Радикальные меры

Глава 1

Под пронзительным взглядом судьи у подсудимых неприятно заныло в животе. Оба побледнели и замерли на месте, словно заживо замороженные. Судья сделал многозначительную паузу и чётким голосом зачитал приговор.

– Исправительно-трудовая колония на Эпсилон-8", срок по усмотрению администрации указанного учреждения…

Слова судьи гремели в головах Лёха Шустрика и Федюни Горы тяжёлыми ударами кузнечного молота. Упоминание новой колонии на Эпсилон-8 сразило несчастных наповал, так что продолжение обвинительного заключения пролетело мимо их ушей.

– За что? – возмутился рыжий Лёха. Они – не убийцы и не воры… Подумаешь, пошутили по пьянке над мэром! По дури, без злого умысла, можно сказать, по-соседски!

Здоровяк Федюня был настолько сражён услышанным, что способность ясно мыслить у него пропала напрочь. Он смотрел на закадычного приятеля расширенными от ужаса глазами и громко икал.

Осуждённым их проделки представлялись милыми пустяками – выпили, погуляли, и что с того? Однако жители городка Весёлый Луг считали по-другому. Задиристый Шустрик привлекался к административному суду за хулиганство и порчу городского имущества практически ежемесячно. Ни одна драка в городке не проходила без участия приятелей. Рыжего нахального Лёху и его молчаливого огромного дружка едва терпели. Когда по вечерам крепко выпившие и весёлые приятели в компании таких же балбесов с гоготом вырывались из кабака, мирные горожане шарахались в стороны, а женщины хватали детей.

Последняя выходка Лёхи и Федюни переполнила чашу терпения почтенных колонистов. Утром воскресного дня горожане вышли на улицу и увидели, что их святыня, памятник Космопроходцу-основателю, побит и разукрашен непристойными надписями, содержащими прямые намёки на персону уважаемого мэра и поведение его юной супруги. Мало того, что к голове памятника были прикреплены огромные красные рога из пластика, на Космопроходце красовались длинные трусы в горошек. А у подножия статуи праведным сном спали Лёха Шустрик и Федюня Гора.

Последняя выходка дебоширов доконала добропорядочных граждан. Они потребовали от судьи радикальных мер. Теперь шутников ждало суровое наказание – исправительные работы на Эпсилон-8 без указания срока, т.е. пока не исправятся. Горожане, хорошо зная беспутную парочку, не сомневались, что не увидят их больше никогда…

Нельзя сказать, что Лёха и Федюня были отпетыми бездельниками, они оба трудились, и неплохо трудились, на благо быстро развивающейся колонии. Лёха присматривал за роботами на заводе по переработке овощей, а Федюня управлял в космопорту автопогрузчиком. Вопрос заключался в полном пренебрежении приятелями общественной моралью.

По мнению жителей Весёлого Луга, все должны жить по заранее установленному порядку – вставать с рассветом, трудиться до вечера, по воскресеньям посещать церковь, а вечерами чинно сидеть в гостях. Из развлечений поощрялись пикники на природе, посещение театра, где играли пьесы высоконравственного содержания, и чтение полезных книг. Отбор литературы в городскую электронную библиотеку проводил лично мэр и его помощники… В общем, в городке следовало думать, как положено и поступать, как положено… А Лёху Шустрика и Федюню Гору разрывала нереализованная энергия. Что, в конечном счёте, выливалось в бесконечные дебоши…

Лёха угрюмо поглядел на дружка, на чугунной физиономии Федюни застыла обречённость. Дело в том, что о планете-тюрьме на Эпсилон-8 ходили самые невероятные слухи. Те, кто побывал там, возвращались совершенно другими людьми. Лично их друзья не знали, но рассказов наслушались немало. Говорили, будто в колонии применяют сверхэффективные методы воздействия на психику заключённых, даже делают экспериментальные операции на мозге, и втихую используют пытки!

Суровый приговор приятелей морально добил, а невероятная жестокость по отношению к ним высоконравственных жителей Весёлого Луга расстроила. Выслушав заключительные слова судьи, сограждане заулыбались и принялись обмениваться одобрительными репликами. Мол, пусть мы и жители отдалённой от центра планеты, но с моралью у нас строго, и мы знаем, как поступать с теми, кто нарушает наш покой и посягает на основы общественного порядка! Несчастные Лёха и Федюня почувствовали себя козлами отпущения…

***

На космодроме представители местной полиции сдали преступников охранникам с тюремного крейсера. Офицер с любопытством посмотрел на подпиравших друг дружку для храбрости Лёху и Федюню и нажал кнопку на поясе. Из люка показались два робота-охранника. Едва увидев их, приятели содрогнулись. РПО-250! Мощные, обманчиво неуклюжие металлические чудовища, сверкавшие на солнце гладко отполированными корпусами, держали парализаторы направленного действия, выстрелы из которых настигали жертву на расстоянии до пяти километров. Считалось, что роботы этой модели используются только для охраны самых опасных преступников.

На друзей надели цепи из тяжёлого, особо прочного металла. В принципе, в наручниках и цепях нужды не было, их использовали, видимо, из моральных соображений, дабы преступники прочувствовали суровость наказания на собственной шкуре. Затем парочку водворили в полутёмные камеры-боксы, каждого отдельно. Оковы после старта сняли, но несчастные уже испили из чаши позора и унижения.

Полёт оказался мучительным. Время на тюремном борту тянулось монотонно и томительно. Но не скудный рацион, духота в камерах и полная изоляции стали для Лёхи и Федюни самыми тяжёлыми испытаниями – оба неудачника мучились в ожидании будущих страданий, которые их ожидают в колонии...

***

Приятелей выпустили из перевозчика, доставившего партию заключённых на место отбывания наказания. Яркий свет ударил в глаза и ослепил. Увиденная картина заключённых поразила – вместо мрачных, безликих тюремных казематов, огороженных колючим забором с током, раскинулся бесконечный парк с ухоженными лужайками, засеянными пышной сине-зелёной травой, нарядными клумбами и высокими деревьями. Новички в недоумении таращились на всё это великолепие. Лишь присутствие РПО-250 напоминало о колонии.

Нарисовался низенький полный человечек с круглыми, как у персонажа малышовых мультиков, розовыми щеками и огромными голубыми глазами. На щегольском костюме коротышки блестела нашивка главного надзирателя сектора. Толстяк по-отечески ласково улыбнулся преступникам. К перевозчику направлялась группа людей в опрятной, с иголочки одежде, только по сигнальным маячкам на лацканах можно было догадаться, что они – заключённые. Проходя мимо, «старожилы» колонии вежливо поздоровались.

Лёха бережно вытащил из-за пазухи единственную самоподжигающуюся сигарету, которую ему удалось спрятать, и выкурил в несколько затяжек. На крейсере курение запрещалось. Окурок описал дугу в воздухе и упал на клумбу. Один из «старожилов», верзила с квадратной челюстью, моментально наклонился, поднял окурок и бросил в урну, а после с укоризной, но без малейшей злобы посмотрел на Шустрика и извинился. Лёха опешил…

Дальнейшие события развивались ещё более удивительно. Вместо стандартных камер заключённых поместили в светлые комнатки с удобными кроватями и растениями в горшках. Вдобавок в тюремном комплексе работал бар, где подавали крепкие напитки на любой вкус и разрешённые в межпланетной федерации лёгкие наркотики.

Вечером новички оккупировали бар. Накрашенные девицы в очень лёгких одеждах, прибывшие в колонию отбывать наказание за развратный образ жизни и мелкое воровство, расселись возле стойки. Что тут началось! Виски, джин, водка лились рекой. Наркотический дым клубился под потолком, полуголые девки хихикали.

– Вот жизнь то! – блаженно улыбался коренастый, весь в татуировках субъект.

Федюня тоже расслабился и производил впечатление абсолютно счастливого человека. Но Лёху не покидало тревожное ожидание грядущих неприятностей. Что-то здесь не так! Интуиция Шустрика редко подводила. Он недоверчиво изучал новых знакомых и беспричинно хмурился в ответ на их восторженные речи. Однако после парочки стаканов настороженность Лёху покинула. На стол перед ним легли четвертные кости трёх планет, посыпались ставки, началась игра. У Шустрика загорелись глаза…

– Врёшь! Кости краплёные! – взревел кучерявый детина с кривым носом. Дылде упорно не везло на протяжении всей игры, и он решил разобраться со счастливчиком. Кучерявый нацелился кулаком в челюсть Лёхе, но тот ловко увернулся. Подумаешь, и не таких видали! За спиной Шустрика, откуда ни возьмись, вырос Федюня. Завязалась драка. Лёха с приятелем держались на высоте. Юркий Шустрик появлялся в самых неожиданных местах и небольшим, но твёрдым кулаком умело лупил по потным рожам бывших собутыльников. А Гора тяжёлым бульдозером врезался в нестройные ряды противника, грубо сминая любые попытки сопротивления.

Дверь со скрипом слетела с петель, и драка переместилась на улицу. Под пьяные вопли ломались прочные скамейки, изящные фонтаны и безвинные деревья. На рассвете побоище утихло. Законная усталость и обильное количество спиртного отправили весёлую компанию в глубокий сон.

***

Пробуждение получилось кошмарное. Звон немыслимо высокого тембра, казалось, разрывал неподъёмную с похмелья голову. РПО-250 стальным захватом сдавил Лёхино плечо и куда-то поволок страдальца в предрассветных сумерках. Мутило, ноги и руки дрожали, невыносимо болела голова. Шустрик с трудом понял, что находится на ранее ухоженной площадке вместе с другими новичками.

Заключённые в весьма неприглядном виде выстроились в линейку. Лёха устало покосился на опухшие физиономии с красными глазами и свежими кровоподтёками. Новички в рваная одежде переминались с ноги на ногу и прятали потухшие глаза. Растрёпанные девицы с размазанной на помятых лицах косметикой стояли тут же, зевая и хныкая. Перед сборищем показался главный надзиратель сектора, сопровождаемый двумя РПО-250. Коротышка приветливо улыбнулся.

– Граждане осуждённые! Хочу поздравить вас с началом новой вехи в вашей жизни. Совсем скоро вы превратитесь в достойных членов общества и покинете с благодарностью это образцовое заведение. Сегодня мы приступаем к первому этапу нашей замечательной исправительной программы…

Издевается! Шустрик сжал зубы. Минут двадцать надзиратель нёс высокопарную чушь. Но страдающие от похмелья заключённые его не слушали. Неожиданно кто-то из них выдал изумлённую реплику:

– Во, даёт, как пишет!!

Лёха сердито фыркнул. Надо же, у какого-то придурка ещё силы выпендриваться остались! После торжественной речи главного надзирателя роботы-охранники бесцеремонно растащили заключённых в разные стороны.

РПО-250 напрочь лишённым эмоций машинным голосом отчеканил у Лёхи над ухом:

– Сектор 22\46 участок 18.

Маленький робот, толкавший перед собой тележку, сунул Шустрику тяжёлый ящик с древними инструментами для ручной работы. Участок 18 включал площадку с разбитой вдребезги жёлтой скамейкой, разломанной беседкой без крыши и разрушенными клумбами. Всего-то требовалось навести на площадке порядок! Лёха, ожидавший более сурового наказания, усмехнулся. Но на практике выяснилось, что он жестоко ошибся…

Неприятности начались сразу. Предстояло сколотить из досок новую скамейку. Работать с ручными инструментами оказалось непросто. Спустя четверть часа Лёхина кожа покрылась множественными ссадинами. Молотком в дрожащей с непривычки руке постоянно доставалось по пальцам. Вдобавок мучила жажда. Солнце неумолимо ползло вверх. Рубашка прилипла к спине. В голове мелькали разноцветные мушки. А за спиной неотступно торчал неумолимый РПО-250! И что он тут забыл? При попытке осуждённого удрать в кусты, бездушный болван мгновенно водворял его на рабочее место. К полудню Лёха исстрадался.

В половине первого заявился младший надзиратель, глянул на Лёхины изделия и покачал головой.

– Переделать, – равнодушно прокомментировал робот, схватил обработанную доску и переломал пополам. Шустрик взбесился, но смолчал.

Подошло обеденное время. Подъехала тележка-автомат с пластиковыми упаковками воды и серым брикетом ОПП на подносе. ОПП означало особо питательный продукт. Лёха вяло пожевал безвкусный сухой брикет, запивая его водой.

Неподалёку на возвышении под навесом разместился за складным столиком старший надзиратель. Коротышка неторопливо, со вкусом причмокивая, поедал обед, состоящий из нежнейшей ароматной отбивной с овощным гарниром. От аромата жареного мяса у Лёхи требовательно заурчало в животе. Аппетитное блюдо дополняли янтарное пиво в высоком, слегка запотевшем стакане и свежий сыр.

Шустрик работал весь день, а робот неотлучно стоял за спиной, не давая бедняге отвлечься ни на минуту. Итогом трудового дня стал всего десяток правильно обработанных досок. На душе у Лёхи было мрачно. Вечером после скудного ужина заключённые уныло разбрелись по спальням…

Другие дни оказались повторением первого – малоэффективная работа на палящем солнце и скудный обед под присмотром жизнерадостного старшего надзирателя, которого Лёха возненавидел. Правда, со временем начала появляться рабочая сноровка, и дело пошло быстрее. Но вредный младший надзиратель придирался к каждой мелочи...

***

С обжигающей ненавистью Шустрик косился на розовую физиономию и чистенький костюм коротышки. В Лёхиной голове зародилась, ежедневно обрастая свежими подробностями, упоительная мечта. Огромный ком грязи, запущенный крепкой рукой Шустрика, летит прямо в сияющую от счастья холёную морду старшего надзирателя, очень больно бьёт, а потом размазывается вонючей жижей по белой рубашке. Когда, прикрыв на ярком солнце глаза и сощурившись, Лёха смотрел сквозь ресницы на толстяка, Шустрику мерещились грязные разводы на холёном лице коротышки. Но, к сожалению, на самом деле ничего такого не происходило, надзиратель по-прежнему оставался чистым, румяным и жизнерадостным.

Пробежала пара недель. Лёха привёл участок 18 в надлежащий вид. Сооружённые мозолистыми руками Шустрика беседка и скамейка сверкали свежей краской. На дорожках аккуратно лежала плитка. Клумбы с цветами радовали глаз, но не Лёхину душу… Наконец робот и надзиратель оставили Шустрика в покое.

Вечером снова открылся бар. Заключённые хмуро потягивали холодное пиво. Девицы уже без косметики на загорелых лицах с облупившимися носами больше не хихикали. Атмосфера сделалась напряжённой. Восхваляемые старшим надзирателем методы перевоспитания несказанно раздражали. Кучерявый детина в знак протеста стукнул кулаком по столу:

– Не поддамся гадам! Не будет по-ихнему и точка!!

Стакан кучерявого вдребезги разбился о стойку бара.

– Не будет по-ихнему, меня так просто не сломают! – вторил дылде Лёха.

Спиртное хлынуло рекой. После чего осуждённые с остервенением принялись крушить скамейки, беседки и фонтаны. Шустрик самолично разнёс сделанные им же скамейку и беседку. Федюня методично работал здоровыми кулаками. Потом Лёха творчески и с вдохновением расписывал нецензурными надписями в адрес надзирателей, представителей властей в родном городке и даже РПО-250 развалины и стены общежития. Прочитав очередной опус, собутыльники удивлялись меткости и изобретательности Шустрика, восторженно гоготали и одобрительно хлопали рыжего по плечу.

А утром осуждённых ждал ранний подъём и начало восстановительных работ, но с одним изменением – участки работ увеличили в три раза. Лёхе дополнительно пришлось осваивать работу каменщика. Жизнь показалась Шустрику невыносимой. Он ненавидел всё и всех – жаркое солнце, надзирателей, растения и дома, особенно дома, которые здесь строились по древним технологиям.

Когда работы закончились, отбывающие наказание, как и прежде, собрались в баре. Тем вечером лишь самые тупые отправились громить колонию. Остальные, переговариваясь вполголоса, потягивали пиво, злорадно размышляя о завтрашнем дне погромщиков. Но их ждало жестокое разочарование. Потому что ранним утром из постелей вытащили и виноватых, и невиновных, а затем и тех, и других отправили на восстановительные работы.

Лёха задыхался от возмущения, думая о подобной несправедливости. Почему он должен наводить порядок после каких-то придурков, не в меру повеселившихся накануне!? Шустрик с раздражением выслушивал нотации младшего надзирателя и грубо ругался про себя.

На следующий день Федюня Гора сломался. Его вроде бы толстые, будто канаты, нервы не выдержали. Здоровяк, бросив работу, понёсся без оглядки в направлении космодрома. Исстрадавшаяся душа рвалась на волю. Лучше бы он этого не делал… Но незатейливый ум Горы не мог предвидеть последствий совершённого проступка. РПО-250 мгновенно догнал беднягу. А добродушный главный надзиратель увеличил Федюне объём работ в два раза. Гора заплакал. У Шустрика при виде рыдающего товарища засосало под ложечкой.

Вскоре Лёхой овладело тупое безразличие. Он уже не протестовал, а тщательно складывал камни, мастерил беседки и скамейки, сажал цветы. Вредный младший надзиратель удовлетворённо кивал и не цеплялся с замечаниями. Постепенно Шустрик неожиданно для себя самого начал получать определённое удовлетворение от работы.

Когда очередной трудовой этап завершился, Лёха не пошёл в бар, а уселся на блестевшую свежей краской скамейку, сделанную собственноручно, и закурил, поглядывая на посаженные им же цветы. Не умолкая, пели птицы, наполняя мир сладкой музыкой, аромат цветов успокаивал. Шустрик расслабился.

Из-за кустов выбрался пьяный Федюня, погрозил кому-то в воздухе кулаком, выпятил челюсть и двинул лапищей по выстроенной товарищем беседке. Лёху охватил неистовый порыв возмущения, когда тот увидел, как сломалась ажурной резьбы деревянная стенка. Шустрик вспомнил свои мучения над выпиливанием сложного рисунка, радость, когда резьба получилась и, не помня себя, вмазал в массивную челюсть приятеля. Процесс становления достойного члена общества набирал обороты…