Проще простого

Глава 1

— Вызывал, твоё величество? — Иван поклонился и преданно уставился на лысоватого старика, вальяжно развалившегося на царском троне.

— А, младший конюший. Явился не запылился. Проходи-проходи, не торчи в дверях. Хотя нет, — брезгливо наморщил вдруг нос старик, — стой, где стоишь. Да кланяться больше не вздумай, а то от колебаний твоих дух навозный по всему залу расходится. Дело у меня к тебе, Ваня, срочное.

— Чего велеть изволишь? — Иван послушно застыл столбом, не смея более шевельнуться.

— Велю, — прихлопнул старик ладонью по подлокотнику, — службу царскую исполнить. Жениться я, Ваня, хочу.

— Экипаж, что ли, конный для торжества приготовить?

— Скажешь тоже, — отмахнулся царь. — Кто ж нынче на свадьбе коней использует? Я ж не мужик-лапотник. Я царь Дребендей! Мне под это дело ковёр-суперджет доставить на днях должны. В жёны-то я себе, не шухры-мухры, саму Елену Прекрасную наметил.

— Так она ж молодая! — тряхнув русыми кудрями, удивлённо глянул на царя Иван. — А ты, как маманя сказывала, ещё при моём рождении уже в летах был.

— Цыть, дурень! Ты мои года не меряй! — возмутился царь. — Пусть седа борода, зато душа молода! Тебе вот, почитай, двадцать годков, а толку никакого. Привык целыми днями в конюшне пропадать, кобылам хвосты крутить. Словно и не конюший, а конюх обыкновенный. Ни тебе семьи, ни детей. Да и сам ты никому такой не нужен — одёжа, вон, вся измята, на ногах лапти, навозом изгвазданные. Кто ж на такого позарится? Я вот тоже человек свободный: дважды вдовый, трижды разведённый. Но, в отличие от тебя, одет с иголочки и, вообще, цельной планетой владею. Стало быть, жених завидный. Я бы даже сказал, престижный. И не старый, а проверенный временем. Вот только наследников прямых не имею, а династию, сам понимаешь, блюсти надобно, чтобы царство-государство после себя в хорошие руки оставить. Не тебе ж правление передавать. А с красотой Елены да с моей харизмой, ты ж сам понимаешь, наследник выйдет всем на зависть.

— Так, а от меня-то что потребно? — осмелился уточнить Иван, самую малость разведя руками.

— Вот это, Ваня, правильный подход. Сватов я уже заслал, теперь желаю невесте при встрече сюрприз преподнести. Да не безделицу какую бесполезную. Хочу ей чудо-крем подарить. Омолаживающий. Чтоб красота её, стало быть, во век не увядала. Вот только на нашей планете такое не делает никто — нет ни ингредиентов нужных, ни мастеров умелых, чтобы те использовать. В общем, слетать надобно за кремом в тридесятый сектор в тридевятом векторе. Там планетой Лысегорья заправляет Яга Из Титана Нога. Баба она вредная, но умная. Технику сама конструирует, сама подданным своим руки-ноги на искусственные меняет. А ещё снадобья да зелья разные чудодейственные изготавливает. Крем омолаживающий, как я знаю, в том числе. Но в больно уж малых количествах. В свободной продаже даже мне царю такого не сыскать. Ты бы, Вань, до Яги сгонял быстренько да крем мне для невесты привёз. Справишься?

— А я-то почему? Неужто больше послать некого? Я ж, сам говоришь, не то, что из столицы, из конюшни лишний раз не выхожу. А ты меня в космос отправить хочешь.

— Ну чего ты кобенишься, — недовольно зыркнул на Ивана царь, — будто я тебя в иную галактику отправляю? До той Лысегорьи по млечному пути буквально рукой подать. Чуть больше трёх парсеков, кажется. Дело, — Дребендей прищёлкнул пальцами, — проще простого: возьмёшь корабль летучий межзвёздный да прошвырнёшься быстренько до Яги и обратно. Заодно хоть мир посмотришь.

Чуть сдвинув корону на лоб и поскребя костлявыми пальцами плешивый затылок, царь задумчиво продолжил:

— А послать мне более и впрямь некого. Раньше к Яге летал Садко-удалец, сетевой купец, да в последний раз пролетал мимо Планеты-Океана и сгинул там бесследно. А с купцами-то и без того нынче не ахти, никого под рукой нет. И с богатырями-витязями тоже напряг. Часть войска границы стережёт, другая за пиратом Воробьём-разбойником по космосу гоняется. Ишь, моду взял, злодей окаянный, конвои мои торговые разорять. Из вельмож знатных тоже некого послать, все при деле. А кто не при деле, к тем, стало быть, доверия никакого. Кто политически неблагонадёжный, кто пьяница, а кто просто дурак. Выходит, — развёл царь руками, — один ты у меня выездной. Согласен?

Иван в ответ лишь что-то невразумительно промычал и пожал плечами.

— Опять же, — продолжил царь заваливать конюшего аргументами, — ты мне троюродным внучатым племянником приходишься. Пусть и седьмая вода на киселе, но родственник. Хоть и в лаптях, но всё же какой-никакой, а вельможа. Институт благородных юнцов, вон, посещал. Обучался и езде верховой, и фехтованию, и языкам разным. Звёзд с неба не хватал, ну так и не в министрах сидишь. Как говорится, умом не блещешь, но и на царя не клевещешь. Вроде как и при дворе, но и тайн не ведаешь никаких: ни военных, ни коммерческих. Стало быть, и не разболтаешь никому. Идеальный кандидат. А как дело сладишь, Иван, да вернёшься, я тебя награжу по-царски. В должности повышу — старшим конюшим назначу. А ещё грамоту почётную дам и звание передовика производства присвою. Пожизненно. Ну так как, что думаешь?

— Думаю, — почесал затылок Иван, — почему это Воробья-разбойника Воробьём кличут? Вот Соловей-разбойник, тот всех своих свистом с ног валил. А этот, что ли, чириканьем урон наносит?

— Ты, Вань, дурак али как? Я-то почём знаю? Вот вернутся из дальнего похода витязи, изловив лиходея, тогда и расскажут. И вообще, ты мне зубы не заговаривай. Отвечай, — нахмурил седые брови царь, — сам добром за кремом поедешь или мне на тебя управу искать надобно? А то я ведь, не смотри, что родственник, враз тебя к ногтю! Тем более, есть за что. Дело на тебя давно в тайном приказе лежит-пылится. Думаешь, не знаю, что ты со службы навоз к себе на подворье вывозишь?

— Так я ж мамке на огород! — выпучил глаза Иван. — Да и кому ещё тот навоз нужен? Дело-то пустячное.

— В государстве, Ваня, пустячных дел не бывает. Навоз из царских конюшен — это уже не просто навоз, а государственное имущество. Ты ж его как удобрение используешь? Во-от! Можно сказать, используешь в личных целях природные ресурсы. Стало быть, ты свои грязные ручонки в государственную казну запустил. А значит, твой навозный разбой самое малое каторгой попахивает. Выбирай, Ваня: каторга или крем?

— Ладно-ладно, — развёл руками Иван, — вот тебе моё верное слово: полечу, куда скажешь.

— Вот и молодец. На тогда тебе пятак медный, сходи в баню, «аромат» конюшенный смой. Да заодно и кафтан в должный вид приведи. Всё ж не абы кем, посланником царским будешь. После на склад загляни и получи сапоги.

— Скороходы?

— Какие скороходы, Ваня? — скривил рот царь. — Тебе ж на корабле лететь, а не по полям да долам пешком шастать. Старые мои сафьяновые сапоги возьмёшь. Мне в поношенных ходить уже зазорно, а тебе в самый раз будет. Всё лучше лаптей твоих. Как оправишься, сразу на дворцовую площадь к министру военному дуй, он там для тебя дежурный корабль подготовит. Да вылетай сразу же, не мешкай.

— А к казначею зайти?

— Это зачем? — Дребендей настороженно прищурил правый глаз.

— Так за монетами же золотыми, твоё величество, — пояснил Иван. — Чтоб с Ягой за крем рассчитаться. Да и слыхал я, всем командированным жалование подённое положено.

— Денег я тебе, Ваня, больше не дам. Нет их, почитай, в казне. Почти все на ковёр-суперджет пошли да на ангар для оного. Ковёр-то, Ваня, жутко капризный — летает лишь когда сухой. Едва, зараза, подмокнет, тут же барахлить начинает. А с Ягой у нас свои расчёты, натуральные. Я с ней давно коммерцию веду. Шлю ей металлов редкоземельных руду, а она мне взад снадобья да чудо-технику всякую. Видал, на заднем дворе военный броненосец-шестиног припаркован? Её работа. Мы мирные люди, Ваня, но наш броненосец, как говорится, стоит на запасном пути. Так о чём это я? Ах, да, денег не дам. С деньгами ты и сбежать можешь. Ты ж только туда да обратно, и так обойдёшься. Я вместо денег с тобой кота-баюна пошлю, что при моём царском дворе отирается.

— Волшебного?

— Да что ж тебе, Ваня, всё волшебство подавай?! Сплошное мракобесие у тебя в голове. Простого говорящего. Кешой кличут.

— Отчего ж он тогда баюн?

— Да больно уж рассказчик он нудный. Как заведёт свою заумную тягомотину — глаза сами слипаться начинают. Кто хочешь и что хочешь тебе отдаст, лишь бы от кота этого избавиться. В общем, он и тебе, авось, пригодится, и я от болтовни котовой отдохну.

На площади перед царскими палатами помывшегося и приодевшегося Ивана уже и впрямь поджидал летучий межзвёздный корабль. Больше всего он походил на огромный самовар-переросток. Такой же округлый и блестящий. Только трубы дымной сверху не имелось. А на месте, где из обычного самовара краник торчал, люк входной находился и лесенка вниз шла выдвижная.

Перед кораблем, гулко бу́хая каблуками по мостовой, немного суетливо расхаживал взад-вперёд старый, пузатый и очень сердитый генерал. Едва Ивана увидел, даже не поздоровался, подскочил к нему, ключ стартовый в руки сунул и был таков. Видать, боялся, что его тоже в космос отправят. А может, просто животом маялся.

— Моё почтение, — донеслось откуда-то сзади. — Это вы на Лысегорью летите?

Иван обернулся.

Кот. Большой, рыжий, пушистый. И непривычно стоящий лишь на задних лапах. Правое ухо основательно подрано, а левый глаз заметно заплыл свежим фингалом.

— Позвольте представиться, — шаркнув ножкой, слегка поклонился странный пушистик, — Иннокентий, кот учёный.

— Ух ты, — поднял брови Иван, — просто науками увлекаетесь или степень учёную имеете?

— Увы и ах, — удручённо вздохнул кот, — имею лишь богатый горький опыт общения с недружелюбно настроенными личностями. Вы как, кстати, молодой человек, повышенной вспыльчивостью не отягощены?

— А-а-а, — догадался Иван, — в этом плане «учёный». Нет, я человек спокойный. Можете не опасаться. Меня Иваном зовут. И давайте сразу на «ты» для простоты перейдём, а? А то я вроде как с самим царём по-свойски речи веду, а тут вдруг коту выкать приходится.

— Что, вот так, без брудершафта и на «ты»? — немного расстроенно спросил кот. — Впрочем, оно и понятно, дорога дальняя, а тебе ещё за штурвал, не до пиров с бурными возлияниями.

— Не переживай, Иннокентий, — решил успокоить кота Иван, — как вернёмся, отметим наше знакомство мёдом-пивом, как положено. Царь сказал, дело плёвое, мигом обернёмся.

— В таком случае, — согласно кивнул кот, — не вижу причин более тут задерживаться. Изволь проследовать на корабль.

Иван вскарабкался на борт первым, пробрался в тесноватую рубку управления, уселся в кресло командира корабля, поднял перед собой ключ и стал примеряться, куда бы его воткнуть.

— Вот здесь крышечку откинуть надобно, — подоспел с советом кот.

Иван так и сделал. Вставил ключ, провернул. Что-то дрынькнуло-бздынькнуло, запыхтело-заурчало, корабль пошёл мелкой дрожью, а прямо перед глазами Ивана загорелся голубоватый экран.

— Рада приветствовать вас на борту! — На экране появилось милое девичье личико. — Я Василиса Премудрая, ваш виртуальный помощник. Куда прикажете проложить маршрут?

— Тридесятый сектор, тридевятый вектор, планета Лысегорья, — торопливо выдал Иван.

— Принято. Экипаж ко взлёту готов? Начинаю обратный отчёт: три, два…

Иван глазом моргнуть не успел, а корабль уже, в высь рванув, за пределы атмосферы выскочил.

— Расчётное время полёта составит два часа, пятьдесят одну минуту с четвертью, — сообщила Василиса.

— Да-а, — восхищённо протянул Иван, — это тебе не «катись, яблочко, по тарелочке» и не «свет мой зеркальце, скажи». Всё до доли мгновения рассчитано. Технологии…

— Склонен согласиться, — промурлыкал кот, — технический прогресс на лицо. Вот помнится, раньше экипажи самоходные лишь по планете и передвигались. Работали исключительно на пару да на болотном газу. Сжигаемый газ использовался для подогрева воды, превращая оную в пар. Тот, в свою очередь, давил на поршень, передающий усилие на…

Уже через пару минут Иван начал клевать носом да и заснул. Разбудил его, прервав монотонный бубнёж кота, бодрый доклад Василисы:

— Приготовиться к посадке. Планета Лысегорья. Корабль прибыл в пункт назначения согласно расчётному времени.

— Таким образом коэффициент полезного действия данного агрегата многократно усиливается, — недовольно фыркнув, закончил Иннокентий свой, видимо, так ни на миг и не прерывавшийся монолог.

Глава 2

— Ну, пойдём, что ли, Ягу искать? — Потянувшись и зевнув, Иван покинул командирское кресло.

Узнать, что Яга обитает в большом доме «на куриных ножках», было проще простого — об этом знал каждый встречный-поперечный прохожий. А вот отыскать этот самый дом, бродивший туда-сюда по столичным улицам, оказалось очень даже затруднительно. То там его недавно видели, то тут он пять минут назад проходил. Вот вроде только что на соседней улице замечен был, но пока царёвы посланники по переулку в нужную сторону сломя голову неслись, бродячего дома уже и след простыл. Только возле городского пруда нагнать его и удалось, пол города обежав.

Дом, весь склёпанный из железа, напоминал составленные стопкой друг на друга три летающие тарелки. Над выпуклой крышей верхней из них торчало несколько тонких паровых труб, одна большая дымная и целая куча самых разных антенн.

Снизу же мощные гидравлические опоры-ходули прочно удерживали дом, вознося его на несколько метров над землёй. Только было этих опор, сильно похожих на куриные ноги, не две, а целых шесть, как у царского военного броненосца.

Закинув в пруд торчащий из днища толстый гофрированный хобот-шланг, стальной шестиног закачивал в себя воду.

— Избушка, избушка, — сложив ладони рупором, громко позвал Иван, — повернись к лесу задом, ко мне передом!

— Ты чего, добрый молодец, несёшь? Совсем сбрендил? Где ты избушку увидел? — раздался сверху из динамика недовольный женский голос. — Да и леса в округе в помине нет.

Ну да, куда взгляд не кинь, кругом одни постройки. Даже странно, что среди всего этого многоуровневого нагромождения искусственного камня, стекла и металла место для водоёма нашлось.

— Не иначе, хочешь мой умный дом с ума-разума свести?! — продолжил укоряюще вопрошать голос.

— Прости, хозяйка, — на всякий случай поклонился Иван невидимой собеседнице, — ежели вдруг ненароком обидел. Уж больно волшебным твой дом выглядит. Вот и вспомнилось заклинание из сказки.

— Волшебством, — голос говорившей приобрёл ворчливые нотки, — необразованные люди называют всё то, что не могут объяснить с помощью науки. Не понимая, что неограниченные возможности нам дают не сверхъестественные силы и сущности, а научные знания.

— Мы, конечно, академий всяких не заканчивали, — встрял кот, — но знаем, что разговаривать с гостями через дверь невежливо. А уж с инопланетными послами и вовсе негоже так обходиться. Мы ведь, между прочим, к вам по делу.

На втором этаже стального сэндвича распахнулся люк и из проёма выглянула очень красивая рыжеволосая женщина. Нахмурилась, сдвигая на лоб замысловатые очки со множеством откидных линз и светофильтров. Теснясь на золочёной оправе, те играли на свету разноцветными бликами и завораживали таинственной неясностью своего предназначения.

— Ну, — не особо приветливо спросила красавица, пустив одним из окуляров яркого солнечного зайчика прямо в глаз Ивану, — чего изволите, послы инопланетные? Говорите, кто вы такие, да дело своё поэнергичнее излагайте. А то ходят тут всякие, отвлекают от экспериментов важных. И не вздумайте ляпнуть, что вас сначала нужно напоить-накормить да в баньке попарить. В миг из вас паровые котлеты сделаю.

— Нельзя из нас котлеты, — обижено заявил кот, — у нас дипломатическая неприкосновенность.

— Вот и говорите коротко да по сути.

— Нас к тебе царь Дребендей направил, — представившись, как положено, послушно перешёл сразу к сути Иван, — за кремом омолаживающим. Просил оформить сделку в счёт поставок руды и срочно доставить товар во дворец.

— Хм, — удивлённо свела брови Яга. — Чего это ему взбрендилось? В его возрасте не крем, а пилюли нужны, силы прибавляющие.

— Это он не себе, — вступился за царя Иван. — Это он Елене прекрасной. Под венец царь собрался.

— Тогда ему тем более мои пилюли нужны, — кривовато усмехнулась Яга.

— Меня царь за кремом послал. Но пилюли тоже можешь передать.

— Ишь ты какой шустрый, — качнув головой, с упрёком произнесла Яга. — Ладно, ждите. Сейчас спущусь, обсудим вопрос.

Громко лязгнув крышкой люка, она скрылась, чтобы через минуту выбраться где-то с другой стороны ходячего дома через дверь в нижней его части.

— Вот так сюрприз! И как только у Дребендея язык повернулся бабой такую назвать? — уже издалека оценив стройную фигуру женщины и повернувшись к коту, тихонько возмутился Иван. — Красива ведь, как ни крути. А нога-то глянь, какая чудная! И впрямь похоже, из титана.

Протез из матово-серого металла поражал замысловатостью конструкции и, заменяя почти целиком левую ногу, удивлял способностью совсем не портить походку приближающейся рыжеволосой красавицы. Плавно, в такт шагам, покачивая крутыми бёдрами, она явно не сомневалась в своей неотразимости и надвигалась на Ивана с грацией хищной пантеры, загнавшей свою добычу в угол.

В руках Яга несла большой разводной рычажный ключ, слегка помахивая им и будто примеряясь, как бы посподручнее проломить головы непрошеным гостям. Правда, немного не дойдя до них, остановилась возле присоединения гофрированного рукава к днищу дома:

— Подтравливает, зараза! Подтянуть надо. Значит, сюрприз, говоришь? И скажу тебе, про бабу Дребендей, как есть, зря взболтнул — я по-прежнему в девках хожу. Так и передай старому сморчку.

Иван смущённо опустил взгляд, сосредоточив его на носах собственных сапог. Уж больно хорошим у Яги слух оказался.

— А женщина всегда сюрприз, — накинув ключ на гайку, продолжила Яга, — хоть и не всегда подарок.

— Это вы поэтому до сих пор не замужем? — бестактно полюбопытствовал Иннокентий, тут же схлопотавший от Ивана лёгкий подзатыльник.

— Давно я дипломатически неприкосновенной кошатины на обед не готовила, — не отвлекаясь от затягивания гайки, пробурчала Яга.

Скосив взгляд, зыркнула на Иннокентия так, что тот опасливо переместился к Ивану за спину.

— Впрочем, паршивые из них котлеты, — покривившись, поделилась сомнительными кулинарными знаниями Яга. — Замучаешься потом от шерсти отплёвываться. Так что, радуйтесь, не трону я вас. Зато дам по доброте душевной совет: решите жениться, время не тяните. Женщины с годами умнее становятся. А значит, разборчивее. Их уже одной статью не возьмёшь и кошелём не заманишь. А уж силком и вовсе замуж не затянешь. Ну всё, порядок, — закончив с гайкой, Яга закинула ключ на плечо и повернулась к Ивану: — Ухаживал тут за мной один деятель. Красивый, амбициозный. Но поначалу, пока я не против была, всё никак определиться не мог: на меня ему больше в охотку время тратить или на завоевание планет соседних. Пока раздумывал, уже и я к нему охладела. Так что, когда он жениться надумал, получил от ворот поворот. Сгоряча флот свой сюда прислал, завоевать меня хотел с планетой в придачу. Да так по рогам получил, что восвояси еле живой и не солоно хлебавши умчался.

— Это вы тогда, — сочувственно спросил Иван, — ногу потеряли?

— Не, — отмахнулась Яга. — Это эксперимент неудачно прошёл. В общем, что я сказать хотела: пилюли я вам, так и быть, дам, а крема, извиняйте, нет. Встала косметическая линия из-за отсутствия сырья. Вода живая для основы есть и запасы Чудо-юдо-китового жира, что Садко-купец привозил, ещё остались. Ну и ещё кое-что для всяких добавок имеется. А вот яблоки молодильные, вытяжка из коих активным компонентом является, мне Змей Гамбургиныч на прошлой неделе не прислал. Хотя я ему, как он и просил, Сивку-Бурку-Каурку в качестве предоплаты своевременно отправила. В коллекцию, видите ли, он коня необычного захотел.

— Лошадей таких мастей в природе не бывает, — со знанием дела, выглянув из-за Ивана, заявил осмелевший кот. — Вроде как пигменты несовместимые.

— В природе не бывает, — подтвердила Яга. — Но в лаборатории запросто совместить и вывести можно, если знаешь, что и как смешивать. В общем, хватит меня отвлекать. Либо берите пилюли и убирайтесь с тем, что есть, либо летите к Змею и трясите с него яблоки. Они, увы, только на его планете растут. Даже мне их здесь вырастить не удалось. Привезёте яблоки, я вам баночку крема за пару часов, так уж и быть, сварганю. Да и себе самой тоже. Чувствую, увядаю я без него. Вот вы гляньте, сколько мне годков дадите?

Иван попристальнее всмотрелся в лицо Яги. По его мнению, женщине было где-то лет за сорок, а то и за пятьдесят. Хоть и красива была безмерно, но возраст брал своё.

Однако обижать Ягу не хотелось. Да и статус царского посла не позволял.

— Около тридцати, — дипломатично ответил Иван.

Вновь спрятавшийся за его спиной Иннокентий скептически фыркнул, но оспаривать оценку Ивана не стал.

— Вот видишь, — тем не менее вздохнула Яга расстроенно, — а ведь мне ещё на той неделе не больше двадцати давали.

— А почему, — решил сменить тему Иван, — нельзя просто молодильными яблоками обойтись? Зачем из них крем делать?

— Через кожу активные вещества правильнее в кровь попадают. Да и дозировку так легче регулировать. А то некоторые особо рьяные пользователи, как до яблок дорвутся, тут же их целиком и норовят сожрать. Ну и впадают после в детство от перенасыщения.

— Понятно, — кивнул Иван. — Придётся нам задержаться. Сначала к Змею этому слетать, а после к тебе повертаться. Иначе никак — надобно мне слово, царю данное, сдержать. Но ты, уважаемая Яга, нам всё же на всякий случай пилюль тех, силы дающих, отсыпь с собой. Вдруг пригодятся.

Как только корабль ринулся в небо, покидая Лысегорью, Иван строго взглянул на кота:

— Так, Иннокентий, я уже за прошлый полёт выспался. Если и дальше так пойдёт, я потом ночью глаз не сомкну. Поэтому давай-ка пока без твоих лекций обойдёмся.

Кот кивнул и жестами изобразил, что закрывает рот на замок, а ключ выбрасывает.

— Отлично. Василиса, — повернулся к экрану Иван, — можешь какую-нибудь музыку поставить?

— Подключаюсь к развлекательному эфиру, — деловито сообщила виртуальная помощница.

И тут же в рубке зазвучал под инструментальный аккомпанемент чей-то гнусавый голос:

Простой портье, простой портье

Не носит Прадо и Картье

Ему бравада не нужна.

Навечно предан красоте,

Он шарит взглядом в декольте,

В его душе всегда весна…

— О, да, — довольно мурлыкнул кот.

— О, нет! — искажённым эхом простонал Иван. — Только не шансон! Давай что-нибудь другое.

— В эфире станция «Звёздный варяг», — сменила настройку Василиса. — Продолжаем концерт по вашим заявкам. Для Алексея Никитича Муромского звучит композиция «Богатыри».

Богатыри, богатыри,

Четыре было, стало три.

Слезу скупую с глаз долой.

Богатыри, богатыри,

Печаль съедает изнутри,

Но долг зовёт вернуться в строй.

— Оставь, — попросил кот, и Иван согласно кивнул.

Песня продолжилась:

— Богатыри, богатыри,

Теперь нас двое, посмотри.

Но наш товарищ пал не зря.

Богатыри, богатыри.

Упавший стяг ты подбери

И стой горой за батюшку царя!

— Эх! — с чувством стукнул себя кулаком в грудь Иван. — Сильная вещь!

Третий куплет оказался ещё более трогательным:

— Богатыри, богатыри,

Я продержался до зари,

Но жизнь висит на волоске.

Погибли все мои друзья,

Но крепость сдать врагу нельзя.

Покрепче меч сожму в руке.

В общем, к концу песни, когда в последнем куплете и сам герой сложил буйну головушку, Иван тёр кулаками покрасневшие глаза, а Иннокентий жалостливо фыркал и сморкался в невесть откуда взявшийся носовой платок.

— А теперь для капитана дворцовой стражи Д. Тревиля звучит песня «Ночной патруль».

Ночной патруль, ночной патруль,

Покой царя ты карауль.

Ведь ночью спать должны цари.

Ночной патруль, ночной патруль,

А на дворе сейчас июль.

На звёзды в небе посмотри…

— И чего у них все песни на один мотив? — удивился Иван. — Да ещё такие тоскливые. Скукотища. Есть что повеселее?

— Переключаю, — отозвалась Василиса.

Радостно-залихватское пение разнеслось по кораблю:

Для экзотичности процесса

Принц на коне любил принцессу.

Страстей вулкан, любви огонь —

Вот и сгорел бедняга конь…

— Что за ерунда! — возмутился Иван. — Выключай, надоело. А ты, рыжий, чего опять слёзы льёшь?

— Лошадку жалко, — всхлипнул Иннокентий. — Давай я тебе лучше про ракетные двигатели расскажу.

И забубнил про всякие виды топлива и способы перемещения кораблей по космосу.

Глава 3

— Планета Монтевегас, — лишь очередной доклад Василисы смог прервать сон, навеянный скучной лекцией Иннокентия.

— Ногу левую отсидел, — пожаловался Иван коту. — До чего ж неудобно спать в этом кресле. Пошли, что ли, делом займёмся. Заодно надо будет на город глянуть. По Лысегорье столько плутали, а я даже осмотреться не успел. Домой вернусь, даже рассказать будет нечего, где был да что видел.

Змей Гамбургиныч обитал в пентхаусе на верхнем этаже главного казино столицы. Если б не посольский статус, Ивану с котом пробиться к властителю планеты вряд ли бы удалось — уж больно злая охрана стояла на входе.

Змеиными у Гамбургиныча оказались лишь тело и хвост, покрытые чешуёй. Две головы выглядели совершенно человеческими. Только почему-то одна мужская, а другая женская. И обе довольно уродливые из-за мясистых носов и сильно вытянутых нижних челюстей.

Иван слышал, что раньше голов было три. Но потом, если верить официальной версии, одна сильно заболела и её пришлось срочно ампутировать. Впрочем, в народе ходили упорные слухи, будто никакой болезни не было и в помине. Просто третья голова захотела стать вегетарианкой, за что и была жестоко устранена сговорившимися первыми двумя головами.

Змей встретил царских посланников, сидя за большим, обтянутым зелёным сукном, столом. Кроме колоды карт на столе ничего не было. Только крупная муха опасливо ползала по самому краю, часто перебирая ножками.

Повернув в её сторону обе головы, Гамбургиныч задумчиво наблюдал в четыре глаза за передвижениями насекомого. В одной руке он держал наполовину полный пузатый коньячный бокал, а в другой толстую зажжённую сигару.

— Ну, давай уже, — сквозь зубы процедила правая мужская голова, — плюй. Ставлю сотню, что промажешь.

— Подожди, — едва шевеля губами, ответила левая женская, — пусть сперва отвернётся.

— У мухи, — решил вдруг блеснуть знаниями Иннокентий, — глаза фасетчатые. Она, даже если отвернётся, всё равно вас видеть будет.

— Тс-с-с! — скосив взгляд на кота, зашипела мужская голова.

Но муха всё равно, тревожно зажужжав, метнулась к потолку, причём буквально за долю мгновения до плевка.

Тягучая слюна, попав на край стола, зашипела, а сукно задымилось.

— Ага! — радостно воскликнула мужская голова Змея, обращаясь к женской. — Промазала! Гони сотню!

— А я сейчас отыграюсь! — зло возразила та. — Ставлю ещё сотню, что следующим плевком выжгу глаз этому тупому рыжему комку шерсти!

— Мне нельзя глаз выжигать! — кот мгновенно оказался за спиной Ивана. — Мы к вам по дипломатической линии дело имеем.

— Ну вот, опять продула! — довольно заржала мужская голова. Теперь ты мне две сотни должна!

— Так не честно! — возмутилась женская голова и в один глоток разделалась с коньяком. После сердито уставилась на Ивана, храбро прикрывшего своим телом напуганного Иннокентия: — Чего припёрлись, одноголовые? Жить надоело?

— Мы за яблоками, — твёрдо заявил будущий старший конюший, — которые ты за Сивку-Бурку отправить Яге должна была. — Потом, на мгновение задумавшись, добавил: — Или должен.

— Должны, — поправила Ивана мужская голова Змея. — Спорить не стану, должны. Вот только не имеем возможности исполнить взятые на себя обязательства сей же час. Как говорится, яблок нет, но вы держитесь.

— Что значит, нет? — возмутился Иван.

— А то и значит. Проигрались мы намедни по-крупному.

— Этот болван, — кивнула женская голова в сторону мужской, — решил попытать удачу с Кассиопеем Бессмертным. Проиграл ему в карты едва ли не всю казну за малым и меч-кладенец в придачу. Потом потребовал реванша да за один присест чуть нас окончательно по миру не пустил. Проиграл и скатерть-самобранку, и Сивку-Бурку-Каурку, и урожай яблок молодильных — все десять штук.

— Что-то маловато как-то яблок-то, — подал голос кот из-за спины Ивана.

— Этот год неурожайным выдался, — добродушно пояснила мужская голова. — Да ещё вот обжора эта пару яблок под коньячок схрумкала. Вот всего десяток и остался.

— Я, между прочим, о нашем здоровье беспокоилась, — с укором заявила женская голова. — А ты его своими сигарами гробить продолжаешь.

— Можно подумать, — не осталась в долгу мужская, — твой коньяк здоровью на пользу идёт.

— Давайте ближе к делу, — прервал препирательство Змеевых голов Иван. — Как проблему решать будем? Мне яблоки позарез нужны! Царь Дребендей жениться надумал. Невесте крем омолаживающий желает подарить. А его без ваших яблок Яга изготовить не может.

— Жениться?! Дребендей?! — встрепенулась женская голова. — А чего нас на свадьбу не пригласил? Я бы с удовольствием. На когда церемония назначена?

— Не знаю, — пожал плечами Иван.

Кот, к которому повернулись сразу обе головы Змея, тоже развёл лапами, мол, и его в известность никто не поставил.

— Если яблок не будет, — решил надавить на двуглавого Иван, — нас с тобой, не то, что на свадьбу, на планету не пустят.

— А я хочу, хочу! — капризно заголосила женская голова и сердито выставилась на мужскую: — Это ты, транжира, Кассиопею урожай проиграл. Вот ты и придумывай теперь, как назад яблоки забрать.

— Дай поразмыслить, — сунув сигару в рот, Змей почесал затылок мужской головы. Минуту спустя, пыхнув дымом да так и не выпуская из зубов сигару, выдал: — Ещть тут один вариантик. Кашшиопей, как и я, коллекшионер штраштный. Только он в ощновном по оружию швиштит.

Гамбургиныч вынул сигару изо рта и наконец-то заговорил нормально:

— Трон он свой этими железяками украшает. А у меня в сокровищнице как раз один чудо-клинок завалялся. «Меч всевластия» называется.

Меч этот когда-то принадлежал некоему королю, что сорок сороков эпох назад потащился на другой край галактики отвоевывать какой-то Божественный Саркофаг. А пред тем, как улететь и не вернуться, он свой королевский меч в каменюку волшебную воткнул. Сказал, что лишь чистый сердцем да бескорыстный душой клинок из камня вызволит да право на трон заимеет. С тех самых пор меч в каменном плену и остаётся.

Я диковинку сию не глядя приобрёл для коллекции, а как глянул, так и разочаровался: уж больно камень, в котором меч застрял, прост и на волшебный ничуть не похож. Такую глыбу невзрачную даже в геологический музей не определишь, только вид портить станет. Особенного в ней лишь прочность неимоверная — ничем её не расколотить, чтоб меч извлечь. Да и тот толком не видать, настолько глубоко он в камень засажен. В общем, не композиция, а ерунда какая-то.

Хотя рукоять у меча красивая — золоченая и с самоцветами. Я как-то, в финансовом затруднении пребывая, хотел её от клинка отчекрыжить да продать. Но лезвие ни ножовка не берёт, ни резак плазменный. А вместе с камнем меч никому не втюхать. Даже Кассиопей лишь зуб на него точит, а с камнем брать не хочет. Но ты попытайся, отвези ему экспонат, чтоб на яблоки сменять. Может, у него как-нибудь да получится от камня-то избавиться. Он же бессмертный — времени навалом в запасе.

В общем, спускайтесь на лифте в сокровищницу. Я сейчас распоряжение отдам, вас проводят. Всё, идите. А то сейчас матч начнётся по водному полу между русалочками морскими да водяными болотными. Хочу ставку успеть сделать.

— А на кого поставить собираетесь? — полюбопытствовал кот.

— На русалок, ясное дело. Они ж на просторе тренируются, привыкли море-океан из края в край бороздить. У них и скорость и выносливость. Одолеют пентюхов болотных.

— А на какой воде встреча проводится? — Кот несмотря на то, что Иван вовсю уже подталкивал его к выходу, продолжил развивать тему. — На море или в болоте где?

— Комитет судейский решил, чтоб ни вашим, ни нашим, — Гамбургиныч вновь прикусил сигару, — на озере щащтижание пройдёт.

— Тогда я посоветовал бы вам лучше поставить на водяных. — Кот поскрёб лапой затылок. — Имел я знакомство с одной очень аппетитной русалочкой. Так она говорила, что у всех её родственниц и товарок, прямо-таки поголовно, аллергия на пресную воду. Посему, я вам гарантирую, вся русалочья команда на игре чесаться начнёт. К тому же, как известно, — сел на любимого конька Иннокентий, — морская вода из-за наличия солей имеет более высокую плотность и обладает большей гидростатической подъёмной силой, нежели вода пресная. Вследствие чего непривычно пониженная плавучесть русалок может повлиять и на их скорость. В ку́пе с повышенной чесучестью морских спортсменок, для них это наверняка сыграет фатальную роль, что однозначно будет на руку водяным.

— Эй, не спи! — гаркнула женская голова прямо в ухо мужской, уже потихоньку начавшей клевать носом. — Шерстяной комок дело говорит. Я тебе всегда говорила: русалки разве что сиськами трясти способны, а спортсменки из них аховые. Эти тупые полуселёдки даже на синхронном плавании хвостами вразнобой машут.

Дослушивать, что ответила мужская голова, Иван с котом не стали. Поспешили в сокровищницу, пока Змей Гамбургиныч своё решение не изменил.

— Вот уж не думал, — спускаясь на лифте, Иван шутя потрепал кота по загривку, — что ты с русалкой шуры-муры водить мог.

— Глупости, — фыркнул кот, — не было такого.

— Ты ж сам назвал свою знакомицу аппетитной.

— Назвал, — подтвердил кот. — Но только человеческая часть её мне разве что для бесед задушевных интересна была. Зато от хвоста её такой дурманящий запах рыбы шёл, что я весь на слюну исходил.

— И где ты только с ней познакомиться-то умудрился? — задумчиво поинтересовался Иван. — Подле дворца царского морей в помине нет. Откуда такому чуду в наших краях завестись?

— Так это я на прошлой работе, — охотно взялся пояснять Иннокентий, — когда в одном курортном городке в парке развлечений информационной будкой заведовал. Пост мой под дубом был, что возле океанариума рос. Русалки там тоже обитали, а одна со мной дружила. Туристы только днём валом шли, а вечером, когда парк закрывался, мы всем коллективом под дубом отдохнуть любили. Посудачить между делом о том, о сём: туристов там обсудить, начальству косточки перемыть. Не скучали, в общем. Опять же, кормили там просто замечательно.

— А чего ж ты уволился?

— Интриги и подлые наветы конкурента. На место моё один хитроклювый ворон глаз положил. Говорят, протекцию имеющий чуть ли не от божественных небожителей. Вот этот Хугин-Мунин и надул начальству в уши, что я посетителей парка от просмотра достопримечательностей байками своими отвлекаю. Мол, общение со мной апатию навевает и плохо на выручку влияет. Вот меня и попросили. Пришлось на новое место перебираться. Хорошо хоть, у Дребендея место при посольском приказе нашлось.

— Неплохо, — согласился Иван. — Тоже посетителей встречаешь?

— Не, — печально мотнул головой кот. — Я теперь по санитарному надзору ответственный. Слежу, чтоб в архиве мыши не заводились.

— Ну ничего, — утешил его Иван, — вернёмся, попрошу у Дребендея получше тебе местечко найти.

Тут и лифт как раз чуть вздрогнул, остановившись.

Под пристальными взглядами бдительных охранников царёвы посланники еле отыскали в тускло освещаемой сокровищнице, большую округлую каменную глыбу с торчащим из неё «Мечом всевластия».

— Ну и как мы это на космолёт попрём? — удивлённо присвистнув, выдохнул Иван. Тут же пудов сто, не меньше. Такое только краном поднять можно! Эй, народ, у вас тут электропогрузчика не найдётся, случаем?

Охранники, растянувши рты в глумливых улыбочках, активно замотали головами.

— Похоже, двуглавый поганец надуть нас решил, — сердито буркнул себе под нос Иван.

— Может, катить попробуем, — неуверенно предложил Иннокентий. — Я снизу упрусь, толкать стану. А ты за меч берись, да, как рычагом, камень им проворачивай. До лестницы докатим, а там, может, ещё что придумаем.

— Ну, давай, — поплевав на ладони, ухватился за позолоченную рукоять Иван.

Дёрнул изо всех сил, да и повалился на пол. Потому как меч с лёгким скрежетом из глыбы каменной выскользнул. Заблистал в руках Ивана полностью высвободившимся лезвием, отражая совершенно неповреждённой полировкой даже неяркий свет энергосберегающих ламп.

— Вставай давай, — подскочив и склонившись к Ивану, зашептал ему на ухо кот. — Валить отсюда надо, пока Змей не прознал, что ты от камня избавился. Эй, служивые! — выпрямляясь, окликнул он охранников. — Мы тут посовещались и великодушно решили камень вашему хозяину оставить. Так сказать, отказываемся от части щедро предоставленной нам инсталляции. Неохота нам валандаться с этим геологическим экспонатом, мы один лишь меч заберём.

Иван, поднимаясь с земли, машинально покрутил мечом, как учили на уроках фехтования, проверяя, удобно ли рукоять лежит в руке и хорошо ли сбалансировано оружие.

Меч словно прилип к ладони. Да и при всей своей длине в полтора локтя будто и не весил ничего. Чудеса, да и только.

— А ведь хорош. Теперь и к Кассиопею есть с чем пожаловать, — поделился Иван радостью с котом. — Так-то он точно не откажется меняться. Пошли Иннокентий, найдём Бессмертного, заберём яблоки да ко дворцу поспешим. Царь-то, поди, уже заждался.

Охранники выпустили их без проблем. Гамбургиныч по поводу обязательного выноса камня распоряжений не давал. Да и Иван опасный меч в руках держал уверенно. Спорить с таким оппонентом, пусть тот даже и не богатырь, — себе дороже.

К кораблю чуть не бегом бежали — а ну как Змей велит посланников Дребендеевых задержать да назад вернуть.

— В смысле, ещё задержишься?! — срываясь на фальцет заголосил царь, с которым Василиса по просьбе Ивана наладила дальнюю связь. — Я тебе простое дело поручил: слетал к Яге, забрал яблоки и вся недолга! Всю галактику облетать я тебе не приказывал. Ты конюший, а не Конюхов какой. Завтра уже Елена ко дворцу прибудет, а я до сих пор без подарка! Я что ей, простое злато-серебро дарить должен, как нищий затрапезный обыватель?! Я царь или не царь?! Ты, Ванька, учти, не вернёшься к утренней заре, не сносить тебе головы! Откручу собственноручно! Но сначала на кол посажу! Понял меня?!

— Да как уж не понять, понял, твоё величество, — виновато понурившись, выдавил из себя Иван, тайком потирая место, более всего должное пострадать от сидения на колу. — Сейчас к Кассиопею сгоняем и мухой домой.

Глава 4

Внезапно возникшая на борту сильная вибрация отвлекла Ивана от неприятных мыслей о наказании. Впрочем, вместе с возникшими на экране громко шипящими помехами, эта зубодробительная корпусная дрожь тоже не предвещала ничего хорошего.

— Внимание, сбой в программе! — разорвав связь с царём, всполошенно сообщила Василиса. — Нарушение маршрута! Фиксируется утрата управления!

— Что случилось?! — ещё больше встревожился Иван, крепко хватаясь за поручни кресла. — Почему нарушение?

Вибрация пропала, но легче от этого не стало.

— Внешнее силовое воздействие! — казалось, виртуальная помощница была не на шутку напугана. — Фиксируется подавляющее воздействие стороннего искусственного интеллекто-о-о-у…

Василиса замолкла и в наступившей гнетущей тишине Иван отчётливо услышал испуганное пыхтение кота и часто бухающие удары собственного сердца.

Что-то проскрежетало по внешней обшивке космолёта, наверняка сильно её поцарапав, если не продрав насквозь. Потом с громким лязганьем корабль тряхнуло так, что кот отлетел на колени к Ивану. А тот и сам чудом удержался в кресле, едва не вырвав подлокотники.

— Внимание! — донеслось откуда-то снаружи. — Ваш корабль захвачен силами сопротивления! Требуем покинуть судно и предстать перед справедливым судом нашего свободного братства! Оружие и все ценности, находящиеся на корабле, как и сам корабль, экспроприируются и переходят в пользование к силам сопротивления.

— Кажется, приплыли, — удручённо буркнул Иннокентий.

— Как мне ему ответить-то? — засуетился Иван

— Вон, перед тобой, — слезая с его колен, кивнул на панель управления кот, — кнопка включения внешних динамиков. Попробуй, вдруг работает.

— Раз, раз, раз, — нажав на кнопку, произнёс Иван. — Слышно нас?

— Слышно, слышно! — прилетел снаружи ответ. — Сдавайтесь, складывайте оружие и выносите ценности.

— Мы безоружные и ценностей у нас нет! — честно признался Иван. — У меня только «Меч всевластия» для Кассиопея.

— А говоришь, нет у вас ничего. А как же меч легендарный? Нехорошо обманывать.

— Я и не обманываю! — возмутился Иван. — Меч не мой! Я его везу, чтоб на яблоки поменять!

— Что за чушь? — удивился неведомый собеседник. — Какие, к лешему, яблоки?! А ну, покажись! Даже интересно стало, что за идиот со мной спорит. Выходи! Обещаю, сразу не убивать! А не выйдешь, спалю ваше ржавое корыто вместе с вами!

— И не за чем нам угрожать, — открыв люк и взяв меч в руку, выглянул из корабля Иван. — Меч я вам всё одно не отдам. Я Дребендею слово дал крем ему раздобыть. Так что полезете драться, не сомневайтесь, мы примем бой! Да, Иннокентий?

— Да-да, — не спеша выбираться наружу и не очень-то уверенно подтвердил кот, — мы принимаем бой.

Иван, стоя на верхней ступеньке, осмотрелся. Космолёт непонятным образом затянуло в центр какого-то огромного тёмного ангара. Почти пустого — лишь в дальнем конце стоял ещё один небольшой космолёт.

Команда захватчиков, состоявшая из представителей всех мыслимых и немыслимых рас, обступила корабль Ивана со всех сторон. Вооружены они были кто чем — хоть энциклопедию оружия составляй. Одеты тоже кто во что горазд.

— Ну и кто тут меня вызывал? — Иван угрюмым взглядом обвёл разношёрстный сброд.

Вперёд выдвинулся вполне прилично одетый молодой пират: широкополая шляпа, вычурный камзол, узкие панталоны, высокие сапоги. Развязной походкой этот щёголь двинулся к Ивану.

— Я вызывал, капитан Джеб-Воробей. — Он дурашливо поклонился, коснувшись пальцами полей шляпы, и добавил хвастливо: — Потому как мой «прямой левый», если вылетит, сразу поймаешь. Зубами. Понял, да, что к чему? Оценил каламбурчик? Ты сам-то кто будешь?

— Иван, посланник царя Дребендея. А ты, значит, тот самый Воробей-разбойник?

— Я не разбойник, — с пафосом заявил атаман. — Я благородный пират.

— В смысле, отбираешь деньги у богатых и раздаёшь бедным? — изумлённо поднял брови Иван.

— Ещё чего?! — ухмыльнулся пират. — Просто имею титул маркиза. А это кто за твоей спиной, такой мохнатый?

— Это мой помощник, кот, тоже по дипломатической линии.

— Ну давайте, спускайтесь сюда! — сурово приказал пират. — Потолкуем.

— Не о чем нам с тобой толковать, — мотнул головой Иван, но всё же начал спускаться по лесенке. Оказавшись на полу, повернулся к Воробью, держа перед собой меч: — Вызываю тебя на честный бой! Обещай, если смогу тебя победить, отпустишь нас с миром.

— Да погоди ты, — отмахнулся пират, продолжая всматриваться в проём корабельного люка. Крикнул: — А теперь мохнатый! Я сказал, мохнатый!

— Едрить твою через лес налево, — раздалось из люка ворчание кота. — Иду я, иду. Ну, здравствуй, Джуниор.

— Кого я вижу! — раскинув руки, встретил появление кота куртуазным поклоном пират. — Иннокентий собственной персоной! Сколько лет, сколько зим! Вот и свиделись!

— Так вы знакомы? — удивился Иван. — И почему Джуниор?

— С пелёнок его мы знакомы, — спускаясь по лесенке, как-то безрадостно сообщил кот. — Младший сынок он в семье мельника, потому и Джуниор. Я, можно сказать, выпестовал его и в люди вывел, от людоеда спас, маркизом сделал, королевскую дочь сосватал. Да какую — спортсменку, эко-активистку, да и просто красавицу. А он, неблагодарный, выгнал меня.

— Я?! Неблагодарный?! — возмущённо взревел пират. И повернулся к Ивану: — А ты знаешь, что он с моей невестой сделал?! Слыхал про Спящую Красавицу?

— Это которую злая ведьма заколдовала?

— Если бы! — воскликнул пират. — Ведьма там старая тоже была, тёща будущая, но она тут вообще ни при чём. Это наш Иннокентий свадебным тостом всех гостей усыпил. А невеста моя в столь крепкий сон впала, что пушкой не разбудить. Гостей-то потом откачали, а вот принцессу кто только в чувство привести не пытался: и врачи, и маги. Король чуть не разорился, всех этих шарлатанов оплачивая. А принцессе хоть бы хны. Насколько я знаю, до сих пор в гробу хрустальном бока отлёживает под охраной тридцати трёх витязей и семи карликов. А меня папаша-король взашей прогнал. И всё из-за этого мохнатого болтуна! - Воробей указал им на Иннокентия вытащенным из-за пояса кривым ятаганом.

— Но-но, полегче, — заслонил собою кота Иван. — Хочешь мечом помахать, со мной в честном бою сойдись. Я ведь так понимаю, ваше знакомство нам ничем не поможет?

— Правильно понимаешь, — широко улыбнулся пират и обратился к своей банде: — Слышали? Этот простолюдин предлагает мне, маркизу, честный бой!

— Вообще-то, — обиделся Иван, — я царю племянником прихожусь. Внучатым.

— О, это, конечно меняет дело! — обрадовался Воробей. — Братцы, удача вновь на нашей стороне! За день второй корабль захватили! На одном знатная красавица, на другом племянник Дребендея. Такой выкуп заломим, месяц из кабаков вылазить не будем! Да и за меч такой, вы только гляньте, нам же целое состояние отвалят!

Пираты возбуждённо заголосили, засвистели да заулюлюкали, славя своего капитана. Затрясли над головами и забряцали оружием. Обрадовались, одним словом, что куш им большой светит.

— Может, не будем усложнять? — Воробей вопросительно глянул на Ивана. — Обойдёмся без поединка. Просто отдай меч и сдайся. Обещаю, не трону. Живой ты дороже стоишь. Нет? Не сдашься? Ну, смотри, сам виноват!

Обернувшись и сняв шляпу, Воробей откинул её далеко в сторону, куда-то за спины своих прихлебателей.

А те уже вовсю с энтузиазмом скандировали:

— Бой! Бой! Бой! Бой!

Лишь на миг Иван отвлёкся, провожая взглядом улетающую прочь шляпу, а маркиз уже с разворота нанёс рубящий удар ятаганом.

Иван еле успел ответить на этот коварный «rоverso squalembrato» прямым блоком.

Рука, державшая меч, загудела. Запястье заныло. Но пират не собирался давать противнику передышку. Удары — рубящие, секущие, колющие — градом посыпались на Ивана. Длинные, короткие, круговые — только и успевай отбивать.

Непривычно было противостоять древним и благородным мечом хищному кривому ятагану пирата, но Иван всё же приноровился. Стал всё чаще отбивать выпады скользящими блоками, перенаправляя часть энергии удара в удобном для себя направлении. Сам задвигался, смещаясь то в одну сторону, то в другую. Не атаковал, но несколько раз встретил рубящие удары Воробья силовыми блоками, хорошенько в них вложившись.

— Помнят руки-то, — оказавшись рядом с котом, радостно сообщил Иван, когда Маркиз, отброшенный очередным таким мощным ударом в его клинок, наконец-то сделал паузу между атаками. — И чего только пираты так кривые клинки любят?

— Такими в тесных отсеках звездолётов махать сподручнее, — пояснил Иннокентий. И добавил обеспокоенно: — Ты давай дерись уже. Хватит лишь уворачиваться.

— Ничего, — беспечно отмахнулся Иван, наблюдая за вновь приближающимся маркизом, — я его сейчас измором возьму, все силы вымотав.

— Смотри, как бы сам раньше не устал, — усомнился кот, — с непривычки-то.

— А я перед выходом таблетку проглотил. Ту, что Яга дала, силы придающую.

— Вот ты дурак, — Иннокентий схватился за голову, похоже, отбросив надежду на победу Ивана. — Это ж для другой силы таблетки, чисто для мужской.

— Так и я вроде не красна девица, — уклонившись от новой атаки маркиза, Иван разорвал дистанцию уходом в сторону, совершил ещё несколько перемещений, по изяществу граничащих с танцевальными «па», и вновь оказался возле кота. — У меня прямо такой подъём сил! Такая гибкость во мне образовалась! Сейчас я этому Воробью крылышки-то подрежу!

Шаг, подшаг, уклонение, перемещение, хитрый финт и быстрый колющий «stocatta» в правый бок пирату.

Однако вёрткий маркиз успел уклониться. Меч оказался зажатым у него подмышкой, а Ивану тут же прилетело кулаком в правый глаз.

Не сильно вроде, поскольку, высвобождая меч из захвата, он уже отпрянул назад. А заодно, одновременно с отшагом, чуть провернул клинок. Обоюдоострое лезвие, будто и не заметив сопротивления, легко рассекло руку и бок маркиза.

Кровь хлынула из ран. Но Воробей лишь перекинул ятаган в левую руку и вновь кинулся в атаку. Словно ему всё нипочём было.

Пришлось Ивану уходить в глухую оборону. А тут ещё глаз правый заплывать синяком начал. Да возникшее вдруг в паху напряжение стало отвлекать и мешать двигаться.

К счастью, маркиз, похоже, всё же подрастратил силы. Удары стал наносить всё реже и однообразнее. Вот и подловил его Иван «Ударом Простака» — принял удар ятагана на середину меча, поднятого рукоятью вверх, «слил» удар, а сам ушёл в диагональ вправо. Ну и приложил открывшегося маркиза хорошенько. Да только пожалел — ударил плашмя по затылку, вместо того, чтоб по шее рубануть.

Воробей спикировал на пол, отключившись. Войско его возмущённо загалдело. Но тут шум толпы внезапно перекрыла громогласная команда:

— Всем лежать! Работает ТОПОР!

И понеслось сразу со всех сторон:

— Оружие на землю! Все мордами вниз!

Иван ещё ничего сообразить не успел, а пиратов уже начали сбивать с ног и валить на пол невесть откуда взявшиеся витязи в чёрных доспехах.

Только одного пирата не тронули, который, отделившись от своих, преспокойно к Ивану направился. Здоровенный — косая сажень в плечах. Мышцы горой, грудь колесом, борода лопатой, а на шее цепь золотая в палец толщиной. Одним словом, богатырь.

— Здоров будь, Дребендеев племяш, — подойдя и широко улыбнувшись, пробасил здоровяк. — И тебе, кот, не хворать. Я лейтенант ТОПОРа, Лёха Муромский.

— Я догадался. — Иван кивком указал на протянутую ему для приветствия руку. Там на тыльной стороне ладони вытатуировано было восходящее солнце. А на костяшках, по букве на каждый палец, набито «ЛЁХА». — А что такое «ТОПОР»?

— Трансгалактический отряд по пресечению организованного разбоя, — добродушно объяснил Лёха.

— Я не разбойник, — простонал с пола очнувшийся маркиз, — я благородный пират!

— Его бы перевязать, — обеспокоенно глянул на Воробья Иван, — пока кровью не истёк.

— Успеется, — отмахнулся Лёха и придавил ногой к полу беспокойно ворочающегося пирата. — Спасибо тебе. Давно мы за этим субчиком гонялись, взять не могли. Мне даже в банду внедриться пришлось, чтоб знали, где Маркиза носит. Отряд на хвост сел, но вот случая всё не подворачивалось. А тут ты такой спектакль затеял, что вся команда поглазеть собралась. Вот я сигнал своим и подал на захват.

— Ясно, — кивнул Иван. — А откуда татуировки? Я думал, только у разбойников такие.

— Это со срочной службы ещё. — Лёха поднял руку. — Видишь солнце? Сколько длинных лучей, столько дальних походов. А короткие — боевые операции.

— Солидно, — оценил Иван.

— А то, — довольно осклабился Лёха. — У разбойников тоже похожие есть, но значение у лучей иное. А ты чего мнёшься, будто по гальюну соскучился? С перепугу пузырь переполнился?

— Ещё чего?! — возмутился Иван. — Просто у меня внизу такое давление и томление, что я уже взорваться готов.

— Вот сейчас ничего не поменялось, — недоумённо пожал плечами богатырь.

— Таблетку он съел, — взялся разъяснить ситуацию Иннокентий, — силу мужскую добавляющую. Девицу ему надо срочно. Слышишь, Джуниор, помоги по старой дружбе. У тебя в команде не найдётся каких-нибудь дам, не отягощённых социальной ответственностью?

— У меня все не отягощённые, а дам всего две, — болезненно морщась, сообщил пират. И крикнул: — Эй, Гита и Зита, покажитесь!

С пола осторожно, чтоб не встревожить стерегущих их витязей, поднялись две пиратки: тощая зелёная инсектоморфка с головой богомола и крупная пузыреподобная тварь с осклизлой шкурой. У этой ещё и глаза сверху торчали на жгутиках, как у улитки.

— Нет уж, — замотал головой Иван, — я лучше потерплю.

— Тут поутру маркиз ещё один космолёт на абордаж взял, — с пониманием ухмыльнулся Лёха, — на нём красавица какая-то путешествовала. Охрану пиратскую наши витязи с корабля того сняли. Сбегай, попытай счастье. Мол, я злодея победил, я тебя освободил и теперь, душа-девица, на тебе хочу… В общем, глядишь, и сжалится на радостях — пустит тебя к себе, со всеми вытекающими.

Упрашивать Ивана не пришлось. Умчался к стоящему вдали космолёту, только пятки засверкали.

— Похоже, — минут через десять прихлопнул кота по плечу лейтенант Муромский, -твоего теперь долго не будет. Видать, нашёл общий язык с красоткой.

— Либо сидит под дверью, — пожал плечами кот, — и до сих пор впустить упрашивает. Уж больно простоват парень, не ходок.

— Ну, вы тут разбирайтесь, — Лёха пожал лапу Иннокентию, — а я к своим пойду. Урожай собрали, пора упаковывать. С Иваном сам за меня попрощайся. Скажи, увижу Дребендея, поведаю о героической победе его племянничка.

Глава 5

— Что-то долгонько ты, Ваня, — зевнул Иннокентий, коротавший время самым верным способом. Свернувшись клубком, он еле как уместился в космолёте на капитанском кресле и нагло дрых, пока его товарищ мужественно справлялся со своей бедой.

— Таблетка у Яги уж больно ядрёная, — виновато развёл руками Иван, — долго не отпускала. Сначала она не отпускала, а потом маркизова пленница во вкус вошла и тоже отпускать не хотела. Да ещё говорит, мол, женись на мне Ваня.

— А ты что? — больше из вежливости, чем из любопытства, спросил кот.

— А я говорю, мне меч надо на яблоки поменять, я слово дал.

— А она что?

— К лешему, говорит, твои яблоки. А меч сюда давай. Да не железяку эту, а свой. — Иван смахнул рукой капельки пота со лба. — Еле живой от неё ушёл.

— Жениться, значит, не обещал? — прищурив один глаз, уточнил кот. — И после её разыскать тоже?

— Не, не обещал. Даже имени специально спрашивать не стал. Вот только боюсь, как бы сама она меня не разыскала. Хватка у неё, как у бульдога. Насилу вырвался. Так что, освобождай скорее место. К Кассиопею летим. Василиса, ты как там, ожила? Заводи шарманку.

Кассиопей Бессмертный обитал не на самой планете, а на её искусственном спутнике. Окружённый защитным полем и покрытый толстенной бронёй, этот спутник имел форму шара и размером был с порядочную луну. Он и похож был бы на луну из-за множества доков-кратеров, если бы не разнокалиберные пушки с ракетами, будто иглы морского ежа, угрожающе выпирающие из корпуса во все стороны.

Кучу времени пришлось потратить, чтобы, подлетев поближе, связаться с канцелярией местного посольского приказа и добиться срочной аудиенции у Кассиопея. Упёртые чиновники настаивали, что без трёхнедельного карантина даже думать не стоит о встрече. Пришлось штурмовать все инстанции снизу доверху.

И вот тут-то страсть Иннокентия к долгим и нудным объяснениям наконец-то принесла полезные плоды. Несколько канцелярских форпостов были один за другим повержены и погружены в сон. После чего пожилой глава посольского приказа, дольше всех сопротивлявшийся одуряющему воздействию кошачьих уговоров, тоже сдался.

Под убаюкивающий поток мудрёных и порою совершенно непонятных слов поплывший разумом бедняга подписал бланк прошения об аудиенции совсем не там, где собирался изначально. Печать и вовсе поставил из последних сил, после чего расслабленно уронил голову на стол и захрапел.

Ивану только и осталось, что вытащить бланк из-под морщинистого лба заснувшего старика. Дорога к начальнику службы безопасности была отвоёвана.

Там, после тщательной проверки на полиграфе обоих посланников, привезённый для обмена меч заставили Ивана тщательно завернуть в ткань и нести перед собой на вытянутых руках. Объяснили это, понятное дело, требованиями безопасности. И охрану приставили, целое отделение.

От слаженного вышагивания этого якобы почётного сопровождения гулкое эхо уносилось вдаль и множилось, плутая по сложному лабиринту бесконечных стальных коридоров и переходов. Небольшие отряды витязей в странных белых доспехах, непонятно куда спешащие с оружием наперевес, то и дело встречались на пути, но совсем не обращали внимания на прибывшую к Кассиопею делегацию.

Сам повелитель планеты встретил гостей в огромном зале с расставленной по всему периметру многочисленной охраной. Восседал он на мрачного вида троне со спинкой в виде множества торчавших веером разнообразных клинков. Ножками креслу служили повёрнутые дулом вниз стволы небольших бомбард, а подлокотники почему-то были украшены позолоченными человеческими черепами.

Высокая многозубчатая золотая корона на голове, тёмные очки на носу, рыжеватая бородка клинышком — на вид Кассиопею было лет пятьдесят. С чего его вдруг бессмертным все величали, совершенно неясно.

— Остановитесь! — зычным голосом строго велел Кассиопей, когда Ивану с котом до трона оставалось ещё не меньше полусотни шагов. — Оттуда дело своё излагайте, раз уж от карантина наотрез отказались.

— Уж прости, многоуважаемый Кассиопей, — в пояс поклонился Иван, — но дело у нас безотлагательное, на карантины всякие времени совсем нет. Позволь представиться, Иван, троюродный внучатый племянник царя Дребендея. А так же мой помощник Иннокентий, кот учёный.

— Ну-ка, ну-ка, — чуть подался вперёд Кассиопей, а в голосе его зазвучали стальные нотки, — это не тот ли кот учёный, что, сидя на золотой цепи да якшаясь с русалками, рассказывал сказки и распускал по всей галактике нелепые слухи, будто смерть моя в яйце?! Ещё и выдумал, что яйцо спрятано в утке, а та в зайце!

— А в чём, собственно, дело? — по сложившейся привычке, прячась за Ивана, спросил Иннокентий. — Чем вам тот сказочник не угодил?

— Да тем, — зло пристукнул кулаками по черепам на подлокотниках Кассиопей, — что толпа моих недоброжелателей ринулась на планету и истребила почти всё поголовье зайцев и уток. Вы представляете, какая экологическая катастрофа потом разразилась?! Нет?! А я вам скажу! И карту покажу, с каких направлений проблемы начались!

Кассиопей не на шутку разгорячился и принялся орать в голос так, что у Ивана по спине пополз неприятный холодок. А у кота хвост нервно заходил ходуном и шерсть на загривке дыбом поднялась. А ещё он Ивану сзади в кафтан когтями вцепился, насквозь его проколов. Очень даже больно, между прочим.

— Я до сих пор, — продолжил шуметь Кассиопей, — вынужден на этой космической железяке зад морозить! А этому металлолому, между прочим, дохрениллион лет! Он мне ещё от прадеда достался, что мечтал из этого спутника «Звезду смерти» сделать. Да только подрядчики все бюджеты разворовали, только на постройку корпуса с установкой артиллерии средств и хватило.

— А я слышал, «Звезду» повстанцы разрушили, — попробовал Иван направить в иное русло гнев Кассиопея.

— Глупые россказни, — отмахнулся тот. — Все проблемы в деньгах. Вы даже представления не имеете, во что выливается содержание этой рухляди. Да на одну краску по ржавчине ежегодно кучу золота расходовать приходится. И во всём виноват глупый кот! Отвечай, мерзавец, — указательным пальцем нацелился Кассиопей на Иннокентия, — ты это или не ты?!

— Что вы, что вы, — дрожащим голосом выдал кот, — ни в коем случае не я. Это какой-то другой кот. Искренне заверяю вас, что ни к каким золотым цепям я отношения не имею и никаких русалок знать не знаю!

— И вообще, — вступился за товарища Иван, — вы бы, господин Кассиопей, не угрожали инопланетным дипломатам. Это, знаете ли, категорически не по протоколу.

— А по протоколу было клевету распространять? — всё же понизив голос, оскорблённо вопросил Кассиопей. — Жил себе спокойно, никого, кроме соседних систем, не трогал. Давайте, излагайте уже, чего припёрлись?

Почувствовав, что угроза миновала, кот втянул когти, отцепившись от Ивана. И тот, облегчённо выдохнув, принялся излагать:

— Царь наш решил жениться и невесте крем омолаживающий подарить, который изготавливает Яга из молодильных яблок, урожай которых тебе давеча проиграл Змей Гамбургиныч. Вот и привёз я «Меч всевластия» для твоей коллекции, дабы обменять его на яблоки и выполнить наказ своего царя.

— Что, — чуть наклонился вперёд Кассиопей, приподняв очки и вперившись в Ивана недоверчивым взглядом, — тот самый меч, что у Змея в сокровищнице был? Один, без камня? И этот пройдоха вам его просто так отдал?

— Он его с камнем отдал, — честно признался Иван. — Но я меч случайно вытащил и тебе для обмена привёз. Ты как на счёт такой сделки, не против?

— Очень даже не против! — откинувшись назад, радостно прихлопнул Кассиопей ладонями по подлокотникам. — Давненько я этот меч заполучить желал. Вот только загвоздочка вышла, опоздали вы.

Кассиопей развёл руками, а Иван напрягся в ожидании очередной сложности на пути исполнения царской воли.

— Нет у меня больше яблок тех, — сказал, словно мечом рубанул Кассиопей, — съел я их. Вот, последние два буквально час назад проглотил. Огрызки из мусорки даже ещё не убрал никто. Мне ведь, почитай, триста лет в обед. Я без капсулы оздоравливающей и дня раньше провести не мог. Без шлема кислородного в люди не выходил. А теперь смотрите, в какой я форме. Хоть сейчас в пляс. И, раз уж вы меч привезли, готов выкупить его у вас за любые деньги. Называйте сумму, рассчитаюсь незамедлительно.

— Денег нам не надо, — погрустнев, отказался Иван, — мы непосредственно за яблоками прилетали.

— Ну так в следующем году купите своему Дребендею весь урожай у Гамбургиныча.

— Не, ему сейчас надо, — возразил, покачав головой, Иван, и твёрдо заявил: — В общем, нет яблок, нет обмена. И так придётся ни с чем к царю возвращаться. Хотя бы чудо-меч ему привезу.

— Да на кой-вашему размазне меч?! — нетерпеливо ёрзая на кресле, взъярился вновь Кассиопей. — Привезёшь ему столько золота, сколько у него в казне отродясь не бывало. Разбогатеет пуще прежнего. Про вину твою вмиг забудет. Да и, как говорится, не сечёт меч повинную голову.

— Зато её топор очень даже сечёт, — на этот раз кот вступился за Ивана. — И я попросил бы хулу на Дребендея не возводить! Царь наш характером твёрд и на расправу скор! Видали, вон, моё ухо оборванное? Это он меня за шутку скабрезную «приласкал».

— Да плевать мне на вашего царя. Да и вам с теми горами золота, что за меч получите, на Дребендея плевать будет. Сами себе любую планету купите и будете на ней до конца дней своих как сыр в масле кататься.

— Не пойдёт, — Иван твёрдо стоял на своём. — Извиняйте любезно, Дребендея я подвести не могу. Так что всего хорошего, мы домой.

— Вот не зря говорят, что преданный простак хуже, чем дурак. Да кто ж вас отпустит-то? — приподнявшись в кресле, угрожающе спросил Кассиопей. — Дребендей ваш далеко, а я вот он. И, спасибо яблокам, настолько замечательно себя чувствую, что даже охрану просить не стану, сам с вами разделаюсь. Последний раз по-хорошему предлагаю, продайте меч.

— Нет, — гордо задрав подбородок, процедил сквозь зубы Иван.

— Ну, пеняйте на себя, — поднялся со своего места Кассиопей.

Двинулся на Ивана с котом, позабыв про карантин. С пояса своего трубку какую-то отцепил, перед собой выставил да, видать, кнопку какую нажал. Трубка загудела и из неё лезвие меча вдруг выскочило. И не простое, а ярко полыхающее багряно-кровавым пламенем.

— Против моего плазменного меча, — хвастливо заявил Кассиопей, — никакие железяки не пляшут. Он любую сталь как масло режет. Вставайте на колени и молите о пощаде. Может, и смилостивлюсь, коли меч отдадите.

— Не бывать такому! — Иван храбро размотал тряпицу, схватил «Меч всевластия» и в стойку боевую встал.

— Вот именно, — поддакнул кот, но на всякий случай, попятившись, отступил назад, — не бывать! Я, Вань, чтоб не мешаться, подальше отойду. Отсюда гляну, как ты его под орех разделываешь.

— Ну надо же, — ухмыльнулся подошедший ближе и оказавшийся чуть ли не на голову выше Ивана, Кассиопей, — сам мелковат, а взгляд нагловат. Не забывай только, что я триста лет прожил и на мечах рубиться учился, когда ещё не то что Дребеньдея не было, но и Дребеньдеева прадеда. Ты мне на один зубок, малявка.

— Ничего, — упрямо выдвинув челюсть вперёд, парировал этот словесный выпад Иван. — Пусть я моложе, зато мне честь дороже. А ещё у нас говорят, сам погибай, а неприятеля нагибай.

— Ваня, это ж из преферанса, — решил поправить Ивана кот. — И там наоборот, про товарища было.

Но Иван только отмахнулся, мол, не бухти под руку.

Тут как раз и Кассиопей в атаку ринулся. Ударил наискось, словно хотел не просто рассечь грудь соперника, а располовинить его надвое от плеча и до бедра.

Иван парировал этот простенький «squalembro», легко отведя огненный меч вправо от себя. Кассиопей аж глаза от удивления вытаращил — не ожидал, что его оружию кто-то сможет противостоять.

Иван тоже удивился, ведь думал уже, что час его последний пробил. Потому, заканчивая эту фехтовальную фразу, и рубанул в ответ с перепугу, особо не мудрствуя, тоже простым горизонтальным «mandritto tondo», справа налево.

То ли яблоки молодильные лишь внешний вид старику подправили, а сил он ещё не набрался, то ли просто отпора и встречной атаки не ожидал, но не успел Кассиопей ни увернуться, ни отбить удар Ивана.

Вот, позвякивая короной, и покатилась срубленная голова Кассиопея по железному полу. Да прямо под ноги Ивану.

— Ну, давай, — в запале выкрикнул тот, останавливая голову остриём своего меча, — попробуй теперь, скажи «триста»!

— Ваня, — подошёл кот, — не глумись над поверженным врагом, ну его.

Потом подобрал выпавший из рук Кассиопея и свернувшийся обратно в трубку плазменный меч, покрутил головой по сторонам и громко крикнул:

— Эй, стража! Вы все видели, что Иван победил Кассиопея в честной схватке, которую тот сам и начал. А по сему, согласно кодексу поединщиков, право на всё движимое и недвижимое имущество побеждённого переходит к победителю. Король умер, да здравствует король! Слава Ивану!

Все стражники, что стояли вдоль стен, одновременно, словно по команде, топнули правой ногой и бряцнули оружием, отдавая салют новому властителю.

— Ну всё, — повернулся ко всё ещё не верящему в свою удачу Ивану, — принимай бразды правления.

— Какие, к лешему, бразды?! — замотал тот головой. — Мне к Дребендею поспешать надобно. Я вот думаю, может, Яге не обязательно целые яблоки нужно привозить. Этот, — Иван кивнул на тело Кассиопея, — сказал, что незадолго до нас яблоки-то схомячил. Ты бы глянул, куда он огрызки закинул. Авось, достаточно их будет на баночку крема, хотя бы малюсенькую.

Пара огрызков и впрямь обнаружилась в урне за троном. Подобрав их и бережно завернув в ту самую тряпицу, в которой принёс сюда меч, Иван поторопился на корабль.

Ну и кот, естественно, за ним, не забыв в последний момент на выходе крикнуть, что они ещё вернуться и наведут тут свой порядок.

Глава 6

Звездолёт рванул на всех парах к Яге. Та, конечно, ядовито прошлась, причём весьма обидными эпитетами, по царским посланникам и по привезённым ими огрызкам яблочным, но кочевряжиться не стала. Сжалилась над Иваном, запустила производство лимитированной партии товара. Пусть и поздно ночью, но вручила Ивану несколько баночек с кремом заветным. С ними и отбыли впопыхах Иван да кот на родную планету.

Петухи ещё продирали глаза, готовясь загорлопанить во всё горло, предвещая утреннюю зарю, а Иван уже бежал вприпрыжку наверх по ступеням царского крыльца.

— Опоздал ты, уважаемый, — встретил Ивана в тронном зале невесть откуда взявшийся там Змей Гамбургиныч.

На мужской его голове красовался черный атласный цилиндр. Женскую украшал расшитый цветным бисером кокошник. На одной шее болтался галстук-бабочка, на другой — жемчужное ожерелье. В общем, при полном параде пребывал Змей Гамбургиныч, вот только вид при этом имел опечаленный и здорово помятый. Левая сторона мужской головы, и ухо особенно, пылала ярким багрянцем. А щека опухла так, что почти прикрыла налитый кровью глаз. Кривая же и чуть виноватая улыбка позорно оголяла свежую прореху в верхнем зубном ряду.

Женская физиономия Змея пострадала куда меньше, отделавшись лишь расквашенным носом и размазанным вместе со слезами макияжем.

— Что значит, опоздал? — удивился Иван, рассматривая побитого Гамбургиныча. — Вроде в срок прибыл.

— Прибыл-то в срок, да всё равно не вовремя, — вздохнула женская голова. — Горе у нас, Ваня. Потеряли мы нашего Дребендея.

— Хватит загадками сыпать! — возмутился Иван. — Говорите, где царь?! И кто вас так разукрасил?

— Да вот этот, — кивнула мужская голова куда-то в сторону. — Накинулся, понимаешь, с кулаками, даже не разобравшись.

Иван обернулся. В темноватом, до сих пор укрытом утренним полумраком углу тронного зала примостился на скамье лейтенант Муромский. На руках он, усердно качая, держал младенца, неуклюже замотанного в царскую мантию.

— Чего расшумелись? — поймав взгляд Ивана, ворчливо прошептал лейтенант и кивком указал на спящее дитя: — Вот он ваш Дребендей, никуда не делся. Тише говорите, и так еле-еле его убаюкал.

— Да что тут такое произошло-то? — вконец растерялся Иван

— Ошибочка вышла и досадное недоразумение, — взялась пояснять мужская голова Змея. — Но мы не виноваты. Я же давеча, с подачи кота твоего, все деньги на водяных поставил и выиграл. Куш сорвал, можно обзавидоваться. Этой, вон, своей украшений сразу всяких накупил, к свадьбе-то. Она на радостях и призналась, что ещё два яблока утаила-спрятала. Ну мы и решили Дребендею их преподнести.

— Да-да, — перебила мужскую голову женская. — От чистого сердца подарок хотели сделать на свадьбу. Вот только не знали, не ведали, что намедни у старика с Еленой рандеву состоялось. А та на свидании возьми да ляпни ему, что, мол, пока сюда летела, другого встретила, помоложе да попригоже.

— Ага, — вновь взяла слово мужская голова, — мы прибыли, а старик весь в слезах да соплях. Как про яблоки молодильные услыхал, сразу хвать их и сожрал. Так в юнца захотел обратиться, что даже не помыл. Ну и омолодился, естественно, чрезмерно. Да ещё, видать, с яблок грязных животом маяться начал. Мы прямо уже и не знали, во что его пеленать, всё обо… уделал. А тут ещё этот, — Змей обиженно всеми тремя с половиной глазами покосился на Лёху, — с порога, толком не выслушав, драться полез.

— Ну ладно, ты мужика в сердцах приложил, — с укором повернулся Иван к Муромскому, — а даму для чего трогать было? Неправильно это.

— Да я её и не трогал, — всё так же шёпотом принялся оправдываться лейтенант. — Просто этому, когда по уху вмазал, силу малость не рассчитал. Вот он ей по носу затылком и заехал. Я тут с докладом прибыл, хотел порадовать Дребендея, что Воробей-разбойник изловлен. А тут такое дело. Вот я и погорячился малость. Ну сам посуди: захожу, царя нет, а на троне это чудо-юдо сидит и орущего во всю глотку ребёнка в лапах своих удерживает.

— Ничего себе, малость, — потрогал опухшую щёку Змей. — Однако, дипломатический конфуз на лицо. Такое без последствий нельзя оставлять.

— А мы и не станем оставлять, — в зале появился приотставший от Ивана и сильно запыхавшийся Иннокентий. — От лица нашего царства-государства обещаю тщательно разобраться с произошедшим инцидентом, наказать виновных и компенсировать полученный моральный ущерб пострадавшей стороне.

— И про услуги стоматолога не забудьте, — ощерившись, указал пальцем на прореженный оскал Змей. — Совсем недавно, между прочим, мост себе новый поставил.

— Про данный аспект происшествия, — кивнул кот, с трудом пытаясь отдышаться, — мы тоже не забудем. У нас кузнец, Левшою кличут, недавно блохе такие вставные челюсти сварганил, что любая акула обзавидуется. Вы из какого материала зубы предпочитаете: из титана, металлокерамики или из диоксида циркония? Современные технологии, знаете ли, подразумевают комплексный подход к протезированию...

— Иннокентий, заканчивай, — оборвал кота Иван. — Лучше, вон, Дребендея забери у Лёхи. Видишь, глазки открыл. Расскажи ему сказку какую-нибудь, чтоб опять уснул. Самое для тебя занятие. А нам тут надо покумекать, как дальше быть.

— Я так понимаю, — послушно отправился за ребёнком, но не перестал говорить кот, — что первоочередного решения требует вопрос преемственности власти. Так ты, Иван, как Дребендеев родственник, смею заверить, и тут свои права на трон заявить можешь. Тем более, претендентов-то особо и нет. Матушку твою всё больше огород интересует, а на дела государственные ей плевать.

Приняв из рук лейтенанта Дребендея, кот принялся активно качать его из стороны в сторону и продолжил:

— Более близких родственников я что-то не припомню, не нажил Дребендей себе наследников. Только ты на слуху. Опять же, «Мечом всевластия» владеешь. Давеча, вон, Кассиопея им обезглавил.

Услыхав это, головы Змея выпучили глаза друг на друга, явно недоумевая, как могли выпустить из рук столь ценное достояние.

— Да-да, — подтвердил Муромский, — и Воробья-разбойника одолел. Считай, опыт и дипломатический, и боевой имеешь.

Однако Иван воспротивился:

— Да какой в том опыт? Вспомнил уроки стародавние да, как учили, пару раз мечом махнул. И не нужен он мне, — выставив перед собой «Меч всевластия» Иван с сомнением уставился на него. — Зачем мне это всевластие? Мне с лошадьми больше нравится. А власть — это ответственность. Не хочу. Не нужно было его из камня вытаскивать.

— Это ты зря, — с упрёком высказал Иннокентий. — Без него ты тогда с Кассиопеем мог бы и не справиться. А, коли тебе меч этот не нужен, воткни его хотя бы, вон, в пол возле трона. И не сопрёт никто, и у тебя, в случае чего, под рукой всегда будет. Только сбоку где-нибудь втыкай, не спереди. Не то вечно потом спотыкаться о него будешь. А для дела я тебе плазменный меч Кассиопея прихватил. Не оставлять же было диковину такую.

— Что здесь у вас творится? — в тронный зал вошла очень молодая и очень красивая девушка в дорогом наряде. — Что за шум да крики с самого утра? Да такие, что в гостевых покоях слышно. Ваня, ты?!

Заметив Ивана, девушка остановилась, как вкопанная, и радостно уставилась на смущённо замявшегося царского племянника.

— Каким солнечным ветром в наших краях? — еле выдавил тот из себя, чувствуя, как уши начинают гореть огнём, а ноги предательски подкашиваются. — Прости, что сбежал, не попрощавшись.

— Об этом после потолкуем, — слегка нахмурила брови юная красавица. — Что ж до вопроса твоего, так я сюда по приглашению царя Дребендея прибыла. Вот только после встречи с тобой не могла я на его предложение иначе, как отказом, ответить.

— Так ты и есть Елена прекрасная? — поражённо округлил глаза Иван.

— Вот же ж молодёжь пошла, — пробурчал лейтенант Муромский, скромно разминавший в сторонке руки-ноги, затёкшие от утомительного сидения с младенцем. — Переспать для них уже не повод познакомиться.

— Не в себе я был. — Иван, покосившись на богатыря, стыдливо развёл руками. — Да и торопился очень. Я ж Дребендею слово дал подарок для тебя раздобыть да к утру поспеть. Вот, — будто опомнившись, он торопливо протянул баночки девушке, — держи. Фирменное производство от самой Яги, крем омолаживающий.

— Ваня! — Только глухой не расслышал бы в голосе красавицы упрёка. — Мне ж намедни лишь восемнадцать исполнилось! Какой ещё омолаживающий?!

— Так там другого не было, — растерянно возразил Иван. — Да и Дребендей только этот доставить велел.

— Хватит вам пререкаться, — не дал Елене ничего больше ответить кот, — как-нибудь после этим займётесь. Тут радоваться надо. Дело-то само собой сладилось. Иван живой-здоровый вернулся и долг свой с честью выполнил, а невеста, к стати, им же спасённая, бесхозной осталась. И сдаётся мне, что, в свете последних обстоятельств, у нас тут новая пара образовалась. Ответьте, юная дева, ну чем вам не жених? — Иннокентий, не переставая укачивать младенца, кивнул в сторону Ивана. — В меру молодой да всем в пример удалой. Опять же, две планеты теперь под ним. Отчего бы нам свадебку-то вашу не организовать? Ребёночка, вон, Дребендея в смысле, на воспитание возьмёте, да заживёте славно.

— А я вот возьму и соглашусь! — вызывающе глянула Елена на окончательно смутившегося Ивана. — Позовёшь меня в жёны, добрый молодец? Или опять сбежишь, как давеча?

— Давай, боец, не трусь, — прихлопнул приунывшего парня по плечу лейтенант Муромский. — Сама судьба вас вместе свела.

— Хватит мяться, Ваня, — поддержал богатыря кот. — Вспомни, что Яга про женитьбу говорила. Будешь тянуть, бобылём куковать останешься. Делай предложение, назначай дату свадьбы, а пока суть да дело, ещё одно обещание своё исполнить не забудь.

— Это какое ещё? — удивился Иван.

— Ну как же, — поспешил ему напомнить Иннокентий, — домой ты героем вернулся, теперь, как перед отлётом обещал, пора это дело отметить! На-ка, юная дева, — подойдя к Елене, кот вручил ей мирно посапывающего младенца, — привыкай нянчиться. Пока с этим, а после, глядишь, и своих заведёте.

— Скажешь тоже, героем, — тем временем удручённо воспротивился Иван. — Эка невидаль, Кассиопея с Воробьём с перепугу одолел. Какое же в том геройство?

— Да разве ж я про то? — Иннокентий покачал головой. — За Кассиопея согласен: голову срубить или самому её сложить, тут скорее, кому каким боком удача повернётся. И с пиратом дело, возможно, тоже лишь в везении. Но вот то, что ты слово своё, Дребендею данное, сдержал, несмотря на все препоны и искусы, — вот это, Ваня, подвиг. И пока ты слову своему до конца верен, ты настоящий герой. В общем, я к чему это, — кот, подмигнув, поклонился Ивану, — обещал, твоё новое величество, по возвращению пьянку закатить, теперь не отлынивай! Устраивай царский банкет! Столы накрывай да мёд-пиво наливай! А то у меня уже давно усы пересохли.

— Это что же получается?! — хоть и шёпотом, но довольно сурово поинтересовалась Елена. — Ещё даже замуж меня Иван не позвал, и уже, значит, мне с дитём водиться, а вам на пиру веселиться? Нет уж! Это, знаете ли, эйджизм и мизогиния!

У Ивана брови на лоб полезли. Он вопросительно глянул на кота, явно требуя перевода непонятных слов. Но тот лишь отмахнулся:

— Не бери, Ваня, в голову. Эмансипация, отягощённая подростковым максимализмом. Это пройдёт. С годами. Наверное.

— Вот сейчас ничуть понятнее не стало, — удручённо сообщил Иван.

— Плюнь, — решительно заявил Иннокентий. — Давай, предлагай руку и сердце даме, забирай её с собой и айда пир горой закатывать.

— Да-да, вы идите, а мы пока с ребёночком посидим, — неожиданно поддержала кота женская голова Гамбургиныча. — Можно?

— Да пожалуйста, — поспешила сплавить младенца Елена. — Только я не хочу, чтобы Иван мне здесь и сейчас предложение делал. Надо бы и убранство поторжественнее, и гостей побольше, и прессу обязательно. И для свадьбы место пофешенебельнее найти нужно.

— С другой стороны, действительно, — задумчиво глянув на девушку, почесал лапой затылок Иннокентий, — куда нам с этим предложением торопиться? Отпразднуем наше возвращение, а там уж посмотрим, как дальше сложится. Лейтенант, вы с нами или как?

— Конечно, с вами, — кивнул богатырь, — я ж до пятницы совершенно свободен.

— А я к вам позже присоединюсь, — сообщила Елена. — Мне, прежде чем в люди выйти, ещё в порядок себя привести нужно.

Спорить с ней, понятное дело, никто не стал. Оставив Гамбургиныча караулить беззаботный сон маленького Дребендея, Иван с котом и лейтенантом Муромским отправились в банкетный зал. И не успела толком дворцовая челядь натаскать на столы праздничной снеди, как разнеслось уже по дворцу, старательно выводимое двумя мужскими голосами и одним кошачьим, дружное пение:

Богатыри, богатыри,

Четыре было, стало три…