Просто кот

Здравствуйте!

Разрешите представиться — я кот. Просто Кот. Да, мой любимый герой — Джеймс Бонд. И я нисколько этого не стыжусь.

Моя хозяйка зовет меня Тимофеем. Хотя она меня редко зовет, все больше самому приходится напоминать о своем существовании.

У меня возле двери наблюдательный пункт имеется. Очень удобный. И кухню видно, и комнату, и, если кто чужой придет, сразу можно сделать вид, что меня дома нет. А Марусины шаги я еще на лестнице узнаю. Она на последней ступеньке всегда останавливается и ключи ищет. Каждый день ищет! Я бы на ее месте их в одном месте держал. Где? Ну, откуда мне знать! У меня карманов нет.

Вот и сейчас она пришла с работы, бросила в прихожей сумочку и ключи. И сразу взялась за телефон. А я? Как же я? Я целый день ее ждал — голодный, холодный. Это я, конечно, слегка загнул — в квартире у нас тепло. Но то, что я голоден, — это истинная правда. Разве может считаться едой одна-единственная сосиска, выданная мне утром?

Так вот, я ее, значит, жду как верный пес. Хотя это я тоже загнул, и даже не слегка: на пса-то я точно не похож. Да ладно. Значит, я сижу один дома и надеюсь: вот придет любимая хозяйка и накормит.

Дождался! Хозяйка пришла, а на меня ноль внимания.

Пора напомнить о себе. Мяу. Ты что, не слышишь — это я тебе. Мяу. Мяу. Я сержусь. Нет, я точно сержусь. Мяу. Нет, не слышит, увлечена телефоном. Телефон — самый главный мой враг, если, конечно, не считать дворовых собак.

Я ей и дорогу перегородил, и об ногу потерся. Даже на спину перевернулся. Между прочим, не каждому такую красоту показываю. А она через меня перешагнула и кому-то в телефон говорит: «Да, я тебя слушаю». Кого она слушает?! Я тут уже целую речь произнес!

Мяу. Теперь жалобно так — мяу. Твой маленький Муси — Пуси хочет кушать. Тьфу, самому противно. А что делать? Питаться-то как-то надо. Мяу. Ой! Подействовало.

— Тимоша! Проголодался, маленький! Сейчас мамочка тебя накормит.

Нашлась тоже мне мамочка! Видела бы она ее. Тощую помоечную кошку с оторванным ухом. Ее все окрестные коты боялись, да и собаки тоже. Маму мою.

Так, не отвлекаемся на лирику. Еда! Много еды! М-м-м! Кошачий корм.

Да, люблю. Не отвлекайте меня от процесса. Ну и что, что это вредно, зато вкусно. Просил же не отвлекать! Теперь попить водички. Хорошо. Вот теперь можно и поговорить.

Хозяйка (кстати, я ее зову Маруся, хотя друзья зовут ее Мэри) поставила чайник. Что за имя собачье — Мэри? Мэри — двери! Маруся гораздо лучше. Раз Маруся поставила чайник, значит, собирается пить свой вонючий кофе.

А что у нас к кофе? Сыр и конфеты. Вот дурацкая у нее диета — колбасу нельзя, а конфеты, значит, можно? Зачем ей вообще диета нужна? По мне так у нее прекрасная фигура — она вся такая круглая и мягкая. Шерсть на голове светлая и волнистая. И вообще она неплохой человек. Да. Человеки, тьфу, люди, бывают плохие и неплохие. Нет. Хороших я не видел. Ну, не видел и все.

А еще у нее колени удобные. Заберешься, устроишься, только глаза закроешь, она уже вскакивает: то чашку помыть, то за телефоном сходить. Я, значит, полчаса место утаптывал, а она — сходить! Приходится заново укладываться. И мурлыкать погромче, чтобы поняла: занято, двигаться запрещается.

Моя Маруся хочет замуж. Что такое замуж? Ну, как если бы я стал все время жить с одной кошкой. А то?! Я и говорю: дура!

Для того чтобы удачно выйти замуж, она хочет похудеть. Вот и сидит на диете. Диета ей по большому счету не помогает, никуда ее округлости не исчезают, да и мне мешает. Колбасу она не покупает, сметану не ест. Если мясо, то только постную говядину. А что делать, если мне жирка хочется? Про рыбу я вообще молчу. Рыбу она домой не приносит совсем — ей ее чистить неохота. Правда, надо отдать ей должное, иногда Маруся меня балует консервами. А иногда даже крабовыми палочками!

Вот так мы с ней и живем. А чтобы она замуж выходила, я не хочу. Появится в доме еще один человек, а что хорошего? Тем более когда этот человек — мужчина. Никаких тебе пуси-муси. Знакомые коты вообще про мужчин тако-о-о-е рассказывают!

Вот я и думаю, стоит ли нам с Марусей заводить мужчину? И прихожу к закономерному выводу, что, наверное, не стоит.

А еще мы с хозяйкой любим смотреть телевизор.

Маруся любит слезливые сериалы, а я — передачи про животных и, конечно же, кино про любимого Бонда. Кошки считают, что я на него немного смахиваю. А я и не спорю — мы с ним просто близнецы-братья.

Кошки меня просто обожают. Выхожу, значит, я во двор, весь такой шикарный. Полосатая шкура блестит на солнце, хвост трубой, усы в стороны, и говорю: «Разрешите представиться — кот. Просто Кот». Кошки аж пищат.

А что?! Характер у меня боевой — в маму. Спуску не даю никому — ни котам, ни собакам.

Один раз даже Марусю от хулигана спас.

Хотите, расскажу?

Случай с хулиганом

Дело было летом. Нет, не этим летом — прошлым. Как-то вечером, когда я, как обычно, сидя на дереве, ждал Марусю с работы, произошел небольшой казус.

Для кого-то, может, это бы и стало значимым происшествием, но для меня — Просто Кота — это так, небольшая заварушка.

Сижу, значит, я на дереве, никого не трогаю. Никого — значит никого. Нет! На птичек я не охотился. Почему? Да ни одной не было — вот почему. Как попрятались все специально. Кошек тоже не трогал! Я же сказал — НИ-КО-ГО!

Ветка подо мной толстая, нагретая за день. Внизу бабки на скамейке сидят, семечки лузгают. Одной все время кажется, что я слезть не могу. «Бедная кисонька», — говорит. Какая же я тебе кисонька?! Я — Кот! С большой буквы «К».

На чем это я остановился? На дереве? Запутали вы меня совсем вопросами своими дурацкими и ответами непутевыми.

Начинаю сначала. Сижу, значит, я на дереве, смотрю, Маруся моя идет. Хотел уже кричать «ура» и бежать ей навстречу…

Что значит, как я кричу «ура»?! Как все коты кричат: «Мяу!»

Будешь перебивать, ничего рассказывать не буду! Я не дуюсь, я обижаюсь.

Так вот. Маруся моя идет, как всегда, по сторонам не смотрит, а из-за кустов на нее здоровенный такой человек выскакивает. Человек как человек. Обыкновенный. Как я понимаю, мужчина, хотя их сейчас и не разберешь.

Так вот, выскакивает, значит, он из-за кустов, хватает ее руками, лицом в ее лицо утыкается. А моя Маруся даже не сопротивляется. Испугалась, видать, аж до ступора.

Ну, я как заору, как с дерева да прямо на голову этому бандиту прыгну! Когтями по морде и бежать от греха подальше. Я не трус. Но спасение утопающих — дело лап самих утопающих.

Но не это самое главное. Я из кустов кричу Марусе: «Беги, Маруся, беги!»

А эта глупая курица… Почему Курица?! Потому что глупая. А глупая потому, что курица.

Я кричу, весь голос сорвал, один сип уже раздается, а она, вместо того чтобы бежать, стоит. Платочком кровь с хулиганской морды стирает и причитает: «Максик! Как ты, Максик?! Сильно больно?!»

Нашла что спрашивать. Если я свои когти запустил, значит, больно и очень.

Только я одного тогда не понял: откуда она имя-то его знает?

Домой она не пошла, взяла хулигана под ручку и куда-то смылась.

Пока ждал, я даже к дороге сбегал. Потом обратно. Потом снова к дороге. А когда знакомые шаги услышал, сел к дорожке спиной. Пусть знает, что мне безразлично, дома она или нет. Правда, уши все равно в ее сторону повернулись. Уши у меня самостоятельные, за них я не отвечаю.

Я ее так до темноты прождал. Пришла поздно, уставшая. Меня даже не покормила. Представляешь?

Я рискую жизнью, спасаю ее из лап бандита. А она променивает меня на этого самого бандита, да еще и не кормит.

Нет, так жить нельзя! Ну и что, что это было давно. Вспомнил и опять расстроился. Уйду я от нее. Я не скулю. Я переживаю. Душа у меня нежная, ранимая.

Вперед на дачу!

Позвонила как-то моей Марусе подружка. Случай, в общем-то, обыденный (я сам звонок имею в виду), подружка ведь ей каждый день звонит и не по одному разу. Болтают о разной ерунде — у кого короче юбка (юбка — это у них такая одежда, функциональное значение мне не совсем понятно, наверное, как у кошек бантики, — для красоты), у кого стройнее ноги, у кого богаче бойфренд (слово абсолютно для меня непонятное, что означает, даже и не скажу). Словом, треплются и треплются без толку. А тут звонит, значит, ее подружка и приглашает нас с Марусей на дачу. А что ты думаешь?! Конечно, вместе. Моя Маруся без меня никуда. Она так всем и говорит: «Я со своим Тимофеем ни за что не расстанусь». Если честно, ей меня просто спихнуть не на кого. Так мне и говорит: «Спихнуть бы тебя, Тимофей, на кого-нибудь. Так не на кого». Вот такие дела.

Мы с Марусей, недолго думая, соглашаемся. Вернее, Маруся с радостью соглашается, а мне слова еще никто ни разу не давал. Даже Маруся мое мнение никогда не спрашивает. Согласился бы я, если бы меня спросили? Согласился. Поэтому и не сопротивлялся, когда собираться начали. Сам в переноску запрыгнул. Как бы я стал сопротивляться? О-о-о! У меня в этом большой опыт. Я могу орать, могу прятаться, могу когтями цепляться за что попало, чтобы удержаться и не попасть туда, куда меня тащат. Часто ли я сопротивляюсь? Не, не очень. Под настроение.

Маруся оделась по-походному — шорты, майка и шлепки. Что значит «по-походному»? А я откуда знаю? Так Маруся говорит. Взяла переноску, в которой восседал я. И мы отправились на вокзал.

Вы когда-нибудь были на вокзале? Были?! Ну и кавардак там творится, я вам скажу! Все орут — пассажиры, поезда и радио. Даже не знаю, кто громче.

Еще возле переноски мальчишка какой-то остановился. Присел и палец мне сует. Я его понюхал — булкой пахнет. А булки при нем нет. Ну, я и отвернулся. Что за манера знакомиться с котом с пустыми руками? Мальчишка Марусе говорит: «Он у вас сердитый». Конечно, сердитый! Сам бы посидел в переноске, пока тебе чужими пальцами перед носом машут.

Сели мы в электричку, едем. Тыг-дым, тыг-дым, тыг-дым. Я не на иностранном языке разговариваю — это так колеса стучат. Колеса стучат, вагон качается, словом, уснул я, укачало. Проснулся я от резкого запаха Природы. Шибануло в нос свежим воздухом, зверями, птицами. У меня даже голова закружилась с непривычки. А Маруся хоть бы хны! Так у людей обоняние-то не такое, как у нас! Ей что город, что деревня.

Пришли мы на дачу к Лизке. Я разве не сказал? Лизка — это хозяйка дачи, с которой Маруся по телефону все время болтает. Не с дачей болтает, а с Лизкой. Почему Лизка, а не Лиза? Лизой только серьезного людя, тьфу, человека, можно назвать. А Лизка — она несерьезная. Марусина мама так и говорит: «Несерьезная твоя Лизка!»

Нет. Мама Марусина отдельно от нас живет. У нее своя квартира. Мы с ней жить не хотим. Маруся не хочет, потому что ее там сильно опекают, а я — потому что в той квартире мужчина живет. Что за мужчина? Марусин отец. Он вроде неплохой. Когда к нам в гости приходит, меня не обижает. Но я рисковать не хочу. Предпочитаю жить отдельно.

Так вот, пришли мы на дачу. Маруся меня из переноски достала и во дворе гулять отпустила. Я для начала все обнюхал, обошел двор по периметру, заглянул во все углы. Подразнил хозяйскую собаку. Не, страшно не было. Она же на цепи сидит. Потом нашел в заборе дырку и нырнул в соседний двор.

Когда я начну рассказывать про душу? Сейчас и начну, если перебивать не будешь.

Когда котята в радость

Двор был запущенный, весь заросший бурьяном. Видно, уже давно тут никто не жил.

Калитка там покосилась, под яблоней валялось ведро без дна. Очень, между прочим, неудобное ведро — спрятаться вроде можно, а с другой стороны тебя все равно видно. Трава выше меня. На усах сразу какие-то семена повисли. Я их лапой снимаю, а они к лапе пристают. Природа! В городе хоть дворник имеется, он все ненужное убирает. А здесь все в первозданном виде колосится.

Короче, полез я по соседским кустам… Зачем я там лазил? Любопытно мне. Тебе разве не бывает любопытно? То-то же.

Обследую, значит, я кусты в свое удовольствие. Пахнет мышами, воняет собаками, какими-то клопами. Уже достаточно далеко забрался, как слышу мяуканье, даже не мяуканье, а так, писк. Подкрадываюсь, смотрю — малыш, наш котофейский. Маленький совсем, только-только глазки открыл. Как он в этой чащобе оказался, не пойму. Я его спрашиваю: «Заблудился?» А он на меня только глаза таращит. Я к нему подходить, а он в позу встает. Ну, знаешь, в такую, в какую взрослые коты встают, когда угрожают. Вот. Смешной такой! Сам с мышонка, а еще угрожает кого-то.

Ну, я, недолго думая, хвать его за шкварник и понес к Марусе. Как зачем к Марусе? А где бы я, по-твоему, стал его маму искать?

И вот, героически продираясь сквозь кусты и мусор, вываливаюсь на территорию нашей дачи. А из кустов кошка белая выскакивает, глаза бешеные, даже я испугался. Положил я котенка перед собой и спрашиваю: «Мадам! Это ваш?»

А она как давай причитать: «Где вы нашли Пушистика? Благодарность моя будет безмерна!» — и давай вылизывать свое сокровище. Ммм-да! Я бы не отказался побыть на месте этого сопляка.

У него от этой помывки даже уши в разные стороны разъехались. Он вырывается, головой крутит, а она его лапой придерживает и дальше моет. Я отвернулся. Из деликатности. Ну и чтобы не смеяться. Меня мама тоже так умывала. После такой заботы полдня шерсть обратно укладываешь.

Я ей говорю: «Спокойно, мадам! Забирайте своего малыша и больше не теряйте. Ну, а я — я жду вашей благодарности».

А она? Она хвостиком так махнула и говорит: «Как стемнеет, приходите на чердак!» Потом подхватила мелкого и метнулась на задний двор.

Ну, а я? Я, конечно же, пришел. Рассказать, как все было? Ну, хорошо, слушай.

Ночь. Звезды. Где-то хор местных котов исполнял старую, как мир, песню. Брехали собаки, стараясь перегавкать то ли друг друга, то ли сводный хор местных мачо. Одним словом, романтика.

Запрыгнул я на чердак, прислушался — тишина. Сел. Жду. Час жду, два жду. Уже и коты орать перестали, и собаки спать легли. Уже и ночь утром запахла, а моей красавицы все нет. Я уже и ждать устал, как тут в лунном свете показалась она. М-м-м!

Я не мычу! Я восторгаюсь!

Подробности?! Подробностей не будет, мое воспитание не позволяет кому попало рассказывать про личную жизнь. Одно могу сказать: у меня никогда такой кошки еще не было.

Жениться? Еще чего?! Никогда! Да и Маруся была бы против. А я не мог ее расстроить, тем более когда она пообещала меня на рыбалку взять.

Взяла ли Маруся меня на рыбалку?! Конечно, взяла! Сам подумай: куда она без меня-то?

Случай на рыбалке

Встали мы с Марусей рано, не просто рано, а прямо затемно. Кто-то встал, а кто-то дрых без задних лап. Словом, Лизку разбудить мы так и не смогли. А я, если честно, даже обрадовался: не нужна нам на рыбалке эта «трещотка».

Взяли мы снасти и отправились на речку. Что такое снасти?! Палки, веревки, гремящая и брякающая железная коробка, хлеб и ведро. Словом, всякая ненужная ерунда.

У Маруси от росы шлепки мокрые стали. Идёт, хлюпает, на траву сердится. А трава-то при чем? Я вот лапы высоко поднимаю. Красиво, между прочим, получается.

Пришли, Маруся начала с палками и веревками возиться, а я к воде пошел. Степенно (я это хорошо умею), хвост трубой, лапка за лапку. Подошел, осторожно потрогал воду — бррр, холодная!

Маруся поближе подтянулась, скатала из хлеба шарик, проткнула его крючком, привязанным к палке веревкой (вспомнил: эта веревка леской называется), и закинула в воду. Я посмотрел, посмотрел и отправился на мелководье.

Осторожно пробрался по мокрым камешкам, замер — прямо свинкс. Кто такой свинкс?! Статуя такая египетская. Нос у статуи, как у поросенка, пятачок называется, поэтому, наверное, и свинкс. Ну вот стою я, значит, не шевелюсь, рыб гипнотизирую.

Подплыла одна такая ко мне поближе и давай передо мной хвостом крутить. Посмотрел я на нее, посмотрел и бац — лапой! Зацепил — и на берег. Вытащил, посмотрел, как рыбка по траве прыгает, ухватил покрепче и к Марусе поволок. Надо же показать, как правильно рыбу ловить следует.

Иду я весь из себя гордый, с добычей в пасти, аки лев. Под лапы не смотрю, ясное дело. Ну и вляпался! Куда-куда! С размаху, да еще любимой лапой (они у меня все, конечно, любимые, но эта самая любимая-прилюбимая) на крючок, Марусей брошенный, встал. Как я орал! Это было не просто «Мяу!» И не «Мяяяу!» Это было: «МААААА! МАААААУ!» И даже немного «Гав!» Что значит «не может быть — Гав»?! А ты знаешь, как было больно?! Тут не только «Гав», но и «Ку-ка-реку» закричишь!

Маруся свои палки с веревками бросила и ко мне кинулась. И запричитала: «Тимочка! Тимоша! Что случилось?! Где больно?» Я ей лапу сую и ору: «Крючок!» На чисто русско-кошачьем, между прочим, кричу, а она: «Что? Где?» Маруся у меня хоть и умная, но иногда бывает такая непонятливая!

Стояли, значит, мы с Марусей орали. Маруся: «Что? Где? Когда?» Я: «Крючок, крючок!»

Рыба?! А что рыба? Рыбе больше всех повезло! Я ее выплюнул сразу, орать-то с рыбой во рту даже мне сложно! Ну, она и упрыгала восвояси.

И, кстати, я просил меня не перебивать.

Вот стояли мы так, орали что есть мочи. Пока Лизка не прибежала. Лизка шустрая, сразу все сообразила, и меня в ветеринарную клинику упекли.