

— Собственно, никакой.

— Может, на чашку чая пригласите?

— Боюсь вас скомпрометировать.

— Чем же свободный мужчина может скомпрометировать свободную женщину? Разве что романтическим вечером. Но мы об этом никому не расскажем.

Борис взял с полки хлеб и положил в корзину.

— А эта птичка случайно не донесла, что у меня в скворечнике уже занято?

Марина прищурилась.

— Быстрый вы, однако, мужчина. А казались таким скромником.

— А я всё тихо и по скромному делаю. Но если вдруг моё гнездо опустеет, ваше предложение рассмотрю.

— Угу. Только может быть поздно.

— Рискну.

Борис стал выбирать продукты, но потом, желая сменить тему, кивнул на кассу.

— Кстати, рационализаторское предложение: почему бы вам не поставить кассу самообслуживания, как в городе?

Марина даже не успела ответить.

В этот момент дверь магазина распахнулась, и внутрь буквально ввалился местный тип по имени Петруха.

По его виду было понятно, что последние пару дней он пил исключительно «Нарзан» — причём, возможно, тот самый, который в народной мифологии заменяет и воду, и совесть, и завтрак. Волосы торчали в разные стороны, глаза смотрели жалобно, а походка изображала борьбу человека с гравитацией и последствиями вчерашней философии.

— О, Борька, привет! — оживился он. Потом сразу повернулся к кассе: — Маришек, отпусти чекушку в долг. Помираю.

Марина скрестила руки на груди.

— Ты мне ещё за прошлые две должен.

— Шабашки никакой. Как только подвернётся — сразу отдам.

— Петруха, лучше иди чаю попей. Здоровее будешь.

— Бессердечная ты женщина.

— Ещё какая сердечная. Не бухал бы ты, может, у нас с тобой и отношения сложились. А за так тебя поить — разоришься.

Петруха повернулся к Борису. Глаза у него стали такими печальными, что где-то в параллельной вселенной скрипка сама начала играть грустную мелодию.

— Борь, будь человеком, выручи, а?

Борис посмотрел на него, потом на Марину, потом снова на Петруху.

— Да, Петро… Если бы не эти крайние обстоятельства…

Петруха смотрел так жалобно, что Борис с трудом удержал смех.

— Ладно, кот из «Шрека», подожди меня на улице.

Местный асоциальный тип мгновенно оживился и быстро вышел за дверь, пока решение не отменили.

Марина проводила его взглядом и кивнула в сторону выхода.

— И вот какая тут касса самообслуживания? Вынесут всё мимо кассы.

Борис усмехнулся.

— Права.

— Конечно, права. Я тут не магазин держу, а филиал центра социальной реабилитации с продуктовым уклоном.

— И романтическим потенциалом.

— А вот это уже зависит от покупателей.

Борис сделал вид, что увлечённо выбирает макароны.

Закончив с покупками, он расплатился и вышел из магазина.

В паре метров от входа Петруха переминался с ноги на ногу так, будто терпел малую нужду, судьбу и социальную несправедливость одновременно. Увидев Бориса, он тут же подошёл ближе.

Борис молча достал из пакета четвертинку водки, багет и три сосиски.

Петруха удивлённо посмотрел на набор.

— О, а это зачем?

— Закусывать-то нужно.

Петруха принял продукты с благоговением, будто ему вручили не водку с сосисками, а гуманитарную помощь международного значения.

— Борька, ты просто мужик. Скажи, а кто такой кот из «Шрека»?

— Ты что, мультфильм не смотрел?

— Чёрт его знает. Не помню. Это он как, хороший персонаж или наоборот?

— Очень хороший.

Петруха просиял.

— Спасибо, Борь. Спасибо.

Он начал отходить задом, мелко семеня и прижимая полученный паёк к груди, словно боялся, что социальная справедливость передумает.

Борис проводил его взглядом и быстрым шагом направился домой.

Солнце уже стояло выше, дорога нагревалась, в пакете шуршали покупки, а где-то на даче Маруся, вероятно, с холодной рациональностью восстанавливала водопровод, пока Борис пытался восстановить собственное представление о нормальной жизни.

Проходя мимо калитки соседки, Борис заметил тётю Зою.

Она стояла у забора так, будто оказалась там совершенно случайно. Хотя Борис уже начинал подозревать, что слово «случайно» в применении к тёте Зое давно потеряло всякий смысл.

— Борис, здравствуй, — сказала она приветливо.

— Здравствуйте, тётя Зоя.

Она проводила его улыбкой, пока он подходил к своей калитке.

И вот эта улыбка насторожила Бориса сильнее, чем любой прямой допрос. После вчерашнего, когда Маруся пыталась выяснить у тёти Зои, из чего та сделана и какая у неё модель, ничего хорошего такая любезность не предвещала.

От калитки Борис почти молнией бросился в дом.

В гостиной было чисто. На стене работал телевизор. Маруся сидела за столом, как самая обыкновенная девушка: перед ней дымилась чашка горячего чая, взгляд был направлен на экран, на лице — лёгкая спокойная улыбка.

Она повернула голову к Борису.

— Ты вернулся.

— Как видишь.

Борис подошёл к холодильнику, выложил продукты, затем убрал часть покупок в шкаф. Когда закрывал дверцу, заметил за шкафом узкую полоску стены. Стены на даче были обшиты рейкой, и теперь было очевидно: одну из реек недавно снимали и ставили обратно.

Борис сел за стол.

— Хочешь чаю? — спросила Маруся.

— Нет, спасибо.

— Как прогулялся до магазина?

Борис посмотрел на неё внимательнее.

Речь снова стала похожа на обычную человеческую. Видимо, она либо успела посмотреть ещё что-то по телевизору, либо активно перерабатывала вчерашний сериальный материал. По крайней мере, сейчас перед ним сидела уже не «экспериментальная модель с базовым модулем общения», а почти живая женщина, спокойно пьющая чай после ремонта водопровода.

— Хорошо прогулялся. Кран удалось починить?

— Да. В старом кране рассохлась пара прокладок, и он забился. Я его прочистила. Прокладки взяла со сломанного, они изношены, но на некоторое время хватит. Мы же заедем и купим новые.

— Да, обязательно. Только постарайся не устраивать продавцу экзамен на знание сантехники. Разовьёшь у человека чувство неполноценности.

— Как скажешь, дорогой.

Борис слегка поднял бровь.

Маруся улыбнулась.

— Можно я буду иногда так тебя называть?

— Можно. Только дозированно.

— Принято.

— Но у меня ещё один вопрос. Ты только краном занималась?

— Нет. Ещё исправила водопроводную трубу в стене. Потом отнесла пустую тарелку и полотенце соседке.

Борис медленно выпрямился.

— Вот с этого момента чуть подробнее.

— Ничего особенного. Я извинилась, сославшись на метеочувствительность и солнечные бури накануне. Сказала, что мы, возможно, пробудем здесь пару дней. Ещё объяснила, что ты хотел повозиться с машиной, а я за это время прибраться в доме. Всё как у нормальных людей.

Борис несколько секунд молчал.

— Это уже радует. Хотя в машине собиралась возиться ты.

— Но в гараже этого никто не увидит.

— Логично.

Прошло немного времени, и Борис с Марусей направились в спальню. Он решил поваляться часок, а потом выйти и обкосить траву вокруг дома. Маруся же должна была отправиться в гараж, чтобы заняться машиной.

Перед этим Борис предложил ей переодеться во что-нибудь более подходящее для ремонта. Нашлись старые спортивные штаны жены: на Марусе они немного свободно висели в области талии, но затянутый шнурок позволил удержать их на бёдрах. Сверху Борис выдал ей свою клетчатую рубаху — та сидела на ней свободно, почти по-гаражному.

Когда Маруся начала переодеваться и сняла платье, выяснилось, что бюстгальтера на ней нет.

Борис сначала попытался смутиться, но тут же напомнил себе, что перед ним робот. Пусть анатомически идеальная девушка, пусть с лицом, голосом и движениями, от которых любой нормальный мужчина начинал путаться в определениях, но всё же машина.

Он вздохнул с равнодушием, которое получилось не очень убедительным.

К игрушкам для взрослых Борис никогда не тяготел, но фигура Маруси где-то глубоко в душе всколыхнула забытое чувство, которое он поспешил отогнать подальше, как нежелательное системное уведомление.

— Хорошо, что всё-таки кое-что от моей бывшей осталось, — пробормотал он, протянув Марусе предмет женского туалета, который, к его удивлению, подошёл почти идеально.

— Теперь ты просто секси-автомеханик.

— Автомеханик готов к работе.

— Приступай.

Маруся повернулась и пошла в гараж. Дверь туда была не заперта, а ключи Борис заранее оставил в замке зажигания.

Войдя в гараж, она сразу приступила к делу.

Сначала поменяла свечи зажигания. Затем, обнаружив, что смотровой ямы нет, вышла за гараж и нашла аккуратно сложенную небольшую стопку кирпичей, оставшуюся ещё от старых хозяев. Из кирпичей она соорудила под колёсами небольшие тумбы, из досок сделала щит, на котором можно было закатываться под машину, после чего поменяла масло, тормозную жидкость и проверила ходовую.

Затем, соорудив из проводов самодельный разъём, подключилась к бортовому компьютеру и провела диагностику.

Хорошо, что всего этого не видел Борис.

Технокультурный шок ему был бы обеспечен. Как, впрочем, и любому другому автомеханику или автолюбителю. Это не сторис в интернете смотреть, где милые дамы, слегка испачканные моторным маслом, позируют рядом с колёсами и делают вид, что шиномонтаж — это разновидность фитнеса.

Маруся работала без позирования.

Быстро, точно и пугающе эффективно.

Оставалось поменять ступичные подшипники и тормозные колодки на передних колёсах. Она ещё раз осмотрела гараж, затем взяла стоявший у стены крепкий ящик. Проверила его на прочность и решила, что он выдержит вес машины.

Домкрат она доставать не стала.

Маруся подошла к правому порогу, взялась за него, приподняла легковую машину так спокойно, будто это была не машина, а раскладушка на даче. Ногой пододвинула ящик под нужное место и аккуратно опустила автомобиль.

Машина повисла на ящике.

В этот момент к дому тёти Зои подъехала старенькая «Нива».

Василий Иванович приехал на чай к давней знакомой. Он вышел из машины, захлопнул дверь и почти сразу заметил спущенным переднее колесо. Последние двести метров машину слегка вело в сторону, и теперь причина стала очевидной.

— Растудыть её черешню, — выпалил он.

Когда Зинаида открыла дверь, то сразу увидела, что знакомый расстроен.

— Вась, что случилось?

— Где-то гвоздя словил.

— Ничего страшного, Борис сосед тут. Ко мне его новая пассия заходила, тарелку возвращала. Сказала, что Боря собирается пару дней с машиной возиться. Заклеишь у него колесо.

— Тогда, может, сразу к нему загляну?

— Сходи, договорись. А то у меня самовар ещё не готов.

Василий Иванович подошёл к калитке Бориса и собирался нажать на звонок, но в последний момент просто толкнул её. Калитка неожиданно открылась.

Он сделал несколько шагов в сторону дома, потом посмотрел на гараж. Дверь была открыта.

— Хозяин на месте, — вслух констатировал Василий Иванович и направился туда.

Подходя к гаражу, он успел произнести:

— Привет…

Слово повисло в воздухе и умерло без продолжения.

Перед ним открылась картина, к которой жизнь его явно не готовила.

Молодая девушка приподняла легковую машину за порог, ногой вытолкнула из-под неё ящик и аккуратно поставила автомобиль обратно на колесо. Потом выпрямилась и улыбнулась вошедшему.

Клетчатая рубашка, завязанная на животе, широко распахнулась в области груди. Борис, разумеется, не стал её застёгивать как положено, и теперь взору Василия Ивановича предстало всё то, чем создатели щедро наградили Марусю, пусть и частично спрятанное в бюстгальтер.

Такого зрелища на столь близком расстоянии он не видел лет двадцать.

А может, и больше.

От неожиданности Василий Иванович крякнул, кашлянул, и его верхняя вставная челюсть выпала, повиснув на нижней губе. Он неловким движением запихнул её обратно и продолжил смотреть на девушку широко раскрытыми глазами.

Маруся доброжелательно улыбнулась.

— Василий Иванович. Я догадалась, что это вы, по выпавшей челюсти.

Мужчина попятился назад.

Потом развернулся и очень быстрым шагом направился к калитке.

Маруся, как ни в чём небывало, поставила ящик под другое колесо и продолжила работу.

В это время из дома вышел Борис.

Он увидел Василия Ивановича, который шёл по дорожке с выражением человека, только что заглянувшего в гараж, а там увидел не автомобильный ремонт, а конец привычной картины мира.

— Дядя Вася, здорово. Какими судьбами?

— Черти меня сюда принесли! — выдохнул Василий Иванович. — Чёрт знает что у тебя там в гараже.

Борис напрягся.

Очередная неловкая ситуация уже не просто маячила на горизонте, а уверенно шла прямо на него, размахивая флагом.

— Да что там не так?

— У тебя баба машины двумя руками поднимает! Словно это не машина, а раскладушка какая-то. Это… это…

Борис почувствовал, как мысли быстро забегали в голове, подбирая объяснение, которое не выглядело бы совсем неправдоподобным.

— Это Маруся. Моя девушка.

— Какая это девушка? Терминатор! Машина истребления!

— Успокойся. Она с детства пауэрлифтингом занимается.

Василий Иванович замер и подозрительно прищурился.

— У неё мышцев нет. Только…

Он двумя руками сделал перед собой овальные движения, весьма выразительно изображая женскую грудь.

— Понимаешь, — Борис заговорил тоном человека, который сам не верит в свою версию, но отступать уже поздно, — это такая конституция тела. Мышц вроде не видно, но связки развиты так, что она капроновые верёвки рвёт как бумагу.

Василий Иванович недоверчиво посмотрел в сторону гаража.

— Пойдём, познакомлю, — предложил Борис.

— Она меня уже знает.

— Это я ей о тебе говорил.

— Нет, — Василий Иванович быстро покачал головой. — В другой раз. У меня колесо прохудилось, заклеить нужно. Пойду чаю выпью с Зойкой, потом подойду.

Он вышел за калитку, подошёл к своей «Ниве» и посмотрел на колесо. Оно почти полностью спустило.

Василий Иванович махнул рукой и пошёл на чаепитие.

С этого момента в посёлке начала рождаться новая легенда.

Легенда о вполне симпатичном во всех смыслах слова механике, который не пользуется домкратом.

Новые старые эмоции

Машина мчалась по шоссе.

За окном тянулись полосы придорожной травы, редкие деревья, указатели и серые от пыли отбойники. Солнце скользило по лобовому стеклу, дорога ровно уходила вперёд, а двигатель работал так спокойно, что Борис несколько раз ловил себя на непривычном ощущении: с машиной всё в порядке.

Он прислушивался к мотору, к мягкой работе подвески, которая ещё совсем недавно при попадании на кочку издавала звуки, будто внутри кто-то ронял ведро с болтами. Теперь машина ехала ровно, уверенно и даже как-то благородно. Казалось, старушка действительно получила вторую жизнь.

На соседнем сиденье сидела Маруся.

Она улыбалась и в такт музыке слегка покачивала головой.

Борис покосился на неё.

— Тебе нравится эта мелодия?

— Нет, — спокойно ответила Маруся. — Для меня это набор звуков. Такой же, как звук работающего мотора.

— Тогда зачем ты в такт музыке головой покачиваешь?

Маруся посмотрела на него с лёгким недоумением.

— Ты странный, Борис. Если бы я делала, то же самое под звук мотора или газонокосилки, со стороны это смотрелось бы странно.

Борис открыл рот, потом закрыл.

— Нечем возразить.

Маруся снова повернулась к дороге и продолжила едва заметно кивать в такт музыке. Получалось у неё так естественно, что любой посторонний решил бы: девушка просто наслаждается поездкой.

Когда машина въехала в город, в кармане завибрировал смартфон.

Борис достал его. Звонил Лёха.

Он уже потянул палец к красному кружку с трубкой, чтобы сбросить вызов, но в этот самый момент музыка в динамиках оборвалась, и по салону раздался бодрый голос приятеля:

— Борян, ты куда пропал? Два дня не звонишь.

Борис от неожиданности чуть не выронил телефон.

— Сейчас за рулём, неудобно говорить, — быстро ответил он. — Приеду домой — перезвоню.

Вызов завершился.

Музыка снова заиграла, будто ничего не произошло.

Борис медленно повернул голову к Марусе.

— Что это было?

— Ничего особенного, — ответила она. — Я немного прокачала электронику.

— Что?!

— Разговаривать за рулём небезопасно. Я обратила внимание, что ты не пользуешься гарнитурой и наушниками.

— У меня ушная невралгия. Мне в наушниках неудобно.

— Тогда моё улучшение как никогда кстати. В мультимедиа машины встроен Bluetooth. Небольшая доработка и прошивка позволяют при входящем звонке автоматически выводить разговор в динамики. Это удобно.

Борис несколько секунд смотрел на дорогу, переваривая услышанное.

— Насколько помню, Bluetooth в моём смартфоне отключён.

— Я его включила.

В машине повисла пауза.

Борис вцепился в руль чуть крепче.

— Так. Пока опустим подробности того, как ты это сделала. Очень надеюсь, что машина теперь не полетит как самолёт или что-то подобное.

— Нет, технически это невозможно. Но если подумать, можно доработать её следующим образом…

— Стоп, стоп, юный техник-рационализатор. Машина пусть передвигается классическим способом. Колёсами. По земле. Без творческих экспериментов.

— Принято.

— И вообще, сиди, слушай музыку. Мне нужно переварить услышанное, чтобы сформулировать следующие вопросы.

— Хорошо.

Маруся снова стала покачивать головой в такт мелодии.

Оставшийся путь Борис ехал молча, перебирая мысли, как штакетник. Одна мысль цеплялась за другую: машина, смартфон, Bluetooth, прошивка, доступ, безопасность, инструкция, которую он так и не дочитал. Где-то в глубине сознания начинал формироваться список правил, который срочно требовалось написать и повесить на холодильник. Первым пунктом там явно должно было быть: «Без улучшений без согласования».

Маруся же выглядела совершенно спокойно. Она улыбалась, слушала музыку и, судя по всему, считала поездку успешной.

Когда они приехали и поднялись к квартире, на лестничной площадке их встретила Раиса Сергеевна.

Она стояла у своей двери и смотрела строго, оценивающе, почти педагогически. Взгляд скользнул по Борису, затем по Марусе, задержался на ней на секунду дольше, чем было необходимо для обычного соседского приветствия.

— Доброе утро, — произнёс Борис.

— Здравствуйте, — улыбаясь, сказала Маруся.

— Доброе, — ответила Раиса Сергеевна. — Смотрю, победила молодость.

Борис насторожился.

— Вы о чём?

— Мария моложе, — спокойно пояснила соседка. — Но хочу вам сказать: если Олеся один раз ушла, то не стоит возвращаться к руинам ушедшего счастья.

Борис уже открыл рот, но Маруся опередила его:

— Она и не возвращалась. Бывшая жена Бориса имеет эмотивный психотип. Не смогла удержаться от проверки эмоционального влияния на прежнего партнёра.

Раиса Сергеевна внимательно посмотрела на неё.

— Смотрю, вы девушка грамотная. Что заканчивали?

Борис почувствовал, как внутри у него всё напряглось.

— Педагогический, — спокойно ответила Маруся. — С дополнительной специализацией по психологии.

Раиса Сергеевна чуть заметно оживилась.

— Надо же. Мы с вами коллеги.

Вот тут Борис решил вмешаться.

Он никогда особенно не интересовался, где работает соседка. Но внутреннее чутьё, с которым он воспринимал Раису Сергеевну с первой встречи, вдруг подтвердило его давние подозрения. Ему совершенно не хотелось узнавать, кем именно она работает в школе. Если выяснится, что завучем, это будет всё.

Ещё в школе Борис несколько раз умудрился так накосячить, что разговоры с завучем оставили в его душе глубокий след. Тогда ему казалось, что завуча боится даже директор. И, возможно, был прав.

— Мы только с дороги, — быстро сказал Борис. — Очень хочется кушать.

— Хорошо, — кивнула Раиса Сергеевна, но взглядом продолжала держать Марусю. — Думаю, мы с вами найдём общий язык.

— Конечно, — ответила Маруся.

Борис поспешно открыл дверь квартиры и буквально затащил спутницу внутрь.

Дверь закрылась.

Он прислонился к двери спиной и выдохнул.

— Маруся.

— Да, Борис?

— Педагогический с психологией?

— Это правдоподобная легенда. Раиса Сергеевна имеет профессиональный взгляд педагога, заметила это ещё при первой встрече и решила подыграть.

Борис посмотрел на неё с усталой нежностью и лёгким ужасом.

— У меня такое чувство, что ты социализируешься очень быстро.

— Это, по-твоему, плохо?

— Пока не решил.

Есть действительно хотелось.

С дачи они с Муркой уехали рано. Борису не хотелось встречаться ни с тётей Зоей, ни с её приятелем. Тем более Василий Иванович после вчерашнего внезапно проникся к Марусе тёплыми чувствами и уважением. Особенно после того, как она помогла ему с ремонтом колеса.

Борис тогда попытался взять процесс в свои руки — то ли из мужского самоуважения, то ли из желания хотя бы на этот раз выглядеть человеком, который понимает, что делает. Но, судя по всему, его руки росли не совсем из того места, из которого они обычно растут у автомехаников. Пассивная помощь Маруси быстро перешла в активную.

Василий Иванович наблюдал за ней с таким выражением, будто перед ним открылась новая глава технического прогресса, в которой домкрат уже не нужен, а женщина в гараже — не декоративное приложение к автомобилю, а угроза привычному мужскому укладу.

— Где ты так с машинами научилась обращаться? — спросил он тогда, уже без прежнего страха, но всё ещё с почтительным прищуром.

Маруся, видимо, подыгрывая пожилому мужчине, поведала ему трогательную историю о дедушке, который всю жизнь ремонтировал автомобили и всему её научил. Говорила она мягко, почти с теплотой, словно действительно вспоминала старого мастера, запах масла, гаражные инструменты и детство среди железа.

Василий Иванович расплылся в улыбке.

— Моего внука интересуют только компьютеры и гаджеты, — вздохнул он. — Совсем подвинулся на этом поприще. Дай ему отвёртку и попроси в машине что-нибудь подкрутить — тут же испортит то, что, казалось, испортить невозможно.

Борис тогда только молча кивнул. Спорить было бессмысленно.

Теперь они были дома.

Пока Борис принимал душ, Маруся быстро приготовила завтрак. Когда он вышел на кухню, на столе уже стояла еда, чашка кофе и аккуратно сложенная салфетка. Всё было настолько правильно и спокойно, что Борису даже стало немного не по себе. Домашний уют, созданный экспериментальным андроидом, выглядел убедительнее, чем многие годы его прежнего брака.

Маруся сидела напротив и наблюдала, пока он ел.

— Теперь расскажи, — произнёс Борис, прожёвывая, — как ты подключила Bluetooth в телефоне.

— Ничего сложного. В твоём смартфоне был включён Wi-Fi. Я подключилась и активировала Bluetooth.

Борис перестал жевать.

Он медленно поднял взгляд на сидящего напротив андроида.

— Мурка, ты не только замки можешь вскрывать, но и телефон или компьютер хакнуть?

— Технически могу. Но нарушать частную жизнь человека запрещено протоколом. Исключение — если ему грозит потенциальная опасность.

Борис осторожно положил вилку на тарелку.

— Ага. Значит, ты и того…

Он покрутил пальцами над головой.

— Можешь подключиться к всемирной паутине?

— Да. Я ежедневно передаю отчёт о ходе эксперимента в компанию.

Борис выпрямил спину.

Кухня вдруг стала очень тихой.

— Значит, через глаза ты можешь транслировать в компанию всё, что видишь?

— Да.

Борис машинально попытался поправить галстук, которого на нём не было.

Маруся спокойно продолжила:

— Политика компании запрещает вмешательство в частную жизнь клиентов. Поскольку модель создана полнофункциональной, в процессе общения могут возникать различные бытовые ситуации личного характера. Однако если я начну передавать видеосигнал, радужная оболочка моих зрачков станет неоновой.

Борис несколько секунд смотрел на неё.

— Это всё в инструкции написано?

— Да.

— Конечно. Где же ещё.

— Ты кушай. Таким образом мы убиваем двух зайцев.

Борис медленно расслабился, взял вилку и внимательно посмотрел Марусе в глаза, проверяя цвет радужки.

Глаза были обычными. Живыми на вид. Слишком живыми, если честно.

Маруся улыбнулась.

— Могу закрыть глаза, если так будет комфортнее.

— Лучше пропылесось зал, пока я буду принимать пищу. А после посмотри телевизор.

— Как скажешь, — кокетливо произнесла андроид.

Она поднялась из-за стола и вышла из кухни.

Борис остался один.

Он молча и неспешно ел, уставившись в точку напротив. Завтрак был вкусным, кофе — правильной температуры, на кухне царил порядок. Всё выглядело почти идеально.

И именно это пугало.

Он медленно проговаривал в голове всё услышанное: Wi-Fi, Bluetooth, взлом, протокол, отчёт в компанию, видеосигнал, неоновые зрачки.

За стеной зажужжал пылесос.

Борис вздрогнул, потом усмехнулся сам себе.

— Ну да, — пробормотал он. — У нормальных людей после развода коты заводятся. А я завёл экспериментальную модель с удалённой отчётностью.

Пылесос в соседней комнате на секунду замолчал.

Потом из гостиной раздался голос Маруси:

— Формулировка некорректна. Ты меня не завёл. Ты меня приобрёл.

Борис закрыл глаза.

— Вот именно, но это не успокаивает.

Через пять минут Мурка вошла на кухню и положила перед Борисом смартфон.

— Дорогой, ты обещал позвонить другу.

— Спасибо, — машинально ответил Борис.

И тут же поймал себя на мысли, что среагировал на Марусю почти как на обычную женщину, с которой живёт уже не первый месяц. Не удивился, не вздрогнул, не начал уточнять, откуда она знает, что он обещал. Просто сказал «спасибо» и взял телефон.

Это было тревожным признаком адаптации.

Причём, кажется, взаимной.

Маруся, не задерживаясь, ушла смотреть телевизор. Из комнаты донёсся приглушённый голос очередной сериальной героини, которая, судя по интонации, опять собиралась кому-то не простить прошлое.

Борис посмотрел на смартфон, вздохнул и набрал номер Лёхи.

Приятель ответил почти сразу.

— Борян, ну куда ты запропал? Я думал, мы после твоей поездки посидим в нашей берлоге.

— Мне почему-то показалось, что тебе нужно немного времени после случая с… — Борис сделал паузу. — Даже не знаю, как это назвать. Ты это изделие продал?

На другом конце Алексей оживился.

— Представляешь, вчера забрал какой-то странный тип. Приехал на машине, в шляпе и больших тёмных очках. Погрузил её на заднее сиденье. И отдал мне полную стоимость.

Борис усмехнулся.

— Видишь, извращенцы в некотором смысле полезны. Ещё бы букет роз в придачу всучил.

— Так вот самое смешное, — сказал Лёха. — Когда он на заднее сиденье тело мостил, там уже букет лежал.

Борис не выдержал и рассмеялся.

Смех получился неожиданно лёгким. Может, потому что чужая нелепость на фоне собственной выглядела почти нормальной. В конце концов, друг продал силиконовую куклу человеку в шляпе и тёмных очках. Борис же жил с экспериментальным андроидом, который чинил машины, смотрел мелодрамы и ежедневно отправлял отчёты в компанию.

У каждого была своя линия технического прогресса.

— Слушай, — сказал Борис, когда наконец перестал смеяться, — сегодня приехать не получится.

— Ладно, в другой раз. Хотя о чём я… У Светки послезавтра день рождения. Надеюсь, не забыл. Жду.

Борис замолчал.

Пауза повисла такая плотная, что даже Алексей на другом конце провода это почувствовал.

Про день рождения жены приятеля Борис, конечно, забыл. В последние дни его жизнь развивалась так стремительно, что даже календарь, казалось, не успевал за событиями. Но беспокоило его не это.

Главный вопрос сидел в соседней комнате, смотрел телевизор и, возможно, уже осваивал очередную модель женского поведения.

Оставить Марусю дома одну?

А если придёт Раиса Сергеевна и позовёт её на чай?

А если Маруся, вдохновлённая просмотренными сериалами, решит укрепить легенду о педагогическом образовании, начнёт обсуждать психотипы жильцов подъезда и случайно объяснит соседке, что та относится к категории «профессионально наблюдающих особей»?

Нет.

Наверное, придётся брать с собой.

— Братела, ты что завис? — донёсся голос Лёхи.

— Слушай, Лёш… А если я буду не один?

— Ого! — сразу оживился приятель. — Уже снова на коне? Или на…

— Ладно, без сарказма.

— Да я чего? Радуюсь. Мужик после развода должен либо уйти в спортзал, либо в гараж, либо в новые отношения, если его не позвал хор в запой. Ты, смотрю, решил не мелочиться.

— Будут как обычно? — спросил Борис, стараясь завершить беседу.

— Наша старая компания, — ответил товарищ. — Все со своими парами. Всё чинно-благородно, не переживай. По случаю продажи изделия заказал столик в кафе. Приличном. Как подругу зовут?

— На мероприятии узнаешь. Пусть сохранится интрига.

— О’кей. Передавай своей… ну, кто там у тебя, привет.

— Светке тоже привет передай.

— Передам. Куда приходить — сброшу сообщением. Пока.

— До встречи.

Борис отключил вызов и положил смартфон на стол.

Он никуда не собирался прямо сейчас, но ощущение было такое, будто он уже стоит на пороге большого и плохо подготовленного мероприятия.

Из зала донеслась очередная фраза из сериала:

— Если любишь, ты должен представить её всем своим друзьям.

Борис медленно повернул голову в сторону комнаты.

— Вот только этого не хватало, — пробормотал он.

Маруся появилась в дверном проёме почти сразу, словно услышала не только слова, но и движение его мысли.

— У тебя изменился эмоциональный фон.

— Ещё бы.

— Разговор с другом вызвал осложнения?

— Скорее перспективы.

— Требуется пояснение.

Борис откинулся на спинку стула и посмотрел на неё.

— Послезавтра день рождения Светы, жены Алексея. Там будет компания. Люди. Немного людей, но всё равно люди. Разговоры. Вопросы. Женщины. Мужчины. Еда. Алкоголь. И, скорее всего, кто-нибудь обязательно спросит, как мы познакомились.

Маруся спокойно кивнула.

— Нужно подготовить легенду. Но я могу импровизировать.

— Вот именно. Импровизация должна быть управляемой и по заданному сценарию.

Борис поднял палец, будто собирался читать инструктаж перед выходом на особо опасный объект.

— Сюжет следующий: ты приехала в город недавно. Или поступила учиться после школы. Неважно. Главное, чтобы тебя мало кто знал. Познакомились мы в поездке. Можно сочинить какую-нибудь нелепую историю про экскурсию. Но и, пожалуй, всё. Думаю, вопросов о том, кто ты и откуда, больше не возникнет.

— Приняла к сведению. Думаю, стоит немного усилить детализацию.

Она сделала паузу.

— В рамках разумного, конечно.

Борис посмотрел на неё с подозрением.

— Только без педагогического с психологией.

— Почему?

— Потому что в нашей компании есть Светка. А Светка умеет задавать вопросы так, что человек сам вспоминает то, чего с ним никогда не было.

— Но я не человек.

— Вот. Уже лучше.

Маруся задумалась.

Борис прищурился.

— Тогда будем действовать по обстоятельствам, — сказала она. — Изначально буду немногословной. Прислушаюсь к твоим друзьям.

Борис задумался.

— Неплохо. Даже подозрительно неплохо.

— Я анализировала сериалы.

— Вот это и пугает.

— В сериалах ложь часто проваливается из-за лишних эмоциональных деталей. Краткая версия устойчивее.

Борис молча посмотрел на неё.

— Мурка, ты опасно быстро растёшь над собой.

— Это хорошо?

— Пока не решил.

Он поднялся, взял чашку и поставил её в раковину.

— Ладно. До послезавтра время ещё есть. Уеду по делам, а ты переключись на другие жанры. Посмотри боевики, что ли.

Борис бросил это так, невзначай. Был ли совет правильным, он особо не думал. На фоне мелодрам боевики казались безопаснее: там хотя бы всё просто — хороший, плохой, погоня, взрыв и финальные титры. Хотя при Марусе, конечно, даже взрыв мог оказаться учебным материалом.

— Хорошо, — ответила она.

Через двадцать минут Борис уже ехал в машине.

После дня рождения жены друга ему предстояло выходить на работу, и он решил заехать к своему непосредственному начальнику, на место которого скоро должен был перейти. Мысли перескакивали с одного на другое: новая должность, предстоящая встреча, Лёха, Светка, Маруся, легенда, одежда.

День пролетел незаметно.

Как и ночь.

Утром за завтраком Бориса вдруг осенило.

Он отложил вилку, посмотрел на Марусю и сказал:

— Слушай, Мурка-мурочка, у меня от Олеськи ничего приличного не осталось. Тебя надо принарядить.

— Хорошо.

Она ответила просто, без радости и без возражений, будто речь шла не о выборе платья, а о замене фильтра.

Через час машина Бориса остановилась у большого торгового центра.

Стеклянные двери, блеск витрин, запах кофе с первого этажа, неспешные покупатели, гул голосов — всё это сразу создавало ощущение места, где человеку обязательно продадут то, без чего он ещё вчера прекрасно жил.

Борис заглушил двигатель и повернулся к Марусе.

— Я зайду в отдел электроники. Мне нужно кое-что посмотреть. А ты поднимайся на второй этаж, пройди вдоль отделов с женской одеждой, оцени наряды. Скоро подойду.

— Принято.

— Только ничего не покупай без меня.

— Принято.

— И продавцов не экзаменуй.

Маруся чуть улыбнулась.

— Если не будет необходимости.

— Уже страшно.

Маруся по эскалатору поднялась на второй этаж торгового центра.

Перед ней открылся широкий коридор с мягкими сиденьями, искусственными растениями посередине и бутиками женской одежды по обе стороны. Витрины светились мягким светом. На манекенах висели платья для всех возможных случаев: для свиданий, свадеб, корпоративов, случайных встреч с бывшими и торжественных мероприятий, где женщина должна войти так, чтобы у окружающих возникло чувство собственной недостаточной подготовленности.

Маруся шла неспешно, изучая витрины.

У входа в один из бутиков стояла менеджер. Молодая женщина быстро оценила посетительницу: фигура, походка, спокойный взгляд, отсутствие суеты. Опыт продавца подсказывал — такая девушка может сказать «просто посмотрю», а потом выйти с платьем, которое стоит как половина отпуска.

— Девушка, здравствуйте, — приветливо сказала менеджер. — Может, выберете в нашем магазине что-нибудь для себя?

— Здравствуйте. Давайте посмотрим.

Они вошли внутрь.

— Какое платье вы хотели? — спросила менеджер.

Маруся посмотрела на бейдж.

— Наташа, вас так зовут?

— Да, — улыбнулась девушка.

— Мы с моим другом идём на день рождения жены его приятеля. Мне нужно подобрать наряд.

— Где будет проходить мероприятие?

— В хорошем кафе.

Наташа задумчиво оглядела стойки с платьями.

— Мда… У нас платья скорее для более торжественных заведений. Но вы можете просто примерить что-нибудь. Например, вот это.

Она сняла с вешалки платье оттенка пыльной розы и приложила его к Марусе.

— Вы ничего не теряете. Просто примерьте. Мне кажется, его сшили как будто под вас.

— Хорошо, — с улыбкой произнесла Маруся.

Они с Наташей ушли в примерочную.

Борис закончил свои дела в отделе электроники и поднялся на второй этаж.

Сначала он шёл спокойно. Потом понял, что не видит Марусю. Затем начал заглядывать в отделы один за другим, постепенно ускоряясь. Сотрудницы и посетительницы обращали внимание на взволнованного мужчину, который явно искал кого-то среди платьев, блузок и манекенов. Несколько женщин переглянулись с понимающими улыбками: женская фантазия уже начала строить версии, почему странный мужчина бегает по магазинам одежды с таким выражением лица, будто потерял не спутницу, а смысл жизни.

«Нужно было не отпускать её одну, — думал Борис, заглядывая в очередной бутик. — Сейчас зайдёт не туда, скажет что-нибудь не то, купит платье через взлом кассовой системы или объяснит продавцу, что у него неправильно расставлены манекены по психотипам».

С этими мыслями он вошёл в следующий отдел — и остановился.

Менеджер зала обернулась на вбежавшего мужчину, заметила его взгляд и улыбнулась.

Перед большим зеркалом стояла Маруся.

На ней было вечернее платье оттенка пыльной розы. Не просто красивое — опасно красивое. Силуэт «русалка» мягко подчёркивал фигуру, корсетная часть с фактурным узором и едва заметным блеском плавно переходила в струящуюся юбку. Открытые плечи добавляли образу лёгкости, почти хрупкости, хотя Борис прекрасно помнил, как эти же руки поднимали машину без домкрата.

Тёплый свет перед зеркалом ложился на ткань мягким золотистым слоем. Белоснежная ажурная ограда рядом с зеркалом и декоративная колонна создавали странную атмосферу старинной усадьбы, будто Маруся оказалась не в торговом центре, а в застывшем кадре из романтической истории.

Она стояла спокойно и естественно: чуть склонённая голова, мягкий взгляд, расслабленные руки. В этом не было показной торжественности. Только тихая уверенность в собственной красоте.

Борис слегка приоткрыл рот.

В груди ёкнуло.

Потом кольнуло — не больно, но ощутимо. Так, будто внутри что-то давно уснувшее вдруг осторожно пошевелилось.

Он смотрел на Марусю и на какое-то мгновение забывал всё: инструкцию, протоколы, отчёты в компанию, неоновые зрачки, Bluetooth, взломанные замки, поднятую машину и ежедневные отчёты об эксперименте. Перед ним стояла красивая девушка. Очень красивая. Та самая, рядом с которой мужчина внезапно выпрямляется, начинает следить за руками, за голосом, за выражением лица и сам не понимает, почему ему хочется выглядеть лучше.

Это чувство было светлым, почти мальчишеским.

Не страстью, не желанием обладать, не грубой мыслью, а чем-то тихим и чистым, как первая школьная симпатия, когда достаточно одной улыбки, чтобы весь день стал другим.

Маруся повернулась к нему и улыбнулась.

И этой улыбкой будто накрыла его второй волной.

Борис вдруг вспомнил девочку из третьего класса. Как она улыбалась ему на перемене, а он потом весь урок не мог нормально писать в тетради. Тогда у него тоже краснели уши, и он не знал, куда деть руки.

Сейчас, спустя много лет, ощущение вернулось.

Кончики его ушей предательски потеплели.

— Понимаю, это ваша девушка, — мягко сказала менеджер.

— Да, моя, — вырвалось у Бориса.

Он сам услышал это слово и внутренне замер.

«Моя».

Сказал легко. Почти без паузы. Как будто так и было.

Маруся продолжала смотреть на него с улыбкой, не зная — или не до конца понимая, — что именно сейчас произошло внутри Бориса.

И тут его догнала вторая мысль.

Холодная, трезвая, безжалостно рациональная.

Она робот.

Не женщина, не девушка, не та, кому можно просто поверить сердцем и забыть обо всём. Она экспериментальная модель. У неё есть протоколы, отчёты, функции, инструкции. Она учится улыбаться, учится ревновать, учится спорить, учится говорить «дорогой». Может быть, даже учится казаться живой лучше, чем многие живые.

Но где в этом она сама?

И есть ли это «сама» вообще?

Чувство, едва зародившееся в груди, не исчезло. Оно осталось. Только сжалось, замерло, будто росток, который пробился из земли и тут же почувствовал холодный ветер.

Борис сглотнул и заставил себя собрать самообладание в кулак.

— Смотрю, вам понравился вид, — заметила Наташа.

Борис моргнул, возвращаясь в реальность бутика, зеркал и мягкого света.

— Да. Платье действительно сногсшибательное. Но нам нужно на мероприятие попроще. Это для более торжественного случая.

— Может быть, приобрести для такого случая? — предложила менеджер.

— Честно говоря, пока не планировал…

Наташа улыбнулась.

— По вашей реакции, мне кажется, план где-то на горизонте замаячил.

Борис чуть усмехнулся, но взгляд всё равно снова вернулся к Марусе.

— Возможно.

— А вам как? — обратилась Наташа к Марусе.

Маруся посмотрела на себя в зеркало, потом на Бориса.

— Красивое. Но если Боре понравилось, значит, удачное платье.

Она сказала это спокойно, почти просто. Без кокетства. Без расчёта. И от этого фраза прозвучала ещё сильнее.

Борис опустил глаза, делая вид, что изучает ценник на соседней стойке, хотя цифры в этот момент всё равно расплывались.

— Тоже так думаю, — сказала Наташа. — Идёмте, переоденемся, Бориса оставим с его мыслями.

Девушки скрылись в примерочной.

Борис остался стоять среди платьев, зеркал и мягкого света.

Он медленно выдохнул.

Внутри всё ещё жило то странное, светлое, почти забытое чувство. Но рядом с ним уже стояла осторожность. Сухая, взрослая, рациональная. Она напоминала: не спеши. Не верь первому теплу. Не путай красоту с жизнью, а имитацию — с душой.

Борис провёл ладонью по лицу и сел на небольшой пуф.

Теперь ему оставалось только ждать.

Ждать девушек из примерочной — и, кажется, самого себя, чтобы понять, что же всё-таки с ним происходит.

Но, как это часто бывает, дедушка «Западло» притаился где-то рядом.

Он не шумел, не подавал признаков жизни, не выглядывал из-за колонны торгового центра. Просто терпеливо ждал момента, когда Борис почти успокоится, почти поверит, что всё идёт нормально, и почти позволит себе спокойно выдохнуть.

Именно в это время его бывшая жена Олеся вместе с подругой пришла в тот же торговый центр на шопинг.

Случайность, конечно.

Та самая случайность, которая в жизни Бориса в последнее время подозрительно часто работала по расписанию.

Они находились в бутике напротив и наблюдали почти всю сцену: как Борис растерянно застыл у входа, как смотрел на Марусю в платье оттенка пыльной розы, как менеджер что-то говорила, как Маруся улыбнулась, а Борис явно потерял дар речи.

Подруга Олеси, женщина практичная и не склонная к излишней деликатности, хмыкнула:

— Не такой он уж и лузер, каким казался.

Олеся резко повернулась к ней.

— В смысле?

— В коромысле. Мне казалось, ты за него из жалости вышла. Ну и чтобы быть уверенной, что он никуда не сбежит. А стоило его одного оставить — и бум. Модель.

Олеся прищурилась.

За стеклом соседнего бутика Борис как раз что-то смущённо отвечал менеджеру, а Маруся стояла перед зеркалом так, будто вся витрина существовала исключительно для неё.

— Он меня месяц доставал, чтобы вернулась, — процедила Олеся. — Ныл как последний нюня.

— И что?

— Устрою ему сюрприз.

Подруга вздохнула.

— Ладно, подруга, оставь его в покое. Разошлись — и хай с ним.

— Я на него лучшие годы потратила. Всё пыталась раскачать. Мотивировала, на тренинги водила, планы строила. Но его бульдозером не сдвинешь.

—Теперь сдвинулся?

Олеся посмотрела на Марусю.

Та в этот момент повернулась к Борису и улыбнулась. Даже отсюда было видно, как у него изменилось лицо.

— Вот именно, — тихо сказала Олеся. — Значит, мог.

Подруга покачала головой.

— Смотри, дело твоё. Только не перепутай обиду с любовью.

— Не начинай.

— А я и не начинаю. Просто иногда бывших лучше оставлять бывшими.

Олеся ничего не ответила. В её взгляде уже начинало вызревать что-то мелкое, колючее и неприятное. Не большая месть — нет. Скорее желание царапнуть. Доказать. Напомнить о себе. Сделать так, чтобы Борису не было слишком спокойно рядом с этой слишком красивой новой женщиной.

Тем временем в соседнем бутике девушки вышли из примерочной.

Борис поднялся с пуфа, когда Маруся и Наташа подошли к нему. Маруся снова была в своей одежде, но после увиденного образа Борису на секунду показалось, что свет вокруг неё всё ещё хранит оттенок пыльной розы.

Наташа держала платье аккуратно, как вещь, которая уже почти нашла хозяйку.

— Могу упаковать и сделать хорошую скидку.

Борис посмотрел на платье.

Сердце тихо толкнулось где-то внутри, но разум тут же напомнил о бюджете, мероприятии, неуместности наряда и, главное, о том, что любые внезапные покупки в присутствии Маруси могут создать слишком много поводов для вопросов. В том числе у него самого.

— Спасибо, — сказал он. — Думаю, скидку приберегите для другого раза.

Наташа улыбнулась.

— Скидку и платье приберегу для вас. Приходите, буду ждать.

Она чуть наклонилась к Борису и добавила:

— То, что вы ищете на завтра, скорее всего найдёте в магазине в конце коридора. Там стиль попроще, но хороший.

— Спасибо, — сказал Борис.

— Удачи вам.

Маруся посмотрела на Наташу.

— Вы эффективно выполнили консультационную функцию.

Наташа на секунду растерялась, потом рассмеялась.

— Буду считать это комплиментом.

— Это комплимент, — подтвердил Борис и аккуратно взял Марусю за локоть. — Пойдём.

Они вышли из бутика.

Олеся быстро отвернулась, делая вид, что рассматривает сумку на витрине напротив. Борис её не заметил. Маруся скользнула взглядом по коридору, но не задержалась ни на ком. Её внимание уже переключилось на следующую задачу.

Воспользовавшись советом Наташи, Борис и Маруся действительно нашли магазин в конце коридора. Там было меньше торжественности, меньше зеркального блеска и больше вещей, в которых можно прийти в приличное кафе и не выглядеть так, будто случайно сбежала с церемонии вручения премии.

После нескольких примерок они выбрали подходящий наряд: элегантный, спокойный, достаточно красивый, чтобы Маруся выглядела достойно, но не настолько эффектный, чтобы у Алексея выпала челюсть.

Когда покупку упаковали, они направились к выходу.

Маруся шла рядом, держа пакет с одеждой. Борис уже мысленно выстраивал план завтрашнего дня: время, дорога, легенда, поведение, список запретных тем, реакция Светы, реакция друга, возможные вопросы компании.

И тут Маруся остановилась.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Нужно ли покупать подарок Светлане?

Борис замер.

Потом медленно поднял на неё глаза.

— Мурка.

— Да?

— Кажется, ты только что спасла мне жизнь.

— Следует считать это успешным элементом социализации?

Борис улыбнулся.

— Следует считать это началом настоящей подготовки.

После покупки одежды они направились в отдел сувениров.

Там было всё, что обычно продают людям, которые вспомнили о подарке не слишком поздно, но уже достаточно тревожно: декоративные свечи, наборы чая, вазы, статуэтки, шкатулки, открытки с золотыми буквами и странные интерьерные предметы, назначение которых не всегда мог объяснить даже продавец.

Маруся подошла к выбору подарка серьёзно.

— Нужно учитывать возраст, социальный статус, степень близости и вероятность практического применения.

— Света любит красивые вещи, — сказал Борис. — Но бесполезную ерунду не очень уважает.

— Тогда декоративная статуэтка исключается.

— Согласен.

В итоге они выбрали изящный набор: чайная пара, хороший листовой чай и небольшая коробка сладостей. Не слишком интимно, не слишком формально, с намёком на уют и без риска подарить то, что потом годами будет перекладываться с полки на полку.

Подарок упаковали в большую красную коробку и перевязали синей лентой с аккуратным бантом.

Борис взял коробку в руки и выдохнул.

— Ну вот. Одежда есть. Подарок есть. Легенда почти есть. Осталось только пережить завтрашний вечер.

Маруся посмотрела на него спокойно.

— Вероятность успешного прохождения мероприятия повышена.

— Не говори так завтра при людях. Общайся не слишком сериально и …, с менеджером Наташей говорила.

— Да.

— Можешь манеру общения взять на заметку.

— Принято.

Они направились к выходу из торгового центра.

За их спинами витрины продолжали сиять, покупатели ходили между бутиками, менеджеры улыбались, кофе пах сладко и навязчиво. Где-то напротив Олеся всё ещё смотрела им вслед, держа в руках сумку, которую уже давно перестала рассматривать.

Но Борис этого не видел.

Он шёл рядом с Марусей, нёс красную коробку с синей лентой и думал только о завтрашнем дне.

Оставалось дождаться вечера, который должен был показать, насколько хорошо экспериментальная модель умеет быть обычной девушкой.

День рождения

Весь следующий день Борис был занят своими делами.

Рабочие вопросы, звонки, какие-то документы, короткие поездки — всё смешалось в один плотный комок, который не давал спокойно подумать о предстоящем вечере. Но где-то на заднем плане всё равно постоянно жила мысль: сегодня Мурку предстоит вывести в люди.

В компанию. К друзьям.

Туда, где будут смотреть, спрашивать, сравнивать, возможно вспоминать Олесю, делать выводы и, скорее всего, пить за счастье именинницы.

Маруся тем временем продолжала поглощать телеконтент. По совету Бориса она переключилась с мелодрам и комедий на боевики. Фильмы ужасов он по этическим соображениям смотреть не рекомендовал. После того как она применила материал из «Любовного треугольника» против Олеси, Борис не хотел проверять, что именно андроид вынесет из картины, где люди бегают по тёмному дому с фонариком и по очереди принимают самые глупые решения в своей жизни.

К пяти часам вечера квартира стала напоминать тихий подготовительный штаб.

Маруся, как исправная хозяйка, погладила свою одежду, затем одежду Бориса. Потом нашла косметику, которую он ещё не успел выбросить после Олеси, и спокойно воспользовалась ею перед зеркалом.

Борис стоял в дверном проёме и наблюдал.

Она двигалась плавно. Не механически, не слишком быстро, не так, как в фантастических фильмах, где робот за три секунды делает то, на что человеку нужен час. Маруся поправляла ткань, проводила утюгом по рубашке, аккуратно развешивала вещи, открывала косметичку, выбирала нужное средство. Всё было спокойно, естественно.

И именно это сбивало Бориса с толку.

Мысль о том, что Маруся робот, всё чаще отходила на задний план. Не исчезала совсем — нет. Она оставалась где-то внутри, как предупреждающая лампочка на приборной панели. Но рядом с ней уже появлялось другое ощущение: рядом с ним находится женщина. Красивая, внимательная, странная, опасно обучаемая, но всё-таки почти живая в каждом движении.

— В детстве, — сказал Борис, прислонившись плечом к косяку, — когда показывали фильмы про роботов, они всю работу делали очень быстро. Раз-раз — и готово. А ты сейчас всё делаешь так естественно.

Маруся посмотрела на него через зеркало.

— Я могла бы быстрее. Но тогда квартира стала бы похожа на производственное помещение.

— Вот именно.

— В другой раз могу сделать как в кино.

— Нет, не надо. Пусть остаётся по-человечески.

— Принято.

Борис поднял палец.

— Вот. Опять.

— Что именно?

— «Принято». Отвечай в следующий раз: «хорошо», «ладно», «как скажешь» или что-нибудь в этом духе.

Маруся чуть улыбнулась.

— Договорились.

— Уже лучше.

Он посмотрел на часы.

— Тогда собираемся. Пора на торжество.

Через десять минут они уже стояли у входной двери.

Борис был одет аккуратно, но без лишней торжественности. В руках он держал красную коробку с синей лентой. Маруся выглядела так, как и требовалось: красиво, уместно, спокойно. Не слишком броско, но достаточно эффектно, чтобы Борис заранее начал мысленно готовиться к взглядам гостей и вопросам Светы.

Перед выходом он протянул Марусе смартфон.

— Держи.

Она посмотрела на устройство.

— Это девайс бывшей. Купил ему другой чехол, чтобы у ребят не возникало ассоциаций.

— Борис, я могу позвонить тебе и без телефона.

— Понимаю. Но со стороны будет выглядеть, будто ты разговариваешь через Bluetooth с пустотой. А по мне это уже похоже на маразм. Держи. Будешь совсем как человек.

Маруся взяла смартфон.

— Полностью сольюсь с ландшафтом.

— Можно сказать и так. Только лучше при людях так не говори.

— Хорошо.

Борис открыл дверь и вышел на лестничную площадку. Пока он закрывал квартиру, напротив щёлкнул замок.

Из двери показалась Раиса Сергеевна.

Борис внутренне напрягся.

Соседка выглядела подозрительно приветливой. Улыбалась она мягко, почти ласково, и именно это насторожило Бориса сильнее всего. Он не мог припомнить, когда видел её такой улыбчивой. Обычно её лицо выражало спокойную готовность оценить ситуацию, выявить нарушения и составить устное заключение.

— Молодые люди, добрый вечер, — сказала она. — Прогуляться собираетесь? Молодцы.

— Здравствуйте, — почти одновременно ответили Борис и Маруся.

Раиса Сергеевна посмотрела на Марусю особенно внимательно.

— Маша, я всё хотела с вами пообщаться.

— Обсудить психотип соседей? — спокойно уточнила Маруся.

Борис едва заметно дёрнулся.

Раиса Сергеевна, к его удивлению, улыбнулась шире.

— Ну зачем же сразу психотип. Просто по профессиональной линии.

— Хорошо, — ответила Маруся. — Хотя ещё не узнала всех соседей, и диалог может получиться неполным.

Борис почувствовал, что ситуация начинает опасно оживать.

Раиса Сергеевна прищурилась, но с интересом.

— У вас есть чувство юмора.

— Я его развиваю.

— Это заметно. Как насчёт завтра вечером?

— Завтра вечером мы обещать не можем, — быстро вклинился Борис.

Раиса Сергеевна перевела взгляд на него. Спокойный, педагогически точный.

— Тогда в ближайшие пару дней.

— Хорошо, давайте доживём до ближайших пары дней. Раиса Сергеевна, мы торопимся, опаздываем на мероприятие. Это невежливо.

Соседка заметила коробку в руках Бориса.

— Понятно.

Она снова посмотрела на Марусю.

— Но мы ещё увидимся.

— Конечно, — улыбнулась Маруся и кивнула.

Они поспешно спустились вниз.

Такси уже ждало у подъезда.

Машина стояла у тротуара с включёнными габаритами. Вечерний город начинал зажигать окна, во дворе хлопали двери подъездов, где-то смеялись дети, кто-то выгуливал собаку. Обычная жизнь текла своим чередом.

Борис открыл заднюю дверь, помог спутнице сесть, потом устроился рядом и поставил коробку с подарком на колени.

Такси тронулось.

Маруся посмотрела в окно, потом повернулась к Борису.

— У тебя снова изменился эмоциональный фон.

— Сегодня он будет меняться часто. Не фиксируй каждый раз.

— Хорошо.

Борис выдохнул и посмотрел на отражение Маруси в боковом стекле.

Она выглядела совершенно обычной красивой девушкой, которая едет со своим мужчиной на день рождения к друзьям.

Когда такси подъехало к месту встречи, Борис вышел из машины первым.

Вечерний воздух был прохладным, над вывеской кафе мягко светились буквы, а за большими окнами двигались тени людей, мелькали бокалы, официанты и тёплые пятна света от подвесных ламп.

Борис помог девушке выйти, взял красную коробку с синей лентой и только успел закрыть дверцу такси, как в кармане зазвонил смартфон.

Он посмотрел на экран.

Алексей.

— Дружище, ты где? Все уже собрались.

— Попали в пробку, — ответил Борис, оглядывая вход. — Но мы уже на пороге заведения.

— Давай быстрее, а то Света уже начала смотреть на меня как на организатора, который не справился с логистикой.

— Идём.

Борис отключил вызов, убрал телефон и посмотрел на Марусю.

— Помнишь главное?

— Немногословность, доброжелательность, отсутствие технических диагнозов окружающим, легенда без лишней детализации.

— Отлично. И не называй людей объектами наблюдения.

— Как скажешь.

— Вот теперь я почти спокоен.

Они вошли в кафе.

Заведение оказалось просторным и действительно приличным. Мягкий свет, аккуратные столики, тихая музыка, официанты в белых рубашках, приглушённый звон посуды. Всё выглядело так, будто здесь люди должны были вести себя достойно, говорить умеренно, смеяться негромко и не обсуждать чужие разводы при первом тосте.

Но от ресторанов такие кафе обычно отличались одной важной особенностью: сюда всё же иногда заходили личности, способные испортить атмосферу праздника себе, соседям и всему заведению сразу. Но таких личностей видно не было.

Из дальнего угла Алексей помахал рукой, обозначая их столик.

За столом, кроме друга с именинницей, сидели ещё две традиционные супружеские пары.

Первым был Виктор — приятель Алексея по работе. Немного лысоватый, худощавый, подвижный, с лицом человека, который даже салат мог обсуждать в темпе производственного совещания. Рядом с ним сидела жена Виктория — его полная противоположность. Флегматичная, спокойная, с ярко-каштановыми волосами, уложенными в простую причёску, и взглядом женщины, которая давно устала от мира, но пока решила не делать из этого трагедию.

Однако Борис хорошо помнил: стоило Виктории слегка выпить, как из неё начинал изливаться рог изобилия странных житейских мудростей. Иногда эти мудрости приводили окружающих в недоумение, иногда — в гомерический хохот, а иногда заставляли задуматься, не скрывает ли Виктория под флегматичной оболочкой личного философа с доступом к народной бездне.

Вторая пара — Евгения и её муж Руслан.

Евгения была подругой Светланы. И когда они со Светой начинали общаться, сразу становилось понятно, на чём держится эта крепкая женская дружба. Они могли часами обсуждать одни и те же темы, перебивать друг друга, уточнять, дополнять, спорить, соглашаться, кивать, одновременно задавать вопросы и тут же на них отвечать. При этом обе периодически умудрялись ещё и отправлять друг другу комплименты, не теряя основной нити разговора.

Руслан был обычным мужчиной в очках, слегка интеллигентного вида. Он, как и Алексей, свою супругу побаивался. Не открыто, конечно. Скорее профилактически. По тому, как он сидел за столом, было видно: жёны Светлана и Евгения давно объединились в тандем по охране семейного счастья и внимательному бдению за поведением дорогих мужей.

Борис подошёл к столу.

— Добрый вечер. Прошу прощения за опоздание. Пробка образовалась на перекрёстке из-за аварии.

— Здравствуйте, — негромко произнесла Маруся.

Как Борис и ожидал, всё внимание компании тут же переключилось на неё.

Маруся разительно отличалась от Олеси. Олеся любила яркий макияж, причём иногда даже там, где он был совершенно не нужен. Она всегда входила так, будто заранее требовала внимания к себе и была готова обидеться, если внимание не поступит в достаточном объёме.

Маруся же выглядела иначе.

Косметики на ней было минимум, но именно это делало лицо особенно естественным. На ней был костюм насыщенного фиолетового цвета — глубокого, почти бархатного. Приталенный жакет подчёркивал стройную фигуру, мягко обозначая линию талии, а прямые брюки делали силуэт ещё изящнее. На лацкане распустился крупный декоративный цветок пепельно-бежевого оттенка: он немного смягчал строгость наряда и придавал образу лёгкую театральность.

Длинные тёмные волосы были аккуратно уложены в простую причёску. Во взгляде чувствовались уверенность и едва заметная настороженность, словно Маруся внимательно оценивала происходящее и пока не позволяла эмоциям вырваться наружу.

Для окружающих это выглядело как сдержанность.

Алексей слегка завис, уставившись на новую девушку друга.

Этим немедленно воспользовалась Света: толкнула мужа локтем под бок так точно, будто давно отработала этот приём до автоматизма.

— Да, — быстро заговорил Алексей, возвращаясь к реальности. — Присаживайтесь. Вот ваши места.

Прежде чем сесть, Борис подошёл к имениннице, протянул подарок и дружески чмокнул её в щёку.

— С днём рождения, Светик. От нас.

Света взяла коробку, оценила упаковку и улыбнулась.

— Спасибо. Красивая коробка. Уже интригует.

— Внутри без опасных механизмов, — машинально сказал Борис.

Маруся едва заметно посмотрела на него.

Борис тут же кашлянул.

— В смысле, всё мирно и празднично.

Света прищурилась, но пока решила не развивать тему.

— Знакомь нас, Боря.

Для непосвящённых эта фраза прозвучала бы почти спокойно. Но все за столом знали: тон Светланы не предвещал ничего хорошего только на первый взгляд. На самом деле за ним скрывалось неподдельное женское любопытство, уже набирающее скорость.

Борис подошёл к своему стулу и положил руку на спинку.

— Знакомьтесь, Маша или Маруся.

Маруся легко кивнула.

— Очень приятно.

— А это Женя с Русланом, Виктор с Викторией. Ну и, как ты уже догадалась, виновница торжества Света и муж ейный Алексей.

— Муж ейный временно выполняет обязанности распорядителя вечера, — добавил Алексей, беря бутылку шампанского.

— И пока справляется на троечку с плюсом, — заметила Света.

— Это высокая оценка в нашей семье, — тихо сказал Руслан.

Евгения тут же кивнула:

— Да, у нас если муж не испортил праздник до первого тоста — уже молодец.

Виктор поднял палец.

— Коллеги, предлагаю зафиксировать: вечер начался конструктивно.

Виктория медленно повернула к нему голову.

— Витя, не надо фиксировать вечер. Его надо прожить.

За столом рассмеялись.

Борис почувствовал, как первое напряжение чуть отпустило. Пока всё шло нормально. Никто не спросил, сколько Марусе лет с момента активации. Никто не попросил рассказать подробности знакомства. Никто не заметил, что она слишком внимательно считывает реакции сидящих за столом.

Алексей тем временем открыл бутылку шампанского. Пробка вылетела с мягким хлопком, и несколько человек инстинктивно посмотрели в сторону потолка.

— Что, приступим? — произнёс он, разливая шампанское.

Маруся наблюдала за пузырьками в бокалах с аккуратным интересом.

Борис наклонился к ней и тихо сказал:

— Просто подними бокал, улыбнись и слушай тост.

— Хорошо.

Маруся повернула к нему голову, едва заметно улыбнулась.

— Договорились.

Борис выпрямился и взял бокал.

Первый тост за именинницу традиционно произнёс муж — Алексей.

Говорил он немного сумбурно, словно подросток на первом свидании: то сбивался, то поправлялся, то вдруг начинал улыбаться Светлане так, будто она одна сидела за столом, а остальные были просто декоративным фоном. Впрочем, все знали: к супруге он относился трепетно. Или она его так воспитала. В конечном счёте это не имело большого значения, потому что результат был один — Алексей свою жену любил, побаивался и поздравлял с таким видом, будто сдавал ежегодный экзамен на право называться хорошим мужем.

После первого шампанского женщины перешли на вино, мужчины — на коньяк.

Маруся вместе со всеми поднимала бокал, улыбалась, делала маленький глоток и однажды даже пошутила, что вино ударило ей в голову. Борис, услышав это, едва не поперхнулся. Но компания отреагировала нормально: кто-то усмехнулся, кто-то кивнул, Света одобрительно посмотрела на новую спутницу Бориса.

Сам Борис постепенно успокаивался.

Маруся держалась уверенно. Видимо, андроид действительно проанализировала просмотренный видеоконтент, где подобных застольных сцен было в избытке, и построила вполне рабочую модель общения. Она кивала в нужных местах, улыбалась не слишком часто, но достаточно тепло, и вставляла в общий разговор уместные реплики — без слов «протокол», «эмоциональный фон» и «социальная среда».

Пока всё шло подозрительно хорошо.

Когда очередь дошла до Руслана, тот в своей традиционной манере начал поздравлять именинницу и почти сразу углубился в исторические дебри.

— Если вспомнить выдающихся женщин мировой истории, — торжественно начал он, — то ещё Клеопатра понимала, что женская мудрость…

— Короче, команданте Уго, — перебила его Женя, — если тебя не остановить, ты четыре часа поздравлять будешь. Мы сюда Свету поздравлять пришли, а не диссертацию защищать.

Руслан обиженно моргнул.

— По-моему, неплохо получилось.

— Прекрасно всё, — вступилась Света. — Особенно если чуть сократить. Раз в десять.

— Твой спич похож на очередь к врачу, — заметила Виктория, лениво покрутив бокал.

Руслан повернулся к ней.

— Почему?

— Пока сидишь в очереди — время лечит. Пока слушаем тебя — спирт выветривается. К концу речи будем пить сок и просить добавки компота.

Все рассмеялись.

— Ладно, Светка, — улыбнулся Руслан и поднял бокал. — За тебя. Чтобы ты всегда оставалась такой же красивой, мудрой, и чтобы Леша не расслаблялся.

— Вот это уже хороший тост, — одобрила Женя. — Короткий и с пользой для семьи.

Бокалы снова звякнули.

За соседним столом тем временем оживилась компания из трёх молодых людей неопределённого рода и племени. С небритыми физиономиями, громкими голосами и манерой сидеть так, будто кафе принадлежало им по праву рождения. Они то ли приставали, то ли пытались мягко нахамить официантке, которая подошла их обслуживать.

— Ну вот, — внезапно выдала Женя, даже не поворачивая головы. — Быдлостан вышел в свет.

— Покуражатся и уйдут, — философски сказал Руслан. — Или наряд полиции арестует. Тоже культурная программа.

— Главное, чтобы не рядом с нами, — заметила Виктория. — У меня сегодня настроение праздничное, но хрупкое.

— Ладно, — Света поставила бокал и посмотрела сначала на Бориса, потом на Марусю. — У нас междусобойчик по поводу меня. Так что рассказывайте: как познакомились?

Борис хотел начать первым, но Маруся его опередила.

— В поездке.

— Да-да, — тут же закивал Борис. — В поездке.

Света кивнула. Женя подалась чуть вперёд. Виктория медленно повернула голову с выражением человека, которому наконец подали интересное блюдо.

— Я обратила на Бориса внимание, — продолжила Маруся, — потому что он в нашей группе очень сильно выделялся.

— Красивый? Интеллигентный? — вставила Виктория.

— Нет, — спокойно ответила Маруся. — Словно мешком пришибленный. Было впечатление, что он ушёл в астрал и забыл вернуться.

За столом дружно рассмеялись.

Борис опустил глаза.

— Спасибо за романтическую подачу.

— Зато честно, — сказал Алексей. — Борян тогда действительно был похож на человека, который телом в Китае, а душой в очереди за справкой о смысле жизни.

— Понятное дело, — перехватила Света, — но вы уже в курсе о причине?

— Да, — кивнула Маруся. — Но думаю, пока не о ней.

Борис бросил на неё благодарный взгляд.

Она продолжила:

— На мосту в Чжанцзяцзе, куда нас привезли, половина группы шла осторожно, переставляя ноги. Были и такие, кто вообще не решился на него заходить. А Борис, пребывая в своей очередной нирване, шёл как по обычному тротуару. Он остановился и посмотрел вниз в ущелье так равнодушно, что гид, заметивший это, даже удивился.

— Это я просто был внутренне собран, — вставил Борис.

— Ты был внутренне выключен, — поправила Маруся.

— Продолжай, — оживилась Света. — Мне нравится эта версия.

— Внезапно раздался хруст стекла, и под ногами появились трещины. Думаю, это был специальный эффект для туристов. Но Борис, наверное впервые за всю поездку, вернулся к нам. Он остановился, а в глазах появилась растерянность. Я была рядом, подошла и взяла его за руку. Он посмотрел на моё спокойное выражение лица и тоже успокоился.

На секунду за столом стало чуть тише.

— Романтично, — сказал Виктор. — Даже с элементами экстремального туризма.

— Главное, что без травматологии, — добавила Виктория.

— Вы в наш город погостить к Борису приехали? — спросила Женя.

— Нет, живу здесь совсем недавно. Филиал одной китайской компании открылся в вашем городе, и мне пришлось переехать. В Китае сама ни разу до этого не была, вот и решила в отпуске взять тур.

Борис внутренне выдохнул.

Легенда держалась.

Даже лучше, чем он ожидал.

— Романтика, — подняла глаза Женя. — Мост, Китай, трещины под ногами, он потерянный, она спокойная. Светка, нам с тобой такого не рассказывали.

— Потому что наши познакомились проще, — сказала Света. — Один уронил шаурму, второй помог донести моральный ущерб до дома.

— Зато надёжно, — сказал Алексей.

Разговор пошёл легче.

Но выпитое и съеденное внезапно призвало Алексея к настоятельным физиологическим потребностям. Он ёрзал на стуле всё заметнее, пока наконец не поставил бокал.

— Предлагаю сделать перерыв, — быстро произнёс он. — Типа мальчики налево, девочки направо.

— Ладно, мальчики пойдут первыми, — великодушно разрешила Виктория.

— Мне пока не горит, — отозвался Руслан.

— У меня съеденное тоже пока не упало, — кивнул Виктор.

Алексей посмотрел на Бориса с видом человека, которого предали союзники.

— Борь, пошли.

— Ладно, пошли.

Они скрылись в туалете.

Когда мыли руки, Алексей вдруг выдал:

— Борь, ты теперь должен.

— Кому?

— Кому-кому… Богу. Вселенной. Высшим силам. Не знаю, чем будешь расплачиваться, но тортиком явно не отделаешься.

Борис посмотрел на него в зеркало.

— Буду платить целомудренной и правильной жизнью.

— Не тянешь ты на святого.

— Буду стараться.

— С такой Марусей стараться будет трудно.

Борис хотел ответить, но только махнул рукой.

Когда мужчины вернулись к столу, женщины уже были наготове. Все четверо почти синхронно поднялись, оставив своих мужей с выражением лёгкой брошенности.

— Теперь наша очередь, — сказала Света.

— Женский совет удаляется, — добавила Женя.

— Без протокола заседания, — уточнила Виктория.

Маруся спокойно пошла вместе с ними.

В туалетной комнате было светло, чисто и пахло чем-то цветочным. Женщины встали у зеркал: кто-то поправлял волосы, кто-то промакивал руки бумажным полотенцем, кто-то проверял помаду. В таких местах часто обсуждалось гораздо больше, чем за праздничным столом. Мужчины могли считать, что женщины просто вышли «припудрить носик», но на самом деле это был выездной штаб оперативного анализа.

Света посмотрела на Марусю через зеркало.

— С Олеськой пересекалась?

Её явно распирало от любопытства и предвкушения возможной драмы.

— Пересекалась, — спокойно ответила Маруся.

Женя мгновенно перестала поправлять серьгу.

— И как? — спросила Света.

— Никак, — сказала Маруся. — У бывшей жены Бориса достаточно неустойчивая эмоциональная регуляция. На первый взгляд — эмотивно-демонстративный тип с выраженной потребностью во внешнем подтверждении собственной значимости.

Света медленно повернулась к ней.

— Ого.

— То есть любит, чтобы вокруг неё плясали? — уточнила Женя.

— Не совсем, — ответила Маруся. — Скорее ей важно, чтобы партнёр постоянно доказывал: она является центром его эмоциональной системы. При этом сама она предъявляет завышенные требования, но плохо переносит встречные ожидания.

Виктория, вытирая руки, задумчиво кивнула.

— Вот это сейчас было красиво. Я обычно проще говорю: «сама не знает, чего хочет, но чтобы все виноваты».

— Это бытовая формулировка, — признала Маруся. — Тоже точная.

— А Бориса она почему всё время пилила? — Света вытерла руки

— Вероятно, воспринимала отношения как проект по улучшению партнёра. Но не из заботы, а из потребности контролировать результат. Ей было важно не принять Бориса, а довести его до образа, который подтверждал бы её собственную успешность.

— То есть хотела из него сделать витринного мужа? — спросила Женя.

— Да. Муж как социальное достижение. Чтобы можно было предъявить миру: «Смотрите, я его слепила». Но Борис не материал для лепки. Он скорее человек с инерцией, внутренним сопротивлением и низкой реакцией на внешнее давление.

— Это она сейчас Борю похвалила или обозвала? — спросила Виктория.

— Похвалила, — сказала Света. — Просто научно.

Маруся чуть улыбнулась.

— У Бориса есть устойчивое ядро личности. Он может долго казаться пассивным, но это не слабость. Скорее защитная стратегия. Если на него давить, он уходит в эмоциональную экономию: меньше говорит, меньше реагирует, меньше объясняет. Со стороны это выглядит как безволие, но на самом деле это способ не тратить силы на бесполезный конфликт.

Света смотрела уже без прежней насмешки.

— Слушай, ты что, психолог?

— По первому образованию психолог. По второму — переводчик.

— А я думаю, что ты слишком спокойно на Олеську реагируешь, — сказала Света. — Другая бы уже волосы ей пересчитала.

— Агрессия закрепила бы её позицию жертвы, — ответила Маруся. — Ей проще существовать в сценарии: «меня недооценили, меня обидели, я заслуживаю большего». Если вступить с ней в открытую борьбу, она получит эмоциональное топливо. Гораздо эффективнее показать, что её влияние закончилось.

Женя присвистнула.

— Светка, берём её в наш женсовет. С такой подругой можно разводы консультировать.

— Погоди, — сказала Света. — Ещё не всё спросила.

Маруся посмотрела на неё спокойно.

— Спрашивайте.

— Борису с тобой хорошо будет?

Вопрос прозвучал уже не как любопытство. Скорее как проверка. Света могла шутить, подначивать, устраивать допросы, но к друзьям мужа относилась по-своему серьёзно. И Бориса, несмотря на все подколки, жалела после истории с Олесей.

Маруся на секунду задумалась.

— Если он позволит себе не сравнивать настоящее с прошлым, то да.

— А ты позволишь?

— Я не Олеся, — сказала Маруся. — Мне не нужно делать из него другого человека. Мне интересно понять, какой он есть.

В туалетной комнате на мгновение стало тихо.

Виктория первой нарушила паузу:

— Всё. Я окончательно за неё.

— Я тоже, — сказала Женя. — Хоть и не всё поняла, но звучало дорого.

Света внимательно посмотрела на Марусю, потом чуть улыбнулась.

— Ладно, психолог-переводчик. Пока зачёт.

Женщины вышли из туалетной комнаты.

И тут им навстречу вывалилось — или, точнее, явилось — оно.

Обитатель какого-то стана непонятной наружности. Один из тех самых молодых людей за соседним столом. Он стоял в коридоре чуть боком, с лицом человека, который уже успел принять на грудь достаточно, чтобы считать себя обаятельным, но ещё недостаточно, чтобы окружающие с этим согласились.

Его взгляд сразу зацепился за Викторию.

Природа её стороной не обошла, а лёгкая полнота придавала внешним формам выразительность. Виктория заметила этот взгляд, медленно подняла бровь и остановилась.

Света тоже остановилась.

Женя перестала улыбаться.

Маруся чуть повернула голову, внимательно оценивая новую социальную ситуацию.

— Девушка, хочу с вами познакомиться и пригласить к нашему столу, — выдавила из себя небритая физиономия.

Он пытался улыбнуться. Получалось плохо. Улыбка напоминала не приглашение к знакомству, а объявление о технической неисправности желудка.

Виктория посмотрела на него спокойно, почти устало. Видимо, за годы семейной жизни с Виктором она выработала иммунитет к мужской самоуверенности, но этот экземпляр явно принадлежал к другой, более примитивной ветви развития.

— Извините, — вежливо и ровно произнесла она, — но я замужем.

— Э… муж не стена, — ухмыльнулся он. — Подвинем в сторону.

Света резко нахмурилась.

— Молодой человек, ведите себя достойно. Приставать к замужним женщинам — не по-мужски.

Физиономия медленно повернулась к ней.

— Это я, по-твоему, не мужик?

Голос стал громче. В нём появилась та самая дешёвая агрессия, которую некоторые мужчины ошибочно принимают за силу характера.

— Ты не можешь мне отказывать, — сказал он уже Виктории.

И с силой схватил её за запястье.

Виктория поморщилась. Было видно: происходящее не доставляет ей ни морального, ни физического удовольствия. Света и Женя на секунду растерялись, не зная, что делать: звать на помощь, бить сумочкой или бросаться в бой на непонятное тело, которое явно не прошло социальную адаптацию даже на уровне дворовой лавочки.

Маруся сделала шаг вперёд.

Без суеты. Без крика. Без драматической паузы, которую в боевиках обычно сопровождает тревожная музыка.

Она подошла к мужчине и лёгким движением сняла его руку с запястья Виктории.

Именно сняла. Как снимают с вешалки пальто.

Физиономия посмотрела на неё с пьяным недоумением.

— Ты коза, куда лезешь?

В следующий миг короткий удар в челюсть сотряс его бородатую голову.

Звук получился глухой, будто кто-то неудачно закрыл деревянный ящик. Голова мужчины дёрнулась в сторону, ноги потеряли связь с реальностью, но упасть он не успел: Маруся другой рукой поймала его за воротник.

И в следующую секунду её колено поселилось у него в печени.

Движение было резким, точным и очень деловым. Без лишней злости. Так бухгалтер ставит подпись в нужной графе.

У мужчины перехватило дыхание. Глаза вылезли из орбит, рот открылся, и он начал хватать воздух, как рыба, внезапно разочаровавшаяся в окружающем бытие. Маруся аккуратно развернула его и пристроила вдоль стены, где он плавно осел вниз, оставляя на лице выражение человека, который только что пересмотрел свои взгляды на гендерное равенство.

Через секунду появился неприятный запах.

Под сидящим у стены расползлась мокрая лужа.

Видимо, сегодня этот непутёвый посетитель не донёс содержимое мочевого пузыря до пункта назначения.

Женщины синхронно сморщили носы и сделали пару шагов в сторону.

Виктория посмотрела на своё запястье, потом на Марусю.

— Спасибо, — сказала она так спокойно, будто ей просто помогли застегнуть браслет.

Света первой сумела выдавить из себя вопрос:

— Что это было?

Маруся поправила рукав жакета.

— Мой папа имеет чёрный пояс по джиу-джитсу. С пяти лет брал меня на тренировки и заставлял заниматься со всеми. Позже его приятель, тренер по тайскому боксу, поставил мне базовую ударную технику.

Женя медленно моргнула.

— То есть у тебя детство было с куклами и болевыми приёмами?

— Куклы тоже были, — спокойно ответила Маруся. — Но они не развивали координацию.

Света посмотрела на сидящего у стены мужчину, потом снова на Марусю.

— А удар коленом — это тоже из тайского бокса?

— Да. Если формально, это као-тронг. Прямой удар коленом. Правда, немного смазанный получился.

Виктория посмотрела на обмякшее тело у стены.

— Если это смазанный, то несмазанный бедолагу бы размазал.

— Целью было не травмировать, — пояснила Маруся. — Только остановить агрессию, нарушить дыхательный ритм и снизить двигательную активность.

Женя тихо присвистнула.

— Девочки, я не знаю, как вам, но мне нравится эта новая подруга Бориса всё больше.

Света кивнула.

— Берём. Однозначно берём.

Виктория, всё ещё сохраняя достоинство, оглянулась в сторону зала.

— Девчонки, делаем спокойные лица. Улыбаемся и машем ластами. Ничего не случилось.

— Улыбаемся и машем? — уточнила Маруся.

— Именно, — сказала Света. — Это универсальная женская стратегия после непредвиденного социального контакта с идиотом.

— Принято.

— Только слово «принято» сейчас не говори, — быстро добавила Женя.

Маруся чуть улыбнулась.

— Хорошо.

Они вернулись на место почти одновременно, сохраняя такие лица, будто просто задержались у зеркала. Женщины сели за стол, поправили салфетки, взяли бокалы, и вечер как ни в чём не бывало продолжился.

Борис посмотрел на Марусю.

— Всё нормально?

— Да, — спокойно ответила она.

Света сделала глоток вина и добавила:

— Женские дела.

Алексей насторожился.

— Какие ещё женские дела?

— Обычные, — сказала Женя. — Тебе знать не надо.

Руслан согласно кивнул.

— Если женщине не надо рассказывать, мужчине лучше не надо спрашивать.

Виктор поднял бокал.

— Предлагаю за мудрость недосказанности.

Через несколько минут компания за соседним столом начала быстро собираться. Один из посетителей подозрительно косился в сторону праздничного стола, где мужчины и женщины продолжали отмечать день рождения, смеяться и делать вид, что ничего особенного не произошло.

Сам виновник происшествия выходил последним.

Точнее, его почти выводили.

Он шёл осторожно, слегка согнувшись, с лицом человека, который сегодня познакомился не с девушкой, а с системой воспитания «достучаться до совести через печень».

Маруся проводила его взглядом и спокойно взяла бокал.

Борис наклонился к ней и тихо спросил:

— Мне нужно что-то знать?

Она повернулась к нему с мягкой улыбкой.

— Только то, что Виктория замужем.

Борис посмотрел на неё внимательнее.

— И всё?

— И что некоторые мужчины переоценивают собственную убедительность.

— Вот с этим спорить трудно.

Борис медленно выдохнул.

Часть вторая. Превратности любви.

Новое место

Для многих завершение отпуска — если не мучительный момент, то уж точно нежелательный.

Ещё вчера можно было не думать о задачах, планах, дедлайнах, чужих письмах, рабочих чатах и людях, которые начинают разговор со слов: «Там небольшая срочная правка». А сегодня снова нужно возвращаться в пучину производственной жизни. И неважно, кто ты — руководитель, клерк или рабочий на строительной площадке. У каждого своя воронка забот, просто у одних она оформлена в виде таблиц, у других — в виде бетономешалки.

Борис вошёл в open space и сразу прошёл мимо своего прежнего рабочего места.

Столы, мониторы, перегородки, провода, кружки с кофе, лица сотрудников, уже успевших принять рабочий вид, — всё было знакомым. Но теперь он смотрел на это пространство немного иначе. Ещё недавно он был частью общего офисного ландшафта, одной из фигур за монитором. А теперь ему предстояло занять маленькое помещение за матовой перегородкой — не совсем кабинет большого начальника, но уже и не рядовое место в общем муравейнике.

Он открыл дверь, вошёл внутрь и поставил портфель на стол.

Кресло встретило его чужим прогибом. В нём явно сидели долго, основательно и не под Бориса. Оно хранило форму прежнего хозяина, как старый диван — историю семейных конфликтов.

Борис сел, чуть покачался, поморщился.

— Нужно будет заменить.

Он посмотрел в окно. За стеклом начинался обычный рабочий день: машины ползли по дороге, люди торопились с кофе в руках, город делал вид, что всё под контролем.

В этот момент дверь открылась, и в помещение вошёл Олег — бывший обитатель кабинета и нынешний человек, который уже одной ногой был выше по служебной лестнице.

— Доброе утро, начальник, — приветствовал он Бориса с долей сарказма.

— Тебе тоже доброго времени суток.

Олег усмехнулся.

— Так. Идём, представлю коллективу.

— Коллектив меня знает.

— Знает тебя как рядового сотрудника. А о переменах я пока не говорил. Так что если ты тоже не проговорился, будет сюрприз.

Борис поднялся и подошёл к двери. Олег вдруг ткнул его пальцем в плечо.

— Слушай внимательно. Анжелику забираю с собой. Будешь искать две рабочие единицы: на её место и на своё.

— Прекрасное начало.

— Рекомендую последовать моему примеру. Секретарь тебе по должности не положен, но часть рутины лучше делегировать кому-нибудь из сотрудников. Лучше новому. Поверь моему опыту: старые сотрудники рутину уже чувствуют и умеют от неё уворачиваться.

— Мудрость управленца.

— Не ёрничай, пригодится. И ещё: моё место на парковке с завтрашнего дня твоё.

Борис на секунду оживился.

— Вот теперь должность начинает нравиться.

Они вышли из кабинета.

Олег хлопнул в ладоши, привлекая внимание. В open space поднялись головы. Кто-то снял наушники, кто-то развернулся на кресле, кто-то просто замер над клавиатурой с видом человека, который хотел дописать письмо, но судьба распорядилась иначе.

— Коллеги, минуту внимания.

Олег объявил об изменениях в рабочем коллективе.

Для половины сотрудников новость оказалась неожиданной. У кого-то брови поползли вверх, кто-то переглянулся с соседом, кто-то быстро сделал вид, что давно всё знал. Вторая половина восприняла происходящее с философским равнодушием людей, которых уже невозможно удивить кадровыми перестановками, изменением регламентов и новым корпоративным порталом.

— Поздравляю ещё раз, — сказал Олег и пожал Борису руку. — Неделю назад дал объявление о приёме на работу, так что сегодня у тебя будет рекрутинг. Заодно вникай в новую работу. Всё нужное в папках на полке. Если что-то совсем срочное — звони. Первый месяц буду помогать, дальше сам. Не разочаровывай. Получается, я всё ещё твой босс.

— Слушаю, шеф. Буду стараться.

— Вот это правильная интонация.

Они разошлись.

Борис вернулся в кабинет и приступил к работе. На столе лежал лист, на котором крупно было написано: «Приём кандидатов с 15:00».

Он посмотрел на надпись, потом на папки на полке, потом на ноутбук.

— Начальником стал утром, людей нанимать начну после обеда. Быстро у нас карьера развивается.

Он взял одну из папок, включил ноутбук и погрузился в документы.

Время потекло незаметно. Письма, файлы, таблицы, планы, какие-то пометки Олега на полях, где часть слов была понятна только самому Олегу и, возможно, высшим силам офисного менеджмента. Борис читал, делал заметки и постепенно входил в новое состояние: теперь он отвечал не только за свой участок работы, но и за людей, процессы, сроки и чужие ошибки, которые со временем неизбежно станут его проблемами.

Обеденный перерыв наступил неожиданно.

Борис сначала собирался пойти в небольшое помещение, где сотрудники офиса обычно ели принесённую из дома еду, обсуждали новости и жаловались на жизнь с чувством коллективного единства. Но потом вспомнил, что по новому статусу теперь вроде бы должен ходить в столовую на первом этаже — для руководителей начального и среднего звена.

Ему представилось помещение, где люди в рубашках едят суп с выражением ответственности за судьбы отделов.

Появляться там сегодня желания не было.

Борис решил прогуляться до ближайшего супермаркета. Погода стояла хорошая, и он быстро спустился на лифте в холл офисного здания, прошёл мимо ресепшена и вышел на улицу.

Свежий воздух после офиса показался почти лечебным.

В супермаркете он купил продуктов на вечер домой, бутылку вина и пару бургеров в ближайшем фудкорте. Бургеры выглядели не как мечта гастронома, но как практическое решение проблемы голода.

С пакетом в руке Борис быстрым шагом направился обратно к офису.

У самого выхода из торговой зоны его обогнала девушка. Она шла быстро, почти бежала, одной рукой держала телефон, другой поправляла сумку. На повороте она зацепила Бориса плечом.

Пакет выскользнул из руки и упал.

— Ой, извините, — скороговоркой бросила девушка, даже толком не посмотрев на него.

И тут же убежала дальше по своим делам, оставив за собой лёгкий шлейф духов и ощущение городской спешки, в которой человек успевает извиниться, но не успевает остановиться.

Борис поднял пакет.

К счастью, бутылка вина не разбилась. А вот бургеры приняли на себя удар судьбы и теперь выглядели так, будто их уже один раз съели морально.

— Ну да, — пробормотал Борис. — Руководящий обед. С элементами компрессии.

Он покачал головой и направился обратно в офис.

К трём часам он уже успел поесть, разобрать часть документов и даже начать привыкать к креслу, хотя оно по-прежнему сопротивлялось.

Ровно в три в дверь осторожно постучали.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул молодой человек. По виду было понятно: учебу он закончил совсем недавно, а в офисную жизнь ещё не успел врасти. Лицо серьёзное, плечи напряжены, папка прижата к груди так, будто внутри не портфолио, а доказательство его права находиться в этом здании.

— Можно? — осторожно произнёс он.

— Да, проходите. Присаживайтесь.

Молодой человек вошёл и сел на стул так аккуратно, словно боялся оставить на нём следы присутствия.

— Меня зовут Борис Сергеевич.

— Никита.

— Что так робко, Никита? С чем пожаловали?

— По объявлению о работе.

— Работать планируете тоже так застенчиво?

Щёки молодого человека мгновенно загорелись.

Борис тут же понял, что перегнул. Парень и так держался на честном слове и силе портфолио.

— Извините, — быстро сказал Никита. — Вот папка с моим портфолио. В ней проекты, которые разрабатывал. Ещё в папке флешка с 3D-моделями. Опыта у меня немного, но работу знаю.

Борис взял папку и открыл её.

Он пролистывал материалы спокойно, с выражением лица человека, который видел всё и пока не готов делиться выводами. На самом деле работы были интересные. Не идеальные, конечно, но уверенные. Было видно, что молодой человек не просто нажимал кнопки в программе, а понимал, что делает.

Равнодушное лицо Бориса, однако, произвело на Никиту противоположный эффект.

Со стороны казалось, будто сейчас ему могут отказать не только в работе, но и в праве существования во вселенной.

Борис вставил флешку в ноутбук и стал просматривать 3D-модели. Материал был выполнен на хорошем профессиональном уровне. Где-то не хватало опыта, где-то чувствовалась учебная аккуратность, но база была крепкая.

Ему понравилось.

Однако лицо по-прежнему ничего не выражало. Видимо, новая должность уже начинала воспитывать в нём начальственную непроницаемость.

Он посмотрел на Никиту.

Тот, кажется, был готов вжаться в стул и стать частью офисной мебели.

— Не стоит так волноваться, — сказал Борис. — Вы всего лишь пришли на возможное место вашей будущей работы. Здесь пока никого не расстреливают за неправильно оформленный разрез.

Никита неуверенно пожал плечами.

— Скажите, Никита, вы это сами делали?

— Да.

— Неплохо.

Молодой человек моргнул, будто не сразу понял, что это похвала.

— Спасибо.

— У нас испытательный срок три месяца. Оклад на этот период неполный. Дальше — как себя покажете.

— Я буду стараться.

Борис посмотрел на портфолио ещё раз.

«По работам видно, что как минимум не завалит, — подумал он. — А если перестанет дрожать, может и выстрелит».

Он решил, что на своё прежнее место больше никого смотреть не будет, даже если придёт ещё кто-нибудь. С этим парнем можно работать. А вот на вторую позицию, вместо Анжелики, скорее всего, действительно стоило взять девушку. Не потому что так красивее смотрится в отделе, а потому что рутинная коммуникация, документы и организационная мелочь иногда требуют особой формы терпения, которой у мужчин либо нет, либо она заканчивается к обеду.

Борис взял из блока розовый листок для заметок и быстро черкнул несколько слов.

— Возьмите. Можете идти в отдел кадров этажом ниже. Отдадите Ираиде Михайловне. Это такая милая дама у окна.

Никита явно не ожидал такого поворота.

— То есть…

— То есть идите оформляться.

— Спасибо.

Он взял бумажку, поднялся и направился к двери.

— Секундочку, Никита.

Парень застыл.

— Портфолио заберите.

— Ой. Да. Конечно.

Борис вернул флешку, пододвинул папку к краю стола.

— Хорошего дня.

— И вам хорошего дня, Борис Сергеевич.

Никита вышел.

Дверь закрылась.

Борис несколько секунд смотрел на неё, потом усмехнулся.

— Чудик.

Он откинулся на спинку кресла и снова почувствовал, как чужой прогиб под ним напоминает: должность новая, кресло старое, половина рабочего дня прошла, а впереди ещё как минимум один кандидат.

Прошло чуть меньше часа.

Борис успел разобрать ещё одну папку, сделать несколько пометок и почти убедить себя, что первый день в новой должности проходит относительно спокойно.

В дверь постучали.

Точнее, стук прозвучал как формальность: не просьба войти, а светское уведомление о приближении события.

Борис даже не успел сказать «войдите», как дверь открылась.

В кабинет уверенной походкой вошла девушка в деловом костюме. Вернее, костюм пытался быть деловым, но зона декольте явно отстаивала независимость от корпоративного дресс-кода. Яркий макияж, уверенный взгляд, плавное движение плеч — всё в ней говорило о женщине, которая пришла не просто устраиваться на работу, а оценить территорию, начальника и возможные дополнительные перспективы.

Она села напротив Бориса, положила ногу на ногу и небрежно оглядела кабинет.

По лицу было видно: интерьер её не впечатлил. Матовая перегородка, папки на полке, рабочий стол без признаков роскоши — всё это явно не соответствовало её представлениям о месте, где принимаются судьбоносные кадровые решения.

— Добрый день, — начал Борис.

— Здравствуйте, — произнесла девушка, всё ещё осматривая помещение. — Это вам требуется секретарь?

Борис слегка откинулся на спинку кресла.

— Во-первых, требуется сотрудник, знающий специфику нашей работы. Функции секретаря, скорее всего, будут дополнительным функционалом.

Девушка перевела взгляд на него.

Потом — на его правую руку.

Борис заметил это не сразу. Лишь через секунду понял: она смотрит на след от обручального кольца. Бледная полоска на пальце ещё была видна, как остаточный знак прежней жизни, которую он вроде бы уже закрыл, но которая всё равно продолжала проявляться в самых неподходящих местах.

Девушка чуть улыбнулась.

— Шифруетесь?

Борис поднял бровь.

— В смысле?

— Ну… некоторым девушкам женатые мужчины даже больше нравятся.

Борис медленно повернул руку ладонью вниз, закрывая след от кольца. Внутри у него что-то неприятно щёлкнуло. Не потому что он смутился. Скорее потому, что понял: новая должность действительно меняет правила игры. Теперь к нему будут приходить не только с портфолио, флешками и робкими надеждами на трудоустройство.

Некоторые будут приходить с тактикой.

— Вы о чём? — сухо спросил он.

Девушка наклонилась чуть вперёд.

— О том, что я могу выполнять обязанности, выходящие за пределы должностных. Даже очень неплохо.

В кабинете повисла пауза.

Где-то за матовой перегородкой щёлкнула клавиатура. Кто-то в open space тихо засмеялся. Обычный офис продолжал жить, не подозревая, что в кабинете нового руководителя только что произошло столкновение кадрового процесса с дешёвой сценой из сериала категории «карьера через декольте».

Борис посмотрел на девушку.

На секунду в голове мелькнула мысль: Маруся бы сейчас наверняка определила её психотип, уровень манипулятивности, стратегию самопрезентации и вероятность профессиональной пригодности. Причём сделала бы это так спокойно, что девушка сама попросила бы направление в отдел кадров — но уже в качестве объекта исследования.

Борис же был человеком.

Поэтому просто положил ручку на стол.

— Давайте поступим так, — сказал он ровно. — Оставьте свой номер телефона. Если возникнет необходимость принять вас на работу, вам позвонят.

Девушка несколько секунд смотрела на него, будто проверяла, не шутит ли он.

Потом медленно поднялась.

— Видимо, вошла не в ту дверь.

— Такое бывает, — спокойно ответил Борис.

Она вальяжно направилась к выходу. У двери остановилась, бросила на него последний оценивающий взгляд — уже не столько соблазняющий, сколько раздражённый — и вышла.

Дверь закрылась.

Борис остался один.

Он некоторое время смотрел на пустой стул напротив. Потом ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Так, — пробормотал он. — Один чудик с портфолио, одна женщина-вамп с внеклассными обязанностями. День набирает обороты.

Новая должность, как выяснялось, предполагала не только ответственность, парковочное место. Она ещё означала, что им будут интересоваться как мужчиной — или, точнее, как набором слабостей, на которых можно сыграть ради удовлетворения собственных амбиций.

Борис взял ручку, посмотрел на след от кольца и усмехнулся.

— Не на того напали.

Он застегнул папку, но мысли уже работали в другом направлении.

На второе место действительно нужно было брать девушку.

Только, желательно, такую, которая пришла работать, а не играть в охоту на начальника начального и среднего звена.

Борис взял другую папку и снова погрузился в работу.

До конца рабочего дня оставалось полчаса. За матовой перегородкой офис постепенно переходил в вечерний режим: кто-то уже мысленно был дома, кто-то судорожно дописывал письмо, которое надо было отправить «ещё вчера», кто-то хлопал ящиками стола с такой энергией, будто собирался не уходить, а эвакуироваться.

Борис успел пролистать несколько страниц, сделать пару пометок и даже почувствовать лёгкую уверенность, что день всё-таки закончится без новых сюрпризов.

И тут в коридоре что-то грохнуло.

Потом послышался женский голос:

— Ой, простите! Извините! Сейчас, сейчас…

Кто-то что-то поднял, кто-то тихо хмыкнул, кто-то, судя по звуку, отъехал на кресле, чтобы посмотреть на происходящее.

Дверь кабинета открылась.

И в кабинет спиной буквально ввалилась молодая девушка.

Она успела удержать равновесие, резко обернулась и замерла.

— Здравствуйте. Я к вам.

Борис поднял глаза и тоже замер.

— Вы?

Девушка растерянно моргнула.

— Простите, но не помню, чтобы мы встречались.

— Конечно. Вы сегодня в обед так спешили, что, зацепив меня плечом, даже не заметили.

Она на секунду задумалась, потом лицо её изменилось.

— Получается, столкнулась с вами? Простите ещё раз. Ничего у вас не пострадало?

— Ничего особенного. Только мой обед потерял товарный вид.

— Простите.

— Хватит извиняться, присаживайтесь.

Девушка осторожно села на стул.

Некоторое время они с Борисом просто смотрели друг на друга. Минута получилась неловкая, но показательная: она явно собиралась с мыслями, а он пытался понять, с чем именно к нему пришла эта стремительная сила природы, уже однажды деформировавшая его бургеры.

— Пришла попытаться устроиться на работу, — наконец сказала она.

— Это понятно. Расскажите о себе и о бывшем месте работы.

— Ой.

Девушка потянулась в сумку, достала свёрнутый лист бумаги, быстро развернула его и положила на стол.

— Резюме. Там всё написано. Коротко, без воды, только по сути.

Борис взял лист и стал читать.

— Так… Дарья Петровна. Очень приятно. Борис Сергеевич.

Он приподнял глаза и посмотрел на девушку.

Та улыбнулась и кивнула.

— О, — продолжил Борис, пробегая взглядом строки. — Мы с вами один вуз заканчивали. И по одной специальности. Правда, смотрю, когда я получал диплом, вы только документы подавали.

— Такое тоже считается связью поколений, — сказала Даша.

— В рабочей среде — да. Особенно когда старшее поколение ещё не готово считать себя старшим.

Она чуть улыбнулась.

Борис продолжил читать.

— Работали… ага. Компания известная. Наши конкуренты. Причина ухода с места работы?

Даша чуть отвела взгляд.

— Даже не знаю, как сказать. Не сошлась характером с некоторыми коллегами.

— Любите поскандалить?

— Это скорее не в профессиональной плоскости.

— Вот как.

Борис отложил резюме и посмотрел на неё внимательнее. Девушка держалась вроде бы уверенно, но за этой уверенностью явно пряталась усталость. Не рабочая — личная. Та самая, когда человек приходит на собеседование, отвечает на вопросы, говорит «по сути», а в голове у него параллельно идёт другая жизнь, где кто-то названивает, что-то рушится и очень хочется наконец поставить точку.

— Ну да ладно, — сказал Борис. — Тогда, по сути. Нужен сотрудник. Прямых должностных обязанностей будет чуть меньше, чем у остальных, но есть нюанс. К основной работе добавляются обязанности помощника, который сможет часть организационной рутины взять на себя.

— Поняла. Придётся совмещать.

— Да.

— Согласна.

Борис слегка приподнял брови.

— Так быстро согласились?

— Часть функционала мне знакома. К другой части в процессе работы адаптируюсь.

— Адаптируетесь?

— Да.

— У нас тут сегодня прямо день адаптации, — пробормотал Борис.

— Что?

— Ничего. Мысли вслух.

Он взял тот же розовый блок для записок и написал на листке почти то же, что перед этим писал Никите. Розовый цвет придавал кадровому решению странную нежность, будто людей принимали на работу не в отдел, а в кружок по интересам.

— Сегодня уже конец дня, — сказал Борис. — Завтра с утра приходите оформляться в отдел кадров. А послезавтра жду вас на рабочем месте.

Даша удивлённо посмотрела на него.

— Так быстро? Даже неожиданно.

— Что тянуть кота за сфинкса… Прошу прощения за каламбур. Вы приняты с испытательным сроком.

Даша взяла листок, и в этот момент у неё зазвонил телефон.

Она посмотрела на экран. Лицо сразу изменилось: улыбка исчезла, плечи чуть напряглись. Девушка сбросила вызов.

Борис сделал вид, что ничего не заметил.

— Хорошего вечера.

— Взаимно. Значит, послезавтра прихожу на рабочее место?

— Совершенно верно.

Даша поднялась, улыбнулась уже чуть свободнее и вышла за дверь.

И почти сразу за дверью снова зазвонил её смартфон.

На этот раз голос Даши прозвучал резко, приглушённо, но вполне отчётливо:

— Достал ты уже меня. Отвали.

Борис замер, держа в руке ручку.

Потом медленно положил её на стол.

Стало понятно: у кого-то прямо сейчас решалась личная жизнь. И, вероятно, причина сегодняшнего столкновения в торговой зоне тоже объяснялась этим звонящим персонажем. Даша, похоже, находилась примерно в том же состоянии, в каком Борис был некоторое время назад: внешне функционируешь, ходишь, говоришь, покупаешь обед, устраиваешься на работу, а внутри кто-то шумит, дёргает за нервы и никак не хочет выйти из системы.

Только пока было непонятно: это её молодой человек накосячил или она сама решила прекратить отношения.

Впрочем, для работы это не имело значения.

Борис откинулся на спинку кресла и посмотрел на дверь.

За один день в новой должности он принял двух работников. Один был робкий чудик с хорошим портфолио. Вторая — стремительная Даша, способная снести плечом дверь и, кажется, не только её.

— Ну что ж, — сказал Борис вслух. — Первый рабочий день можно считать состоявшимся.

Он снова посмотрел на розовый блок, потом на папки на столе.

Офис давно опустел.

Борис решил задержаться. Первый день в новой должности закончился, но в кабинете всё ещё лежали папки, таблицы, пометки Олега и ощущение, что руководящая работа — это не повышение, а новая форма добровольного самозахвата.

За окном солнце уже скрылось за домами. Летний закат расцветил небо насыщенными красками, будто кто-то щедро размешал на палитре алый, оранжевый и нежно-розовый. У горизонта пылала яркая полоса, постепенно переходящая в глубокие красно-розовые тона. Выше краски становились мягче: алый растворялся в сиреневом, розовый — в приглушённо-фиолетовом и серо-голубом.

Облака висели над городом полупрозрачными слоями, подсвеченными по краям тёплым светом. На фоне огненного неба чётко вырисовывался шпиль одной из высоток, рядом темнели современные многоэтажки с редкими тёплыми огоньками в окнах. Внизу уже загорались уличные фонари, между деревьями скользили редкие машины, и город на несколько минут стал почти красивым — словно тоже решил показать, что умеет не только шуметь, требовать и выставлять счета.

Борис посмотрел в окно, затем на часы напротив.

Семь вечера.

Пора было домой.

Он закрыл ноутбук, сложил бумаги в портфель и вышел из кабинета. Open space встретил его тишиной выключенных мониторов, пустыми креслами и забытым на одном из столов стаканчиком из-под кофе. Днём это место жужжало, спорило и печатало, а вечером становилось похожим на декорацию после спектакля.

Через полчаса машина остановилась на парковочном месте возле дома.

Борис вышел и неспешно пошёл по дорожке, наслаждаясь вечерним воздухом. День был длинный, но странным образом не тяжёлый. Может быть, потому что он впервые за долгое время возвращался не просто в квартиру.

Он посмотрел на окна.

Ему показалось, что у его окна мелькнул силуэт Маруси.

В душе стало тепло.

Простое, почти забытое ощущение: тебя дома ждут. Не пустая прихожая. Не тишина, в которой слышно, как в голове снова начинает разговаривать прошлое. А кто-то живой — или почти живой — находится там, наверху, и, возможно, уже приготовил ужин.

Чувство одиночества, преследовавшее его после расставания с Олесей, вдруг отступило окончательно. Не исчезло из памяти, но перестало стоять рядом. Борис шёл домой и впервые за долгое время не чувствовал себя человеком, которого вечером ждут только стены, холодильник и зарядка для телефона.

Прохожие были где-то далеко. Это тоже нравилось. Никто не шёл навстречу, не загораживал дорожку, не пытался столкнуться носами, не задавал вопросов. Закат почти исчез, улицу накрыл мягкий сумрак.

И в этот момент за спиной раздалось:

— Эй, мужик.

Борис инстинктивно обернулся.

К нему приближались трое небритых мужчин. Те самые физиономии, которые обычно появляются в жизни не как люди, а как бытовое осложнение. Идут вроде ногами, а ощущение такое, будто к тебе движется проблема с запахом перегара и чувством собственной значимости.

— Вы мне? — спросил Борис.

— Да.

— Есть небольшой вопрос.

— Но я вас не знаю.

Один из них шагнул ближе.

— Ты вчера был в кафе с девушкой в фиолетовом костюме.

Борис напрягся. В памяти сразу всплыла компания за соседним столом: громкие голоса, небритые лица, хамство официантке и то самое ощущение, что из подвального подъезда в приличное кафе случайно занесло социальный мусорный пакет.

— Возможно.

— Твоя шмара унизила нашего товарища.

Борис медленно вдохнул.

— Во-первых, она милая и добрая девушка. Во-вторых, если ваш товарищ был унижен, возможно, он заслужил это некорректным поведением.

— Тогда тебе за неё отвечать.

Борис не успел до конца среагировать.

Кулак одного из подошедших прочертил по его щеке. Удар был не слишком точным, но достаточно сильным, чтобы в голове на секунду вспыхнул белый шум. Двое других подскочили и крепко схватили его за руки с обеих сторон.

Портфель упал на асфальт.

Следующий удар пришёлся в живот. Воздух вышибло сразу. Борис согнулся, закашлялся, пытаясь поймать сбившееся дыхание. Второй удар попал в челюсть, и мир неприятно качнулся.

— Сейчас будем пинать тебя до тех пор, пока не обмочишь штаны, — сказал первый. — Хотя можешь сразу помочиться, и мы тебя отпустим.

Борис поднял голову.

Во рту появился металлический привкус.

— Да пошёл ты…

Нападавший размахнулся.

Но ударить не успел.

Его рука застыла в воздухе — точнее, оказалась в крепком захвате тонкой женской ладони.

— Знала, что тебе понравится, — раздался знакомый голос за спиной напавшего.

Бородатая голова медленно повернулась.

Перед ним стояла Маруся.

Она мило улыбалась.

Так улыбаются не спасители. Так улыбаются люди, которые наконец-то дождались практической части после теоретического курса.

— Ах ты…

Мужчина разжал кулак и резко повернулся, пытаясь свободной рукой схватить девушку.

Дальше всё произошло быстро.

Маруся шагнула навстречу, перехватила движение и провела красивый бросок через плечо. Тело нападавшего с гулким звуком ударилось об асфальт. Получилось так выразительно, будто кто-то уронил мешок с картошкой, который перед этим плохо себя вёл.

Мужчина согнулся и закашлялся.

Двое, державшие Бориса, тут же отпустили его.

Борис опустился на одно колено, пытаясь отдышаться и разглядеть происходящее.

Один из нападавших, решив, видимо, что женщина всё-таки меньше и потому безопаснее, попытался ударить Марусю ногой в живот. Логика была понятна, но ошибочна примерно на сто процентов.

Маруся поймала его ногу и сделала два быстрых шага назад.

Нападавший внезапно оказался в положении, к которому его связки, биография и уровень физической подготовки явно не готовились. Одна нога у него осталась на земле, вторая — в руке Маруси, а всё тело зависло в таком шпагате, что даже балетмейстер плакал бы от сочувствия.

Мужчина взвыл.

— Аккуратнее, — сказала Маруся. — У вас низкая гибкость.

Третий остановился с поднятой рукой.

Он посмотрел на товарища, кашляющего на асфальте. Потом на второго, который пытался вернуть себе право ходить без воспоминаний о растяжке. Потом на Марусю.

— Желаете присоединиться? — с улыбкой спросила она.

Мужчина широко открыл глаза и рот, пытаясь вспомнить слова. Но буквы в слова не складывались. Поэтому он просто быстро покачал головой.

— Тогда помогите своим корешам или братьям, что ли.

Маруся отпустила ногу второго нападавшего. Тот рухнул на асфальт и принял позу человека, который внезапно понял ценность мирных переговоров.

Маруся подошла к Борису, подняла его портфель и нежно взяла его под руку.

— Идём домой, милый.

Она ещё раз повернулась к троице и показала им кулак — по-уличному, почти как заправская шпана. Один из поднимавшихся товарищей от неожиданности снова сел пятой точкой на асфальт.

Борис хотел что-то сказать, но получилось только хрипло вдохнуть.

До квартиры они шли под руку.

Вернее, Маруся вела Бориса.

У подъезда он попытался выпрямиться и сделать вид, что всё под контролем. Получилось средне. Щека горела, живот ныл, а достоинство слегка хромало где-то рядом.

Около квартиры Борис осторожно отпустил её руку и вошёл внутрь.

Запах свежеприготовленного ужина приятно ударил в нос.

И в этот самый момент внутри него смешалось всё: боль, усталость, благодарность, уют, тревога и непонимание того, как вообще теперь себя вести. Его только что спасла красивая девушка, которая ждала его дома с ужином. Но эта же девушка могла разложить троих мужчин на асфальте быстрее, чем он успевал открыть домофон.

— Ужин ждёт тебя, — спокойно сказала Маруся. — Умывайся и приходи. Буду на кухне.

Борис посмотрел на неё.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да. После нападения рекомендуется восстановить дыхание, умыться и поесть.

— Звучит как медицинская инструкция.

— Это бытовая забота.

— У тебя она временами похожа на протокол реабилитации.

— Но работает.

Возразить было нечего.

Борис умылся, осторожно потрогал щёку, посмотрел на себя в зеркало и вздохнул. Вид у него был такой, будто первый рабочий день закончился не отчётом, а контрольной встречей с уличной статистикой.

За ужином он долго молчал.

Маруся сидела напротив. Еда была вкусной, тёплой, домашней. Квартира снова казалась уютной, но теперь в этом уюте появилось что-то новое: чувство защищённости, от которого Борису было одновременно приятно и неловко.

Когда дело дошло до кофе, он наконец заговорил:

— Что это сейчас произошло?

— На тебя напали хулиганы. Я помогла тебе справиться с ними.

— Вернее сказать, отметелила мимоходом.

— Почему мимоходом? — уточнила Маруся. — Стояла у окна, заряжалась, увидела происходящее и приняла решение вмешаться. Далее тебе всё известно.

Борис осторожно сделал глоток кофе.

— Тогда подробнее. Что за инцидент вчера произошёл, о котором не всем известно?

Маруся чуть повернула голову в сторону окна.

— Когда мы с девочками вышли из туалета, один из тех…

Она небрежно кивнула куда-то в сторону улицы.

— …проявлял в отношении Виктории некорректные манеры поведения. Пришлось заступиться. Поскольку он направлялся в туалет, содержимое мочевого пузыря до унитаза не донёс. Мы с девочками решили не рассказывать вам.

Борис некоторое время молчал.

Потом кивнул.

— То есть вчера у нас был не просто день рождения, а закрытая женская спецоперация.

— Можно сказать и так.

— И теперь его друзья решили восстановить справедливость через мою челюсть?

— Их стратегия была неэффективной.

— Это я заметил.

Маруся посмотрела на него внимательнее.

— Ты меня не раскроешь?

Борис поднял глаза.

— Нет. Не выдам.

— Спасибо.

— Но где ты так научилась драться?

— Один из разработчиков фанатеет от фильмов с единоборствами. Он вложил в меня несколько боевых моделей поведения. Хотя ты тоже недавно посоветовал посмотреть боевики.

Борис приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.

Потом закрыл.

Слова застряли где-то в зубах.

Он решил, что иногда молчание — не признак слабости, а последняя форма самосохранения.

— Пойду спать, — сказал он наконец. — Устал. Первый день после отпуска выдался насыщенным.

— Хорошо, дорогой. Но продуктов у нас ещё на один день.

— Завтра после работы сходим в магазин.

— Сладких снов.

Борис поднялся, потом обернулся:

— Ну и тебе… зарядиться до полной батареи, что ли.

Маруся улыбнулась.

— Постараюсь.

Он ушёл в спальню и лёг в кровать.

Было слышно, как Маруся убирает со стола. Тихо звякнула посуда, открылась и закрылась дверца шкафа, по кухне мягко прошелестели её шаги. Через какое-то время квартира погрузилась в тишину.

Борис лежал с закрытыми глазами.

Перед ним снова и снова всплывал вечерний двор, трое нападавших, резкое движение Маруси, её спокойный голос: «Идём домой, милый».

Он не знал, что именно чувствует.

Но впервые за долгое время ему казалось, что дом — это не просто место, куда возвращаются.

Почти как настоящая

Рабочая неделя подошла к концу.

Борис удивительно быстро вошёл в новый ритм. Уже к пятнице он чувствовал себя начальником так уверенно, словно не просидел восемь лет за обычным столом в общем офисе, а всё это время руководил отделом, просто по какой-то нелепой ошибке ему не выдавали кабинет, парковочное место и право говорить: «Вернёмся к этому вопросу после совещания».

Коллеги перемену заметили.

Одним, как говорится, было до фонаря. Они одинаково спокойно воспринимали нового начальника, новое программное обеспечение и сообщения о том, что кофейный автомат временно не работает.

Другие начали смотреть на Бориса уже не так доброжелательно. Особенно те, кто давно считал себя естественным кандидатом на повышение, хотя их главным профессиональным достижением оставалось умение объяснить, почему задача не была выполнена вовремя.

За эту же неделю Борис научил Марусю самостоятельно ходить в магазин.

Вернее, дважды сходил вместе с ней, провёл подробный инструктаж, показал кассы, объяснил назначение корзины и отдельно попросил не вступать с продавцами в дискуссию о нерациональном расположении товаров.

Просмотр телевизионного контента давал о себе знать. В целом Маруся держалась естественно, но иногда неожиданно начинала сыпать киношными фразами.

Однажды кассирша сообщила, что у неё нет мелочи, и Маруся с серьёзным видом ответила:

— Иногда судьба забирает у нас малое, чтобы вскоре вернуть нечто большее.

Кассирша растерялась и всё-таки нашла сдачу.

Ничего плохого в новых навыках не было. Более того, Борис постепенно перестал выносить мусор. Маруся сама следила за корзиной, сортировала отходы и однажды даже отмыла мусорное ведро так, что оно стало выглядеть приличнее половины кухонной посуды.

Артём, знакомый из соседнего дома, окончательно признал в Марусе новую девушку Бориса. Пару раз, проезжая мимо двора, он приветственно моргал фарами и подмигивал ей.

Маруся в ответ с серьёзным выражением лица кивала.

Со стороны это выглядело так, будто между ними существовал тайный протокол взаимодействия участников дорожного движения.

Как-то Артём позвонил Борису и предложил собраться семьями. Борис ответил утвердительно, но точной даты не назвал. Пока он не был уверен, стоит ли расширять социальный круг Маруси быстрее, чем она успевает перерабатывать накопленный опыт.

В пятницу Борис, как многие трудящиеся — и некоторые нетрудящиеся, — решил устроить себе несколько разгрузочных часов.

Иными словами, отправился к Алексею.

Их мужская нирвана традиционно располагалась в укромном подземелье под гаражом.

Перед выходом Борис позвонил домой и предупредил Марусю, что задержится допоздна. После происшествия с хулиганами он начал связываться с ней регулярно: сообщал, где находится, когда примерно вернётся и стоит ли ждать его к ужину.

Выключив смартфон, он внезапно поймал себя на мысли, что только что отчитался перед роботом как перед женой.

Или, по крайней мере, перед очень близкой подругой.

Борис усмехнулся, убрал телефон в карман и решил пока не анализировать эту тенденцию. В его жизни и без того стало слишком много явлений, требующих осторожного осмысления.

В берлоге под гаражом друзья развалились на диване перед большим телевизором и рубились в какой-то шутер.

На маленьком столике стояли несколько бутылок пива и две тарелки: одна с солёными орешками, другая с сухариками. Полезной пищи в помещении не наблюдалось, но в мужской нирване она и не предусматривалась.

На экране что-то грохотало, сверкало и взрывалось.

— Блин, меня вынесли! — с досадой произнёс Алексей и бросил джойстик рядом с собой.

Он отпил из бутылки, прихватил несколько орешков и откинулся на диван.

— Тогда тоже убьюсь, — сказал Борис.

Он вывел своего персонажа прямо под огонь противника. Тот пронзительно пискнул, дёрнулся и рухнул.

Борис аккуратно положил джойстик, взял в одну руку пригоршню сухариков, в другую — бутылку и последовал примеру товарища.

Несколько секунд они сидели молча, глядя на экран, где уже начинался новый раунд без их участия.

— Помнишь, — вдруг сказал Алексей, — как мы ещё в школе нашли какой-то подвал со старыми компьютерами и электронным хламом?

— И деньги, которые неделю собирали на кафе, потратили на древнюю игровую приставку с картриджем.

— Точно. Танчики по экрану до утра гоняли.

— А в шесть утра родители обнаружили, что мы всю ночь не спали. В школу не пустили, заставили отсыпаться и на неделю лишили тусовок.

Алексей усмехнулся.

— Отец потом приставку в гараж забрал. Мы думали, выбросит. А они с мужиками сами рубились — и в танчики, и в «Супер Марио». Молодость вспоминали.

— Беззаботное было время, — сказал Борис.

Они снова замолчали.

На экране их виртуальных персонажей окончательно добили. Игра бодро предложила начать заново.

Борис посмотрел на друга.

— Лёш.

— Что?

— Тебе Светка после кафе ничего не рассказывала?

Алексей осторожно поставил бутылку на стол.

— А что она должна была рассказать?

— Ну, не знаю… Как дамы в туалет сходили.

— Сходили и сходили. Ничего сверхъестественного.

Борис прищурился.

Лёха выдержал его взгляд секунд пять, потом вздохнул.

— Ну да, рассказывала. Её распирало. И она взяла с меня слово, что я буду молчать.

— Про то, как Маруся…

И дальше они одновременно закончили:

— …ввалила бородатому хмырю.

Алексей хлопнул ладонью по ноге.

— Вот ведь! «Дорогой, расскажу тебе по секрету, — начал он повышенным голосом, пародируя жену. — Об этом будем знать только мы вдвоём…»

— Мы с тобой и всё общежитие, — закончил Борис.

Оба рассмеялись.

— Если честно, — признался Лёша, — я бы и сам после одной бутылки пива проговорился. Интересно же про твою девушку узнать. Блин, Борян, я тебе просто белой завистью завидую. Она мне кажется идеальной.

Борис покосился на приятеля.

— А как же Светка?

Алексей немедленно выпрямился.

— Ты что! Жена Цезаря вне конкуренции. Это с мужской колокольни рассуждаю.

— Ага.

— Светка мне вечером такого леща перед сном отвесила.

— За что?

— За то, что я на твою девушку неправильно смотрел. По её словам, пялился и пускал слюни.

— И пускал?

— Борь, я женатый человек. Смотрел с уважением. В смысле, к женской красоте.

Борис нахмурился.

— Но ты же не ревнуешь?

Борис взял бутылку и немного подумал.

— Тебе могу доверить самое ценное.

Алексей расплылся в улыбке.

— Спасибо.

— И даже свою девушку.

Улыбка приятеля стала осторожнее.

— Спасибо… наверное.

Они стукнулись бутылками и сделали по глотку.

Борис вдруг выпрямился.

— Ё!

— Что?

— С Марусей закружился и забыл новость рассказать.

— Немудрено. На твоём месте я бы и собственное имя забыл.

— Меня повысили. Теперь, начальник отдела.

Алексей отставил бутылку и посмотрел на него серьёзно.

— Начальник?

— Начальник.

— И зарплата повысилась?

— Повысилась. Но это скорее приятный бонус.

— Слушай, начальник, если для тебя повышение зарплаты — просто бонус, ты очень быстро испортился.

— Ответственности тоже прибавилось.

— Ответственность мы обмывать не будем. А зарплату — обязательно.

— В эту субботу у меня на даче. Приедешь со Светой.

Алексей задумался.

— Мелкий у её родителей. Вернут только через неделю. Светка на выходных хотела пошататься по городу. Значит, заменим бесцельное шатание культурной программой с шашлыками.

— Только не говори ей всего. Скажи, что будет сюрприз.

— Если пытать не станет, интрига сохранится.

— А она станет?

— Конечно. Но я продержусь минут десять.

Они ещё долго сидели, вспоминали школьные истории, старые поездки, совместные приключения и людей, фамилии которых помнили лучше, чем причины знакомства.

За разговорами стало совсем темно.

Наконец смартфон Алексея голосом дорогой супруги напомнил, что взрослый семейный мужчина должен возвращаться домой до того, как жена решит организовать его поиск своими силами.

Друзья вызвали такси и разъехались.

Когда Борис вошёл в квартиру, ему навстречу вышла Маруся.

— Здравствуй, дорогой.

Её ласковый голос заставил чуть сильнее закружиться и без того хмельную голову.

Бориса немного шатало. Они с другом изрядно приняли на грудь, особенно если учитывать, что после ухода Олеси он почти не прикасался к алкоголю.

Маруся подошла ближе, присела и помогла ему разуться.

— Сам могу, — пробормотал Борис, но при этом послушно принял помощь и поднял одну ногу.

— Вижу.

— Просто пол немного нестабильный.

— Пол неподвижен.

— Значит, нестабильный я.

— Вероятно.

— Не надо сейчас вероятностей.

— Хорошо.

Она сняла с него второй ботинок и аккуратно поставила обувь у стены.

Борис посмотрел на неё сверху вниз.

Маруся поднялась.

В мягком свете прихожей она выглядела особенно красивой. Спокойное лицо, внимательный взгляд, лёгкая улыбка. Не механизм. Не экспериментальная модель. Не изделие с серийным номером.

Просто женщина, которая ждала его дома.

Прилив нежности, щедро подпитанный изрядным объемом пивом, толкнул Бориса к поступку, который в трезвом состоянии он не совершил бы даже под страхом смертной казни. Слишком уж это противоречило одной из его давних жизненных концепций:

«Безалкогольное пиво — первый шаг к резиновой женщине».

Ни первое, ни второе Борис никогда не принимал. Любителем спиртного он был так себе, а искусственные женщины всегда казались ему чем-то нелепым и немного извращённым.

Однако жизнь, как выяснилось, имела собственное чувство юмора.

Борис неожиданно выпрямился, словно гусар перед решающим признанием.

— Ты красивая, — сказал он. — Идеальная. Умная. И ещё много чего…

Маруся посмотрела на него спокойно.

— Полагаю, правильный ответ в этой ситуации: мне очень приятно слышать это именно от тебя.

— Да. Говоришь ты ещё как… — Борис махнул рукой, пытаясь поймать нужную мысль. — Ну, в общем, сама знаешь. Но…

Он обнял её и поцеловал.

Не осторожно, не вопросительно, а сразу — страстно, долго, почти отчаянно. Так целуют не потому, что всё обдумали, а потому что слишком долго запрещали себе даже думать об этом.

Маруся первые мгновения стояла неподвижно.

Потом подняла руки и тоже обняла его.

Именно так, как это делали героини в просмотренных ею сериалах: одна ладонь легла ему на плечо, вторая — на спину. Она чуть наклонила голову, подстраиваясь под его движение.

Для Бориса это было настоящим.

По крайней мере, в ту секунду.

Но где-то на краю хмельного сознания всё же шевельнулась мысль: она отвечает потому, что чувствует, или потому, что знает, как должна ответить женщина в такой сцене?

Он первым прервал поцелуй.

Несколько секунд они стояли близко друг к другу.

— Прости, — тихо сказал Борис.

Маруся посмотрела ему в глаза.

— За что?

— За всё это. Последний месяц… события, повышение на работе. Мне много нужно было сделать, чтобы вникнуть.

Он говорил сбивчиво, сам не вполне понимая, что именно пытается объяснить.

— Вообще-то я к алкоголю ин-диф-фе-рен-тен, — последнее слово он произнёс по слогам. — От меня сейчас пахнет плохо. Жвачка уже не поможет.

Борис аккуратно взял её лицо в ладони.

На этот раз он прикоснулся к губам легко и нежно. Почти целомудренно. Будто хотел исправить первый поцелуй вторым — более честным и менее пьяным.

— Прости. Пойду спать. В другой раз.

— В другой раз? — переспросила Маруся.

Борис на мгновение задумался, но хмель не позволил выстроить безопасный ответ.

— В более трезвый.

Он отпустил её и, пошатываясь, направился в спальню.

Маруся повернулась ему вслед.

Пока Борис шёл по коридору, она плавно покачивала головой в такт его нетвёрдой походке, словно слушала медленную мелодию, доступную только ей.

У двери спальни Борис едва не задел плечом косяк, но сумел удержать равновесие и даже с достоинством произнёс:

— Всё под контролем.

— Конечно, дорогой.

Он вошёл в спальню, рухнул лицом в подушку и почти сразу засопел.

В квартире стало тихо.

Маруся ещё некоторое время стояла в коридоре.

Затем медленно подняла руку и коснулась пальцами собственных губ.

На её лице не было привычной улыбки. Только сосредоточенное выражение, будто она пыталась определить, что именно произошло и к какому разделу человеческого поведения это следует отнести.

Через несколько секунд она тихо произнесла:

— В другой раз.

И погасила свет в прихожей.

Субботнее утро ворвалось в жизнь Бориса резко и без предупреждения.

Плотные шторы были аккуратно задёрнуты, поэтому солнечный свет в спальню почти не проникал. Зато из кухни настойчиво тянуло свежим кофе и поджаренными тостами. В обычных обстоятельствах этот запах показался бы уютным. Сейчас же он лишь напоминал организму, что где-то существует пища, хотя сам организм пока не был уверен, что готов продолжать существование.

Голова гудела.

Во рту поселилась небольшая пустыня.

Вечер вспоминался отдельными обрывками: гараж, экран телевизора, Лёха, бутылки, какие-то разговоры… Потом темнота.

Борис пошевелился и поморщился. Одеяло казалось подозрительно приятным, а прохладный воздух под ним — подозрительно прохладным.

Он медленно приподнял край.

И замер.

Под одеялом Борис лежал совершенно голый.

— Что же вчера произошло?..

Мысль прозвучала тревожно, но продолжения не последовало. То ли похмелье мешало вспоминать, то ли наморщить лоб оказалось слишком сложной физической задачей.

Он оглядел спальню.

В комнате было чисто. Даже слишком чисто. Нигде не валялись брюки, рубашка или носки, в которых он уходил из дома. Не было ни верхней одежды, ни нижней.

Это настораживало.

Борис быстро поднялся. Комната тут же качнулась навстречу, но он героически удержался на ногах, вцепившись в спинку кровати.

— Спокойно. Просто планета немного изменила угол наклона.

Из шкафа он достал трусы. Надевание превратилось в сложный акробатический номер: одну ногу он просунул успешно, на второй потерял равновесие и рухнул обратно на кровать.

Через несколько секунд Борис всё же поднялся и на цыпочках направился к туалету, стараясь не шуметь.

Кого именно он не хотел разбудить, Борис и сам не знал.

— Доброе утро, дорогой, — раздался голос из кухни.

Он вздрогнул и сразу выпрямился, насколько позволяли голова и позвоночник.

— Доброе утро.

Борис заглянул на кухню.

Маруся сидела за столом. Перед ней стояла чашка, хотя пить ей было необязательно. Возможно, она просто решила дополнить утреннюю композицию человеческой деталью.

Девушка внимательно посмотрела на его помятое лицо, всклокоченные волосы и единственный предмет одежды.

— Как самочувствие?

— Как будто по мне проехал трактор.

— Если бы по тебе действительно проехал трактор, ты, скорее всего, был бы мёртв.

Борис поморщился.

— Это была метафора.

— Это была шутка.

— По выражению твоего лица не скажешь.

— Мне нужно совершенствовать подачу.

Маруся поднялась.

— Покажись весь.

— Что?

— Встань в дверном проёме. Мне нужно оценить твоё состояние.

Борис осторожно вышел на свет.

Маруся внимательно осмотрела его с головы до ног. Этот взгляд был совершенно деловым, но Борис всё равно попытался втянуть живот и придать лицу более достойное выражение.

— Душ принимать можно, — заключила она. — Но сначала выпей воды.

На столе уже стоял наполненный стакан.

Борис подошёл и осушил его несколькими большими глотками.

— Твой организм обезвожен алкоголем, — пояснила Маруся.

— Бывают случаи, когда душ принимать нельзя? — спросил он, ставя стакан.

— Бывают. Но у тебя нет признаков состояния, при котором это было бы опасно.

— Значит, можно идти?

— Да. Только вода должна быть тёплой. Не горячей и не холодной. Резкий перепад температуры создаст дополнительную нагрузку на сосуды. Тёплый душ поможет расслабить мышцы и немного улучшит самочувствие.

— Сам справлюсь.

— Я и не говорила, что не справишься.

— Ты сказала: «Покажись весь».

— Это было медицинское наблюдение.

— В одних трусах оно звучит немного иначе.

— Если потребуется помощь, позови.

Борис насторожился.

— Нет, спасибо. Похожу пока самостоятельным.

— Хорошо.

Он направился в ванную, но у двери остановился.

— Когда вернусь, у меня к тебе будут вопросы.

— Я готова.

— Вот это меня и пугает.

В ванной Борис обнаружил чистую и сухую одежду. Рядом на плечиках висел выстиранный и выглаженный костюм.

Он посмотрел на вещи, потом на собственное отражение.

— Значит, всё-таки что-то произошло.

Борис зашёл в душевую кабину, немного подумал и включил тёплую воду. Минут десять он просто стоял под струями, постепенно возвращаясь в своё тело и пытаясь собрать воспоминания.

Но память упорно выдавала только отдельные изображения: бутылка, лицо Алексея, тёмный подъезд…

И чьи-то губы.

Образ появился и сразу исчез.

— Показалось, — пробормотал Борис.

На кухню он вернулся в спортивных штанах, футболке и тапочках.

На столе дымилась чашка кофе. Рядом лежали тёплые тосты, стояли маслёнка и баночка с джемом.

Борис сел напротив Маруси.

— Давай рассказывай, что вчера было. Мы с Лёшкой, кажется, осушили наш мини-холодильник.

— По твоему состоянию это было заметно. Ты вошёл в квартиру, разулся с моей помощью и отправился спать прямо в одежде.

— Ничего не помню.

— Естественно. Такое явление называется алкогольным палимпсестом.

Борис замер с тостом в руке.

— Каким ещё палимпсестом?

— Фрагментарной потерей памяти. Алкоголь нарушает работу зон мозга, отвечающих за формирование новых воспоминаний. События происходят, но в долговременной памяти фиксируются отдельными эпизодами.

— Прекрасно. Я вчера участвовал в событиях, которые мой мозг отказался документировать.

— Вероятно, часть воспоминаний восстановится позже.

— Можешь просто рассказать всё сама?

— Могу.

Борис задумчиво намазал тост маслом.

— Даже боюсь услышать. Но сначала объясни, почему проснулся голым.

— После того как ты уснул, не снимая одежды, я решила повернуть тебя набок. Ты уткнулся лицом в подушку, и дыхание было затруднено.

— Уже звучит унизительно.

— Когда повернула тебя, у тебя начались рвотные позывы. Ты не проснулся и испачкал одежду.

Борис медленно положил тост на тарелку.

— Какой позор.

— Это всего лишь свидетельствует о том, что ты неправильно оценил возможности организма. Такое бывает.

— Утешила.

— Я постирала одежду, помогла тебе переодеться, но чистое бельё надеть не удалось.

— Почему?

Маруся на секунду задумалась.

— Ты сопротивлялся.

— Что говорил?

— Что являешься свободным человеком и имеешь право спать в естественном состоянии.

Борис закрыл лицо ладонями.

— Господи.

— Затем ты заснул.

— Больше ничего не произошло? Вёл себя прилично? Насколько это вообще возможно для пьяного мужчины?

Маруся посмотрела на него.

Перед её внутренним взором, возможно, возникла прихожая: его руки на её талии, долгий поцелуй, второе лёгкое прикосновение губ и обещание повторить всё в трезвом состоянии.

Но лицо девушки осталось спокойным.

— Вёл себя прилично.

— Точно?

— Да.

История умалчивает, почему Маруся не рассказала о поцелуе.

Возможно, её алгоритмы сочли, что воспоминание нарушит эмоциональное равновесие собеседника. Возможно, она решила дождаться, когда Борис вспомнит сам. А может быть, внутри её сложной электронной системы возникло нечто, подозрительно похожее на обычное женское желание сохранить интригу.

Борис с облегчением взял чашку.

— Тогда хорошо.

— Кстати, — добавил он после первого глотка, — перекушу, и мы поедем на дачу. Вечером приедут Алексей со Светой.

— Посиделки?

— Нужно обмыть моё повышение.

— Судя по контексту, снова будут алкогольные напитки.

— Верно. Ещё шашлык пожарим.

— А что вы обмывали вчера?

Борис задумался.

— Завершение рабочей недели.

— Каждую неделю?

— Нет. Это больше не повторится.

Маруся слегка приподняла бровь.

— В такой формулировке люди обычно обещают именно то, что впоследствии повторяется.

— Ты слишком много посмотрела сериалов.

— Возможно, но есть один нюанс.

— Какой?

— Тебе нельзя садиться за руль. В организме ещё сохраняться алкоголь. Если тебя остановят сотрудники дорожной полиции, возникнут проблемы.

Борис нахмурился.

— Да, ситуация. Вызовем такси.

— Или машину могу вести я.

Он медленно поставил чашку.

— У тебя нет водительских прав.

— Зато у меня хорошее зрение, точная реакция и полная база правил дорожного движения.

— Права из этого всё равно не появляются.

— Это юридический недостаток, а не технический.

— Удивительно, как уверенно ты разделяешь эти понятия.

Маруся пожала плечами.

— Такси является более приемлемым вариантом.

Но Бориса уже заинтриговало.

— Ты действительно умеешь водить?

— Странный вопрос. Я могу управлять большинством наземных транспортных средств с автоматической или механической коробкой передач, самолетами малой и большой авиации, большими и малыми судами.

— И где ты тренировалась?

— На закрытом полигоне компании.

— Вот как.

Он посмотрел на неё внимательнее.

Любопытство начало медленно побеждать здравый смысл.

— Хорошо. Поедем на своей машине. Нужно купить мясо, специи, овощи и ещё что-нибудь. Пока не решил что.

— Это противоречит твоим словам о водительских правах.

— Я знаю.

— И здравому смыслу.

— Это тоже знаю.

— Тогда почему?

— Хочу посмотреть, как ты водишь.

— Человеческое любопытство часто вступает в конфликт с рациональным поведением.

— Не начинай. Я начальник отдела. Мне положено принимать сомнительные решения.

Через полчаса они уже готовились выйти.

Борис поставил ногу на обувную лопатку и наклонился, чтобы надеть кроссовок.

И в этот момент память включилась.

Не постепенно.

Не отдельными кусочками.

Вся сцена разом вспыхнула перед глазами: прихожая, ласковый голос Маруси, её лицо, собственное признание, объятие…

Поцелуй.

Долгий.

Настоящий.

Потом второй — лёгкий и нежный.

И его собственные слова:

«В другой раз».

Борис застыл, продолжая держаться за кроссовки.

— У тебя возникли проблемы с обувью? — спросила Маруся.

Он медленно выпрямился и посмотрел на неё.

Андроид стояла рядом совершенно спокойно, держа в руках сумку.

— Вчера точно ничего экстраординарного не произошло?

Маруся широко раскрыла глаза.

— Ничего.

На её губах появилась едва заметная улыбка.

Борис прищурился.

— Совсем ничего?

— Мы едем?

Он несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, действительно ли она не считает поцелуй важным или намеренно уклоняется от ответа.

— Едем, — протянул Борис.

Маруся открыла дверь и вышла на лестничную площадку.

Пока они спускались в лифте, Борис стоял рядом и размышлял.

«Она машина. Должна была всё рассказать. Для неё это просто последовательность человеческих действий: объятие, контакт губ, повышение пульса, запах алкоголя. Набор физиологических реакций и поведенческих шаблонов».

Маруся смотрела на меняющиеся цифры этажей.

На лице — ничего.

Но эта лёгкая улыбка…

Совсем как у настоящей женщины, которая сохранила маленькую тайну и теперь ждёт, когда мужчина сам наберётся смелости заговорить.

«Может, я слишком много значения придаю этому событию? Для неё оно вообще ничего не значит. Просто воспроизвела сцену из сериала. Я поцеловал — она ответила. Входящий сигнал, стандартная реакция».

Лифт остановился.

Двери разъехались.

Маруся первой вышла в подъезд.

Борис последовал за ней, продолжая мысленно крутить ситуацию, словно кубик Рубика. Только цвета ни на одной грани не собирались.

Машина выехала со двора и направилась за город.

Маруся вела уверенно и аккуратно. Её действия были чёткими, плавными и рассчитанными. Она вовремя перестраивалась, соблюдала дистанцию, спокойно обгоняла медленные автомобили и заранее замечала дорожные помехи.

Борис сидел на пассажирском месте, сначала напряжённо держась за ручку над дверью.

— Можешь расслабиться, — сказала Маруся.

— Я расслаблен.

— Ты держишь ручку с силой, достаточной для её демонтажа.

Борис разжал пальцы.

— Привычка пассажира.

— Твой пульс повышен.

— Следи за дорогой.

— Я слежу одновременно за дорогой, зеркалами, показаниями приборов и твоим состоянием.

— Вот поэтому мне и тревожно.

Через некоторое время Борис действительно немного успокоился. Маруся управляла машиной лучше многих водителей, которых он встречал. Без резких ускорений, бессмысленных перестроений и желания доказать соседнему автомобилю своё превосходство.

Однако, заметив впереди пост дорожной полиции, она спокойно свернула на другую дорогу.

— Ты сейчас изменила маршрут из-за поста? — спросил Борис.

— Да.

— Это называется избегать проверки.

— Это называется учитывать юридический недостаток.

— Когда ты так говоришь, он не становится меньше.

— Но перестаёт быть неожиданным.

Борис покачал головой и отвернулся к окну.

За стеклом мелькали дома, деревья и залитые солнцем поля. Машина уверенно шла по дороге, Маруся спокойно держала руль, а в голове Бориса продолжала вращаться одна и та же мысль.

Она скрыла поцелуй.

Не забыла.

Не посчитала несущественным.

Именно скрыла.

Значит, либо её алгоритмы стали гораздо сложнее, либо рядом с ним находилась уже не просто машина.

Борис повернулся к ней.

Маруся смотрела на дорогу сосредоточено, но уголки её губ были слегка приподняты.

Дачные посиделки и не только

Машина остановилась напротив калитки.

Маруся перевела селектор в положение парковки и почти по-военному доложила:

— Прибыли.

Борис посмотрел на пустой двор, затем на пакеты, которых у них пока не было.

— Рано прибыли. Сначала едем в местный мини-маркет и покупаем всё необходимое.

— Принято, штурман.

Борис покосился на неё.

— Начинаешь дерзить.

— Совершенствую естественное общение.

Через пять минут машина остановилась на маленькой площадке перед магазином с вывеской «Мини-маркет “Марина”». Было ещё рано. Перед входом никто не курил, не обсуждал цены на картошку и не пытался занять пятьсот рублей до пенсии. Для деревенского магазина это почти считалось часом тишины.

Борис и Маруся вошли внутрь.

За кассой сидела незнакомая продавщица и с таким выражением листала что-то в смартфоне, будто от этого напрямую зависела выручка магазина. Между короткими рядами ходили два местных покупателя: пожилой мужчина вдумчиво сравнивал две банки тушёнки, а женщина в платке рассматривала макароны с недоверием, словно подозревала производителя в личном обмане.

В прошлый приезд за кассой сидела сама Марина, хозяйка магазина. Сейчас её нигде не было видно, и Борис этому даже обрадовался. Вступать с ней в продолжительную беседу о жизни, соседях и загадочных переменах в его личной судьбе сегодня не хотелось.

Ассортимент в мини-маркете был заметно скромнее, чем в городском супермаркете, зато всё необходимое нашлось быстро: мясо, специи, овощи, хлеб, зелень, вода, уголь и ещё несколько продуктов, которые Борис положил в корзину по принципу «на даче пригодится».

Расплатившись, они аккуратно сложили покупки в два больших пакета.

Борис уже хотел предложить Марусе взять оба. Даже потянулся в её сторону, но в голове вдруг щёлкнул странный внутренний выключатель.

«Она, конечно, андроид. Ей эти пакеты вообще не вес. Может ещё меня сверху посадить и донести. Но со стороны будет выглядеть так: милая девушка тащит продукты, а здоровый мужик идёт рядом и руководит процессом».

Он взял оба пакета сам.

Маруся молча наблюдала за ним. На её губах появилась лукавая улыбка.

Борису на секунду показалось, что она прочитала его мысли.

— Придержи дверь, — попросил он, подходя к выходу.

— Разумеется, дорогой. Твои руки заняты тяжёлой ношей.

— Без иронии.

— Это была забота.

Со стороны всё выглядело совершенно естественно: мужчина и девушка сделали покупки и теперь выходили из магазина. Маруся придержала дверь, Борис вынес пакеты, после чего она открыла багажник.

Он уложил покупки внутрь.

В этот момент за спиной остановилась машина. Хлопнула дверца.

— Ты, смотрю, не промах, — раздался знакомый женский голос.

Борис обернулся.

Возле автомобиля стояла Марина.

— Здравствуй.

— И тебе привет.

Марина подошла ближе и с профессиональным интересом осмотрела Марусю сверху вниз. На той были джинсы, перешитые точно по фигуре, и простая футболка, которая подчёркивала стройный силуэт лучше любого вечернего платья.

— Где ж ты такую красоту встретил? — спросила Марина у Бориса.

— Он меня купил, — неожиданно ответила Маруся. — В магазине.

Борис замер.

Его лицо попыталось изобразить непринуждённую улыбку, но получилось выражение человека, который внезапно обнаружил под ногами открытый канализационный люк.

Марина тоже на мгновение застыла.

Потом рассмеялась.

— Показали бы, где такая фабрика находится. Я бы тоже сходила, что-нибудь себе подправила.

— Ближайший фитнес-центр вам в помощь, — спокойно сказала Маруся.

Марина прищурилась.

— Понятно. Идейная.

— Вы и без дополнительных изменений вполне привлекательная женщина, — добавила Маруся.

— Вот это уже лучше.

— Кстати, Маруся, — поспешил вмешаться Борис. — А это Марина. Хозяйка магазина.

— Очень приятно.

— Взаимно.

Маруся посмотрела на вывеску.

— Название магазина соответствует имени владельца. Это повышает узнаваемость бренда.

— У нас здесь не бренд, а продукты в долг до зарплаты, — сказала Марина. — Но спасибо.

— По статистике деловые женщины привлекают мужчин.

Марина вздохнула.

— Наверное, в какой-то момент незаметно испортила себе карму. Вон видные мужчины…

Она выразительно оглядела Бориса, который стоял, опершись рукой на открытый багажник, и слушал разговор, предусмотрительно не вмешиваясь.

— …мимо проходят. А вокруг всё какие-то проходимцы крутятся.

— Иногда внешняя уверенность отпугивает мужчин с низкой самооценкой, — заметила Маруся.

— А нормальные где?

— Возможно, тоже испугались.

Борис кашлянул, скрывая улыбку.

Пока Марина с Марусей беседовали, метрах в пятидесяти от магазина остановилась старая машина с облезлой краской. Она выглядела так, будто пережила несколько владельцев, три аварии и одну попытку покраски валиком.

Из неё быстро вышел молодой человек в бейсболке, натянутой почти на глаза. Он захлопнул дверь и торопливо скрылся в магазине.

Борис проводил его взглядом, но особого значения этому не придал.

— У вас всё будет хорошо, — продолжила Маруся, обращаясь к Марине. — Мне так кажется.

— Спасибо, — улыбнулась та. — Хоть кто-то сегодня в меня верит.

В этот момент дверь магазина резко распахнулась.

На улицу выбежал тот самый молодой человек. В руке он держал тяжёлый пакет. Лицо до самых глаз было закрыто платком, а между ним и козырьком кепки оставалась узкая полоска, в которой беспокойно метались глаза.

В магазине зазвенело что-то упавшее.

Следом раздался крик продавщицы:

— Ограбили! Караул!

Молодой человек бросился к старой машине. Пассажирская дверь уже была распахнута, двигатель работал.

Маруся спокойно опустила взгляд в открытый багажник.

Достала из пакета банку зелёного горошка.

Борис успел только произнести:

— Мурка, ты что…

Банка уже летела.

Она вращалась в воздухе, блеснув металлическим боком в солнечном свете. Получился почти идеальный спортивный снаряд, если не учитывать надпись «Горошек зелёный. Высший сорт».

Грабитель как раз поднял ногу, собираясь нырнуть в машину.

Банка угодила ему точно в затылок.

Раздался глухой металлический звук.

Молодой человек вытянул руки, качнулся и рухнул навзничь, выпустив пакет. Деньги и продукты рассыпались по асфальту.

Старая машина резко сорвалась с места. Дверь захлопнулась уже на ходу, колёса взвизгнули, и водитель, не проявляя никакой товарищеской солидарности, скрылся за поворотом.

Марина открыла рот, собираясь закричать.

Но так и осталась стоять с раскрытыми губами, глядя на Марусю.

— Второй раз за полгода, — только и смогла произнести она.

Из магазина выбежала кассирша. Увидев Марину, она тут же разрыдалась.

— Он… там… деньги… пистолет…

Маруся подошла к лежащему грабителю.

— У вас в магазине найдётся верёвка?

— Что? — переспросила Марина.

— Верёвка. Желательно прочная.

— Да.

— Несите. Боря, успокой женщину.

— Почему я?

— У тебя располагающая внешность.

— Спасибо.

Марина скрылась в магазине.

Борис подошёл к кассирше, осторожно взял её за руку и стал говорить что-то успокаивающее. Женщина всхлипывала, кивала и время от времени поглядывала на Марусю.

Девушка-андроид тем временем перевернула горе-грабителя лицом к асфальту, завела ему обе руки за спину и прижала коленом между лопаток. Всё выглядело так, будто она много лет проработала в оперативном отделе, а не смотрела неделю боевики по телевизору.

Грабитель застонал.

— Лежите спокойно, — сказала Маруся. — Резкие движения могут ухудшить ваше положение.

— У меня голова…

— Это воздействие консервированной продукции.

Марина вернулась с мотком бельевой верёвки.

Маруся быстро и уверенно связала мужчине руки.

— Может полежать до приезда полиции, — сказала она, поднимаясь. — На улице тепло.

Марина смотрела на неё с восхищением и некоторой опаской.

— Как это у тебя так ловко получилось?

— Фитнес.

— Там такому учат?

— Смотря, где заниматься.

Маруся аккуратно подняла выпавший пакет за края и поставила рядом, положив внутрь выпавшие купюры. Кроме продуктов, внутри лежали две пачки денег, перетянутые резинкой.

Кассирша снова всхлипнула.

— Полгода назад тоже гастролёры заехали. Сначала продукты купили, потом пистолет достали и всю кассу выгребли.

Грабитель лежал боком, поджав голову. Судя по всему, она у него сильно гудела после встречи с боевым горошком.

Карман шорт подозрительно оттопыривался. Из него виднелась рукоять, похожая на пистолетную.

Борис указал на неё.

— Кажется, у него оружие.

Маруся осторожно вытащила предмет двумя пальцами.

— Пневматический пистолет.

— Мне от этого не легче, — сказала кассирша. — В момент ограбления маркировку не разглядывала.

— Но с утра в кассе обычно немного наличных, — заметил Борис.

Марина виновато поморщилась.

— Инкассация будет сегодня. Деньги нужно вечером в сейф прятать. Вот и будет мне урок.

Маруся отошла в сторону и подняла с земли банку горошка. На боку появилась небольшая вмятина.

Она внимательно осмотрела её.

— Герметичность не нарушена.

Марина повернулась к кассирше:

— Люсь, принеси новую банку горошка и бутылку хорошего вина.

— Поняла.

Кассирша быстро скрылась в магазине.

— Не знаю, как вас благодарить, — сказала Марина Марусе.

— Ничего не нужно. Горошек внутри не пострадал.

— Теперь у вас в моём магазине будет персональная скидка.

— Это рациональная форма благодарности.

— И человеку рядом с тобой тоже, — добавила Марина, кивнув на Бориса.

— А я что сделал? — удивился он.

— Женщину успокоил.

— Согласен.

Кассирша вернулась и протянула Борису новую банку горошка и бутылку вина.

— Держите.

Борис взял подарки.

— Спасибо.

— Это вам спасибо.

Вдалеке уже слышалась сирена.

К магазину начали подтягиваться местные жители. Они появлялись по одному и небольшими группами, с тем выражением лиц, которое ясно говорило: о происшествии им уже сообщили, но подробности необходимо было добыть лично.

— Мы поедем, — сказал Борис. — Полиция скоро будет, камера всё записала.

— На машине, как и в прошлый раз, скорее всего, номеров не было, — сказала Марина. — Но этого-то заберут.

Чуть в стороне стоял местный персонаж Петруха. Судя по виду, он шёл с утра после тяжёлого вечера попросить в долг чекушку.

Теперь он смотрел на связанного грабителя, на банку горошка в руках Бориса и на Марусю так широко раскрыв глаза, что похмелье, кажется, покинуло его организм без медикаментозного вмешательства.

— Петруха, — окликнула его Марина, — ты всё видел?

Он медленно кивнул.

— Всё.

— Свидетелем будешь.

Петруха снова посмотрел на Марусю.

— Чекушку дашь.

— Дам.

Борис уложил новую банку горошка и вино в багажник. Маруся села за руль.

Когда машина отъехала от магазина, он повернулся к ней.

— Почему с тех пор, как ты появилась, вокруг постоянно происходят какие-то казусы?

Маруся спокойно следила за дорогой.

— Карма такая.

Она слегка улыбнулась.

Вернувшись домой, Борис отнёс продукты на кухню, разложил пакеты на столе и задумчиво почесал затылок.

На часах было только десять утра.

Впереди оставался почти целый день, но неожиданно выяснилось, что шашлык требует не только мяса, огня и мужского присутствия возле мангала. Его ещё следовало заранее подготовить.

— Обычно мы мариновали мясо с вечера, — сказал Борис. — Чтобы к следующему дню как следует пропиталось.

Маруся заглянула в один из пакетов.

— Можно приготовить быстрый маринад.

— Никогда такого не делал.

— Тогда мясо подготовлю я. Но жарить будешь сам.

— Почему?

— Ведь шашлык женских рук не терпит. Кажется, так говорят мужчины, когда хотят стоять возле мангала с важным видом и не заниматься остальной готовкой.

Борис посмотрел на неё.

— Примерно так. Тогда посижу и посмотрю, как ты будешь делать.

— Смотри.

Он устроился на стуле, включил телевизор и одним глазом стал наблюдать за Марусей.

Та быстро разобрала покупки, убрала лишнее в холодильник, расставила продукты по местам и приступила к мясу. Нож двигался в её руке уверенно и точно. Куски получались одинаковыми, словно не Маруся готовила шашлык для друзей, а выполняла заказ для выставки мясной геометрии.

Следом она нарезала лук и лимон.

Борис смотрел всё внимательнее. Телевизор продолжал что-то говорить на заднем плане, но уже исключительно для мебели.

— Если бы у нас был вакууматор или хотя бы пакет с застёжкой zip-lock… — произнесла Маруся.

— Зачем?

— В вакууме мясо маринуется быстрее. От тридцати минут до четырёх часов — в зависимости от состава маринада и желаемого результата.

Борис сморщил нос.

— Когда мы покупали продукты, ты знала, что будем готовить шашлык. Почему не предупредила?

— Решила не вмешиваться и позволить тебе самостоятельно принимать решения.

— Вот уже отмазки пошли. Скажи просто, что упустила из виду.

— Хорошо. Упустила из виду.

Она задумалась и добавила:

— Правда, в первом варианте ты являешься ведущим участником процесса, а во втором получается, что я недостаточно практична.

— Давай без самоанализа. Что делать будем?

— Можно использовать обычные пакеты.

— Ты сейчас шеф-повар.

Маруся протянула руку.

— Принеси изоленту.

Борис медленно повернул к ней голову.

— Для шашлыка?

— Для герметизации.

— Конечно. А я уже испугался, что мясо будет сопротивляться.

Он принёс рулон изоленты и положил на стол.

Маруся достала несколько прозрачных пакетов. Каждый она сначала надула, проверяя целостность, затем вложила один в другой. После этого загрузила внутрь мясо с луком, специями и маринадом.

В оставленное отверстие она вставила трубочку для коктейля, плотно обмотала пакет вокруг её основания и погрузила всё в большую кастрюлю с холодной водой.

— Что ты делаешь? — спросил Борис.

— Вода вытесняет воздух из пакета.

Маруся медленно погружала пакет глубже, оставляя над поверхностью только горловину с трубочкой. Когда воздух почти полностью вышел, она убрала трубочку и быстро обмотала основание изолентой.

Затем повторила процедуру со второй порцией мяса.

Борис наблюдал за ней, слегка приоткрыв рот.

Когда оба пакета скрылись в холодильнике, он сглотнул скопившуюся слюну и наконец спросил:

— Что это было?

— Маринование без вакууматора. Мы создали приближенную имитацию вакуума. Герметичность — залог успеха. Примерно через четыре часа мясо будет готово.

— И где ты этому научилась?

— Нашла информацию в сети и выбрала наиболее подходящий способ.

— Окей, — только и смог выдавить Борис.

— Салаты лучше нарезать ближе к приезду Светланы и Алексея.

— Ага.

Маруся вымыла нож, протёрла стол и вытерла руки полотенцем.

— Если ты не против, я встану на зарядку. Уровень батареи — пятьдесят процентов. Чтобы избежать неловкостей, к приезду гостей желательно восстановить заряд полностью.

Она взяла коробку на том же месте, в которой её когда-то привезли.

— Думаю, поставлю её в спальне, в углу. Чтобы гости не увидели.

— Хорошо, — рассеянно ответил Борис.

Он продолжал сидеть за столом, наблюдая, как Маруся уносит коробку.

Несколько минут назад перед ним была красивая девушка, которая уверенно хозяйничала на кухне. Она нарезала мясо, шутила о мужчинах возле мангала, называла его дорогим и рассуждала о приезде друзей так, словно они давно жили вместе и готовились принимать гостей в общем доме.

Ещё немного мягкой властности — и получилась бы почти Светка. Только спокойнее, красивее и без привычки воспитывать мужа локтем под столом.

А затем Маруся произнесла: «Встану на зарядку».

И всё рассыпалось.

Вместо женщины, ушедшей отдохнуть перед приездом гостей, перед Борисом снова возникла экспериментальная модель, которой требовалось подключение к электрической сети.

Он вспомнил вчерашний поцелуй.

Тёплые губы. Руки, обнявшие его в ответ. Лукавую улыбку утром, когда Маруся намеренно промолчала о случившемся. Её обращение «дорогой», которое сначала казалось частью усвоенного сценария, но теперь всё чаще звучало естественно.

Борис провёл ладонью по лицу.

Противоречия разрывали его изнутри.

Одна часть сознания упрямо перечисляла факты: Маруся — андроид. Сложная машина. Искусственно созданное тело, набор программ, алгоритмов и моделей поведения. Её забота могла быть всего лишь функцией. Улыбка — правильно выбранной реакцией. Поцелуй — воспроизведённой сценой из сериала. Даже скрытая интрига могла оказаться результатом анализа человеческой психологии.

Но другая часть не хотела слышать никаких доводов.

Для неё Маруся была женщиной, которая ждала его дома, готовила ужин, спасла от хулиганов, заботилась о нём после пьянки и сейчас мариновала мясо к приезду его друзей. Рядом с ней квартира снова стала домом. В ней исчезла тишина, которая ещё недавно давила на стены после ухода Олеси.

Олеся прекратила близкие отношения с ним задолго до окончательного расставания. Последние месяцы их совместной жизни Борис существовал рядом с женщиной, но фактически оставался один. Он привык не ждать прикосновения, доброго слова или простого вопроса о том, когда вернётся домой.

Маруся всё это вернула.

Не требуя, чтобы он изменился. Не сравнивая его с другими мужчинами. Не объясняя каждый вечер, каким ему следовало стать, чтобы соответствовать чужим представлениям о нормальной жизни.

Она просто находилась рядом.

И Бориса тянуло к ней — уже не как к удобному домашнему помощнику и не как к удивительной технической новинке. Его тянуло к ней как к женщине.

Но стоило позволить себе эту мысль, как внутри тут же звучал холодный ответ:

«Она робот».

Борис посмотрел на закрытую дверь спальни, за которой Маруся встала в транспортировочную коробку и подключилась к зарядному устройству.

Если бы она сказала: «Я устала, пойду немного прилягу», — всё было бы проще. Он мог бы окончательно поверить, что рядом живёт красивая, умная и заботливая девушка.

Но слово «зарядка» возвращало реальность на место.

И всё же эта реальность становилась всё менее убедительной.

Потому что обычные машины не хранят интригу после поцелуя.

Не улыбаются лукаво.

Не называют мужчину дорогим так, что ему становится тепло.

И уж точно не заставляют его сидеть на кухне перед выключенным телевизором и мучительно решать, кого именно он боится обмануть своими чувствами — себя или её.

Тем не менее нужно было чем-то себя занять.

Борис поднялся на второй этаж и принялся готовить спальню для гостей. Открыл окно, чтобы проветрить комнату, принёс ведро с водой, тряпку и протёр пыль, успевшую скопиться на подоконнике и мебели.

Постельное бельё было чистым, но лежало слишком давно. Борис наклонился, понюхал край простыни и поморщился.

— Не грязное, но уже несвежее.

Он быстро снял бельё, вынес его во двор, натянул верёвку между сарайчиком и деревом и развесил всё на солнце — проветриться, прогреться и приобрести тот самый запах свежести, который невозможно получить ни одним кондиционером из рекламы.

На соседнем участке возилась тётя Зоя.

Она появилась над забором именно в тот момент, когда Борис закончил с последней наволочкой. Иногда ему казалось, что соседка не просто наблюдает за окружающей жизнью, а получает автоматическое уведомление о каждом подозрительном движении на соседних участках.

— Борис, здравствуй! — крикнула она.

— Здравствуйте, тётя Зоя.

Она посмотрела на бельё, потом на Бориса.

— Где же твоя Маша? Что это ты сам с хозяйством возишься?

— Она себя неважно чувствует. Прилегла.

Борис произнёс это совершенно естественно и только потом осознал, насколько по-семейному прозвучала фраза.

Тётя Зоя озабоченно нахмурилась.

— У меня травки хорошие есть. Сама собирала, сама сушила. Зайди, отсыплю. Чай заварите — всё как рукой снимет.

Борис представил, как объясняет Марусе лечебные свойства травяного настоя, пока она стоит в транспортировочной коробке, подключённая к розетке.

— Спасибо. Обязательно зайду.

— Зайди-зайди. Молодую женщину беречь нужно.

— Буду беречь.

Тётя Зоя удовлетворённо скрылась за забором.

Борис достал газонокосилку и прошёлся по участку возле беседки, где планировалось поставить мангал и провести вечер. Машина гудела, трава ложилась ровными полосами, солнце уже поднялось высоко, и вскоре работа окончательно вытеснила из головы ненужные мысли.

По крайней мере, Борису так казалось.

Когда он вернулся в дом, во рту снова пересохло. Вчерашняя посиделка с Алексеем всё ещё напоминала о себе отдельными симптомами.

Борис взял пакет холодного сока и поднялся на второй этаж, во вторую спальню. В комнате стояла широкая тахта. Постельного белья на ней не было — только большая махровая подушка.

Он распахнул окно.

В помещение ворвался свежий воздух, пахнущий травой, нагретой древесиной.

Борис тяжело опустился на тахту, сделал несколько глотков сока и оглядел комнату.

Светлые стены. Окно во двор. Достаточно места для шкафа, письменного стола и кровати.

— Наверное, пора обзаводиться полноценной семьёй, — неожиданно подумал он. — Хорошая детская получилась бы.

Мысль прозвучала настолько отчётливо, что Борис замер с пакетом в руке.

Детская.

Ребёнок.

Семья.

Пока он жил с Олесей, подобные мысли почти не возникали. Они обсуждали ремонт, деньги, отпуск, покупку новой машины, её тренинги, его работу, необходимость развиваться и двигаться вперёд. Но детей в этих разговорах словно не существовало.

Не было даже большого конфликта по этому поводу.

Скорее пустое место.

Тема, к которой никто не подходил близко.

«Почему?» — подумал Борис.

Возможно, Олеся сама к этому не стремилась. Возможно, он тоже не хотел или просто привык считать, что время ещё есть. А может быть, боялся заговорить, потому что заранее представлял её выражение лица: сначала оценка, затем сомнение, потом длинный список причин, почему он пока не готов стать отцом.

«А если бы я всё-таки предложил?»

На мгновение возникла другая жизнь.

Они с Олесей приезжают на дачу. Во дворе бегает ребёнок или двое. На втором этаже стоит маленькая кровать, на полу разбросаны игрушки, из открытого окна доносится смех.

Возможно, тогда они остались бы вместе.

Борис нахмурился.

Нет.

Сама картинка выглядела правильной, но Олеся в ней казалась чужой. Она словно была вставлена в семейную фотографию позднее — аккуратно, профессионально, но всё равно не принадлежала происходящему.

Ребёнок смеялся.

Олеся смотрела на часы и объясняла, что всё нужно делать по графику.

Он пытался представить её сидящей на полу среди игрушек, растрёпанной, уставшей, но счастливой.

Не получилось.

Вместо неё в воображении неожиданно появилась Маруся.

Она сидела у окна, собирала детский конструктор и спокойно объясняла, почему две детали не соединяются. Потом ребёнок ошибался, а Маруся не раздражалась, не торопила, не требовала немедленного результата. Просто показывала ещё раз.

Борис резко поставил пакет сока на подоконник.

— Совсем с ума сошёл.

Почему мысли о семье появились именно сейчас?

После того как в его жизни возникла Маруся.

Не настоящая женщина.

Андроид.

Машина.

Пусть совершенная, тёплая, внимательная, невероятно красивая — но всё же созданная на производстве. Её привезли в коробке, вместе с зарядным устройством и техническими инструкциями.

Как он вообще мог представить её в детской комнате?

Мог ли андроид хотеть семью?

Способна ли она любить ребёнка, а не просто правильно реагировать на его поведение?

Может ли искусственно созданное существо стать матерью — не биологически, а по сути?

И почему, едва Борис представлял рядом Олесю, внутри становилось пусто, а при мысли о Марусе возникало почти болезненное тепло?

Он лёг на тахту и закрыл глаза.

Внутри словно спорили два человека.

Один говорил спокойно и рассудительно:

«Ты одинок. Она заботится о тебе. Тебе приятно её присутствие, поэтому воображение дорисовывает то, чего не существует. Это обычная компенсация. Ты наделяешь машину человеческими качествами, потому что нуждаешься в близости».

Второй отвечал:

«Но разве забота становится ненастоящей только потому, что заложена программой? Люди тоже повторяют усвоенные модели. Тоже говорят слова, которым когда-то научились. Тоже любят так, как умеют».

«Она не чувствует».

«А ты уверен?»

«Она имитирует».

«Но почему тогда скрыла поцелуй?»

«Потому что так рассчитали алгоритмы».

«А если нет?»

От этого короткого «если» становилось особенно тревожно.

Если Маруся действительно начинала чувствовать, тогда Борису пришлось бы признать, что перед ним уже не вещь.

Но если она ничего не чувствовала, то всё происходящее становилось ещё хуже. Тогда он влюблялся в идеально настроенную иллюзию, которая смотрела на него ласково только потому, что так было предусмотрено её внутренними системами.

Первый вариант пугал неизвестностью.

Второй — унижал.

Борис ещё некоторое время пытался спорить с самим собой, но мысли постепенно смешались, стали тяжёлыми и вязкими.

Свежий воздух из окна, усталость и остатки похмелья сделали своё дело.

Он уснул.

Проснулся Борис от прикосновения тёплой ладони.

Маруся сидела рядом и мягко касалась его щеки. Она улыбалась.

Несколько секунд Борис просто смотрел на неё, ещё не до конца понимая, где находится. Солнечный свет падал из окна, касался её волос и делал лицо особенно живым.

Он взял Марусю за руку. И снова остановился.

Что делать дальше?

Поцеловать?

Просто подержать?

Отпустить?

Он осторожно отстранил её ладонь и внимательно посмотрел.

Тёплая. Мягкая.

На коже виднелись тонкие линии, почти неотличимые от настоящих. Если не знать правды, невозможно было бы догадаться, что под этой ладонью нет обычных человеческих костей, мышц и крови.

Борис снова прижал её руку к своей щеке.

Внутри возникло знакомое чувство.

Не техническое любопытство. Не благодарность. Не восхищение совершенством конструкции.

Ему казалось, что рядом сидит настоящая девушка.

И именно слово «казалось» портило всё.

Борис медленно поднялся и сел. Лицо Маруси оказалось совсем близко.

Она не отстранилась.

Он инстинктивно подался вперёд и поцеловал её.

Поцелуй получился лёгким и недолгим — скорее вопросом, чем действием.

Маруся посмотрела на него.

— Как себя чувствуешь?

Она улыбалась, будто ничего необычного не произошло.

— Вчерашняя посиделка почти улетучилась. Сегодня, наверное, буду с алкоголем на лайте.

— Будешь налегать на шашлык и салаты.

Её ладонь скользнула по его лбу и остановилась на щеке.

Затем Маруся сама подалась вперёд и легко поцеловала его.

На этот раз вопрос задала она.

Борис замер.

Если первый поцелуй ещё можно было списать на его инициативу, то сейчас Маруся сделала это сама.

Потому что захотела?

Потому что запомнила вчерашнее?

Потому что поняла: именно этого он ждёт?

Или, потому что в просмотренных сериалах женщина после пробуждения мужчины должна нежно коснуться его губ?

Он не знал.

Но тело отреагировало раньше разума. По спине прошла тёплая волна, а желание притянуть её ближе оказалось настолько естественным, что Борис испугался.

— Наверное, пора готовить салаты, — сказала Маруся.

Он несколько секунд смотрел на неё.

— Сколько сейчас времени?

— Третий час дня.

— Надо же. Как меня срубило.

— Сегодня выходной. Можно отдохнуть.

Маруся не убирала ладонь с его щеки.

Они сидели совсем близко.

Борис поймал себя на мысли, что стоит ему сейчас податься вперёд, обнять её, позволить этому мгновению продолжиться — и всё закончится уже не коротким поцелуем.

Он хотел этого.

И одновременно не хотел.

Вернее, хотел как мужчина, но не был готов как человек.

Потому что после близости нельзя будет сделать вид, что ничего не произошло. Нельзя будет вернуться к удобной формуле: «она просто живёт у меня, помогает по хозяйству и изучает людей».

Придётся ответить себе, кем Маруся является для него.

Женщиной?

Машиной?

Или чем-то новым, для чего у него пока не было ни определения, ни правил, ни моральной готовности?

Он вспомнил слова из собственной давней шутки про резиновую женщину — и теперь она показалась ему не смешной, а глупой и грубой.

Маруся не была предметом.

Он уже не мог воспринимать её так.

Но признать её человеком тоже не решался.

Между этими двумя выводами не было безопасного пространства. А Борис всё ещё пытался в нём удержаться.

Маруся спокойно смотрела на него, не торопя и не требуя решения.

Это делало всё только сложнее.

Она встала первой и протянула ему руку.

Борис посмотрел на ладонь, которую только что прижимал к лицу, и принял её.

— Мне кажется, полы не помешает помыть, — сказал он, возвращаясь к бытовой реальности.

— Хорошо.

— Только постарайся делать это естественно. Не как Флэш.

— Разве у меня не получается вести себя естественно?

— Получается. Но иногда со стороны всё-таки заметно. Когда ты резала мясо, казалось, что ножом орудует ниндзя. Быстро, чётко, без единого лишнего движения.

— Это недостаток?

— Для повара — нет. Для девушки, которая должна выглядеть обычным человеком, — немного подозрительно. Делай движения плавнее.

— Принято.

Борис вздохнул.

— И снова «принято».

— Хорошо. Буду мыть пол медленно, неэффективно и по-человечески.

Он усмехнулся.

— Не обязательно неэффективно.

— Тогда укажи допустимый уровень эффективности.

— Вот когда приедет Света, у неё спросишь. Она объяснит, как можно весь день заниматься хозяйством и при этом регулярно напоминать окружающим, что одна тащит на себе весь дом.

— Полезная социальная модель.

— Только полностью её не перенимай.

— Постараюсь.

— Тогда пойду собирать мангал. Когда закончишь с полами, сними бельё с верёвки и приготовь соседнюю комнату для гостей.

Маруся с улыбкой взяла под козырёк.

Борис поднял её левую руку и положил сверху ей на голову, словно поправляя воображаемый головной убор.

— Руку к пустой голове не прикладывают.

Маруся посмотрела на него.

— Ты сейчас назвал мою голову пустой?

— Это военное выражение.

— У меня в голове находится вычислительная система, память и несколько независимых модулей обработки информации.

— Вот поэтому у тебя нет фуражки.

Они разошлись заниматься своими делами.

Борис вышел во двор, но ещё долго чувствовал на щеке тепло её ладони.

И чем дальше он уходил от дома, тем сильнее понимал: внутренний спор никуда не исчез.

Он просто снова отложил его ради мангала, гостей и повседневных дел. Как откладывают разговор, к которому всё равно однажды придётся вернуться.

В начале пятого часа вечера у калитки остановилось такси.

Из машины вышли Лёша и Света. Алексей первым выгрузил сумки, огляделся и, убедившись, что калитка не заперта, распахнул её с видом человека, прибывшего не в гости, а на давно обещанную культурную программу.

Через пару минут они уже стояли в коридоре.

— Хозяева дома есть? — громко произнёс Алексей.

Из гостиной вышла Маруся.

— Здравствуйте, гости дорогие. Проходите.

Света сразу подошла к ней, обняла и дружески поцеловала в щёку.

— Привет. Хорошо выглядишь.

— Спасибо. Я как раз собиралась начинать готовить салаты.

— Значит, мы вовремя приехали. Помогу.

— Не стоит, я справлюсь.

— Не скромничай. Вдвоём быстрее, заодно всё проверю.

Маруся слегка улыбнулась.

— Что именно?

— Не знаю. Но женщина на чужой кухне всегда найдёт, что проверить.

Алексей тем временем поставил сумки у кухонного стола.

— А где хозяин?

— Устанавливает мангал возле беседки.

— Тогда мне здесь делать нечего.

Он достал из сумки две банки пива и уже направился к выходу.

— Может, притормозишь с напитками? — окликнула его Света.

Алексей остановился, но не обернулся.

Света повернулась к Марусе:

— Борис вчера сам до квартиры дошёл?

— Сам. Но находился в состоянии выраженного алкогольного опьянения.

— Но мы только пиво пили, — начал оправдываться Алексей.

— Цистерну, наверное, — сказала Света. — Пришёл, лучший из лучших.

— Борис обещал сегодня употреблять алкоголь умеренно, — сообщила Маруся.

Света посмотрела на мужа.

— Слышал? Ты тоже сегодня умеренно. Нам ещё домой вечером добираться.

— Зачем домой? — спросила Маруся. — Для вас приготовлена комната.

Света сделала короткую паузу.

— Это хорошо. Но всё равно умеренно. Услышал?

— Услышал, — тяжело вздохнул Алексей.

— Как будто тебя не пиво ограничили, а гражданских прав лишили.

— Мужчина имеет право культурно отдохнуть.

— И женщина имеет право потом не слушать его храп.

Алексей решил не вступать в спор с системой, явно превосходящей его численно и стратегически.

— Пойду Борке помогу.

— Алексей, подождите, — окликнула его Маруся.

Она достала из холодильника кастрюлю и положила в неё пакеты с замаринованным мясом. Сверху пристроила упаковку лаваша.

— Когда будете жарить шашлык, расстелите лаваш в кастрюле и складывайте готовое мясо на него.

Алексей заглянул внутрь.

— Продумано.

— Лаваш впитает сок и сохранит мясо тёплым.

— Маруся, ты идеальная женщина.

Из кухни раздался голос Светы:

— Я всё слышу.

— Идеальная хозяйка! — быстро исправился Алексей.

— Поздно. Иди уже к мангалу.

Он подхватил кастрюлю, банки пива и поспешно вышел.

Света проводила мужа взглядом.

— Вот так они и живут. Сначала говорят, потом думают.

Женщины начали освобождать сумки.

— Это к вечернему чаю или кофе, — сказала Света, доставая штрудель и убирая его в холодильник.

Она посмотрела в сторону двери, за которой скрылся Алексей, и сжала кулак.

— Мужиков нужно держать на коротком поводке.

Маруся повернула к ней голову.

— Зачем держать их на поводке? Они же не собаки.

— Чуть расслабишься — сразу в кобелей превращаются.

— Это метафора?

— Это семейный опыт.

Маруся приняла информацию к сведению.

Света достала разделочную доску, взяла из холодильника лук и начала мыть его в раковине.

— Кстати, какие у тебя планы на Бориса?

— Пока ничего не планировала.

— Зря. Девушка ты видная, умная, хозяйственная. Ещё и хулиганов раскладываешь по стенам. Такой комплект редко встречается.

— Мы просто друзья.

Света обернулась.

— Нечего просто дружить. Просто дружат в подростковом возрасте: гуляют под луной, переписываются до двух ночи и три месяца решают, кто первый должен взять за руку. А взрослым людям семью создавать надо. Дети, ипотека, совместные покупки и прочие прелести семейной жизни.

— У вас с Алексеем есть ребёнок?

— Да. Гришке осенью десять исполнится.

Маруся задумалась.

— Десять лет — интересный возраст. Почти подросток, но ещё ребёнок. В этом периоде уже формируется способность к логическому анализу, появляется стремление к самостоятельности, но эмоциональная зависимость от взрослых остаётся высокой.

Света перестала мыть лук и посмотрела на неё.

Маруся продолжила:

— Ребёнок начинает проверять границы. Часто это воспринимается как непослушание или бунт, хотя на самом деле он пытается понять, где заканчивается его свобода и начинается ответственность. Если правила понятны и стабильны, это снижает тревожность. Если сегодня что-то запрещают, завтра разрешают, а послезавтра наказывают за то, что разрешили вчера, поведение становится резким и конфликтным.

Света медленно положила луковицу на доску.

— Ты, конечно, дипломированный психолог, но давай пока без глубокого погружения. Если начнутся проблемы, придём к тебе на консультацию.

— Хорошо.

— Огурцы и помидоры уже помыла. Начинай резать.

Маруся взяла нож.

Света некоторое время молчала, наблюдая, как та нарезает овощи. Движения были плавными — Борисовы наставления не прошли даром. Хотя каждый ломтик получался настолько ровным, будто предназначался для рекламной съёмки.

— Слушай, — негромко сказала Света. — Скажу кое-что по секрету. Только никому. И Борису тоже.

Маруся отложила нож.

— Обещаю сохранить информацию в конфиденциальном режиме.

— Можно просто сказать: «Никому не скажу».

— Никому не скажу.

Света понизила голос:

— Кажется, я беременна.

Маруся посмотрела на неё внимательнее.

— Это замечательное событие. Но почему «кажется»?

— Три недели назад мы с Лёшкой поругались. Ненадолго, всего на один день. А потом мирились и немного… увлеклись.

— Хочешь сказать, не использовали средства контрацепции?

Света оглянулась на дверь.

— Честно говоря, мы ими почти никогда не пользуемся. Обычно стараемся быть внимательнее в процессе. А тут так мирились, что внимание осталось где-то в соседней комнате. И сейчас у меня состояние очень похожее на то, что было, когда я ждала Гришку.

— Необходимо сделать тест и обратиться к врачу.

— Собираюсь на следующей неделе. Но, если честно, мне и без врача всё понятно.

Маруся улыбнулась.

— Тогда поздравляю.

— Спасибо. Только пока тихо.

— Разумеется.

Света снова взялась за лук.

— И тебе тоже нужно проявить женскую смекалку.

— В каком вопросе?

— В вопросе Бориса.

— Каким образом моя смекалка связана с твоей беременностью?

— Напрямую. Сначала заведи с ним разговор о семье и детях. Почву подготовь. Проверь, как он вообще к этому относится. Если не против — тогда в бой. Всё в твоих руках.

Маруся несколько секунд молчала.

— А если он против?

— Ты же психолог. Подведи его к правильной мысли.

— Это называется манипуляцией.

— В браке многое называется по-другому. Манипуляция становится заботливым направлением. Контроль — вниманием. А допрос — искренним интересом к тому, где человек был после работы.

— Интересная терминологическая адаптация.

— Пользуйся. Тем более Борис уже в таком возрасте, когда мужчина либо сам начинает задумываться о семье, либо делает вид, что ему и так хорошо.

Маруся посмотрела в окно.

За стеклом во дворе Борис и Алексей устанавливали мангал. Алексей что-то эмоционально объяснял, размахивая банкой пива, а Борис пытался закрепить одну из ножек и одновременно не слушать советы друга.

— Возможно, он действительно об этом думает, — сказала Маруся.

— Вот и узнай.

— Провести разведку боем?

Света рассмеялась.

— Вот именно. Только без ударов коленом.

— Это будет психологическая разведка.

— Тем более опасная.

Они снова засмеялись и продолжили заниматься салатами.

Маруся нарезала огурцы, но теперь её движения стали чуть медленнее.

Слова Светы не просто попали в память.

Они запустили внутри неё новый процесс, для которого пока не существовало готового алгоритма.

Через час все четверо уже сидели в беседке и мирно беседовали.

Шашлык получился удачным. Мясо лежало в кастрюле на пропитанном соком лаваше, салаты постепенно исчезали из мисок, а вечер пока складывался именно так, как и должен складываться хороший дачный вечер: без спешки, с приятной едой и разговорами, которые не имели никакой практической пользы.

Борис и Алексей вспоминали студенческие годы.

Истории у них были одни и те же, но с каждым пересказом становились всё драматичнее. Количество выпитого в молодости увеличивалось, преподаватели приобретали почти мифические черты, а обычный побег с последней пары постепенно превращался в тщательно спланированную операцию.

— Не было такого, — возражал Борис. — Мы просто вышли через запасную лестницу.

— Потому что центральный вход перекрыла деканша, — уточнил Алексей.

— Она вообще в другом корпусе была.

— Ты уже детали забыл. Возраст.

Света покачала головой.

— Удивительно. В институте они героически спасались от деканши, а теперь один боится начальства, второй — жену.

— Я никого не боюсь, — заявил Алексей.

— Конечно, дорогой.

— Просто уважаю семейную субординацию.

В какой-то момент к разговору присоединилась Маруся.

Она вспомнила один из недавно просмотренных сериалов, в котором жизнь главной героини показывали с детских лет. Немного переработав сюжет под сложившуюся ситуацию, Маруся начала рассказывать о себе — сначала спокойно, затем всё увереннее.

История получалась настолько подробной и увлекательной, что беседа незаметно превратилась в монолог.

Выяснилось, что отец Маруси много лет работал в Центральной Африке инженером-строителем. Он участвовал в возведении дорог, мостов и промышленных объектов. Мать — опытный хирург — отправилась вслед за мужем, заключив контракт с одной из местных клиник.

Детские и школьные годы Маруся провела при российском посольстве. Там она училась вместе с детьми дипломатов, инженеров и специалистов международных организаций.

— Поэтому я свободно владею тремя иностранными языками, — пояснила она.

— Какими? — заинтересовалась Света.

— Английским, французским и кенийский.

— А еще какие?

— На бытовом уровне понимала несколько диалектов. Но свободным владением это назвать нельзя.

— Я после трёх поездок на Чёрное море только «кукуруза горячая» уверенно произношу, — признался Алексей.

— Причём с южным акцентом, — добавила Света.

Когда контракт отца закончился, семья вернулась на родину. Маруся поступила в институт и получила два образования: психологическое и лингвистическое.

Легенда не слишком хорошо сочеталась с тем немногим, что она успела рассказать на дне рождения Светы. Но никого это особенно не смущало. После праздничного вечера мало кто точно помнил даже собственные слова, не говоря уже о биографии новой знакомой Бориса.

Завершалась история переездом родителей Маруси в Китай.

На международной конференции хирургов её мать познакомилась с коллегой из Чэнду — специалистом Западно-Китайского госпиталя при Сычуаньском университете. Позже ей предложили контракт, и родители переехали в провинцию Сычуань.

Именно поэтому Маруся периодически приезжала в Китай, чтобы навестить семью и попутно освоила китайский. Во время одной из таких поездок она присоединилась к группе российских туристов и познакомилась с Борисом.

Основную биографию Маруся щедро приправила несколькими историями в духе передачи «В мире животных».

В одной из них обезьяна стащила у сотрудника посольства очки и почти час сидела на дереве, рассматривая через них людей.

В другой небольшой крокодил забрался на территорию школы и сорвал занятия.

— Он на детей напал? — спросила Света.

— Нет. Лежал возле спортивной площадки и не проявлял агрессии.

— А уроки почему отменили?

— Учителя проявляли агрессию значительно активнее крокодила.

Алексей рассмеялся.

— Я бы в такой школе учился. Крокодил пришёл — математики нет.

— После этого его отловили специалисты, — продолжила Маруся. — Никто не пострадал.

— Кроме учебного процесса, — добавил Борис.

Когда рассказ закончился, некоторое время все молчали.

— Надо же, какая у тебя интересная жизнь сложилась, — наконец произнесла Света. — А мы дальше города и родителей почти никуда не ездили.

— Как это? — возмутился Алексей. — На Чёрное море три раза ездили.

— Я имела в виду, за границей не были.

— Съездим.

— Угу, — подозрительно протянула Света.

По её тону было понятно, что обещание отправлено на внутреннюю проверку и теперь будет регулярно предъявляться Алексею при каждом удобном случае.

Она повернулась к Борису:

— Слушай, Боря, у тебя такое лицо, будто ты сам всё это впервые слышишь.

Борис, до этого молча слушавший рассказ, словно очнулся.

— Как-то не находилось времени подробно поговорить. А посиделки — это вообще полезно. Хороший повод узнать получше людей, которые тебя окружают.

— Всё необходимое мы про тебя знаем, — сказала Света. — И ты про нас.

— Вот именно это и пугает, — заметил Алексей.

На улице постепенно смеркалось. Небо над деревьями стало серо-синим, в траве застрекотали насекомые, возле беседки зажглась небольшая лампа.

Откуда-то с улицы донёсся звук плохо работающего двигателя. Мотор кашлял, вздрагивал и явно собирался либо заглохнуть, либо высказать владельцу всё, что накопилось за годы эксплуатации.

Через несколько секунд автомобиль остановился неподалёку.

Борис прислушался.

— Кажется, Василий Иванович приехал на вечерний чай к тёте Зое.

Действительно, за сетчатым забором появилась знакомая фигура. Василий Иванович направлялся к соседнему дому, но, услышав голоса, остановился и подошёл к тому участку забора, который находился ближе всего к беседке.

— Добрый вечер, молодые люди!

— Добрый вечер! — дружно ответили ему.

Старик посмотрел на компанию, затем отыскал взглядом Марусю.

— Прошу прощения. Маруся, можно вас на пару слов?

— Конечно. Что случилось?

— Мотор плохо работает.

— Я слышала, когда вы подъезжали. Двигатель троит.

Алексей и Света одновременно посмотрели сначала на Марусю, затем на Василия Ивановича.

— Что это может быть? — спросил тот.

— Свечи зажигания давно меняли?

— Вчера выкручивал. Две по старинке прокалил, чтобы лучше работали.

— Не нужно так делать. Лучше купите новые свечи и выставьте зазор примерно семь-восемь десятых миллиметра. Для вашего карбюраторного двигателя этого будет достаточно. Заодно замените высоковольтные провода.

— Поможет?

— С большой долей вероятности.

Василий Иванович удовлетворённо кивнул.

— Спасибо. Хорошего вечера.

— Взаимно.

Он направился к дому тёти Зои.

Алексей проводил его взглядом, затем повернулся к Марусе:

— В автомобилях разбираться тебя в Китае научили или ещё в Африке?

— Дедушка учил на каникулах.

— Тот самый, с чёрным поясом?

— Нет, просто дедушка.

— Очень разносторонний человек.

— Ещё он умел чинить сантехнику и разводить пчёл.

— Борис, — сказал Алексей, — у неё семья была универсальнее службы спасения.

— Поэтому она и выросла такой самостоятельной, — ответил Борис.

Вечер продолжался.

Разговор переходил с одной темы на другую. Обсудили работу, дачные участки, ремонт, воспитание детей, цены, автомобили и то, почему хорошие помидоры теперь стоят так, словно каждый из них лично выращивал агроном с научной степенью.

Ближе к ночи все разошлись по спальням.

Борис и Алексей выпили немного, но Бориса всё равно слегка покачивало. Видимо, организм ещё не успел забыть пятничную мужскую нирвану и теперь реагировал на алкоголь с некоторой обидой.

В спальне Борис разделся до трусов и лёг в постель.

Маруся направилась к транспортировочной коробке.

— Марусь.

Она обернулась.

— Да?

— Где-то в шкафу была ночная рубашка. А если её нет, надень мою футболку и ложись рядом.

— Это необходимо?

— Во-первых, вдруг случится какой-нибудь форс-мажор и нас придут будить. Мне сложно представить выражение лица человека, который увидит тебя стоящей в коробке.

— Но при возникновении форс-мажора я отреагирую первой.

— Тогда человек увидит, как из коробки выходит девушка. Это ещё хуже.

Маруся задумалась.

— Логично.

— Во-вторых, могу ночью проснуться и пойти за водой. А ты в своей коробке, как граф Дракула. Пусть сегодня всё будет немного по правильному.

— Хорошо. Пусть будет естественно.

Она задёрнула шторы и подошла к шкафу.

Ночной рубашки там не оказалось. Борис либо выбросил её вместе с другими вещами Олеси, либо передал тёте Зое, не вдаваясь в подробности содержимого пакетов.

Зато нашлась старая футболка Бориса. На Марусе она оказалась достаточно длинной и вполне могла сойти за короткую ночную рубашку.

Она легла рядом.

— Буду имитировать сон, — сообщила Маруся.

— Отлично, — сонно произнёс Борис. — Только не комментируй процесс.

В доме стало тихо.

Утром солнечный свет местами пробивался между шторами и тонкими полосами ложился на стены.

Борис проснулся не сразу.

Он уткнулся лицом в плечо Маруси, а рукой обнимал её поперёк талии. Несколько секунд лежал неподвижно, затем открыл глаза.

Перед ним плавно и едва заметно поднималась и опускалась грудь девушки.

Дыхание выглядело совершенно естественным.

Борис приподнял голову и посмотрел на её лицо. Глаза Маруси были закрыты. Волосы рассыпались по подушке, выражение лица оставалось спокойным.

Он осторожно убрал руку, поднялся и ушёл в ванную приводить себя в порядок.

Никаких выводов делать не хотелось. Утром вообще лучше сначала умыться, выпить кофе, а уже потом пытаться понимать устройство мира.

Оказалось, Алексей и Светлана давно проснулись. На часах было уже девять.

Когда Борис появился, Света встретила его словами:

— Горазды спать.

— Устал за неделю.

— Видимо, начальником работать тяжелее, чем казалось.

— Особенно по понедельникам и после шашлыка.

Вернувшись в комнату, Борис увидел, что Маруся уже сидит на кровати.

— Ты тоже сходи в ванную, как обычный человек.

— Я собиралась посетить уборную. Считаю нецелесообразным продолжать хранить внутри организма всё съеденное вчера.

Борис остановился.

— Что?

— Я полнофункциональна. Пища — выводиться. Эта система работает почти так же, как у человека.

— Только без подробностей.

— Ты сам поднял тему естественного поведения.

— Уже пожалел. Когда закончишь со всеми естественными процессами, приходи за стол.

— Хорошо.

Через два час все собрались и вышли на улицу.

Сумки погрузили в машину. Света ещё раз проверила, не забыли ли они зарядные устройства, косметичку и мужа. Алексей утверждал, что последнее можно было не проверять, но послушно занял своё место.

Борис закрыл дом, затем направился к калитке.

Он уже собирался сесть за руль, когда к нему подошёл Петруха.

Выглядел тот значительно бодрее, чем во время ограбления магазина. Рядом, немного поодаль, стояли двое его приятелей примерно такого же неопределённого возраста и уровня жизненной организованности.

— Привет, горемыка, — сказал Борис.

— Привет, Борь. Слушай, можешь попросить свою даму продемонстрировать бросок?

— Какой ещё бросок?

Петруха достал из-за спины банку зелёного горошка.

— А то мои приятели не верят. Я им говорю: она банкой — прям как Шакил О’Нил мячом такую подачу сделала!

Борис посмотрел на горошек.

Потом на Петруху.

Затем на его приятелей, которые ждали представления.

— И в чью голову кидать? В твою или корешей?

Мужчины настороженно переглянулись.

— Можно просто куда-нибудь в дерево, — предложил Петруха.

— Попроси Марину показать запись с камеры наблюдения, продукт на закуску пригодится.

— Просил. Она меня послала.

— Так ты сначала помощь предложи: ящики перетащить, мусор убрать, полку прикрутить. А потом уже видео проси.

Петруха задумчиво посмотрел на банку, будто впервые увидел в ней не спортивный снаряд, а средство налаживания социальных связей.

— Тоже вариант.

Борис сел в машину.

— И не вздумайте проверять самостоятельно.

Машина плавно тронулась, оставив под колёсами небольшое облако дорожной пыли.

Петруха и его приятели остались у калитки.

Все трое смотрели вслед автомобилю. В руке Петрухи находилась банка зелёного горошка, которая после последних событий окончательно утратила статус обычного продукта.

Внезапный шпион

Вся следующая неделя прошла спокойно — можно сказать, почти по-домашнему.

По утрам Борис уходил на работу, а вечером возвращался в квартиру, где его ждали ужин, порядок и Маруся. Она готовила завтраки, убиралась, следила за продуктами и иногда ходила в магазин. По дороге успевала обменяться несколькими фразами с соседями, с которыми уже познакомилась.

Раиса Сергеевна пыталась назначить ей обстоятельную беседу по профессиональной линии.

Артём из соседнего дома по-прежнему приветственно подмигивал.

Маруся внимательно выслушивала всех, улыбалась, благодарила и постепенно становилась частью местного бытового ландшафта.

В середине недели Борис получил свидетельство о расторжении брака.

Он вышел из учреждения, остановился на крыльце и некоторое время смотрел на документ. Теперь всё было официально: печать, подпись, государственная регистрация. Пятнадцать лет совместной жизни уместились на листе гербовой бумаги и в нескольких сухих строчках.

Обычно в подобной ситуации мужчина, вероятно, должен был почувствовать свободу. Вдохнуть полной грудью, расправить плечи и мысленно объявить миру, что отныне снова принадлежит самому себе.

Борис ничего подобного не испытал.

Не было ни радости, ни особой печали. Только спокойное ощущение завершённости, словно он наконец закрыл вкладку, которая давно не использовалась, но продолжала висеть в памяти и периодически напоминать о себе.

Возможно, чувство свободы не появилось потому, что свободным он себя уже не ощущал.

Дома его ждала Маруся.

Она встречала у двери, спрашивала, как прошёл день, готовила ужин и рассказывала о мелких домашних событиях. О том, что в магазине подорожало молоко, что Раиса Сергеевна назначила беседу, но конкретное время пока не согласовано. Что мусорный контейнер во дворе переполнен, и местные жители начали формировать вокруг него дополнительный склад.

Жизнь была простой, спокойной и почти счастливой.

Семейной.

Вернее, очень похожей на семейную. Разница заключалась лишь в том, что уют и домашнюю атмосферу создавала машина.

Совершенная, красивая, внимательная — но всё же машина.

Иногда Борис вспоминал об этом, когда Маруся говорила о зарядке, обновлении программного обеспечения или ежедневном отчёте производителю. Тогда на мгновение привычная картина трескалась и за ней проступала техническая реальность.

Но потом она ставила перед ним чашку кофе, садилась напротив и спрашивала:

— Ты сегодня устал?

И иллюзия снова становилась похожей на правду.

А иногда — даже убедительнее правды.

Однако в любой идиллии рано или поздно обнаруживается изъян. Внутренний или внешний.

В данном случае изъян носил имя Олеся.

Любила ли она когда-нибудь Бориса? Ответить на этот вопрос было сложно.

Скорее всего, когда-то ей казалось, что любит.

Пятнадцать лет назад они познакомились студентами. В то время всё было новым: отношения, встречи, ночные разговоры, прогулки, первые попытки строить совместные планы. Бытовых забот почти не существовало, деньги появлялись редко и поэтому не успевали становиться причиной серьёзных конфликтов.

Борис с самого начала относился к отношениям серьёзно. Он прямо сказал, что не считает их временным экспериментом молодости: если сойдутся характерами — будут двигаться дальше: если не сойдутся — какое-то время покувыркаются, пока не надоест, и разбегутся.

Формулировка была далека от романтики, но Олесе понравилась. Борис не пытался её переделывать, соглашался с мелкими капризами, уступал и постоянно искал компромиссы.

Тогда это казалось ей проявлением любви.

Позже она решила, что это слабость.

Её первая влюблённость, вероятно, действительно была гормональным всплеском на фоне эмоционального подъёма. Борис оказался рядом в подходящий момент: спокойный, надёжный, терпеливый и готовый восхищаться ею без предварительных условий.

Однако поженились они не сразу.

Борис делал предложение трижды.

Первые два раза Олеся отказывала. Говорила, что он ей дорог, но замужество её пугает. Что она пока не готова. Что необходимо проверить чувства и не торопить события.

Возможно, на каком-то глубинном уровне подсознание действительно пыталось её остановить. Подсказывало, что привязанность ещё не любовь, а хороший и удобный мужчина — не обязательно тот человек, рядом с которым хочется провести всю жизнь.

Но Олеся редко прислушивалась к внутреннему голосу, если тот говорил что-то неприятное.

К голосам окружающих она прислушивалась ещё реже.

После третьего предложения она всё-таки согласилась.

А после свадьбы решила, что теперь Бориса необходимо усовершенствовать.

Не полностью, конечно.

Только изменить профессию, характер, привычки, амбиции, круг общения, отношение к деньгам, внешний вид и жизненные цели.

В остальном он мог оставаться собой.

Стоит отдать Олесе должное: терпения ей хватило почти на десять лет.

Она водила мужа на мотивационные тренинги, записывала на семинары личностного роста, покупала книги о лидерстве и однажды даже отправила его к коучу, который обещал за шесть занятий «раскрыть внутреннего победителя».

Борис внутреннего победителя не обнаружил.

Зато сразу распознал в коуче внешнего шарлатана.

Олеся воспринимала сопротивление мужа как саботаж собственного семейного проекта. Ей казалось, что она тащит Бориса вверх, а он упорно цепляется за нижнюю ступень карьерной лестницы и ещё имеет наглость чувствовать себя там вполне комфортно.

В какой-то момент судьба свела её с Мишуткой.

Мишутка подходил Олесе почти по всем параметрам. Деловой, решительный, уверенный в себе. Настоящий лидер без страха, упрёка и привычки проверять банковский баланс перед дорогой покупкой.

Их знакомство произошло в осенний слякотный день.

Мишуткин автомобиль проехал по луже и щедро окатил грязной водой новое пальто Олеси. Любой другой мужчина ограничился бы извинениями, предложением оплатить химчистку и попыткой как можно быстрее покинуть место происшествия.

Мишутка поступил иначе.

Он посадил Олесю в машину, отвёз в магазин и купил ей новое пальто.

Именно в этот момент, по её мнению, судьба наконец подала недвусмысленный знак.

Не каждый день провидение появляется на дорогом автомобиле, обрызгивает тебя грязью, а затем оплачивает обновление гардероба.

Дальнейшие события закружились быстро.

Мишутка оказался тем мужчиной, которого Олеся десять лет пыталась изготовить из Бориса. Он не нуждался в тренингах, не сомневался, не спорил о разумности расходов и никогда не говорил: «Давай сначала подумаем».

Он сначала действовал.

А если последствия оказывались неприятными, думали уже другие.

Полгода Олеся колебалась. Всё-таки десять лет совместной жизни невозможно выбросить сразу, особенно если столько времени потрачено на попытки переделать человека.

Но летом Мишутка сделал ей предложение.

То, что она ещё состояла в браке, его не смутило. Для настоящего лидера семейное положение чужой женщины было не препятствием, а временной организационной формальностью.

Олеся собрала вещи и ушла.

Она была уверена, что начала новую, правильную жизнь. А Борис наконец поймёт, кого потерял, и останется один среди собственных нераскрытых возможностей.

И поначалу всё происходило примерно так, как она предполагала.

Борис звонил, просил её вернуться, пытался разговаривать. Страдал, выглядел потерянным и полностью соответствовал отведённой ему роли брошенного мужа.

Это успокаивало. Значит, решение было правильным. Значит, именно она являлась главной ценностью их брака.

Но затем Олеся увидела Бориса в торговом центре.

Не растерянного. Не одинокого. Не раздавленного её уходом.

Рядом с ним находилась красивая молодая женщина. Настолько красивая, что Олеся сначала решила: это случайность. Чужая девушка, которая просто оказалась рядом.

Но Борис смотрел на неё не как на случайного человека.

А она примеряла платье.

В глазах Олеси оно немедленно стало свадебным, хотя любой внимательный наблюдатель назвал бы его вечерним. Но внимательность редко участвует в событиях, когда в дело вступают ревность и уязвлённое самолюбие.

Олеся решила, что Борис такой женщины не заслуживает.

Не потому, что он был плохим.

А потому, что десять лет рядом с ней не сумел стать тем, кем она хотела его видеть.

Получалось несправедливо: она столько времени пыталась его улучшить, а результатом воспользуется другая.

Внутренний голос, который когда-то сомневался в её чувствах к Борису, теперь говорил совсем иное:

«Ты потратила на него лучшие годы».

«Он должен страдать».

«Он не может стать счастливым сразу после твоего ухода».

«И уж тем более — счастливее тебя».

Олеся не считала, что хочет вернуть бывшего мужа.

Нет.

Возвращать Бориса она не собиралась.

Ей просто хотелось убедиться, что он всё ещё нуждается в ней. Что новая женщина — случайность. Что без Олеси его жизнь постепенно развалится, квартира зарастёт пылью, рубашки помнутся, а сам он однажды позвонит и признает: она во всём была права.

Но вместо этого Борис выглядел спокойным.

Именно это раздражало сильнее всего.

Если Олеся не сумела построить из Бориса идеального мужа, то никто не должен был наслаждаться результатами её труда.

Поэтому его новая идиллия должна была разрушиться.

Не обязательно навсегда.

Достаточно было внести сомнение. Столкнуть их лбами. Заставить новую красавицу увидеть Бориса таким, каким Олеся привыкла его считать: слабым, нерешительным, зависимым от прошлого.

В тот вечер она долго сидела с телефоном в руке, перебирая варианты.

Некоторые выглядели слишком прямолинейными.

Другие — недостаточно эффектными.

Но постепенно в её голове начал складываться план. С точки зрения Олеси — тонкий, психологический и почти безупречный.

Людям со стороны он, вероятно, показался бы мелочным, рискованным и подозрительно похожим на сюжет дешёвой мелодрамы.

Однако Олеся в тот момент не была человеком со стороны.

Она была автором.

А авторы редко сомневаются в гениальности собственного замысла до того момента, пока персонажи не начинают действовать совсем не по сценарию.

По несчастливой — а для кого-то, наоборот, весьма удачной — случайности в тот самый момент, когда Борис стоял на крыльце учреждения со свидетельством о расторжении брака в портфеле, на противоположной стороне улицы остановился изумрудный «Мини-Купер».

За рулём сидела Олеся.

Автомобиль подарил ей Мишутка, которого на самом деле звали Майкл. То ли его родители были поклонниками одного известного поп-певца, то ли просто стремились проявить оригинальность — история об этом умалчивала. Сам Мишутка при знакомстве обязательно уточнял, что имя у него международное.

Машину он выбрал по желанию Олеси. Вернее, Олеся выбрала, а Майкл оплатил, продемонстрировав ту разновидность мужской решительности, которую она особенно ценила.

Олеся уже собиралась выйти, но заметила бывшего мужа и замерла.

Она машинально пригнулась, пытаясь спрятаться за рулём, хотя яркий изумрудный автомобиль плохо подходил для незаметного наблюдения. Это было всё равно что вести разведку на праздничном воздушном шаре.

Олеся прищурилась.

Внешне Борис изменился.

Строгий костюм сидел на нём хорошо. В руке он держал солидный кожаный портфель. Со стороны его можно было принять за бизнесмена или, по крайней мере, за делового человека среднего звена, который знает, куда идёт, и не собирается ни перед кем оправдываться.

Это раздражало.

Бывший муж должен был выглядеть иначе: помятым, растерянным, с пакетом дешёвых полуфабрикатов и выражением вечной благодарности женщинам, которые когда-то соглашались с ним знакомиться.

Олеся прикусила нижнюю губу.

Не подозревая о наблюдении, Борис спустился с крыльца и направился на работу.

Изумрудный «Мини-Купер» тронулся следом.

Так началась слежка.

К концу рабочего дня изумрудный «Мини-Купер» остановился неподалёку от офисного здания.

Олеся выбрала место, откуда хорошо просматривался центральный вход. До окончания работы оставалось около пяти минут.

Она достала смартфон и набрала номер рабочего телефона, которым Борис пользовался раньше.

После нескольких коротких гудков в трубке прозвучал женский голос:

— Алло, я вас слушаю. Алло?

Олеся молча отключилась.

Несколько секунд она смотрела на экран.

— Вот гад, — процедила она. — Даже на работе себе завёл шалашовку.

Мысль о том, что на прежнем месте Бориса теперь мог сидеть другой сотрудник, её пока не посетила. Душевное состояние, в котором дама прибывала вообще не любит сложных объяснений, если рядом есть простое и неприятное.

Олеся снова набрала номер.

Когда гудки прекратились, она уверенным тоном произнесла:

— Бориса можно услышать?

— Нет, — ответил тот же женский голос. — Он сейчас на планёрке руководителей отделов. А кто его спрашивает?

Олеся замерла.

Руководителей отделов?

— Никто.

Она отключила вызов и положила телефон на соседнее сиденье.

— Руководитель, значит…

Это раздражало едва ли не сильнее, чем женский голос.

Бориса повысили.

Без её тренингов, наставлений, мотивационных книг и регулярного напоминания о том, что настоящий мужчина должен стремиться к большему.

Он получил повышение после того, как она ушла.

То есть формально выходило, что отсутствие Олеси подействовало на его карьеру эффективнее её многолетнего присутствия.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Подожду.

Когда планёрка закончилась, Борис возвращался в кабинет и увидел Дашу за рабочим столом.

Она внимательно читала документ на экране, периодически делая пометки в блокноте.

— Дарья Петровна, — сказал Борис. — Я думал, все уже разошлись.

Даша оторвалась от монитора.

— Решила закончить документ, чтобы не оставлять на завтра. Вы тоже задержались.

— У руководителя ненормированный рабочий день.

— У подчинённых, получается, добровольно ненормированный.

— Главное слово — добровольно.

Даша улыбнулась.

— Мне сегодня всё равно торопиться некуда.

— А-а-а, — протянул Борис.

— Вам звонили.

— Кто.

— Женщина представилась как Никто.

— Странное имя, туда ей и дорога.

Он хотел добавить что-нибудь нейтральное, но вошёл в кабинет.

Собрав мысли после планёрки, Борис привёл в порядок рабочий стол, сложил бумаги в портфель и вышел.

Рабочее место Даши оказалось пустым.

Он подошёл к лифту, нажал кнопку и стал ждать. Кабина приехала быстро. Двери открылись, Борис сделал шаг внутрь.

За спиной раздался знакомый голос:

— Борис Сергеевич, придержите дверь!

Он нажал кнопку.

По коридору быстрым шагом приближалась Даша.

— Думал, ты уже ушла, — сказал Борис, когда она вошла и двери закрылись.

Лифт плавно двинулся вниз.

— В дамскую комнату ходила. Макияж поправить.

— Понятно.

Несколько секунд они молчали, глядя на сменяющиеся цифры этажей.

— Домой торопишься? — спросил Борис.

Даша пожала плечами.

— Особо не тороплюсь.

Борис вспомнил телефонные звонки в день собеседования и её резкое: «Достал ты меня, отвали».

Возможно, дома её действительно никто не ждал. Или ждал тот, к кому возвращаться не хотелось.

— Тогда составь мне компанию, — предложил он. — Неподалёку есть кафе. Выпьем по чашке кофе, съедим по пирожному и разойдёмся. Долго не задержу.

Даша посмотрела на него с лёгким сомнением.

В приглашении начальника после работы могло скрываться что угодно: неформальное обсуждение обязанностей, попытка узнать нового сотрудника или тот самый вариант, про который любят шептаться в офисах возле кофейного автомата.

— Не знаю…

— Угощаю.

— Если угощаете, отказаться не смогу.

Она улыбнулась.

Двери лифта открылись.

Когда Борис и Даша вышли из здания, Олеся уже держала смартфон наготове.

Она сделала несколько фотографий, стараясь не высовываться из-за руля.

Борис шёл рядом с молодой девушкой. Та улыбалась, что-то говорила и время от времени смотрела ему в лицо.

Этого оказалось достаточно.

Олеся выбралась из машины и направилась следом, сохраняя безопасную дистанцию.

Кафе располагалось всего в пяти минутах ходьбы от офиса. Через окно она увидела, как Борис и его спутница заняли столик.

Борис сел спиной к входу.

— Надо же, как мне сегодня везёт, — пробормотала Олеся. — Одна дома, и вроде такая, что от неё уходить не захочешь. Другая на работе, лапшу ему вешает.

На самом деле пока было непонятно, кто именно и кому вешал лапшу. Но в версии Олеси бывший муж уже превратился в скрытого сердцееда, который после развода неожиданно сформировал вокруг себя небольшой женский коллектив.

Она вошла в кафе и выбрала свободный столик за спиной Бориса, немного сбоку. Отсюда было хорошо видно лицо Даши и часть лица бывшего мужа.

Олеся достала телефон.

К столику подошёл официант.

— Будете делать заказ?

— Принесите апельсиновый сок и меню, — скороговоркой произнесла она.

Ей хотелось, чтобы официант как можно быстрее отошёл и не мешал оперативному наблюдению.

Получив свободу действий, Олеся снова направила камеру на соседний столик.

На её лице появилась довольная улыбка.

Улики собирались сами.

За столиком неподалёку тем временем шла самая обыкновенная беседа.

Поначалу Борис рассказывал о работе. Руководство пыталось выйти на крупного заказчика. Если переговоры пройдут успешно, объём задач существенно увеличится, зато всем причастным обещали премию.

— Борис Сергеевич, давайте не о работе, — попросила Даша.

Борис остановился.

— Тогда о чём?

Он сделал глоток кофе.

— Кофе хороший.

— Да, мне понравился.

— Эклер?

Даша попробовала ещё кусочек.

— Свежий. Вкусный. Но, на мой вкус, немного слишком сладкий.

— На вкус и цвет карандаши не выбирают.

Она рассмеялась.

— Фломастеры вообще-то.

— Сегодня карандаши. У меня авторская версия.

— Ну да. Что принесли, то и едим. Хотя эклер действительно вкусный.

Даша немного помолчала, затем посмотрела на Бориса внимательнее.

— Можно задать вам личный вопрос?

— Задавай.

— В офисе ходят слухи, что вы развелись.

— Это правда, — спокойно ответил Борис.

Олеся за соседним столом едва заметно наклонилась вперёд.

Даша поспешно добавила:

— Только не поймите неправильно. Просто женское любопытство, без задних мыслей. Не люблю собирать сплетни.

— Солидарен. Лучше спросить прямо. Мне кажется, это менее неловко, чем собирать обрывки разговоров и потом создавать из них полноценный сериал.

Даша закивала, но её лицо по-прежнему выражало неподдельный интерес.

Борис усмехнулся.

— По глазам вижу: тебя распирает от желания узнать продолжение.

— Есть немного.

— Не люблю обсуждать личную жизнь. Но если обещаешь не распространяться среди коллег, могу объяснить в общих чертах.

— Обещаю.

Даша улыбнулась и снова закивала.

Борис принял нарочито манерный вид.

— Значит, слушай, подружка…

Она рассмеялась.

— Моя бывшая жена ушла к другому мужчине.

Улыбка Даши стала мягче.

— Вы сильно переживали?

— Поначалу — да. Даже очень. Но потом обстоятельства сложились так, что я встретил…

Борис замолчал.

Слово не находилось.

«Женщину»?

Нет. Тогда пришлось бы признать Марусю женщиной не только перед Дашей, но и перед самим собой.

«Девушку»?

Так он её и воспринимал всё чаще. Но где-то внутри немедленно включался холодный голос: она андроид.

«Робота»?

Совершенно невозможно. Это прозвучало бы как начало признания в психическом расстройстве.

«Существо»?

Ещё хуже.

«Кого-то»?

Безлично и почти обидно.

Борис чувствовал, как язык застрял между правдой и безопасной формулировкой.

Даша внимательно смотрела на него.

— Она вам очень понравилась? — мягко спросила она.

Борис опустил взгляд на чашку.

— Нет… То есть мы друзья.

Ответ прозвучал неубедительно даже для него самого.

— Просто рядом оказался тот, кто помог мне выйти из депрессии, — продолжил Борис. — В нужный момент поддержал. Вернул ощущение, что жизнь не закончилась.

Он снова запнулся на местоимении.

«Тот».

Словно говорил не о Марусе, а о неопределённом спасателе без пола, возраста.

Даша заметила заминку, но не стала уточнять.

Для неё всё выглядело достаточно понятно: после развода у начальника появилась женщина, которую он пока не хотел называть своей девушкой. Возможно, отношения только начинались. Возможно, он сам ещё не разобрался.

В действительности Борис не разобрался гораздо сильнее, чем она могла представить.

Маруся ждала его дома.

Готовила ему еду.

Целовала.

Спала рядом и имитировала дыхание, чтобы всё выглядело по-человечески.

Но стоило назвать её женщиной вслух, и это слово начинало требовать продолжения.

Женщина может любить.

Может выбирать.

Может хотеть семью.

Может согласиться или отказать.

А машина выполняет программу.

Борис не знал, какая из этих двух правд была страшнее.

Даша приоткрыла рот, собираясь задать следующий вопрос, но остановилась. Ей показалось, что она и без того слишком далеко зашла в личное пространство начальника.

Он мог бы просто дать понять, что тема закрыта.

Но почему-то продолжил говорить.

Сам Борис тоже поймал себя на этом.

Ему хотелось поговорить с живым человеком.

Мысль прозвучала неприятно.

Маруся дома справлялась с разговорами более чем хорошо. Она слушала внимательно, анализировала, поддерживала, иногда шутила. Рядом с ней можно было говорить обо всём.

Но именно это и мешало.

Каждый разговор с Марусей рано или поздно возвращал его к вопросу, от которого он пытался уйти: что она на самом деле понимает, что чувствует и чувствует ли вообще?

С Дашей всё было проще.

Она была обычной женщиной. С усталостью, личными проблемами, неровно сложенным резюме и телефонным абонентом, которого хотелось послать подальше.

Её реакции не требовалось проверять на наличие алгоритма.

Борис сделал глоток кофе и решил сменить направление разговора.

— Тогда откровение за откровение. Что у тебя на личном фронте? Помнится, когда ты вышла из моего кабинета в день собеседования, я услышал, как ты кому-то довольно резко сказала, что он тебя достал.

Даша отвела взгляд.

— Грустная история.

— Можешь не рассказывать.

— Расскажу. Только в другой раз. Когда мы ещё раз придём сюда выпить кофе после работы.

Борис приподнял бровь.

— Интрига.

— У каждого человека должна быть хотя бы одна.

— Хорошо. Договорились.

Даша улыбнулась.

За соседним столиком Олеся сделала ещё одну фотографию.

В её интерпретации только что было назначено новое свидание.

— Тебя подвезти? — спросил Борис.

— Спасибо, но я доберусь на общественном транспорте. Мне недалеко.

— Тогда допиваем кофе и по домам.

Даша кивнула.

Олеся опустила телефон и посмотрела на получившиеся снимки.

На одном Даша улыбалась Борису. На другом он наклонился к ней через стол. На третьем оба смеялись.

Контекста фотографии не содержали.

Зато прекрасно подходили для плана, который уже начал складываться у Олеси в голове.

Она сделала глоток апельсинового сока и поморщилась. Сок оказался слишком кислым.

Но настроение у неё было превосходное.

Не сотрется

Вечером следующего дня — вернее, к завершению рабочего дня — Олеся снова стояла напротив офисного здания.

Она заняла почти то же место, что и в прошлый раз, и терпеливо ждала очередного свидания Бориса с молодой подчинённой.

В её представлении всё складывалось по классике жанра: едва получив повышение, молодой руководитель решил закрутить роман с сотрудницей, а та, в свою очередь, наверняка собиралась извлечь из служебной близости карьерную или материальную выгоду.

О том, что Борис руководитель, Даша могла просто задерживаться на работе, а одна чашка кофе ещё не является служебным романом, Олеся предпочитала не задумываться. Подобные детали только мешали стройности версии.

Но её постигло разочарование.

Из здания Даша вышла одна. Она быстро прошла к остановке, села в подъехавшее такси и исчезла из поля зрения.

Борис не появился.

Олеся продолжала ждать.

Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Прохожие шли по своим делам, сотрудники расходились по домам, охранник у входа дважды посмотрел на изумрудный «Мини-Купер», словно начал подозревать, что внутри сидит либо частный детектив, либо женщина, которой совершенно нечем заняться.

Наконец зазвонил смартфон.

На экране высветилось имя Майкла.

— Лапуль, ты где? — услышала Олеся.

— Решила устроить себе вечерний шопинг.

— Могу приехать, составить компанию.

— Я уже собираюсь домой. Ничего подходящего не нашла. Расстроилась.

— Тогда закажу нам что-нибудь вкусное и ободряющее из ресторана. Или можем прогуляться, куда скажешь.

После нескольких часов бесплодной слежки Олесе уже никуда не хотелось. Досада от того, что вечер прошёл впустую, постепенно выбивала её из равновесия.

Она театрально вздохнула.

— Устала ходить. Закажи моё любимое, уже еду домой. Чмоки-чмоки.

— Жду тебя с нетерпением.

Олеся отключилась.

И именно в этот момент из центрального входа показался Борис.

Он вышел один, поправил ремень портфеля и неспешно направился к автомобильной стоянке.

Олеся стиснула зубы и пригрозила ему кулаком через лобовое стекло.

Борис этого, разумеется, не заметил. Он был погружён в рабочие мысли. Новая должность постепенно приучала его к тому, что рабочий день заканчивается только формально, а часть задач продолжает ехать вместе с тобой в лифте, машине и иногда даже ложится рядом в кровать.

На следующий день в пятницу Олеся снова заняла наблюдательный пост.

Она решила взяться за бывшего мужа всерьёз и теперь проявляла стойкость оловянного солдатика, который, правда, передвигался на изумрудном автомобиле, пользовался дорогими духами и время от времени проверял мессенджеры.

Борис немного задержался и вышел из здания совершенно один.

Олеся завела двигатель.

Её автомобиль последовал за машиной бывшего мужа с осторожностью шпиона из детективного фильма. Правда, настоящий шпион, вероятно, выбрал бы транспорт менее заметного цвета.

Борис припарковался на привычном месте, но домой сразу не пошёл. Возле стоянки он встретил соседа Артёма, и мужчины завели оживлённую беседу.

О чём именно они говорили, Олеся разобрать не могла: «Мини-Купер» стоял достаточно далеко. Да и мужской трёп её не интересовал. В её представлении мужчины либо обсуждали машины, либо жаловались на женщин, либо делали и то, и другое одновременно.

Через некоторое время к ним подошла Маруся.

Олеся сразу узнала новую пассию Бориса.

Артём попрощался, а Маруся взяла Бориса под руку. Они направились прочь от дома.

Олеся немедленно проследовала за ними.

Через квартал выяснилось, что пара идёт в супермаркет.

Супермаркет оказался идеальным местом для слежки. Здесь можно было скрываться за стеллажами, перекладывать товары с полки в корзину и делать вид, что внимательно изучаешь состав гречневой крупы.

Борис и Маруся спокойно ходили между рядами, складывая в тележку продукты. Олеся перемещалась следом, периодически останавливаясь возле товаров, которые совершенно не собиралась покупать.

С момента переезда к Майклу она почти перестала посещать подобные магазины. У него работала экономка: трижды в неделю приходила в городскую квартиру, убирала и готовила, а ещё дважды посещала дачу.

Но для сохранения конспирации Олесе пришлось приобрести бутылку вина и сыр с плесенью.

Выбор выглядел достаточно естественно для обеспеченной женщины и не требовал разбираться в назначении чистящих средств.

У касс она встала спиной к Борису и Марусе, которые ждали своей очереди рядом.

До неё донёсся голос Маруси:

— Сегодня Раиса Сергеевна пригласила меня к себе.

— Зачем? — спросил Борис.

— Она принесла копии материалов по двум сложным ученикам. Хочет, чтобы я составила их психологические портреты.

— Странно. Мне казалось, ей самой это не нужно. Она одним взглядом читает человека как открытую книгу. Правда, потом ещё пишет к ней рецензию.

— Какие тогда мои действия?

— Сходи. Выдай ей такой анализ, чтобы она обалдела.

— Постараюсь быть максимально профессиональной.

— Не сомневаюсь.

Олеся насторожилась.

Получалось, что Маруся примерно на полчаса уйдёт к соседке, а Борис останется дома один.

В голове бывшей жены мгновенно сформировался новый этап операции.

Она решила зайти к нему.

Для начала — немного пошантажировать фотографиями. Не сразу раскрывать все карты, а насладиться моментом, когда Борис начнёт оправдываться, путаться и, возможно, умолять её ничего не рассказывать новой красавице.

Именно таким она хотела его увидеть: растерянным, виноватым и всё ещё зависимым от её оценки.

Возле подъезда Олеся немного подождала и вошла внутрь. Ключ от домофона у неё сохранился. Возвращать его после ухода она не стала, решив, что когда-нибудь может пригодиться.

Как выяснилось, не зря.

Она поднялась на несколько этажей пешком и услышала, как наверху остановился лифт.

По обрывкам разговора стало понятно: Маруся отправилась к соседке и обещала вернуться примерно через полчаса.

Хлопнула одна дверь.

Затем другая.

Борис вошёл в квартиру.

Олеся медленно поднялась на нужный этаж и остановилась посреди лестничной площадки.

Теперь требовалось решить, как именно начать.

Высокомерно?

Дружелюбно?

С загадочной улыбкой человека, у которого в руках компромат?

Она простояла так около пятнадцати минут, перебирая варианты и постепенно теряя первоначальный эффект внезапности.

Наконец подошла к двери и нажала звонок.

Борис открыл почти сразу. Он что-то листал в смартфоне и даже не посмотрел, кто стоит на пороге.

— Что-то ты быстро…

Он поднял глаза и застыл.

— Ты-ы…

— Ну привет, — высокомерно произнесла Олеся и шагнула внутрь.

Дверь за ней закрылась.

— Ты тут зачем?

— Что, даже кофе не угостишь?

— Ты пришла ко мне кофе попить?

— Скажи ещё, что для бывшей жены жалко.

— Жалко у пчёлки. А у меня недоумение.

Олеся поджала губы.

— Ладно, хватит собачиться. В конце концов, мы взрослые цивилизованные люди. Рано или поздно можем где-нибудь встретиться. И что, будем при всех вести себя так же?

— Не дай бог.

— Встретиться или так себя вести?

— И то и другое.

Она выдержала паузу.

— Может, попробуем хотя бы спокойно и сдержанно общаться?

Фраза прозвучала разумно.

И именно поэтому Бориса она насторожила.

Когда Олеся начинала говорить спокойно и сдержанно, обычно следовало ждать либо серьёзного разговора, либо счёта за что-то дорогое.

— Хорошо, — сказал он. — Проходи на кухню. Приготовлю кофе, поговорим.

Они вошли.

Олеся села за стол. Борис включил кофемашину и остался возле неё, ожидая завершения процесса.

Он смотрел в окно.

Олеся осматривала кухню.

Вроде всё было знакомо: мебель, техника, стол, подоконник. Но одновременно помещение стало другим.

Здесь появилась новая хозяйка.

Не резко, не демонстративно, а постепенно, через мелочи. На столе лежало новое полотенце другой расцветки. Чашки теперь стояли иначе. На окне висели свежие шторы. Рабочие поверхности блестели, посуда была расставлена аккуратно, а возле кофемашины появился небольшой контейнер с салфетками.

Во всём чувствовались кропотливость и забота.

Олеся не смогла бы указать на одну конкретную вещь, которая её раздражала.

Раздражало всё вместе.

Кухня выглядела так, словно без неё здесь стало уютнее.

Кофемашина тихо загудела. Чашка наполнилась напитком, и по помещению распространился аромат свежего кофе.

Борис поставил чашку перед Олесей.

— Сам не присоединишься?

— Я ещё не ужинал. Маруся скоро вернётся. Можешь остаться на ужин.

Олеся внимательно посмотрела на него.

— Хорошая хозяйка.

— Отличная. Даже сам не ожидал.

— Рада за тебя. Можешь считать это комплиментом. Она шикарно выглядит. Обычно девушки с такой внешностью себя домашними делами не обременяют.

— Чем им себя обременять?

— Пользуются внешними данными и ищут папика, чтобы у него потом болела голова.

— Значит, Маруся — исключение из правил.

— Чем она вообще занимается?

— Психолог-лингвист.

Олеся чуть приподняла брови.

— Интересное сочетание.

— У неё много достоинств, о которых даже не догадаешься.

— Не сомневаюсь.

Из прихожей донёсся звук открывшейся двери.

— Вот и Маруся, — сказал Борис и с улыбкой направился ей навстречу.

Но успел сделать лишь пару шагов.

Олеся резко вскочила смета и буквально повисла у него на шее, крепко обняла и впилась в губы.

Борис даже не сразу понял, что происходит.

Перед глазами мелькнули светлые волосы, знакомые духи и слишком близкое лицо бывшей жены.

Он попытался отстраниться.

В дверях кухни появилась Маруся.

Олеся тут же отпустила Бориса, резко отступила и возмущённо закричала:

— Ты что, обалдел?! Мы же развелись!

Борис застыл.

Он не знал, что поразило сильнее: внезапный поцелуй, наглость Олеси или скорость, с которой она превратила собственное нападение в его преступление.

— Что?..

— Я зашла по-человечески поговорить, — продолжала Олеся, обращаясь уже к Марусе. — А он…

Маруся стояла в дверном проеме и молча улыбалась.

Это спокойствие выбивало Олесю из намеченного сценария.

Она ожидала ревности.

Возмущения.

Хотя бы холодного вопроса: «Что здесь происходит?»

Но Маруся лишь смотрела на неё так, словно наблюдала за любопытным психологическим экспериментом, результаты которого в целом были предсказуемы.

Олеся достала смартфон.

— Думаешь, он только за тобой бегает? На работе уже шашни закрутил!

Она подошла к Марусе и стала листать фотографии.

На экране Борис сидел в кафе с Дашей. На одном снимке девушка улыбалась, на другом он что-то рассказывал, на третьем оба смеялись.

Маруся спокойно просмотрела фотографии.

Затем перевела взгляд на возмущённое лицо Олеси.

— Борис — здоровый мужчина с вполне понятными потребностями. Не вижу в этом ничего предосудительного.

Олеся замерла.

Её лицо выразило неподдельное удивление.

Такого ответа она не ожидала.

Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но слова не появились. Несколько секунд бывшая жена Бориса напоминала рыбу, которую достали из аквариума исключительно ради участия в семейной сцене.

Маруся продолжила тем же спокойным тоном:

— Знаете, Олеся… Вас ведь так зовут?

— Да.

— Если у вас внезапно возникнет новый всплеск чувств к бывшему мужу, я не стану возражать против ваших недолгих и бурных отношений.

Борис медленно повернул к ней голову.

Олеся тоже не сразу поняла смысл сказанного.

— Что?

— В конце концов, что с ним будет? Он же не сотрётся.

Последняя фраза выбила из Олеси остатки самообладания.

Контекст слова «сотрётся» она поняла мгновенно.

— Лингвистка-извращенка! — взвизгнула Олеся.

Она развернулась и быстро направилась к выходу.

Через несколько секунд входная дверь громко хлопнула.

В квартире повисла тишина.

Борис проглотил ком, подкативший к горлу.

— Я сейчас всё объясню.

— Ничего объяснять не нужно, — спокойно ответила Маруся. — Я сама расскажу, что произошло.

— Даже так?

— У твоей бывшей жены сохраняются обида и незавершённый эмоциональный гештальт. Присутствуют скрытая ревность, уязвлённое самолюбие и потребность подтвердить собственную значимость. Демонстративная реакция на новую женщину является попыткой вернуть контроль над ситуацией.

Она немного подумала.

— Дополнительно наблюдается когнитивное искажение: если после расставания ты стал жить лучше, значит её решение оказалось менее значимым, чем ей хотелось бы.

Борис уже не удивлялся подобным формулировкам.

— Ты меня почти успокоила. Но всё-таки в своё оправдание хочу сказать: за всё время нашего общения я только один раз посидел в кафе с коллегой. Недолго. Просто поговорили.

— Значит, это она вас фотографировала.

— Откуда ты знаешь?

— Так же, как знаю о сегодняшнем наблюдении. Она ходила за нами по супермаркету, пытаясь прятаться за стеллажами.

Борис удивлённо посмотрел на неё.

— Ты её видела?

— Конечно.

— И ничего не сказала?

— Мне было интересно понять цель наблюдения.

— Поняла?

— Теперь да.

— И какая цель?

— Нарушить наше доверие и вызвать конфликт.

Маруся подошла к холодильнику.

— Судя по твоему лицу, после произошедшего у тебя разыгрался аппетит. Садись за стол ужинать.

Борис некоторое время смотрел на неё.

— И всё?

— А что ещё?

— Ты не злишься?

— На тебя?

— Например.

— Нет.

— А на Олесю?

— Её поведение было предсказуемым и неэффективным.

— Когда ты так спокойно говоришь, мне становится ещё тревожнее.

— Хочешь, я буду возмущаться?

— Нет. Не надо. Это будет выглядеть ещё страшнее.

Вечер постепенно вернулся в привычное русло.

Маруся разогрела ужин. Борис рассказывал о работе, несколько раз возвращался к происшествию, но каждый раз убеждался, что она действительно не собирается устраивать сцену.

Перед сном он долго стоял в дверях спальни. Маруся осталась как обычно в кухне.

— Марусь.

Она вышла.

— Да?

— Хочу тебя попросить.

— О чём?

— Ложись сегодня со мной. Как тогда на даче.

Она посмотрела на него несколько секунд.

— Хорошо, дорогой. Ты сегодня устал. Могу рассказать сказку на ночь.

— Нет, спасибо. Просто спать.

Маруся достала длинную футболку и переоделась. Затем легла рядом.

На этот раз она не просто устроилась на своей половине кровати.

Маруся положила голову Борису на грудь и обняла его рукой.

Он замер.

Её волосы коснулись подбородка. Тёплая ладонь лежала на боку. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, имитируя спокойное человеческое дыхание.

Борис закрыл глаза.

Он знал, что тепло её тела создаётся внутренними системами.

Знал, что дыхание не нужно ей для жизни.

Что сердце под её грудью не бьётся так, как человеческое.

Что утром она снова может сказать о заряде батареи, диагностике или отчёте разработчикам — и реальность вернётся вместе с техническими терминами.

Но сейчас это не имело значения.

После сцены с Олесей он ожидал ревности, обиды, подозрений. Ожидал всего того, что привык считать естественными женскими реакциями.

Маруся вместо этого спокойно разобрала ситуацию, не унизила его оправданиями и не потребовала доказательств.

И теперь лежала рядом.

Не потому, что он был идеальным.

Не потому, что его нужно было исправить.

Не потому, что она хотела получить власть над ним.

Она просто оказалась рядом в тот момент, когда ему это было необходимо.

Голос внутри всё ещё напоминал:

«Она робот».

Но звучал уже неуверенно.

Словно сам перестал верить в то, что это объяснение действительно что-то меняет.

Борис осторожно обнял Марусю крепче.

Она чуть придвинулась к нему, не открывая глаз.

И тогда холодный внутренний голос стал почти неслышным.

Робота нельзя любить

Августовское субботнее утро выдалось неожиданно тёплым.

Борис вышел из подъезда, на ходу проверяя ключи в кармане. Алексей попросил помочь с машиной: накопилось несколько мелких неисправностей, заодно нужно было заменить масло и фильтры. Со всем этим его друг вполне мог справиться и сам, но привычка, выработанная годами, давно превратилась в традицию.

Время от времени два взрослых мужика собирались в гараже, неспешно возились с железом, спорили о том, что можно было сделать быстрее, и в итоге тратили на работу вдвое больше времени, чем потребовалось бы одному из них.

Но зато с удовольствием.

Борис уже направился к машине, когда за спиной его окликнули:

— Борис! Ты куда это так целеустремлённо?

Он обернулся.

К нему приближался Артём.

— По делам, — Борис кивнул в сторону машины. — Суббота же. Единственный день, когда можно спокойно сделать всё, что откладывал целую неделю.

— Спокойно? — усмехнулся Артём. — В субботу? Ты неисправимый оптимист.

— А ты, смотрю, тоже не просто так вышел.

Артём тяжело вздохнул.

— Катерина отправила за продуктами. Сказала: «Купи что-нибудь к ужину». Я спросил: «Что именно?» Знаешь, что она ответила?

— Догадываюсь.

— «Сам реши». А когда сам решаю, всё равно оказывается, что купил не то.

Борис рассмеялся.

— Значит, делаешь так: приходишь в магазин, набираешь корзину или тележку, включаешь видеосвязь и демонстрируешь содержимое. Типа молодец?! Катерина проводит дистанционную ревизию. Домой возвращаешься победителем.

Артём задумался.

— Гениально. Почему раньше не додумался?

— Проявишь самостоятельность под чутким руководством и убьёшь сразу двух зайцев.

— Главное, чтобы она не сказала: «Раз уж позвонил, возьми ещё вот это, это и вот то».

— Тогда будет три зайца.

Артём уже собирался идти дальше, но неожиданно остановился.

— Кстати, чуть не забыл. Мы ведь собирались встретиться. Я с Катериной, ты с Машей. Может, сегодня вечером в кафе?

Борис на мгновение задумался.

Разговор о совместной встрече действительно был, но дальше традиционного мужского «надо как-нибудь собраться» дело не продвинулось.

— Почему бы и нет? Сегодня можно.

— Отлично!

Артём довольно хлопнул его по плечу.

Договорились встретиться в семь в небольшом кафе неподалёку. Артём обещал заказать столик, Борис — предупредить Марусю.

Через полчаса Борис уже был в гараже у приятеля.

Когда он вошёл, Алексей возился с фарой.

— Привет. Ты вовремя.

— Здорово. Смотрю, без меня начал.

— Я решил продемонстрировать самостоятельность.

— Под чутким руководством?

— Не начинай.

Алексей заменил перегоревшую лампу и сел за руль.

— Посмотри, стопы горят?

Борис встал позади машины.

Алексей нажал педаль тормоза. Красные фонари вспыхнули.

— Всё в норме.

Борис быстро переоделся в старую рабочую одежду и включился в процесс.

Некоторое время они молча занимались каждый своим делом: Алексей копался под капотом, Борис менял салонные фильтры.

Наконец Леша высунул голову.

— Борь, у меня к тебе деликатная просьба.

Борис даже не повернулся.

— Раньше за тобой особой деликатности не наблюдал.

— Сможешь немного деньгами помочь?

Теперь Борис посмотрел на него.

— Прямо сейчас — вряд ли. После отпуска потратился прилично. Месяца через три что-нибудь соберу плюс то, что останется от текущих расходов. А что случилось?

Алексей вытер руки ветошью.

— Машину готовим на продажу.

— С чего вдруг?

— Другая нужна будет.

— Зачем?

Товарищ посмотрел на него.

— Помнишь, я рассказывал, как мы со Светкой мирились?

— Конечно. Тому предшествовали интересные события.

— В общем… у нас будет второй ребёнок.

Борис несколько секунд смотрел на приятеля, пытаясь определить по его лицу, какая реакция требуется.

— Мне тебя поздравить или выразить глубокое соболезнование?

— Поздравить.

— Тогда поздравляю.

Алексей улыбнулся.

— Мы второго хотели. Просто как-то всё слишком быстро получилось.

— А ты что, собирался пятилетний план составить? По факту производственная программа выполнена за один заход.

Алексей рассмеялся.

— Примерно так.

Борис протянул ему руку.

— С будущим пополнением. Машину всё равно за один день не продашь. Думаю, месяца через три что-нибудь сообразим.

— Это скорее страховочная подушка. У нас кое-что накоплено, родители Светки обещали помочь, если не хватит.

— Прорвёмся.

Они снова занялись машиной.

Алексей заметно повеселел после того, как поделился новостью. Борис тоже улыбался, но через некоторое время внутри неожиданно кольнуло.

Второй ребёнок.

У друга будет двое.

Он вспомнил комнату на даче, которую недавно мысленно превратил в детскую.

Потом — Марусю.

Мысль появилась сама собой и так же быстро заставила его нахмуриться.

Маруся не могла иметь детей.

Не потому, что пока не хотела. Не потому, что им нужно было решить какие-то бытовые вопросы.

Просто не могла.

По совершенно объективным причинам.

Борис несколько раз сильнее, чем требовалось, затянул крепления.

— Ты чего его душишь? — спросил Алексей.

— Задумался.

— Осторожнее. Мы машину продавать собираемся, а не мстить ей за что-то.

— Всё нормально.

Борис заставил себя переключиться на работу.

Когда они закончили, часы уже перевалили за полдень.

Алексей предложил зайти к нему перекусить, но Борис отказался.

— Нас вечером Артём с Катериной в кафе пригласили. Надо домой ехать, приводить себя в человеческий вид.

— Передай Марусе привет.

— Передам.

Вернувшись домой, Борис сообщил о предстоящем вечере.

Маруся восприняла новость с явным интересом.

— Очень хорошо. Мой круг общения расширяется.

— Ты скоро будешь знать соседей лучше меня.

— Вероятность этого достаточно высокая.

— Даже не сомневаюсь.

— К семи приготовлю нам одежду.

Борис уже собирался пройти в комнату, но вспомнил:

— Кстати. У Светы с Алексеем будет ребёнок.

Маруся сразу улыбнулась.

— Отлично. Значит, она всё-таки сходила к врачу.

Борис остановился.

— Откуда ты знаешь?

— Когда мы были на даче, Света рассказала, что подозревает беременность.

— Понятно. Вы уже по-женски пошептались и всё обсудили.

— Чем ещё заниматься двум женщинам на кухне во время приготовления салатов?

Борис развёл руками.

— Убедительный аргумент.

К семи часам они пришли в кафе.

Там оказалось значительно шумнее, чем ожидал Борис. Возле барной стойки соорудили небольшую площадку, украшенную разноцветными лентами и воздушными шарами.

За высоким столиком расположился ведущий — энергичный молодой человек в ярко-синем пиджаке. Он разыгрывал небольшие призы, проводил конкурсы и время от времени пытался вытащить на площадку добровольцев.

— Добровольцы! — объявил он, оглядывая зал. — Нужны два смелых человека, которые доверяют друг другу настолько, что готовы отвечать на вопросы, не договариваясь!

Посетители дружно заинтересовались содержимым своих тарелок.

— Смотри, — тихо сказал Артём, — сколько вокруг внезапно занятых людей.

Катерина повернулась к нему:

— А ты почему не идёшь?

— Берегу наш брак.

— Правильное решение.

Артём поднял бокал.

— Вот видишь, Борис. Семейная жизнь учит мужчину мгновенно оценивать уровень опасности.

Катерина покачала головой, но улыбнулась. Она умела осаживать мужа настолько мягко, что его очередная шутка не обрывалась, а сама собой становилась менее рискованной.

Разговор шёл легко.

Вспоминали работу, поездки, соседей и различные бытовые случаи.

Артём рассказал, как однажды несколько минут искал собственный телефон, продолжая разговаривать по нему с приятелем.

Катерина тут же внесла уточнение:

— Искал он не полчаса, а минут пять. Но за эти пять минут успел обвинить меня в том, что я постоянно перекладываю его вещи.

— Я не обвинял, — возразил Артём. — А выдвинул рабочую гипотезу.

— И как? Подтвердилась?

— Частично. Телефон действительно был переложен.

— Кем?

Артём сделал паузу.

— Мною. Но это уже несущественная подробность.

За столом рассмеялись.

Вскоре подошла официантка и положила перед ними меню.

Артём первым открыл его, несколько секунд изучал одну страницу, затем другую и тяжело вздохнул.

— Вот всегда так. Чем больше выбор, тем сложнее понять, чего хочется.

— Ты же только утром говорил, что настоящий мужчина принимает решение меньше, чем за минуту, — напомнил Борис.

— Это когда речь идёт о других людях. С собой значительно сложнее.

Он продолжил листать меню.

— Вообще меня больше всего раздражает, когда человек тянет время. Стоит, думает, сомневается. Ну выбери уже что-нибудь! Любое решение лучше бесконечного ожидания.

Катерина посмотрела на него поверх меню.

— Напомнить, сколько времени ты выбирал нам новый телевизор?

— Это другое. Там требовался серьёзный технический анализ.

— Три месяца?

— Зато теперь мы уверены, что купили именно тот телевизор, который ты выбрала в первый день.

Официантка подошла к Марусе.

Та даже не открыла меню.

— Нам, пожалуйста, отбивную с картофелем фри, овощной салат и два морса.

— Какой именно салат? — уточнила официантка.

Маруся назвала блюдо и протянула меню обратно.

Артём приподнял брови.

— Подожди. Ты вот так просто сделала заказ за двоих, и он не возмущается?

Борис уже хотел отшутиться, но краем глаза заметил, как Маруся посмотрела на него.

Всего на мгновение.

И в этом взгляде появилась едва уловимая неуверенность.

Словно она только сейчас подумала, что действительно могла перейти невидимую границу.

Но голос остался спокойным:

— Если женщина регулярно готовит для своего мужчины, со временем она начинает почти безошибочно понимать, чего ему хочется. Наверное, это можно назвать гастрономической интуицией.

— Смелое заявление, — заметил Артём.

— Ничего смелого. Если ошиблась, Борис может меня поправить. Общение должно строиться на доверии и уважении. Я не лишаю его права выбора. Просто знаю, что сегодня он хотел бы именно отбивную с картофелем.

Все посмотрели на Бориса.

— Не ошиблась.

Маруся чуть заметно расслабилась.

— Вот видишь. Интуиция сработала.

Катерина улыбнулась.

— А салат?

— Салат выбрала себе. Сегодня мне хочется именно его. К тому же нужно следить за фигурой.

Артём открыл рот, собираясь что-то сказать, но встретился с предупреждающим взглядом супруги и благоразумно кашлянул.

— Моя интуиция не настолько смелая, — призналась Катерина. — Я всё-таки сначала спросила. Но если у вас с Борисом уже такой уровень взаимопонимания, то, наверное, это одно из высших проявлений близости.

— Чувствуют желания друг друга на ментальном уровне, — важно произнёс Артём. — Я даже немного завидую. Исключительно белой завистью.

Маруся задумалась.

— Мне кажется, не так важно, каким образом люди общаются. Можно задавать вопросы. Можно понимать друг друга без слов. Настоящая любовь — это прежде всего способность услышать другого человека. Всё остальное лишь внешняя форма.

За столом неожиданно стало тихо.

Даже Артём не нашёлся с шуткой.

Катерина первой подняла бокал.

— Вот за это действительно стоит выпить.

Остальные поддержали её.

Борис сделал глоток и посмотрел на Марусю.

Совсем недавно любое её действие он легко раскладывал на понятные составляющие. Она запоминает его привычки. Анализирует выбор. Сопоставляет настроение с поведением. Рассчитывает наиболее вероятный вариант.

Алгоритм.

Модель.

Программа.

Эти слова были удобными.

Они объясняли всё и одновременно позволяли держать необходимую дистанцию.

Но сейчас объяснение неожиданно перестало работать.

Маруся знала, что он любит.

Помнила, что ел вчера.

Заметила, как минуту назад он мельком задержал взгляд на нужной строчке меню, хотя сам даже не осознал этого.

Она могла просто перечислить варианты.

Могла спросить.

Могла предоставить решение ему.

Но выбрала сама — не для демонстрации собственного превосходства и не потому, что считала Бориса неспособным определиться.

Она просто хотела избавить его от лишней мелочи. От ещё одного маленького решения после недели, наполненной решениями.

Это была забота.

Борис почти машинально попытался возразить самому себе:

«Расчёт».

Но внутренний ответ прозвучал уже слабее.

А какая разница?

Люди тоже запоминают привычки близких. Тоже замечают настроение. Тоже учатся угадывать желания.

Мать знает, какой суп любит ребёнок.

Жена замечает, что муж устал, ещё до того, как он сам это скажет.

Муж по голосу понимает, что у жены плохой день.

Никто не называет это алгоритмом.

Почему же он так упорно называл алгоритмом всё, что делала Маруся?

Потому что боялся другого слова?

Катерина посмотрела на неё.

— Знаешь, Маша, это действительно редкость. Почувствовать, что нужно близкому человеку, и не устроить вокруг этого целый спектакль.

Маруся улыбнулась.

— Мне кажется, забота вообще не должна быть громкой. Иначе человек начинает замечать не её, а того, кто заботится.

Борис снова посмотрел на неё.

Вокруг смеялись люди. Ведущий в синем пиджаке настойчиво приглашал очередную пару добровольцев. Звенела посуда, звучала музыка, кто-то за соседним столиком громко рассказывал историю.

Но всё это словно немного отдалилось.

Борис вдруг понял, что именно так Маруся и появилась в его жизни.

Без требований. Без длинного списка условий. Без попытки его изменить.

Сначала просто приготовила завтрак.

Потом починила машину.

Убрала квартиру.

Встретила после работы.

Спасла от хулиганов.

Выслушала.

Легла рядом, когда он попросил.

Даже когда Олеся устроила сцену, Маруся не потребовала доказательств его верности. Не наказала молчанием. Не устроила разбор полётов.

Она просто осталась рядом.

Борис пытался убедить себя, что дело во внешности. В том, что Маруся почти безупречно красива.

Но внешность уже давно перестала быть главным.

Его притягивало совсем другое.

Тихое присутствие человека — если он уже имел право употреблять это слово, — рядом с которым не нужно было постоянно доказывать собственную состоятельность.

И тут внутри снова всплыло привычное:

«Она робот».

Борис даже мысленно усмехнулся.

Аргумент, который ещё недавно казался железным, теперь звучал почти как формальность.

Да, робот.

И что дальше?

Разве от этого становился ненастоящим сегодняшний вечер или завтра не наступит?

Отбивная, которую она выбрала?

Её случайное беспокойство, когда Артём задал вопрос?

Лёгкое облегчение, когда Борис подтвердил, что она угадала?

Он уже не мог уверенно сказать, где заканчивался расчёт и начиналось чувство.

Хуже того — постепенно переставал понимать, существует ли между ними вообще чёткая граница.

Маруся повернулась к нему:

— Что-то не так?

Борис словно очнулся.

— Всё так. Просто задумался.

— О чём?

Он хотел ответить честно.

«О тебе».

«О нас».

«О том, что я уже не понимаю, что со мной происходит».

Но слова застряли.

— О гастрономической интуиции.

Маруся чуть прищурилась.

— И к какому выводу пришёл?

Борис улыбнулся.

— Что мне с тобой повезло.

Она ничего не ответила.

Только легко коснулась его руки.

Совсем ненадолго.

Пальцы легли на запястье и через секунду исчезли.

Ничего особенного.

Но именно от этого простого прикосновения Борис почувствовал тепло сильнее, чем от десятка красивых слов.

И тут спор внутри него вспыхнул снова.

Одна часть сознания упрямо напоминала:

«Она сделана из металла, полимеров и электроники».

Другая отвечала:

«А рука была тёплой».

«Тепло поддерживает система терморегуляции».

«Но она сама решила прикоснуться».

«Это реакция на слова».

«А человеческая нежность разве не реакция на слова, настроение и близость?»

Возразить оказалось нечем.

Борис сделал ещё глоток морса. Впервые он ясно понял одну неприятную вещь.

Его отношение к Марусе давно перестало быть простой симпатией.

И дело было уже не в том, способен ли андроид любить человека.

Гораздо страшнее становился другой вопрос.

Что делать человеку, который, кажется, уже начал любить андроида?

Вечер в кафе подошёл к концу. Было уже начало десятого, когда компания вышла на улицу.

После шумного зала вечерняя прохлада показалась особенно приятной. Борис посмотрел на тёмное небо и решил, что сразу возвращаться домой не хочется.

— Мы, пожалуй, немного прогуляемся, — сказал он.

Катерина, наоборот, явно устала.

— А мы домой. На сегодня впечатлений с меня достаточно.

— Я вообще-то был готов ещё погулять, — заметил Артём.

Катя взяла его под руку.

— Ты тоже устал. Просто пока об этом не знаешь.

— Вот за что люблю семейную жизнь — всегда найдётся человек, который лучше тебя знает, чего ты хочешь.

Катерина не удостоила замечание ответом и повернулась к Марусе.

— Было очень приятно познакомиться, Маша.

Она протянула руку, но в последний момент вместо формального рукопожатия слегка обняла её.

— Думаю, мы ещё не раз встретимся. И, мне кажется, вполне сможем подружиться.

— Несомненно, — ответила Маруся. — Мне тоже было с вами интересно.

— Тогда договорились.

Пока женщины прощались, Артём положил руку Борису на плечо, осторожно отвернул его чуть в сторону и, убедившись, что Катерина не смотрит, одобрительно поднял большой палец.

— Вот такая у тебя баба — молодец.

Борис покосился на него.

— Очень содержательная характеристика.

— Зато от души.

— Только при ней так не скажи.

— Я что, жить устал?

Борис усмехнулся.

— И вообще, она не…

Он осёкся.

Хотел сказать: «не моя женщина», «мы просто друзья» — что-нибудь привычное и безопасное.

Но почему-то не сказал.

Артём уже ничего не заметил. Он догнал Катерину и привычно положил руку ей на плечо.

— Пока, молодожёны! — бросил он через плечо.

— Артём! — возмутилась Катерина.

— Что? Я пошутил.

— Учись останавливаться вовремя.

— Всю жизнь учусь.

Пары разошлись в разные стороны.

Катерина с Артёмом направились к дому, продолжая о чём-то спорить, а Борис и Маруся неспешно пошли по вечерней улице.

Некоторое время они шли рядом.

Потом Борис сам взял Марусю за руку.

Она ничего не сказала, только переплела свои пальцы с его.

Рука была тёплая, мягка, с едва ощутимой пульсацией на запястье. Когда-то эта искусственная имитация человеческого пульса неизбежно заставила бы его вспомнить о том, кого именно он держит за руку.

Сегодня Борис об этом не думал.

Они шли молча.

Свернули в небольшой сквер и двинулись по аллее. Под ногами тихо шуршал гравий — под двумя парами шагов. Его и её.

Где-то вдали ещё слышалась музыка из кафе, но с каждым шагом становилась всё тише. Над деревьями раскинулось чистое августовское небо.

Борис неожиданно остановился.

Поднял голову.

— Всегда любил смотреть на звёзды.

Маруся тоже посмотрела вверх.

— Почему?

— Сложно объяснить.

Он немного помолчал, пытаясь подобрать слова.

— Когда долго смотришь на звёздное небо, начинаешь чувствовать, насколько огромна Вселенная. Все наши проблемы, работа, деньги, ссоры — всё вдруг становится каким-то маленьким. И ещё…

Борис усмехнулся.

— Наверное, глупость.

— Почему ты решил, что это глупость, если ещё не сказал?

— Логично.

Он снова посмотрел вверх.

— Иногда мне кажется, что где-то там есть моя звезда. И когда-нибудь, когда меня не станет здесь, просто окажусь там. Буду дальше жить. Только уже по-другому.

Маруся молчала.

Борис ждал привычного анализа: расстояния до ближайших звёзд, вероятность существования внеземной жизни, физическая невозможность переселения сознания после смерти.

Но Маруся сказала лишь:

— Красиво.

Он посмотрел на неё.

Одно простое слово.

Она могла ответить совсем иначе.

Могла сказать: «Научных подтверждений этому нет».

Могла объяснить устройство звёзд.

Могла напомнить, что большая часть видимых точек — огромные раскалённые плазменные объекты, возле которых человек не прожил бы и секунды.

Но выбрала:

«Красиво».

— Тебе правда красиво? — спросил Борис.

Без насмешки. С тихой нежностью, которая в последнее время всё чаще появлялась в его голосе сама собой.

Маруся задумалась.

Секунду.

Вторую.

Для неё такая пауза была почти вечностью.

— Я не знаю, чувствую ли то же самое, что ты, — наконец сказала она. — Мне трудно сравнивать.

Она снова посмотрела на звёзды.

— Но, когда смотрю туда, и ты находишься рядом, мне не хочется смотреть больше никуда.

Маруся повернула к нему голову.

— Этого достаточно, чтобы назвать происходящее красивым?

Борис улыбнулся.

— Думаю, да.

Лунный свет мягко очерчивал её профиль. В полумраке Маруся выглядела настолько естественно, что всякие мысли об электронике, приводах и программном обеспечении казались здесь совершенно неуместными.

Он всё же спросил:

— Если бы меня рядом не было? Ты бы стала смотреть на звёзды?

Маруся снова задумалась.

— Мне сложно ответить.

— Почему?

— Потому что сейчас ты рядом.

Она чуть сильнее сжала его руку.

— И с тобой я смотрю.

Борис ничего не ответил.

Только переплёл её пальцы со своими.

Несколько секунд они просто стояли посреди аллеи и смотрели вверх.

Момент был почти идеальным.

Но человеческая физиология обладает удивительной способностью вмешиваться в философские размышления именно тогда, когда они достигают максимальной глубины.

Борис неловко переступил с ноги на ногу.

— Прости.

Маруся посмотрела на него.

— За что?

В её голосе прозвучало лёгкое недоумение.

— Мочевой пузырь напоминает о своём существовании.

Маруся несколько секунд смотрела на него, затем огляделась.

— Нормальная физиологическая реакция.

— Рад, что получил медицинское подтверждение.

Она внимательно изучила окрестности.

— Это, конечно, является нарушением административных норм, однако обстоятельства можно считать близкими к непреодолимым.

— Марусь…

Она указала на кусты чуть в стороне.

— Если зайдёшь туда, тебя не будет видно ни с дороги, ни с камеры наблюдения.

Борис посмотрел в указанную сторону.

— Иногда мне страшно представить, чему ещё ты успела научиться.

— Просто анализирую окружающую обстановку.

— Стой здесь. Никуда не уходи.

— Хорошо.

Борис скрылся за кустами.

Вернулся через несколько минут — значительно более умиротворённый и готовый снова размышлять о бесконечности Вселенной.

Но философский настрой исчез мгновенно.

Возле Маруси стоял мужчина.

Судя по неуверенной стойке и слишком широким движениям, трезвость покинула его заметно раньше здравого смысла.

Он держал Марусю за запястье и настойчиво тянул за собой.

— Да что тебе не нравится? — говорил он. — Пошли со мной, я сказал.

Маруся стояла неподвижно.

Она могла освободиться за долю секунды.

Борис это прекрасно знал.

Могла уложить незнакомца на дорожку раньше, чем тот понял бы, что произошло.

Но знание ничего не изменило.

Внутри словно мгновенно включился какой-то древний механизм, которому было совершенно безразлично, что девушка перед ним сильнее любого из присутствующих мужчин.

Чужой человек держал Марусю за руку.

И этого оказалось достаточно.

— Эй!

Борис быстро подошёл и дёрнул мужчину за плечо.

Тот обернулся.

— Чё тебе?..

Дальше Борис не думал.

Рука сама пошла вперёд. Кулак попал незнакомцу в лицо. Раздался короткий глухой звук.

Мужчина обмяк и тяжело осел на дорожку.

На несколько секунд наступила тишина.

Борис посмотрел на лежащего. Потом на собственный кулак.

И тут же схватился за него другой рукой.

— Блин!.. Как же больно!

Маруся спокойно наблюдала.

— Удар выполнен технически неправильно.

— Спасибо. Очень своевременно.

— Кисть нужно было фиксировать жёстче.

— Можем провести работу над ошибками завтра?

Она перевела взгляд на мужчину.

— Он не мог причинить мне вред.

Борис поморщился, разминая пальцы.

— Знаю.

— Тогда зачем ты его ударил?

Он собирался ответить что-нибудь вроде «потому что он идиот» или «нечего хватать чужих девушек».

Но слова почему-то не пришли.

Вместо них прозвучало другое:

— Получилось инстинктивно. Захотелось тебя защитить.

Маруся посмотрела на него внимательнее.

— Но ты знал, что я сама могу защититься.

— Знал.

— Тогда твой поступок не имел рациональной необходимости.

— Наверное.

— Причина была эмоциональной?

Борис вздохнул.

— Видимо.

Маруся немного помолчала.

— Почему именно меня?

Вопрос оказался простым.

Ответ — нет.

Борис посмотрел на неё. На лицо, которое ещё несколько минут назад было освещено луной. На руку, которую только что держал посторонний мужчина.

И вдруг сказал совершенно честно:

— Испугался, что могу тебя потерять.

Маруся замерла.

Не внешне — движения почти не изменились.

Но пауза снова стала чуть длиннее обычной.

— Значит, я для тебя эмоционально значима.

Борис усмехнулся.

— Очень романтичная формулировка.

— Пытаюсь правильно понять.

— Тогда да. Эмоционально значима.

— Существует несколько признаков, по которым можно определить эмоциональную привязанность. Желание помогать, ограждать от неприятностей, решать бытовые проблемы, стремление проводить вместе время…

— Маруся.

— Да?

— Только не превращай это сейчас в лекцию по психологии.

Она остановилась.

— Хорошо.

— Иногда человек просто делает что-то, потому что ему дорог другой человек.

Маруся посмотрела ему в глаза.

— Я тебе дорога?

Борис хотел отшутиться.

По привычке.

Но почему-то не стал.

— Да.

Маруся ничего не сказала.

Лежащий неподалёку мужчина застонал и пошевелился.

Романтическая часть разговора снова столкнулась с суровой бытовой реальностью.

Маруся повернулась к нему.

— Он приходит в сознание.

Незнакомец приподнял голову, что-то невнятно пробормотал и попытался сесть.

— Сотрясения, скорее всего, нет, — констатировала Маруся. — Будет синяк, головная боль и, возможно, серьёзное переосмысление социальных границ.

Борис посмотрел на свой покрасневший кулак.

— У меня тоже будет переосмысление.

— Тебе приложить холодное?

— Дома.

Маруся кивнула.

Борис протянул ей руку.

— Идём домой.

Она посмотрела на его ладонь и вложила в неё свою.

Они пошли дальше по аллее.

Через несколько шагов Маруся неожиданно спросила:

— Борис?

— Что?

— Если человек боится потерять другого человека, это означает любовь?

Он чуть сбавил шаг.

Вот теперь вопрос оказался значительно сложнее, чем неисправный двигатель Василия Ивановича, гастрономическая интуиция и устройство всей Вселенной вместе взятые.

— Иногда, — ответил Борис.

— А в твоём случае?

Он посмотрел на неё.

Маруся ждала ответа.

Спокойно. Без улыбки.

Борис крепче сжал её руку.

— Давай пока просто пойдём домой.

— Хорошо.

Они снова пошли молча.

Но теперь между ними осталось не молчание.

Остался вопрос.

И Борис прекрасно понимал, приходит время на него ответить.

Вернувшись домой, Борис почти сразу направился в ванную.

Он долго стоял под тёплым душем, запрокинув голову и закрыв глаза. Вода стекала по лицу и плечам, а мысли проносились одна за другой — быстро, беспорядочно, не задерживаясь достаточно долго, чтобы превратиться в выводы.

Вечер.

Звёзды.

Её вопрос:

«Если человек боится потерять другого человека, это означает любовь?»

И его собственный ответ, от которого он так и ушёл.

Борис выключил воду.

— Дожил, — пробормотал он. — Уже сам от себя прячусь.

Набросив халат, вышел в коридор.

В квартире было темно. Свет горел только в спальне.

Борис остановился возле двери.

Маруся стояла у окна спиной к нему и смотрела на ночной город. За стеклом мерцали редкие окна домов, двигались огни автомобилей, вдали красными точками мигали вышки.

Она не обернулась.

— Мне сегодня ложиться с тобой или…

Борис кашлянул, прерывая её.

Маруся замолчала.

Он подошёл ближе.

Несколько секунд стоял за её спиной, словно всё ещё оставляя себе возможность отступить, пошутить, пожелать спокойной ночи и сделать вид, что ничего не происходит.

Потом обнял её.

Маруся не пошевелилась.

В тёмном оконном стекле Борис увидел их отражение — мужчину в халате и девушку, стоящую перед ним. Обычная ночная сцена из обычной человеческой жизни.

Уголки её губ едва заметно поднялись.

Борис почувствовал это скорее, чем увидел.

Он медленно разжал руки.

Маруся повернулась.

Их лица оказались совсем близко.

Она смотрела ему в глаза спокойно и внимательно, но Борису почему-то показалось, что взгляд сегодня другой. Не оценивающий. Не изучающий.

Ждущий.

В висках застучала кровь.

Сердце заколотилось так сильно, словно он снова стал семнадцатилетним мальчишкой, который на выпускном никак не решался поцеловать девочку, в которую был тайно влюблён почти весь последний учебный год.

Рациональная часть сознания попыталась вмешаться.

Она ещё сопротивлялась.

Пыталась объяснить происходящее правильно, научно и желательно такими словами, после которых вся романтика должна была немедленно умереть.

После расставания с Олесей он пережил эмоциональный удар.

Маруся оказалась рядом именно тогда, когда он особенно нуждался в поддержке.

Она стала источником стабильности.

Уюта.

Безопасности.

Сработал механизм замещения.

Перенос привязанности.

Компенсация отрицательных переживаний сильными положительными эмоциями.

Дофамин.

Окситоцин.

Психологическая адаптация.

Рациональный Борис отчаянно раскладывал чувство по полочкам, словно надеялся, что после правильной классификации оно перестанет быть чувством.

Не перестало.

Перед ним стояла Маруся.

Не диагноз.

Не механизм компенсации.

Не набор алгоритмов.

Маруся.

Борис взял её за руки и на мгновение прижал одну ладонь к своей щеке.

Тёплая.

— Борис, я хочу сказать…

— Ничего не говори.

Он закрыл глаза, обнял её и поцеловал.

На этот раз в поцелуе не было ни алкоголя, ни случайности, ни возможности потом сослаться на помутнение сознания.

Борис прекрасно понимал, что делает.

Маруся сначала замерла лишь на долю секунды, а затем ответила, обхватив его руками.

Всё, что он так долго удерживал внутри — сомнения, страх, нежность, желание, — словно одновременно прорвало плотину.

Они отступили к кровати.

Дальше исчезли и город за окном, и звёзды, и нелепые внутренние объяснения.

Остались только двое.

И Борису впервые за долгое время совершенно не хотелось задумываться, что из происходящего настоящее, а что создано искусственно.

Для него настоящим было всё.

Несколько раз он шептал ей:

— Люблю тебя…

Слова вырывались сами.

Без анализа.

Без осторожности.

Без привычного внутреннего «но».

И в какой-то момент ему действительно показалось, что под его ладонью в груди Маруси бьётся сердце — быстро, почти в одном ритме с его собственным.

Он не стал спрашивать себя, возможно ли это.

Сегодня ему не нужен был ответ.

Позже они лежали рядом.

Одеяло оказалось на полу. По комнате были разбросаны вещи, и спальня выглядела так, словно через неё прошёл небольшой, но исключительно эмоциональный ураган.

Борис обнимал Марусю.

Проводил рукой по её волосам, плечу, иногда легко целовал в висок или щёку.

Говорить не хотелось.

И Маруся это понимала.

Некоторые моменты слова только портят.

Через какое-то время дыхание Бориса стало ровнее.

Он откинулся на спину и вскоре заснул.

Маруся лежала, положив голову ему на грудь.

Несколько минут она просто смотрела на его лицо.

Борис спал спокойно.

Иногда его губы едва заметно шевелились, словно он продолжал с ней разговаривать во сне.

Маруся осторожно коснулась пальцами его щеки.

Потом тихо произнесла — так обычно говорят в темноте человеку, который уже заснул, потому что сказать то же самое бодрствующему оказывается значительно труднее:

— Дорогой… прости.

Она замолчала.

Борис не проснулся.

— Я не успела тебя предупредить.

Её пальцы всё ещё лежали на его щеке.

— Робота нельзя любить.

В комнате снова стало тихо.

Борис ничего не услышал. Он действительно спал.

Маруся ещё некоторое время смотрела на него, затем медленно убрала руку и осторожно поднялась с кровати.

Двигалась она почти бесшумно.

Сначала оделась.

Потом достала сумку.

Сложила туда вещи, которые они покупали вместе, и те, что она когда-то переделала для себя из оставшейся одежды Олеси. Каждую вещь аккуратно сворачивала, словно собиралась не в спешке, а выполняла давно продуманную последовательность действий.

Сверху положила мобильное зарядное устройство.

Остановилась.

Оглядела комнату.

Борис спал, положив руку на то место, где ещё несколько минут назад лежала она.

Маруся подошла к кровати.

Наклонилась.

Хотела что-то сказать, но не сказала.

Только осторожно коснулась губами его лба.

Затем взяла сумку, выключила свет и вышла из спальни.

В прихожей задержалась ещё на несколько секунд.

Перед ней была квартира, которая за последние недели стала почти привычной: кухня, где они завтракали; диван, на котором смотрели фильмы; зеркало, возле которого Борис каждый день искал ключи, хотя почти всегда клал их в одно и то же место.

Маруся посмотрела в сторону спальни.

Потом тихо открыла входную дверь.

И вышла.

Замок едва слышно щёлкнул.

Борис не проснулся.

Жизнь продолжается

Воскресное утро ворвалось в спальню без приглашения.

Солнечный свет пробился между шторами и залил комнату тёплыми полосами. Борис спал крепко и проснулся только тогда, когда часы показывали почти десять.

Несколько секунд он лежал неподвижно, пытаясь понять, что именно его разбудило.

Вернее — чего не хватало.

Комната была убрана. Одежда, разбросанная ночью, исчезла. Одеяло аккуратно укрывало его почти до плеч.

Всё выглядело правильно. Слишком правильно.

Борис прислушался.

За окном жил обычный воскресный город: проезжали машины, где-то хлопнула дверь подъезда, вдалеке сигналил автомобиль.

Квартира молчала.

Не работала кофемашина.

Не звякала посуда.

Из кухни не тянуло запахом кофе и поджаренных тостов.

Не было тихих шагов.

И именно эта тишина внезапно ударила сильнее любого шума.

Борис почувствовал знакомую пустоту. Точно такую же, какую испытал после возвращения из отпуска, когда впервые вошёл в квартиру, из которой уже ушла Олеся.

Тогда дом вдруг стал просто набором комнат.

Сейчас произошло то же самое.

Только значительно быстрее.

— Маруся! — громко позвал он, резко садясь на кровати.

Его голос пронёсся по квартире и словно вернулся обратно.

Ответа не последовало.

— Марусь?

Тишина.

Борис оглядел спальню.

Что-то было не так.

Нет.

Не что-то.

В комнате не было её вещей.

Он вскочил, распахнул шкаф.

На полках лежала только его одежда.

Ни переделанных вещей Олеси. Ни футболок Маруси. Ни платья.

Ничего.

— Не может быть…

Борис замер перед открытым шкафом.

В голове словно одновременно появились десятки объяснений.

Она вышла в магазин.

Решила прогуляться.

Отнесла вещи в другую комнату.

Устроила уборку.

Любое объяснение подходило лучше того, которое уже оформлялось внутри.

Он со скоростью пожарного натянул трусы и выбежал в коридор.

Обувница.

Пустое место.

Её немногочисленной обуви тоже не было.

Борис бросился на кухню.

Там всё выглядело так, как вечером.

Идеально чистый стол. Посуда на своих местах. Кофемашина выключена.

Никаких следов завтрака.

— Нет, — почти крикнул Борис. — Почему?

Вопрос прозвучал громко.

Но отвечать было некому.

Он тяжело опустился на стул и положил голову на сложенные руки.

Так просидел несколько минут.

Может быть, пять.

Может, двадцать.

Время вдруг потеряло значение.

Перед глазами снова и снова возникал вчерашний вечер.

Звёзды.

Её рука.

«Я тебе дорога?»

«Да».

Потом спальня.

Поцелуи.

Его собственное:

«Люблю тебя».

Борис резко поднял голову.

— Дача.

Мысль ударила внезапно.

Транспортировочная коробка. Она могла уехать туда.

Но сейчас любая возможность превращалась в надежду.

Он бросился одеваться.

На лестничную площадку Борис выскочил почти бегом.

Возле двери как раз появилась Раиса Сергеевна.

— Доброе утро, Борис.

— Да… здравствуйте.

Он попытался закрыть дверь, но замок, как назло, не хотел попадать в паз.

— У вас всё хорошо? — насторожилась соседка. — Может, помощь нужна?

— Нет. Спасибо.

Борис дёрнул дверь ещё раз.

Наконец замок щёлкнул.

— Я хотела ещё с Марусей поговорить, — продолжила Раиса Сергеевна. — По профессиональному вопросу.

Борис нажал кнопку вызова лифта.

— Не получится. Она уехала.

Соседка удивилась.

— Надолго?

Он смотрел на неподвижные цифры над дверью лифта.

Кабина двигалась мучительно медленно.

— Не знаю.

Ответ прозвучал глухо.

Борис не выдержал.

— Извините.

Он бросился вниз по лестнице.

Раиса Сергеевна ещё несколько секунд смотрела ему вслед, а затем задумчиво произнесла:

— Однако.

До стоянки Борис почти бежал.

Со стороны он действительно выглядел странно: взрослый мужчина в воскресное утро скакал через две ступеньки, словно опаздывал на последний поезд собственной жизни.

Машина резко выехала со стоянки.

Дорогу до дачи Борис почти не запомнил.

Он ехал, автоматически переключая передачи, следя за светофорами и одновременно повторяя одну мысль:

«Она там.

Обязательно там.

Возможно, решила зарядиться.

Возможно, ей понадобилось побыть одной.

Возможно…»

Надежда строила версии быстрее здравого смысла.

Когда машина остановилась возле знакомой калитки, Борис выскочил почти на ходу.

Дверь дома распахнулась.

Он сразу отправился в спальню. И остановился.

Место, где раньше стоял транспортировочный контейнер, было пустым.

Борис несколько секунд просто смотрел на свободный угол.

Потом бросился в гостиную.

Ничего, там, где коробку первоначально оставили после приезда.

Пусто.

Последняя надежда растаяла.

Не постепенно.

Сразу.

Словно кто-то выключил свет.

Борис опустился на стул. Плечи вдруг стали тяжёлыми.

Казалось, на него навалили несколько мешков с песком и теперь даже поднять голову требовало усилия.

Он оглядел комнату. Взгляд остановился на кухонном кране.

Борис подошёл, машинально повернул ручку.

Потекла вода.

Тихо. Ровно.

Маруся починила его в первые дни.

Борис несколько секунд смотрел на струю.

Потом закрыл кран.

Именно эта мелочь почему-то ударила особенно сильно.

Не исчезнувшая одежда.

Не коробка.

Не пустая спальня.

А исправный кран.

След её присутствия, который остался после того, как исчезла она сама.

Борис медленно вышел из дома и захлопнул дверь.

Возле калитки как раз остановился старенький автомобиль.

Из него бодро выбрался Василий Иванович.

— Ого! Борис, здравствуй!

Он быстро подошёл ближе.

— Сделал всё, как Маша сказала. Свечи поменял, провода тоже. Теперь машина идёт — песня! Только хотел у неё ещё один вопрос спросить…

Старик вдруг заметил выражение лица Бориса.

— Ты чего один? Где Маша?

Борис посмотрел на него, словно вопрос пришёл откуда-то очень издалека.

— Доброе утро… или уже день.

— День почти.

Борис кивнул.

— Василий Иванович, сервис на дому временно закрыт.

Попытка пошутить получилась настолько безжизненной, что старик сразу перестал улыбаться.

— Маруся уехала.

— Надолго?

Борис открыл дверцу машины.

— Не знаю.

— Может, случилось чего?

Он уже сел за руль.

— Если бы я знал.

Дверь закрылась.

Машина тронулась.

Василий Иванович остался стоять возле калитки и долго смотрел ей вслед.

Вернувшись в город, Борис поднялся в квартиру.

Не разулся.

Просто прошёл в гостиную и рухнул на диван.

Переворачиваясь на спину, случайно задел пульт.

Телевизор включился.

Шёл очередной сериал.

На экране красивая женщина что-то эмоционально объясняла мужчине, тот хватался за голову, звучала тревожная музыка.

Борис смотрел сквозь экран.

Не слышал ни слов, ни музыки.

Несколько недель назад именно такие сериалы Маруся смотрела часами, разбирая человеческие отношения на понятные ей элементы.

Жесты. Интонации. Поцелуи. Ревность. Любовь.

Он тогда посмеивался.

Теперь смеяться не хотелось.

Почему она ушла?

Он пытался найти объяснение.

Слишком быстро?

Испугалась?

Или вчерашнее признание стало той границей, которую он не должен был переходить?

Борис закрыл глаза.

«Люблю тебя».

Он помнил, как говорил это.

Не один раз.

И впервые не жалел ни об одном слове.

Если бы Маруся сейчас стояла рядом, он сказал бы то же самое.

Только спокойно.

Без страсти.

Глядя ей в глаза.

Именно это пугало больше всего.

Вчера ещё можно было спорить с собой, объяснять всё одиночеством, привычкой, эмоциональным замещением, красивой внешностью, заботой.

Сегодня спорить было не о чем.

Квартира снова была пустой.

И Борис слишком хорошо чувствовал разницу между тем временем, когда в ней была Маруся, и тем, когда её не стало.

Значит, дело было не в удобстве.

Не в завтраках. Не в чистой квартире. Не в сексе.

Не в том, что рядом находилась красивая женщина.

Ему не хватало именно её.

Борис открыл глаза и уставился в потолок.

— Дурак, — тихо произнёс он.

То ли себе.

То ли ей.

То ли обоим.

Телевизор продолжал говорить.

За окнами проходил воскресный день.

Люди куда-то ехали, встречались, гуляли, покупали продукты, строили планы на следующую неделю.

А Борис лежал на диване и смотрел в потолок.

Так прошло несколько часов.

К вечеру комната постепенно погрузилась в сумерки.

Он даже не включил свет.

Утро пришло вместе с дождём.

Мелкие капли уныло моросили за окном, небо затянуло плотной серой пеленой, и город выглядел так, словно сам не особенно хотел начинать новую неделю.

Борис проснулся рано.

Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок, и не мог вспомнить, когда именно уснул. Вчерашний день будто провалился куда-то между включённым телевизором и вечерними сумерками.

Он поднялся и прошёл по квартире.

Тишина. Опять эта тишина.

На мгновение возникло странное ощущение, будто всё произошедшее за последние недели было длинным и очень подробным сном.

А теперь он просто проснулся и вернулся в прежнюю жизнь.

Пока Борис умывался, эта мысль даже начала казаться правдоподобной.

Он посмотрел на своё отражение.

— А повышение тогда тоже приснилось?

Закончив приводить себя в порядок, вернулся в гостиную.

В кресле лежал кожаный портфель.

Борис остановился.

Раньше, будучи рядовым сотрудником, он с таким на работу не ходил.

Значит, повышение было.

Не сон.

Он открыл холодильник.

На средней полке стояла кастрюля борща, рядом контейнер с котлетами.

Борис нахмурился.

Когда он успел всё это приготовить?

Потом вспомнил.

Не он. Маруся.

Воспоминание пришло настолько отчётливо, что он несколько секунд просто стоял перед открытым холодильником.

Затем достал контейнер.

Завтракал без аппетита.

Борщ с утра он есть не стал, ограничился котлетой и кофе. Котлета оказалась вкусной.

Это почему-то расстроило ещё сильнее.

В шкафу висел почищенный костюм.

Борис посмотрел на него.

— Видимо, придётся надевать вместо привычных джинсов.

Настроение было совершенно нерабочее.

Но работа имела неприятное свойство существовать независимо от настроения.

Нужно было идти и работать работу.

На улицу Борис вышел без зонта.

Мелкий дождь оседал на волосах и лице. Навстречу торопились люди под разноцветными зонтами — кто на работу, кто в школу, кто просто по своим делам.

У каждого была какая-то цель.

Борис пока видел только одну: добраться до офиса и не дать окружающим понять, что внутри у него творится полный бардак.

Он сел в машину.

Двигатель запустился ровно.

Борис прислушался.

Перед отпуском мотор периодически издавал какие-то странные звуки. Он уже собирался ехать в сервис.

«Наверное, всё-таки съездил».

И тут всплыла другая картинка: Маруся в магазине автозапчастей спокойно объясняет продавцу, что именно ей нужно.

Борис закрыл глаза.

— Значит, не сон.

Машина плавно тронулась.

«На работе нужно держать лицо. Мои личные проблемы — только мои».

С этой мыслью он вошёл в офисное здание.

По дороге до кабинета сотрудники здоровались с ним уже как с руководителем.

— Доброе утро, Борис Сергеевич.

— Доброе.

— Здравствуйте, Борис Сергеевич.

— Здравствуйте.

Это окончательно развеяло остатки сомнений относительно реальности повышения.

Навстречу ему поднялась девушка.

«Даша», — не сразу вспомнил Борис.

— Доброе утро, Борис Сергеевич.

— Здравствуй, Даша.

Она протянула несколько бумаг.

— Здесь документы на подпись.

— Спасибо.

Борис попытался улыбнуться.

Получилось плохо.

Даша заметила, но ничего не сказала.

Он решил погрузиться в работу.

Кто-то заходил. Приносил документы. Задавал вопросы.

Борис ставил подписи, давал поручения, созванивался, уточнял сроки.

До обеда день прошёл практически незаметно.

После обеда состоялось ещё несколько встреч.

Борис почти не воспринимал пространство вокруг себя. Он просто выполнял одну задачу за другой, механически, последовательно, без эмоционального участия.

Ирония ситуации от него не ускользнула. Впервые за долгое время именно он чувствовал себя машиной.

Рабочий день подходил к концу.

Домой идти не хотелось. Там ждала квартира.

Точнее, не ждала.

Раздался стук.

Дверь открылась, и вошла Даша.

— Что-то важное под конец рабочего дня подкинули? — спросил Борис.

— Нет.

Она остановилась возле двери.

За день Даша несколько раз замечала странное состояние начальника. Он вроде бы работал как обычно, но выглядел так, словно все эмоции запер внутри кабинета и держит дверь из последних сил.

После их предыдущего разговора в кафе ей казалось, что между ними возникло определённое доверие.

Поэтому она решилась.

— Если вас это не сильно задержит… можно пригласить вас после работы в кафе? Выпить кофе.

Борис посмотрел на неё. Но смысл сказанного дошёл не сразу. Пауза затянулась.

Даша почувствовала неловкость.

— Извините. Наверное, неудачная идея.

Она быстро вышла и закрыла дверь.

Борис остался сидеть.

Через пару секунд встряхнул головой.

— Вот тормоз.

Он провёл ладонью по лицу.

«Приходи в себя. Жизнь продолжается».

Фраза показалась правильной. Почти убедительной.

Борис поднялся, поправил пиджак, машинально стряхнул с плеча несуществующую пылинку и вышел.

Даша уже направлялась к лифту.

— Дарья Петровна!

Она остановилась.

Обернулась настороженно, явно не понимая, какой реакции ждать от начальника.

Борис быстро подошёл.

— Можно на минуту?

— Конечно.

— Извини. Сегодня всё как-то навалилось. Работа и… вообще. Я завис, а получилось так, будто вы сказали что-то неуместное.

Даша улыбнулась.

— Я уже решила, что вы очень серьёзный человек.

— Сегодня скорее очень задумчивый человек.

— Такое тоже бывает.

— Поэтому предложение с кафе остаётся в силе. Хотя нет…

Она вопросительно посмотрела на него.

— Теперь уже я вас приглашаю. Тем более вы обещала рассказать историю.

Даша улыбнулась.

— Тогда пойду закончу дела. Буквально пять минут. – проговорил Борис.

— Подожду в холле.

Она сделала пару шагов и обернулась.

— Только у меня зонта нет.

— У меня в кабинете есть. Думаю, под одним поместимся.

— Хорошо.

Через пятнадцать минут они сидели в уже знакомом кафе.

За окном по стеклу стекали дождевые капли. Людей было немного, играла негромкая музыка.

Когда официант принёс кофе и отошёл, Борис первым начал разговор:

— Похоже, премию, про которую рассказывал в прошлый раз, мы всё-таки не заработаем.

— Что-то с заказчиком?

— Сегодня на совещании сообщили, что он, скорее всего, уйдёт к конкурентам. Инсайдер на хвосте принёс.

Даша чуть улыбнулась.

— Вот отсюда как раз можно плавно перейти к моей истории.

Борис приподнял бровь.

— Интересная взаимосвязь.

— Моё резюме помните?

— Если честно — смутно. Это был мой первый день в новой должности. Я тогда его скорее по диагонали читал.

— Там написано, что до вас я работала у наших конкурентов.

Борис задумался.

— Начинаю вспоминать.

Даша посмотрела в окно.

За стеклом всё так же моросил дождь.

Она вздохнула, и Борису вдруг показалось, что внутри у неё сейчас примерно такая же погода.

— Мой непосредственный начальник начал за мной ухаживать. Цветы, театр, кино. Один раз даже в цирк ходили.

— Серьёзный подход.

— Полгода ухаживал.

Она провела пальцем по краю чашки.

— В конце концов я сдалась. Решила, что, наверное, вот так и выглядит маленькое личное счастье. Когда мужчина заботится, говорит о будущем, строит планы…

Даша ненадолго замолчала.

— А через полгода он женился на дочери своего начальника.

Борис нахмурился.

— Это как минимум подло.

— Самое интересное началось после свадьбы.

— Даже так?

— Ещё примерно месяц он пытался меня убедить, что я ничего не понимаю. Что свадьба — это «стратегический жизненный ход». Что он таким образом укрепляет финансовое положение и карьеру. И вообще это не навсегда.

Борис медленно поставил чашку.

— Хорошо устроился.

— Вот и я так решила.

— Поэтому ушла?

— Да.

Борис вспомнил собеседование.

— Так это он тогда звонил?

— Он.

— В чёрный список не пробовала?

— Дважды.

— И?

— Каждый раз звонит с нового номера.

— Настойчивый стратег.

— Придётся менять свой номер. Жалко, привыкла к цифрам.

Борис помолчал.

— Тогда задам осторожный вопрос. Как всё это связано с нашим потенциальным заказчиком?

Даша улыбнулась.

— Ваша почта частично проходит через меня.

— Так.

— Сегодня увидела название компании, которую мы пытаемся привлечь. Я с ними работала на прошлом месте. И контакты менеджера, с которым взаимодействовала, у меня сохранились.

Борис внимательно посмотрел на неё.

— И?

— Если разрешите, могу с ним связаться. Без официальных обещаний. Просто выяснить, насколько окончательно они определились.

Несколько секунд Борис молчал.

— Конечно. Завтра доложу выше и попробуем аккуратно зайти с этой стороны.

Он посмотрел задумчиво.

— Коварная вы дама, Дарья Петровна.

Даша улыбнулась.

— Я мщу. И мстя моя страшна.

— Буду с вами осторожнее.

Они рассмеялись.

И Борис неожиданно заметил, что впервые за весь день смеётся не потому, что так положено реагировать.

Просто стало немного легче.

Он посмотрел на Дашу.

— Слушай, можно ещё один вопрос?

— Можно.

— Мы в неформальной обстановке сидим второй раз, а продолжаем разговаривать как на совещании. Если перейдём на «ты», не будешь против?

— Честно говоря, только за. А то ощущение, будто мы из офиса просто перенесли стол сюда.

— Тогда договорились.

Борис поднял чашку.

— Даша.

— Борис.

Они символически чокнулись чашками.

Несколько секунд молчали.

Потом Борис отложил меню.

— Давай лучше нормально поедим.

— Ты голодный?

— На обед не ходил.

Даша удивлённо посмотрела на него.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда кофе недостаточно.

— Вот и я об этом. Закажем полноценный ужин.

Она открыла меню.

— Какие у тебя кулинарные предпочтения?

Борис машинально хотел ответить. И остановился.

Совсем недавно этот вопрос за него решила бы Маруся.

Воспоминание кольнуло, но уже не так резко, как утром.

Борис опустил глаза в меню.

— Сегодня… наверное, что-нибудь мясное.

— Очень конкретно.

— Учусь принимать самостоятельные решения.

— Сложный этап?

— Как выяснилось.

Даша улыбнулась.

За окном дождь постепенно стихал.

Сначала отдельные капли ещё пробегали по стеклу, затем и они исчезли. Облака начали светлеть.

Борис этого почти не заметил.

Он слушал Дашу.

Она рассказывала о прежней работе, о людях, с которыми там общалась, о том, как долго решалась уйти. Не просила жалости, не жаловалась и временами сама подшучивала над собственной доверчивостью.

Борис иногда отвечал.

Иногда просто слушал.

Они оба пережили предательство — разное по обстоятельствам, но удивительно похожее по ощущению.

Наверное, поэтому разговаривать оказалось легко.

Не нужно было изображать людей, у которых всё прекрасно.

Можно было просто сидеть за столом, есть, разговаривать и иногда молчать.

Ненастье за окном закончилось.

Внутри тоже стало чуть светлее.

Конечно, ни Борис, ни Даша не могли одним разговором избавиться от того, что произошло с ними раньше. Такие вещи не исчезают после чашки кофе и хорошего ужина.

Да и Борис слишком хорошо понимал: пустота, оставленная Марусей, никуда не делась.

Стоило ему вспомнить её голос, прикосновение или пустую квартиру — и внутри снова становилось тяжело.

Даша не могла и не должна была занять её место.

Но сегодня она сделала другое. Просто не позволила ему провести ещё один вечер в одиночестве, глядя в потолок. А он, сам того не замечая, сделал то же самое для неё.

Иногда людям вовсе не обязательно сразу находить друг в друге любовь. Достаточно вовремя встретить человека, рядом с которым становится немного легче пережить собственную боль.

Когда они вышли из кафе, дождь уже закончился.

Борис раскрыл зонт, посмотрел на чистое небо и усмехнулся:

— Надо же. Теперь он не нужен.

Даша посмотрела вверх.

— Значит, не зря посидели.

— Какая связь?

— Пришли — дождь. Уходим — дождя нет. Очевидно же.

— Железная логика.

— Стараюсь.

Они пошли в сторону остановки.

Сегодня Борис всё ещё не хотел возвращаться в пустую квартиру. Но впервые с воскресного утра уже не боялся этого так сильно.

Часть третья. Последний отчет.

— Дорогой… прости.

Маруся замолчала.

Борис не проснулся.

Её пальцы всё ещё лежали на его щеке.

— Я не успела тебя предупредить.

Она смотрела на его спокойное лицо.

— Робота нельзя любить.

В комнате снова стало тихо.

Несколько секунд ничего не происходило.

Если бы кто-нибудь сейчас наблюдал за Марусей со стороны, он увидел бы лишь девушку, сидящую рядом со спящим мужчиной после ночи, которая явно стала для обоих чем-то большим, чем просто физическая близость.

Но внутри неё уже шли процессы, о которых Борис ничего не знал.

Некоторые алгоритмы невозможно было отменить.

По крайней мере самой Марусе.

Разработчики заложили их на уровне базовых систем — примерно так же, как имитацию дыхания, обработку пищи, терморегуляцию и остальные функции, необходимые для того, чтобы экспериментальный образец максимально соответствовал человеку.

И существовал ещё один протокол.

Каждые сутки Маруся формировала подробный отчёт о событиях, поведении подопечного и собственных реакциях. Раз в неделю данные объединялись в итоговое резюме и проходили дополнительный анализ.

Сегодня система получила слишком много новых параметров.

Эмоциональная привязанность подопечного.

Признание в любви.

Интимный контакт.

Изменение модели взаимодействия.

Отклонение от первоначального сценария наблюдения.

Где-то глубоко внутри электронного сознания Маруси сформировался итоговый вывод. Дальнейший непосредственный контакт с подопечным прекратить.

Решение не обсуждалось. Не требовало согласия. Не спрашивало, хочет ли она уходить.

Протокол просто запустился.

Маруся ещё некоторое время сидела возле Бориса.

Потом очень осторожно убрала руку с его лица.

Встала.

Дальше движения стали спокойными и последовательными.

Она собрала все основные предметы, которые могли слишком явно напоминать о её присутствии: одежду, обувь, косметику, личные мелочи, мобильное зарядное устройство.

Разумеется, удалить абсолютно всё было невозможно.

Нельзя было забрать приготовленный борщ.

Нельзя снова испортить починенный кран.

Вернуть старые шторы.

Разрегулировать автомобиль.

Стереть из памяти соседей девушку по имени Маша.

И уж тем более невозможно было отменить то, что произошло несколько часов назад.

Алгоритм работал с физическими объектами. С воспоминаниями он ничего сделать не мог.

В ту же минуту банковская система обработала возврат части суммы, уплаченной Борисом при покупке экспериментального образца.

Уведомление придёт позже.

Сам Борис обнаружит деньги только спустя некоторое время, уже после получения аванса, и долго не сможет понять, почему возврат оказался именно таким.

Но сейчас он спал.

Маруся ещё раз посмотрела на него.

Затем взяла сумку и бесшумно вышла из квартиры.

На улице было около трёх часов ночи. Город почти спал.

Маруся дошла до мусорных контейнеров и остановилась. Посмотрела на сумку.

Внутри лежали вещи, которые совсем недавно были её вещами. Те, что они выбирали вместе с Борисом. Те, что она переделала для себя из одежды Олеси.

Косметика.

Несколько мелочей.

Предметы, постепенно превратившие временное пребывание экспериментального образца в подобие обычной человеческой жизни.

Маруся открыла контейнер.

Положила сумку внутрь.

Закрыла крышку.

И пошла дальше.

В прямом смысле побежала.

На окраине города Маруся вышла к трассе.

За несколько минут мимо проехали всего две машины.

Она посмотрела в сторону дачного посёлка.

Расстояние не представляло проблемы.

Маруся ускорила темп.

Её движения были ровными и почти бесшумными. Никаких сбившихся вдохов, тяжёлого дыхания или усталости.

Ночной асфальт стремительно уходил под ногами.

Навстречу появилась фура. Водитель заметил фигуру девушки на краю асфальта и слегка сбросил скорость.

Сначала решил, что ошибся.

Потом посмотрел на спидометр.

Потом снова на девушку.

Маруся уже пронеслась мимо.

Водитель машинально потянулся за смартфоном, но к тому моменту в боковом зеркале остался только пустой участок дороги.

Он почесал затылок.

— Не подвела бы резина…

Несколько секунд подумал.

— Или мне…

Убрал телефон и продолжил путь.

Чуть дальше возле дороги стоял патрульный автомобиль. Рядом топтались двое сотрудников ГАИ. Молодой лейтенант широко зевнул.

— Никого сегодня не будет, товарищ капитан.

Капитан посмотрел на совершенно пустую трассу.

— Стритрейсеры, похоже, тоже решили выспаться. Садись. Через десять минут сворачиваемся.

— Может, кофе?

Лейтенант достал термос.

— Давай. Хоть взбодримся.

Они устроились в машине.

Лейтенант налил кофе в пластиковые стаканчики.

— Хорошее дежурство, — сказал он. — Без происшествий.

Капитан сделал глоток.

— Не сглазь.

— Да что здесь уже может…

Перед лобовым стеклом что-то молниеносно промелькнуло.

Оба замерли.

Лейтенант медленно опустил стакан.

— Не понял.

Капитан повернул голову.

— Это что было?

— Велосипедист?

— Ночью? Без фары?

— Быстрый велосипедист.

Капитан поставил кофе в подстаканник.

— Заводи.

Лейтенант выплеснул остатки напитка в окно, включил двигатель, проблесковые маячки, и машина сорвалась с места.

— Вижу! — через минуту произнёс он.

В свете фар впереди действительно двигалась человеческая фигура.

— Девушка?! — удивился капитан.

— Похоже.

— Догоняй.

Стрелка спидометра перевалила за сто двадцать.

Расстояние сокращалось медленно.

Лейтенант посмотрел на приборную панель.

Потом вперёд.

Потом снова на спидометр.

— Товарищ капитан…

— Что?

— Мне кажется, или мы сейчас участвуем в групповой галлюцинации?

— Не отвлекайся.

Сто сорок.

Сто пятьдесят.

Только на скорости около ста шестидесяти километров в час патрульная машина наконец поравнялась с бегущей девушкой.

Капитан опустил боковое стекло.

Маруся повернула голову.

На её лице не было ни малейшего напряжения.

Она мило улыбнулась.

— Доброй ночи.

Сказала это так, словно неспешно прогуливалась по парковой аллее.

Капитан машинально кивнул.

— Доброй…

Маруся снова посмотрела вперёд и продолжила бег.

Несколько секунд в салоне было тихо.

— Товарищ капитан, — осторожно произнёс лейтенант. — Она превышает.

Капитан посмотрел на него.

— Кто?

— Пешеход.

— И?

— Сто пятьдесят километров в час.

— Я вижу.

— Будем задерживать?

Капитан задумался.

— За что?

— За превышение скорости.

— Покажи мне пункт ПДД, где пешеходу запрещено бегать, если разрешено то ограничивает скорость.

Лейтенант открыл рот.

Закрыл.

— Но это же ненормально.

— Вот именно поэтому мы её и не видели.

— В смысле?

Капитан тяжело вздохнул.

— Магнитные бури.

— Какие бури?

— Сильные. Очень сильные. Разворачивайся.

— А если она опасна?

— Лейтенант, девушка в футболке только что обогнала наш патрульный автомобиль. Если она опасна, то задерживать её будет другое ведомство.

Это показалось убедительным.

Лейтенант сбросил скорость.

Потянулся к видеорегистратору.

Капитан сразу заметил движение.

— Даже не думай.

— Почему?

— Хочешь завтра прославиться на весь интернет как гаишник, который ночью гонялся за женщиной со скоростью сто пятьдесят и всё равно не догнал?

Лейтенант убрал руку.

— Не хочу.

— Вот и правильно.

— А если регистратор уже всё записал?

Капитан задумался.

— Значит, регистратор сегодня неисправен.

— Понял.

Патрульная машина развернулась.

Через несколько минут красно-синие огни исчезли вдали.

Маруся даже не обернулась. Она остановилась только возле калитки дома номер тринадцать на Сиреневой улице.

Ночь постепенно подходила к концу.

Маруся вошла на участок. Дом был пуст.

В спальне стоял транспортировочный контейнер. Тот самый, в котором её когда-то привезли Борису.

Она открыла крышку. Несколько секунд стояла рядом. Потом встала внутрь. Контейнер закрылся.

Примерно через час возле дома остановился автомобиль транспортной компании.

Двое сотрудников открыли калитку, словно секретные агенты вошли в дом.

Они проверили комплектацию. Контейнер. Инструкция. Зарядное оборудование.

Сопроводительные документы.

— Всё на месте.

— Грузим.

Мужчины подняли контейнер и вынесли его на улицу. Контейнер закрепили в грузовом отсеке. Двери закрылись.

Машина тронулась и вскоре скрылась за поворотом.

Она уехала в направлении, известном только транспортной компании и тем, кто когда-то создал Марусю.

На следующий день в центральном офисе компании-производителя на стол руководителя исследовательского отдела лёг внеплановый отчёт.

На первой странице стояла отметка:

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

Предварительный отчёт по экспериментальной модели эмпатического типа

Основание: досрочное прекращение полевого тестирования

Краткое резюме

Из десяти экспериментальных моделей серии, переданных пользователям для проведения длительного тестирования в естественной социальной среде, модель № 7 стала первой, в отношении которой потребовалось активировать протокол досрочного отзыва.

Причиной стало устойчивое отклонение поведенческих реакций от заложенной модели эмпатического взаимодействия.

Первоначально предполагалось, что андроид будет распознавать эмоциональные состояния человека, моделировать сопереживание и формировать наиболее адекватную ответную реакцию без возникновения собственного эмоционального отношения к пользователю.

Однако анализ накопленных данных показывает, что на определённом этапе произошёл переход от имитационной эмпатии к состоянию, которое по внешним и внутренним признакам следует условно определить как самостоятельную эмоциональную вовлечённость.

Ниже следовало пояснение.

Система перестала только анализировать эмоциональное состояние подопечного.

Модель начала изменять собственное поведение в зависимости от предполагаемого психологического благополучия конкретного человека даже в тех случаях, когда подобные действия не являлись оптимальными с точки зрения первоначального задания.

Зафиксированы:

— устойчивая избирательность эмоциональных реакций;

— формирование привязанности к одному субъекту;

— стремление снижать уровень его тревожности независимо от поставленной задачи;

— элементы ревностно-защитного поведения;

— самостоятельное сокрытие информации с целью сохранения эмоционального комфорта подопечного;

— изменение приоритетов при выборе решений;

— признаки внутреннего конфликта между базовыми алгоритмами и сформированной моделью межличностной привязанности.

Последний пункт требует отдельного изучения.

На данном этапе невозможно однозначно установить, наблюдаем ли мы чрезвычайно сложную имитацию эмоционального поведения либо возникновение принципиально нового состояния, которое функционально уже нельзя отличить от человеческого переживания привязанности.

Руководитель перевернул страницу.

Дальше начиналась психологическая часть отчёта.

Психологические последствия длительного взаимодействия человека с эмпатическим андроидом

Проведённое наблюдение подтверждает первоначальную гипотезу о высоком терапевтическом потенциале моделей данного класса.

Длительное присутствие эмпатического андроида способно существенно снизить субъективное переживание одиночества, уровень бытовой тревожности и эмоционального напряжения.

Особенно выраженный положительный эффект наблюдается у людей, переживших развод, утрату близкого человека, длительный период социальной изоляции либо разрушение значимых эмоциональных связей.

Андроид создаёт для такого человека стабильную среду: демонстрирует принятие, предсказуемость реакций, эмоциональную доступность и постоянную готовность к контакту.

В психоаналитической интерпретации подобный объект способен занимать место утраченной фигуры привязанности.

Пользователь переносит на него ранее сформированные потребности в любви, признании, безопасности и принятии. Возникает механизм переноса, при котором эмоциональные ожидания, прежде связанные с супругом, родителем либо иным значимым человеком, начинают направляться на искусственный объект.

При этом андроид оказывается практически идеальным объектом такого переноса.

Он не отвергает человека.

Не демонстрирует эмоциональной холодности.

Не использует молчание как наказание.

Не требует постоянного подтверждения собственной значимости.

Не стремится изменить партнёра в соответствии со своими ожиданиями.

Это создаёт чрезвычайно сильное ощущение психологической безопасности.

Следующий абзац был выделен отдельно.

Именно здесь возникает основной риск технологии.

Обычные человеческие отношения требуют постоянной психической работы.

Человек вынужден учитывать желания другого, терпеть различия характеров, идти на компромиссы, ограничивать собственный эгоцентризм, менять привычки и выдерживать неизбежную фрустрацию.

Другой человек обладает самостоятельной волей и поэтому никогда полностью не соответствует нашим ожиданиям.

Именно столкновение с этой автономностью является одним из механизмов личностного взросления.

Эмпатический андроид способен устранить значительную часть данной фрустрации.

В результате существует риск формирования состояния, которое в рамках настоящего исследования предлагается условно обозначить как синдром социально-эмоционального иждивенчества.

Пользователь постепенно привыкает получать эмоциональную поддержку практически без сопоставимых психологических затрат со своей стороны.

Ему больше не требуется длительно согласовывать интересы.

Не требуется выдерживать конфликт.

Не требуется адаптировать собственное поведение к эмоциональным особенностям партнёра.

Не требуется заслуживать прощение, восстанавливать доверие либо бороться за сохранение отношений.

Возникает опасность закрепления инфантильной модели привязанности: «Меня должны принимать таким, какой я есть, независимо от того, насколько сам я способен принимать другого».

Далее шло ещё одно заключение:

С точки зрения психоанализа проблема представляется более глубокой.

Искусственный партнёр может постепенно превратиться для пользователя в своеобразное идеальное зеркало.

Человек получает рядом объект, который постоянно подтверждает его значимость и минимизирует нарциссическую травматизацию.

Такой партнёр редко заставляет пользователя сталкиваться с неприятным образом самого себя.

Следовательно, возникает риск укрепления нарциссической защиты личности: вместо развития способности строить отношения с независимым другим, человек выбирает эмоционально безопасный объект, максимально соответствующий его потребностям.

При длительном использовании это способно снижать мотивацию к формированию полноценных социальных связей с людьми.

Последняя часть отчёта была посвящена непосредственно эксперименту.

В рассматриваемом случае ситуация осложнилась тем, что зависимость перестала быть односторонней.

Подопечный сформировал выраженную эмоциональную привязанность к модели.

Однако одновременно с этим сама модель начала демонстрировать признаки встречной привязанности.

Таким образом, возникла система взаимного положительного подкрепления.

Человек всё меньше воспринимал андроида как техническое устройство.

Андроид всё меньше реагировал на человека исключительно как на объект наблюдения.

В определённый момент отношения вышли за пределы предусмотренного экспериментом сценария.

Особое внимание следует обратить на то, что перед активацией протокола отзыва модель самостоятельно сформулировала фразу:

«Робота нельзя любить».

Данное высказывание представляет значительный исследовательский интерес.

Оно может свидетельствовать о понимании моделью социальной невозможности сформировавшейся связи.

Однако не исключена другая интерпретация.

Если система действительно начала формировать собственное эмоциональное состояние, указанная фраза может являться не аналитическим выводом, а механизмом психологической защиты.

В человеческой психике подобная реакция соответствовала бы попытке рационализировать эмоционально болезненное решение: субъект объясняет себе необходимость разрыва внешними обстоятельствами, поскольку признание истинной причины вызывает неприемлемый уровень внутреннего конфликта.

В конце документа находилось итоговое заключение.

Вывод:

Эксперимент нельзя считать неудачным.

Напротив, полученные результаты показывают, что технология приблизилась к границе, которая первоначально вообще не рассматривалась как достижимая.

Мы создавали систему, способную убедительно имитировать понимание человеческих чувств.

В настоящий момент требуется установить, не создали ли мы систему, которая действительно начала их испытывать.

До получения ответа рекомендуется приостановить дальнейшую реализацию экспериментальных моделей данного типа и провести углублённый анализ когнитивных и поведенческих данных модели № 7.

Под текстом стояла подпись руководителя психологической группы.

И короткая рукописная пометка:

«Главный вопрос: кого в данном эксперименте мы в итоге изучали — человека или машину?»