Ребята, выручайте!

Глава 1

Кастор Близнецов

Ребята, выручайте!

Рассказ

Вот я, Джек Иванов, русский, заканчиваю свою миссию в космосе. Эта мода замены своих имён забугорными въелась в нас, как ржа. Ржа я думал когда-то изменить свою фамилию на Иванофф. Но решился только лишь называться не Женькой, не Жекой, а Джеком. Сегодня выпытаю у аборигенов историю цивилизации Бетельгейзе-2. Так я обозначил жителей экзопланеты возле умирающей звезды-гиганта, копии яркой звезды Бетельгейзе в созвездии Ориона. При помощи «червоточин» у нас получилось делать прыжки в отдалённую вселенную. Накопление статистических данных позволит нашим учёным сравнить в дальнейшем наш Млечный Путь с данной галактикой. Но не это является сверхзадачей…

Проблемой номер один является парадокс Ферми – парадокс, предложенный физиком Энрико Ферми, который подверг сомнению возможность обнаружения внеземных цивилизаций.

Шутку «Где все?» стали приписывать этому учёному. Далее, по формуле Фрэнка Дрейка, используя определённые предположения, получалось, что во всём Млечном пути кроме нас существует ещё всего лишь одна технологически развитая цивилизация. Астрофизиком Николаем Кардашевым была предложена следующая шкала:

Тип 1. Цивилизация, способная использовать всю энергию, доступную на её планете.

Тип 2. Цивилизация, способная использовать всю энергию, излучаемую её звездой.

Тип 3. Цивилизация, способная использовать энергию всей Галактики.

Ну, третий тип отдаёт чем-то божественным. А мы материалисты. Три дня назад я отправил челнок с роботом Фёдором26 к планете с кодом э1б2ч5. То есть, первая Экзопланета звезды Бетельгейзе2 пятой Червоточины. Запись «встречи» показала, что аборигены попросту отзеркалили мероприятие. При спуске челнока образовался туман. Капсула приземлилась в автоматическом режиме. После посадки туман рассеялся, и навстречу нашему роботу вышел «ихний». Единственное что отличало – это движения другого робота, с отставанием и с одинаковой фазой. При поднятии правой руки Фёдора26, у оппонента поднималась тоже правая рука. А в зеркале бы была левая! Правда вот повторял оппонент слово в слово всю приветственную речь нашего робота.

Поэтому, изучив и архивировав все материалы, я принял решение пойти на контакт с аборигенами. Фёдора26 я оставил за главного. Поручил ему отправляться в обратный путь без меня, если не вернусь в течение суток...

***

Спуск прошёл в штатном режиме. Картина на экране была безрадостная – толи пустыня, толи земля-неудобица. Никакой растительности, никаких морей-океанов. Но за несколько километров до земли появился ожидаемый туман. Всё идёт по плану! Приземление прошло плавно, однако я не спешил выходить из челнока. Где же этот робот, встретивший Фёдора26? Туман рассеялся... и что я увидел?

Лазурный берег, пальмы, вдали песочек и синева моря. Из бунгало вышли два человека в серебристых, как у меня, скафандрах, но без шлемов. Мужчина был немного выше спутницы. Идеально скроен, уверенная походка. Фигура женщины тоже отвечала лучшим земным стандартам. У обоих аборигенов были голубые глаза и волосы с проседью. Солнце не закрывало весь горизонт. Хотя красный сверхгигант должен был быть кровавым фоном. Но эти мысли пришли ко мне потом.

А пока я был очарован таким идеальным земным видом неизведанной экзопланеты. Аборигены подошли и остановились в десяти шагах от челнока. Подняли приветственно правые руки. Причём не синхронно, не как роботы. Ветерок играл волосами женщины неземной красоты.

Единственно что настораживало, это отсутствие даже подобия улыбок на их лицах. Я открыл челнок и вылез наружу. Шлем я не стал снимать. Хотя анализ атмосферы, проведённый после предыдущей разведки показал, что кислорода достаточно чтобы я мог дышать.

-- Рады видеть тебя посланник далёкой планеты Земля! – сказал мужчина.

Я опешил. "Волшебники? Маги? Гипноз? Сон? Псионика?" Я открыл было рот…

-- Совершенно верно, пришелец, - продолжила женщина, - мы читаем твои мысли.

-- Здравствуйте, - сказал я неуверенно, - я Джек Иванов.

-- Здравствуй Джек! – ответил мужчина. – Но, если ты пожелаешь, мы будем называть тебя Евгением.

Я машинально притронулся к бластеру на поясе – проверить, на месте ли он? Мужчина и женщина тоже сделали малозаметное движение своими правыми руками, но к бластерам – или что там у них на поясе – не притронулись.

-- Меня зовут Деми, - сказала женщина. «Равноправие - по очереди говорят!», - а моего спутника зовут Демо. Да, у нас равноправие.

-- Нет... То есть... Евгений я по паспорту, а так меня все зовут с детства Джеком, - сказал я. – Ну раз вам всё известно о нас, расскажите о себе.

Демо жестом пригласил меня к столу, и подвинул чашечку кофе. Себе хозяева тоже придвинули дымящийся кофе. Я приоткрыл гермошлем и дурманящий запах кофе лишил меня малейшего чувства предосторожности. Даже малейшего сомнения - «А вдруг в чашке яд?» - у меня не оказалось. Вместо зелёного огонька на запястье загорелся жёлтый. Правда он стал через мгновение снова зелёным. Я отхлебнул божественного напитка.

-- Кофе как ты любишь, - сказал Демо, - средней обжарки. Сахару положили одну ложку, без сливок. Итак, ты интересуешься нашей историей? Если коротко, то... хоть наша звезда моложе вашего Солнца, мы из-за близости ядра нашей Галактики, прошли развитие более интенсивно. И у нас были междоусобные ядерные войны, и пришельцы нас захватывали, и Природа умерла, и Звезда наша на последнем издыхании. Более подробно мы тебе потом на твои носители информации наговорим. А пока я готовлю закусь, расскажи-ка о Машке Петровой…

***

Как и все мы, молодые космонавты, врач Мария Петрова просила называть её иностранным именем Мэри. Бывало, я задаю ей вопрос: «Ну что, Мересьев, сегодня ты сантехник, а я герр домохозяин?»

Она понимала, что я так обыгрываю «Мэри Сью», и сердито отвечала: «Нет херр, сегодня ты Конан Макгрегор, а я Хабиб Нурмагомедов». Затем начинала меня душить. Она была предпоследним членом команды из семи человек в этой экспедиции. Белоруска, кстати. Ещё Машка часто иронически называла меня Айвенго. Дело в том, что я как-то в порыве откровенности рассказал ей, что хотел поменять свою фамилию с Иванов на англиканское Айвэнофф... В нашей команде все были славяне: русские, белорусы, украинцы. Все эти сборные команды, с "хитрыми" американцами и "простыми" китайцами, - непонятные игры в пользу бедных! Как погибли или остались на других планетах пятеро наших космонавтов – это другая история. С ними пропали и пять роботов с ИИ. Потому, что до последнего случая мы отправлялись на разведку в паре с андроидами...

***

-- Мэри крайний раз отправилась с роботом Феодорой25 на планету вашего созвездия СМ100500. Это я потом эту планету переименовал. Местные аборигены – я их назвал смехозаврами - были до того смешные, раз в 10 смешнее коал, и говорили они раз в 20 смешнее Павла Воли. И воздух содержал газ, который на несколько порядков «смешнее» нашего «веселящего газа». Плюс они пользовались запрещённым приёмом – щекотали под мышками. Кароч, Мэри от смеха умерла, а Феодору25 и челнок они захватили в плен…

-- Вы это называете юмором, сатирой, стендапом, прожаркой, - сказала Деми. – Но эти понятия для нас непонятны. Извиняюсь за тавтологию. Все эти комедии, шоу, баттлы предназначены для того, чтобы вы задыхались, пускали слёзы. У вас в это время повышается давление, учащается пульс, работает лицевая мимика…

-- Да мы такие, - ответил я. – Для нас смех как наркотик, как еда, как отдых. Лучше может быть только любовь. Хотя, это не точно.

В это время Деми, сверкнув глазами, встала из-за стола, и покачивая бёдрами отошла к откуда-то нарисовавшемуся кухонному столу. «Хороша чертовка! Я бы ей…»

-- Но у вас в ходу выражение, - сказал Демо, - «Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся». Я понимаю так, что юмор для вас – это способ выхода из зоны комфорта?

-- У нас каждый по своему сходит с ума, - ответил я. – Кто пьянством занимается, - мне показалось, что глаза Демо тоже сверкнули, - кто уходит в виртуальную реальность. А кто на юмор переключается. Всё равно лучше, чем просто дрыхнуть на диване…

В это время Деми возвращается с подносом. Но это была уже самая прекрасная фея! Декольте, в меру глубокое, подчёркивало умопомрачительные груди. Соски просвечивали через искрящуюся ткань. Глаза, брови, губы, щёки если и накрашены, то довольно-таки искусно. Фигурка у неё была (стала?) божественная. Тончайший неземной аромат её тела сводил с ума. У меня внизу живота стало тепло. Она поставила на стол запотевшую бутылку «Столичной», солёные огурчики, тонко порезанное сало, ржаной хлеб и горчицу. Разлила водку по стопкам и присела. Оба аборигена сидели молча и смотрели на меня. Даже жутко стало…

-- Вообще-то мне пора, - сказал я, борясь с несколькими желаниями. К сексуальному влечению прибавилось чувство голода, и… желание «отлить». – Рад был знакомству. Возможно, завтра я загляну к вам попрощаться…

-- А на «подскачёк»?! – спросили они в терцию. Мне показалось смешным их «на подскачёк», вместо «на посошок».

Дух исследователя победил. Я представил себе, как рассказываю всем о том, что в другой Вселенной я пил водку с … Демиургами?!

-- Если б мы были Демиургами, - сказала прекрасная Деми, - то остановили бы угасание нашей Звезды, сохранили бы Природу, и сделали бы ещё много чего.

-- Будь что будет, друзья! – воскликнул я, поднял стопку и махом опрокинул её в себя. Затем подцепил огурчик вилкой и откусил. – А вот огурцы ваши - дерьмо…

-- Водка имеет формулу, - ответил Демо, - а кофе, огурцы, сало приготовлено на твоих воспоминаниях…

***

Частенько я читал вслух Машке свои произведения. И она бывало спрашивала:

-- Ну вот рассказ должен быть строго структурирован: завязка, кульминация, развязка. А можно поменять эти части местами?

-- Можно. Но предпоследней должна быть кульминация, а в конце – развязка…

-- А как ты пишешь детективы, Джек?

-- Детектив нужно писать с конца. Так как главным злодеем должен оказаться самый лучший друг/подруга/любовник.

-- А в чём секрет романа?

-- Любое произведение искусства – книга, фильм, песня, опера – суть история. Для неё действуют законы драматургии. Экспозиция – Завязка – Действие – Кульминация – Развязка – Эпилог. Ну вот, опять ты клюёшь носом, Мересьев!

И я уносил Машку спать на кровать. Носить женщин не только на руках, но и на мизинцах, легко в невесомости. Без искусственной гравитации, созданной осевым вращением спального отсека корабля, наши мышцы и кости давно бы истончали. Поэтому спальня, также, как и спортзал, у нас без иллюминаторов, чтобы свет от вращающихся звёзд не мешал спать.

***

-- Да, кофе я каждый день пью, а вот сало и огурчики я сто лет не ел.

-- Почему вы говорите часто не то, что думаете? - спросила Деми. – Вы в полёте всего десятилетие…

-- Это называется «Гипербола», то есть преувеличение.

-- Между первой и второй, перерывчик небольшой! – сказал Демо. – Так у вас говорят?

Когда Демо налил вторую стопку, загорелся красный индикатор опасности на левом запястье скафандра. Окружающая идиллическая картина стала мерцать, как в пустыне. Деми тоже начала терять свою магическую красоту и сексапильность. Будто почувствовав это, она спросила:

-- А вот скажи, любезный Джек, из чего состоит шутка?

Я чокнулся с аборигенами и снова опрокинул в себя стопку водки. Если первый раз хозяева пригубили свою водку, то в это раз они просто поставили свои стопки на стол. Какой же я тюлень!!! Русская привычка не следовать инструкциям, сыграла в этот раз злую шутку. Не чувствуя западни, я ответил:

-- Шутка состоит из слома, а точнее из двух частей, которые и являются сломом: а) загона (сетап); б) добивки (панчлайн).

В это время я увидел, как Демо мгновенно оказался сзади меня. Хотя, как это бывает в минуты опасности, его движения были, как в замедленной съёмке. «Отдал спину» - прозвучал в голове голос Машки. Демо берёт в замок мою шею и говорит:

-- Загон! Добивка! А возьми-ка, Деми, в руки молот. В фильме «Мизери» писателю сломали ноги…

В руках Деми появился гигантский кувалдометр. Сказочный пейзаж практически растворился. Остались только стол и стулья. Красота и женственность Деми исчезали всё быстрее и быстрее. Таким же монстром, по всей вероятности, выглядел и Демо...

-- Значит, декорация такая, - сказала Деми. – Ноги мы тебе ломать не будем. Ты в оставшееся до отлёта корабля время пишешь прощальное письмо, или рассказ, или роман. Твои мысли мы можем записать на ваши носители информации. Через десяток лет земляне получат твою нетленку. Если она будет иметь успех, будут лайки, положительные отзывы, рецки, то практически через 20 лет ты имеешь возможность быть освобождённым… Даём честное слово!

Видя, что я теряю сознание, Демо ослабил замок на шее. Я прошептал:

-- Ирония судьбы: Мэри умерла от того, в чём я силён. Я пропал от того, в чём сильна была она… Вот думаю, твоё имя Демо - от слова «демон»?

-- Демо и Деми – собирательные имена, - ответил Демо. – Но согласись, удачные в контексте происшедшего. У нас нет кино, книг, Интернета, да и нас самих мало. Мы тысячелетиями живем вне зоны комфорта. Нам пригодятся твои воспоминания, твоё семя… Да и юморить ты нас, наверное, научишь. Но жить ты будешь долго, будь спок!

Демо я так и не увидел. А Деми уже превратилась в женщину чуть красивее бабы Яги. Она спросила скрипучим голосом:

-- Как ты назовёшь свой рассказ, Джек?

-- «Ребята, выручайте!»