Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса

Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса

Виктория Цветкова

1

Трепеща от волнения, я заглянула в щель невысокого забора, окружающего ухоженный огород. С предвкушением извлекла из кармана коробок с семенами пятнистой хищной обжорки. Уже завтра нагрубивший бабушке Розе фермер Джайлс обнаружит, что его урожай съеден ненасытными сорняками, выросшими на грядках за одну ночь.

Я испытующе поглядела на белёсые семена, похожие на миниатюрные клыки хищного зверя.

«Ну, ребята, не подведите! Вы мой последний шанс доказать бабушке и Джуди, что я на что-то гожусь».

Творить злые дела не так просто, как воображают некоторые. Сперва следует до мелочей продумать каверзу, полистать справочники в поисках чего-нибудь оригинального. Нельзя, чтобы в Волчьем Захолустье решили, что Кошмаровы исчерпали фантазию и повторяются. Важно соответствовать имени славного рода болотных ведьм.

Эту каверзу я продумывала почти неделю. Для неё выпросила у бабушки дефицитные семена, так что привычно облажаться и сделать всё не так, на этот раз я была просто не вправе. Конечно, это не масштабное вредительство, какое проворачивает Джуди, а порой и близняшки, Ли и Веро, и не тонкая мастерская провокация в духе бабушки Розы. Но надо же мне как-то реабилитироваться! На целое поле семян не хватит, а вот на огородик, где фермер выращивает овощи для личного потребления, вполне. Мелочь, но старшим родственницам будет приятно, и они обязательно сменят гнев на милость.

Задача незаметно подобраться к огороду фермера Джайлса была выполнена мною блестяще.

Дом этого зажиточного крестьянина торчит, как перст, посреди засаженных корнеплодами полей, и скрытно подойти к нему сложно. Можно было применить особое заклинание, но его приберегала на обратный путь — обращаться я могу лишь раз в сутки. Пришлось ползти по-пластунски между грядами, на которых раскинула широкие, сочные листья гасава. Хорошо, что погода вот уже неделю стоит ясная и верхний слой почвы подсох. Но всё равно приятного было мало, и каждую секунду я боялась, что мою рыжую макушку заметит один из работников фермера. Лишь подобравшись к обнесенному низким заборчиком огороду, вздохнула с облегчением.

Призвав силу, я высыпала семена на ладонь. Они засветились ровным сиреневым свечением и слегка подпрыгнули. Пока всё шло идеально, и в душе крепла надежда. Сейчас вдохну магию, и все эти крохотные клычки, обретя маленькие прозрачные крылышки, зависнут над ладонью, готовые по приказу сорваться и разлететься по грядкам.

Прошептав простенькое заклинание ускоренного роста, я сильно дунула на ладошку.

Ослепительная вспышка, затмившая на мгновение послеполуденное солнце, стала для меня неожиданностью. Другим неприятным сюрпризом оказалось то, что в центре ладони теперь лежало одно-единственное — зато огромное — семечко.

Пока я пыталась проморгаться от ослепившей меня вспышки, кожура семени треснула. На свет показался толстенький белый корешок, за ним — второй, после чего сверху вылез первый листочек. Последним на свет явился сочный, похожий на головку лебедя, белёсый бутон. Он немедленно раскрылся, являя миру усеянную мелкими зубками розовую пасть.

— Привет! — пропищало растение. — Есть что покушать?

Я сглотнула, уставившись на это странное нечто.

Тут из стоящего неподалеку сарая показался бородатый работник с вилами. Зевая, он уставился, в безоблачные небеса.

Испугавшись, что новоявленное разговорчивое растеньице выдаст моё присутствие, я завернула странный плод своего колдовства в темно-зеленый лист гасавы и спрятала сверток за пазуху.

— Вроде молния сверкнула, а небо чистое, — пробормотал бородач изумленно. — Посмотри, Барни. ЧуднО!

Потеснив бородача, на двор вышел мужик в простой серой рубахе, он остановился возле штакетника, за которым я притаилась, и озадаченно почесал затылок.

— Уж не Кошмаровы ли опять чудят? Вчера видал я госпожу Джуди в Жухаревой Пяди. Ох, не к добру она туда заявилась. Опять мор на скотину наведет иль колодец отравит…

Работники одновременно скрестили пальцы, в жест, отводящий беду.

— А еще я мелкую их, рыженькую, этим утречком на дороге повстречал. Что-то около нашей фермы крутилась.

Я разочарованно поморщилась. Ну да, на разведку ходила, но, вообще-то, меня никто не должен был видеть.

— Да ты че, Барни? — пренебрежительно отмахнулся первый. — Эта маленькая Виверна или как там ее… Она, вроде как, бракованная у них, у болотных ведьм.

«Вивьенна, а не виверна, остолоп несчастный! — мысленно поправила я. Сглотнула горький ком, но вовсе не из-за того, что имя в очередной раз исковеркали. — Вот уже и местные узнали, что колдовать и вредничать, как положено, я не умею».

Бородач, наконец, закончил прохлаждаться и подошёл с вилами к горе перемешанного с соломой наальего навоза, что громоздилась возле сарая, и принялся методично махать вилами, перекидывая содержимое кучи на тележку. Напарник помогал ему лопатой.

Я сморщила нос от нахлынувшей волны неаппетитных запахов и поняла, что пора отступать. Огорченно вздохнув, при мысли о возвращении домой ни с чем, обернулась юркой змейкой медянкой и заскользила между грядами по направлению к дороге.

___________________________

Дорогие мои! Приветствую вас в легкой и развлекательной истории о юной ведьмочке, которой немного не повезло с даром (или с семьей?). Нас ждут приключения, магические секреты, учеба в необычной академии, и конечно, обаятельный главный герой, которому, боюсь, придется страдать больше всех. А еще есть ректор и он нашу героиню сразу невзлюбил...Добро пожаловать в академию Хаоса!

2

Быстрая змейка с медной, блестящей чешуёй деловито скользила по борозде между сочных кустиков гасавы. Вдруг землю накрыло серой тенью, и крупный чёрный грай камнем упал с неба. Хищный клюв захватил медянку, и вместе с извивающейся добычей птица поднялась в воздух. Набирая высоту, устремилась в сторону темнеющей на горизонте Ведьминой Чащобы.

Это был странный, полный загадок лес. Крестьяне из окрестных сел чаще звали его Болотной Топью и, рисуя в воздухе отводящую беду руну, огибали десятой дорогой. Окружённое непроходимыми буреломами и болотами, это место и впрямь не сулило ничего хорошего тому, кто являлся без приглашения. А вот для хозяйки этих мест — потомственной болотной ведьмы Розы Кошмаровой и членов её семьи — не было на Андоре более прекрасного и мирного места, чем их Чащоба.

Чёрный грай миновал крестьянские поля, дерзко подошедшие к самой опушке леса. Змейка медянка в его клюве перестала сопротивляться и теперь с любопытством поблёскивала глазками, рассматривая открывающиеся с воздуха виды.

Внизу тянулись поломанные, искорёженные колдовской магией деревья, наваленные друг на друга, словно стены неприступной

Быстро миновав защитную полосу, воздвигнутую против чужаков, стремящихся прибрать к рукам богатства леса, птица теперь плавно парила в нагретых солнцем слоях воздуха. Под крылом, отливающим яркой синевой неба, теперь зеленели дубравы и рощи, шумели осины и яворы, текли говорливые лесные ручейки. Достигнув огромного тысячелетнего дуба, грай начал снижаться, нарезая круги вокруг пышной кроны. Спустившись достаточно, он разжал клюв и с хриплым, похоже на смех, карканьем уселся на ветку.

Медная змейка грянулась о землю перед крыльцом большого двухэтажного дома, прячущегося в тени развесистого гиганта. Колдовские чары пали, и тоненькая девушка с рыжими волосами до плеч, обиженно кряхтя, поднялась на ноги. Оправила короткое платье, а после погрозила сестре кулаком.

— Зачем ты следила за мной, Джуди?

***

Старшая сестрица в облике грая легко спорхнула с ветки и у самой земли обернулась прекрасной брюнеткой. Длинные чёрные волосы и колдовские зелёные глаза старшей внучки грозной болотной ведьмы регулярно сводят с ума мужчин в округе. Но Джуди характером пошла в бабку, и ей не до любви. Гордая и неприступная, она намеревалась со временем принять силу от главы рода, а вместе с ней и обязанности Темной Хранительницы леса и его тайн.

— Да как за тобой не следить? Кто знает, что ты учудишь на этот раз?

Я сжала руки в кулаки, от острого разочарования и обиды запершило в горле.

— Тебя бабушка послала?

— Нет, конечно. Я просто хотела развлечься. Знаешь, Ви, когда ты уедешь, здесь станет немного скучно. Никогда мне не забыть, как ты вместо того, чтобы погубить на корню урожай капусты, вырастила капустного монстра! Ха-ха-ха! Его еще потом из столицы приезжали изучать. Хи-хи-хи!

Я виновато опустила голову. Да, громкий был случай. Чудовищный — в три обхвата — кочан, в конце концов, увезли в город для изучения, а фермер еще долго хвалился набитым золотом кошелем с вензелем императора, который ему дали в качестве премии. А меня тогда бабушка оставила без ужина.

— Можно будет, конечно, поиздеваться над Ли и Веро, — размышляла Джуди вслух, — но это не так интересно и весело.

Да уж, близнецы, в отличие от меня, правильные колдуньи и способны так ответить, что даже взрослой ведьме с ее силой и умениями не поздоровится.

— Что ж, развлекайся, пока можешь, — холодно проговорила я и направилась к крыльцу.

Дом нашего рода, сложенный из дикого камня, был тих и задумчив. В просторных комнатах всегда сумрачно, прохладно и чуть влажно, потому даже летом приходится топить камины. Это очень особенное место, хранящее силу и множество секретов. Кто-то скажет, что тут жутковато. Может, и так, но это мой родной дом.

В гостиной я нашла бабушку. Чуть сгорбленная, но всё ещё грозная Роза Кошмарова сидела возле очага с толстой книгой на коленях. Едва я появилась на пороге, как ее чёрные всезнающие глаза уставились на меня. Тонкие губы трехсотлетней ведьмы искривились в недоброй усмешке.

— Ну что, огонёчек ты мой, снова попробовала и ничего у тебя не вышло, не так ли?

Я насупилась, мысленно посылая проклятия на голову единоутробной сестры. Предоставленная самой себе, я бы предпочла вернуться домой попозже, к ужину, и за это время придумала бы оправдание своему провалу. А сейчас могла только стоять с опущенной головой и строить жалобную физиономию. Что, впрочем, не производило на мою бабушку никакого впечатления.

Джуди вошла следом и толкнула меня в спину, заставляя пройти в комнату.

— Ты бы видела, ба, как эта дурочка старалась! Но опять ничего не вышло. Магия снова сработала не так, и едва не выдала ее работникам Джайлса. Только зря дорогие семена извела. Я говорила, что нужно было подсунуть ей чертополох, все равно ничего не выйдет.

— Да ладно, Джуди. У тех семян обжорки уже срок всхожести подходил, — небрежно отмахнулась от нее бабушка.

— Так, может, из-за этого ничего и не получилось? — оживилась я, зацепившись за эту возможность, как за спасательный круг. — Семена были старые?

Обе родственницы так и покатились со смеха.

— Ты себе оправдания всегда найдешь! — отсмеявшись, упрекнула старшая сестра.

— Ничего не получилось у тебя, а не у семян. Я предупреждала твою мать, когда та спуталась с эльфом, что ничего хорошего из этого союза не выйдет. Вот и не вышло. Болотная ведьма из тебя, как из кузнеца музыкант: тук-тук о наковальню, звон по всей округе, но то не музыка. Вот и ты, внученька, не ведьма, а недоразумение.

Меня глубоко уязвили эти слова, но сдаваться я не была готова. Хотела возразить, но меня перебил непонятно откуда идущий голосок.

— Свободу домашним питомцам! Дайте пожрать, а?

Взгляды родственниц так и впились в меня.

— Что ты натворила, Вивьенна? — голос бабушки загремел на всю комнату. Показалось, или даже солнце, сиявшее за окном, померкло.

3

— Голодом морят! — продолжал возмущаться тонкий противный голосок. — Граждане, смотрите, что делается!

Некоторое время я растерянно хлопала ресницами. А затем, наконец, сообразила, что пронзительные звуки идут у меня из-за пазухи. Платье из черного ситца многозначительно зашевелилось на груди.

«Росток!» — Я совсем позабыла о наколдованном семечке обжорки!

Ойкнула и торопливо запустила руку за ворот, нащупывая толстенький стебелек. При этом меня чувствительно тяпнули за палец. Испуганно взвизгнула и отдернула руку. Но под насупленными взглядами старших родственниц снова отважилась потревожить странное растение, которое продолжало громко возмущаться:

— Батюшки! Похищают! Спасите-помогите!

После недолгой возни сорняк все-таки был извлечен наружу. На моей ладони толстой зеленой змейкой лежал ненормально большой росток обжорки пятнистой. Два небольших листочка беспокойно шевелились. Бутон, уже набиравший оранжевый цвет, обратился ко мне, склонив набок головку, будто рассматривая мое лицо.

Бабушка и сестра потрясенно молчали, и это напрягало меня сильнее всего, ибо не предвещало ничего хорошего.

— Привет, мамаша! Кушать хочу!

— Ой!

— Поздно ойкать, недотепа! — вскричала Джуди. — Как ты умудрилась сотворить такое?

Бабушка по-прежнему помалкивала, и в этом ее молчании чудились громовые раскаты.

— А что я? — Я недовольно дернула плечом. Вечно эта Джуди на меня наговаривает! — Оно само!

Бутончик

— Ты мне жрать дашь, ма? Покорми молодой, растущий организм!

— Я же тебе листик гасавы дала, куда ты его дела? — смущенно шепнула я.

— Ик! Тот крохотный листик? Слопала и даже и не заметила! А кружева на твоем белье вообще невкусные. Тьфу!

«Ну и что с этим чудом делать?»

— Вивьенна! — заговорила вдруг Роза Кошмарова, и по комнате заползали тревожные тени. Все еще красивая, несмотря на глубокие морщины, брюнетка с серебряными нитями седины в волосах смотрела так, словно к ней в дом заползла мокрица или кто-то столь же малосимпатичный. — Ты хоть понимаешь, что сотворила?

Я посмотрела на росток. На всякий случай спрятала его за спину. Цветик, чутко чувствуя грозную атмосферу, наконец, заткнулся.

— Нет, а что?

— Вместо того чтобы наколдовать простенькое ведьмовское заклинание, ты вдохнула в семена жизнь. От этого существа так и веет мерзкой эльфийской магией. Ему не место в моем доме! Немедленно избавься от него! Вон отсюда, и сегодня останешься без ужина!

«Подумаешь, мне не привыкать!»

Я выскочила из комнаты, пробежала переднюю, где близнецы Лу и Веро молча боролись, выдирая друг другу волосы — обычное их занятие. Выскочив на крыльцо, я обогнула дом и, миновав огород, где бабушка выращивает нужные ей травы, углубилась в старый, заросший сорняками сад.

Яблони с искривленными сучьями уже почти не плодоносили, но их стелящиеся до земли ветви создавали уютные укрытия, в которых я любила прятаться, когда над головой сгущались тучи гнева болотной ведьмы. Частенько отсиживалась здесь, строя планы побега (бесполезно, ведь бабушка все равно найдет!) или размышляя о жизни.

В одно из таких укрытий я и забралась с моим притихшим ростком.

Устроив обжорку на мягкой траве, я понаблюдала, как хищно зашевелилась ее головка-бутон. Ненасытный сорняк потянулся к сочному листку одуванчика и жадно захрустел зеленью.

— Что мне с тобой делать, а?

— Любить, ням-ням… и оберегать, конечно! — расслышала я сквозь бесконечный хруст.

Я хмыкнула, недоверчиво глядя на маленького оглоеда.

Любить. Что это такое вообще? В семье болотных ведьм это слово носило скорее ругательный характер. Любить нас не учили, только оберегать честь рода и защищать его интересы. Держать в страхе всех в округе, чтобы не покушались на заповедные угодья. Вот и все.

Любить… Помню, мама в последний свой визит в Ведьмину Чащобу упомянула это слово. Мы с близняшками подсматривали в щелку двери, пока они с бабушкой ссорились. Какое мечтательное выражение лица у нее было при этом… На следующий день Виолетта Кошмарова уехала к своему новому мужу. Бабушка две недели после ее отъезда метала молнии и запретила нам даже имя матери упоминать в своем присутствии, а после назвала будущей преемницей Джуди — старшую внучку, во всем похожую на нее.

Наверное, любовь существует где-то, но только она не для темных хранительниц леса.

Яблоня испуганно заскрипела и опустила листья. Ветерок заметался в кроне, без слов нашептывая, что приближается большое зло.

Я встала, закрывая обжорку от показавшейся на тропинке бабушки.

«Что ей здесь нужно?».

Старая ведьма, чуть сгорбленная, но все еще сильная и грозная, конечно, сразу поняла, где я прячусь. Приблизилась и раздвинула ветви. Листья мгновенно превратились в тлен, что принесло боль эльфийской половинке моего существа. Я не смогла скрыть это от бабушки и поморщилась, глядя на осыпающийся под ее пальцами пепел.

— Вот что, Вивьенна. Я все решила. Тебе восемнадцать, и скрывать твои недостатки становится все труднее. Я все надеялась, что, имея перед глазами пример сестер, ты выправишься, станешь тянуться за ними. Но ты совершенно не способна творить темные дела. Проклятая эльфийская кровь в тебе очень сильна и каждый раз вмешивается в ведовство, а в результате получается смех один и позор на всю округу.

Я опустила голову, ожидая приговора. Слезы против воли струились по щекам и капали с кончика носа.

— Ба-а-абушка, я исправлю-ю-юсь! — попробовала все-таки наудачу.

— Нет, Вивьенна, ты не сможешь. Но в академии Хаоса тебя научат контролировать дар. Я уже написала этому зловредному сморчку Бовилю, своему бывшему однокашнику. Он согласен принять тебя на факультет магии природных аномалий. Через несколько дней как раз начинается учебный год. Надеюсь, хотя бы там из тебя сделают настоящую ведьму!

4

Вот как вышло, что на следующее утро я, утирая слезы, стояла возле старой бабушкиной ступы. Короткая по ведьмовской моде юбочка едва прикрывала колени. Руку оттягивал небольшой чемоданчик со всеми пожитками.

Близняшки предпочли утренний сон, и нас с Джуди провожала лишь бабушка и ее старый облезлый ворон-фамильяр.

Почтенное транспортное средство, выдолбленное из липовой колоды, слегка рассохлось по бокам, но все еще безотказно служило роду Кошмаровых. Это легкомысленные (тупенькие, по утверждению бабушки) лесные ведьмы летают на метлах, сверкая на всю округу панталонами. Солидные болотные колдуньи предпочитают более надежное средство передвижения.

— Надеюсь, внученька, мне не придется за тебя краснеть, — проговорила ведьма, но язвительная усмешка на ее поблекших губах ясно говорила, что бабушка в свои слова не верит.

— Лучше пожелай, чтобы Ви не выгнали из академии в первом же семестре, ба, — ехидно проговорила Джуди. Сестра присела на край ступы и, элегантно придерживая юбку, забралась внутрь.

Прижимая к груди поклажу, я обвела прощальным взглядом поросшие мхом стены величественного дома, в котором родилась и выросла. Ветерок озадаченно шуршал в кронах соседних деревьев.

«Да, уезжаю, дружок! Если сможешь, навещай меня в академии».

В окне показалось круглое, как луна, лицо тетушки Лу. Она махнула мне рукой на прощание, улучив момент, когда Джуди отвернулась. Я бледно улыбнулась ей в ответ.

— Чего улыбаешься, Вивьенна? — спросила бабушка, недовольно оглядываясь. — Письмо еще не потеряла?

Я помотала головой и забралась в ступу. Для двоих внутри катастрофически не хватало места, так что Джуди пришлось потесниться, что она сделала с неохотой.

— Ну, летите, девочки. Да смотри, Джуди, полегче на поворотах: ступа уже не та, развалиться может.

Старшая сестра вставила помело в специальную уключину и оттолкнулась. Транспортное средство тряхнуло так, что у меня зубы клацнули. Затем нас подбросило метра на два, из днища ступы забил столб пламени и ведьмовской летательный аппарат, распугивая пернатых на ближайших деревьях, резко пошел вверх. Поднявшись над кронами леса, ступа выпустила облако дурно пахнущего черного дыма и взяла курс на ближайший городок — Кошмаринг.

Летели быстро и вскоре родной темный лес, окруженный непроходимыми

Сестра умело управлялась с помелом, служащим нашей ступе рулем, и то снижалась, чтобы распугать собравшихся на лугу косцов, то поднималась почти под облака. Вслед нам неслись проклятья и пожелания расшибиться на ступе. Джуди отвечала презрительным хохотом, реакция местных крайне забавляла сестрицу.

А вот меня мучил вопрос: подобные шутки Джуд проделывает раз за разом уже десять лет подряд, но они продолжают ее веселить. Что смешного в чужом страхе и ярости? Однако свои мысли мудро держала при себе, наученная горьким опытом. Вместо этого спросила:

— Расскажи, как там в академии Хаоса? Все очень плохо?

Джуди всего несколько лет назад закончила академию с дипломом специалиста по наведению чар (квалификация: ведьма) и была счастлива вернуться в Ведьмину Чащобу.

— Учеба — скукота! — скривилась Джуди, закладывая крутой вираж, вопреки совету бабушки. —Ректор Бовиль — просто старый сморчок, он ни во что не лезет. Всем там заправляет его помощник — проректор дей’Клер. Вот этот — просто зверюга. Ты очень быстро поймешь, Ви, почему студенты зовут это заведение на свой лад: академия Ужаса. А да, и лучше не дразнить старую надзирательницу Корбину — она ух, какая злющая ведьма!

Ну, если это говорит наследница Розы Кошмаровой… Я мысленно содрогнулась, а Джуди заприметила вдалеке потенциальных жертв. На сей раз это были девушки с пустыми корзинками. Ступа начала стремительно снижаться.

— Хорош, Джуди! Вспомни, что бабушка говорила!

Земля неудержимо приближалась; старая колода поскрипывала. Впереди раздались испуганные вопли, и девицы бросились врассыпную. Кто-то ловко швырнул в нас корзинкой (хорошо, что она была пустой), но Джуди успела осыпать поселянок подозрительным порошком из небольшого коробка с надписью на бирке «Чесоточная мука».

Я стиснула зубы, не желая показывать, что меня укачивает от этих скачков вниз-вверх, а то ведь Джуди не угомонится, пока не доконает! Упорство в пакостях в натуре у всех настоящих болотных ведьм.

Когда мы снова поднялись повыше к моему тайному восторгу на горизонте показались крутые крыши Кошмаринга. Этот небольшой и неизменно мрачный городишко назван в честь нашего семейства. Горожане традиционно кичатся, что живут неподалеку от владений столь известной в магическом мире ведьмы, как Роза Кошмарова.

До города оставалось всего ничего, но, на беду, путь наш пролегал над полем с ровными грядами зеленой сладкой моркови. Несколько работников разгружали фургон с пустыми ящиками у дороги. Наша ступа, выпуская устрашающий шлейф угольно-черного дыма пошла в атаку и просвистела над головами у бедолаг. Запрокинутые лица бедолаг окрасились черным. Испуганные наалы, запряженные в повозку, рванули с места и понеслись, не разбирая дороги, прямо по полю. Фургон летел за ломовыми ящерами, безжалостно сминая и втаптывая в землю спелые корнеплоды.

Джуди хохотала, как сумасшедшая, грива смоляных волос развевалась по ветру.

А наше воздушное суденышко летело дальше, вот только через короткое время пошло рывками. Ровные струйки темного дыма из-под кормы посветлели и сделались прерывистыми.

— Джуди, со ступой что-то не так!

— Не говори ерунды! — привычно отмахнулась сестра, но вскоре вынуждена была взяться за помело, чтобы выровнять высоту. Однако ей это не удалось, и стало ясно, что мы падаем.

Верхушки дубов и яворов на краю ближайшего леска неуклонно приближались.

— Вот нужно было тебе удаль свою местным показывать! Нас и так все боятся!

— Помолчи, — огрызнулась Джуди, — до города рукой подать! И смотри, бабушке ни слова!

Мы кое-как дотянули до опушки, неуклонно теряя высоту. У самой земли ступа раскололась на две неравные половинки. Я вывалилась и покатилась по влажной еще траве под горку. Джуди упала менее удачно — ее отбросило к большому кривому черному вязу. Сначала сестрица приложилась спиной о его толстый ствол, а затем ей на голову упал мой чемоданчик.

Сестра зарычала, в ярости отбрасывая в сторону мой багаж. С трудом поднялась на ноги, и проворчала, потирая спину.

— Свяжешься с тобой, неудачница, так все пойдет кувырком! До города недалеко, проваливай, пока я тебя помелом не отходила!

5

Вот так я и оказалась среди холмов, на подступах к обширным предместьям Кошмаринга. С каждым шагом чемоданчик становился всё тяжелее. Время от времени оттуда слышались какие-то невнятные звуки, но я не придавала им значения и бодро вышагивала по влажной от росы траве. Не страшно, если туфли промокнут, ведь они заговорены от порчи лично бабушкой.

Солнце только-только начинало припекать, так что идти было даже приятно. Штурмовав очередную высоту, я увидела под горкой широкий пыльный тракт, вьющийся по полю. Дорога была почти пуста, только где-то далеко впереди тащился опоздавший к привозу фургон.

Я выбралась на дорогу, но шла, не торопясь. А куда мне спешить? А академию Ужаса, что ли?

Вскоре пришлось посторониться к обочине, уступая дорогу двум всадникам. А те, едва завидев меня, придержали ящеров, и я узнала приятелей своих детских игр. В детстве меня тянуло к деревенским ребятишкам. И хотя мне порой крепко доставалось за отлучки из леса, у меня было много подружек и друзей. Теперь все изменилось. Девушки меня и знать не хотят — боятся, хотя гордо задирают нос, проходя мимо. А вот с парнями легче: нет-нет, да и перекидываемся шутками при встрече.

— Да это же госпожа Виверна Кошмарова! — смеясь, поприветствовал меня розовощекий здоровяк с шапкой льняных волос.

Я презрительно фыркнула.

— Ты прекрасно знаешь, как меня зовут, Кнутовище!

Кнут Ярсон громко расхохотался. Этот малый — высокий и видный — воображает себя первым парнем в наших местах, а потому ухаживает сразу за всеми девушками округи. А вот надо мной смеётся, считая ребёнком, хотя мы, вообще-то, ровесники.

— Привет, рыжая! — приветствовал меня его приятель Болшак.

— И тебе не хворать, конопатый!

— Судя по виду, ты далеко собралась, Ви? — поинтересовался Кнут.

— Далеко, — я задумчиво глянула вперед на покрытую пылью дорогу, что убегала вдаль.

— И с вещичками, смотри-ка. Никак, от бабки бежишь? Правильно, ничего у этой Розы на побегушках быть.

— От госпожи Кошмаровой не сбежишь, — неожиданно разумно заметил Болшак, настороженно озираясь, словно ожидал, что при одном упоминании имени моей бабушки, та явится перед нами во плоти. — Я вот в прошлом году хотел умыкнуть немного валежника в вашем лесу. Так меня к-а-а-ак треснуло… я и сознание потерял! А

Парень не в первый раз делился этой историей, даже я уже дважды слышала ее. Кнут прервал приятеля и повернулся ко мне.

— Так, выходит, даёшь дёру, Ви?

— Да не бегу я! Учиться еду.

— Не едешь, а идёшь. Хочешь, подвезу?

Я не заставила просить себя дважды. Поставив ногу на стремя, ловко взлетела в седло позади Кнута, а чемоданчик пристроила на колени.

— Поехали!

Ездовой ящер тронулся крупный рысью и вскоре обогнал и фургон, и с десяток других запоздавших на рынок телег. Через четверть часа мы уже подъезжали к предместьям, а оттуда и до ворот городка недалеко. При виде путников без поклажи стража не соизволила выйти из летаргии, и мы проехали свободно.

За воротами Кнут по моей просьбе остановил наала, и я спрыгнула на землю. При этом чемодан недовольно фыркнул.

— Спасибо, что подвез!

— Ну, счастливо тебе выучиться! — подмигнул Кнут. Тронул вожжи и напоследок не преминул по-дружески подколоть: — Возвращайся скорее, Виверна!

— Пока, Кнутовище!

Улыбаясь во весь рот, я направилась к виднеющейся в конце улицы Портальной башне. Узкая и покосившаяся, она была увенчана белым, округлым, сверкающим на солнце куполом.

На сердце почему-то посветлело. Признаюсь, я немного расстроилась из-за ссоры с Джуди. Хотелось по-доброму распрощаться с родными — всё-таки уезжаю на несколько лет. По крайней мере, ба так сказала, а значит, на каникулы меня домой не ждут. А вышло все наоборот. Зря, наверное, я набросила на сестру сетку из лиан перед тем, как уйти.

Однако встреча с друзьями детства странным образом рассеяла тяжелое впечатление от тягостного прощания с отчим домом и перепалки со старшей сестрой.

Прохожие (их было немного) косились и, как и полагается, обходили меня стороной, скрещивая пальцы в отводящем беду жесте. Но это, разумеется, не испортило мне настроения. Так уж в наших местах заведено.

В Кошмаринге я бывала всего пару раз, когда бабушка брала меня на праздник Урожая. Помню, весёлую ярмарку и шумные толпы народа, гуляющего под натянутыми над площадью разноцветными гирляндами флажков. Мне тогда захотелось внести свою лепту в украшение праздника, вот я и вырастила цветущие лианы на фасадах домов, выходящих на площадь. Кажется, горожане говорили, что это красиво, но бабушка отругала меня и больше в город не брала.

На пороге Портальной башни я оглянулась и бросила последний взгляд на приземистые мрачноватые дома районного центра провинции Волчья Чащоба.

«Прощайте, родные места!»

Шагнула внутрь древней, построенной гномами башни, чувствуя, что ступаю в новую жизнь. Здесь пахло плесенью и чесноком. Уладив формальности, заплатила пятнадцать золотых за переход и взошла на специальное возвышение.

Сердце колотилось в уверенности, что меня ждет нечто необыкновенное. Зажмурилась и, стиснув ручку чемодана, застыла в ожидании отправки.

«Империя Атакан. Академия Хаоса», — прогнусавил страж портала, и у меня по спине поползли мурашки, такой страх вдруг взял! Захотелось спрыгнуть с платформы и бежать обратно в родной дремучий лес.

6

Я стояла столбом, а в голову лезли дурацкие опасения, что портал забросит меня на Про́клятые острова или в какое-нибудь другое богами забытое местечко. Заодно приходилось бороться с искушением взглянуть хотя бы одним глазком на пространственно-временной коридор — страсть как интересно. В ушах слегка звенело, и целую вечность ничего не происходило. В общем, это были долгие, томительные минуты.

Но вдруг в лицо пахнуло свежим ветерком. Однако никто не спешил желать мне приятного прибытия или что там говорят портальные стражи? Я постояла ещё с минуту, зажмурившись, а затем осторожно приоткрыла один глаз.

И тут же закрыла. Померещилось, будто нахожусь посреди огромного кладбища.

«Что?!»

Я вытаращилась на надгробные плиты, памятники и статуи и заодно обнаружила, что стою на плоской крыше солидного мраморного склепа.

«Так-так, если кто-то скажет, что это и есть академия, получит миллион кусачих жуков за шиворот!»

— Глянь-ка, Кир, никак, ещё одна ожила! — произнёс вдруг чей-то голос у меня за спиной.

Я оглянулась: из-за ближайшего памятника выглядывали две закутанные в чёрные мантии фигуры.

— Выглядит почти живой, — пробормотал тот, кого назвали Киром. — Но на всякий случай упокоим, мало ли.

— Я тебе упокою! — откликнулась я и спрыгнула с крыши склепа на присыпанную мелким гравием землю. — Я студентка, где тут у вас приемная комиссия?

Парни переглянулись и боязливо приблизились ко мне. На носу Кира сверкали стёклышки очков, его приятель прятал под капюшоном задорные огненные вихры.

— Так ты живая, что ли, ведьмочка? — спросил рыжик.

— Сомневаешься? — Я приподняла бровь и переложила тяжелый чемоданчик из руки в руку, готовясь опустить его на головы обидчиков.

Рыжий осмелился подойти ещё ближе. Внимательно и недоверчиво посмотрел мне в глаза, после чего заметно расслабился.

— Нет, Кир, эта куколка не умертвие.

Их недоверие немало меня позабавило, как и вся эта ситуация: два типа в мантиях слоняются по кладбищу и ищут, кого бы упокоить.

— Чем вы тут заняты, ребята? — уже более дружелюбно поинтересовалась я. — Мертвяков, что ли, гоняете? А работать не пробовали?

Меня одарили высокомерными взглядами.

— Это и есть наша работа. Мы некроманты из городского отделения Магической инквизиции.

Парни гордо выпятили грудь под моим уважительным взглядом.

Магическая инквизиция — единственное, чего опасается моя бабушка. Не боится, конечно, но дважды в год исправно получает там ведьмовскую лицензию. В этот период семейство Кошмаровых — самое благопристойное и мирное во всей Ведьминой Чащобе.

— Вот как, тогда вы точно сможете мне помочь. Скажите, где здесь академия Хаоса?

— Около трех часов отсюда, если пешком по шоссе.

Я растерянно похлопала глазами.

— Вот это я попала! Неслась себе порталом, и вдруг меня выкинуло на крышу склепа. Безобразие, я за переход, между прочим, полновесную сумму золотом отвалила!

Молодые маги переглянулись.

— Что ж, выходит, Ясон? — Кир озабоченно блеснул очками на приятеля. — Магистр дан’Манголер снова взялся за старое?

Тот выразительно почесал макушку.

— Иногда такое случается, куколка. Отклонения магические. — Некромант ткнул пальцем в черный мрамор склепа. — Тут хоронят профессоров академии, а они и после смерти любят почудить. Но с чего тебя сюда занесло, один Тхар ведает!

— Не могу же я три часа по дороге тащиться, подвезите меня.

— Рады бы помочь, но как? Если честно, мы в магической инквизиции только практику проходим. Сами учимся в академии — пятый курс, факультет искусства смерти. Наставник привез нас сюда на рассвете и

«О нет! Торчать на кладбище не слишком-то весело!»

Ясон словно прочел мои мысли. Он сочувственно скривился:

— Так что, ничем помочь не сможем. — Рыжик кивнул на узкую тропку, что петляла меж покосившихся могильных камней. — Вон дорожка — иди по ней, пока не упрешься в калитку, а там до шоссе рукой подать. Только смотри, никуда не сворачивай: мы ещё не всех умертвий перебили.

Я понурилась, ковыряя гравий носком ботинка.

— Да не расстраивайся ты, ведьмочка! — подбодрил меня Кир. — Там подводы ездят, попросишь подкинуть тебя и запросто домчишься до места.

Некроманты исчезли за ближайшим памятником, словно две тени. А мне действительно только и оставалась, что надеяться на попутку до академии.

Но падать духом я не собиралась и довольно бодро зашагала по узкой извилистой дорожке. Чтобы развлечься, читала надписи на могильных плитах и вскоре обнаружила, что кладбище очень древнее. На некоторых камнях с большим трудом можно было разобрать полустёртые имена и даты почти тысячелетней давности.

Место, в котором я оказалась в одиночку, меня ничуть не смущало: недаром же я ведьма. Ну и что, если здесь порой происходят странные вещи и обитают безобидные, в общем-то, умертвия, которые питаются людскими страхами. Кстати, одно из них, кажется, в данную минуту копошилось за рядом высоких надгробных камней в стороне от дорожки.

Я остановилась и с любопытством вгляделась в просвет между замшелыми камнями. Оттуда доносился равномерный стук и визгливые стоны.

«Что там происходит?»

Осторожно пробралась между рядами вросших в землю захоронений.

Достигнув источника шума, заглянула за могильный камень. Так и есть — умертвие. Кто-то посадил его в клетку. Отвратительный скелет в истлевшем саване грыз жёлтыми зубами ивовые прутья своей темницы и периодически пронзительно выл. Неподалёку, возле могилы, миниатюрная женщина в синем плаще ожесточенно ковыряла землю короткой садовой лопаткой.

— Эй, зачем вам этот бедняга? — окликнула я её.

Девушка вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Смерила меня недовольным взглядом больших серых глаз.

— А тебе зачем знать? — недружелюбно спросила незнакомка. — Ты откуда взялась такая любопытная?

— В академию приехала учиться.

— Первый курс, что ли? А чего по кладбищу шастаешь, вместо того чтобы к занятиям готовиться?

— А я знаю? Меня порталом сюда выбросило.

— Да ну? Выходит, магистр хаоса дан’Манголер даже после смерти не успокоился? Вернее, не упокоился.

У меня на языке крутилась тысяча вопросов, но я пока что попридержала их.

Девушка немного оттаяла.

— Что ж, до академии далеко. Если хочешь, могу доставить тебя туда, только подожди, мне нужно найти эти проклятые грибы...

— Что за грибы в могиле?

— Да у нас практика по редким ингредиентам. Чтобы получить зачет, мне приказано найти могильный гриб. Он растет только там, откуда вылезло умертвие. Эти грибы обладают особым ядом — действует мгновенно.

Тут её лопатка ударилась о что-то твёрдое — как выяснилось, о полуистлевшую крышку гроба.

— О, вот и они!

Я заглянула в яму: гроб был пуст, а склизкие от сырости доски покрывала поросль зеленоватых, неприятных с виду трубчатых грибов.

— Всё в порядке, — студентка надела перчатки и, осторожно орудуя всё той же лопаткой, срезала грибы и поместила их в специальный пакетик, который исчез в сумке у неё на боку.

— Теперь пошли. Я свою метелку у калитки оставила.

Девушка направилась было к дорожке. Умертвие продолжало отчаянно грызть прутья, да все без толку. Мне стало жаль бедолагу.

— Ты не выпустишь его?

— А оно мне надо? Здесь шатаются двое пятикурсников-некромантов, вот пускай они с ним и разбираются.

Я всё же не могла не дать шанса несчастному скелету. Проходя мимо, тихонько щёлкнула пальцами, разрушая клетку. Вот только не учла своей бесталанности. Клетка зазеленела, да так густо, что через минуту умертвие печально выглядывало на нас из зеленого куста.

— Ого! — изумлённо воскликнула девушка. — А я так не могу. Сколько лет училась созидать, но только всё разрушаю. Будем знакомы, Альбина Каро — третий курс тёмного ведовства.

— Вивьенна Кошмарова, — представилась я. Голос звучал смущенно, ведь меня немало изумила такая необычная реакция на мой явный промах.

Мы вышли на дорожку и без приключений добрались до калитки. Здесь моя новая знакомая нырнула в кусты и вернулась с внушительного вида метелкой в руке.

Поместив свое орудие параллельно земле, Альбина скомандовала:

— Залезай!

7

Я изумленно всплеснула руками.

— Ты предлагаешь полететь на метле? Вдвоем?

— Почему нет? — Альбина боком уселась на рукоять. Это вышло у нее уверенно и грациозно. Метелка даже не дрогнула и продолжила висеть в полуметре от земли. — Не бойся, она выдержит. Запрыгивай, домчим за полчаса!

— Но я же болотная ведьма, — начала я нерешительно. В памяти всплыли вечные ворчания бабушки о том, как неприлично носиться на хлипкой метелке.

— Знаю, знаю, все темные ведьмы такое средство передвижения презирают. Но где же твоя ступа, болотная ведьмочка? — Девушка насмешливо оглядела меня. — Нету? Тогда либо залезай и держись за меня, либо топай до академии пешком.

Последний аргумент заставил меня торопливо взгромоздиться на тонкую жердину, и, одной рукой удерживая чемоданчик, другой вцепиться в синюю накидку третьекурсницы.

Метелка дрогнула и медленно воспарила над забором на несколько метров. Сделала изящный разворот над могилками, набирая высоту.

— Ох, как здорово!

Полет подарил незабываемое чувство свободы и легкости. Под ногами не было надежного (впрочем, после сегодняшнего происшествия я поняла, что это мнимая надежность) дна ступы, из-за этого адреналин будоражил и разгонял кровь. Я улыбалась во весь рот, прячась за спиной ведьмочки от бьющих в лицо потоков свежего ветра, и с интересом оглядывала открывающиеся просторы. Под нами вилась лента дороги, на горизонте виднелись крыши какого-то города, а в той стороне, куда летели мы, темнел густой лес.

— Ты чего там пыхтишь? — обернулась ко мне Альбина. — Испугалась? Пониже спуститься?

— Нет, все нормально. Это мой питомец в чемоданчике. Наверное, корм закончился.

— Так ты со своим фамильяром приехала? Боюсь, проректору дей’Клеру это не понравится.

Я пожала плечами. Понимаю, что в академии из-за Обжорки возникнут проблемы, но не могла же я ее выбросить, как приказывала бабушка. Да и дома никак нельзя было оставить.

— Ты его лучше никому не показывай, хотя бы первое время, — посоветовала Альбина.

— Постараюсь.

Под нами мелькнула

— Почему ты мне помогаешь, Альбина? — Уже некоторое время я размышляла над этим вопросом. Крайне непривычно, что ведьма сама предлагает помощь, притом вроде бы безвозмездную. Подозрительно как-то, дома я к такому не привыкла.

Девушка снова обернулась ко мне и бесшабашно рассмеялась.

— Так и мне помогали, когда я впервые здесь очутилась. Правда, на кладбище меня не забрасывало, слава богам! Но в первое время в академии Хаоса очень тяжко, многие это признают, потому и помогают желторотикам. Только так поступают далеко не все. Советую держаться подальше от компании Лорианны дан’Ливентроп и ее друзей. Это заносчивые богатенькие снобы.

«Ладно, переживу. С такими старшими сестрами, как Джуди, Ли и Веро, я привыкла жить рядом с заносчивыми особами».

На горизонте над лесом показались остроконечные крыши и тонкие шпили.

— Добро пожаловать в академию Ужаса! — прерывая свист ветра, прокричала моя новая приятельница.

Я с волнением вглядывалась в причудливые пики крыш с позеленевшей от времени черепицей. Несколько приземистых зданий жались друг к другу в кольце высокого каменного забора. Среди них выделялось двухэтажное строение с башенкой, торчащей над лесом, словно голова великана в островерхом колпаке. В единственном окошке, несмотря на то что было еще светло, горел свет. Высокий шпиль этого корпуса был украшен сияющим, хаотично меняющим форму и цвет сгустком магии — позже, я узнала, что это образчик материи хаоса. Он принял облик почти правильного шара и пылал то зеленым, то фиолетовым цветом.

— Красиво. — воскликнула я. — А что в той башенке? — не удержалась я от вопроса.

— Кабинет проректора дей’Клера. Я бы сказала, что лучше туда не ходить, но все новички умудряются проштрафиться в первые полгода, так что не буду тратить лишних слов. — Альбина взглянула на часовой артефакт, что висел у нее шее вместе с мелкими амулетами, и озабоченно добавила: — Ого! Уже почти четыре, поспешим, иначе будут проблемы! Нельзя опаздывать, учти!

Я меланхолично зевнула у нее за спиной. Тоже удивила: к проблемам мне не привыкать!

8

К четырем мы всё-таки не успели. Когда приземлились на пустынном, заросшем сорняками дворе перед главным зданием академии Хаоса, минутная стрелка на круглом циферблате над входом уже сдвинулась вправо.

— Мне-то ничего, у меня практика, — хмурясь, проговорила Альбина. — А вот тебе попадёт, особенно если старуха Корбина на месте. Постараемся пройти незаметно, авось повезет!

Третьекурсница понеслась к крыльцу так, что я едва поспевала за ней, волоча свой потяжелевший за дорогу чемоданчик. Меня не особенно страшила встреча со злобной надзирательницей, хотя Джуди предупреждала о ее свирепом нраве.

Что мне сделает эта Корбина, я ведь даже еще не зачислена в академию, а значит, и устав не обязана соблюдать. Вроде бы все логично.

Не собираясь тревожиться понапрасну, я с любопытством крутила головой, рассматривая разбросанные там и тут невысокие причудливые домики со стрельчатыми окнами. Взбегая на крыльцо главного здания, поежилась, улавливая токи тёмной энергии, которой было пропитано это место. Именно благодаря ей, здания кажутся такими древними и мрачными.

Однако угрюмая атмосфера академии ничуть меня не испугала. К чему-то похожему я привыкла дома, так что безбоязненно переступила порог и оказалась в узком, тёмном холле. Слева помещался письменный стол грубой работы. Он был завален бумагами и растрепанными папками. На краю столешницы в простом подсвечнике горела сальная свечка, из тех, что до сих пор иногда встречаются в придорожных трактирах и домах бедняков.

Вслед за нами в затхлую приемную влетел с улицы свежий ветерок. Пламя свечи затрепетало, по потолку и стенам заметались тревожные тени.

— Почему задержались, девушки? Вам правила не писаны?

Высокая и очень тощая старуха в бесформенном черном платье, которое болталось на ней, как балахон, заступила нам с Альбиной дорогу. Седые волосы мегеры были стянуты в тощий пучок на затылке.

«Надо полагать, это и есть карга, встречи с которой так желала избежать моя новая приятельница».

Голос у старухи был под стать внешности — скрипучий, а тон был обильно смазан ядовитой насмешкой.

— Извините, надзирательница Морель, — смиренно пролепетала Альбина. — У третьего курса сейчас практика.

Корбина Морель ощерилась и стала до жути похожа на сказочную Бабу-ягу: провалившийся рот со злобно опущенными уголками, острый подбородок выдавался вперед, как и крючковатый нос. У надзирательницы была неприятная манера склоняться к собеседнику и почти тыкать своим подбородком ему в лицо. Из-за этого складывалось впечатление, будто карга примеряется, куда бы клюнуть, словно хищная птица.

— Студентка Каро, мне глубоко безразлично, что у вас практика. Учебный год начнется только послезавтра, но правила требуют являться в академию вовремя даже в каникулы.

— И-извините, моя госпожа, — третьекурсница смиренно опустила глаза.

— Свободны, студентка, — грозно проговорила старуха и повернулась ко мне. — А вас что задержало, милочка? Кто вы такая?

— Я новенькая. Вивьенна Кошмарова. Портал выбросил меня на кладбище, вот я и задержалась.

Выступающий подбородок едва не ткнулся мне в лоб. Я резко отпрянула, уклоняясь.

— На кладбище?

— Да, я оказалась на крыше склепа почтенных магистров академии. Так мне сказали некроманты, у которых там сейчас практика.

— Интересно. Надеюсь, вы не лжёте. Нужно будет сообщить об этом магистру дей’Клеру.

Я решила, что на этом разговор закончен, и двинулась было вслед за Альбиной, однако надзирательница выбросила вперёд руку, преграждая путь.

— Куда это вы направляетесь, милая?

— Как куда? В приемную комиссию.

— Мне жаль, что вы опоздали, но в академии чёткие часы приёма с десяти утра до четырех вечера. Кажется, можно было уложиться в этот срок? Но вы явно не спешили, милочка. А сейчас мы уже закрыты.

— И что мне прикажете делать? Где ночевать?

— Это не моё дело. — Надзирательница пожала острыми плечами. — Хотите, возвращайтесь в город, там есть постоялый двор. Подойдёте завтра к открытию, после чего вас примет проректор. И если ваш дар соответствует нашим требованиям, вы будете приняты и зачислены на довольствие.

Говоря это, Корбина решительно теснила меня к дверям.

— Но послушайте, — я предприняла отчаянную попытку убедить надзирательницу, так как ночевать на улице мне совсем не хотелось. — Уже вечереет. Тут лес кругом, а до города я только к ночи доберусь.

Лицо «Бабы-яги» перекосило от ярости. Меня снова едва не клюнули подбородком.

— А ну, пошла вон, нахалка! — заорала не своим голосом эта ведьма. Ее чёрная горбатая тень угрожающе надвинулась на меня. — Будешь ты ещё указывать, что делать!

Я открыла входную дверь, но, переступая порог, обернулась и незаметно щелкнула пальцами.

Пламя свечки бешено плясало на сквозняке.

Вышла, захлопнув за собой тяжелую дверь. Секундочку постояла, переживая по поводу неприятной сцены, а затем бросила это бесперспективное дело и припала глазом к щёлке замочной скважины.

Старуха все еще что-то сердито рычала, обращаясь к входной двери, а за её спиной на разбросанных по столу бумагах уже танцевало весёлое пламя.

Немного полюбовалась на ярость грозной надзирательницы: заметив, наконец, возгорание, та завопила и бросилась тушить пламя. Хихикнув, как и положено болотной ведьме после удавшейся пакости, я сошла с невысокого крылечка.

Улыбка постепенно сползала с губ. Я раздумывала, что делать. Топать обратно в город — даже если повезёт и часть пути удастся проехать — не вариант. Но и ночевать в лесу совсем не хотелось. Я обратила взор на рослый белый дуб, раскинувший пышную крону неподалеку. Пожалуй, можно будет с удобством устроиться на этих мощных ветвях.

Но вдруг откуда-то послышалось тихое:

— Вивьенна!

Я оглянулась на главное здание и заметила в одном из окон Альбину. Та энергично махала мне.

Первый этаж здания огибала крытая галерея. Я нырнула в ее тень и пробралась к самому окну.

— Я все видела, Вивьенна. Это же ты опрокинула свечу?

Мне оставалось только ухмыльнуться и развести руками.

— Надо же было душу потешить. Ведь ночевать придется под открытым небом.

Альбина сочувственно поморщилась.

— Извини, что мы так задержались из-за проклятых могильных грибов. Мне следовало подумать о времени.

— Твоей вины в этом нет.

Тут за спиной облокотившейся на подоконник Альбины послышался радостный возглас:

— У Корбины был пожар, а теперь потоп!

Возле окошка появилась симпатичная девушка с фиолетовыми демонскими глазами и русыми, заплетенными в две косы волосами.

— Привет! Ну ты и разозлила нашу Корбину, она этого век не забудет! Так разоралась...

— Поживет подольше, забудет, — многозначительно ухмыльнулась я.

— Ого, а ты боевая, ведьмочка! Мне это нравится! Я Корина дан’Лор, некромагия, четвертый курс, — представилась она и продолжила докладывать о случившемся. — Корбина как увидела, что горят ее бумаги, словно ополоумела. Она ведь не маг — не может по желанию загасить пламя — и не ведьма, которая с огнем всегда договорится. Пришлось ей вопить и звать на помощь, а тут мимо проходил один паренёк со второго курса. Он маг воды и терпеть старуху не может, так что рад был помочь. Теперь все списки провинившихся промокли от воды, а чернила расплылись!

Девчонки довольно захихикали, да и я не могла удержаться от широкой злорадной улыбки.

— Она сама виновата, кто в наше время пользуется свечами? Это же прошлый век!

Смех в окошке стих, мои собеседницы приуныли.

— Здесь почти все ими пользуются. И студенты, и преподаватели. Ты ещё не знаешь, какие у нас порядки. Кстати, вот возьми! — Альбина перегнулась через подоконник и сунула мне в руки маленький бумажный пакет. — Держи. Здесь кусочек хлеба с салом, кружка и свечка. Извини, больше нечего тебе дать. Вон там за углом, — она показала направо — увидишь старую оранжерею. Туда никто не ходит, так что сможешь спокойно переночевать там.

Я хотела поблагодарить, но не успела. Входная дверь скрипнула. Створки окна над головой тут же бесшумно закрылись, а мне пришлось слиться со стеной, чтобы не попасться на глаза тому, кто вышел на крыльцо.

9

Чьи-то шаги загремели по каменным плитам крыльца, и вскоре на заросший травой двор ступил высокий длинноволосый брюнет в долгополой мантии с широкими рукавами. По спине у меня снова проскакали мурашки — от фигуры в черном веяло той же мрачной силой, что и от моей бабушки.

Колдун, и притом очень сильный.

Мужчина прошел несколько шагов, а затем резко оглянулся на фасад главного корпуса. Смотрел он примерно туда, где укрылась одна рыжая ведьмочка, от этого у меня волосы на затылке зашевелились. Но, к счастью, этот тип вроде бы не мог меня видеть, так как при его появлении я шмыгнула за толстую витую колонну. Тем не менее, даже не видя лица мужчины, я ощутила его пронзительный, цепкий взгляд.

Распластавшись по колонне, я поиграла с мыслью выйти и честно объяснить, в какую ситуацию попала. Вот только интуиция не шептала, а орала, чтобы я стояла тихонечко, пока этот жуткий маг не очистит пространство от своего присутствия. И, наверное, впервые в жизни я к ней прислушалась.

Пробормотав что-то невнятное, колдун нетерпеливо взглянул на часовой циферблат над входом, повел рукой и… обратившись огромным черным вороном, тяжело взмахнул крыльями и унесся куда-то.

Я шумно перевела дыхание, только сейчас сообразив, что сдерживала его все это время.

За спиной вновь открылась рама. Показалась взволнованная Альбина.

— Видела, Ви? Это был проректор дей’Клер. Уверена, он тебя заметил, но очень спешил, потому не стал ничего выяснять.

Я поморщилась и спросила:

— Да, жуткий тип. Он преподает что-нибудь на факультете природных аномалий?

— А как же? Ведовство и теорию магии. Зверь, а не препод! Требует в десять раз больше, чем дает на лекции, притом не только на экзамене.

Одной рыжей болотной ведьме отчаянно взгрустнулось. Домой, в вольную чащобу, захотелось так, что в глазах защипало.

— Не унывай, Ви, привыкнешь. Поначалу всем трудно.

Наверное, это не должно было меня особенно утешить, но испытывать лишения и тяготы в коллективе как-то приятнее, чем в одиночку.

— Ладно, мне нужно грибы ведьме Ираиде сдавать, а ты иди устраивайся на ночлег, скоро начнет темнеть.

И правда, солнце уже зацепило верхушки дальних елей. Я поблагодарила Альбину за советы и направилась за угол, осматривать свое временное убежище. Дорожка привела меня на задний двор. Здесь среди высоких зарослей жгучей горецветки и кистень-травы возвышался стеклянный павильон с прозрачной крышей. Подойдя поближе, я обнаружила, что половина стекол разбита, но держится на своих местах, благодаря сохранным заклинаниям, наложенным на оранжерею.

Осторожно ступая, я подобралась к входу и открыла скрипучую дверь.

Благодаря трещинам в стеклах, здесь не было ни жарко, ни влажно.

Вся эта дикая поросль обрадованно зашуршала листочками, приветствуя меня. Благодаря частице эльфийской крови, переданной мне матерью от неизвестного отца, я понимала чаяния деревьев, слышала рост трав, а ветер — верный приятель с детства — нашептывал мне новости леса. Вот и сейчас он залетел в приоткрытую раму на крыше и поведал, что злой колдун улетел на охоту.

— На охоту? Ха-ха! Так проректор дей’Клер падалью питается, как ворон?

Ветерок вылетел в неплотно притворенную дверь, а я продолжила осмотр места своей будущей ночевки. Поставила чемоданчик на землю и прошла вглубь строения. Возле одной из стенок образовалось небольшое болотце: здесь когда-то находилась система орошения, а теперь просто торчала труба с сочащейся из нее водой. Я подтащила доски, установив мостки, чтобы не замочить ног. Подставила под капли ладошки, собирая влагу. Умылась, а после и утолила жажду.

Еще раз обошла просторную оранжерею. В одном углу были навалены связки хвороста. Приметив широкие листья буйно разросшегося дикий лапник, выкопала несколько корешков себе на ужин, и широкие зеленые листья прихватила, чтобы постелить на землю.

Вечерело. Оранжерея наполнилась темно-фиолетовыми тенями. Мой чемоданчик уже некоторое время издавал странные звуки: такое впечатление, что там кто-то чем-то подавился.

Я вздохнула и приложила палец к замочку. Раздался щелчок, и из откинувшейся крышки показалась розовая пасть с торчащими из нее кружевами моей сорочки. Я поспешила спасти свое имущество от ненасытного монстрика.

— Граждане, — завопила Обжорка, — здесь растения недокармливают! Помогите, спасите!..

— Тихо ты! И хватит лопать мои вещи!

За время пути бутон стал еще ярче и больше, растение обзавелось еще двумя листочками, а корешки стали длиннее и теперь напоминали ножки.

— Ты травоядный хищник, вот и питайся растениями.

Обжорка повела головкой по сторонам и заковыляла к ближайшим зарослям ниссы. Я услышала многоголосый стон этого полезного растения, но что поделать — хищница должна чем-то питаться. Так уж заведено Матерью-Природой.

Убедившись, что корма ненасытному питомцу хватит на всю ночь, я устроилась в скрытом густой порослью вязов уголке оранжереи, расстелив плащ на подложке из листьев лапника.

В животе неприятно урчало. Я почистила и промыла найденные корешки и похрустела ими. С опаской понюхала бутерброд, пожертвованный Альбиной, но есть не смогла. От сала распространялся затхлый неприятный запах. Я попыталась задобрить этим сомнительным угощением обидевшуюся на длительное небрежение Обжорку, но лишь навлекла на себя обвинение, что хочу ее отравить. Пришлось дожидаться темноты и прикопать неудобоваримый бутерброд вне стен оранжереи. После чего я вернулась на свое импровизированное ложе и с пустым желудком, но спокойной совестью улеглась спать.

Проснулась среди ночи, оттого что ветер шептал об опасности.

10

Я подняла голову и прислушалась. Под боком сонно завозилась утомленная обжорством Обжорка. Сквозь стеклянную крышу в оранжерею проникали бледные лучи светлой Веолики, верхушки молоденьких вязов слегка серебрились. Весь остальной мир тонул в густых чёрных тенях.

«Колдун, колдун летит!» — шелестел ночной ветерок.

Я расслабилась и натянула на плечи плащ, так как ночь была довольно прохладной.

«Эка невидаль! Сколько их тут шляется на метлах и ступах! Это же академия Хаоса, здесь учатся в основном колдуны и ведьмы. Даже если возвращается жуткий проректор дей’Клер, что ему делать в заброшенной оранжерее?»

Я вновь сомкнула веки, но сон не шёл. Ветерок не умолкал, его тревога усиливалась, и я вновь открыла глаза. Перевернулась на спину и уставилась в стеклянный потолок, вот почему не пропустила момент, когда луну заслонила черная тень и на раскрытую фрамугу уселась крупная птица. В ее угрожающих размеров клюве что-то блеснуло.

«Дей’Клер!»

Огромный ворон спорхнул вниз на дорожку между гряд. Сквозь густую поросль, дрожа от любопытства и страха, я наблюдала, как птица на лету обернулась человеком в длинной мантии с широкими рукавами.

Магистр не спеша прошёл в глубь оранжереи, после чего его темный силуэт слился с царящими здесь густыми тенями.

Я привстала, силясь разобрать, чем же занят колдун. В том углу было темно, словно в тхаровой норе, но мне удалось различить смутный силуэт.

— Тхаровы студенты, снова заходили сюда и доски передвинули, — сквозь зубы пробормотал магистр.

В воздух воспарил световой шар, заливший часть оранжереи ровным мертвенным светом. Дей’Клер протянул руку вперед, и вязанки хвороста поднялись над землей, после чего, медленно, проплыв несколько метров, с сухим шорохом свалились на пол.

«Зачем он это делает?»

Магистр снова поднял руки, и я с изумлением увидела, как земля в углу расходится в стороны, словно ее кто-то разметает перед колдуном. Обнажился цементный пол. С усилием мужчина приподнял металлическую крышку люка в полу.

«Здесь тайник?» — Я прикрыла рот ладошкой, чтобы не ахнуть вслух, глядя на чернеющий лаз.

Магистр сошел вниз по шаткой лесенке и скрылся в подземелье. За ним последовал и световой шарик, так что в оранжерее снова стало темно, только тускло мерцал квадратный проем в полу.

Я перевела дыхание, но тут же вновь потеряла его от страха, потому что проснувшаяся от света обжорка, принялась чавкать листвой ближайшего к нам вяза.

— Тише ты! Если магистр нас обнаружит, превратит в пыль тебя и меня!

Я все же надеялась, что немного преувеличиваю. Ну подсмотрели мы, как колдун спускается в подземелье. Ну и что в этом такого? Может, он там садовый инвентарь пересчитывает! У каждого есть странности, в конце концов. Бабушка Роза, например, обожает свою коллекцию пауков. Она собирает её всю жизнь и устраивает праздник, каждый раз, как находит редкий и ценный экземпляр. Может, и дей'Клер из таких чудаков?

И всё же заброшенное строение, ночь, тревога, принесённая ветром, и мрачный колдун, спустившийся в тайное подземелье навевали самые невероятные подозрения.

«Интересно, что можно хранить под полом оранжереи?»

Мне так и хотелось подползти к краю лаза и одним глазком заглянуть внутрь, чтобы сравнить похож ли тайник проректора на подвал нашего дома, где наряду с солениями, хранятся ингредиенты, требующие прохлады.

Однако я не успела осуществить это смелое намерение: зловещая чёрная тень вновь заслонила проем, и показался магистр. Он бодро выбрался наружу и снова вытянул руки, собираясь колдовать. Золотистая вспышка на миг высветила каждую травинку в помещении. Не успела я протереть глаза и отойти от испуга, как всё закончилось. Крышка люка встала на свое место, и маг закрыл его землей, после чего лениво набросал хворост

Закончив работу, он бодро направился к выходу, но в дверях вдруг остановился.

Я перестала дышать, ожидая, что проницательный взор мага вот-вот обнаружит прячущуюся в листве ведьмочку. Обжорка, к счастью, тоже учуяла опасность: притихла и застыла с раскрытой для поглощения зелени зубастой пастью, из которой печально свисала зеленая веточка.

«Мое сердце колотится так громко, что, кажется, заглушает все звуки ночи. Неужели дей’Клер его не слышит?»

Да чего я боюсь? Что этот колдунишка сделает мне, если обнаружит? Выгонит из академии, так и не приняв? Может быть, это лучший исход? Бабушке волей-неволей придётся принять меня обратно и отказаться от попыток сделать из меня квалифицированную болотную ведьму.

Я уже почти решилась выйти к грозному проректору, когда он всё-таки открыл дверь и покинул оранжерею. Некоторое время я слышала, как стонут под его твёрдыми шагами травы, а затем всё стихло.

Выждала ещё с полчаса, только тогда тихонько поднялась со своего ложа, пробралась в дальний угол и засветив тусклую чадящую свечку, приподняла хворост, чтобы посмотреть на лаз, однако как ни искала, до люка в подземелье так и не докопалась. Видимо, магистр наложил какое-то особое заклинание.

Вернув всё как было, я снова улеглась и беспокойно проворочалась до зари. Лишь когда на стёклах над головой заиграли розовые блики, пришел сон — да такой богатырский, что Альбине, которая отправилась на мои поиски, насилу удалось разбудить меня в одиннадцать.

11

— Эй, Ви! Просыпайся, спишь, словно хыр, а в академии скоро обед! — третьекурсница нещадно тормошила меня. Я вяло отбивалась, стараясь удержать остатки какого-то удивительно приятного сна.

Однако изумленный вскрик Альбины мигом вывел меня из сладкой дремы.

— Ой, а кто это все деревья снизу погрыз, а? Гусеницы-листоедки, что ли, завелись?

Я села, сонно протирая глаза, чтобы получше разглядеть, какой ущерб нанес мой питомец.

Альбина тем временем прошла чуть дальше и испуганно подпрыгнула, едва не наступив на обедавшую Обжорку. Увидев зубастый бутон, который непонимающе оскалился на нее, темная ведьма мгновенно приняла оборонительную стойку, на кончиках ее пальцев зажглось зеленоватое свечение.

Я бросилась на помощь.

— Стой, Альбина! Не трогай, это мой питомец!

Девушка и впрямь замерла, нервно моргая большими серыми глазами то на меня, то на Обжорку. А та, перебирая короткими толстыми корешками, быстро подобралась ко мне и доверчиво прижалась к ноге.

— Но что это такое? Похоже на обжорку пятнистую хищную, только раз в десять больше любого из виденных мной экземпляров! И она ходит! — Третьекурсница ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что видит это наяву.

Мне не особенно хотелось вспоминать свое фиаско в огороде фермера Джайлса, с которого и начались мои неприятности, но Альбина ждала объяснений, и я промямлила невнятно:

— Верно, это и есть обжорка. Только я… э-э… оживила ее… Случайно. И вот теперь мы вместе…

— Вместе навсегда-а-а! — немузыкально затянула Обжорка, и Альбина снова подпрыгнула, тараща глаза на чудо моего производства.

— Она еще и говорящая?! Ну ты даешь, Ви! Ты настоящая созидательница! Что ж, пойду подыщу для твоего питомца подходящий горшок. А ты не тяни, не то ведьма Морель обедать уйдет, и ты снова не попадешь в академию.

Подруга ушла, а я наскоро привела себя в порядок, умылась под тонкой струйкой, сочащейся из оросительной системы, а затем постаралась наскоро уничтожить следы своего пребывания в оранжерее. Приказала примятым травам подняться, выбросила листья лапника и занялась деревцами: вливая магию природы, попросила нарастить новую листву, взамен поеденной. Не знаю, почему мне было так важно, чтобы никто не узнал, что здесь кто-то ночевал. Наверное, подсказала ведовская интуиция, а я с детства привыкла ей подчиняться.

Выскользнув из оранжереи и с опаской косясь на мрачное здание академии, я прежде всего позаботилась о корме для своей иждивенки. Запихнув поправившуюся за ночь Обжорку в полупустой чемодан (теплые вещи пришлось оставить дома, иначе она не помещалась), я сунула ей огромный пучок трав и листьев, велела сидеть тихо и закрыла крышку.

Прислушалась.

«Как громко чавкает, но авось никто не догадается, кто там».

Подхватив тяжелую ношу, я побрела к входу в главное здание, и вскоре вновь оказалась нос к носу с ведьмой Корбиной Морель.

Со вчерашнего дня надзирательница ничуть не подобрела. Напротив, стоило мне появиться на пороге, как в небольших раскосых глазках надзирательницы вспыхнула лютая злоба.

— Снова ты?

— Да, госпожа, — смиренно проговорила я, нетерпеливо принюхиваясь. По первому этажу академии гулял сквозняк, разносивший запахи из столовой. Пахло всего-навсего кислой капустой и жареным сахели, но у меня едва ли не слюнки потекли с голодухи.

Корбина помолчала, наслаждаясь своей ролью привратницы, в чьей власти пускать или не пускать в святая святых, но затем все же процедила сквозь зубы:

— Что ж, проходи на третий этаж и займи очередь.

Я заспешила к широкой винтовой лестнице, которая располагалась напротив входа. Конечно, услышать, что к проректору скопилась очередь из жаждущих попасть на прием, было немного неприятно. Но, пока скакала через ступеньку, решила, что и это не беда. Я уже в академии, и это главное, а там, может, и от обеда что-нибудь на мою долю останется.

Третий этаж помещался в башне, здесь располагались две двери: простенькая, крашеная вела в канцелярию, и другая — красивая, лакированная, с золотой табличкой«Дормиан дей’Клер, проректор академии сил Хаоса». Очередь жалась к стеночке возле этой двери. Она состояла из двух неулыбчивых дев, которые синхронно вздернули носы и отвернулись при моем появлении, и юноши с приятным лицом и такими же рыжими, как у меня, волосами.

— Всем светлого дня, — негромко проговорила я, размещая свой чемодан в дальнем уголке.

Девушки не соизволили повернуть головы, но молодой человек, поприветствовал меня, правда, при этом отчаянно покраснел. Мы потихоньку разговорились, и я узнала, что моего нового знакомого зовут Ник Хантин и здесь учится его старший брат. Парень надеялся поступить на факультет некромантии.

Вскоре дверь в заветный кабинет открылась и оттуда выскочила красная, заплаканная девушка. Она так быстро промелькнула мимо нас и скрылась на лестнице, что я не успела толком рассмотреть ее.

Мы с Ником переглянулись, полные дурных предчувствий, а в кабинет проректора уже стучалась парочка девиц, которые оказались родными сестрами. Я приготовилась ждать целую вечность, но сестрички пробыли в кабинете недолго. Сияя, они прошли мимо, наградив меня высокомерными взглядами.

— Удачи! — проговорила я, глядя как Ник, чертит

Приглушенный рык из кабинета разрешил войти.

Для меня потянулись минуты томительного ожидания.

12

Долгое время в башенке, на третьем этаже главного здания, не слышно было других звуков, кроме голодных трелей моего желудка да монотонного чавканья Обжорки в чемодане. Однако еда волновала меня сейчас меньше всего, так как я увлеченно пыталась разведать, что происходит сейчас в кабинете проректора. Повышенный магический фон, который я чувствовала буквально всей своей эльфийской половинкой, свидетельствовал о том, что колдун использует особые чары, чтобы изолировать происходящее в кабинете от посторонних ушей. Это еще больше растравляло мое любопытство.

К чему такая секретность на вступительных испытаниях? Джуди не раз рассказывала о приеме в академию Хаоса, но ей пришлось всего-навсего приложить руки к шару Прозрения в присутствии ректора Бовиля. Прозрачный шар постепенно наполнился грязно-зеленым туманом, и сестра была признана способной болотной ведьмой, достойной учиться на факультете темного ведовства. Вся процедура, по словам Джуди, заняла не более пяти минут. Но Ник там застрял уже почти на полчаса.

Я нетерпеливо прошлась вдоль двери, затем припала к ней ухом, и, наконец, склонилась к замочной скважине.

«Ничего не видать, темнота сплошная…»

— Кхгм… — раздалось у меня над ухом. — Барышня, вам никто не говорил, что подсматривать некрасиво?

Я резко отпрянула и обернулась к пожилому магу в засаленной мятой мантии.

— И-извините! — смущенно проговорила я, вновь прилипая к стеночке.

Бросив на меня осуждающий взгляд из-под насупленных бровей, маг постучал в заветную дверь и, не дожидаясь разрешения, смело открыл ее и исчез в кабинете.

Снова потекли минуты. Наконец, дверь открылась. Я облегченно выдохнула, но тут же в ужасе прижала ко рту ладошку, расширенными глазами наблюдая, как пожилой маг выводит из кабинета едва живого Ника. Рыжик был мертвенно бледен, глаза закатывались, словно бедняга готов был потерять сознание.

— Ну-ну, вы сильный молодой человек, выдержите. Сейчас сойдём по этой лесенке, и сразу за углом лазарет.

Тут ноги абитуриента подкосились, и преподавателю не оставалось ничего иного, как призвать магию воздуха, и заставить тело юноши парить над ступенями.

Все это по-настоящему потрясло меня. Я, конечно, не целитель, но, похоже, парень полностью выгорел. Я и сама однажды едва не потеряла разом все силы, когда, удирая от крестьян через поле, вздумала задержать их. Но вместо того, чтобы вырыть между нами глубокий овраг, я перепутала заклинание и нарастила целую рощу дубов. Помню, тоже повалилась без сил, наблюдая, как выстреливают из земли и мгновенно устремляются к солнцу молоденькие деревца. Фермеры испугались и убежали, а меня через несколько часов отыскала бабушка и принесла домой. Ну и досталось же мне, когда я выздоровела!

Но как Ник мог потерять все силы, находясь под присмотром опытного мага, каким наверняка является проректор?

Только когда, парящий над ступенями бедолага-рыжик скрылся за поворотом лестницы, до меня дошло, что следующая на экзекуцию я.

Попятилась от двери, а та, словно чуя мой страх, вдруг открылась сама собою. Внутри приглашающе клубилась тьма.

Я сделала еще один шаг назад, но потом сжала кулаки и ринулась в кабинет, полная решимости показать мерзкому колдуну, что не позволю издеваться над Вивьенной Кошмаровой.

Ворвалась во мрак и… оказалась посреди ярко освещенной комнаты. По стенам от пола до потолка поднимались стеллажи с книгами, за столом в кресле с высокой спинкой восседал тот самый проректор, которого одинаково боялись и ненавидели все студенты и выпускники академии Хаоса.

Хорошее освещение помогло мне рассмотреть магистра Дормиана дей’Клера. Почему-то ожидала увидеть мага средних лет, и меня удивило, что проректор совсем не стар. Гладкая смуглая кожа, худое, строгое лицо с красивыми, но резкими чертами. Глубоко посаженные, янтарного цвета глаза прятались в тенях словно бы для того, чтобы пугать своим сиянием. В общем, темный колдун, как он есть.

Вынуждена признать, что этот тип пугал меня до дрожи. Стоило взглянуть в горящие фанатическим огнем глаза магистра, и весь боевой запал испарился.

— Фамилия? — хмуро поинтересовался проректор. Голос был хриплым, но глубоким и низким.

— Вивьенна Кошмарова.

Я специально не стала добавлять почтительное «магистр», потому что уже твердо нацелилась на возвращение домой. И хотя денег на обратный портал у меня нет, все равно. Найду какую-нибудь работу и заработаю на дорогу, но в этой ужасной академии мы с Обжоркой не останемся.

Магистр остро зыркнул на меня своими сверкающими глазюками и принялся рыться в ящике стола. Отыскал письмо бабушки, пробежал глазами, хмыкнул и вновь смерил меня испытующим взглядом.

— Кошмаровы — уважаемый ведовской род, известный сильными болотными ведьмами, — признал он. Впрочем, в его голосе не прозвучало ничего, кроме равнодушия.

Он указал мне на стул, и я с опаской присела на краешек, готовая сорваться с места и бежать.

— Госпожа Роза пишет о том, что вы, ее младшая внучка, нуждаетесь в особой коррекции ведовского дара. Она просит зачислить вас на факультет магии природных аномалий.

Я недовольно запыхтела, но магистр не обратил на это внимания и продолжил сверлить меня горящим взглядом.

— Это интересно. Обычно старейшины таких родов всеми правдами и неправдами пытаются пропихнуть своих бездарных отпрысков на престижный ведовской факультет. Но, похоже, госпожа ведьма трезво оценивает ваши способности. Такая принципиальность радует.

Я молчала, рассматривая потемневший от времени медальон на груди проректора. Он был покрыт странными узорами и незнакомыми рунами.

Если бы спросили мое мнение, относительно поступления: я была бы не прочь выучиться на темную ведьму. До сих пор мне просто не везло в пакостях, да и бабушка всегда всех сравнивает со своей любимицей Джуди. Не дотягиваю я до ее высоких стандартов. Однако унижаться и слёзно молить принять меня на факультет ведьм, я не собиралась.

Магистр вдруг поднял руку. На краю стола материализовался прозрачный шар из магического хрусталя на солидной литой подставке.

— Что же, давайте оценим ваши способности, Вивьенна. Только учтите, полную бездарность я в академию не возьму. Сразу предупреждаю, чтобы вы потом тут слезы не лили.

Я не удержалась и презрительно фыркнула, заставив мужчину изумленно приподнять бровь. Вскочила со стула, потерла ладони, согревая их, и осторожно возложила на гладкую, прохладную поверхность шара.

13

И ничего не произошло.

Я изумленно моргнула, не понимая, что случилось.

Взгляд проректора из насмешливого стал недоуменным. Очевидно, в его практике это первый случай, когда точнейший измерительный прибор не фиксирует ни

— Он у вас не сломанный? — деловито поинтересовалась я, получив в ответ лишь острый изничтожающий взгляд.

Но сдаваться я не собиралась. Самой стало интересно. Отняла руки, снова потерла ладони, размяла пальцы.

Обняла гладкую поверхность шара.

На сей раз все получилось. Только не так, как я надеялась.

Шар заполнился чистым, золотым сиянием, а в его прозрачной глубине зародились и начали плавно кружиться гирлянды зеленых листьев.

— Ох, как же красиво! — вырвалось невольно. Но я тут же осеклась, понимая, как неуместно проявление светлой магии природы, доставшейся мне от отца, в академии Хаоса.

Дей’Клер резко отпрянул и откинулся на спинку кресла, словно ему было ненавистно находиться так близко от проявления эльфийской магии. Глаза проректора пожелтели от ненависти, пока он оценивал результаты испытания.

— Хм, это что, шутка в духе болотных ведьм? — проскрежетал он сквозь стиснутые зубы. — Если так, то она неудачная! Или госпожа Роза Кошмарова воображает, что может навязать мне кого ни попадя…

«Ну это уже слишком! Я только и мечтаю, как бы сбежать из этой замшелой академии, но мерзкий колдун умудрился одной фразой оттоптаться на моем самолюбии! Надоело быть бракованной ведьмой!»

Графин с водой, стоящий с краю на столе, вдруг взорвался тысячей осколков. Вода залила бумаги и полилась под стол, прямо на проректорские штаны. Дей’Клер торопливо вскочил, и ведьмовская частичка моей натуры искренне пожалела, что на его черных брюках не видно влажных пятен.

Позлорадствовав про себя, я подняла глаза на лицо проректора и вдруг осознала: сейчас убьёт!

— Э, пожалуй, мне пора, — заторопилась я, усиленно перебирая ногами по направлению к двери.

— Стоять, ведьма! Руки на шар, быстро!

Я замерла, не веря своим ушам. Зачем это магистру? Он не насмотрелся на магию природы?

— Ч-Что?

— Вернись и продолжи испытание, девчонка! Немедленно!

Ладно. Я сделала, как он велел.

И шар вдруг наполнился грязно-зеленым туманом, в котором смешались, кажется, все краски болота, и помимо этого проскакивали огненные и водяные искорки.

Ректор блеснул на меня своими хищными глазами.

— Что и требовалось доказать. Ты настоящая болотная ведьма, Кошмарова. Но твой дар нестабилен. Я бы предпочел тебя сжечь, но сейчас не средние века, — в голосе Дормиана дей’Клера послышалось искреннее сожаление, — потому придется тебя учить.

Маг одним движением осушил лужу у себя на столе и быстро черкнул что-то на бланке академии.

— Принята на факультет природных магических аномалий. — Он не протянул, а, скорее, кинул в меня бумагой. — Передай это надзирательнице Морель. И смотри, без глупостей! Колдовать, таким как ты, позволено лишь на полигоне. Ослушание строго наказывается. Уйди с глаз моих, бракованная ведьма!

Последнее оскорбление прозвучало особенно обидно. Я уж надеялась, что, уехав из Ведьминой Чащобы, никогда его не услышу.

«Сам ты бракованный проректоришка!» — завопила я про себя, основательно прихлопнув дверь снаружи.

В коридоре по-прежнему одиноко чавкал мой чемоданчик.

— И зачем мне это терпеть? Зачем мне здесь учиться? Я прекрасно устроюсь в городе, а бабушке напишу... э-э-э, потом придумаю, что соврать.

Приняв решение, я подхватила свой багаж и поскакала по лестнице вниз. Прыгая через две ступеньки, спустилась на первый этаж и оказалась перед налитыми желчью и ядом (в равной пропорции) очами Корбины Морель.

Эта злющая ведьма — последний аргумент в пользу моего решения.

— Ну-с, — произнесла надзирательница, нетерпеливо протягивая руку за бумагой от ректора.

Я сделала вид, что не поняла ее намерений. Торопливо пожала ее холодные, костлявые пальцы на прощание, после чего обошла ее и направилась к выходу.

— Стой, ты куда?

— Не приняли, прощайте! — бросила я, не оборачиваясь.

Повернула ручку, но тяжелая дверь не поддалась. Попробовала еще раз, налегла плечом…

Сзади раздались сухие смешки.

— Ха-ха, меня ты можешь попытаться провести, а вот академию Хаоса — нет! — Корбина явно наслаждалась изумлением и разочарованием, написанными на моем лице. — Ты принята и будешь тут учиться, хочешь ты этого или нет. Даже если я открою дверь настежь, ты не выйдешь без дозволения лорда-проректора.

Я обернулась и оперлась спиной о непреодолимую преграду между мной и свободой.

— Давай бумагу! — надзирательница вновь потянулась ко мне когтистой лапой.

Пришлось отдать злополучный бланк.

Корбина пробежалась глазками по строчкам и хмыкнула:

— Ха, еще и бракованная. Следуй за мной!

14

Паутина заплетала окна, бахромой свисала с потолка, серыми складками, словно балдахин, ниспадала на кровать. Я застыла на пороге, рассматривая это паучье царство, пока не получила ощутимый тычок в спину от Корбины, которая шла следом.

— Чего встала в дверях? Проходи, занимай свободную кровать.

— Чего?! Какую кровать? Что тут творится?

— Ну да, — злорадно ухмыльнулась надзирательница, — у твоей соседки необычный дар, потому-то она и учится на факультете аномалий.

— А сама она где?

— А я почем знаю? Я за третьем курсом не слежу, — раздраженно огрызнулась мегера и ткнула пальцем куда-то в угол. — Вон твоя койка.

Сквозь паутинную завесу я с трудом разглядела притулившуюся в углу вторую кровать.

— Э… а нельзя ли мне другую комнату? — спросила я, уже заранее зная ответ противной тётки.

— Нельзя! — отрезала Корбина. Она с подозрением смотрелась, остановив взгляд на моём чемодане. — Что это за звуки?

«Что за звуки? Да это же обжорка с энтузиазмом грызет молодые побеги в чемодане».

Я смущенно ухмыльнулась и выразительно похлопала себя животу, там, где бурчал мой собственный пустой желудок.

— Это мой живот. Со вчерашнего дня ничего не ела.

Злые глазки надзирательницы засияли от удовольствия.

— И не скоро поешь! — с торжеством откликнулась она. — Обед ещё не начался, но на тебя не готовили. У нас с этим строго, так что до вечера в столовую можешь не ходить, все равно ничего не получишь.

Возможно, она ждала, что я буду слезно умолять, но ей не суждено было испытать такой радости. Подхватив чемодан, я преодолела паутинную завесу, отгораживающую мою часть комнаты от входной двери. Ткань выглядела хрупкой и тонкой, но была сплетена на совесть.

— Форму и книги тебе принесут позже, — донеслось недовольное от двери. — Надеюсь, проректор дей'Клер предупредил, что колдовать в помещении академии запрещено, только на специальном полигоне под

Я не соизволила ответить, и тетка ушла, выразительно хлопнув дверью. Когда ее тяжелые шаги затихли в глубине коридора, я откинула крышку чемодана и выпустила пленницу на волю.

Обжорка, кажется, еще подросла. Теперь карминно-красный бутон был куда больше моего кулака. На сочленении стебля и цветка короной топорщились нарядные оранжевые лепестки.

— Мням-ням… Привет, мамуль! У меня деловое предложение: не засовывай меня больше в чемодан! Я всё же цветочек, а не панталоны. Кстати, они невкусные.

— Перестань жевать мои вещи! — прикрикнула я, рассматривая и впрямь слегка пожёванное бельё.

Обжорка презрительно фыркнула, и я вернулась к её претензиям.

— А что прикажешь с тобой делать? Мы в академии магии, тут нельзя открыто расхаживать со странными питомцами.

Плотная паутина затягивала окно, словно настоящая штора, я посчитала ее хорошей маскировкой. Свив гнёздышко из остатков травы и веток, я устроила прожорливую питомицу на подоконнике. Судя по довольному ворчанию место ей понравилось: ещё бы, столько света после темноты чемодана.

Я уселась на кровать, рассматривая свой новый приют. Собственно, смотреть было не на что, разве что изучать серые мягкие складки завесы, делящей комнату примерно пополам, что, по крайней мере, гарантировало некоторое уединение. В последние годы я жила в детской одна, с тех пор как старшие сёстры переехали в отдельные комнаты — бабушку утомили их постоянные драки из-за нарядов и кавалеров.

Живот подводило от голода, я украла у обжорки сочную зелёную травинку и принялась его жевать, но, к сожалению, это ничуть не помогло.

Скрипнула дверь, за завесой послышались легкие шаги, затем паутина колыхнулась, отодвинулась. В щелке показалось приятное девичье лицо с мягкими чертами. Серые с поволокой глаза внимательно осмотрели меня. Незнакомка улыбнулась и бочком прошла на мою часть комнаты.

— Светлого дня! Ты моя соседка?

Я поднялась ей навстречу.

— Да, я Вивьена Кошмарова.

— А я Лита Горн. Как ты тут устроилась? Шкаф нашла?

— Пока нет.

— Надеюсь, у тебя нет неприязни к паутине? — девушка обвела рукой комнату, в глазах засветилась настоящая гордость.

Мне не хотелось ее расстраивать.

— Напротив, кажется, тут даже уютно.

— Ха-ха, я тоже так считаю. Плести ткани мое увлечение, — обрадовалась Лита, но тут же помрачнела и добавила загадочно: — Но также и проклятие.

Мне было бы интересно узнать подробности, но новая знакомая не спешила ими делиться. Она показала мне шкаф, который находился в узком закутке возле двери. Этот предмет мебели я не заметила, так как нишу, как и все в комнате, украшала полупрозрачная завеса.

Левая половина шкафа и два ящика внизу пустовали, и я разместила там свои нехитрые пожитки. Чемодан отправился под кровать.

Едва закончила с багажом, как раздался стук в дверь. На пороге обнаружился высокий вихрастый оборотень, нагруженный стопкой книг и большим бумажным пакетом.

— Вивьена Кошмарова? — Меня осмотрели с затаенным интересом. — Держи свои вещички, ведьмочка.

Я приняла у него учебники и форму, но юноша не торопился уходить. Изумлённо раскрыв рот, он разглядывал затянутую паутиной комнату у меня за спиной.

— Чего это у вас там, девчонки? Пауки, что ли, живут, э?

Вообще-то, мне было не до разговоров — я пыхтела, пытаясь не уронить тяжелую поклажу. Но тут возле двери появилась Лита. Она решительно вытолкала парня из комнаты.

— Иди-иди, иначе замотаю тебя в кокон и подвешу к потолку!

Вот тут-то я и поняла, что за дар у моей соседки. Все дело в ведовском обороте. Подобно тому как я могу обратиться безвредной крошечной змейкой-медянкой, а наш проректор принимает образ хищного лесного ворона, — тёмный дар наградил милую девушку Литу способностью обращаться в паука.

«Ух, как же я не люблю этих тварей! Не прихлопнуть бы бедняжку случайно».

Лита прошла на свою половину комнаты и, кажется, занялась наведением порядка, но скоро я услышала ее короткий вскрик.

— Ой, что это?

Не поверите, за всеми хлопотами я совсем забыла о прожорливой иждивенке!

— А что нельзя? Тебе паутины жалко, да? — прозвучал обвиняющий голосок.

«Ох уж эта Жорка!»

Я бросилась на помощь.

Слопав всю траву, паразитка принялась пробовать на вкус тонкие серые нити шторы.

— Невкусно! Тьфу! — бутон обернулся ко мне. — Мам, когда мы гулять пойдём?

— Понятия не имею, меня же из академии не выпускают. Когда ты уже наешься, скажи, горе мое?

— Что это, Вивьенна? — Из-за шторы с другой стороны окна выглядывала Лита. Казалось, от удивления глаза девушки сейчас выпадут из орбит.

— Это мой питомец. Знаю, сюда нельзя с ней, но мне не с кем было её оставить.

— Вот это да! Впервые вижу говорящее растение.

Я вздохнула.

— Говорящее и ненасытное. — Я обратилась к бутону, который грустно поник. — Ты потерпеть не можешь? Я же терплю.

— Нииии! — печально провыло растение.

— А чем она у тебя питается? — поинтересовалась соседка.

— Тем же, чем и обычная пятнистая обжорка, только в невероятных количествах. Листья, трава, ветки деревьев — всё сойдёт. Только где я их добуду, если ведьма на входе не выпускает меня?

Я перевела взгляд на оконную раму, прикидывая, нельзя ли выбраться на волю.

— Это академия тебя не выпускает, и пока что не выпустит, — спокойно объяснила Лита. — На первом курсе с этим строго, хотя потом будет чуть проще выбраться. Вот что, давай я сбегаю на улицу и наберу травы. А то, чувствую, нам покоя не будет. Не переношу, когда живые существа страдают.

Лита тут же устремилась к двери, но та вдруг открылась ей навстречу.

В комнату заглянула Альбина. На лице ведьмочки была написана некоторая неуверенность.

— Паучиха, у тебя в соседках не Вивьена Кошмарова?

Я отодвинула паутинку и вышла.

— Я здесь.

Альбина протянула мне глиняный горшок средних размеров, наполненный влажным чернозёмом.

— Вот держи для твоей питомицы, насилу выпросила его у ведьмы Марины.

Я осторожно приняла у нее из рук емкость и отправилась устраивать свою прихотливую питомицу. Девочки с любопытством наблюдали, как Жорка вытянула заметно удлинившиеся стебель и прикусила краешек глиняного бортика.

— Не нужно это грызть, глупая!

— Я и есть нормальный цветок! — обиженно пробормотала Жорка, перебирая короткими толстыми корешками в сторону горшка. Я подсадила её и вскоре, под изумлённые охи моих новых подруг, обжорка удовлетворённо затихла. Блаженно распахнула зубастую пасть, расправила толстые зелёные листики и подставила их к свету, после чего, кажется, впала в состояние блаженного восторга.

— Кажется, ты угадала с тем, что ей нужно, Альбина, — пробормотала я, благодарно глядя на третьекурсницу. — Может, и трава ей больше не понадобится?

— Думаю, всё же понадобится. Твоя питомица здорово отличается от обычных растений. У неё есть сознание. Надеюсь, проректор дей'Клер и надзиратели о ней не узнают.

— Я заплету стекло лёгкой паутинкой, — предложила Лита, — чтобы её не заметили снаружи.

Я сморгнула выступившие на глазах слезы.

— Спасибо, девочки, без вас мы пропали бы.

В животе урчало от голода, но я была почти счастлива, что попала в академию Хаоса. Где бы ещё я встретила столь добрых и понимающих подруг?

15

На следующий день я проснулась оттого, что кто-то бесцеремонно схватил меня за ухо и насильно стащил с кровати. Ошалев от внезапного пробуждения, я некоторое время озиралась в поисках обидчика (таких шуток не позволяла себе даже вредина-Джуди!), но никого постороннего так и не обнаружила. Первые солнечные лучи заглядывали в окно, за полупрозрачной пеленой, разделяющей комнату, смутно маячила фигура Литы в белой ночной рубашке.

— Ч-что это было, а? — хотелось, чтобы в голосе отсутствовали испуганные нотки, ведь ведьма —сильное и смелое создание, но они все-таки явственно прозвучали.

Соседка потирала ушибленную в процессе падения с кровати коленку.

— Ох, за каникулы я почти и забыла нашу отвратительную побудку! Мужайся, Ви, тут нет звонков и сирен, как в учебных заведениях, где обучаются маги — элита империи. У нас в академии Ужаса действует система волшебных подзатыльников или, как мы между собой их называем, пендалей.

— Чего-чего?

— Так дух академии сообщает, что пора вставать, или торопит, чтобы мы не опаздывали на лекцию. Вот увидишь, через неделю начнешь просыпаться перед побудкой и всюду являться с небольшим запасом времени, чтобы избежать этих воздушных пинков. Но в среднем каждый студент получает как минимум три пендаля в день. Ректор Бовиль, когда ещё появлялся в академии, говаривал, что это полезно для кровообращения. С тех пор как старик куда-то пропал, дей'Клер усовершенствовал систему, и теперь нас еще и выбрасывает из кровати, не оставляя шанса проспать завтрак или первую пару.

Последнее утверждение я тут же испытала на себе. Спать хотелось отчаянно, и я нырнула под одеяло, чтобы еще хоть немного понежиться перед первым учебным днем. Но не тут-то было: невидимая рука снова ухватила меня за ухо и вытянула из кровати.

Разобидевшись на не в меру бдительного духа, я заглянула за штору, чтобы проведать Жорку. Вчера, с наступлением темноты, она заснула, спрятав головку-бутон под лист, но с первыми лучами солнышка вновь воспрянула и раскинула лепестки с самым восторженным видом. При моём появлении паразитка слегка затрепетала и раздражённо повела листочками.

— Привет, мамуль, не мешай балдеть, а?

Я оставила её в покое и, накинув халат, побрела в общую купальню. Длинный, извилистый коридор, привёл меня к ее широким дверям, к которым выстроилась длиннющая очередь из заспанных девиц. Я притулилась в ее конец, вскоре ко мне присоединилась и моя соседка.

Одна из старшекурсниц — красивая блондинка с яркими голубыми глазами — бесцеремонно растолкала всех и прошла без очереди, не удостоив даже взглядом тех, кто возмущался этим нахальством.

— Вечно Лорианны дан’Ливентроп ведёт себя так, словно других не существует! У, задавака! — возмущались девочки.

Впрочем, очередь шла довольно бодро — вероятно, на студенток действовала угроза получить очередной подзатыльник от духа академии Хаоса. Наконец, и я ворвалась в одну из пяти кабинок, где приняла бодрящий холодный душ. Само собой, задерживаться надолго в таких условиях не станешь! Как я узнала позже, горячая вода в душевых бывает лишь по воскресеньям, когда грязные и уставшие студенты возвращаются после практики в лесу.

Вернувшись в комнату, я надела новенькую форму: тёмно-бордовую юбку ниже колена и приталенный пиджак с эмблемой факультета природных аномалий. Ее эффектно дополнила простая белая блузка. Натянув тонкие чулки — они здесь тоже прилагались к форме, — я застегнула пряжки на туфельках, выпрямилась и… Получила увесистый воздушный подзатыльник.

— Да в чём дело-то?! Мы ведь на завтрак еще не опаздываем! — возмутилась я.

— Ой! — Игривый дух, похоже, шлепнул Литу по попе. — Побежали! Перед завтраком велено собраться на лужайке перед входом. Ректор будет держать речь перед всеми студентами. Быстрей, не то попадем в «Список нарушителей»!

Мы промчались по длиннющему коридору женского общежития и вскоре оказались в приемной.

Удивительно, но сегодня двери академии беспрепятственно пропустили меня (как и остальных студентов).

На зеленой, заросшей сорняками полянке собрались студенты академии Хаоса со всех четырех курсов, числом около ста, по моим прикидкам. Девушки преобладали, ведь темные ведьмы — основной профиль академии.

Возле галереи собрались преподаватели. Среди них выделялись три строгие и важные ведьмы. На фоне их колоритных фигур остальные — старые и молодые наставники — казались лишь бледными тенями. К этой группе пристроилась и моя «доброжелательница» Карбина Морель. Ее глазки-щелочки беспокойно бегали по толпе первокурсников, выискивая нарушителей дисциплины.

Неподалеку от меня еще одна старая карга распекала двух ведьмочек за слишком громкий смех.

Едва стрелки часового артефакта над входом отсчитали восемь ударов на крыльце появился проректор дей'Клер. Все разговоры мигом стихли. По мрачному виду колдуна сразу стало понятно, что поздравлять нас с новым учебным годом не собираются.

Впрочем, начал он бодро.

— Студенты, должен предупредить: учеба в академии Хаоса потребует от вас максимального прилежания. Готовьтесь к серьезной работе. Кто-то из вас только зачислен и еще не знаком с нашими правилами. Надеюсь, хотя бы половина из нынешнего набора продержится до получения диплома. Впрочем, зачисленным на факультет природных аномалий не стоит надеяться дожить здесь даже до второго курса. В прошлом году отсеялось около половины первокурсников.

Я нисколько не боялась отчисления. Напротив, надеялась только на эту удачу, так что слушала черного колдуна вполуха. Мой взгляд рассеянно заскользил по резным башенкам здания и устремился к шпилю, на котором сиял сгусток материи Хаоса. Рассматривать светящийся эмблему академии оказалось забавно,

Это открытие заставило меня усмехнуться. И надо же было случиться, что как раз в этот момент взгляд проректора упал на меня.

— И что же я такого смешного сказал, студентка Кошмарова?

Дей’Клер сделал паузу, будто ожидал ответа. Все как по команде уставились на меня.

— Э-э, ничего, лорд проректор, — предложила я смущенно. — Продолжайте.

Янтарные глаза колдуна сверкнули жаждой убийства.

16

Я виновато опустила голову и усиленно захлопала ресницами (на бабушку Розу это всегда действовало).

Дей’Клер, конечно, не мой родственник, но и его, кажется, пронял покаянный вид. Колдун раздраженно дернул уголком рта и продолжил стращать нас:

— Гм… Что касается выпускного курса тёмного ведовства… Нынешний поток ведьм, к сожалению, не позволит нам гордиться своими студентками. По правде говоря, никогда еще не было такого слабого состава. Могу заверить, что некоторые из студенток точно не получат диплом и рекомендации от академии. Пока что могу отметить только успехи студентки дан’Ливентроп. Верю, что в этом году она, наконец, раскроет свой значительный потенциал.

От этой прохладной похвалы задавака-блондиночка мгновенно просияла, словно монетка в пять хилдо, обожающе глядя на зловещую темную фигуру, возвышающуюся на крыльце.

Остальные ведьмы, облаченные в форму насыщенного бирюзового цвета, явно приуныли. В их числе была и Альбина.

Проректор порыскал глазами по толпе студентов и задержал их на самой малочисленной группе одетых в тёмно-бордовые костюмы неудачников, которым достался бракованный природный дар любого рода. Я постаралась спрятаться, но разве рыжую макушку спрячешь — она светится словно солнышко. Пришлось поймать на себе еще один враждебный взгляд колдуна, который пробил меня от кончиков волос до пяток.

«Помню, помню, ты предпочел бы меня сжечь, но тебе придется меня учить!» — мелькнула ехидная мысль. Я ожидала, что дей’Клер помянет расколовшийся графин и назначит наказание, но он промолчал. Отвернулся и обратил взгляд к мрачной группе, которая состояла в основном из молодых людей в строгих чёрных костюмах. Даже не глядя на цвет их формы, было понятно, что это некроманты. Такие мрачные и серьёзные физиономии бывают только у них. Я сразу узнала парочку с кладбища, хотя мои знакомцы Ясон и Кир в строгих костюмах выглядели гораздо симпатичнее, чем в защитных мантиях. Поймав мой взгляд, шустрый Кир игриво подмигнул.

Пыталась я отыскать и своего приятеля Ника, надеясь, что он уже набрался сил и поправился. Но бедолага обнаружился не среди некромантов, а за спиной у проректора. Парень опоздал и как раз в момент, когда дей’Клер копил яд, чтобы обратиться к будущим магам смерти, рыжик попытался незаметно проскользнуть у колдуна за спиной. Наивный.

Дей’Клер резко обернулся и так грозно взглянул на несчастного, что тот затрясся. Кстати, бордовая форма Ника заставила меня закусить губу от жалости, ведь юноша так мечтал стать некромантом, как его старший брат.

— На первый раз прощаю опоздание, студент Хантин, — прорычал дей’Клер. — Вам всего лишь придётся потрудиться два часа после лекций под руководством наставницы Морель. Сгиньте с глаз моих!Бедняга в ужасе скрылся за дверью, а заместитель главы академии вновь обернулся к студентам факультета некромантии.

— По распоряжению Лучезарного императора Атакана, факультет некромантии в нашей академии ликвидируется. Разумеется, те кто уже поступил и учится, получат возможность закончить академию Хаоса, или перейти в другие магические учебные заведения империи, выдержав вступительные испытания.

От бледного вида последователей искусства смерти скисло бы молоко.

— И последнее, что я хотел сказать, после чего я отпущу всех в столовую. — Дей’Клер выдержал паузу и принял торжественный вид. — Лучезарный император Атакана принял отставку ректора Бовиля. Его величеству угодно было назначить меня на место руководителя этой академии.

Не знаю, какого эффекта ожидал новоявленный ректор, но дружный разочарованный стон пронёсся по рядам студентов и даже преподавателей. Реакция, разумеется, не осталась незамеченной тёмным колдуном, судя по злорадной усмешке, искривившей его губы.

Он отошел в сторону и сделал знак деканам факультетов вести студентов в академию. Первыми в обитель знаний вступили некроманты под присмотром сморщенного старика с длинным носом. За ними настала очередь темных ведьмочек. Ими руководила высокая статная ведьма с огненными волосами и накрашенными черным губами. Она покрикивала на своих подопечных густым, сочным контральто и имела все задатки командирши.

Я развлекалась, гадая, кто из двух оставшихся ведьм, руководит факультетом аномалий. Молодая, полная ведьма — яркая блондинка с крупными чертами лица или сухопарая резвая старушка. Но тут старушка снялась с якоря и, поклонившись ректору, засеменила вслед за ведьмами. А молодая с начальственным видом выступила вперед и погнала наше небольшое стадо в бордовой форме в загон… ой, простите, в академию, конечно.

Когда я уже занесла ногу, чтобы взойти на крыльцо, неведомая сила вдруг ухватила меня за шиворот и поволокла в сторону. Как я ни трепыхалась, пытаясь освободиться от неведомой хватки, но уже через миг стояла перед ректором, а тот весьма самодовольно ухмылялся, наблюдая за моими потугами.

Никто не задержался на ступенях и даже не оглянулся в дверях, чтобы поддержать меня хотя бы взглядом, словно я стала для всех невидимкой. Я недоуменно посмотрела на спины моих будущих сокурсников, исчезающие в темном зеве приемной, а затем ведьма-декан закрыла за собой дверь  академии.

Я вопросительно посмотрела в бесстрастное лицо декана. Невозможно было сказать, сердится он или спокоен. Но чутье подсказывало, что сейчас меня будут за что-то распекать.

17

Ведьмовская интуиция и на этот раз не подвела.

— Вот что, студентка Кошмарова, — прорычал новоназначенный ректор, надвинувшись на меня. — Если вы приехали сюда устраивать клоунаду, то очень быстро поймете, что благодарной аудитории здесь нет.

«Да что ты, тхар тебя побери, такое несешь?» — Я изумленно моргнула и непонимающе уставилась на темного колдуна.

— Вот только не надо строить из себя невинность! — злобно хохотнул дей’Клер. — Я заметил, что ты играла с материей Хаоса, закрепленной на шпиле. Разумеется, тебе невдомек, к чему способны привести такие забавы, девчонка?

«Чего-чего? Он считает, что это я заставляла материю Хаоса кривляться в такт его речи?»

Озадаченная до крайности, я задрала голову, чтобы взглянуть на символ академии, но с крыльца, к сожалению, не было видно шпиля.

— Ничего я не делала! Оно само!

— Само! — передразнил дей’Клер и, сверкнув ненавидящими все живое желтыми глазами, закончил: — Охотно верю, будто ты даже не соображаешь, что вытворяешь, Кошмарова! После лекций поступаешь в распоряжение библиотекаря.

— За что? Я не виновата!

— Поговори мне! — рявкнул мучитель всея академии. — Свободна!

Невидимая рука вновь схватила меня за шиворот и через открывшуюся дверь бесцеремонно впихнула в темное нутро академии. Только в приемной меня оставили в покое. Я возмущенно фыркнула и поправила воротник.

В арочном проеме появилась вездесущая Корбина Морель.

— Что вы тут застряли, Кошмарова? — немедленно вызверилась эта ведьма. — А ну, марш в столовую, вы на завтрак почти опоздали!

Как бы в подтверждение этих слов до меня долетели «аппетитные» запахи подгоревшей каши, и я почувствовала легкую тошноту.

— Спасибо, я еще вчерашним ужином сыта, — пробормотала я, но все же прошмыгнула мимо нее в коридор и направилась к столовой в надежде найти там кого-нибудь с моего курса.

Столовая — громадный мрачный зал, которому не хватало только свисающей с закопченного потолка паутины (что с легкостью могла бы исправить моя соседка Лита) — являла собой мрачное зрелище. На раздаче стоял повар, гном по имени Шеббилд Шик. Этот жирный коротышка был своего рода достопримечательностью академии, ведь ему ни разу не удалось приготовить для студентов что-то съедобное. Зато для руководства гном старался вовсю, и неудивительно: иначе его давно уволили бы.

Я присела к одному из грубых столов, ожидая, пока Ник и незнакомый юноша в бордовом костюме, закончат грызть горелые зерна, которые здесь выдавали за молочную кашу.

— Привет, Вивьенна! — тепло улыбнулся мне Ник и показал на тарелку с уныло разворошенной черно-желтой горой. — Не советую брать эту кашу, недоваренные зерна застревают в зубах.

— Я и не собиралась. Мне еще вспоминается вчерашний обугленный омлет.

— Ага, — подхватил его приятель. — Не понимаю, как это Шику удалось половину каши недоварить, а половину — сжечь?

— Эх ты, зелень! — снисходительно бросил старшекурсник-некромант, обернувшись от соседнего стола. — Шик вначале прижег кашу к кастрюле, а потом, когда вся жидкость выпарилась, просто разбавил горелые комки сырой крупой. Он такое постоянно проделывает!

— Да уж, повезло нам тут с питанием, — пробормотала я, с тоской вспоминая ароматные бабушкины пирожки с начинкой из лесных ягод.

— Кому добавки? — густым басом заорал гном, гремя крышкой от гигантской кастрюли.

— Спасибо, идиотов нет! — меланхолично пробормотал Ник и встал. — Поспешим, а то от этих бесконечных воздушных тумаков у меня скоро сотрясение мозга случится. Я снова в лазарет не хочу!

— А не надо было на собрание опаздывать, — назидательно откликнулся все тот же словоохотливый старшекурсник и тоже поднялся. — А если уж опоздал, так лучше вообще не ходить и втихую спрятаться где-нибудь.

— Я бы рад переждать, но дух академии пинками прогнал меня по лестнице и на выход.

Сокурсники отнесли тарелки к специальному столу, откуда их заберут несчастные, которым не повезет отбывать наказание на кухне. После чего мы направились на второй этаж, где возле длинного ряда аудиторий толпились и балагурили студенты. Мои новые приятели успели увидеть где-то расписание и сообщили, что первым нам предстоит двухчасовой урок истории мира Андор.

У дверей лекционного зала постепенно собрался весь первый курс — некроманты, ведьмы, ну и мы, аномальщики. Как сообщил Ник Хантин — благодаря старшему брату, рыжик был осведомлен о порядках в академии лучше остальных, — на первом курсе общих для всех факультетов занятий большинство. Отдельно преподаются лишь специальные предметы.

Без пяти минут девять в коридоре показалась сухонькая наставница в сером платье и с толстым журналом под мышкой. Ни на кого не взглянув, она важно просеменила мимо выстроившегося вдоль стенки первого курса. Рассматривая ее желтое лицо и сурово поджатые тонкие губы, я подумала, что нас ожидают не самые приятные два часа.

Так оно и оказалось. Суровая дама открыла скрипучий замок и молча скрылась в кабинете, оставив нас томиться в коридоре.

Ровно в девять дух Хаоса начал раздачу подзатыльников. Получив затрещину, один из некромантов решился и заглянул в аудиторию.

— Можно? — робко спросил этот высокий, стройный юноша.

— Нужно! — прозвучал неожиданно громкий и густой голос. Весь поток в едином порыве ломанулся в дверь. Преподаватель устроилась за своим столом, сложив руки на журнале и наблюдала за нами из-под полуопущенных тяжелых век. — Одна минута десятого, студенты. Недопустимо опаздывать на занятия. На первый раз прощаю, но в будущем, опоздавшие будут иметь дело с лордом-ректором.

Аудитория показалась мне огромной. Длинные ряды парт уходили вверх почти под потолок. Солидная широкая преподавательская кафедра размещалась на возвышении перед длинной темной доской, висящей на стене.

Мы побыстрее расселись кто куда, но старушенции это не понравилось, и она заставила нас пересесть в соответствии с факультетом.

— Я привыкла, чтобы некроманты сидели на первых двух рядах. На третьем и четвертом — разместятся ведьмы. Факультет аномалий, вы займете последние парты, благо в этом году вас немного.

Так я оказалась на предпоследнем ряду, между Ником и тихой симпатичной девушкой с копной светлых волос — Дорой Альбион.

18

На доске острым почерком было выведено ее имя: «Наставница Эрин Азандраза».

— История мира Андор полна тёмных и светлых страниц, — произнесла пожилая преподавательница скучным голосом, глядя куда-то поверх наших голов. — В рамках курса особое внимание уделим империи Атакан. Это связано не только с тем, что мы находимся на её территории, но и с тем, что лишь Лучезарный Император предоставил магам с тёмным даром право учиться в академии. — Старуха равнодушно скользила взглядом по рядам. — Итак, кто назовёт первые три исторические эпохи?

Азандраза осмотрела передние парты, но некроманты не демонстрировали желания вызываться. Одна из ведьмочек — по виду, настоящая заучка, пухленькая, круглолицая, тёмные волосы туго стянуты в короткую, толстую косичку — несмело подняла руку. Напрасно прождав реакции от молодых людей, наставница неохотно кивнула в её сторону:

— Пожалуйста, студентка, только представьтесь в начале.

— Агнета Рыбоклок, госпожа, — Азандраза уважительно кивнула, услышав имя знаменитого ведовского рода из Атакана. — Первоначальные исторические периоды назывались эпохами: Становления, Процветания и Войн.

Я поморщилась: звонкий голосок Агнеты назойливым молоточком отдавался в голове.

— Хорошо,

— Эпоха Становления началась в незапамятные времена и закончилась сто тысяч лет назад победой драконов над эльфами. Достоверных данных о том времени не сохранилось, и мы черпаем сведения из мифов, легенд и баллад, сложенных первородными. Эти литературные источники были записаны много позже и, вероятно, содержат ряд неточностей.

— Она что, весь параграф из учебника будет пересказывать? — шепнула мне соседка.

— Тихо там, на последних партах! — тут же последовал громовой окрик. — Продолжайте, Рыбоклок.

— В это время первородные расы впервые вступили в противостояние друг с другом, борясь за господство над территориями и младшими расами — оборотнями и орками. В результате драконы победили, а оборотни стали их рабами.

Потенциальная отличница хотела сказать еще что-то, но Азандраза ее прервала:

— Не совсем точный ответ, Агнета, садитесь. Важно заметить, что борьба происходила лишь на континенте Аганроуз. Остальные материки избежали такой участи. Драконы и оборотни до поры мирно сосуществовали на континенте Табхайер, а Салас и Духрейвен, где мы с вами сейчас находимся, представляли собой материки, населенные лишь немногочисленными племенами орков и оборотней, которые сражались между собой время от времени. — Она снова хищно осмотрела первые ряды. — Кто расскажет об эпохе Процветания?

В классе повисла мёртвая тишина. Смельчаков не нашлось.

— Я хочу услышать кого-то с факультета искусства смерти. — Костистый желтый перст преподавательницы указал на одного из некромантов. — Вот вы, молодой человек, встаньте, представьтесь и расскажите нам о следующей эпохе.

Поднялся длинный, как шпала, юноша, назвавшийся Энстоном Билимом. Голос у него был замогильный, как и полагается работнику заступа.

Говорил он тихо и обращался, в основном, к своей парте. На предпоследнем ряду было плохо слышно, поэтому я не стала напрягать слух, а решила немного развлечься, чтобы приблизить свою цель — отчисление.

Вопреки тому, что наша академия значится в списке передовых магических учебных заведений, доска в аудитории была самая обычная — для письма мелом. В углу этого пережитка уныло свисала пыльная тряпка.

Я решила немножко поправить дело.

Заклинание воздушного щупа всегда получалось у меня неплохо. Вот и сейчас, применив силу, я почувствовала, что могу руководить невидимым захватом за спиной наставницы. Подхватила тряпку и медленно потащила вверх, прямо к выведенной на доске фамилии наставницы.

При виде ползущей позади старухи тряпки по аудитории прошелестели смешки. Голос некроманта, вещавшего про эпоху процветания драконьих и эльфийских государств, заметно дрогнул.

Я прижала тряпку к доске и принялась (под партой, конечно) водить рукой стирая часть букв в фамилии АЗАНДРАЗА. Тряпка двигалась слева-направо, осторожно убирая: «А» и «Н» с «Д».

Смех перерос почти что в истерику: первокурсники понимали, что смеяться нельзя, но вот остановиться было трудно. Более того, этот смех был настолько заразительным, что даже те, кто крепился, не выдерживали и ложились на парты, чтобы нахохотаться всласть.

Наставница, конечно, заметила неладное. Оглянулась. Вскочила.

На доске красовалась слово «ЗАРАЗА», сложенное из букв имени ее рода.

Оставшись без моей поддержки, тряпка печально спланировала на пол.

— Кто это сделал? — завопила пожилая дама. Взгляд её сразу устремился на последние парты. — Задержался на мне и почему-то остановился на Нике.

— Молодой человек, это сделали вы?

Все обернулись к рыжику. Бедняга густо покраснел от безуспешных попыток сдержать смех. Он отчаянно замотал головой, но старуха, кажется, уже что-то решила для себя. Поднялась и резво бросилась вон из аудитории. Хлопнула дверь.

«За ректором пошла», — решила я и принялась ждать конца.

Студенты обрадовались перерыву в скучной лекции. Все учились в школе или, как я, например, прослушали курс истории от приходящих на дом учителей, потому ничего нового мы пока что не узнали и отчаянно скучали. Каждый спешил поделиться с соседом своими впечатлениями и предположениями. Так что, когда дверь снова открылась, и в кабинет вступил ректор, в аудитории стоял оглушительный шум.

— В чём дело?! — рявкнул дей’Клер, осматриваясь. За ним следовала наставница Азандраза. Ее желтое лицо украшали два розовых пятна, выступившие на щеках. — Что за крик в аудитории? Тем, кто приехал сюда поговорить, лучше сразу собрать чемодан и вернуться домой. — Брюнет окинул аудиторию хмурым взглядом. — Студенты, я надеялся, что у нас не будет проблем с дисциплиной. — Он указал на доску. — Кто это сделал? Говорите, или весь курс останется без обеда.

Одна из сестричек, которые игнорировали меня вчера перед дверью ректора, осторожно подняла руку и доложила:

— Это кто-то с последних рядов, мой лорд.

— Кто-то с последних рядов, — повторил ректор мрачно и тут же вперил взгляд в меня. — И почему я не удивлен? Кошмарова, твоя работа?

Я уже готовилась подняться и принять отчисление, когда вдруг справа от меня раздался взволнованный голос:

— Это я сделал, мой лорд, — красный, словно варёный рак, рыжик вдруг вскочил с места.

— Ага, я же говорила, что это вы! — вскричала наставница

— Ник, ты чего?! — шепнула я изумленно.

Сосед, разумеется, знал, кто устроил каверзу, но зачем-то взял вину на себя. Сумасшедший!

— Студент Хантин? — ректор выглядел удивленным. — Вам мало недавнего выгорания? Впрочем, думаю, два наряда в столовой охладят ваше остроумие. Немедленно сотрите все с доски. Продолжайте лекцию, госпожа Азандраза.

Дверь за ректором закрылась, наставница прошла к своему месту.

19

Когда Ник стер с доски оскорбительную надпись и хотел вернуться на свое место. Азандраза остановила его и вручила толстую пачку бумаги.

— Раздайте каждому по листку, студент. Сейчас напишем проверочную работу.

«Зараза!»

Это была месть. По аудитории пробежал возмущенный ропот. Я тоже была не слишком довольна тем, какой оборот приняла моя шалость. Впрочем, контрольная оказалась легкой. Вторая часть пары была посвящена истории империи Атакан. Нам раздали тетради для записей, и мы прилежно записывали даты и имена первых императоров с непроизносимыми именами (каждый из них правил всего несколько лет, потом его свергали и убивали, и трон занимал его наследник). К концу занятия у меня в голове была каша из имен покруче Азандразы, которую нужно было вызубрить к следующему занятию.

— Ты зачем всё взял на себя, Ник? — прошипела я на ухо рыжику едва мы вышли из кабинета по окончании лекции.

Мы с соседом немного отстали от сокурсников, чтобы поговорить без свидетелей.

— Не хотел, чтобы тебя наказывали. А мне ректор всё равно пригрозил дежурством в столовой, когда на вступительном

— Спасибо, конечно, Ник! Но не делай так больше, не то будешь дежурить на кухне целыми днями. Давай договоримся, что впредь за свои шуточки я буду нести ответственность сама. Обойтись без них я не могу, недаром ведь болотная ведьма.

— Ну, если ты просишь…

Тут мы оба получили по подзатыльнику от духа академии и опрометью кинулись в аудиторию, располагающуюся в конце коридора, где уже собрались все наши. На сей раз это был обычный класс, только очень большой — рассчитанный на весь поток. И доска здесь была магическая. Это мне сразу понравилось, и я решила, что любой ценой удержусь от шуток.

Первые парты заняли некроманты, на вторых уже расселись ведьмочки. Все эти баловни судьбы вызывающе посматривали на нас, неудачников в бордовых костюмах. Пришлось нашему факультету снова разместиться в дальнем конце аудитории. Мы с Ником бочком прошмыгнули к своим и заняли места в последнем ряду.

— Похоже, тут не очень-то любят факультет аномалий, — шепнула я приятелю.

— А то! Подожди ещё издеваться начнут некоторые. В обществе магов статус нестабильного всегда вызывает насмешки.

— Ну, посмотрим, может, отобьём у них охоту веселиться.

Ник подозрительно покосился на меня, но я уже отвлеклась, рассматривая кабинет. На стенах были развешаны портреты серьёзных магов из прошлого. Нескольких бородачей я встречала на страницах школьных учебников, другие были мне неизвестны, но выглядели настолько зловеще, что узнавать их и не хотелось.

— Что за предмет сейчас по расписанию? — поинтересовалась я.

— Теория магии, — просветил меня Ник, — ведёт ее сам лорд-ректор.

Я изумленно присвистнула. Получилось слишком громко. И надо же было, что как раз в этот момент в кабинет вошёл тёмный колдун. Все разговоры оборвались и мой протяжный изумлённый свист мог быть воспринят как глумливый посвист, котором иногда награждают неудачливых актёров.

— Оригинальное приветствие, — заметил новоназначенный руководитель академии, вскинув брови. Тяжёлом шагом он прошёл к кафедре и уселся за солидный полированный стол с витыми толстыми ножками.

На его стол тут же легла пачка толстых тетрадей, извлечённых из подпространства, что вызывало в рядах некромантов восхищённый шепоток. Действительно, нужно быть очень сильным магом, чтобы обзавестись хранилищем в особом измерении. Замечательно удобная штука — необходимые вещи всегда под рукой, где бы ты ни находился.

— Байпасо, — хмуро обратился колдун к некроманту, что сидел на первый парте в центральном ряду. — Раздайте всем тетради для записи лекций. Вести конспект обязательно, буду проверять!

Пока длинный черноволосый юноша, с бледной, напоминающей брюхо белого хищного червя борга, кожей, раздавал нам тетради, дей'Клер изучал ряды студентов.

— Студент Шолох, — обратился ректор к высокому, симпатичному некроманту, занимающему стол в первом ряду возле двери, — поменяйтесь местами со студенткой Кошмаровой. Таким, как она, не следует сидеть на последних партах.

Некромант дернулся, растерянно оглянулся, выискивая взглядом мои рыжие кудри. Обнаружив, что ему придется сидеть в ряду неудачников, он сморщился, словно съел несвежее. Ослушаться не посмел, но, направляясь к моему месту, готов был, кажется, расстрелять меня взглядом.

Брр! Меня аж дрожь пробрала от мысли, что буду сидеть так близко от темного колдуна, потому я и медлила возле своего места.

— Идите, идите сюда, Кошмарова, — насмешливо протянул ректор.

— Брысь отсюда, негодная! — прошипел сквозь зубы надежда некромантии.

Чисто машинально я бросила на стул, с которого поднялась, заклинание водной зыби.

Ну а что вы хотите от болотной ведьмы? Мы особы чувствительные и обидчивые. Нас нельзя тревожить по пустякам.

Я гордо обошла сосланного к неудачникам бедолагу и, подхватив свою тетрадку, устремилась к первой парте. Пока шла по длинному проходу, ректор внимательно наблюдал за мной. А в это время с последней парты донёсся громкий выразительный хлюп и сдавленное проклятье. Это Шолох уселся на мокрый стул — обивка которого превратилась в небольшое, но полное влаги болотце.

Ректор снова вскинул брови, студенты зашушукались и захихикали, глядя, как красный, словно варёный рак, некромант вскакивает и возмущённо ощупывает свои брюки и сиденье стула.

Я печально вздохнула. Ну всё, прозвище «Мокрые штанишки» этому симпатяге обеспечено до конца пребывания в академии. Жаль беднягу, но нечего было шипеть на меня и обзываться. В таких ситуациях я всегда нервничаю и принимаю скоропалительные решения, от чего страдают окружающие, да и мне самой достается.

20

Я нехотя уселась за первую парту и оказалась бок о бок с полноватым парнем в черной униформе. Мой сосед подозрительно пыхтел и похрюкивал, пытаясь скрыть смех. Он словно боялся что-то пропустить, потому крутил головой, поглядывая то на меня, то на ректора, то на своего бывшего соседа. А тот явно не очень хорошо чувствовал себя и все еще не садился на место, которое я только что покинула. Однако страдать молча Шолох не собирался.

— Л-лорд ректор, здесь стул плавает в воде. Похоже, эта жаба рыжая привыкла обитать в болоте.

Первый курс дружно захихикал. Все уставились на меня.

«Нет, мы так не договаривались! Где благородство? Где в этом любителе мертвечины дух рыцарства?»

— Сушите быстро ваш стул, студент, и приступим, наконец, к лекции, — ректор слегка повысил голос, чтобы дать аудитории понять, что время шуток прошло. Все мигом затихли.

Теперь тишину прерывал лишь резкий хрипловатый голос дей'Клера.

— Курс теоретической магии основан на знании базовых наук, связанных с заклинаниями. На первом курсе вам придется встретиться с магическими чарами низшего уровня, большинство из которых вам уже известны. Это бытовая магия. Вы глубже разберётесь в структуре и научитесь распознавать их плетение. Позже на этой основе мы будем пробовать создавать новые заклинания, комбинируя уже изученные элементы. С более сложными и опасными чарами, например, со стихийной магией вы начнете знакомиться со второго курса. Сегодня вводная лекция, но уже со следующего занятия мы займемся практикой.

Ректор помолчал и обвел аудиторию мрачным взглядом.

— В конце каждого семестра вас ждёт экзамен. Сразу скажу, что с первого раза его обычно сдают немногие.

Я слушала, навострив уши, пока что всё, о чём говорил дей’Клер, звучало очень интересно. Ну, кроме экзамена, конечно. И хотя я заранее знала, что ничего у меня не получится, но с удовольствием прислушивалась к блестящим перспективам освоения основ магической науки.

Мой взгляд скользил по внушительной фигуре ректора, по его тёмной мантии с широкими рукавами, по

Сама не заметила, как крепко задумалась, гадая, что он мог прятать в подполье под оранжереей. Эта штучка в клюве у ворона была блестящей и наверняка чрезвычайно ценной. Может, это был древний артефакт? Вот бы найти его, а заодно хотя бы одним глазком взглянуть, что еще там прячет дей’Клер.

От интересных мыслей меня оторвал насмешливый вопрос:

— Кошмарова, вы ещё с нами? Что я сейчас сказал, повторите!

Я торопливо поднялась, виновато хлопая ресницами.

— Э… вы сказали: «Кошмарова, вы ещё с нами?».

Янтарные глаза полыхнули гневом, но эти зловещие огоньки тут же погасли.

— А перед этим? Не можете сказать?

Я опустила голову, усердно изображая раскаяние.

— Не отвлекайтесь и слушайте внимательно! Иначе так и останетесь бракованный неумехой.

Несколько пристыженная публичной выволочкой, я села. Справедливости ради нужно признать, что моя вина в этом имелось, и немалая. Нашла, где и когда мечтать о грабеже тайника темного колдуна!

В следующие двадцать минут я старалась не отвлекаться, но это было так сложно! На магической доске то и дело возникали сложные формулы и заклинания, которые нужно было быстро скопировать в тетрадь. Они стремительно сменяли друг друга и были похожи, отличаясь порой лишь одной руной, так что я вскоре запуталась и принялась рисовать в тетради цветы. Получалось красиво, недаром ведь я наполовину эльф, так что я увлеклась и вздрогнула, уронив стилос на пол, когда прямо надо мной прогремел гневный голос:

—Кош-ш-шмарова! Я кому сказал, не отвлекаться? Все формулы записывают, а она тут цветочки рисует!

«Сейчас отчислит! Ура!»

Колдун небрежно ткнул в меня пальцем, и я вдруг взлетела к потолку вместе со стулом.

— Ой-ой-ой! Снимите меня!

Вцепившись руками в сидение болтающегося под потолком стула, я пыталась удержаться на этом не предназначенном для полетов предмете мебели, а внизу помирали от смеха мои однокашники.

Ну как им не стыдно и не страшно смеяться над болотной ведьмой? Я ведь отомщу, от природы никуда не денешься!

Болтаться под потолком было совсем невесело, хотя бы потому, что пространство над головами студентов, как оказалось, плотно заселили огромные волосатые пауки, и эти ребята были совсем не рады внезапной гостье.

— Снимите меня, лорд-ректор! Я не буду отвлекаться, клянусь.

— Конечно, не будешь, Кошмарова. Только попробуй отвлечься, будет намного хуже! — Дей’Клер спокойно вернулся к своей кафедре и, как ни в чем не бывало, продолжил лекцию.

Теперь мне, и вправду, пришлось смотреть на доску, ведь заняться под потолком было решительно нечем, не с пауками же в гляделки играть. В конце второго часа мучитель, к восторгу моих сокурсников, плавно опустил стул (и меня на нем) на место.

«Что же, спасибо, что не уронил!»

Красная от возмущения, я первая вылетела из аудитории. Грозовым облаком пронеслась по коридорам и укрылась в нашей с Литой комнате.

21

Оказавшись в комнате, я уселась на подоконник рядом с балдеющей под лучами солнышка Жоркой и прислонилась лбом к холодному стеклу. Удивительно, но растение-монстрик словно бы почувствовало моё состояние и коснулась руки толстым нижним листочком. Яркий, подросший со вчерашнего дня бутон повернулся на заметно окрепшем стебельке.

Я хлюпнула носом.

— Разве можно так обращаться со студентами? Представь, этот гад подвесил меня на стуле под потолком!

Моя зеленая подружка сочувственно затрепетала листочками.

— Так прикопай его, мамуля, — меланхолично посоветовала она, зловеще пошевелив в земле корешками.

На секунду перед глазами мелькнула картина засыпанного почвой и травой ректора, и, признаюсь, я впечатлилась.

— С удовольствием бы. Чувствую, дей’Клер мне здесь жизни не даст. И ладно бы был просто ректором, это плохо, но еще полбеды. Но он ведёт как раз тот предмет, с которым у меня могут возникнуть самые большие проблемы!

Снаружи раздавались радостные крики и смех. Я посмотрела вниз: некроманты вышли подышать и размять ноги во дворе перед главным зданием. Разделились на команды и затеяли шуточный турнир по тиджу на лужайке.

Я погладила листочек своей питомицы и соскользнула с подоконника. Гнев прошёл, а вместо него явился аппетит. Пропустила завтрак и сейчас это очень остро почувствовала.

«Да я бы сейчас целого ханна съела!»

После позорного наказания на прошлой паре, не хотелось встречаться с однокурсниками. Так что меня вполне устраивало то, что, когда я явилась в столовую, большинство столов были пустыми. Однако, вдохнув едкую вонь подгоревшего мяса, я растеряла часть первоначального энтузиазма, и чуть не сбежала. Лишь новый голодный спазм в желудке заставил двинуться вперед.

«Неудивительно, что здесь уже никого нет. Кто в здравом уме задержится в столовой?»

Я с опаской приблизилась к раздаче. Повар в несвежем белом халате и высоком пышном колпаке, сдвинутом набекрень, застыл у котлов как часовой. В одной волосатой руке он держал поварешку, а другую — запустил в свою жёсткую бороду. Его узкие тёмные глазки устремились ко мне, рассматривая с ног до головы.

— Можно мне чего-нибудь вкусного? — фраза сорвалась с моих губ сама собой. Я так же изумилась ей, как и Шеббилд Шик. Повар явно не привык слышать такие просьбы от студентов. На его бледных щеках выступил румянец.

«Ну всё! Сейчас этот колпак рассердится, и до конца обучения ты, Вивьенна, будешь питаться пригорелыми угольками с самого дна его котлов!»

— Э, извините, господин Шик.

Он смотрел на меня со все тем же странным выражением.

— Видно, вы, юная леди, к вкусненькому дома привыкли?

— Было дело, — растерянно обронила я.

— У меня осталось немного жаркого от преподавательского стола, я вам наложу оттуда.

Я подумала, что он издевается, но Шик важно прошествовал в другую часть кухни — туда, где помещалась серебряная посуда и тонкий фарфор для преподавателей.

Повар открыл одну из кастрюлек, и на тарелку лёг кусочек белого мяса, прекрасно потушенные овощи. Эту роскошь дополнили горсть маринованных пикулей и зелёный салат. Передавая тарелку мне, повар расплылся в широкой улыбке, и я, изумлённо пискнув слова благодарности, подхватила неожиданную добычу и унеслась в дальний угол зала.

«Что это было? С чего это Шик такой добрый?»

На всякий случай я тайком поводила над едой амулетом, определяющим яды. Редко им пользовалась до сих пор, но в академии, похоже, следует быть настороже.

Всё ещё не веря, что, наконец-то, повезло, я быстренько прикончила обед. Умиротворенная, направилась к выходу из академии, надеясь, что мне будет позволено немного подышать свежим

— Куда направляешься, Кошмарова?

— На улицу.

— Первый курс аномальных выпускать не приказано, ты плохо меня расслышала вчера? К тому же через десять минут занятия начинаются.

«Ладно, не очень-то и хотелось».

— Где я могу посмотреть расписание?

Корбина осуждающе затрясла головой.

— Ну и студенты пошли! Даже расписания еще не видела! Ну, Кошмарова! Как поднимешься на второй этаж — слева висит, напротив лазарета.

Подивившись странной логике того, кому влетело в голову повесить расписание уроков напротив лазарета, я отправилась в указанном направлении. Листок с перечнем предметов на день и в самом деле обнаружился между плакатом, призывающим мыть руки перед едой, и информацией о работе кабинета целителя.

Почерпнув полезные сведения, что следующая пара у нас «Зельеварение» и ведет его ведьма Марина — декан факультета тёмных ведьм, я приблизилась к уже знакомой аудитории #1 — там у нас была история. В коридоре уже собралась примерно половина ведовского факультета, а также все мои товарищи, которым не повезло иметь дар с отклонениями от нормы.

Я была только рада, что эпизод с наказанием на прошлом уроке, уже вроде бы забылся. Ведьмочки шептались не обо мне, а об ужасной еде в столовой, о том, что Корбина слишком много на себя берёт, когда не выпускает новичков на улицу. А еще я с изумлением услышала восхищенные вздохи о том, как хорош дей’Клер в своей строгой, сшитой на эльфийский манер мантии.

— А вы видели, какие у него глаза? Словно пара золотых иллирийских камня сверкают!

Вот так я с изумлением обнаружила, что половина ведьмовского факультета без памяти влюблена в жестокого и коварного тёмного колдуна. Надеюсь, когда они испытают его методы на себе, эта глупость у них пройдёт.

Вскоре началась раздача волшебных пенделей, означающая, что близится начало занятия. Красивая, рослая ведьма Марина обладала громовым голосом и командирскими замашками. Она распахнула дверь в класс и скомандовала:

— Ведьмы садятся слева и в центре. Факультет аномалий — ваши места справа.

Меня удивило, что урок зельеварения проходит в обычной аудитории, но оказалось, что так будет только сегодня, ведь нам предстояло изучать и записывать правила поведения в лаборатории. Нам выдали тетради, и мы целый час усердно скрипели стилосами, записывая, какую посуду можно использовать на открытом огне, а какую — категорически нельзя, и прочие малопонятные пока что тонкости.

— Эти теоретические сведения вам предстоит применять в жизнь, поэтому запоминайте, девочки, — веско проговорила ведьма, начисто игнорируя наличие на факультете аномалий трёх юношей. По аудитории прокатились смешки. Ник сидел рядом со мной весь красный.

— Для практики вас уже разделили на группы. Факультет аномалий будет заниматься в особом защищённом помещении под руководством своего декана, ведьмы Коралл. Сейчас каждый из вас подойдет и распишется за то, что вас ознакомили с правилами безопасности. А затем вы отправитесь со своими руководителями на первое практическое занятие.

22

— Зельеварение — не только великое искусство, но и увлекательное занятие, — вещала ведьма Корал — наставница нашей группы, а по совместительству еще и декан факультета магических аномалий. Эта яркая блондинка вальяжно угнездилась на краешке преподавательского стола.

Особая защищенная лаборатория для наших занятий располагалась в подвале главного здания. Квадратный зал без окон вместил двадцать одноместных парт, по стенам поднимались шкафы со стеклянными дверцами, под потолком ярко горели ряды магических светильников.

— Вы должны гордиться, что учитесь в стенах этого заведения, где преподавали такие великие маги, как сам магистр дан’Манголер. — Ведьма указала на портрет сухопарого старичка, висящий над ее столом в скромной раме. Выражение лица у знаменитого ученого показалось мне довольно ехидным; глаза с хитрым прищуром смотрели прямо в душу. — Знаменитый зельевар и погодный маг так же, как и вы, имел аномальный дар, но смог достичь невероятных высот в науке. Так что, вам есть к чему стремиться.

Фамилия ученого показалась мне смутно знакомой.

«Где я могла слышать это имя? А не тот ли это профессор, который и после смерти никак не угомонится, благодаря чему меня выбросило из портала посреди кладбища? Точно, он. Хм, вот уж не хотелось бы такой судьбы!»

Разумеется, все мы оценили попытку нашего декана ободрить сборище магических неудачников и показать, что и с нестабильным даром можно достичь успеха. Это пришлось весьма кстати, потому что явное пренебрежение остальных преподавателей порядком нас подкосило.

— Я уже ознакомилась с вашими личными делами. Думаю, незначительные недостатки не помешают большинству их вас успешно учиться. Разве что… — Ведьма Корал заглянула в журнал со списком и позвала: — Вивьенна Кошмарова?

Я поднялась и была удостоена внимательного осмотра.

— Пересядьте сюда, дорогая, нам сюрпризы не нужны.

Декан указала на пустовавшую первую парту, которая находилась прямо перед столом преподавателя. Пришлось перебираться на новое место, которое я тут же невзлюбила. В спину сверлили недоуменные и настороженные взгляды однокашников. Интересно, что такое страшное понаписал наш обожаемый ректор в моем личном деле?

Урок продолжился. Нам показывали и давали покрутить в руках хрупкую стеклянную посуду для опытов, объясняли, как устроена спиртовка. В общем-то, с такими азами большинство из нас, в том числе и я, были знакомы с детства, так как росли в семьях ведьм и колдунов. Девчонкой я любила проводить время в бабушкиной лаборатории, пока та не взорвалась (совершенно случайно!). Впрочем, были среди нас и такие, для кого варка зелий была в новинку. Например, Ник — он ведь готовился стать некромантом. Приятель признался, что все эти перегонные трубки и реторты для него — темный лес. Маги смерти эликсиров не варят, зато активно используют для заклинаний разную гадость, вроде истолченного в порошок сушеного желудка лича или ядовитой слизи борга.

В общем, занятие прошло без происшествий, за исключением маленького инцидента с расколотой пробиркой, которая вдруг треснула в руках у преподавательницы. Из неглубоких порезов мгновенно брызнула кровь, и уже через секунду заунывно завыла сирена. Все заволновались, особо впечатлительные испуганно вскочили, но Корал быстро навела порядок.

— Всем оставаться на местах! — ведьма повысила голос, строго оглядывая класс. Она протянула руки вперед, ладонями вверх. Ее окровавленные пальцы вдруг засветились зеленоватым и раны исчезли, не осталось и следа. — Все в порядке. Очевидно, небольшой перепад магического фона, только и всего.

Блондинка едва успела отчистить следы крови бытовым заклинанием, когда дверь распахнулась, и в аудитории появился дей’Клер. Кажется, ректор был зол, как бес. Горящий золотом взгляд

— Кошмарова?! Что ты опять натворила?

Я отвечала возмущенным взглядом.

«А чего это сразу я?.. Ну, может, и я! Но не специально же!»

— Ничего, мой лорд, — откликнулась декан. — Небольшой скачок магического фона заставил стекло пробирки треснуть. Такое случается при контакте двух разнонаправленных сил…

— Знаю, — резко оборвал ведьму ректор и направился к двери. Проходя мимо моей парты, ткнул в меня пальцем и напомнил: — Отработка в библиотеке, не забудь!

Вскоре часовой артефакт показал три пополудни, и занятие закончилось. Отпустив всех, ведьма Корал велела мне остаться. Ее красивые черты омрачила тень неудовольствия.

— У тебя серьезный случай, девочка. Ты одарена двумя противоположными силами. Эльфийская магия природы вступила в противоречие с сильным темным даром. От магии природы отказаться невозможно, и в нормальной ситуации я бы предложила ритуал Усыпления Темного дара. Но положение усугубляется тем, что ты из клана Кошмаровых. Старая Роза особо оговорила, что хочет развивать твою магию. Значит, тебе придется учиться контролировать обе силы. Это очень трудно. Подождем пятницы, а там посмотрим, что скажет наставник Ли, он специалист по медитации.

Разумеется, никакой ритуал я над собой проводить не позволю! Я это я. Любите меня такой или ненавидьте, дело ваше. Эльфийская и темная половинка живут и шкодят во мне в полной гармонии между собой. Усыпить одну из них — значит лишиться своего «я», стать кем-то новым. Нет, это точно не для меня!

Ведьма Корал проследила, чтобы все покинули подвал академии — место, где во внеурочное время находиться строго запрещалось. Мои однокурсники разбрелись по своим комнатам, а мы с Ником отправились отбывать наказание. Он поступал в распоряжение повара, а я открыла высокие резные двери библиотеки.

23

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — мой голос глухо прокатился по безлюдным проходам между высокими, под потолок, стеллажами.

Дневной свет скупо проникал сюда сквозь узкие арки окон. Я медленно прошлась вдоль шкафов, заглядывая в каждый проход в надежде обнаружить библиотекаря, но все больше убеждалась, что здесь никого нет. Только книги — они громоздились на полках или были сложены стопками прямо на полу, так что кое-где пройти оказалось трудно.

Я прочистила горло, громко кашлянула. Все напрасно.

— Господин библиотекарь, меня прислали сюда на отработку!

Ответа не получила и нетерпеливо топнула ногой. Тут же прилетел подзатыльник от духа академии.

Я потерла макушку и окончательно вышла из себя:

— Да в чём дело?! Не пойдёшь на отработку — плохо, пойдёшь — тоже нехорошо! Если я здесь не нужна, тогда ухожу! Мне ещё домашку делать надо…

Я решительно устремилась к выходу, однако, надавив на ручку, обнаружила, что дверь заперта. С досады помянула Тхара и тут заметила небольшой листок, приколотый к стене.

«Для студента, назначенного на отработку.

Поставьте на место книги, лежащие на полу. Номер шкафа и полки обозначены на странице №17.

Важно: магией пользоваться строго запрещено».

Два раза пробежала глазами текст, затем окинула тоскливым взглядом фронт работ.

«Ничего себе отработка на два часа! Ну, ректор! Права обжорка, прикопать его мало!»

Я побрела вглубь помещения, прикидывая, с чего бы начать. Тут и там высились целые баррикады из книг. Первая же попытка засунуть томик на ближайшую полку, привела к волшебному пенделю от вездесущего духа. Пришлось открывать книгу и искать страницу с указаниями. Следующие несколько минут я бегала по рядам, отыскивая нужный стеллаж.

— Да я так и до следующего утра не справлюсь!

Поначалу я бестолково металась с каждой книгой по залу в поисках нужного шкафа, но постепенно запомнила, где что расположено, и дело пошло веселее. Теперь я сортировала книжки в стопки и относила в один ряд сразу несколько изданий.

День за окном постепенно гас. Я поискала под потолком источники света, но не нашла ни магических светильников, ни допотопных газовых ламп, которыми пользовались здесь наряду со свечами. Только учебные классы оснащены современными лампами, да и то лишь потому, что иное запрещают правила безопасности. Но похоже, в библиотеке освещение и вовсе не предусмотрено. Книги выдает и собирает сам дух академии, а зачем ему светильники?

— Ну а мне как быть? — Я готова была взвыть от досады. — Слоняться тут в темноте, натыкаясь на шкафы? Благодарю покорно!

Никогда не жаловалась на плохое ночное зрение, но разбирать номера на страницах становилось труднее с каждой минутой. В конце концов, я не выдержала и хлопнула в ладоши, призывая световой шар.

«Что может случиться от маленького светового шарика?»

Однако, как оказалось, в академии Хаоса случиться способно всякое.

Вместо сгустка света, который должен всюду следовать за мной, в воздухе разлилось огромное бесформенное пятно. Оно было черным и маслянисто блестело, отражая свет уходящего дня. А еще, без конца меняло форму.

— Ой! Что это?

Я испуганно отпрянула, не отрывая взгляда от странной субстанции. Постепенно она трансформировалась в большую дрожащую каплю, зависнув в трех метрах над полом. Кувыркаясь в воздухе и дергаясь, словно в конвульсиях, она вроде бы не проявляла ко мне интереса, но стоило мне сделать шаг назад, как эта штука потянулась ко мне, выпустив два толстых щупальца.

Я продолжила отступление, прокладывая себе путь между книжных завалов. Здоровенная черная амеба неотступно следовала за мной. Щупальца то появлялись, то исчезали, норовя коснуться моих волос. Я пыталась успокоить себя, внушая, что беспокоиться не о чем — сейчас выскочу в коридор, и между нами окажется дверь.

Лишь на полдороге я вспомнила, что заперта в этой тхаровой библиотеке, и остановилась в раздумьях.

Черная клякса — вот, пожалуй, самое верное название для этой жути — зависла в нескольких шагах от меня и принялась медленно вращаться.

Я не отрывала от нее глаз, потому не сразу заметила, что эта пакость успела увеличиться в размерах. Это заставило меня расстроенно поджать губы. Такого со мной еще не бывало. Случалось, что вместо того, чтобы отчистить пятно с платья, я сжигала половину комнаты. Был случай, когда, использовав заклинание комфорта, растопила весь снег в округе. Но обычно с бытовыми чарами, особенно с такими простенькими, как вызов светового шара, проблем не было.

Я не знала, как быть, потому с облегчением услышала скрежет ключа в замке. Корбина Морель заглянула в щелку,

— Что, Кошмарова? Как тебе твоя первая отработка? Нужно успеть разложить хотя бы четверть из накопившихся за лето книг. Остальное, так уж и быть, уберешь завтра.

Приятно слышать, что от меня и не ждали, что я разберу все завалы. Вот только что делать с результатом неудачного применения бытовых чар?

— Я разложила примерно четверть, но тут… э… кое-что случилось…

Я решила сама повиниться, наблюдая, как сразу несколько щупалец любопытно тянутся к седому пучку волос на затылке Корбины.

— Что ты сделала, Кошмарова? — Морель яростно сверкнула на меня глазами.

Я молча указала вверх, и, наверное, это было ошибкой. Женщина резко подняла голову, щупальце коснулась ее острого носа. Результат был потрясающим. В один момент клякса со смачным хлюпаньем схлынула вниз. Облепила густой черной жижей лицо, плечи и тело надзирательницы, как вторая кожа.

— А-а-а! Что ты наделала, негодная?!

Испуганная змейка золотой молнией скользнула мимо вопящей, топающей ногами надзирательницы и юркнула в щель под дверью.

24

Оказавшись в коридоре, где горели тусклые светильники, я решила было, что безопаснее всего — побыть еще немного в образе медянки, чтобы отползти подальше. Но тут чей-то огромный грубый ботинок едва не отдавил мне хвост.

«Ну это уж слишком!»

Я приняла человеческий (то есть ведьмовской) облик и повернулась к неуклюжему студенту, что топтался возле дверей библиотеки.

— Эй, поосторожнее!

И только тут обнаружила, что передо мной стоит Ник Хантин. Впрочем, парень был изумлен гораздо сильнее меня.

— Вивьенна! Откуда ты взялась? — Он нервно оглядывался по сторонам, даже на потолок посмотрел, словно я могла свалиться оттуда.

Я молча указала на библиотеку, откуда не доносилось ни звука.

— А ты чего здесь торчишь?

— Тебя не было в общежитии, — сообщил рыжик, слегка краснея. — Вот я и решил, что ты еще на отработке, хотел помочь, но дверь библиотеки была заперта. Я стучал и звал, но ответа не было. Тогда обратился к госпоже Морель и заставил ее пойти и проверить.

«Он стучал и звал? Вот странно, а я не слышала ни звука».

— С-спасибо, что привел Морель, Ник! Ты очень мне помог.

Я потянула приятеля к лестнице, время от времени настороженно оглядываясь на дверь книжного хранилища. Слова Ника отнюдь не рассеяли моего недоумения.

***

— Эй, Паучиха! — в нашу с Литой комнату заглянула соседка-старшекурсница. — Твоя рыженькая соседка на месте? Ее ректор вызывает!

Прошло примерно два часа с тех пор, как я сбежала из библиотеки. За окном уже вовсю сияла луна. Обжорка тихо посапывала на подоконнике. Все это время я провела, как на иголках, уверенная, что меня обвинят в случившемся. Совесть за то, что оставила Корбину в беде, не тревожила — сомневаюсь, что у болотных ведьм вообще имеется подобный рудимент.  Разумеется, первым делом поделилась произошедшим с соседкой. Лита заверила, что я правильно сделала, что сбежала. Все равно избавить ведьму от магической гадости не смогла бы, только бы под горячую руку попалась.

Я отложила учебник по теории магии и поднялась.

— Все отрицай, Ви, — посоветовала Лита, выглядывая из-за паутинного полога.

Я кивнула, признавая, что, вероятно, это наилучшая тактика с нашим ректором. Все равно ему ничего не докажешь, тем более что он и так уже самого дурного обо мне мнения.

По пути я заглянула в холл. На столе, за которым обычно восседала Корбина, оплывая, догорала свеча.

«Надеюсь, старая грымза жива».

Медленно, нога за ногу, поднимаясь по лестнице в башенку к дей’Клеру, я продолжала ломать голову над тем, что случилось в библиотеке. Лита, хоть и учится уже на третьем курсе, так и не смогла объяснить, что за штуковина появилась вместо светового шара и почему это произошло. Она продемонстрировала то, что я и сама давно заметила: бытовые чары в помещении общежития попросту не действуют, словно мы живем в немагическом мире.

Оказавшись в башенке, я обнаружила, что дверь в кабинет ректора слегка приоткрыта. Полоска света вырывалась в полутемный коридор. Памятуя, как проходила через магическую завесу, я немного потопталась в нерешительности, но затем все-таки переступила порог.

В кабинете горели сразу несколько светильников, потому в сравнении с остальными тускло освещенными помещениями, он казался манящим островком света. Я ожидала натолкнуться на острый неприязненный взгляд дей’Клера, но за столом его не оказалось. Не было ректора и в кресле, стоящем поодаль, в уютном уголке, оборудованном для чтения.

Недоуменно пожав плечами, я уселась на стул для посетителей. Взгляд рассеянно скользил по обстановке и невольно задержался на бумагах, в беспорядке разбросанных на столе. Особое внимание привлекла одна из них: это была записка, написанная изящным каллиграфическим почерком на шелковистом и явно очень дорогом листе бумаги. Почему-то я сразу решила, что ее прислала женщина, и это невольно заинтриговало меня.

В общем, да, я еще и чужие письма читаю! И нет, мне не стыдно!

«Дормиан, любимый, у меня плохие новости для тебя. Кажется, до императора дошла весть о скачках магического поля в районе твоей академии. Это само по себе плохо, мой мальчик, но хуже всего, что назначена специальная проверка: на днях к тебе прибудет один из высших инквизиторов. Кто именно — я не смогла узнать. Будь осторожен, дорогой, — ради себя и ради нас. Твоя Л».

Постскриптум дочитать не успела: послышались торопливые шаги, и я приняла позу почтительной и угнетенной вызовом к директору студентки. Сгорбилась на краешке стула и скорбно свела брови домиком.

Завидев меня, ректор застыл в дверях, возмущенно насупившись, однако, вероятно, тут же вспомнил, что сам посылал за мной.

— Так, Кошмарова, что ты сделала с госпожой Морель?

Вопрос, заданный спокойным, почти дружелюбным тоном, поставил меня в тупик. Я готовилась к буре и обвинениям. Что это за тактика? Может, дей’Клер желает сверить наши показания? Но зачем ему это, если можно просто наорать и назначить кучу отработок?

— Н-ничего я не делала.

— Серьезно? — Колдун усмехнулся и, блеснув янтарными глазами, занял свое место за столом. Заметив

Я постаралась выглядеть оскорбленной, но на самом деле очень хотелось приосаниться, ведь не каждый день получаешь обвинения в подобных злодеяниях.

«Бабушка мною гордилась бы. Может, написать ей письмо и похвастаться?»

Однако признаваться я не спешила.

— Я просто раскладывала книги, как это предписано. Когда на улице совсем стемнело, пришла госпожа Морель и велела мне уходить. А сама она, кажется, осталась в библиотеке. Вот и все.

— Как интересно, — ректор слегка наклонился над столом, облокотившись на руки. — Но почему тогда дух академии зарегистрировал вспышку магии в помещении библиотеки?

25

Чья-то сильная рука сдернула меня с кровати, безжалостно прерывая сон. Босые ноги ожег ледяной пол. Я недовольно запыхтела, поминая не только всю болотную нечисть, но даже огненный мир Тхара, откуда на Андор когда-то явились демоны. За это (надеюсь, что за это, а не из-за вчерашнего) получила от зловредного духа академии дополнительный шлепок по заду и отправилась занимать очередь в душевую.

Как ни странно, но вчера у ректора все прошло на удивление гладко. Дей’Клер, конечно, не поверил, что я не применяла чар, но удалось отговориться, будто магия сработала помимо моей воли. Колдун принял это, так как уже уверился в нестабильности моего дара. Даже отработки за старые грешки были с меня сняты.

В новый день я смотрела с надеждой, что впредь мне удастся избегать наказаний.

Приняв ледяной душ и взбодрившись, я оделась и вместе с Литой, Альбиной и их подругами прошла в столовую. В коридоре витал отвратительный запах горелой каши, так что в обеденный зал мы входили, зажимая носы. При виде подгоревших комков разваренной крупы из кимуры на тарелках других студентов мой голодный желудок свела судорога, и я отстала от подруг, которые обреченно направились к раздаче.

Проходивший мимо знакомец с кладбища — рыжий пятикурсник Ясон — расплылся при виде моей позеленевшей физиономии.

— Как ты, Вивьенна? Выглядишь, словно свеженькое умертвие!

Я постаралась не обращать внимания на насмешку и, гордо фыркнув, храбро приблизилась к раздаче.

Маленькие глазки Шеббилда Шика вспыхнули маслянистым блеском при виде меня.

— А вам, студентка, снова вкусненького? — тихо спросил он.

Гном, переваливаясь, отошел к блестящим кастрюлькам в глубине кухни и вернулся с тарелкой аппетитной золотистой каши, политой растаявшим маслом. Рядом лежала румяная булочка с медом.

— С-спасибо, — промямлила я, не зная, что и подумать.

Повар заговорщицки мне подмигнул и, повернувшись к очередному студенту, в момент наполнил его тарелку комковатой несъедобной массой.

— Эй, Ви, чего застыла? Иди к нам, — махнула мне рукой Лита.

Это вывело меня из ступора, и я засеменила с тарелкой к столу, за которым расположились мои приятельницы.

— Ого! Что это у тебя? — не поверила своим глазам соседка при виде чудесного кушанья, которое перепало мне, не понятно за какие заслуги.

— Никак, гном Шик выбрал новую жертву для охмурения? — прыснула в ладошку Альбина.

— Охмурения? — я непонимающе подняла бровь.

— Представь себе, да! — рассмеялась Корина дан’Лор. — Каждый год Шик выбирает одну из студенток и кормит ее лучшими блюдами с преподавательской кухни. И все для того, чтобы на балу в честь Первого дня зимы она выбрала его в кавалеры. Только все напрасно, никто беднягу так и не избрал до сих пор.

— Короче, до первого дня зимы, Ви, ты будешь питаться как королева. Но после карнавала в день Марраны… — Лита красноречиво указала на отставленную в сторону тарелку с почти нетронутой неудобоваримой смесью, которую и кашей-то назвать трудно.

— Что же, — прочавкала я, запуская зубы в булочку, — до зимы, так до зимы.

***

Первой парой у нас было Травоведение. Этот важный для всех ведьм предмет вела ведьма Вереника. Хрупкая старушка с довольно противным дребезжащим голосом неожиданно оказалась неплохим лектором. Рассказ о самых простых и всем известных растениях — например, о ниссе полевой — ей удалось подать так, что первокурскницы слушали, раскрыв рты.

А еще мне понравилось, что Вереника не только пускала по рядам аккуратные листы с гербариями трав, о которых рассказывала, но и, пользуясь каким-то хитрым артефактом, демонстрировала увеличенные голографические проекции живых растений. Это позволяло рассмотреть образцы со всех сторон.

Хуже было то, что травница оказалась требовательной и пообещала, что устроит письменный опрос. К следующему занятию мы должны были назубок знать подробные характеристики каждой из двадцати пройденных сегодня трав: где растет, когда собирать, показания к применению и противопоказания, а также основные побочные действия.

Окончание пары мы встретили со смешанным чувством восхищения и ужаса, а в головах, казалось, была откровенная каша.

Следующей в расписании всех первокурсников значилась География мира. Нужная нам аудитория, как мы узнали, располагалась на первом этаже, рядом со столовой. Перерыв был коротким, так что толпа первокурсников торопливо (чтобы не попасть под горячую длань вездесущего духа академии) хлынула вниз по лестнице.

Ставя ногу на верхнюю ступеньку, я ничего такого не ожидала, но туфелька вдруг заскользила. Глянув вниз, я заметила черную блестящую субстанцию, облепившую поверхность камня, и с ужасом поняла, что не успеваю схватиться за перила.

«Сейчас шею сломаю! Мамочки!»

В отдалении слышала испуганные возгласы остальных, но собственный отчаянный крик заглушил все прочие звуки. Оказавшиеся на пути моего падения живо расступались — никому не хотелось быть сбитым с ног.

Не в силах предотвратить или затормозить падение, я подпрыгнула, беспорядочно размахивая руками и ногами, пролетела над ступенями целого лестничного марша и с оглушительным визгом приземлилась на кого-то очень жесткого.

Этот кто-то, судя по звукам, вовсе не был доволен тем, что одна не особенно везучая студентка решила использовать его в качестве мата для смягчения собственного падения.

Спаситель в полный рост навзничь распластался на полу лестничной площадки. А я удобно устроилась на нем, в ворохе нижних юбок, крепко обнимая его руками и ногами.

26

Дейтон дан’Кьет,Высший инквизитор империи Атакан

Едва я получил приказ императора разобраться с выбросами аномальной энергии на севере провинции Ольфар, сразу понял, что это поручение не сулит ничего, кроме проблем. Но мог ли я предположить, что едва прибуду в академию

Впрочем, юной ведьмочке, которая свалилась на меня, явно было невдомек, что она осуществила дерзкое нападение на имперского чиновника. Девчонка обвила мой торс руками и ногами и не проявляла никакого желания слезать.

Может, она ушиблась? В какой-то момент мне почудилось, что бедняжка бессильно обмякла на моей груди. Лежа на холодном каменном полу, я ощупал тонкую девичью фигурку на предмет повреждений. Провёл пальцами по трогательной впадинке позвоночника, огладил приятные на ощупь бёдра.

А вот исследовать верхнюю часть тела не успел. Эта особа приподнялась и яростно уставилась на меня огромными колдовскими глазами. Зелёные, словно весенние листва, они взирали гневно и возмущенно. Разумеется, я отметил и остренькое миловидное личико, и огненно-рыжие волосы. В общем, малышка совсем не в моём вкусе. Я предпочитаю женщин постарше, пышных в определенных местах и, разумеется, гораздо более опытных.

Натолкнувшись на мой взгляд, девочка вдруг прозрела. Сообразила, наконец, что сидит верхом на одетом в мундир незнакомце. Малышка неловко заерзала, смутилась. Тонкий, нежный аромат ведьмочки — тут была яркая смесь запахов весенней листвы, цветов и вольного ветра — слегка закружил голову. Едва прошёл первый шок от падения, мое тело начало демонстрировать определённый интерес к зеленоглазой незнакомке. И то, что нас окружила толпа любопытных студентов, нисколько этому не мешало.

— Ой, я, кажется, случайно упала на вас…

«И как ты только заметила, детка? Полежи еще немного, может, заметишь и кое-что другое».

Кстати, мне вовсе не показалось, что падение было случайным. Ведьмочка целенаправленно и расчётливо прыгнула именно на меня, хотя ближе к ней находились другие люди. В этих зеленющих глазищах не было ни грамма раскаяния, но симпатичные чувственные губки лепетали приличествующие случаю формулы:

— Простите, мой лорд… В-вы не ушиблись?

— Ничего страшного, моя госпожа, — отвечаю с обычной непринуждённостью, словно мы не лежали на полу лестничной площадки, а находились в светской гостиной. Впрочем, будь моя воля, я бы с удовольствием перенес действие в спальню.

— Кошмарова! — послышался отдаленный, но грозный рев, и моя минутная расслабленность исчезла без следа.

Слитным движением я поднялся на ноги. При этом девчонка продолжала висеть на мне, и, кажется, не проявляла никакого желания слезать. Так что пришлось мне отцеплять малышку. Подхватив, я легко приподнял, а затем поставил ее на ноги.

Толпа, все это время окружавшая нас, мгновенно рассеялась, когда на верхней ступеньке лестницы показался темноволосый колдун с горящим янтарем взглядом.

С ректором академии Хаоса, только что назначенным на этот пост, я не был лично знаком, но встречал его несколько раз в столице. Машинально одернув мундир, молча взирал, как облаченный в черные одежды глава академии медленно спускается по ступеням. Лицо дей’Клера — надменная маска, его недовольный взгляд лишь мельком окинул меня и замер на испуганной девчонке. Та пряталась за меня, втянув голову в плечи.

— Ты и здесь успела отличиться, Кошмарова? — прорычал ректор. — Марш на занятия, иначе получишь отработку за опоздание!

Ведьмочка исчезла, быстро скатившись по лестнице, а я остался один на один с загадочным колдуном, который принял управление академией Хаоса после таинственного исчезновения предыдущего ректора.

— Мой лорд? — Дей’Клер повернулся ко мне и проницательно прищурился. Неприятный тип не дает себе труда принять почтительный вид перед проверяющим. Рыжие глаза — странные даже для потомка ведьм — неприязненно сверлили меня, будто сканировали. — Насколько я понимаю, вы прибыли из столицы?

Я кивнул, внимательно наблюдая за колдуном. На лице Дормиана дей’Клера не отразилось ни тени изумления при виде демона в мундире высшего инквизитора. Значит, кто-то предупредил его. Моя задача усложняется.

***

Вивьенна Кошмарова

Происшествие на лестнице выбило меня из колеи, и я почти ничего не запомнила из довольно нудной и пространной вводной лекции по географии мира. Сейчас мне было не до рассуждений мэтра Паскаля.

Я уткнулась в тетрадку, а перед мысленным взором стояли глаза незнакомца. Удивительные, необычные. Я долго искала сравнение и, наконец, нашла — их цвет напомнил о зимней стуже, а точнее, о речке, что течет через Ведьмину Чащобу. Кристально чистая вода накрепко застывает в мороз, образуя прозрачный серо-голубой лед. Точь-в-точь такой же я обнаружила в глазах опрокинутого мной демона. Серебристо-лазурную радужку перечеркивал узкий вертикальный зрачок, наблюдать за которым оказалось очень увлекательно. Вначале он представлял собой щелочку, но под моим взглядом вдруг стал расширяться. В черной, блестящей бездне я увидела собственное отражение, но в глубине вдруг почудились алые всполохи пламени. Показалось, наверное, но стало даже страшно.

Самое удивительное, что внешность демона осталась для меня загадкой, его глаза поглотили все мое внимание. Странно это. Помнилось только, что волосы у него платиновые и блестят будто шелк. А когда мужчина поднялся, мне пришлось задрать голову, чтобы еще раз заглянуть в эти удивительные глаза. Не помнила ни что я говорила, ни что отвечал он.

«Его глаза — наваждение какое-то!»

Без сомнения, это и был тот самый инквизитор, о котором предупреждали ректора. И надо же мне было упасть именно на него!

Но оказалось, что не только меня занимали мысли о пришельце. В перерыве меня окружили приятели-аномальщики, но их тут же оттеснили бойкие девицы с факультета темных ведьм и посыпались вопросы.

— Ну, рассказывай, Кошмарова, каков вблизи этот красавчик-демон?

— Да как тебя угораздило на него свалиться?

— Это правда, что от демонов пахнет озоном и пеплом? Они ведь пришли из мира Тхар.

— Ха-ха, ну ты даешь, Кошмарова! Разлеглась на мужике в довольно провокационной позе! Молодец, не теряешься!

И все в таком роде…

27

Обеденный перерыв вырвал нас из лап скучного мэтра, рассуждающего о водных системах континентов. Большинство из моих однокашников направились в столовую, а вот мне после плотного завтрака совсем не хотелось есть. К тому же вопреки моей браваде, немного смущала информация о не совсем бескорыстных побуждениях гнома Шика. Меня и раньше-то от его масленых взглядов передергивало, а уж теперь…

Потому, махнув на прощание приятелям, я направилась в общежитие. Почему бы не навестить Жорку, раз уж выдалась свободная минутка? Кроме того, хотелось просто собраться с мыслями и подытожить события первых учебных

Нырнув за паутинный полог, я бросилась на застеленную пледом кровать, качаясь на скрипучих пружинах. Закинула руки за голову и уставилась в потолок.

— Что происходит в этой тхаровой академии? Черные пятна появляются словно бы из ниоткуда. И ладно в библиотеке — там я действительно нарушила запрет и колдовала, но на лестнице… Не было никакой магии. По этим ступеням поднимались и спускались десятки студентов, но упала только я.

Это было действительно странно. Ник и Энди Голд шли прямо за мной и наблюдали мой эпический полет во всех подробностях — от осознания этого мои щеки вспыхнули от стыда. Удалось расспросить парней на переменке: оба уверены, что я просто запнулась, вот и все. И мальчишки не заметили ничего подозрительного на лестнице. Никакого пятна.

— Но я же четко видела блестящую, черную массу, выступившую на ступеньке…

— Какую массу, мамуля? Ты мне полопать принесла?

Я закатила глаза и поднялась, отодвигая штору. Обжорка обратила ко мне свой яркий цветок-граммофон, полный остреньких зубов.

— Только о еде и думаешь!

За спиной хлопнула дверь. Паутинная занавеска возмущенно заколыхалась. Лита буквально подлетела к своему столу и с чувством хлопнула тетрадками по столешнице.

— Что случилось? — Я отодвинула штору, и мы с Жоркой заглянули на половину соседки.

Лита обернулась. Обычно бледное, сейчас ее милое лицо раскраснелось, а серые глаза сверкали жутковатыми гневными угольками.

— Да ничего необычного, просто проклятый дей’Клер наговорил мне кучу гадостей!

Я сочувственно вздохнула. Жора, которая уже слышала многое о ректоре, возмущенно затрепетала листочками.

— Прикопать его! — сурово постановил травяной монстрик.

Лита выпустила пар, ударив несколько раз ладонью по тетрадке, и снова повернулась к нам. Улыбнулась через силу Жорке.

— Ага, закопать в клумбе, а лучше в лесу! Сейчас, дорогая, выйду и нарву тебе свеженькой травки.

— А нежных веточек вяза принесешь? — умильно расплылся бутончик.

— Хорошо, забегу в старую оранжерею, — согласилась моя терпеливая соседка. — Кстати, Ви, ты не слышала? В академию приехал проверяющий. Говорят, из самой столицы! Он демон и, конечно же, обалденный красавчик! Правда, я видела его только мельком… высоченный блондин и плечи такие… широкие. Ректор по сравнению с ним замухрышка! Надеюсь, это чудо задержится в нашем захолустье.

Я усмехнулась, прячась на свою половину. Странно, что слухи о моем падении еще не добрались до каждого студента академии. Вместо того чтобы поделиться впечатлениями о том, каково было обнимать стройный стан красавца-инквизитора, я отправилась переодеваться к предстоящему занятию по физподготовке.

Натянула выданную форму — обтягивающие трикотажные бриджи и длинный балахон, закрывающий бедра. Дополняли наряд мягкие тапочки на резиновой подошве. Покрутилась перед узким зеркалом и, по совету старшей подруги, собрала подстриженные до плеч локоны в хвост на затылке, чтобы не мешали при беге.

Специально вышла пораньше, чтобы успеть отыскать спортивный зал. Единственное, что я знала о нем: он находится на первом этаже, но в другом корпусе.

У лестницы меня встретила надзирательница Морель. Лицо Корбины было бледным, выражение на нем — уксусным. При взгляде на меня ее глазки, и без того маленькие, превратились в злые щелки. Старуха наклонилась вперед, словно примеривалась, куда бы клюнуть меня своим острым подбородком.

Я ожидала упреков по поводу случившегося накануне в библиотеке, но услышала только:

— Отправляйся на занятия, Кошмарова.

Похоже, ректор был прав, у нее действительно отшибло память. Хорошо бы также и характер подправить.

Надзирательница ткнула пальцем куда-то в полутемный угол под лестницей.

Сбитая с толку этим странным жестом, я остановилась и посмотрела в указанном направлении. Различила очертания двери и нерешительно направилась к ней. Была почти уверена, что это какая-то подсобка, но дверь легко поддалась, и я оказалась в просторном, наполненном светом проходе. Длинный коридор со стеклами вместо стен привел меня в новый корпус академии.

Попав в длинный, узкий зал с высокими стеклянными потолками, я с любопытством осмотрелась. Сюда выходили двери учебных аудиторий, где занимались в основном старшекурсники. Для этих полубогов были созданы роскошные условия: им не приходилось подпирать стеночку в ожидании преподавателя, вместо этого студенты оккупировали длинные полированные скамьи в центре холла.

Я еще издали завидела распахнутые двери зала для физподготовки. Различила очертания стенки для лазания и прицепленный к потолку канат. Устремилась туда, ощущая себя пугалом, которому место на огороде фермера Джайлза. Кажется, взгляды скучающих старшекурсников устремились ко мне — презрительные или недовольные от ведьм, любопытные или одобрительные от некромантов.

Когда я проходила мимо скамьи, занятой парнями в черной униформе, меня вдруг окликнули.

— Эй, Вивьенна, как жизнь?

Я повернула голову и наткнулась взглядом на белеющую лысинку. Кир — мой знакомец с кладбища — приветливо сверкал на меня стеклышками своих очков.

— Отлично выглядишь, — одобрил рыжеволосый Ясон, не сводя одобрительного взгляда с моих обтянутых трико ног.

Я усмехнулась про себя. Кивнула и, скромно потупив взор, как подобает благовоспитанной болотной ведьме, хотела последовать дальше, но Кир продолжил:

— Слышишь, Вивьенна! У нас в общежитии сегодня намечается небольшая пирушка в честь начала учебных мучений. Может, придешь?

И такая надежда горела за стеклышками очков и в глазах облепивших скамью некромантов.

Я приостановилась. Пирушка в общежитии — это звучало так опасно, но в то же время так завлекательно. Это же часть студенческой жизни, и как же пройти мимо такого?

Я раздумчиво склонила голову, не спеша соглашаться.

— А кто еще приглашен?

— Да почти все, — проговорил парень с растрепанной шевелюрой, и я узнала того типа, что принес мне форму и учебники в первый день. — Правда, с первого курса мы только тебя и еще двух цыпочек с ведовского факультета пригласили, но ты можешь взять симпатичную подружку.

— Я подумаю, — важно выговорила я и, больше не оглядываясь, продолжила путь к спортивному залу.

28

Вечеринка у некромантов — как интригующе звучит! Но я бы ни за что не пошла туда одна, вот с подругой — другое дело. Моя соседка по парте, Дора Альбион, идеально подходила для этого. Едва я упомянула о вечеринке, Дора завизжала от восторга, захлопала в ладоши и чуть не задушила меня в объятиях. Оказывается, тихая светловолосая ведьмочка, чья аномалия заключается в том, что каждый раз, когда она применяет магию, возникает небольшой локальный пожар, уже успела влюбиться в одного из некромантов-первокурсников.

Урок физподготовки прошёл без особых происшествий, за исключением того, что нас заставили бегать по периметру зала целых одиннадцать кругов. Это было бесчеловечно со стороны наставника, впрочем, он ведь и не человек. Господин Шош — оборотень, вот он и не ожидал,

Когда этим мучениям настал конец, я с трудом доползла до своей комнаты. Мысли о вечеринке напрочь меня покинули. Мне казалось, что я больше никогда не встану с кровати. Буду лежать и слушать, как Жорка чавкает свежими листочками на окне.

По совету соседки я всё же заставила себя подняться и приняла прохладный душ. Конечно, было бы приятнее, постоять под горячей водой, но стихия огня мне неподвластна, а применять бытовые чары я побоялась. Не дай Мать-Природа, снова вызову ту странную чёрную штуку! Но даже холодная вода пошла на пользу, стало немного легче.

Взбодрившись после душа, я прочитала заданный параграф по теории магии и переписала конспект, а когда настало время ужина, вместе со всеми отправилась в столовую. С аппетитом уминая шницель из нежного мяса арода, я с улыбкой — как и положено болотной ведьме — прислушивалась к стонам соседей по поводу жёсткого, как подошва, мяса и водянистого пюре из сахели.

На выходе из столовой меня поймал Кир. Лысый некромант отвел меня в сторонку и таинственно шепнул, что через час будет ожидать возле лестницы.

Моя соседка Лита тоже была приглашена, но идти не собиралась. Не любит она шумные компании, предпочитая тишину, уединение и плетение сетей.

Сборы на вечеринку не заняли много времени. Обычный в таких случаях вопрос — что надеть, меня не волновал. У меня имелось всего одно платье — дорожное, из серо-зеленой шерсти — то, в котором я приехала. В чемодан почти ничего не поместилась из-за обжорки и ее провианта. Так что я быстренько оделась, причесала волосы и отправилась в комнату к моей одногруппнице.

Дора пребывала в радостно-оживленном настроении и без конца крутилась перед зеркалом.

Взглянув на подругу, я познала всю убогость собственного наряда.

Яркое шёлковое платье Доры напоминало крылья тропической бабочки. Светло-русые волосы девушки были уложены в красивую причёску. Дополнял наряд яркий макияж и туфельки на высоком каблуке.

Оглядев меня, приятельница изумленно округлила глаза.

— Ви, а ты не будешь переодеваться? В этом и пойдёшь?

— Ага, — я покружилась так, чтобы короткая до колен юбка разлетелась колоколом.

Дора проследила за мной и надула губки.

— Но рядом с тобой я буду выглядеть глупо, словно разряженная кукла. Особенно если другие девушки придут в такой же скромной одежде, как у тебя.

Её оживление погасло, и она с сомнением уставилась на собственное отражение. Большие карие глаза подернулись влагой.

Мне вовсе не хотелось лишать подругу уверенности в себе. Я беззаботно отмахнулась от ее опасений и насмешливо блеснула глазами.

— Ты действительно веришь, что Лорианна дан’Ливентроп придет в скромном наряде? Или что Сима и Сина Голдимар не воспользуются возможностью продемонстрировать всем свои туалеты? Иди смело, Дора, сегодня ты затмишь их всех и покоришь сердце приглянувшегося тебе парня.

Кажется, мои слова подействовали. Дора улыбнулась, правда, робко и как-то испуганно. Она в последний раз полюбовалась собой в зеркале, и мы отправились на вечеринку.

В полутёмном длинном коридоре мы оказались далеко не в одиночестве. Из комнат, воровато оглядываясь, выплывали накрашенные, разодетые студентки. Они окидывали соперниц оценивающими взглядами и вливались в наш поток. Таким образом образовался целый табунчик из жаждущих веселья нарядных девиц.

Из общежития мы выходили, конечно, с опаской. Я беспокоилась, как бы навстречу не попалась Корбина Морель, но, как узнала позже, ребята со старших курсов организовали целую операцию по отвлечению надзирателей, так что мы без приключений добрались до лестницы, а здесь нас уже поджидала парочка некро-неразлучников: Кир и Ясон.

— Проходите, красотки, у нас всё готово!

По дороге в новый корпус кто-то пребольно ущипнул меня за руку. Я ойкнула и обернулась.

— А ты что здесь делаешь, Кошмарова? — Одна из сестриц Голдимар злобно щурила на меня свои голубые глаза, при этом брезгливо поджав губы. Розовое воздушное платье идеально сидело на ее стройной фигурке. Этакое прелестное и нежное создание.

Как я уже убедилась на совместных занятиях, высокомерные сестрички со всеми ведут себя как задиры. Не стоит спускать их выходки, тем более что это не в моих правилах.

— А что тебя удивляет, Сина? — ответила я и расцвела улыбкой, единственное предназначение которой, было взбесить задаваку.

— Я Сима! — прошипела нахалка и возмущенно тряхнула длинными темными кудрями.

— Да какая разница? — я насмешливо подняла бровь, зная по опыту общения с близняшками Лу и Веро, как им ненавистно, когда их имена путают. Девица в розовом задохнулась от возмущения. Похоже, Сима и Сина мало чем отличаются от моих сестер.

— Ви, да не заводись ты! — шепнула мне Дора, пытаясь оттащить от задиры.

— Да как ты смеешь отговариваться мне, мерзавка? — завизжала Сима. — Дом Голдимаров существовал тогда, когда о Кошмаровых никто и слыхом не слыхивал!

Это истинная правда: все знают, что Голдимары якобы ведут род от перво-драконов. Но мне-то что до их древности?

— Гордишься своей семьей? Тогда не позорь ее, а лучше убейся о стенку! — посоветовала добрая болотная ведьма.

Сима бросилась вперед, целясь накрашенными ноготками мне в глаза, но, к счастью, была вовремя остановлена рыжеволосым Ясоном, заслонившим меня.

— Девочки, девочки, не надо ссориться! — Парень галантно приобнял вдруг смутившуюся и заалевшую Симу за плечи и, подмигнув мне, увлек её за собой, чем спас нас обеих от прореженных волос и расцарапанных лиц.

Вскоре мы вступили в таинственную полутьму холла. Сквозь стеклянную крышу был виден усыпанный звездами купол неба. Одна из дверей в глубине зала была широко распахнута, наружу лился теплый свет. Туда мы и устремились словно мотыльки к огню.

Заглянув в помещение, я с изумлением узрела зимний сад. Теперь стало понятно, почему старая оранжерея заброшена. Мы оказались в уютнейшем уголке под стеклянным куполом. Выложенные плитками дорожки, окруженные цветущими растениями, сходились к большой круглой площадке в центре. Здесь были установлены скамейки, на которых уже расселись приглашенные перед небольшими столиками с закусками. Льющаяся из музыкального артефакта приятная мелодия дополняла атмосферу праздника.

29

Дейтон дан’Кьет,Высший инквизитор империи Атакан

Старая рана дала о себе знать, как всегда, нежданно. Я оторвался от отчёта, над которым работал весь вечер, и устало потёр ноющее плечо. Неприятная скованность в предплечье — руку мне едва не оторвали на Королевском турнире во время обучения в столичной академии

Небольшой коттедж, предоставленный мне в пользование ректором, располагался в запущенном, уединенном парке на задворках академии Хаоса. Едва я увидел это старинное, пропахшее плесенью и запустением строение, сразу понял, что меня поселили здесь с намеком. Расчет был прост: дом достаточно удален от основных корпусов, а значит, ревизор хотя бы ночью не станет бродить по академии, чтобы выискивать возможные магические аномалии. Скромная обстановка также не располагала к тому, чтобы задерживаться здесь.

В общем, ушлый колдун, управляющий этой академией, кажется, предусмотрел все, чтобы поскорее отправить меня восвояси. И в принципе, я сам был не прочь побыстрее закончить проверку…  до тех пор, пока не увидел, что здесь творится. В течение дня я убедился, что донос о скачках магического фона не был наветом. Беглый осмотр не позволил судить о масштабе аномалий, и потому я решил задержаться здесь, к вящему неудовольствию ректора.

В конце дня у нас с дей'Клером состоялся довольно неприятный разговор. Колдун — крепкий орешек и, конечно, не был рад визиту проверяющего из столичного департамента инквизиции. Вполне его понимаю — пристальное внимание властей не многим по вкусу. Мне понравилось, что этот малый не юлил и не пытался подольститься, как делают многие. Подобная прямота нечасто встречается. Но и сотрудничать дей’Клер явно не желал, что показалось мне подозрительным.

Ветер донёс отдалённые звуки музыки. Весёлая, ритмичная мелодия, из тех, что так любит человеческая молодёжь, доносилась со стороны академии. Я изумленно выгнул бровь. Музыка людей в империи Атакан под запретом, ведь император терпеть её не может. Но, похоже, в этой отдаленной северной провинции, даже не подозревают, что нарушают приказ лучезарного императора. Впрочем, подобные проступки лежат вне моей компетенции, меня интересуют лишь магические аномалии.

Желая размяться, я перепрыгнул через балюстраду террасы и нырнул в темноту парка.

Музыка здесь была слышнее. Стремясь избавиться от дискомфорта в плече, я создал своего двойника-фантома, обнажил меч и встал в атакующую стойку. То же самое сделала и полупрозрачная светящаяся фигура напротив меня.

Выпад. Удар. Уклониться. Обманный удар...

Эта была полная имитация настоящего боя, вот только не слышно было звона стали о сталь. Вместо лязга металла в уши настойчиво лезла нежная переливчатая мелодия. И она совсем не подходила для тренировки.

Раздраженно фыркнув, я прекратил разминку и развеял призрачного соперника. Хотелось плюнуть и уйти, но вместо этого ноги сами понесли меня вперёд, к источнику назойливых звуков.

На всякий случай я прикрыл глаза и взглянул вперед особым зрением. Маги расы демонов способны наблюдать не только плетение заклинаний, но и магическое поле. Прикрыл глаза ресницами, и деревья исчезли. Вместо них на просторной равнине раскинулся гигантский шатёр. Высокий, уходящий прямо под звёздный купол небес. Эту циклопическую конструкцию образовывала путаница из нестройных ломаных нитей густого чёрного цвета. Это и есть хаос, он состоит из всех мыслимых цветов и оттенков, но, сливаясь, они образуют непроницаемый черный цвет. Этот странный шатер на звёздном фоне был едва заметен, но представлял собой спокойный магический фон для академии, в которой обучаются темные ведьмы и некроманты.

В один миг все изменилось. Шатер полыхнул ярчайшим алым пламенем. Я вздрогнул: показалось, что полнеба охвачено пожаром. Не веря себе, открыл глаза — вокруг была чёрная ночь. Снова переключился на особое зрение и успел заметить, как угас огонь, и магический фон снова успокоился.

Это ненормально. Что спровоцировало такой выброс? Возможно, в академии проводится какой-то эксперимент? Вспомнились собственные студенческие годы — перед экзаменами приходилось просиживать в лабораториях допоздна. Однако я с трудом мог представить, что за опыт вызвал подобный всплеск магического фона вокруг учебных корпусов.

Я ускорил шаги и вскоре вышел к стеклянному корпусу. Эта пристройка к старинному, главному зданию возведена совсем недавно. Здесь, как я сегодня узнал, размещаются мужское общежитие, спортивный зал, зимний сад и учебные аудитории. Большая часть здания тонула во тьме, лишь оранжерея ярко сияла таинственным зеленоватым светом.

Снова прикрыл глаза: здание пропало, и я очень ясно различил огненную искорку, вдруг вспыхнувшую посреди необъятной серой пустоты. Этот огонек был одиноким и трогательно беззащитным, но затем чёрные нити хаоса вдруг потянулись к нему и переняли его пламя. Магическое поле над академией снова возмутилось, да так, что впору ожидать искажений в порталах, восставших умертвий и прочих малоприятных последствий, вплоть до природных катаклизмов вроде землетрясений или тайфунов.

Словно подтверждая эти опасения, лёгкий ночной ветерок внезапно сменился резкими порывами.

Не переходя на обычное зрение, чтобы не потерять источник этого безобразия, я направился к освещённой части здания. Искорка продолжала гореть, изредка извиваясь, словно настоящее пламя, танцующее на сквозняке. Только приблизившись вплотную к стеклянной стене, я открыл глаза.

И увидел ее.

Тонкая, изящная фигурка в неброском платьице, не скрывающим ног, кружилась в такт незатейливой мелодии. Фоном отметил собравшихся в оранжерее парней, их одобрительные взгляды и выкрики, а также кислые мины девушек.

Рыжая ведьмочка — та самая, что так удачно на меня сегодня приземлилась, — танцевала так, словно у неё и не было зрителей.

«Так вот кто послужил причиной магических возмущений! И почему я не удивлен?»

Девушка, кажется, полностью отдалась музыке, вжилась в неё. Двигаясь самозабвенно и чувственно, она чуть покачивала бедрами, совершала плавные и лёгкие взмахи руками. Танец очаровывал, завораживал зрителей. Медленно кружась в такт мелодии, ведьмочка и знать не знала о том, что по ее вине ветер снаружи уже почти превратился в ураган.

Стоя под защитой стеклянного навеса, я оглянулся. Над академией собрались и нависли тяжёлые, грозовые тучи. Воздух напитался исходящим от хаоса напряжением, и разветвленная молния на миг разорвала ночную тьму. Первые капли дождя гулко забарабанили по земле и кронам деревьев.

Я снова прикрыл глаза, но вынужден быть немедленно распахнуть их, так как едва не ослеп от ярких всполохов возмущённого поля.

«Так, надо прекращать танец рыженькой Искорки, иначе нас ждёт гроза такой силы, какой ещё не видели в этих местах!»

Отыскав взглядом музыкальный артефакт, я заставил его умолкнуть с помощью нехитрого заклинания.

Тонкая фигурка в центре площадки замерла. Ведьмочка вздрогнула, словно очнулась, ошеломленно заморгала. Её наградили громом аплодисментов, и малышка, зардевшись, уселась на скамью рядом с каким-то смазливым юнцом.

Один из долговязых студентов поднял карточку, и я понял, что у них происходит. Игра в фанты — излюбленное и довольно невинное развлечение на вечеринках такого рода. Парни против девиц.

На площадку вышла разряженная девица в розовом платье, и снова заиграла музыка, на сей раз

А свежий ветер тем временем уже подхватил тучи. Проливаясь дождем, они уносились вдаль. В разрывы облаков безмятежно улыбались звезды. Позаботившись о том, чтобы меня не увидели изнутри, я ещё долго стоял и наблюдал за рыжей ведьмочкой. Источник колебаний магического поля был найден.

А затем произошло то, чего ни я, ни студенты не ожидали.

30

Вивьенна

Вечеринка была вполне легальная — старшекурсники заранее заручились дозволением ректора, нам было разрешено веселиться до одиннадцати часов вечера. По холлу периодически прохаживался дежурный наставник — наш преподаватель по физподготовке — и наблюдал за нами сквозь стеклянные стены оранжереи.

Попав внутрь, я оценила общую атмосферу и сразу успокоилась: здесь не стоило ожидать попойки с дикими выходками. Некроманты встречали женский эскадрон под предводительством самой популярной и красивой студентки Лорианны дан’Ливентроп, почтительно и галантно повскакав с мест. Я скромно затесалась в хвост блестящей и разряженной процессии девушек, рассчитывая тихо и мирно отсидеться в уголке. Однако парней здесь было больше, чем девчонок, и каждой из нас досталось в среднем по два-три кавалера.

В начале вечера все пили лимонад и мирно беседовали. Кое-кто танцевал под негромкую напевную мелодию.

Я познакомилась с приятным парнем со второго курса. Алеран дан'Виши — демон-полукровка, симпатичный синеглазый брюнет высокого роста — вознамерился научить меня популярному бальному танцу под названием вальс. Затем мы принялись болтать, сплетничая о преподавателях.

Кто-то предложил сыграть в фанты на желание. И снова всё прошло вполне пристойно, не так, как на буйных деревенских вечеринках, на которых веселилась молодежь Волчьей Чащобы. Кир, Ясон и их сокурсники щедро раздавали тумаки, если кто-то из парней зарывался. Правила были просты: мы по очереди загадывали друг другу желания. Если исполнить загаданное не представлялось возможным (такое случалось чаще всего), девушка должна была станцевать или спеть, а юноше полагалось рассказать какой-нибудь анекдот или смешную историю.

Желания были забавные и заранее невыполнимые, что вызывало неудержимый хохот. Кир загадал, чтобы Лорианна дан’Ливентроп поднялась в башню и поцеловала ректора. Доре, которая, к слову, весь вечер очень мило краснела рядом с понравившимся ей первокурсником Шолохом (тем самым, которого я усадила на мокрый стул), загадали похитить вставную челюсть у наставницы Заразы, а мне — залезть на ректорскую башню и оторвать кусочек плазмы хаоса, что вращается на шпиле. Ничего себе желание!

Ничего удивительного, что молодые люди предпочитали либо травить анекдоты (правда, юмор у магов искусства смерти специфический — в основном про склепы и умертвия). Девчонки радовали нас танцами, а Сина Голдимар спела лирическую балладу.

Я тоже станцевала. Танцам я никогда не училась, но, наверное, гены неизвестного отца-эльфа сказываются. Мне всегда говорили, что я неплохо двигаюсь, а сейчас почему-то так хорошо было… Я полностью отдалась приятной расслабляющей музыке, забыв обо всем на свете. Только когда мелодия вдруг резко оборвалась, поняла, что слишком увлеклась. Остановилась и, смутившись, поймала на себе восхищённые взгляды парней.

Ну, вроде бы не опозорилась, и то хорошо.

А потом дверь оранжереи с шумом распахнулась, и на пороге с обвиняющим видом показался лорд «Я испорчу вам вечеринку, которую сам же и разрешил» дей'Клер.

Колдун был бледен и явно взбудоражен. С кончиков растрепанных длинных волос капала вода. Но больше всего нас поразило то, что на мужчине не было сухой нитки.

Мы все повскакали с мест, встревоженно вглядываясь в взволнованное лицо ректора.

— Вечер окончен, дети мои, — резко прорычал он. — У нас чрезвычайное происшествие. Ясон, бери двоих первокурсников и уберите здесь всё. Остальные за мной!

Вот умеют же некоторые праздник испортить!

Ректор резко развернулся и направился через холл к переходу в старый корпус. Длинные полы его мокрой мантии путались при ходьбе, и колдун на ходу раздражённо сорвал её с себя через голову, оставшись в облепившей скульптурные мышцы тонкой шёлковой рубашке и узких брюках. Несмотря на ситуацию, все пялились на его стройную фигуру.

Ничего не понимая, мы потянулись вслед за руководителем академии, прошли в старый корпус и... изумились повторно.

Весь пол первого этажа был залит водой. Девчонки в нарядных платьях с оборками и кружевами, в туфлях на шпильке оказались по щиколотку в темной, грязной воде. Мы ошеломленно обозревали мокрые стены и потолок с повисшими на нем крупными каплями воды, которые то и дело срывались и падали с громким хлюпаньем.

Здесь, кажется, собралась вся академия. Студенты в подвёрнутых до колен штанах и студентки с высоко подоткнутыми юбками. Преподаватели и наставники бегали с ошалелым видом, раздавая приказания. Кто-то вычерпывал воду с пола, наполняя ведра, кто-то выносил их на улицу. Все были мокрые, несчастные и злые. Кажется, ректор привлёк на устранение внезапного потопа абсолютно всех, ведь залило не только коридор, вода стояла и в аудиториях, и в столовой. Женское общежитие, слава богам, пострадало меньше всего, но и там словно дождиком все окропило.

Корбина, напоминающая утонувшую курицу, встретила нас, сухих и нарядных, с укоризненным видом (который, впрочем, ничуть нас не пристыдил) и молча раздала вёдра и швабры.

Болотные ведьмы — вредины, наверное, потому я была довольна тем, как комично смотрится моя неприятельница Сима Голдимар в своем розовом платье с намокшим подолом. Девушка растерянно застыла с ведром в одной руке и с тряпкой — в другой. Что с этим инвентарем делать не знали большинство ведьмочек. Неудивительно, ведь любую неприятность подобного рода так легко ликвидировать, применив стихийное или бытовое заклинание. Но в том-то и дело, что никакую магию в академии применять нельзя.

Заметив Ника Хантина — рыжик прилежно собирал воду в ведро возле входа в академию, я принялась активно помогать ему. Попутно атаковала вопросами.

— Что здесь стряслось?

— С потолка вдруг хлынул настоящий ливень, — буркнул Ник. Мне показалось, что парень откровенно злится.

— Крыша, что ли, протекла?

— Нет, в том-то и дело, что на втором этаже сухо. Никто не может понять, в чем дело… — Парень вдруг замер и бросил на меня странный взгляд. — А ты где была, что не знаешь?

— В новом корпусе.

— На вечеринке у этих?..

И новый взгляд. Осуждающий такой.

Запоздало дошло, что приятель злится. Неужели будет дуться за то, что я отправилась на вечеринку некромантов? Кстати, там был и Хантин-старший, нам даже удалось мило поболтать о его младшем братишке. Сразу решила

— Да, там было весело. Мы с Дорой отправились поразвлечься. В этом ничего плохого нет.

Ник пренебрежительно фыркнул, но, видимо, справедливо решил, что сейчас не подходящее время для выяснения отношений.

На крыльце вдруг послышались чьи-то торопливые шаги. Я была рада отвлечься и исподтишка бросила любопытный взгляд на распахнутые настежь двери академии. В темном проеме показалась высокая фигура столичного проверяющего. Его светлые волосы были влажными, по дорогому шелку камзола скатывались капельки дождя.

«Да что происходит? Кажется, все в этой академии попали под незапланированный дождь!»

Рядом с инквизитором немедленно обнаружился ректор, уже успевший переодеться в сухую одежду.

Блондин с холодным и невозмутимым видом молча оценивал обстановку. Ледяной взгляд скользил по влажным стенам, бездонным лужам на полу и мокрым студентам. К моему великому изумлению и смятению, надолго задержался на мне. Изучающий такой, инквизиторский. Я старательно выжимала тряпку в ведро, прикрывшись упавшей на лицо волной волос.

Затем демон обратился к ректору.

— Весь корпус в таком виде?

— Только первый этаж, — проскрежетал сквозь зубы дей’Клер.

Оставалось лишь догадываться, как счастлив ректор, что аномальное происшествие совпало с визитом проверяющего.

— Что вы намерены предпринять? — Высший инквизитор, не жалея начищенных до зеркального блеска щегольских сапог, прошагал по лужам в глубь помещения. Мрачно осмотрел залитый водой коридор.

Ректор промолчал, упрямо поджав губы.

Из дверей ближайшей аудитории выскочил солидный пожилой маг. Старик смешно подпрыгивал в попытках не замочить полы длинной магистерской мантии. Руки его оттягивала стопка промокших учебников.

— Нужно отключить защиту академии, мой лорд, — серьезно проговорил он, обращаясь к ректору.

В ответ прозвучало решительное:

— Нет!

Ректор и инквизитор произнесли это одновременно, а после смерили друг друга неприязненными взглядами.

31

«У этой академии есть защита?»

Это стало новостью для меня. Хороша защита, если с потолка льются потоки воды!

Меж тем пожилой магистр и лорды продолжали о чём-то спорить. Я бы с удовольствием подслушала, но в пяти шагах от них ничего не было слышно — кажется, от нас закрылись блокирующим звук заклинанием «Стена тишины». Отжимая тряпку, я не преминула полюбоваться возбуждённой троицей. Жесткие взгляды и гневные жесты свидетельствовали, что спор вышел острый.

Вскоре прозвучала команда выносить пострадавшие от влаги вещи на улицу. Лужайку возле высоченного дуба, на котором я когда-то хотела заночевать, застелили плотной тканью — на неё-то мы и складывали вещи.

Из двух аудиторий, расположенных на первом этаже, вынесли книги, тетради и мягкие преподавательские кресла, затем настала очередь комнат женского общежития. Платья, чемоданы, тетрадки, учебники, постельное бельё — словом, всё, что намокло, складывалось для просушки. Гора вещей на лужайке росла. Хорошо хоть большинство матрасов остались сухими.

Несколько магистров, а также все студенты, одарённые стихией воздуха, окружили лужайку и направили на вещи горячие струи воздуха. Со стороны это выглядело, как тайный ночной ритуал, причем не слишком-то эффективный. Но, похоже, руководство не видело иного выхода.

Где-то через час, когда воздушники один за другим исчерпали резерв магии и отступили, руководству стало ясно, что вещи за пару часов высушить не удастся.

Раздалась новая команда. Нам приказали пройти в небольшой флигель, стоящий в стороне от главного здания. Там помещался склад, где старшекурсницы под руководством Корбины и ещё одной ведьмы выдавали походные постели. Предполагалось, что спать в эту ночь девушки будут на полу в холле нового корпуса.

Звучит не слишком приятно, верно? Но в полночь, когда разнеслась эта весть, мы восприняли её с превеликим энтузиазмом. Глядя на потоп и его последствия, многие опасались, что в эту ночь нам вообще не придётся спать. А ведь все буквально падали от усталости. Так что, узнав о предстоящем ночлеге, мы искренне обрадовались.

И тут у меня возникла непредвиденная проблема.

Испуганная потопом Обжорка ни за что не хотела оставаться одна в мокрой комнате. Как я ни убеждала, что она в безопасности, растение голосило так, что к нам стали заглядывать посторонние.

— А-а-а-а-а-ай-ай-ай!

— Ну что мне с тобой делать, горе луковое? — простонала я, чуть не плача.

— Любить, оберегать и хорошенечко кормить, — пропищала паразитка противным голосом.

В конце концов, я не смогла просто уйти и бросить её одну. Пришлось появиться в коридоре с весьма странной ношей. Зажав под мышкой скатку с походной кроватью, я прижала к груди большой горшок, из которого торчал хищный оранжевый граммофон цветка.

План был такой: спрятаться в толпе и проскользнуть мимо преподавателей и ректора.

Но, как водится, всё вышло совсем не так.

— Замри, Жорка! Притворись, будто ты неживая, — умоляла я. — А я пока придумаю какую-нибудь ерунду себе в оправдание.

Но куда там! Возбуждённая происшествием, новой обстановкой и толпой студентов вокруг, Жорка крутила граммофоном, улыбаясь и показывая свои остренькие хищные зубки.

— Ой, Кошмарова, а кто это у тебя? — взвизгнула Сима, но я прошла мимо, словно не слыша вопроса.

Возле лестницы все еще стоял ректор, а рядом с ним — проверяющий из столицы. Мужчины смотрели на меня так, словно я несла бомбу, которая вот-вот рванёт.

Я попыталась нырнуть за спины однокурсников, но те, предатели, тут же испуганно отпрянули.

— Кошмарова, что это такое? — прогремел хриплый бас ректора. Его золотые глаза горели словно угли.

Мне стало страшно.

Инквизитор выглядел изумлённым, но в его ледяных глазах мне померещилась усмешка. Демон сложил руки на широкой груди и произнес задумчиво:

— И почему я не удивлён? Как интересно. Плотоядный питомец в общежитии.

— Обжорка не плотоядная, — возмутилась я. Терять было нечего, я понимала, что мне сейчас крепко попадет за нарушение правил проживания, однако была полна решимости отстоять свое право держать Жорку. Это ведь необычный питомец. — Она питается исключительно травой и листочками.

— Кошмарова, — устало и как-то обречённо упрекнул ректор, — ну почему с тобой всегда так сложно?

Хлопая ресничками, я с невинным видом пожала плечами и про себя молилась Великой Матери-Природе, чтобы прокатило.

— Очень любопытный питомец. Я с удовольствием выслушаю рассказ, откуда он у вас, студентка. — проговорил инквизитор. Ну точно, в похожих на аквамарины глазах искрятся смешинки.

Кажется, насмешка, прозвучавшая в голосе демона, Жорке не понравилась. Все случилось за секунду: бутон извернулся и отхватил от рукава камзола проверяющего порядочный кусок материи. Мужчина замер, потрясенно уставившись на вредительницу.

Я быстро спрятала цветок от его испепеляющего ледяного взгляда. А Обжорка как ни в чем не бывало чавкала, пережёвывая украденный лоскут.

— И-извините, пожалуйста, —

— Так, — опомнился ректор. — Сейчас все идут отдыхать. Завтра занятий до обеда не будет, продолжим сушить вещи.

Колдун повернулся ко мне и заморозил злым янтарным взглядом.

— Кошмарова, в девять утра жду тебя с объяснениями в своём кабинете. Растение оставишь в оранжерее. Не хватало нам еще и ночью происшествий.

«Ну вот, не прокатило».

32

На следующее утро ровно в девять утра я стояла перед кабинетом главы академии Хаоса.

— Не дрейфь, мамуля, прорвёмся! — в последний раз подбодрила меня Обжорка и гордо кивнула граммофоном. — Я ведь уникальный экземпляр. Если что, ректоришку этого прикопаем под кустиком.

Я тяжко вздохнула и, преисполнившись дурными предчувствиями, потерянно пробормотала:

— Какая же ты кровожадная!

Ночь прошла без происшествий, если не считать того, что оранжерея лишилась нескольких ценных растений. С раннего утра восторженные группки студентов и студенток совершали паломничество, чтобы поближе рассмотреть и восхититься хищным растеньицем, отчего моя питомица преисполнилась уверенности в собственном величии.

Вот только я была совсем не уверена, что ректор будет нам благодарен за погрызенную оранжерею, потому-то и прожигала взглядом табличку с золоченой надписью у входа в его кабинет. Когда же решилась и подняла руку, чтобы постучать, дверь резко приоткрылась, чудом не стукнув меня по лбу.

Изнутри послышалось сварливое:

— Долго ты будешь торчать в коридоре, Кошмарова? У меня что, больше дел нет, как только ждать, пока ты соберёшься со своими злодейскими мыслями и войдешь?

Я возмущенно выпучила глаза и фыркнула.

«Это у меня-то мысли злодейские? На себя бы посмотрел, ворон черный!»

Обозленная, шагнула в кабинет. И сразу поняла, что будет непросто, потому что, помимо ректора здесь присутствовал также и высший инквизитор. Демон сменил светло-серый мундир, испорченный моим питомцем, на тёмно-синий камзол. Я невольно отметила, что этот цвет прекрасно гармонирует с его глазами. Блондин вальяжно развалился на стуле и, стоило мне переступить порог, неприязненно уставился на Обжорку.

А вот ректор смотрел на нас обеих с одинаковым отвращением в горящих янтарным огнем глазах. Он возмущенно повысил голос и практически проорал:

— Мне доложили, что эта дрянь уже и в оранжерее успела набедокурить! Кошмарова, ты хоть представляешь, сколько стоят растения, которые сожрала твоя нахалка? Всё, меня это достало! Я отправлю счёт твоей бабушке!

«О нет!»

Мне живо представилось, как бабуля Роза получает требование уплатить академии несколько тысяч золотых и тут же мчится сюда. Длинные седые космы развеваются по ветру, черные смерчи опережают могущественную болотную ведьму, а все живое на десятки часов пути прикидывается мертвым (так, на всякий случай)… Стоп! Какое мчится? Ступа-то, благодаря неуемной Джуди, развалилась! Вряд ли глава рода покинет лес, хранительницей которого она является, воспользовавшись каким-либо другим видом транспорта — не солидно это для почтенной болотной ведьмы. Сделав такое умозаключение, я облегченно перевела дух, что, к сожалению, не прошло мимо внимания двух рассевшихся возле стола тиранов.

Мне, кстати, эти угнетатели невинных ведьмочек сесть не предложили.

— Извините, пожалуйста, мой лорд! Жорка больше не будет, просто у неё вчера был стресс.

— Ставь цветок на стол! — приказал колдун и небрежно смел бумаги со столешницы, освобождая середину стола.

Мне стало страшно. Я не доверяла ни ректору, ни тем более заезжему демону. Кто знает, может, заберут Жорку на опыты, будут обрезать листья по кусочку, жечь ее молниями или топить в ледяной воде? Или что там ещё делают эти исследователи? Я в бабушкиных книгах картинки про такое видела.

Я подумала-подумала, да и прижала горшок к груди покрепче.

Демон слегка покачивался на стуле, откинувшись на спинку, и пристально наблюдал за мной. Понять выражение его странных, чуть прищуренных ледяных глаз было решительно невозможно. Единственное, что казалось очевидным: меня изучали. В роли подопытного образца я почувствовала себя неуютно.

— Быстрее, Кошмарова! — снова потребовал ректор. Темные брови его сошлись на переносице, меня прожег нетерпеливый янтарный взгляд. — Ну же, не бойся, ничего мы ей не сделаем. Ты, вообще-то, болотная ведьма, у тебя не должно быть жалости к другим!

Сказано было с явным упреком, и я устыдилась, даже щеки вспыхнули. Не то чтобы я доверяла словам колдуна, но другого выхода, похоже не было.

Я осторожно поставила горшок на край столешницы. Вот только моей питомицы в нем уже не было. Полностью разделяя мои страхи, уникальный экземпляр брошкой распластался у меня на груди. Тугие зеленые листочки крепко вцепились в форменную белую блузку. Тонкую материю пачкали измазанные землей корешки.

Брови мужчин синхронно вздёрнулись в крайнем изумлении. А инквизитор вдобавок ещё и нехорошо так прищурился, вглядываясь в Жорку.

Мне этот взгляд показался хищным, и я потихоньку отодвинулась от блондина. К сожалению, при этом случайно задела горшок. Глиняный сосуд перевернулся и свалился прямо на колени надменного блондина, после чего с грохотом упал на пол. Не разбился, к счастью, только земля просыпалась на ректорский ковер. На тщательно отглаженных брюках демона влажная земля тоже оставила многочисленные отпечатки.

Я в ужасе зажмурилась.

— И-извините!

— А что-нибудь другое я от тебя услышу когда-нибудь, ведьмочка? — взбешённо процедил демон.

Вопрос был как будто риторическим, потому я лишь печально вздохнула. Хорошо, что инквизитор послан сюда с официальной миссией, не то непременно прикопал бы (как выражается Жорка) нерадивую студентку за испорченный гардероб.

Я понаблюдала, как бытовое заклинание уничтожило и землю, и пятна на брюках. Затем инквизитор поднял цветочный горшок и установил на столешнице, подальше от края.

Ректор почти не обратил внимания на инцидент с землёй, он смотрел исключительно на обжорку, которая все еще изображала громадную хищную брошь.

— И долго оно способно пробыть без питательной среды? — поинтересовался он, задумчиво потирая подбородок.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Она у меня всего несколько дней. Поначалу жила без земли, но при этом у нее был просто бесконечный аппетит. Теперь, когда мы поместили ее в почву, она питается зеленью довольно умеренно.

— Ха, три куста за ночь — это умеренно? — саркастически рассмеялся дей’Клер. И добавил, обращаясь к демону: — Значит, оно адаптировано к двум типам питания.

Жорка вдруг отмерла и направила на него свой граммофон. Обаятельно улыбнулась острыми зубками, всё ещё не отпускная блузку из захвата.

— А кушать здесь дадут?

Демон чуть не свалился со стула. Ректор вскочил в полном изумлении.

— Так она у тебя ещё и

Меня засыпали вопросами. Пришлось, отцепив паразитку от блузки, обстоятельно и подробно отвечать на вопросы. Что было непросто, потому что и ректора, и инквизитора живо заинтересовало то, каким образом я сотворила зёрнышко, из которого проклюнулась прожорливая Гроза зелёных насаждений.

Я подробно рассказала о приключении на ферме Джайдса, но, кажется, мне не очень-то поверили. Демон молчал, и непонятно было, что творится за этим прекрасным ледяным фасадом, а вот ректор… Тот прямо выразил сомнение в моей правдивости.

— Не морочь мне голову, Кошмарова! Признайся, этого фамильяра создала твоя бабушка? Или она где-то купила его для тебя? Ни за что не поверю, что ты могла сотворить такое. Во-первых, ты неуч. Во-вторых, да, у тебя сильный дар, но беда в том, что он гипер-нестабилен. Иногда срабатывает, но чаще нет.

— А вот я вижу это по-другому, — хмуро проговорил инквизитор. — Ведьмовской дар у этой девушки сам по себе с дефектом, очевидно, на него влияет эльфийская кровь. Все дело в этом.

— У нас в академии чуть ли не половина студентов — полуэльфы по крови, и это никак не мешает их тёмному дару развиваться и срабатывать, как надо, — запальчиво возразил дей’Клер.

— Но всегда бывают исключения, мой лорд, — парировал демон, и уголок его рта приподняла надменная улыбка.

Ректор заскрежетал зубами, раздражаясь и от тона инквизитора, и от снисходительности в его голосе.

Кажется, о нас с Обжоркой спорщики совсем забыли. Я воспользовалась этой передышкой, попытавшись отцепить корешки и листики от блузки, когда вдруг случайно заметила какое-то движение на полу возле шкафа.

Дернувшись, взглянула в ту сторону и, пронзительно завизжав, запрыгнула демону на колени.

33

Из узкой щели под книжным шкафом со стеклянными дверцами вытекала знакомая чёрная жижа. Маслянисто поблескивая, она стремительно растекалась по ковру, что заставило меня запрыгнуть на стул. Ну а то, что на нём уже расположился официальный проверяющий от Главного департамента магии империи Атакан, я вспомнила, оказавшись у мужчины на коленях, когда увидела вблизи ледяной огонь, вспыхнувший в серо-голубых глубинах.

Откуда-то издалека послышалось изумлённое:

— К-кошмарова, ты чего... — тут ректор прервался, так как тоже увидел странную субстанцию на полу, потому и конец фразы прозвучал как-то потерянно: — творишь? Что это такое?

Обалдевший от нашего с Обжоркой нападения пока что демон ничего не увидел.

— Помогите, уникальный фамильяр в беде! Папка! Мамуля! Спасайте! А-а-а-а-а-а! — Все это Жорка пищала пронзительным, противным голоском прямо на ухо высшего инквизитора. Потом выпустила тонкий зелёный усик и ткнула им в скульптурный с ямочкой подбородок мужчины. — Нас сейчас чёрная гадость захватит, а ты, папуля, сидишь и глазами хлопаешь.

Не знаю, может, он действительно хлопал глазами, но вот ручища его уже пару раз успела облапить мои бёдра и ягодицы. Однако сейчас мне было не до возмущений: чёрная гадость действительно подбиралась к начищенным сапогам инквизитора.

А тот наконец-то заметил аномалию и резко поднялся. Я завизжала, поджала ноги и крепче уцепилась за его крепкую шею, за что была удостоена раздраженного взгляда. Тяжело вздохнув, меня поставили на стул.

Пока ректор подозрительно приглядывался к захватывающей его ковер напасти, инквизитор поднял руки. Чёрная гадость вдруг замерла и съёжилась, словно в страхе. Но было уже поздно: вокруг неё возникло красноватое свечение. Блондин сделал новый жест, словно собирая вязкое тесто в комок. И в тот же миг поблескивающая чёрная масса взмыла в воздух, сжимаясь и превращаясь в тугой шарик. Подплыла к протянутой руке демона и зависла над его ладонью.

За окном пели птицы, радуясь новому дню, а присутствующие в кабинете разглядывали парящий перед инквизитором шарик. По размеру он походил на мяч для тиджа, но дёргался и пульсировал, словно живой, что вызывало страх и даже отвращение.

Жора дрожала, уныло повесив свой граммофончик. Я погладила упругий зелёный листок, и, спрыгнув со стула, посадила обжорку в горшок, надеясь, что благодаря питательным веществам почвы, она почувствует себя увереннее.

— Что это за гадость? — прервала тишину я. — Вчера утром я свалилась с лестницы, наступив на такую штуку. Она неожиданно появилась на ступеньке.

Инквизитор бросил на меня изумлённый взгляд.

А ректор хмыкнул.

— Похоже, на щупальца Хаоса. Магическая аномалия. И могу заверить, что до твоего появления, Кошмарова, подобных проявлений здесь не бывало.

Я возмущённо посмотрела на потолок. Вот как так получается? Что ни случится, всё Кошмарова виновата! Хорошо хоть, что во вчерашнем потопе меня не обвинили!

Кое-кто очнулся от созерцания черного шара и устремил на меня подозрительно прищуренные глазюки.

— Вчерашний потоп, кстати, вызвала эта студентка.

— Что?! Я вообще в другом корпусе была!

Меня смерили задумчивым взглядом.

— Знаю, ты танцевала. — Демон вновь обратился к ректору: — Я чётко засёк момент, когда эта ведьмочка превратилась в проводника Хаоса. Её танец спровоцировал возмущение магических полей, и в результате над академией пронеслась сильнейшая гроза с ураганным ветром. К счастью, мне удалось прервать этот танец, иначе последствия были бы куда более серьезными, чем потоп.

Ректор заметно побледнел и опустился в кресло.

— Сегодня утром я получил распоряжение отправить пятый и четвертый курсы некромантов на окрестные кладбища. Там неспокойно.

Инквизитор кивнул, словно услышал подтверждение своих худших опасений.

У меня дар речи пропал от откровений демона. Обвинить меня во всех бедах? Как это легко и просто. Но затем оторопь была вытеснена возмущением и жгучей обидой на несправедливость.

— Я не виновата!

— Мы не виноваты! — поддержала меня Жорка из горшка.

Уперев руки в бока, я топнула ногой. Глаза мужчин немедленно устремились мне на грудь, где красовалось грязное влажное пятно от хватки моей питомицы. Я поспешно скрестила руки на груди, привлекая таким образом внимание к моему возмущённому и пылающему негодованием лицу, а также к сути протеста.

— Я знал, что, принимая тебя в академию, огребу проблем, — с сарказмом в голосе констатировал дей’Клер. Янтарные глаза прожигали меня, в них горели возмущение и ненависть.

Инквизитор смотрел так, словно пытался порезать на кусочки острым скальпелем своего взгляда.

Я поёжилась. Стало жутковато и тревожно уже не только за обжорку, но и за себя.

Но поборола робость. Фыркнула и вздёрнула подбородок. Я всё-таки болотная ведьма, и недаром ношу гордую фамилию Кошмарова. И пускай колдовство иногда у меня не выходит, или выходит, но совсем не так, как задумывала. Но напустить болотных вошек на

А мужчины все продолжали изучать меня, словно магическую аномалию, отчего я снова стала терять мужество.

Наконец, ректор заявил непререкаемым тоном:

— Сегодня же отправишься домой!

Он достал из ящика стола бланк с гербом академии и взял стилос.

Я шмыгнула носом.

Поначалу я и сама не прочь была бежать куда глаза глядят из этой академии. Но сейчас-то у меня появились здесь друзья и подруги. Кто мне заменит их в Ведьминой чащобе? Да, и там есть хорошие приятели — тот же Кнутовище, например, но, между нами, уже не так уж много общего. А еще придется снова терпеть постоянные ссоры и придирки сестёр, и диктат бабушки и Джуди…  Ох, лучше не думать, как рассердится Роза Кошмарова оттого, что ее внучку выгнали из академии…

— А может, не надо?

Чей это жалобный голосок? Неужели мой?

— Надо, Кошмарова, надо, — отчеканил ректор, мстительно улыбаясь.

Стилос поскрипывал, выводя ровные строчки приказа об отчислении.

34

Я вытерла злые слезы. Возвращаться домой, да еще с позором, совсем не хотелось. Но и умолять ректора оставить меня в академии, не буду. У меня есть гордость.

Инквизитор никак не отреагировал на действия ректора. Казалось, блондин полностью погрузился в изучение шарика, плавающего перед ним в красноватом сиянии. Я вздрогнула, когда с губ демона сорвалось новое заклинание с огромным количеством шипящих звуков, после чего сгусток аномалии Хаоса вдруг оказался заключен внутрь прозрачного куба.

Кубик был небрежно брошен на стол рядом с горшком, где находилась моя питомица. В ответ на это Жорка, взвизгнув, тут же брезгливо подобрала листочки.

— Фу! Эта гадость заберет мою энергию.

И хотя инквизитор заверил, что внутри блокирующего магию контейнера, субстанция не представляет опасности, я протянула руку, чтобы обезопасить фамильяра. Но едва я коснулась горшка, как паразитка вцепилась в мою руку.

— Мамуля, папка! Хочу на ручки!

Густо покраснев и покосившись на «папку», то есть на высшего инквизитора, я вновь прижала фамильяра к груди.

Кажется, восклицания Жорки рассмешили демона, он оторвался от глубоких и серьезных дум и вернулся к происходящему в кабинете. Скользнул неодобрительным взглядом по приказу на отчисление, который заканчивал писать ректор.

— Да, госпожа Кошмарова, у вас чрезвычайно интересный случай, — произнес инквизитор, заглядывая мне в глаза.

Ответный мой взгляд был полон скепсиса.

«Интересный, как же! А зачем тогда меня домой отсылать?»

Колдун даже и не думал скрывать облегчение от того, что сейчас избавится от меня. Его обычно мрачную физиономию озарила довольная белозубая улыбка.

— Вот. — Ректор протянул мне заполненный бланк. — Передай это госпоже Морель.

Я протянула руку, но, прежде чем успела принять приказ, листок перехватили ловкие пальцы инквизитора. Он просмотрел написанное по диагонали и хмыкнул недовольно. Затем взял за краешек, и бумага вдруг вспыхнула в его руке.

Ректор в гневе уставился на возвышающегося перед его столом инквизитором. Сообразив, что находится в невыгодной позиции, резко вскочил и почти сравнялся с демоном ростом.

— Что вы себе позволяете, дан'Кьет? На каком основании уничтожили приказ?

— Потому что вы с ума сошли, ректор, — тихо ответил демон. В голосе его вдруг послышались те же шипящие нотки, что и в недавнем заклинании. Меня мороз по спине продрал, и воображению представился огромный ледяной змей, раздувающий капюшон и ощерившийся, готовясь к броску.

А проверяющий из столицы меж тем продолжал отчитывать ректора:

— Вы соображаете, какую угрозу представляет необученная болотная ведьма с даром такого уровня? Хотите выпустить Хаос в мир? Или вам всё равно, если эта девушка однажды ненароком поднимет все кладбища в стране? Сегодня ночью я наблюдал её потенциал. То, что она натворила, совершенно не подозревая об этом, поистине потрясает воображение. Это мы еще не берем то, что она каким-то образом умудряется воздействовать на Хаос, несмотря на многоуровневую защиту академии.

— А мне-то вы что предлагаете? — возмущённо сверкнул своими огненными глазюками ректор. — Здесь учебное заведение, и я несу ответственность за учеников. То, что случилось вчера, не должно повториться.

— Да ни в чём я не виновата! — прокричала я, но мужчины были заняты исключительно спором и не обращали на меня никакого внимания.

— Не виноваты мы! — вторила мне Обжорка пронзительным голоском.

Но кто нас слушал?

— Девушка должна получить необходимые знания, чтобы иметь возможность засекать и блокировать проявления Хаоса, которые она провоцирует.

Ректор даже побелел от злости.

— Тогда сами ее и учите, дан'Кьет! Забирайте в столицу, в инквизицию, и учите! А лучше сразу выжечь ее дар, так хлопот меньше!

— Какое простое и неправильное решение! — насмешливо воскликнул демон, складывая на груди руки.

— Не могу я ее тут держать! Разве что в клетку антимагическую посадить? Или мне следует подвергнуть опасности своих сотрудников и учеников? Не забудьте, ваша светлость, я ответственен перед императором за состояние корпусов и имущества академии. Неизвестно еще, кто будет покрывать все убытки от вчерашнего потопа... Боюсь, Роза Кошмарова примчится сюда и спалит к Тхару академию, едва получит счет…

Услышав милые предложения ректора по моей дальнейшей судьбе, я пришла в такую ярость, что даже губы задрожали. Это было так несправедливо!

— Провалитесь вы с вашим потопом! — выкрикнула я в сердцах. Слова сорвались с губ совершенно неожиданно для меня самой. И прозвучали они необычно — слишком громко и эхом отдались от стен.

Мужчины оборвали спор и уставились на меня.

В установившейся тишине, вдруг послышался громкий треск, словно что-то лопнуло в самом здании. С потолка на нас дождем посыпалась штукатурка, а потом ректор вместе с креслом рухнул в дыру, образовавшуюся в полу.

35

Никогда мне не забыть взгляд ректора перед тем, как тот рухнул в образовавшуюся пропасть. В этих странных горящих очах читались и неверие, и ярость, и непонимание.

— Прикопали! — восторженно завопила Обжорка. — Теперь еще сверху столом присыпать, чтобы этот гад не выбрался!

Но мы, разумеется, ее не слушали.

Демон бросился к пролому. Я пробралась за ним и с опаской заглянула вниз. Там, среди обломков досок перекрытия и парт, в крошеве из штукатурки, барахтался ректор дей'Клер в побелевший от извёстки мантии.

К счастью, просторная аудитория на втором этаже в это время пустовала, не то у моего непроизвольного проклятия появились бы сопутствующие жертвы, а также дополнительные свидетели позорного падения ректора.

— Ой! — только и смогла

— Чего ты скисла, мамуля? — Бодро поинтересовалась Жорка и сунула в дыру свой любопытный бутон. — О-па! Миссия выполнена!

— Да уж, наделала ты дел, Кошмарова, — с улыбкой прошептал демон, не отрывая взгляд от картины, разворачивающейся внизу. Я с изумлением заметила, что плечи высшего инквизитора дрожат от едва сдерживаемого смеха.

Ему смешно, Обжорка в восторге, а вот мне было по-настоящему страшно. Ректор меня просто прибьет за такое!

Дей’Клеру, наконец, удалось выпутаться из останков своего кресла, и он слитным движением поднялся на ноги. Потер, разминая, ушибленное плечо, а затем вдруг резко вскинул голову и устремил взгляд на пролом в потолке, что заставило меня резво откатиться вглубь кабинета.

Понимая, что пропала, лихорадочно пыталась придумать оправдание своему проступку, но все мысли в панике разбежались, когда через пролом в комнату, влетел огромный ворон. Ударившись крылом о пол, он мгновенно обернулся, и надо мной нависла высокая грозная фигура колдуна.

Я зажмурилась и сжалась, прикрываясь от его гнева горшком с Обжоркой, которая все так же воинственно продолжала щелкать зубками и топорщить листья.

От окна, где находился инквизитор, послышались странные звуки, будто кто-то задыхается от сдерживаемого хохота.

— Из-звините, я не хотела проклинать вас, мой лорд!

— Поняли теперь, кого вы хотели отослать прочь, дей’Клер? — проговорил вдруг демон.

Ректор молчал так долго, что я устала ожидать, когда меня будут убивать. Верно говорят, что ожидание смерти, хуже самой смерти. Приоткрыла один глаз и с опаской взглянула на перекошенную от злости физиономию руководителя академии.

— Ну все, девчонка! Ты меня достала! — прорычал дей’Клер, яростно сверкая янтарными очами. — Видит Мать-Природа, я хотел этого избежать! Ладно, буду сам тебя учить, но поблажек не жди! — Тут Жорка изловчилась и опасно щелкнула зубками прямо перед его носом. — Растение свое агрессивное убери с глаз моих подальше! Пусть живет в оранжерее, в специальном вольере. Всё! Вон отсюда, Кошмарова!

Я не заставила себя просить дважды. Рада была вырваться, и не выбежала, а просто выкатилась из кабинета.

— Вот видишь, ничего он нам не сделал, мамуля! — восторженно тараторила моя питомица, пока мы пробирались сквозь плотный строй студентов, толпящихся возле лестницы. Ребята передавали по цепочке высушенные матрасы и тюки с вещами. Я обошла их по стеночке и направилась в новый корпус. — А всё папка, он нас защитил, потому что разглядел мой потенциал!

— Какой потенциал? Не смеши меня! И умоляю, прекрати называть высшего инквизитора папкой. Ты ставишь меня в неловкое положение.

«Болотную ведьму невозможно поставить в неловкое положение!» — тут же не к месту вспомнилось одно из бабушкиных наставлений, которое когда-то воспринималось, как непреложная истина.

Да-да, как же невозможно! Когда одним только словом проделываешь здоровенную дыру между этажами, в которую проваливается целый тёмный колдун, невольно испытываешь некоторую неловкость, особенно если тебя после этого неожиданно оставляют учиться в его академии.

«Вот почему он меня не отчислил?»

Это был главный вопрос, который мучил сейчас. И что означают его слова, будто поблажек мне не будет? Уж не решил ли дей’Клер избавиться от меня, загоняв до смерти или принеся в жертву на алтаре? Кровавые ритуалы с девственницами у колдунов Хаоса остались в далеком прошлом, однако, вспоминая пламенеющую ярость в янтарных глазах главы академии, ничто из перечисленного не казалось таким уж невероятным.

Я ломала голову над всем этим, пока устраивала Обжорку в оранжерее (кстати, паразитке было наказано ни под каким видом не лопать соседей!) и продолжила это делать, когда включилась в работу по перетаскиванию высушенных вещей назад, в академию.

К полудню мы едва управились, а, когда настало время обеда, в столовой случилось новое чрезвычайное происшествие, но на этот раз я тут была совсем ни при чем.

36

На сей раз расплата за грехи настигла Шеббилда Шика. Ничто не предвещало беды, в столовой всё было как обычно, но, едва первый студент подошёл к раздаче, и гном, вооружившись огромной поварешкой, открыл свои котлы, вместо пара оттуда валом потекли большие чёрные жуки. Студенты ахнули и в ужасе отбежали, а повар, опомнившись, принялся давить насекомых крышкой. С тем же успехом Шик мог бы и не делать этого, потому что поток отвратительных тварей лишь стал плотнее, и даже закрыть кастрюлю крышкой теперь не получалось. Через минуту жуки были везде — на самом поваре, полу, столах и потолке. Девчачий визг стоял такой, что уши закладывало.

Когда я вбежала в столовую, увидела странное зрелище: ближайшая к кухне стена была черной от гладких, лоснящихся панцирей, облепивших ее созданий. Жуки то и дело переползали с места на место, оттого казалось, что стена шевелится. Между столами метались студенты и студентки, но некоторые, как и я, догадались защитить себя щитом против насекомых.

— Что за балаган здесь творится? — прогремел строгий голос за моей спиной. Сильные руки вдруг схватили меня за плечи и отодвинули с прохода, после чего в лицо требовательно и пытливо заглянули янтарные глаза.

— Кошмарова, это опять твоя работа?

Я отчаянно замотала головой.

— Нет, не моя!

Такая мощь мне не под силу.

А жуки всё пребывали. Как и студенты, привлечённые в столовую голодом и шумом.

Ректор прошел к центру обеденного зала и огляделся. Жуки почему-то обегали его стороной.

И тут на мои плечи снова легли чьи-то тяжелые ладони. Виска коснулось тёплое дыхание, вызвав приятные мурашки.

— Это действительно не ты? — шепнул мне на ухо инквизитор.

Я вновь помотала головой и поспешила выскользнуть из его рук.

— И кто же у нас такой изобретательный? — гневно процедил ректор. — Пятый курс тёмного ведовства — сегодня всем вам, девушки, будет назначена отработка.

— Да лучше уж жуки, чем варево этого Шика! — нахально откликнулась одна из старших ведьмочек. Её поддержали другие. — Лучше жуки, чем подгорелая каша на прогорклом масле!

— О чём вы говорите? — Нахмурился дей’Клер. — Наш повар неплохо готовит.

— Для вас и преподавателей, но не для нас! — внезапно осмелели некроманты. Они заговорили, перебивая друг друга: — В рагу у него никогда нет мяса, зато множество мелких, острых костей, так что есть просто невозможно… Пюре из сахели похоже на клей…

На все эти жалобы Шеббилд Шик не обращал никакого внимания. Он, как безумный, сражался с жуками, которые атаковали приготовленные для ректора и педагогического состава кушания.

Подозреваю, ректору наши проблемы были хорошо

Расхрабрившийся рыжик Ясон стряхнул жука с хлеба и продемонстрировал кусок колдуну.

— Да вы только посмотрите на черствый хлеб, которым он нас потчует! Здесь все зубы оставить можно!

— Хорошо, с питанием мы разберёмся, — недовольно буркнул ректор и поднял руки. — А сейчас все замрите.

И все затихли, кажется, даже дышать перестали.

В руке ректора появился короткий жезл с тремя кристаллами в навершии. Дей’Клер взмахнул им и с расстановкой произнес:

«Regnom Unidorm!»

И все жуки вдруг исчезли, словно их и не было. Кажется, это называется колдовская иллюзия или наведенные чары.

Однако никто из нас так и не решился усесться за стол и приняться за мутную воду из котла гнома Шика, которую тот упорно называл рыбным супом. Мы же справедливо окрестили это варево бурдой.

Надо отдать должное колдуну. Исследовав содержимое котла, он наморщил свой благородный нос и приказал избавиться от этой гадости. Шик получил нагоняй, а нам вместо обеда выдали сухие пайки, которые обычно используют для перекуса в походах. Небольшой жестяной стаканчик был наполнен сероватым порошком, который под действием кипяченой воды (в ней, слава богам, недостатка не было), превратился в довольно сносную на вкус кашу.

А далее началось неизбежное. Магическая математика. Её вёл магистр Афшин — тот самый преподаватель, который во время потопа требовал отключить магическую защиту академии.

Лекция была потоковая — присутствовали все три факультета первокурсников. Мы расселись, как обычно: аномальщики снова оказались на выселках, то есть на задних партах. Впрочем, магистр и не смотрел на студентов, предпочитая обращаться исключительно к формулам, которые он стремительно выводил на магической доске. Аккуратно переписывая малопонятные значки в тетрадь, я пыталась ухватить суть вычислений, но легче было бы поймать радугу за хвост, чем все эти множества подмножеств и прочие бесовские головоломки.

Я была рада, когда полтора часа мучений закончились, но, едва вышла из аудитории, как голос ректора, усиленный магией, прогремел по коридорам:

— Студентка Кошмарова, марш на дополнительные занятия!

37

«Марш на дополнительные занятия! А где они будут проходить не сказал! Я что, должна метаться по академии в поисках этого противного колдунишки?»

К счастью, метаться не пришлось: я и нескольких шагов не прошла, как столкнулась с ректором.  Словно опасаясь, что я сбегу или исчезну, он взял меня за плечо и препроводил в подвальное помещение, где, как оказалось, расположена не только лаборатория для аномальщиков, но и защищённый полигон для практических занятий.

Здесь нас поджидал инквизитор. Я уже привыкла натыкаться на этого вездесущего демона, куда бы ни пошла, а вот ректор возмутился:

— Дан'Кьет, я могу позаниматься со своей студенткой без вашего участия?

Густая красивая бровь инквизитора надменно выгнулась.

— Вы же знаете, что нет. Зачем же спрашивать?

Ожидая, пока мужчины выяснят отношения, я неторопливо оглядывалась, изучая новую для себя обстановку. Ничего примечательного в зале для тренировок не было: просторное помещение, освещенное магическими светильниками, одна из стен — зеркальная. У входа в беспорядке свалены сплетённые из тростника толстые маты, у дальней стены стоят несколько скамеек.

— Дар этой студентки входит в сферу моих профессиональных интересов, если хотите. Так что дискуссию по поводу моего присутствия на занятии можно считать оконченной. Давайте начинать, — оборвал возражения колдуна инквизитор и прошёл к скамье.

Дей'Клер с сомнением хмыкнул, но всё же вынужден был признать поражение.

— Хорошо. Начнём, — хмуро проговорил он и обернулся ко мне. — Вивьенна, вставай на середину зала и призови свою силу.

Инквизитор опустился на скамью, наклонился вперед, опираясь локтями на широко расставленные колени, и уставился на меня. Колдун садиться не стал, просто отошёл в угол и принялся наблюдать за мной через зеркало.

Чтобы призвать силу, нужно прежде всего сосредоточиться. Я вытянула вперёд руки и прикрыла глаза.

— Стоп, что ты делаешь? — следует окрик колдуна.

Открываю глаза и непонимающие смотрю на мужчину.

— Как что? Призываю силу.

— Ты студентка академии Хаоса, Кошмарова! Не позорь себя и меня. Призывать силу, протягивая руки, учат деток в младшей школе, а ты взрослая ведьма. Давай обойдёмся без внешней атрибутики.

Краснею. Никто не говорил мне таких гадостей. Учителя, нанятые бабушкой для нас с сестрами, ничего не имели против протянутых рук.

— Этими жестами ты замедляешь быстродействие своего дара, а заодно демонстрируешь врагу, если он имеется, что собираешься применять магию. И враг может оказаться быстрее, — вмешался в процесс инквизитор.

— Но я же не боевой маг, — возразила я недовольно.

Но все же опустила руки, мысленно призывая дар. Это было непривычно, из-за чего внутри поднялась волна злости. Насильно подавив раздражение, я почувствовала желанное лёгкое покалывание на кончиках пальцев.

— Ну что? — колдун бросил косой взгляд на инквизитора. Тут застыл с невозмутимым видом и, прикрыв свои изменчивые глаза густыми ресницами, смотрел на меня магическим взором. — Раз уж ты здесь, дан’Кьет, будь так любезен, прокомментируй, что видишь.

Демон насмешливо хмыкнул.

— В нормальном состоянии аура девушки не вызывает вопросов. Это типичная болотная ведьма, для этого дара характерен ядовито-зелёный цвет. Но едва она призвала магию, появился нежный золотисто-зелёный, характерный для эльфов.

— Хорошо, теперь создай небольшой огненный шарик. Можешь вытянуть руку вперёд, если тебе так легче.

«У меня получится. Всё правильно получится, и меня оставят в покое».

Я медленно вытянула руку вперёд и представила, как над ладонью парит небольшой, размером с кулачок, идеально круглый сгусток огня.

Открыла глаза и ахнула, когда увидела перед собой бесформенную глыбу льда размером с мою голову.

— Это ты специально? — с сомнением спросил ректор.

— Это магия льда, хотел бы я посмотреть, как она создаст лёд специально, — усмехнулся инквизитор.

— Что ты видел, дан’Кьет, не томи! — взмолился колдун.

— Был выброс аномальной энергии — вспышка ярко-голубой магии льда.

— Такое может быть?

— Мы имеем дело с аномалией. Давайте попробуем ещё раз.

Я кивнула и вновь вытянула руку. Снова представила шарик. Открыв глаза, увидела перед собой странного вида колючее растение, вроде чертополоха, только цветок был ярко-жёлтый.

Ректор сделал нетерпеливое движение, и цветок исчез.

— Давай ещё раз!

Пот выступил на моём лбу. Я устало стёрла его, после чего над моей ладонью возник тот самый желанный круглый мяч из плазмы.

Однако повторить это

— Мы удостоверились, что проявления дара у студентки абсолютно хаотичные, — подытожил дан’Кьет. — Возможно, это и есть та самая магия хаоса, проявление которой мы наблюдаем в этой местности вот уже несколько лет.

— Сейчас попробуем медитацию, — решил дей’Клер.

Колдун протянул руку к сложенным у стены подстилкам, после чего верхний мат легко соскользнул со стопки и переместился на середину зала.

Когда мне велели сесть, я с опаской покосилась на колдуна, но исполнила все без возражений. Даже обрадовалась, потому что устала, а моя бабушка говорит, что в ногах правды нет.

— Сядь, как тебе удобно, и максимально расслабься.

Он издевается? Как я могу расслабиться под пристальными взглядами двух злодеюк?

Впрочем, усевшись, скрестив ноги и целомудренно прикрыв их юбкой, я действительно немного успокоилась. Медитация меня не пугала, так как раньше я слышала об этом безобидном упражнении на концентрацию. Вот только практиковать пока не доводилось.

— Закрой глаза, Вивьенна, — раздался спокойный, размеренный голос дан'Кьета, — и подумай о чём-нибудь приятном. Возможно, есть какое-то место, где бы ты хотела оказаться вновь? Красивое, спокойное место, где тебе было по-настоящему хорошо, где ты отдыхала душой...

Было в этом бархатном до мурашек баритоне нечто гипнотическое. Как ни была я напряжена, захотелось послушаться.

«Место. Место, где я была спокойна и счастлива? Спокойна и счастлива...»

В лицо вдруг подул холодный ветер. Послышался шелест сухих осенних листьев.

***

Мужчины тупо смотрели на опустевший мат, где ещё несколько секунд назад сидела миниатюрная рыженькая студентка.

38

Я открыла глаза и вздрогнула, узрев знакомый пейзаж. Под ногами кровля того самого приземистого строения из чёрного мрамора, где хоронят магистров академии. Низкие, покатые крыши склепов рядами уходят вдаль, повсюду торчат покосившиеся могильные камни и оградки.

«Почему я оказалась на кладбище? Разве именно здесь я была счастлива? Что за вздор!»

Немного погодя меня озаряет догадка, что я тут вследствие капризов моего дара.

До чего странное и в то же время натуральное видение! Разумом понимаю, что тело мое осталось медитировать на коврике под надзором ректора и инквизитора, но… Но как тогда объяснить, что гуляющий по кладбищу ветер пробирает до костей сквозь форменный пиджачок из тонкого сукна?

Вздыхаю. Пар рваными облачками вырывается изо рта. Прохладно тут. Скрещиваю руки на груди и прячу озябшие кисти под мышками, чтобы согреться.

С ближайшего черного вяза на меня уставился встрепанный клювастый грай. Показываю птице язык. Обитатель кладбища обиженно каркает, срывается с ветки и, тяжело махая крыльями, улетает вдаль.

Я осталась одна. Не считать же за компанию возящееся среди могил умертвие!

И чего меня занесло на это кладбище? Сюда ведь никто, кроме некромантов, не забредает — это видно по тому, что даже на свежих могилах растут пышные заросли бурьяна.

— Ты заблудилась, девушка? — скрипучий старческий голос за спиной заставляет подпрыгнуть.

Оборачиваюсь. Возле входа в склеп обнаруживается хрупкий старичок в темной магистерской мантии.

Я сразу узнаю его. Еще бы! Его портрет висит у ведьмы Корал над столом.

— Магистр Манголер?

Призрак. А с виду вполне материальный и очень даже живой.

Пугаюсь, но тут же, без перерыва, злюсь и хмурюсь. Вот он, виновник всех аномалий!

— И чего вам не спится спокойно в вашем склепе?

Старик разглядывает меня своими пронзительными, почти бесцветными глазками. Цепкий взгляд задерживается на форменном пиджаке.

— А тебе чего не сидится в академии, студентка? Ходят тут по кладбищу всякие, аномалии разводят... Поспишь в таких условиях спокойно, как же!

— А разве аномалии не по вашей части, магистр?

Тот хитро, с прищуром смотрит на меня.

— На меня сваливать легко, но ты сперва кое-что объясни…

Призрак магистра вдруг оборвал себя, словно прислушиваясь к чему-то.

— Что объяснить? — нетерпеливо переспрашиваю я.

Не отвечая, старик манит меня за собой и направляется прямиком в склеп.

Я соскочила с невысокой крыши на покрытую хрусткими опавшими листьями землю и пронаблюдала, как призрак проходит сквозь створку приоткрытой низенькой, обитой металлом двери.

Застыла, не зная, что предпринять. Вроде бы торчать снаружи холодно, но в склеп за привидением тащиться — себе дороже. Призраки они такие: завлекают живых, чтобы напугать до смерти, а то и запереть в каком-нибудь гиблом месте. И хотя магистр академии вряд ли станет заниматься подобными идиотскими проказами, он мог сохранить после смерти часть магических способностей и, стало быть, опасен.

Подумала немного, и стало еще страшнее. Захотелось очнуться от медитации и вернуться из этой холодины в свое тепленькое тело.

Вот только как это сделать? Хороши же у меня наставнички! Погрузить в медитативный транс сумели, а вот объяснить, как отсюда выйти, умишка не хватило!

Я уже собиралась вытащить руку из тепла и крепко ущипнуть себя за запястье в расчете на немедленное пробуждение, когда…

— Кар-р-р! — раздалось недовольное у меня над ухом.

Я подпрыгнула и обернулась. На высоченном могильном камне в двух шагах от склепа сидел крупный лесной ворон и смотрел на меня злющим янтарным глазком. Затем он вдруг распустил отливающие зеленью крылья и слетел на землю, вмиг обернувшись ректором академии Хаоса.

— Кошмарова!

Не успела я опомниться, как справа раздалось ни на что не похожее приглушенное шипение. Взглянула в ту сторону и узрела большой черный магомобиль, который медленно и осторожно садился на крышу соседнего склепа. Едва широкие колеса транспортной капсулы коснулись проржавевшей поверхности, дверца резко поднялась, словно крыло верда и на землю спрыгнул лорд-инквизитор.

И вот смотрю я на спокойного, почти расслабленного красавчика-блондина, а затем на едва не мечущего молнии ректора, и спрашиваю возмущенно:

— В чем дело? Как вы в мою медитацию забрались?

Глаза у инквизитора едва не лезут из орбит, а ректор так просто взбесился:

— Мы забрались к тебе, Кошмарова?! Мы забрались? А ничего, что ты, минуя защиту академии, каким-то образом самовольно перенеслась сюда?

— То есть? — ежась под порывами северного ветра, хлопаю глазами и перевожу взгляд с одного обалдевшего мужчины на другого. — Вы хотите сказать, что все это на самом деле?

— Да, Вивьенна, вы просто исчезли с мата для медитаций, —

— Значит, я самопроизвольно переместилась на крышу усыпальницы для магистров академии? — задумчиво пробормотала я. — Такое со мной не в первый раз, между прочим.

— Первый случай стал мне известен из отчета студентов-пятикурсников, — ворчливо откликнулся дей’Клер. Кажется, ректор немого успокоился, а может осенний ветер немного остудил его гнев. — Это дало мне повод предположить, что ты здесь. Но будь я проклят, если у меня есть предположения, почему тебя выдергивает на это кладбище, едва ты теряешь контроль над своим телом.

Я пошаркала туфелькой по черной, сырой земле, рассматривая оставленные следы. Взглянула на то место, где только что стоял обитатель склепа — разумеется, призраки следов не оставляют.

— Кажется, меня притягивает магистр Манголер, он только что был здесь и позвал меня за собой.

Я указала на вход в подземелье.

39

— Дан’Манголер был здесь? — переспросил ректор. В голосе явственно прозвучало недоверие.

— Тот самый, знаменитый магистр дан’Манголер? Полудемон, который открыл побочные свойства магических полей? — изумился инквизитор.

Таких премудростей я не знала, но на всякий случай кивнула.

— Сама удивилась, когда узнала его, хотя раньше призраков встречать как-то не приходилось. У нас в Ведьминой Чащобе только умертвия водятся.

Тут я покосилась на ряд надгробных камней, из-за которых ещё недавно доносились звуки бестолковой возни и постукивание костей. Сейчас там царила гробовая тишина. Очевидно, даже безмозглое неупокоенное нечто чувствует опасность, когда поблизости оказываются колдун и высший инквизитор.

Удивительно, но рядом с этими мужчинами мне тоже было как-то неспокойно. В чем тут дело? Интуиция ведьмы предупреждает? Или это капризы моего аномального дара?

— А раньше здесь такие случаи бывали? — спросил дан'Кьет у ректора. Видно было, что демон полон решимости разобраться с этим вопросом.

— Никогда, — быстро ответил дей’Клер. Темный колдун выглядел злым и раздосадованным. — Уверен, всё связано именно с Кошмаровой. Эта девчонка притягивает энергию Хаоса, вы ведь сами наблюдали, что она творит!

Я возмущенно уставилась на ректора. Интересно, почему он врет проверяющему из столицы? В свой первый день в академии я дважды слышала имя покойного магистра от студентов. С дан’Манголером связывали все странные аномалии, которые время от времени случались в этой части провинции.

Колдун почему-то не хочет, чтобы инквизитор узнал истинную причину аномалий, и зачем-то валит все на меня. Нашел крайнюю!

Я надулась, но никто не обратил на это внимания, потому пришлось продолжить вслушиваться в спор двух магов.

Инквизитор окинул мою поникшую фигурку пристальным взглядом, после чего хмыкнул.

— Я вижу, вы, ректор дей’Клер, не перед чем не останавливаетесь, чтобы обелить себя. Не нужно валить все на девушку, она здесь меньше недели. В то время как о первых признаках магических возмущений в столицу докладывали в прошлом декабре. Как раз в то время исчез предыдущий ректор академии, не так ли? Как-то так совпало, да. — Ледяные глаза инквизитора сверкнули так многозначительно и зловеще, что даже мне стало страшно. — Вы не сообщали об аномалиях Хаоса в академии и окрестностях, а также искажали отчеты. Среди бела дня по кладбищу у вас разгуливают призраки, которых давно следовало взять под контроль. Я вынужден буду доложить об этом Высшему Совету…

Мне казалось, что это серьезные обвинения, но ректор лишь расхохотался от всей своей черной души. Хриплый смех прозвучал как карканье ворона, в которого этот колдун превращается с такой легкостью.

— Нашли место, чтобы предъявлять мне свои вздорные обвинения! — в ответе прозвучали глумливые нотки.

Инквизитор усмехнулся, но в его улыбке не было ничего веселого. Он невозмутимо стоял под хлесткими ударами северного ветра, который раздувал гладкий шелк темно-синей шелковой рубашки и трепал светлые волосы.

— А чем вам не нравится это место? — Он указал на покосившиеся могильные камни. — Вполне достойный антураж.

Ректор хмыкнул и перевел взгляд на вход в склеп.

— Я не властен над покойными магистрами, ясно вам? — выдавил он. — Дан’Манголер уволен из академии в связи со смертью, причем задолго до моего назначения. В чем я виновен, мой лорд? Я, что ли, превратил его в призрака?

— Вы должны были сообщить в столицу, что не можете справиться с ситуацией…

— Но я вполне справлялся с ней, пока сюда не явилась она! — повысил голос колдун. В мою грудь весьма невежливо ткнули длинным указательным пальцем.

Повисла пауза, во время которой оба вновь уставились на меня. Я почувствовала, что краснею, и поплотнее закуталась в камзол демона.

Инквизитор первым нарушил тишину.

— Давайте войдем внутрь, быть может, покойный магистр прояснит ситуацию и поведает нам о том, что заставило его дважды призывать именно эту студентку.

Я ожидала, что мы немедленно спустимся по засыпанной землей лесенке в три ступени и распахнём давно просевшую, ветхую дверь. Однако ректор все еще колебался и словно бы к чему-то прислушивался.

— Не знаю, как вам дан'Кьет, а мне не очень хочется заработать какое-нибудь смертельное проклятие от призрака магистра, который при жизни был известен вздорным нравом, — выдавил он, наконец.

Опасения ректора показались мне небеспочвенными. В школьном курсе теории магии упоминалось, что призраки могут сохранять часть магической силы, но при этом утрачивают такие важные свойства души, как доброта, сострадание и прочие чувства, ненужные после смерти физического тела. Неприкаянному, вечно блуждающему духу приходится подпитываться отрицательными эмоциями живых. Наши страхи, неуверенность, ненависть и злоба делают их сильнее, продлевают им существование. Дефицит негатива приводит к тому, что дух теряет форму, становится бесплотным.

Я с ожиданием взглянула на инквизитора, но тот задумчиво потирал подбородок. Очевидно, слова ректора произвели на него впечатление.

Тогда я высказала свое мнение.

— Должна заметить, что покойный магистр был словно из плоти и крови, хотя и не оставлял следов на земле. Я поняла, что этот старичок — призрак, так как видела его портрет в академии.

— Если он в полной силе, тем лучше, — инквизитор гордо вскинул голову. — Можно не опасаться идиотских выходок, которыми обычно грешат духи, ради получения вкусных отрицательных эмоций. Что же касается, проклятия… Пусть попробует пробить мою защиту!

— Ну, разумеется, идите, дан’Кьет. Вот только подвергать таким экспериментам студентку я не стану, — в голосе колдуна мне

Я не поняла, отчего дан'Кьет вдруг густо покраснел, а затем кровь резко отхлынула от его красивого лица, и он побелел как полотно.

Казалось, воздух между мужчинами трещит от напряжения. Правая рука демона окуталась легкой, посверкивающей молниями, дымкой.

— Мне не страшны никакие проклятия, эйс дей'Клер.

Титул эйс — означающий «благородный рыцарь» — дан’Кьет выдавил с такой ехидной усмешкой, что я вдруг поняла: эти двое знакомы очень давно и сейчас, на моих глазах, зло подкалывают друг друга, задевая больные места. А я не понимала, наверное, и половины из того, что было заключено в этих насмешках.

Я молча переводила глаза с брюнета на блондина, а те мерили друг друга расчленяющими взглядами.

Впрочем, мне быстро надоела эта молчаливая дуэль. Было ясно, что один из них когда-то перешёл другому дорогу. Неужели им не понятно, что сейчас застарелые обиды лишь вредят делу?

Решительно шагнула вперед и двинулась вниз по ступеням.

— Я не боюсь проклятий, — уверенно проговорила я. — У магистра было время наложить чары, пока тот стоял возле склепа. Для чего же тащить меня внутрь?

— Стой, Кошмарова! — загремел вдогонку голос ректора. — Ты не пойдёшь первой!

40

Я уже схватилась за проржавелую петлю, при помощи которой склеп когда-то закрывался на навесной замок, но тут меня бесцеремонно взяли за плечи и отставили в сторону. Колдун распахнул дверь и начал спускаться первым. Чтобы войти, ему пришлось согнуться едва ли не в три погибели. За ним в темный проем шмыгнула я. Наклонила голову, чтобы не задевать низкий свод, но, оказавшись внутри, смогла-таки распрямиться. Замыкал шествие дан'Кьет. Ему я откровенно посочувствовала: при росте более двух метров в помещениях, подобных этому, приходится нелегко.

Дверь мы закрывать не стали, и, пока на круто уходящую вниз лестницу проникал дневной отсвет, мы не спотыкались. Но вот пролет вильнул вправо и ступени кончились.

Нас обступила полная темнота.

Под низким сводчатым потолком немедленно вспыхнуло несколько ярких золотистых световых шаров — это ректор постарался. Перед нами открылся просторный подземный зал. Ничего жуткого здесь не было. Вдоль стены, отделанной слегка позеленевшим от влаги, светлым мрамором, оборудованы глубокие ниши, в части которых, как мне объяснил ректор, находились замурованные гробы. Каждую из этих своеобразных могил украшала потускневшая медная табличка с именем, званием и годами жизни погребённого здесь преподавателя.

Некоторое время мы с неудовольствием и растущим разочарованием озирали внутренность склепа.

— Кошмарова, а ты про магистра не соврала? — с подозрением вопросил дей’Клер.

Я хотела возмутиться, но тут сверху раздался грохот. Хлопнула входная дверь. Миг спустя световые шары, висящие под потолком, моргнули и погасли.

— Началось представление! — хмуро пробормотал колдун.

— Вивьенна, ты как? — сильная рука демона вдруг обхватила меня за плечи. Я вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, взглянула туда, где предположительно находился инквизитор, но увидела лишь чернильную темноту. В склепе не было ни единого лучика света, оттого мое отличное ночное зрение оказалось бесполезным. А вот демон, возможно, прекрасно видел даже в полной тьме.

— В порядке, — быстро ответила я, с удовольствием убедившись, что голос не дрожит.

Я помнила, что при встрече с призраком следует держать себя в руках, иначе в поисках отрицательных эмоций, он не успокоится и непременно доведёт до истерики, наслаждаясь коктейлем из страхов.

Во тьме вспыхнуло странное красноватое пламя. Огонь плясал над вытянутой вперед рукой инквизитора. Багровые блики тускло отразились в светлом мраморе стен и потолка. По углам заметались густые, чёрные тени, от чего помещение сразу стало казаться зловещим.

— Что, — дерзко спросил дан'Кьет, — загасить пламя Алида тебе не под силу, неупокоенный дух?

«Пламя Алида! Ух ты! Не думала, что когда-нибудь своими глазами увижу таинственный огонь, принесенный из родного демонам мира Тхар».

Колдун недовольно хмыкнул, после чего прошептал какое-то заклятие, и возле наших ног на светлых каменных плитах вдруг возникла широкая черта, словно бы нарисованная мелом. Не понимая её предназначения, я оглянулась и обнаружила, что мы втроем оказались в центре начертанного на полу круга. Инквизитор убрал свою тяжелую ладонь с моего плеча, наклонился и стряхнул пламя Алида на только что прочерченную линию. К моему удивлению, огонь с тихим сердитым шипением быстро пробежал по линии, окружая нас.

Инквизитор встал в боевую стойку. Последовал жёсткий приказ:

— Покажись, неупокоенный дух!

Мне показалось, что воздух вокруг нашего круга сгустился и словно бы вибрирует, тени вообще взбесились: выскочили из углов и заметались по помещению. Я зажала рот ладошкой: тени отдаленно походили на людей, только искореженных, неправильных каких-то!

Жёсткая рука колдуна легла мне на плечо, словно напоминая, что страх демонстрировать нельзя. Вот только, как его не показывать, если коленки дрожат от первобытного, незамутненного ужаса перед сверхъестественным? Это странное бессознательное чувство закладывается в каждом из нас, словно опыт предыдущих поколений. Как с этим справляться, мне пока что никто не говорил. Я ведь всего лишь первокурсница, к тому же не некромант, не привыкла я ко всей этой загробной чепухе!

— Uzarr dersh! — грозный, низкий, с шипящими нотками голос инквизитора сотряс стены склепа. Потолок пошел трещинами, сверху кое-где посыпались песок и мелкие камешки.

И жуткие тени вдруг исчезли. Мы по-прежнему стояли в центре огненного круга, а мраморные стены склепа неожиданно засветились мертвенным, белёсым светом.

Прямо перед нами, над пылающей багровым огнем чертой, завис магистр Манголер. Старик задумчиво смотрел на пляшущее у его ног пламя. Кажется, некоторые языки доставали до края его длинной мантии, но призраку это, разумеется, не вредило.

Вдруг дух покойного магистра дёрнулся, и я поняла, что он привязан к этому кругу. Пойман и залип, словно муха в паутине. К слову, в эту минуту призрак выглядел вовсе не так свежо и живо, как всего полчаса назад.

— Что вам нужно от старика? — проскрипел дан’Манголер слабым голосом.

— Зачем ты заманивал сюда эту девушку? — сквозь зубы прошипел ректор.

Покойный магистр поднял голову и хмуро взглянул на колдуна.

— Рад видеть тебя, мой ученик. Ты превзошёл меня в искусстве… гхм… скрывать свои недостатки.

Загадочная фраза, интересно, что дух имеет в виду? Кажется, ректору это высказывание сильно не понравилось, он буквально взорвался:

— Говори, что хочешь, мне плевать! Отвечай на вопросы, иначе так и останешься коптиться над этим пламенем,

Кажется, эта угроза устрашила призрака. Он замерцал, задергался, строя отчаянные гримасы, от которых у меня волосы шевелились на голове. Если бы не рука колдуна, все еще сжимавшая мое плечо, я, наверное, выскочила бы из круга и бросилась к выходу, только бы не видеть этого.

Минута прошла, прежде чем дан’Манголер немного успокоился.

— Я хочу подсказать этой девушке, как сделать амулет, который предохранит её дар от выгорания. Опасность грозит ей каждый раз, когда она применяет магию. Не мне вам объяснять почему…

Понятно почему: результат у моего колдовства каждый раз разный. Произнося одно и то же заклинание несколько раз, я могу вырастить цветок или разрушить дом. Соответственно, затрачу разное количество магии. А ведь резерв мой, хоть он и велик, но всё же ограничен. Пару раз я уже побывала на грани смерти от истощения магии, так что вполне сознаю опасность.

Слова призрака меня заинтересовали, да еще как! Может, не такой Манголер и плохой?

А вот дей’Клер усомнился в словах своего бывшего учителя.

— Существуй возможность обуздать хаотичные выбросы энергии, неужели она не была бы давно открыта? Это невозможно, вам ли, магистр, не знать этого? Закон Эуллера сформулирован еще в древности, и вам, конечно, известен. Он гласит: количество затрачиваемой на заклинание энергии прямо пропорционально конечному результату.

Призрак злобно расхохотался.

— Самонадеянный щенок, ты воображаешь, что знаешь всё на свете? Эуллер был просто ослом!Некоторые вещи видны только из-за Грани… и только посвящённым.

Передо мной прямо в воздухе вдруг возник скрученный в рулон лист тонкой, пожелтевшей от времени бумаги.

— Возьми этот свиток, дитя. Сделай всё в точности, когда придет время. Тогда твой дар придёт в гармонию с сущностью полукровки, и тебе больше не будет страшна смерть.

Фигура призрака на глазах начала светлеть, истончаться, пока, наконец, с коротким смешком, не исчезла окончательно.

41

Ректор протянул руку, и свиток упал в его ладонь. Мне хотелось немедленно взглянуть, что там содержится, но свернутая в трубку бумага исчезла в складках мантии колдуна. Немного подумав, я вынуждена была согласиться, что склеп — не лучшее место для чтения.

Свечение стен погасло, демон небрежным жестом загасил охраняющее нас пламя Алида. Мужчины без труда пересекли четко выделяющуюся на каменных плитах черту, но, когда я попыталась выйти из круга, натолкнулась на прозрачную стену и едва не расшибла лоб.

— Ой! — Я потерла саднящее место и потрогала невидимую преграду впереди.

Мой возглас заставил мужчин — они были уже на полпути к выходу — замереть на полушаге и обернуться.

— Кошмарова? — прорычал ректора недовольно.

— Что случилось? — а это вступил инквизитор.

Развела руками, стоя перед ограничивающей чертой. Первоначально белая, после демонского огня Алида она стала черной.

— Не могу выйти!

На лицах мужчин появилось одинаково озадаченное выражение. Но затем демон вдруг встрепенулся.

— А, в девушке, очевидно, есть эльфийская кровь?

— Мой папка вроде бы был эльфом, — признала я, все еще не понимая, почему круг меня не выпускает.

— Все ясно, — проговорил дан’Кьет и опустился на колено перед чернильно-черной чертой, сложив ладони лодочкой. — Эльфийское неприятие магии демонов.

Я подпрыгнула от изумления, когда с его протянутых рук вдруг спрыгнула анура неестественного оранжевого цвета. Пушистый, верткий зверек двинулся по периметру круга, стирая чумазую черту своим густым мехом.

— Какая хорошенькая! — восхитилась я.

— Ты по-прежнему не чужд театральных эффектов, Дейтон, — пренебрежительно хмыкнул ректор.

Инквизитор не повелся на подначку. А таинственное существо пробежало около полуметра, освобождая мне проход, и… исчезло.

— Что это было? — спросила я.

Дан’Кьет не ответил. Протянул мне руку, помогая покинуть круг. Серые льдистые глаза мягко сияли, а губы чуть-чуть, едва заметно улыбались.

Ректор хмыкнул и первым направился к лестнице. Поднимались мы в том же порядке, что и спускались. Я остро ощущала затылком взгляд инквизитора, замыкающего цепочку.

Вот странно, я воображала, что выделяю этого мужчину, потому что он такой красивый, взрослый, привлекательный. Непохожий ни на кого из тех, кто встречался мне до сих пор. А оказывается, все просто: эльфийская часть моей крови просто возмущена близостью демона и его магии. И больше ничего.

Эльфы (как и драконы) восприняли когда-то вторжение в их мир демонов, как величайшее бедствие. Таким оно и было, ведь пришельцы пробивали себе дорогу огнем и мечом, а их магия противна самой природе. Разразилась эпоха войн, которая длилась несколько тысячелетий и изменила не только границы стран, но даже очертания материков.

Та эпоха, слава богам, сгинула в далеком прошлом, но осадочек остался. Коренные расы Андора впитали ненависть к пришельцам с молоком матери, да и демоны отвечают нам не менее горячими чувствами.

Но значит ли это, что я чувствую к дан’Кьету одно только инстинктивное неприятие? Однозначного ответа у меня не было, что немного сбивало с толку.

Ректор без особых усилий отворил дверь наружу. В лицо пахнуло осенью и прохладой. В ранних осенних сумерках кладбище выглядело еще более старым и заброшенным, чем днем. Слышался шорох опавшей листвы и удаляющийся перестук костей — видимо, это удирали умертвия, привлеченные к склепу присутствием в нем живых.

— Возвращаемся в академию.

Инквизитор подтолкнул меня к стоящему на крыше соседнего склепа магомобилю.

Пока я примеривалась взглядом, оценивая, смогу ли штурмовать высоту в полтора метра, чтобы забраться в салон, дверцы приглашающе поднялись вверх. Меня вдруг подхватили за талию и, самым возмутительным образом облапив некоторые части моего тела, небрежно, словно мяч в корзину, забросили на заднее сиденье.Пока я приходила в себя от шока, одёргивала юбки, ерзая на мягком, роскошном сидении, обтянутом светлой кожей, демон устроился впереди, перед рычажками управления. К моему удивлению, ректор не стал обращаться в птицу, а забрался на соседнее с дан’Кьетом место.

Я впервые оказалась в салоне новомодного средства передвижения, доступного в нашем мире очень немногим. Это совершенно бесшумная штуковина, здесь нет ни дыма, ни пламени. Это вам не ступа! Демон нажал какую-то кнопочку, и магомобиль легко взмыл в воздух. Едва заметное светящееся магическое поле окружило округлую, словно пилюля, транспортную капсулу, гарантируя её пассажирам полную безопасность. Вертикальный подъём был достаточно комфортным, и я с любопытством выглядывала то в одно окно, то в другое.

— Не крутись там, Кошмарова! — прикрикнул ректор. — Все стекла уже носом протерла.

— Девушка явно впервые в полете, не так ли? — усмехнулся дан’Кьет.

—

— Ах да, я и забыл об этом средстве передвижения тёмных ведьм, — откликнулся демон, выбирая маршрут на небольшом светящемся экране.

— А была бы светлой, летала бы на метле, — неожиданно размечтался ректор. — И не училась бы в академии Хаоса…

Недосказанным остался конец этого предложения, но он и так был понятен: и ректор никогда не знал бы проблем, связанных с причиной всех его неприятностей.

Я надула губы: вот вечно он меня изводит. А сам бы, наверное, умер бы от скуки без меня!

Ну хватит! Все обо мне, да обо мне. Так я не узнаю ничего интересного!

— Мне показалось, что вы, мой лорд, давно знаете друг друга с лордом дан'Кьетом. Это правда?

— Тебе показалось, — надменно процедил глава академии, даже не соизволив обернуться ко мне.

Я поджала губы, решив не разговаривать больше с этим истуканом. Но тут заговорил демон.

— Да, было дело, — неожиданно признался он и обернулся ко мне — на губах блондина расцвела непередаваемо насмешливая усмешка. — Когда-то мы с дей’Клером и в самом деле хорошо знали друг друга.

Интересно, что между ними произошло? Теперь их отношения не назовешь дружескими, а, скорее, напряженными.

— Моей студентке обязательно знать об этом? — вызверился на дан’Кьета ректор.

— А ещё говорят, что у демонов ужасный характер… — все так же широко улыбаясь, заметил инквизитор.

Я усмехнулась, рассматривая хищный профиль руководителя академии Хаоса. Да уж, наш ректор — нечто совершенно особенное. Злобное, мстительное и непреклонное.

— Пока ты окончательно не уничтожил мой авторитет, — раздражённо начал дей'Клер, обращаясь к демону, — придётся уточнить… — Он повернулся ко мне и наградил досадливым горящим взглядом. — Если уж тебе так интересно, Кошмарова, мы учились вместе в Высшей академии магии лет двадцать назад. Получали магистерскую степень. Кстати, если об этом узнают в академии, окажешься в склепе магистров!

В ответ на еще один грозный янтарный взгляд я провела рукой по губам, давая понять, что их тайна навеки скрыта от посторонних.

Вскоре — на мой вкус слишком быстро: я бы ещё покаталась на магомобиле, а заодно разведала ещё какие-нибудь тайны, — за деревьями показалась ректорская башенка. Кстати, внешне она нисколько не пострадала от взрыва моих эмоций. Насколько мне было известно, на время ремонта перекрытий ректор устроил себе временное убежище в комнатке с архивом, расположенной рядом с кабинетом.

По прибытии в академию, дей'Клер сделал коварную попытку избавиться от меня.

— Кошмарова, свободна. Завтра у вас по расписанию медитация. На лекции можешь присутствовать, а от практики пока что освобождена. Я передам указания наставнику.

— А как же свиток? — возмутилась я. — Покойный магистр дал его мне, а не вам! Он мой, и я имею право знать, что там написано!

— Я согласен с Вивьенной, — поддержал меня лапочка-инквизитор. Не знаю, что им двигало на самом деле: чувство справедливости или желание насолить бывшему приятелю. Но это и не важно: главное, что мне это на руку.

Возмущённо фыркнув, ректор махнул рукой и, мрачнее тучи, начал подъём по лестнице.

В тесной каморке, куда с трудом был втиснут широкий ректорский стол, дей'Клер мрачно предупредил меня:

— Держи себя в руках, Кошмарова. Новых выходок я не потерплю!

Миролюбиво кивнула. После трудного дня не хотелось выслушивать нотации, да и к очередным потрясениям я сейчас была не готова.

Когда мы уселись вокруг стола, в центре полированной столешницы появился таинственный свиток. Все взгляды устремились на него.

— От документа буквально фонит колдовской магией, — пробормотал демон. — Что скажешь, дей'Клер?

Ректор по привычке потёр свой упрямый подбородок, под пальцами заскрипела щетина.

— Сильные защитные чары высшего уровня, — отчеканил он. — Боюсь, даже прочитать этот документ будет непросто.

— Звучит интересно, — пробормотал демон, наваливаясь локтями на стол. — Открываем? Думаю, это следует сделать той, кому эта вещица предназначена.

Что-то боязно мне стало. Нет, я вовсе не прочь узнать, что содержит свиток, но не хотелось бы при этом потерять кисть руки или, вообще, жизнь. Кто знает, что было на уме у зловредного призрака? И как отреагирует защитное поле этой бумаги на попытку развернуть свиток?

Мужчины, разумеется, заметили мою оторопь.

— Мы прикроем если что, прикроем, — заверил инквизитор.

Ректор промолчал, но с недовольным видом кивнул.

Я неохотно протянула руки к загадочному предмету. Кончики пальцев почему-то засветились зелёным. Вопросительно посмотрела на колдуна, тот лишь напряжённо кивнул.

Была не была! Это всего лишь какая-то бумажка, а я дрожу, словно мне предлагают магическую ловушку голыми руками обезвредить! Решительно взяла шуршащий свиток и принялась осторожно раскатывать его на столе. Когда кончики пальцев взаимодействовали с бумагой, зелёное сияние, вспыхивало сильнее, но ничего плохого не случилось.

Наконец, все было готово.

Мы замерли, уставившись на совершенно чистый, без единой строчки, лист бумаги.

42

— Призрак одурачил нас? — досадливо спросила я, пытаясь стряхнуть с пальцев защитные чары. Инквизитор ловко захватил мои руки своей крупной, горячей ладонью, и свечение погасло.

Огромное разочарование — вот всё, что я чувствовала сейчас. Я так надеялась, что внутри окажется что-то дельное…

Однако мужчины не спешили со смелыми выводами. Оба серьёзно и внимательно рассматривали длинный листок бумаги, лежащий перед нами. Я тоже попыталась изучить его сквозь ресницы, но не сумела достаточно сконцентрироваться, чтобы разглядеть что-либо, кроме желтоватых пятен на старинной бумаге, проступивших от влажности и ненадлежащего хранения.

— Следует как можно скорее провести ритуал Откровения, — нарушил тишину высший инквизитор.

— Я бы не спешил, — озабоченно откликнулся ректор. — А ну как ритуал не сработает? Тогда просто потеряем уникальный свиток. Торопиться не стоит. Возможно, найдется более верный способ проявления скрытого текста.

Дан’Кьет презрительно дернул плечом, отметая возражения.

— Сам посуди: призрак отдал свиток юной девушке, студентке первого курса магических аномалий. Ты предполагаешь, что покойный магистр надеялся, что Вивьенна сумеет провести более сложный ритуал?

Колдун надолго задумался, глядя на меня, но мнения не изменил.

— Думаю, всё-таки следует нам проявить осторожность. Ритуал Откровения автоматически применит действие заклинания, заключенного в свиток, не так ли? Оно может оказаться полезным, а может — и не очень. Не верю я этому дан’Манголору ни на грош! Призраки злобны и мстительны, исключений просто нет.

Я насторожилась и поспешила вклиниться в их спор:

— А что

Ректор неприязненно посмотрел на меня, словно вообще забыл о моём присутствии.

Вот ведь зануда! Я уже потеряла надежду, что мне ответят, но колдун всё-таки соизволил снизойти до меня с вершины своего величия.

— Да что угодно! К примеру, он подселится в твоё тело. Или в любого, кто применит к себе заклинание, заключенное в этот свиток.

— Нет, это вздор! Без некро-обряда такое невозможно! — процедил инквизитор.

— Говоришь, невозможно? — недовольно хмыкнул ректор. — А что скажешь по поводу диффузии полей?..

Далее завязался зубодробительный профессиональный спор, из которого я не поняла ровным счётом ничего.

Тем не менее я терпеливо выслушала обоих спорщиков, мысленно соглашаясь с ректором, который настаивал, что нужно сперва посоветоваться с профессорами академии в столице.

Чего ждать от потусторонних сил, кроме подвоха? Все они такие. Пустоголовые, вроде умертвий, открыто нападают на живых, но те, кто обладает хотя бы зачатками мозгов — такие как, например, болотницы — заманивают чарами и небылицами.

А вот демон, кажется, был не прочь рискнуть.

— Уверен, я смогу остановить ритуал на любой стадии, так же, как и откатить его действие назад, — убеждал он своего бывшего приятеля.

«Ну уж нет, хитрый какой! Я не против присутствовать на таком ритуале, но не в качестве подопытной ануры!»

К счастью, ректор не собирался рисковать. Он опустил глаза и выдал серьезно:

— Если с Кошмаровой что-то случится, ее бабка, старая госпожа Роза, прибудет сюда и руки с ногами нам обоим местами поменяет.

Инквизитор, кажется, впечатлился.

А я мрачно кивнула: да, бабушка может.

В конце концов, эти умники решили, что ректор отправится завтра со свитком в столицу к их старому учителю, после чего мы разошлись.

За целый день я соскучилась по Жорке, так что отправилась проведать её.

На улице уже стемнело, под потолком оранжереи парили световые шары с розовым и зеленоватым спектром излучения для улучшения роста растений. Обжорку я нашла в отведённом ей углу. От остальных обитателей она была отгорожена металлическими сетками.

В получившемся вольере было вдоволь листвы и зелени, даже любимые моей питомицей свежие веточки вяза. Но бедняжка и не думала питаться, а грустно сидела в углу возле самой стенки. Весь ее вид буквально кричал о невиданном страдании.

— Жорка! Ты чего?

Граммофон обиженно отвернулся от меня, и ещё больше понурился. Я просунула руку сквозь сетку и осторожно погладила толстый листочек.

— Ты чего, милая моя?

Подняв зелёную веточку, протянула её питомице.

Ноль внимания.

— Ты обиделась, потому что я долго не приходила?

Молчание.

— Она сегодня целый день такая, — послышался знакомый голос, и я обернулась к вошедшему в зимний сад Нику Хантину.

— Тебя не было на занятиях, Вивьенна, — заметил приятель, — что-то случилось? В последние дни я тебя совсем не вижу.

Я успокаивающе погладила листик Обжорки. Ник присел рядом со мной, мне пришлось подвинуться, чтобы он тоже мог дотронуться до обиженного растения.

— Ректор пытался укротить дефект моей магии при помощи медитации, только из этого, по-моему, ничего не выйдет, — между делом объяснила я Рыжику.

— Кажется, инквизитор также заинтересовался тобой?

Мне почудилось, или в голосе сокурсника прозвучали неприязненные нотки?

— Не мной, а моим случаем. Ему кажется, что я привлекаю Хаос, представляешь? Всё это, разумеется, глупости. А теперь вот Обжорка на меня обиделась.

— Eщё бы, посадили, как вольную птичку в клетку! — вдруг подала голос моя невозможная питомица.

— Ты не птица, что за глупости? И к тому же не в клетке, а в вольере, словно благородный наал или верд.

Я считала сравнение с ездовыми ящерами лестным, но Ник чуть ли по полу не катался от смеха.

— Ага, сравни меня с тупой клячей еще! — возмутилась паразитка и проскандировала, недовольно трепеща всеми листочками: — Свободу разумным растениям! Нет репрессиям и произволу!

— Тише ты! Сейчас сюда вся академия сбежится! Откуда только ты все это берешь? Я бы с удовольствием убрала эту сетку, ты же знаешь, Жора, но здесь распоряжается ректор, а он грозится выставить бабушке счёт за каждое съеденное тобой ценное растение.

— Очень мне нужны дурацкие веники этого колдуна прикопанного! Они горькие были — тьфу!

— Тихо, не вопи! На, лучше пожуй своих любимых веточек...

— Не хочу сидеть в золотой клетке!

— Понимаю тебя! Но свободу нужно заслужить примерным поведением.

В конце концов, Обжорка все-таки немного угомонилась, а после и к веточкам потянулась, правда, все еще громко ругая ректора.

Пообещав навестить арестантку завтра с утра, я покинула оранжерею. Ник шагал рядом, так как решил проводить меня до женского общежития. Когда мы вошли в пустынный стеклянный коридор, соединяющий два корпуса, Рыжик внезапно толкнул меня к прозрачной стене и крепко прижался всем телом. Губы ожег неловкий поцелуй.

43

— Ты что это делаешь?

— Краду поцелуй! Разве не ясно? Не хочу, чтобы ты считала меня безобидным приятелем.

Я без труда оттолкнула парня.

Ник, кажется, и сам немного испугался своей смелости. Смотрел исподлобья и в то же время с ожиданием.

Я не рассердилась, а скорее, удивилась, потому что Ник Хантин не похож на развязных парней, которые зажимают девчонок в уголках.

— Где ты такого набрался?

Рыжик заметно стух под моим насмешливым взглядом. Но с показной бравадой пожал плечами, будто ничего необычного не произошло.

— Пойдем, провожу тебя, — пробормотал он. Взял меня за руку и дернул на себя.

А вот это мне совсем не по нраву; я вытащила свою ладонь из захвата.

— Обойдусь без провожатых! Ты мне нравился именно, как приятель, Ник. Если хочешь со мной дружить, будешь это учитывать!

Парень застыл, а я отвернулась и неторопливо направилась в общежитие.

— Подожди, Вивьенна!.. — начал было Ник, но замолчал, потому что мы больше не были одни в стеклянном переходе.

В дверях старого корпуса показалась высокая, стройная фигура. Инквизитор направлялся к нам. Сердце почему-то забилось сильнее. Желая быстрее убраться с пути столичного проверяющего, я ускорила шаги.

— Свободен, студент, — приказал он.

Блондин с пронзительными льдистыми глазами выглядел грозным, и ослушаться его казалось немыслимым. Невидимая аура власти и силы словно окружала демона. Потому я даже зауважала Ника, когда тот замер на месте, а не пустился наутек.

— Лорд инквизитор, — начал было Рыжик, но голос его дрогнул.

— Я сказал — свободен, — повторил мужчина, не повышая тона.

Я возобновила было движение, обогнула лорда, держась на расстоянии, но вскоре наткнулась на невидимую стену. Вначале не сообразила в чем дело, попыталась пробиться силой, но безуспешно.

Обернулась и обнаружила, что Дейтон дан’Кьет стоит в нескольких шагах. Взгляд холодный, изучающий, хотя губы демона кривились в легкой усмешке.

— Ты поздно бродишь по академии. Не стоило бы, учитывая твой талант, призывать неприятности в том месте, где, казалось бы, они невозможны.

— А вы что, следите за мной? — я склонила голову набок, стараясь не казаться испуганной. Потому что и в самом деле было жутковато: темень за окнами, бледный свет редких светильников в длинном переходе, и мужчина, который не позволяет мне пройти.

Улыбка демона стала шире.

— Я наблюдаю за хаосом, детка. И сейчас вновь зарегистрировал его всплеск. Что это было на сей раз? Ты рассердилась или обрадовалась?

Мне стало неприятно. Этот демон изучает меня, чутко следит за эмоциями. Снова почувствовала себя бедной, подопытной анурой. Было бы лучше, если бы меня оставили в покое!

— Дайте мне пройти, иначе превращу вас в болотного жабоужа.

— Ага, та же окраска чувств — значит, это все-таки была злость. Все, что мне нужно было знать, — задумчиво проговорил дан’Кьет, все еще внимательно глядя на меня. Затем небрежно махнул рукой. — Иди отдыхать, Вивьенна. Звездной ночи.

Еще одно движение, и рядом с демоном загорается портал. Мой уничтожающий взгляд пропал зря: инквизитор исчез в бледном сиянии.

— Как же бесит! — с чувством прошептала я и, удостоверившись, что препятствие на пути исчезло, отправилась в свою комнату.

***

Утром жизнь в академии потекла в привычном уже ритме. Казалось, о недавних чрезвычайных происшествиях все и думать забыли. Единственной явной переменой — причем благой — была неподгоревшая каша, которую все получили на завтрак.

Как и обещала, перед первой парой я навестила Обжорку, и была рада застать мою любимицу в более мирном настроении. Сегодня она, по крайней мере, протестующие лозунги не выкрикивала, а, спокойно расправив листочки, предложила:

— Давай, сбежим, мамуля!

Я присела на корточки и протянула ей зеленую веточку вяза. Та же мысль нередко посещала и меня. Если честно, вчера я засыпала с ней. Уж очень мне не нравятся все эти таинственные безобразия, которые творятся вокруг академии. Свиток покойного магистра, непонятные черные пятна, которые то появляются, то исчезают и пристальное внимание колдуна и инквизитора. Чувствую, добром все это не кончится.

— А куда? Бабушка тебя точно не примет, Жора. Да я и не хочу обратно, в Ведьмину Чащобу.

Раньше я не знала, что можно жить без ссор и вечных злых подколок. Только в академии поняла, что как-то неправильно живут Кошмаровы — между собой и с другими.

— Зачем к бабке? На Андоре места много. А я — чудо света, будешь меня за деньги показывать!

Я рассмеялась и погладила тянущийся ко мне зеленый завиток-усик.

— Не грусти, Жорка. Мы обязательно что-нибудь придумаем, но пока нужно потерпеть.

Крепко задумавшись, я не следила за временем, потому вредный дух академии застал меня врасплох. Добротный подзатыльник придал ускорения, и я помчалась на урок. Влетела в класс самая последняя, и сразу же за мной вошел преподаватель.

— Рассаживайтесь по местам быстрее, — послышался знакомый низкий голос.

От неожиданности я подпрыгнула и, обернувшись, узрела инквизитора, который легкими уверенными шагами направлялся к преподавательской кафедре.

44

«Дан’Кьет будет вести у нас лекцию? С ума сойти!»

Я так впечатлилась, что едва не завалилась в проходе между рядами: носок туфельки зацепился за ступеньку. На счастье, некромант с первой парты ловко придержал меня и не позволил ткнуться носом, поймав налету.

— Осторожнее, Вивьенна! — шепнул спаситель и лукаво подмигнул, отпуская.

Я удивилась, почему он обращается ко мне по имени, словно приятель. Но вовремя припомнила, что этого темноволосого парня мне представляли на вечеринке. Улыбнулась адепту смерти:

— Спасибо, Герд.

— Студентка Кошмарова, — прозвучал холодный голос от преподавательской кафедры. — Если вы уже закончили любезничать с кавалером, прошу вас занять свое место.

Кругом раздались сдавленные смешки. Под прицелом взглядов я быстренько пробежала к последней парте и уселась рядом с Ником и Дорой. И смутилась, потому что лорд инквизитор всё это время пристально наблюдал за мной. Не придумав, как избежать этого пронзительного взгляда, я нырнула под парту в поисках стилоса и тетрадки. Нашла, положила перед собой, приготовившись писать. Вновь подняла глаза и снова столкнулась со льдистым неодобрительным взглядом.

Убедившись, что я прочувствовала все грани его порицания, демон, наконец, соизволил уделить внимание остальной аудитории.

— Итак, студенты, курс магии хаоса должен читать ректор дей'Клер, но он вынужден был срочно уехать в столицу, потому занятие сегодня проведу я. Предупреждая вопрос, скажу, что обращаться ко мне можно лорд дан'Кьет, но лучше просто магистр.

Блондин откинулся на спинку кресла и спокойно начал:

— Начнём с азов.

На магической доске позади преподавательского стола поплыло изображение Андора, каким его видят птицы из-под облаков. Леса, поля, реки, города, море

— Из курса магфизики вы знаете, что всю поверхность Андора покрывают энергетические поля двух видов. Темная энергия или магия, чередуется со светлой. Названия эти условны и не должны вводить вас в заблуждение. Обе энергии изначально абсолютно нейтральны. Они могут служить как злым, с этической точки зрения, так и добрым свершениям. Выбор за магом, который пользуется заклинаниями. Большинство из нас в повседневной жизни даже не задумывается, какое именно поле подпитывает его магию в данный момент.

Земля на экране расцветилась синими и красными клетками.

— Тёмная и светлая магия спокойно соседствуют. Столкновения и возмущения проявляются лишь там, где магические поля накладываются друг на друга — возникает разнонаправленный эффект. Позже, мы подробно разберем задачи на эту тему. В большинстве своём небольшое столкновение двух полей незаметно обычному человеку. Негативные проявления иногда возникают на границах светлой и темной магии. Это, как правило, очень ограниченные полосы местности. Чаще всего мы наблюдаем в таких областях затяжные грозы или частые бури. Кому-то из магов здесь легче даются заклинания, а кому-то, наоборот — тяжелее.

Тут в бархатистый барственный баритон закрались ледяные нотки. Демон обрушился на меня:

— Студентка Кошмарова, спать рекомендуется ночью, а не на лекциях.

Я немедленно встрепенулась. Демон продолжил

— Но, как вы догадываетесь, из всякого правила имеются исключения. Наш мир, Андор, имеет форму неправильного шара. Если мы мысленно натянем на него сетку магических полей, в некоторых местах, — например, ближе к полюсам, — обнаружим, что два поля наслаиваются.

Это и было продемонстрировано нам при следующей смене череды изображений на магэкране.

— В этом месте и образуются аномальные территории, здесь властвует Хаос. Полей Хаоса всего четыре: два в северном полушарии и два — в южном. Располагаются они, как вы понимаете, ближе к полюсам планеты. В центре одной из таких территорий и построена наша академия.

Снова смена кадров. На сей раз на плоском экране закручивалось нечто вроде смерча.

— Если взглянуть на запись магнитного поля в такой области, мы увидим магическое возмущение в виде закручивающейся спирали. Причём этот вихрь может закручиваться как влево, так и вправо, в хаотическом порядке. Это не значит, что здесь не действуют законы магии. Вот только результат заклинания, может носить непредсказуемый характер, потому что на итог будут действовать разнонаправленные поля. Теперь вы лучше понимаете, почему на территории академии вам запрещено использовать заклинания везде, кроме особых защищённых классов и полигона.

Один из некромантов — бледный, напоминающий приведение Рон Байпасо, — поднял руку.

Демон милостиво кивнул, и парень поднялся.

— Магистр, а нельзя ли поподробнее по поводу этого запрета? То есть мы все превратимся в Вивьенну Кошмарову, если попробуем колдовать?

Я завела глаза к потолку. А можно не упоминать мое имя хотя бы пять минут?

— Хороший вопрос, студент. Давайте сейчас и попробуем. Выходите вперёд.

Парень неохотно вышел из-за парты, явно уже жалея о своем неуёмном любопытстве.

— Проведём эксперимент, — ухмыльнулся инквизитор. — Предлагаю вам воспользоваться одним из заклинаний бытовой магии. Только сперва чётко опишите нам все, что вы хотите сделать.

Парень оказался не промах. Он порылся в кармане пиджака и извлек смятую конфетную обертку. Фантик спланировал к его ногам.

— Мой лорд, я хочу уничтожить этот предмет и отправить его в Тюремное измерение, использовав обычное заклинание «Уничтожение мусора».

— Хорошо, давайте посмотрим, что получится, — демон поднялся и облокотился о кафедру, чтобы удобнее было наблюдать за экспериментом.

Мы все повскакали с мест и ринулись к передним рядам, вытягивая шеи, чтобы увидеть цветной смятый фантик, одиноко лежащий на темном паркете.

«Уничтожение» — это стандартное заклинание, оно наиболее часто используется в повседневной жизни. Маги Андора еще в Средние века придумали способ, как избавляться от куч мусора, которые скапливаются в любом доме и на улицах. Было открыто особое измерение — копия нашего, только неуютное и тёмное, куда стали ссылать заключённых. А чтобы жизнь им мёдом не казалась и им не было скучно, кто-то из высоколобых магистров придумал отправлять туда заклинаниями мусор. Со временем эту систему ещё и усовершенствовали. Заключённые перерабатывают отходы в разные полезные штуки и возвращают их на Андор.

Байпасо присел перед цветной бумажкой, протянул руку и тихо произнес:

— Ferret sart!

Фантик должен был исчезнуть, но вместо этого вдруг шевельнулся, словно от ветра. Закружился юлой и воспарил в воздух. Поднявшись на уровень головы студента, бумажная обертка вдруг взорвалась сотней крошечных обрывков, которые осыпали передние парты и пол перед кафедрой.

Студенты восторженно загомонили.

— Отлично, — произнес демон. — Садитесь на свои места, студенты. Как видите, результат противоположен тому, что задумывалось. Если бросить ещё одну обертку, она может загореться, воспарить к потолку или просто исчезнуть. А теперь представьте, что то же происходит с вашими брюками, которые вы решили отпарить бытовым заклинанием прямо на себе. Не очень приятно, согласитесь.

По аудитории пробежал легкий шорох смешков, но тут же стих под холодным взглядом инквизитора.

— Подобные аномалии происходят только в нашей академии, так как мы находимся непосредственно в центре пересечения светлого и темного полей. Чем дальше от центра, тем более свободно можно пользоваться магией. Однако и здесь не всё так безнадёжно. Хаос тоже можно просчитать. Вернее, можно просчитать его воздействие на конкретный объект в зависимости от массы и плотности этого объекта. Сейчас мы этим и займёмся.

Далее начались жутко умные расчёты. Я отдаленно что-то понимала, но, чувствовала, что придется приналечь на теорию магии и магфизику, чтобы пробиться сквозь все эти малопонятные формулы.

Ник прилежно скрипел стилосом, сидя рядом со мной. Время от времени осторожно на меня косился, но после вчерашнего с разговорами не лез.

После того как пара с дан'Кьетом завершилась, и инквизитор покинул нас, девчонки только и обсуждали: «Какая же лапочка этот белокурый демон».

Второй парой у нас значилось «Медитации». Я отправилась туда вместе со всеми, намереваясь прослушать теоретическую часть (так как от практики меня освободил ректор), но тут явился лапочка… ой, то есть высший инквизитор и приказал мне следовать за собой.

45

Я снова сижу на толстой плетёной циновке посреди защищенного подвального полигона. Ноги скрещены, руки лежат на коленях. Единственным отличием от вчерашней медитации являются мужские ладони, плотно обхватившие мою талию.

Мне предложено снова отправиться в мир грёз. Но, ради Матери-Природы, как отключиться и пуститься в ментальный полет, когда руки демона буквально прожигают кожу сквозь плотные слои одежды? Я попыталась объяснить это дан'Кьету, но, кажется, мои чувства не принимаются этим демонюкой во внимание. Мне, видите ли, необходимо учиться контролировать сознание в любой ситуации — пригодится в жизни.

И вот мы уже пять минут молчим, притом, что я полностью оставила попытки сосредоточиться, хоть и не открываю глаз.

— Старайся, иначе снова окажешься неизвестно где, а мне не хочется разыскивать тебя по склепам. Концентрация поможет контролировать вспышки энергии Хаоса. Этому вполне можно научиться, и тогда артефакт будет не нужен.

Легко советовать: «Сосредоточься на том, что происходит внутри тебя, внушай себе чувство покоя». Покой, как же! Я уже привыкла к тяжести его рук на своей талии, но всё равно, не могу подавить шальные посторонние мысли.

«Слушай, Дейтон, отпусти меня! По-хорошему прошу!» — мысленно требую. А вслух бормочу что-то вроде:

— Может, отпустите меня, магистр? Вы мне мешаете…

Тихий смешок звучит позади.

— Вивьенна, я думал, ты не похожа на глупых жеманниц, которые только и мечтают о кавалерах и всякой чепухе, — упрекнул демон.

Мне так стыдно стало. Кровь бросилась в лицо.

Дан’Кьет осторожно потрогал мое заалевшее ушко, отчего кто-то испуганно пискнул. Ну, как кто-то? Я.

Инквизитор снова возвращает лапищу на место, то есть на мою талию.

Но

— Просто привяжите меня веревкой к этому мату, а? Так я точно никуда не денусь.

— Это так не работает, Вивьенна. Мне придется самому удерживать тебя от физического перемещения. Есть, правда, и другой вариант: надеть на тебя блокиратор магии. Но вряд ли это тебе понравится, детка. Да и медитация без энергии почти бесполезна.

Попыталась все же выскользнуть из провокационных полуобъятий демона. Как раз это время выбрал ректор, чтобы вернуться из столицы. Открылась дверь, и я столкнулась со взором янтарных глаз застывшего на пороге колдуна.

Я и сама замерла, являя собой статую нерешительности. В смысле, не решила я: осесть обратно, на мат, или продолжать отползать от демона.

Загребущие руки, все еще не желающие отпускать мою талию, слегка дрогнули. Тем не менее не только продолжили обнимать, так ещё и тихонько поглаживать тонкий стан начали.

Ректор недовольно хмыкнул и неторопливо прошел внутрь.

— Оригинальный метод медитации, ну и каковы результаты? — рычащие нотки в голосе явно дали понять, что избранный инквизитором метод колдун считает никуда не годным.

И трудно было с ним не согласиться. Однако демон стойко защищал свою тактику.

— Результатов пока нет. Наблюдаю за выбросами хаотической энергии. Если бы мы не находились в защищенном помещении, снаружи, да и внутри, наверное, уже разразилась бы буря.

Я покраснела еще больше и вывернулась из рук дан'Кьета чуть более поспешно, чем намеревалась. Пришлось ему опять подхватывать меня, чтобы я не клюнула пол носом.

Снова вывернулась и отбежала в сторону, даже не поблагодарив. И почему я чувствую себя последней дурой? Я тут страдала от его прикосновений, а негодяй Хаос замерял! Мог бы и объяснить, экспериментатор из Тхара!

— Надеюсь, через девять месяцев последствий вашего метода мы не увидим, — желчно заметил колдун.

Инквизитор хмыкнул и спокойно развалился на мате, подперев голову согнутой в локте рукой.

— А каковы твои успехи, дей’Клер?

— Я провел утро не так интересно, как ты. Кстати, пока не забыл: наш старый учитель передает тебе привет, Дейтон, — устало сообщил ректор и, медленно пересекая зал по направлению к скамье, продолжил: — Мы обсудили возможности прочтения свитка, и архимагистр припомнил способ, который может сработать. Его активно практикуют местные шаманы для чтения древней тайнописи. Отраженный свет ночного светила должен упасть на свиток, возложенный на особый алтарь. — Ректор осел на скамью и хмуро уставился себе под ноги. — Тут в лесу частенько встречаются жертвенники, оставшиеся с древних времен. Они вполне пригодны для этой цели.

— Мы должны узнать содержание свитка, — спокойно согласился демон. — Уничтожить его всегда успеем.

И тут я окончательно запуталась. Усевшись на сложенные в штабель маты, тихо спросила:

— А как, по мнению покойного магистра, я должна была догадаться о способе прочтения свитка?

По-моему, вопрос был дельным. Не мог же покойный магистр рассчитывать, будто студентка первого курса знает, как читают свитки орочьи шаманы. Но оба мужчины так резко обернулись ко мне, что стало понятно: о моем присутствии вообще позабыли. А я была здесь и уходить не собиралась. Свиток предназначен мне, значит, я тоже обладаю правом голоса. Это я и дала понять ответным колким взглядом.

— Призрак и не предполагал, что ты прочтешь его, Вивьенна, — проговорил инквизитор, хмурясь каким-то своим мыслям.

Ректор раскрыл это предположение, не оставляя места для сомнений:

— Дан’Манголер намеревался передать тебе свиток наедине, наше прибытие спутало ему все карты. Имей ты глупость сунуться в склеп в одиночку, скорее всего, он заставил бы тебя, Кошмарова, активировать заклинание немедленно. Он ведь отдал заклинание нам под давлением. Только чтобы мы его отпустили, не развоплотив.

Я кивнула, признавая его правоту. Манголер не рассчитывал, что вместе со мной в склеп спустятся опытные маги. Наплел про артефакт, который будет ограничивать хаотичные выбросы моей магии.

— Кстати, Учитель припомнил, что дан’Манголер при жизни славился склочным характером. —продолжил дей’Клер. — Он умудрился поссориться даже с ректором Бовилем, под руководством которого работал. Бывший ректор академии Хаоса выступил с яростной критикой разработанной магистром гипотезы. Манголер утверждал, будто Хаос может быть преодолён наложением другого поля Хаоса — подобно тому, как при умножении плюс на минус дает минус.

— Довольно смелая теория, — хмуро откликнулся демон.

— По мнению покойного профессора, при совмещении двух полей Хаоса должно остаться лишь поле с тёмной энергией. Это довольно безответственное предположение, обреченное оставаться лишь гипотезой, потому что расчёты — расчётами, а на практике найти подтверждение им невозможно. И вот, кажется, дан’Манголер решил уже после смерти провести главный эксперимент, подтверждающий его теорию.

Я помалкивала и слушала, но понимала далеко не все. А без сегодняшней лекции дан’Кьета совсем ничего не поняла бы. Но вывод, сделанный демоном, все равно ошеломил.

— Иными словами, ты утверждаешь, будто призрачный магистр хотел обратить Вивьенну в поле Хаоса?

46

Превратить меня — меня, Вивьенну Кошмарову, — в энергетическое поле?

По замыслу дохлого магистра, я должна исчезнуть, рассеяться по атомам на огромной площади, распространяя Хаос? А затем вступить в противоречие с существующим уже аномальным полем и уничтожить его? То, что я чувствовала сейчас, трудно описать словами, но над всем преобладало желание отомстить коварному духу.

— Хуже всего, что он пытался меня обмануть. Обещал избавление от недостатка, а сам...

Мой тон, наверное, был слишком потерянный. Во всяком случае, на меня взглянули сочувственно.

— Возможно, магистр дан'Манголер считал, что делает доброе дело, пытаясь нейтрализовать Хаос, — попробовал утешить меня колдун. Но получилось плохо, ведь выходило, что для этого предлагалось меня уничтожить.

— Мы не можем судить о намерениях магистра наверняка, Вивьенна, — тихо проговорил демон, — ведь мы еще не прочитали свиток. Но мы обязательно это сделаем в ближайшее время.

Ректор вдруг пружинисто вскочил со скамьи и, запустив пятерню в густые темные волосы, забегал по просторному залу.

— Не понимаю, на что он рассчитывал. Трудно представить, к каким последствиям привёл бы этот эксперимент. Он собирался нарушить равновесие — ведь двум аномальным полям в северном полушарии противостоят два в южном. Легко заявить, что Хаос исчезнет и магия сменит знак на отрицательный. Но Хаос он на то хаос и есть, что мы не в состоянии просчитать результат, можно прикинуть лишь вероятности. И почему бы не предвидеть вот такую вероятность: девушка просто исчезнет, а вместе с ней и академия Хаоса — студенты и

— Ну-ну, не драматизируй, — насмешливо откликнулся инквизитор. Несмотря на легкомысленный тон, он сел, наблюдая за волнением бывшего однокурсника без обычной усмешки.

— И не думаю! Но ты не можешь не признать, Дейтон, что такая вероятность есть.

Тут часы, укрепленные над дверью, мелодично отбили один удар. Конец занятию, пора на обед.

Инквизитор слитным движением поднялся на ноги и заключил:

— Давай закроем тему, Дормиан. По-моему, мы уже решили, что девушка не станет примерять на себя этот свиток, но все же следует пойти до конца и узнать, что в нем содержится. Чисто спортивный интерес: не каждый день покойные магистры передают нам послания из-за гроба.

Вот с этим даже я согласилась. Как ни смущала меня перспектива развеяться, подобно конфетному фантику, и стать каким-то там полем, все же было любопытно, что же такое зловредное понаписал призрак.

***

В субботу состоялся первый в этом учебном году исход студентов из академии Хаоса. Ровно в восемь утра мы получили на дорогу походный паёк и снаряжение, после чего собрались на лужайке перед главным корпусом.

Сверху на нас, кривясь и вихляясь, смотрела эмблема нашей академии — сгусток магии Хаоса.

Несмотря на накрапывающий дождик, я была счастлива размять ноги и глотнуть вольного лесного воздуха. Неделя, проведенная взаперти — это слишком долго для дочери неизвестного эльфа. И так считала не только я.

— И по какому поводу собрание? — орала обалдевшая от внимания толпы Обжорка. Два дня заточения плохо сказались на ее характере. — Больше двух не собираться! Эй, чего пялишься?

Оранжевый граммофон торчал прямо над моей рыжей макушкой, а сама Жорка помещалась в горшке у меня за спиной. Да, мне разрешили выгулять мой цветочек, потому что он уж очень громко вопил и возмущался вынужденной неволей в оранжерее. Ноша была тяжеловата, но у нас в Ведьминой Чащобе говорят: своя ноша не тянет!

Ректор появился на крыльце и первым делом мрачно взглянул на яркий зубастый граммофон, озлобленно покачивающийся над моей головой.

— Обжорка, замолчи, если не хочешь вернуться в свою загородку в оранжерее.

Паразитка моментально перестала задираться к окружающим и заткнулась, впрочем, продолжая недовольно осматриваться.

Дей’Клер отдал распоряжение построиться по факультетам, коротко переговорил со старшими преподавателями, каждый из которых занял место во главе своей колонны. Первыми в поход отправились некроманты, их путь лежал прямиком на кладбище. За ними потянулись тёмные ведьмы, у каждой за спиной был альбом для гербария и сачок для ловли насекомых. Как шепнула мне Лита, их практика проходит вблизи Лысой горы — места силы. Аномальщики, как всегда и везде, тронулись в дорогу последними.

Пока академия не скрылась из вида, я чувствовала на себе мрачный взгляд тёмного колдуна. Но вскоре лес сомкнулся вокруг нас — густой, нехоженый. Я тащилась позади всех и поймала себя на том, что улыбаюсь во весь рот. Кажется, моё настроение передалось и питомице: Жорка замурлыкала какую-то песенку, отчего идущий впереди меня Ник едва не врезался в ствол дерева.

Декан аномальщиков — ведьма Корал — на ходу громко объясняла правила поведения в лесу, вдаваясь в тонкости этики в отношении деревьев и растений, а также живых и неживых тварей. Студенты старших курсов держались в сторонке и болтали о своём, свысока поглядывая на первокурсников, которых называли желторотиками.

Идти было нетрудно, хотя тропки под ногами не было, а был пружинистый, рыжий настил из прошлогодней хвои. Вокруг поднимались высоченные, подпирающие низкое серенькое небо, ели.

Ближе к полудню мы вышли на небольшую полянку, где ведьма решила устроить привал. Хотели уже натягивать тент от дождя, но тут высоко в сером небе показался погодный маг на крылатом верде. Подняв над головой жезл со светящимся наконечником, погодник разгонял облака. Вскоре дождь прекратился, показался треугольник голубого неба, в который немедленно заглянуло солнце.

Пока мы перекусывали, расположившись кто на пнях, а кто — на непромокаемом мате, я выпустила Обжорку попастись в ближайшие кусты. Оттуда неслись довольное чавканье и треск ломающихся веток.

Разумеется, всех чрезвычайно интересовал моя питомица. Одногруппники в основном были уже в курсе, а вот старшекурсники очень живо интересовались Жоркой, кое-кто даже позавидовал мне, потому что собственного питомца, им пришлось оставить дома, согласно правилам академии.

Я отвечала, а сама мысленно прокручивала вчерашнюю беседу с магистрами. Насколько я поняла, решено было как можно скорее отправиться к древнему алтарю и выяснить, что написано на проклятом свитке. Вообще-то, я ожидала, что мы отправимся немедленно, но ни вчера, ни сегодня ректор не выразил намерения осуществить задуманное.

«А что, если два умника провернут все сами? Без меня? Вот будет подлость!»

Через час мы добрались, наконец, до цели нашего похода. На краю леса, на покатом склоне холма, тут и там были разбросаны довольно живописные замшелые руины. Как нам сообщили, это заброшенный храм некоего безымянного божества.

Нас выстроили по курсам. Получилось четыре небольших группки — аномальщики ведь немногочисленны.

Корал — высокая, статная блондинка — встала перед нами, опираясь на торчащий из земли обломок колонны.

— Студенты, мы с вами находимся в уникальном, абсолютно лишенном энергетического поля, месте. Такое поле называется нулевым. Почему оно возникает, вы узнаете на лекциях по магии Хаоса. А сейчас разойдитесь на расстояние вытянутой руки друг от друга и попробуйте сотворить любое простейшее заклинание.

Я бегом отнесла горшок с Обжоркой к роскошному кусту дикого стерна. Уверившись, что растение ей по вкусу, заняла свое место в рядах первокурсников и последовательно применила несколько заклинаний из бытовой магии. Затем попробовала создать цветок, но дар не откликался, словно его выжгли.

— Магия не срабатывает, — растерянно произнесла Дора.

— Как будто ее заблокировали, — добавил, поморщившись, один из старшекурсников.

— Верно, студенты. Нулевые поля уникальны для Андора, но свойственны немагическим мирам. Те из вас, у кого в жилах течёт и человеческая кровь, могут почувствовать себя так, как чувствуют себя люди в родительском мире под названием Земля.

— Хреново чувствуют, — проворчал все тот же говорливый студент.

— Зато у них аномалий нет, — грустно выдал Ник.

Корал музыкально рассмеялась и покачала головой.

— Аномалии есть везде, ведь они могут быть и не связаны с магией. Земные аномалии описаны в некоторых монографиях, с которыми вы познакомитесь на старших курсах.

В этом странном месте с покосившимися, вросшими в землю грубыми каменными статуями, о происхождении которых декан ничего нам не рассказала (возможно, потому что и сама ничего толком не знала), я чувствовала себя так, словно

Около часа мы послушно выполняли упражнения, которые заставляла нас делать Корал. По ее словам, это помогает лучше прочувствовать свои магические каналы и, следовательно, укрепить контроль над магией.

Когда все уселись медитировать, из полуобглоданного куста стерры вдруг послышались дикие вопли:

— Ишь чего удумал, охальник! Иди в лес и жри листья! Я ценный фамильяр, меня нельзя есть! — И Жорка попыталась изобразить рык дикого зверя: — Р-р-р-р-р-р!

47

Студентам уже не до медитации, но одна я мчусь на крики.

Покрытый синими цветами куст наполовину обглодан, но Жорки за ним не видно. Обегаю его и застываю, понимая, что не успею ничего предпринять.

Благородный синерогий олень не обращает никакого внимания на истошные вопли моего растения. Вытянув шею, он упрямо пытается захватить толстые, темно-зеленые листочки.

— Мамуля! Жрут почем зря! — истошно верещит Обжорка.

Даже мое приближение не пугает настырное животное. Кажется, во мне не видят угрозы, потому что я ведьма, а значит, хранительница леса.

Привычно применяю отпугивающее заклинание из арсенала эльфов. Обычно оно прекрасно действует даже на крупных агрессивных хищников. Вот только на развалинах древнего храма никакой магии не существовало в природе, а потому олень продолжал тянуться за отползающей от него Жоркой. Усики, которыми ощерилась моя питомица, тоже не помогали.

К счастью, тут я случайно наступила на сучок. Хруст получился громкий, раскатистый, словно удар бичом. Олень вздрагивает всем телом и уносится, высоко подкидывая длинные тонкие ноги. Вскоре его пушистый светлый зад перестает мелькать в шелестящем на краю леса осиннике.

— Ну и дикие же места, — жаловалась Обжорка, проворно перебирая корешками в сторону своего горшка, который ей пришлось покинуть, чтобы избежать нападения. — Чуть не погрыз какой-то монстр синерожий!

Запуская корни в землю, бутон просительно повернулся ко мне.

— Пошли домой, а?

— Нужно будет зачаровать тебя от потравы, как это делают фермеры, — вздохнула я, перенося горшок в другое место: туда, где фамильяр будет все время у меня на виду.

***

Уже перед закатом мы тронулись в обратный путь. День, проведенный на природе, пошел почти всем на пользу. Лишь Ник — он некромант и его энергия никак не связана ни с ведовскими силами природы, ни со стихиями — был вялым и уставшим. Для бодрости ему необходимо впасть в сон Тьмы. Мы немного поговорили дорогой и вновь смогли общаться как друзья, что радовало. Мне нравился Рыжик, но эти его поползновения на поцелуи… Бррр! Покусаю, если еще раз…

Погода дарила почти летнее тепло. В академию мы возвращались другой дорогой — большая часть маршрута, как объявила нам ведьма Корал, пролегала по берегу реки.

Солнце готовилось нырнуть за горизонт, и небо вспыхнуло всеми оттенками фиолетового. Шагать по утоптанной широкой дорожке было легко. А когда сверху проглянули первые звезды, кто-то из старшекурсников затянул песню, его поддержали друзья, и вот уже народный напев гармонично сплетается со звуками ночного леса и западает в душу.

Обжорка угомонилась и задремала, положив граммофон на мою макушку. Как и все ребята-первокурсники, я не пела. Улыбаясь чему-то, уверенно шагала в полутьме и чутко прислушивалась к словам незнакомой баллады.

Вскоре вышли к лесной речке. Вода тихонько серебрится и журчит в обрывистых берегах. Дорожка поднимается и опускается вместе с прихотливым рельефом холмистой местности.

Но вдруг впереди над тропой разливается сияние. Мертвенный голубой свет слепит, и мы замираем в страхе. Но тут кто-то со старших курсов выдыхает:

— Портал.

Смешки. Подтягиваемся ближе, наталкиваясь в потемках на чужие рюкзаки.

Две темные фигуры появляются из портала, заступая путь нашему декану. Жутковатое зрелище, мы снова пятимся в нерешительности. Но Корал любезно приветствует пришельцев.

Не сразу, но узнаю эти высокие, ладные фигуры. В темноте янтарные глаза ректора светятся, словно у хищника. Загадочный медальон на его груди тускло поблескивает в свете восходящей на небо Веолики. Светлая шевелюра его спутника также не позволяет обмануться.

Кровь стучит в висках. Вот оно. Магистры пришли за мной.

***

И я оказалась права. Переговорив о чем-то с нашим деканом, магистры приказали всем возвращаться в академию. Мне велели задержаться. Естественно, распоряжение вызвало очередную порцию изумленных взглядов и шепотков, но было выполнено в точности.

Я осталась на тропе, наблюдая, как растворяются во мраке фигуры студентов.

Шорох шагов затих. В руках дей’Клера возникает посох с блестящим драгоценным камнем в навершии.

— Идем, здесь недалеко.

И мы отправились. Кто же знал, что «недалеко» в понятии ректора — это два часа быстрой ходьбы по сильно пересеченной местности? Мы пробивались через валежник, овраги, а затем прыгали по кочкам под пересмешки зловещих болотниц. Наконец, по узенькой тропке через трясину попали на небольшой островок. Посредине торчал обыкновенный валун со срезанной, плоской вершиной.

— Пришли, — сообщили нам.

Дей’Клер присел и провел ладонью по шершавому камню.

Я сбросила заплечный мешок вместе с уснувшей Обжоркой. Осторожно дотронулась до ледяной поверхности древнего жертвенника.

— Никогда бы не подумала, что кому-то придет в голову совершать ритуалы в таком месте.

— А чем плох этот островок, Вивьенна? — откликнулся демон с легкой улыбкой. — Далеко от нескромных взоров, а значит, никто не подсмотрит и не разрушит чары.

Колдун озабоченно воззрился на небо. Веолика взошла уже довольно высоко над лесом. К своей яркой товарке подкрадывалась скромная и серенькая Тея.

— Пора.

Он прижал навершие посоха к центру алтаря. По загадочным граням кристалла пробежала зеленая искра и словно бы впиталась в гранитную поверхность. Затем в руках ректора появился свиток. Бумага захрустела, когда ее раскатывали на камне.

Я с ожиданием уставилась на чистую поверхность, но, как и прежде, ничего не увидела. А брюнет выдал досадливое:

— Вивьенна, прекрати загораживать лунный свет, а?

Я отстранилась, и сейчас же бумагу залил таинственный, отраженный свет ночных светил. Мы затаили дыхание и склонились, готовые читать мудрости покойного магистра.

Лист оставался девственно-чистым.

— Вивьенна, руки на бумагу, — велел дан’Кьет.

Страшно, но любопытно. Я быстро опускаю ладони на прохладный, шелковистый листок.

Эффект обнаружился сразу: на поверхности проступили призрачно-голубые символы. Крючочки, палочки, загогулины. Для меня — абсолютно непонятные, зато что-то сказавшие магистрам.

48

— «Именем темного бога, да возобладает Тьма», — перевел дан’Кьет. Он наклонился так низко,

— И все? — озадачилась я. Все еще не отрывая рук от бумаги, я обернулась, чтобы взглянуть на демона. — Там несколько строчек текста.

На меня посмотрели снисходительно.

— Я передал суть заклинания, которое заключено в этом свитке.

Ректор задумчиво потирал подбородок.

— Звучит интересно. Может сработать.

— Думаешь? — усомнился демон.

Я поворачивалась то к одному, то к другому, пытаясь уяснить, наконец, что им понятно. На меня не обращали внимания.

— Пока не уверен. Но почему бы не попробовать?

— Что вы обсуждаете, а? — мой голос был полон подозрения. Я и не собиралась скрывать его.

— Магистр может быть не такой гад, как мы считали прежде, — неохотно откликнулся демон, явно погруженный в какие-то свои мысли.

— Ну да, — подтвердил ректор, не отрывая взгляда от символов и каких-то схем, которыми был испещрен листок. — Конечно, дан’Манголер был фантазер, но, согласись, передать из-за Грани такое открытие… На это не каждый способен.

Демон кивнул. Вытащил из рюкзака блокнот и принялся покрывать страницу какими-то формулами.

Ректор тоже без дела не сидел. Велев мне держать бумагу ровнее, он извлек из подпространства тетрадь в твердом кожаном переплете и принялся переносить в нее все то, что высвечивалось на листе.

Дан’Кьет убрал блокнот и, поднявшись на ноги, прошелся по островку.

— Обычно в полукровках мирно уживаются тьма и свет, но Вивьенна — уникум. Две энергии наложились в ней и образовали внутреннее поле хаоса.

Он подошел к краю островка и послал короткую магическую молнию во всплывший неподалеку бугорок, который я приняла за обычную болотную кочку. Фиолетовая вспышка на миг превратила ночь в день, и раздался протяжный потусторонний вой.

У меня руки покрылись мурашками, хотя я понимала, что в компании с сильными магами мне ничего не грозит.

Как ни в чем не бывало демон продолжал рассуждения:

— Едва Вивьенна попала в зону, где светлая и темная магия наложены друг на друга, ее внутренний Хаос вступил во взаимодействие с внешним. Сейчас она словно воплощение энергетической аномалии. И ее прибытие, несомненно, не могло укрыться от внимания дан’Манголера. Тот много лет ждал именно такого уникума, чтобы проверить смелую теорию.

— И даже выдернул меня из портала, противный старикашка, — пробормотала я, вспоминая свой первый день и странное приключение на кладбище.

Меня не слушали. Дей’Клер тоже поднялся на ноги.

— Мы на пороге открытия! — возбужденно проговорил ректор, откладывая тетрадь. — Если удастся уничтожить одно из полей, Вивьенна станет обычной сильной ведьмой.

— Отыграю действие назад, если что, — заявил демон без тени сомнений.

Я потеряла нить их беседы еще при кратком переводе заклинания на всеобщий, потому сейчас просто перемещала взгляд с одного на другого. Не поспеваю я за скачками мыслей и настроений этих мужчин!

— Вивьенна, — мягко попросил ректор, — активируй свиток. Нужно держать руки на листке и медленно вливать магию.

«Да ни за что!»

Теперь и я поднялась. Нет, не так — вскочила и в ярости отпрыгнула от жертвенника. Нога едва не соскользнула с твердой почвы в затянутую ряской зыбь. Оба магистра одновременно шагнули, чтобы поддержать меня. Но я и сама справилась, мельницей замахав руками. Восстановив равновесие, выпалила:

— Мы ведь шли, чтобы просто прочесть этот проклятый свиток, не так ли? Не для того, чтобы применить его ко мне!

— Ну раз уж мы здесь… — развел руками инквизитор. — Глупо упускать такой удобный случай.

— Кошмарова, ты что не хочешь избавиться от своей аномалии? — надавил ректор. — Раз и навсегда стать обычной ведьмой? Руки на алтарь, девчонка!

Руки сжались в кулаки. Я подняла глаза на магистров, чтобы они легко могли прочесть посыл: «Дальше — без меня!». Для верности еще и головой замотала.

В моей жизни и так достаточно того, что мы, студенты, называем метким словечком «косяки». С меня довольно покойного дан’Манголера и его посланий. Я тащилась через бурелом и топи вовсе не для того, чтобы быть подопытной анурой для этих двоих.

— Кошмаровы — ведьмы болотные, а не темные, — выпалила я, едва справляясь с возмущением. — Жертвенники, ночные ритуалы, черная магия — все это не про нас. Мы повелеваем деревьями и лесом, храним равновесие. А ещё… заведуем пакостями.

— А пакости у тебя как раз и не выходят, Кошмарова, — ударил по больному ректор. — А разве сможет болотная ведьма прожить без пакостей? Куда же она будет скидывать темную энергию?

— Он дело говорит, — неожиданно поддакнул дан’Кьет. — Ведьмы — хранительницы равновесия. Что ты сможешь хранить, если останешься такой, как сейчас? Ведь ты нечто среднее между темной и светлой.

Я меня испарина выступила на лбу.

«Светлая? Какой кошмар! Да Джуди меня со свету сживет! А что бабушка скажет?»

— Ты же хочешь быть такой, как Джудит Кошмарова? — почти вкрадчиво спросил ректор. — Твоя старшая сестра окончила курс с неплохими баллами.

Я задумалась. Нет, не желаю я быть такой, как Джуди. Творить пакости из злобы, а не по необходимости? Ну уж нет! Мне это не подходит. Да и если уберут Хаос, я просто не буду собой. Это будет уже какая-то другая Ви, незнакомая.

Решила стоять на своем и упрямо замотала головой.

— Без тебя ничего не получится, Вивьенна, — прошептал демон. В голубых глазах светились упрек и разочарование.

Но взывать к совести болотной ведьмы — напрасный труд. Кажется, ректор знал это лучше инквизитора, потому процедил сквозь зубы:

— Автомат по всем моим предметам.

«О, вот это дело!» Я подалась вперед и быстро выпалила:

— До конца обучения!

«Да ради пятерки по теории магии я готова хоть против ледяного голема выйти!»

Чеканные черты ректора отразили нечто вроде колебаний. Я прикусила губу от нетерпения.

— Ты требуешь слишком много! Напомню: избавление от аномалии нужно тебе, Кошмарова.

— Я прекрасно жила и без этого дурацкого свитка!

— Да разве это жизнь? Бракованная ведьма! — процедил колдун, злобно сверкая янтарными глазищами и играя желваками на скулах.

— Пятёрки по всем вашим предметам — до конца обучения! — неуступчиво проговорила я.

Глаза ректора стали злющими и страшно засветились в ночи. Я ожидала, что он откажет, но тот держал паузу.

Над топью разлилась тишина. Даже болотницы, чей зловещий смех стал уже совсем привычным, затихли, словно прислушиваясь к нашему спору.

— Ведьма! — наконец, сквозь зубы

И тут от алтаря послышались громкий хруст и чавканье. Все обернулись и воззрились на Жорку, которая с аппетитом хрустела, дожевывая зловещий свиток.

49

Все замерли, глядя на паразитку, а та с аппетитом уплетала остатки. Затем бутон обернулся к нам и зубасто оскалился невиннейшей из улыбок.

— Полный крах, — прошептал дей’Клер.

— А может, это к лучшему? — откликнулся демон.

— Жорка… — начала я с укором в голосе.

Но тяжелая ладонь ректора опустилась мне на плечо, не давая продолжить. Меня резко развернули, после чего понеслось:

— Нет, твой глупый фамильяр здесь ни при чем! Это все ты, Кошмарова! Изводишь меня с первого дня своего появления в моей академии!..

Ректор орал на все болото, перекрикивая даже болотниц, снова затянувших переклички. Кажется, все его раздражение, копившееся целую неделю, сейчас выльется на бедную меня. Я покосилась на демона, но помощи от него ждать не приходилось: он отошел к жертвеннику и, присев на корточки, внимательно рассматривал Обжорку.

— Эй, ты кого глупым назвал, а? — задиристо возопила моя питомица и выпростала из земли толстые белые корешки, явно намереваясь пойти разобраться с дерзким обидчиком.

Но колдун разошелся не на шутку, и даже не обратил на нее внимания.

— Отправлю тебя назад, к бабке, и дело с концом!

Я благоразумно молчала, разглядывая поросшую мхом землю под ногами ректора. Обидно было до слез, но я понимала, что кое-кому требуется выпустить пар. Вот только почему я опять назначена «крайней», а?

И нет, я не желала ничего такого. Оно само как-то вышло.

— …Ты несуразная, невероятно невезучая… — отчитывал колдун.

Земля под его ногами вдруг напиталась водой, мгновенно обращаясь в трясину.

Звучит хлюп. Громкий такой, со всплеском.

И дей’Клер проваливается по шею.

Все вокруг снова настороженно примолкло. Тишина над болотами — до звона в ушах.

— Ой, — испуганно шепчу и сжимаюсь в комок.

— Ну ни фига ж себе! Мамуля, ты снова прикопала ректора! — восторженно констатирует Обжорка.

Расширенные янтарные глаза ошалело смотрят на меня из ямы с грязью.

Все замерло. Кажется, даже ветер перестал свистеть между полуголыми стволами чахлых деревьев.

А потом на все болото звучит витиеватое ругательство — это уже от демона. И блондин бросился на помощь.

Я тоже хотела бы помочь, но, кажется, в этом нет необходимости. Заклинание, примененное ректором, удаляет воду из почвы — сгоряча он, кстати, осушил и половину болота. Из ямы с землей выбраться гораздо легче, чем из трясины, что колдун и делает, ухватившись за руку дан’Кьета.

Не знаю, что мне показалось более страшным: странные человекоподобные фигуры болотниц в обмелевшей трясине или молчаливый ректор в обвисшей, грязной мантии. Янтарные глаза уставились на меня с явной угрозой.

И тут Жорка прыгает мне на руки — от неожиданности я едва не уронила ее. Невольно отмечаю, что растение заметно прибавило в весе.

— А нечего на Мамулю орать! Сам виноват, что такую вкусняшку оставил без присмотра.

Мужчины уставились на Жорку. Внимательно так уставились.

Я вцепилась в стебель Обжорки, опасаясь, как бы она сейчас не бросилась в атаку. Но почему-то эта маленькая защитница придает мне смелости. Я больше не боюсь гнева ректора.

— Жор, вроде бы ты раньше к бумаге была равнодушна? — спрашиваю, осторожно поглаживая зеленые листочки.

— Так вкусы с возрастом меняются, мам, — резонно заметила фамильяр.

— Ясно, тетрадки теперь буду убирать подальше.

— Ой, да нужны мне твои троечные конспекты, — пренебрежительно фыркнуло растение. И обратилась к пялящимся на нее магистрам. — Чего застыли, болезные? Больше нам тут делать нечего, несите меня обратно, в академию!

Я готовилась к чему угодно, но только не к тому, что мужчины вдруг переглянутся.

— Что скажешь, дан’Кьет? — напряженно проговорил ректор, словно и не слыша пренебрежительного тона моей питомицы. — Мне кажется, или это создание стало несколько другим?

— Да, определенно. Аура изменилась. Причем у обеих, — ответил демон, не отрывая задумчивого взгляда от бутона Обжорки. — Пока не могу сказать, как именно. Нужны исследования.

«Что?»

Странная фраза дан’Кьета заставляет сердце тревожно заколотиться.

На измазанном грязью, почти неузнаваемом лице ректора неожиданно расплывается довольная улыбка.

— Что же, по крайней мере, мы не зря совершили эту прогулку. Что-то интересное здесь все-таки случилось, — пробормотал он, загадочно посверкивая глазами.

Затем следует небрежный взмах руки и открывается портал.

— Вивьенна, прошу, — пригласил инквизитор, подхватывая мой рюкзак.

Перед тем как шагнуть в сияющее марево с Жоркой на руках, я пытливо смотрю на демона.

— Что вы имели в виду, сказав, будто мы обе изменились? В каком смысле?

— Давайте поговорим об этом позже, Вивьенна. Мне нужно сделать кое-какие расчеты, прежде чем озвучивать первые выводы.

Я непонимающе уставилась на мужчину, но тут ректор без особых церемоний схватил меня в охапку и буквально швырнул в портал.

Резко оборвался вой болотниц.

Мое коротенькое и возмущенное «Вы чего?» прозвучало уже во дворе магической академии Хаоса.

50

Тем вечером я так и не узнала ничего нового. Грязный, как болотное чудовище и тхарски злой ректор сухо приказал мне отнести Обжорку обратно в её клетку. Я попыталась протестовать — хотела уговорить его оставить фамильяра в моей комнате — но на меня взглянули так, что я без лишних слов испарилась подальше от обозленного тирана.

К моему удивлению, питомица не протестовала против водворения в темницу после целого дня свободы. Лишь помахала мне гибкими зелеными усиками и спрятала свой граммофон под листок, давая понять, что собирается вздремнуть в приятном полумраке оранжереи.

Часы показывали девять вечера, так что я поспешила в свою комнату. В общежитии было непривычно пусто — пока что из похода вернулись только некроманты. Я неспешно приготовилась ко сну и устало растянулась на кровати. Блаженно прикрыла глаза, нежась под одеялом.

Прошедший день казался чередой удивительных открытий. Многое случилось со мной впервые, но главное: странное, непривычное чувство, что идешь по лесу не один. Нужно все время думать о ком‑то: придерживать ветки, помогать перебираться через ручей и другие препятствия менее физически подготовленным (а таких в нашей группе большинство). Заботиться. Быть дружелюбной.

Я болотная ведьма. Делать пакости в нашем роду так же естественно, как для других — дышать. Подставить корень под ноги идущему по лесу путнику, обрушить ему на голову

От впечатлений дня мысли невольно соскользнули на происшествие возле жертвенника. Уверена: ректор ещё отомстит за свой провал. И за съеденный свиток тоже. Губы мои невольно расползлись в проказливой усмешке при воспоминании о том, как этот тиран хлопал глазами, глядя на меня из ямы.

«Ох, он точно отомстит на экзамене! Теперь хоть бы тройку получить».

И наконец, демон. Дан’Кьет сказал, что мы обе — и Обжорка, и я — изменились. Но каким образом? Что он такого увидел? Разъяснений я не получила — сразу по возвращении, демон с деловым видом исчез в новом портале.

Прислушалась к себе, пытаясь отыскать нечто новое в мыслях и ощущениях, но ничего толком не обнаружила. Я это я, Вивьнна Кошмарова, — мир спасать не рвусь, убивать все живое в округе тоже, вроде бы не собираюсь.

Размышляя об этих сложных материях, и не заметила, как заснула. Даже не услышала, как вернулась соседка.

***

Утро. Сквозь паутинные шторы в комнату просачиваются тонкие иголки солнечных лучей. Впервые на этой неделе просыпаюсь сама, без тумаков от злющего духа академии.

Лениво потягиваюсь и улыбаюсь новому дню: это первый законный выходной в моей студенческой жизни!

Приоткрываю глаза и вижу небольшого паучка, зависшего над моей кроватью на клочке серой паутины. Это Лита — она давно говорила, что собирается сплести для меня полог к кровати. Я не возражаю: уже привыкла к причудам соседки — та и отдыхает, и набирается сил исключительно в ипостаси паука.

Некоторое время наблюдаю за ловкой работой восьминогого пучеглазого создания, а затем возвращаюсь мыслями к приятному. Итак, сегодня свободный день. Как его лучше провести? Может, проваляться весь день в кровати? После вчерашнего длинного перехода мышцы ноют и явно голосуют за это предложение.

Но домашку никто не отменял, так что часть дня придется посидеть за учебниками. Куда деваться? Нужно готовиться ко всем этим магическим выкрутасам, которые мы проходим по теории магии. Да и остальные предметы требуют внимания.

Пожалуй, все-таки до обеда поваляюсь, тем более что Дора поделилась интересным романом. Но потом — за учебники.

Но почему так бывает? Составишь план на день, и непременно что‑то пойдёт не так!

Только я раскрыла книжку и пробежала глазами первую страницу (героиня, застигнутая врасплох злодеем, собиралась выпрыгнуть из окна — лихое начало!), как дверь нашей комнаты вдруг без стука распахнулась. Паутинные шторы взволнованно заколыхались, и послышалось громовое ректорское:

— Кошмарова! Я приказал тебе вернуть фамильяра в оранжерею!

Паутинная штора была бесцеремонно отброшена в сторону. Паучок испуганно свалился мне на одеяло. Высокая фигура в мантии (уже чистой) заполнила проход.

— Где твой фамильяр? Ты с ума сошла, он может быть опасен! Не хлопай мне тут ресницами — отвечай!

А я не могла не хлопать глазами, потому что не понимала, чего от меня хотят.

— Я сразу же отнесла Жорку в оранжерею и поместила в загородку. — Я села на кровати, растерянно глядя на разъярённого темного колдуна. — Вы хотите сказать, что ее там нет?

Как хороший маг, ректор, разумеется, понял, что я не лгу. На лице мужчины застыло задумчивое выражение.

— Госпожа Морель сообщила, что фамильяра нет в оранжерее, — мрачно подтвердил дей’Клер. — Я был уверен, что ты ослушалась меня.

Взгляд колдуна мимоходом съехал на мою довольно открытую ночнушку. Прикрывшись одеялом, я высказала новое предположение:

— Может, ее украли?

Вопрос вывел ректора из размышлений, он моментально вскипел:

— Спятила? Кому она нужна?

Янтарные глаза оторвались от меня и обежали комнату. Нас оглушил новый возмущенный вопль:

— Студентка Горн, что вы здесь устроили? Какое‑то паутинное царство!

На моей кровати материализовалась Лита — в скромном домашнем платьице и с заплетенными в косу сероватыми, похожими на паутинку волосами.

— Мои сети изготовлены по семейным рецептам и полностью безопасны, лорд ректор, — отчеканила третьекурсница. — К тому же в правилах академии не указано, что паучьи сети входят в перечень запрещенных вещей. А вот мужчинам — и даже ректору — вход в комнаты женского общежития воспрещен.

— Какой-то дом для слишком умных, а не академия! — в сердцах прогремел ректор и вышел, показательно хлопнув дверью. Паутинные занавеси возмущенно заколыхались.

А я осталась — расстроенная и растерянная.

«Где Жорка? Сбежала? Как ее теперь искать?»

Стоило грохочущим шагам затихнуть в коридоре, как в нашу комнату нагрянули соседки — узнать, что случилось и почему ректор так грубо нарушил главное из запрещающих правил, им же установленных.

Пришлось мне быстренько одеваться.

Разговор вскоре перешел с персоны ректора к впечатлениям о вчерашнем походе, а закончилось всё тем, что кто-то предложил развлечься. Одна из старшекурсниц сбегала к себе в комнату и принесла образцы магической косметики, которой торгует ее семья. В большой лакированной шкатулке имелось все для красоты: тушь для ресниц, не смывающаяся в течение месяца; перманентный блеск для губ; румяна и пудра, делающие кожу сверкающей и необыкновенно привлекательной.

Пробовали всё исключительно на мне.

Почему на мне? Да потому что остальные были уже накрашены, а Лита объявила, что принципиально такими глупостями не занимается. Зато соседка активно участвовала во всех обсуждениях.

Скоро я обнаружила себя со смоляными ресницами, влажными коралловыми губками и сверкающей белоснежной кожей с розовым румянцем. Рыжие волосы уложили в сложный узел на затылке. Этот новый облик в зеркале показался мне совсем чужим, незнакомым, слишком взрослым.

— Нет, это все не моё, — проговорила я уныло, глядя на своё отражение. — Пойду смою.

— Не получится. Теперь месяц будешь ходить такая красивая, — с некоторым злорадством рассмеялась ведьмочка — владелица набора косметики.

Я грустно посмотрела на неё. Раньше удивлялась, почему девчонки‑ведьмы всегда выглядят так, словно собрались на танцульки.

— Не расстраивайся, Ви, — подбодрила меня Альбина, та самая девушка, что катала меня на метле в мой первый день. — Ты прекрасно выглядишь. Кстати, говорят, вчера ты куда‑то удалилась посреди леса вместе с ректором и красавчиком‑проверяющим. Не посвятишь нас в подробности?

Восемь пар заинтересованных накрашенных, а потому по-ведьмински неотразимых, глаз уставились на меня.

Да я бы с удовольствием поведала, как голова ректора торчала над ямой, наполненной жидкой грязью, вот только после этого мне точно не жить. Потому просто пожала плечами:

— Никаких

Это звучало правдоподобно и перекликалось с сегодняшним визитом ректора.

Но отреагировать девчонки не успели: в дверь кто‑то осторожно заскребся. В щёлку заглянул один любопытный зеленоватый глаз, затем появился и второй. На пороге обнаружился рыжеволосый некромант Ясон.

— Вивьена, тебя ректор вызывает. Срочно, — объявил он, с усмешкой оглядывая девчонок. Вдруг обнаружив и рассмотрев меня, парень буквально потерял дар речи: — Ух ты! Что это ты с собой сделала, Ви?

Интересная реакция, конечно. Но мне было не до кокетства.

«Наверное, Жорку обнаружили!»

Проскользнув мимо озадаченного парня, я помчалась в башенку ректора.

51

Возле лестницы меня перехватил инквизитор.

— Идём, Вивьена. Дей’Клер уже ждёт нас на полигоне.

Высокий блондин так стремительно направился к лестнице в подвальный этаж, что я едва поспевала за ним.

— А что насчёт моего фамильяра? Жорка нашлась?

Демон остановился так резко, что я врезалась в его спину и отскочила.

— Твоё растение пропало? Я ничего об этом не слышал. Когда?

— Ректор объявил об этом с утра. В оранжерее её нет, а ведь я оставляла её вечером в клетке.

— Это очень странно, Вивьена.

Инквизитор повернулся ко мне. Голубые холодные глаза осмотрели меня с нескрываемым интересом. Мужчина начал медленно спускаться по лестнице, но глаз от меня не отводил.

— Прекрасно выглядишь. Неужели это результат вашего симбиоза с Обжоркой?

Понимая, что ко мне проявляют лишь научный интерес, я усмехнулась.

— Обычная косметика. Результатом моего симбиоза с Жоркой может быть только хищный бутон, выросший у меня на голове!

Инквизитор явно представил подобную перспективу и рассмеялся.

Я обогнала блондина на лестнице и, спустившись в подвал, направилась по коридору. Едва потянула на себя тяжелую дверь тренировочного полигона, услышала громовое:

— Ну наконец‑то! Я уже думал, вы куда‑то провалились по дороге, — стоящий посреди зала ректор окинул нас своим фирменным недоброжелательным взглядом. Задержал его на моём лице и высказался: — Нужно запретить темным ведьмам привозить из дома косметику! Кошмарова, на кой ты-то так разукрасилась?

Я с самого начала усиленно делала вид, что замечания ко мне не относятся. Дернул же меня тхар поддаться на уговоры Альбины и ее подруг! Тем не менее вопрос прозвучал довольно оскорбительно и задел мое нежное ведьминское самолюбие.

«Это почему это мне нельзя краситься?»

— Красота — страшная сила, ректор.

— Лорд ректор! — немедленно поправил этот невежа и, захлестнув мою талию воздушным арканом, вытянул на середину зала. — Ну что, красотка, покажи, на что способна твоя обновленная магия!

Инквизитор прошел вглубь зала и прислонился к стене, глядя на меня сквозь полуприкрытые ресницы.

Мне был уже привычен этот взгляд: так смотрят маги, когда хотят увидеть магическое плетение. Впрочем, демон видел другое: мою ауру и её воздействие на окружающее нас магнитное поле.

Ректор освободил меня от воздушной петли и отошел.

— Начнем с привычного. Создай плотный земляной шарик, — приказал он.

Я не стала вытягивать руки, помня предыдущий урок и насмешки из‑за детской манеры колдовать. Полностью контролируя свою силу — так мне казалось — вложила ее часть в создание простого кома земли. Заклинание очень простое и малозатратное.

Но вместо земляного шарика камни среднего размера неожиданно посыпались с потолка. Никто из магов не ожидал этого и не успел поднять щит. Я вдруг почувствовала внезапную слабость и застонала. Один из каменюк весьма чувствительно ударил меня по плечу, когда я осела на пол в изнеможении.

Прозвучало смачное ругательство — не знала даже, что такое вообще можно сказать и при этом не пасть замертво от гнева богов. Повернула голову: ректор был зол как болотный борг. На виске — кровь.

«Уф, что-то в глазах темнеет».

— Кажется, стало ещё хуже… — прошептала я едва слышно. — Мой резерв…

— Я понял — на нуле, — прервал ректор.

Демон подбежал и сунул мне в руку небольшой прозрачный кристалл. Красивый, сверкающий.

Перед глазами плавали красные круги. Я подняла недоуменный взгляд на мужчину — с трудом различая его лицо.

— Это кристалл‑накопитель, Вивьенна. — Мою руку слегка пожали. — Активируй его быстрее — и он позволит тебе восполнить запас энергии.

Не без опаски я выполнила то, что требовалось, и уже через несколько минут почувствовала себя гораздо лучше.

Тем временем магистры обменивались впечатлениями.

— Что ты видел, Дейтон? — ректор задал этот вопрос, стирая кровь, которая тонкой струйкой сочилась из раны на виске.

— Ничего, что внушило бы мысль, будто студентка излечилась от магической аномалии. — Сейчас, когда я вновь видела ясно, от меня не укрылось, что на лбу белокурого красавца начинал наливаться багровый синяк. — Магия Вивьенны вытекает неровными пиками, будто толчками, повышая концентрацию Хаоса. Пока что я вижу лишь ухудшение, после нашего неудавшегося эксперимента.

Разочарование — вот все, что я сейчас чувствовала. Руки сжались в кулаки. Я так надеялась избавиться от своего недостатка! А сделалось хуже!

«Бракованность» дара лишала не только шанса стать настоящей болотной ведьмой и когда‑нибудь — самостоятельной хранительницей леса. Но и просто перспектив. Как заработать на жизнь, если элементарные заклинания выходят не так, как нужно?

Вдобавок я едва не погибла от перерасхода магии, и, как будто этого мало, снова чуть не прибила ректора с инквизитором.

В зале повисла довольно тяжелая пауза. Я отдала драгоценный кристалл его хозяину и вскочила на ноги.

— Что будем делать? — хмурясь, спросил ректор. Разумеется, он обращался не ко мне, а к лорду Дан’Кьету.

— Если ты боишься, могу забрать девочку с собой. Думаю, великий архимагистр дан’Тарр подскажет, как с ней лучше поступить.

Сердце свалилось в пятки.

«Как со мной поступить? Нет, нет! Не хочу я ни к какому архимагистру! Многие простолюдины в городе живут вообще без магии — я тоже так смогу. Устроюсь подавальщицей в кофейне или приказчицей».

Внезапно дверь скрипнула, приоткрылась. В щёлку просунулся любопытный нос Корбины Морель. Острые глазки под набрякшими веками шустро обежали зал.

— В чем дело? — недовольно проскрежетал дей’Клер.

— Мой лорд, мы нашли фамильяра студентки Кошмаровой, — взволнованно выпалила наставница. Было слышно, как она запыхалась. — Он в библиотеке… по…пожирает книги.

52

Стоило Корбине умолкнуть, как мы срываемся с места — наставница едва успевает убраться с дороги. Впереди легким аллюром несется демон, за ним — темный колдун в развевающейся мантии. А за этими резвыми скакунами едва поспеваю

Недавнее магическое истощение быстро отзывается слабостью в коленях и колотьём в боку, но я не сдаюсь и не теряю из виду темный шелк мантии ректора. Замыкает процессию госпожа Морель. Она что‑то кричит вдогонку, но останавливаться и переспрашивать мне некогда. Нужно спасать Жорку от ректорского гнева.

Взбегаем по лестнице на второй этаж и мчимся по коридору до дверей книжного хранилища. Возле закрытых створок собралась небольшая группа преподавателей. Замечаю сухонькую фигурку наставницы Азандразы, за ней возвышается представительный магистр Афшин.

— Освободите проход! — кричит ректор издалека. — Расходитесь, здесь нечего смотреть!

«Ага, совсем нечего. Только живое хищное растение жрёт книжки».

Стоит ли удивляться, что народ не выражает большого желания уходить и терять возможность посмотреть на это чудо?

Светила педагогики жмутся к стене, когда мимо проносятся ректор и инквизитор. Но на бегущую меня косятся весьма неодобрительно, шушукаются:

«Опять эта Кошмарова!..»

Не удивительно — ведь мой питомец навел шороху в библиотеке и уничтожает ценные учебные материалы. Стараюсь не обращать внимания на эти неодобрительные шепотки.

Однако ректор не шутит, когда велит посторонним убраться. Гневно суженные янтарные глаза и нахмуренные брови, как всегда, оказывают стимулирующее действие. Последней сдаётся Азандраза — вернее, с моей легкой руки, Зараза. Проходя мимо меня, вредная старушенция фыркает и цедит сквозь зубы:

— Ну теперь‑то ректор непременно отчислит тебя, девчонка.

Честно говоря, я и сама так думаю. Получив камнем по голове, ректор не стал добрее. А если Жорка к тому же слопала какой‑нибудь ценный фолиант, дей’Клер не преминет выставить бабушке счёт за всё, что мы натворили в академии всего за неделю, в том числе и за ремонт его кабинета и перекрытий между этажами.

Ректор прикладывает ладонь к пластине рядом с замочной скважиной — двери библиотеки открываются перед нами. Внутри, как всегда, царит полутьма, а также запахи бумаги, кожи и тлена.

Пытаясь поймать сбитое дыхание, я вхожу в просторное полутемное помещение. На первый взгляд здесь тихо и пусто. Слышно только моё затруднённое дыхание.

Повинуясь нетерпеливому жесту ректора, закрываю за собой дверь.

— Кошмарова, пыхтишь, словно хыр в ночи! Ведьма должна обладать хорошей физической формой и выносливостью. Пожалуй, нужно увеличить нагрузки на физподготовке.

Я обиженно поджимаю губы. На свои формы я никогда не жаловалась, но, вообще-то, после магического истощения положено не по лестницам бегать, а в лазарете отдыхать.

Но это всё мелочи. Потому что из слов дей’Клера следует: выгонять он меня пока не собирается. Что скорее радует, чем огорчает.

Меня все еще сверлят янтарным взором, потому нагло заявляю:

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня.

Поворачиваюсь к уходящим вдаль книжным шкафам:

— Жора, ты здесь?

Прислушиваюсь. Тишина. Откликаться хулиганка не желает.

Мы расходимся, обследуем помещение. Я иду вдоль полок третьего ряда. Сердце колотится при мысли, что будет, когда фамильяра обнаружат. Внимательно осматриваюсь, обхожу скопившиеся на полу стопки книг. При воспоминании о собственных попытках навести здесь порядок на лбу выступает холодная испарина.

Хруп‑хруп, хруп‑хруп…

Размеренные звуки, словно кто‑то неторопливо пожевывает нечто хрустящее.

В библиотеке точно имеется защита от грызунов — анурам здесь не место.

Хруп… Хруп…

Я смотрю наверх.

— Жорка?! Как ты туда забралась? Как вообще попала в библиотеку?

С верхней полки на меня смотрит и нагло лыбится оранжевый граммофон. При этом он умудряется зажимать зубами кусок погрызенной страницы.

Питомец приветливо машет мне листочком. И продолжает хрумкать.

— У тебя что, другой еды не было? — Ректор мгновенно оказывается за моей спиной и вдохновенно орёт: — Да ты просто варвар! На этой полке собраны редчайшие издания!

— Ага, самая вкуснятинка, — подтверждает вредительница, ничуть не устыдившись.

Использование магии в академии Хаоса может вызвать печальные последствия, потому приходится стаскивать паразитку вручную.

Демон самый высокий, он без труда дотягивается до беглянки. Однако снять ее оттуда оказывается не так‑то просто. Жорка ни в какую не желает уходить от вкусных фолиантов. Вцепляется в них листочками и усиками так, что, стаскивая горшок, инквизитор страдает: несколько очень толстых томов с обитыми металлом уголками сваливаются с полки прямо ему на голову.

— Хлоп‑хлоп по макушке, хе‑хе! Так тебе и надо, папуля! А не трогай меня! Я ещё не наелась.

— Обжорка, как тебе не стыдно? — кричу я в ужасе. Потому что, обозлившись, дан’Кьет способен испепелить нахалку (и меня вместе с ней), не прибегая к традиционной магии.

Но вот чем удивляет меня этот демон — ректор на его месте проклял бы уже всю академию, а этот молчит. Сцепив зубы, блондин по‑прежнему тянется к растению.

Новый томик падает с грохотом. На сей раз Жорка промазала, и её горшок всё‑таки снимают с полки.

В последнюю минуту она всё‑таки успевает и вырывает ещё несколько страниц, и теперь они торчат у неё из пасти. Законная добыча.

— Сколько же ты книг перепортила, гадина! Ты хоть понимаешь их ценность?! — рычит ректор, напрасно пытаясь вырвать страницы из пасти хищного граммофона.

От безысходности я начинаю собирать рассыпанные по полу фолианты. Дан’Кьет, на свою беду, решает помочь. Тянемся к одной книге и звучно сталкиваемся лбами.

— Ой‑ей!

Потирая трещащий лоб, я сочувственно заглядываю в лицо блондину. У того уже имеется приличная шишка от камня, с другой стороны лба набухает синее пятно от упавшей книги. Наше столкновение не улучшает его состояния. Мужчина заметно морщится, но больше никак не выказывает неудовольствия.

Золотой характер! Ну или потом припомнит сразу всё и прикопает нас вместе с Жоркой под какой‑нибудь ёлкой.

— Вам бы в лазарет нужно, — шепчу, смущённо оглядывая уродливые синяки на прекрасном, благородном лбу демона. Совести у болотных ведьм, конечно, нет, зато развит инстинкт самосохранения, и он вопит, что избивать высшего инквизитора вредно для здоровья.

— Не нужно, — беззаботно отмахивается дан’Кьет, но все же ощупывает свой лоб. — Уже через час и следа не останется.

В руках демона — толстенный манускрипт, на котором золотом выведено: «Четыре стихии». Блондин кисло смотрит на название.

— Помню, завалил зачёт в академии именно из‑за этой книги.

С невеселой улыбкой мужчина перелистывает несколько страниц и вдруг изумленно поднимает брови.

Я немедленно сую нос в книгу, чтобы узнать, что так удивило высшего инквизитора. Оказывается, что между рукописными страницами заложена небольшая брошюрка.

— А вот это удачная находка!

Демон ставит манускрипт обратно на верхнюю полку и указывает мне на название тонкой книжицы: «Управление фамильяром».

— Вот этому вам предстоит научиться, Вивьенна.

53

Я взяла в руки тоненький трактат. Открыла и взглянула на содержание. Первый же пункт поставил в тупик:«Синергия силовых потоков фамильяра и реципиента. Целое больше, чем сумма частей».

«Что?!»

Кажется, для того чтобы управляться с Обжоркой, мне придется стать великим мудрецом. И то не факт, что всё получится. Я только собиралась спросить у дан’Кьета, что такое синергия, когда грубое ругательство нарушило тишину библиотеки.

Обернулась к ректору. Тот с досадой смотрел на обгрызенные листки, явно спасенные из пасти моей питомицы, однако самой паразитки поблизости не наблюдалось.

— Куда вы дели Жорку? — вскричала я испуганно.

Ректор пронзил меня неприязненным взглядом, не удостоил ответом и перевел глаза на демона.

— Она просто исчезла у меня из рук. Растворилась в воздухе.

— Что? — изумленно переспросила я.

Теперь оба магистра смотрели на меня.

— Что значит «что»? — внезапно завелся дей’Клер. — Проявляй немножко больше почтения, я пока что ректор этой проклятой академии!

— Что, мой лорд? — повторила я чуть громче, чем следовало, и со страдальческим видом. Сегодняшний выходной утомил меня даже больше, чем вчерашнее топанье по лесу и вся учебная неделя вместе взятые. Один забег из подвала наверх в рекордное время чего стоил! Я устало облокотилась о полку с книгами. — В смысле, как она могла пропасть?

— Это у тебя надо спросить, Кошмарова. Тебе лучше знать, куда он исчез.

«Нет, этот ректор дождется, что я снова прикопаю его!»

— Не «он», а «она», мой лорд. И я понятия не имею, куда она провалилась! Она ведь исчезла из ваших рук, а не из моих… Раньше она ничего подобного не делала.

Ректор лишь раздраженно фыркнул.

Кажется, я начинаю привыкать к новым чудачествам фамильяра. Ее поведение после того, как она съела магический свиток, выходило за границы моего понимания и внушало страх. Раньше она казалась мне трогательно беспомощным ребенком, который пропадет без моего присмотра. Сейчас же Жорка больше напоминала своевольного подростка, для которого моя опека — обуза. Но я все еще тревожилась, так как порядком привязалась к хулиганке.

— Теперь понятно, каким образом она ушла из оранжереи, — задумчиво пробормотал демон.

Ректор раздраженно отпихнул ногой толстый фолиант и прошелся вдоль ряда, зорко посматривая по сторонам.

— Значит ли это, что, поедая страницы книг, эта тварь становится умнее? — спросил он. — Учится чему-то? Возможно, она где-то здесь. Затаилась и ждет, когда мы уйдем, чтобы продолжить свой вандализм.

Мы разбрелись по рядам, осматривая полки.

— Возможно, новое поведение Жорки связано с заклинанием магистра дан’Манголера? — я осмелилась высказать это предположение, так как оно напрашивалось само.

Ректор не ответил, все еще злясь на меня, а демон покачал головой.

— Это первое, что приходит в голову, но в свитке ничего не говорилось о фамильярах. Лишь о тёмных и светлых полях.

Мои плечи поникли. Впрочем, я тут же приободрилась: ведь у меня в руках все еще находится руководство по управлению фамильярами. Что, если я найду информацию о том, куда могла исчезнуть Жорка?

Я уселась на стопку книг, раскрыла пособие — и…

Нет, погрузиться в мир синергетических потоков — что бы это ни значило — мне не дали. В дверь библиотеки застучали чьи‑то кулаки.

— Похоже, Обжорку нашли, — мрачно предположил демон.

Я вскочила, убирая книжицу в карман.

— Опять где‑то что‑то грызёт? — меня переполняли самые дурные предчувствия.

Ректор быстрым шагом преодолел расстояние до двери и резко распахнул её.

Мы — я и дан’Кьет выглянули из‑за шкафа.

На пороге обнаружился один из некромантов‑старшекурсников. Вид парня был перепуганный: глаза в пол лица, да и голос заметно дрожал. Это было странно, потому что некроманты, как правило, парни бравые (робкие там, в принципе, до пятого курса не доживают).

— Лорд ректор, там в холле наставницу Морель… бьют… — парень все не мог отдышаться и схватился за грудь. — Прибыла какая‑то страшная ведьма и требует пропустить её… к вам.

— Хорошо, свободен, — загробным голосом проговорил ректор, и парень быстренько ретировался.

А ректор оглянулся и снова смерил меня взглядом своих странных золотистых глаз.

— Твоя бабка явилась, не иначе. Какая скорость… Я ведь ей только сегодня послал счёт за ремонт помещения.

Я накрыла рот ладошкой и спряталась за широкую спину демона. Ледяные мурашки поползли по телу. Что сделает бабушка, когда узнает подробности моей учёбы? Проклятого ректора будет достаточно, чтобы привести ее в ярость, а тут еще и перипетии с фамильяром…

А в полураскрытую дверь библиотеки уже слышалась отдаленная ругань. Голос у бабушки звучный, густой, такой и по лесу отдается за километры…

Дей’Клер озадаченно потер подбородок, на котором уже начала проступать темная щетина.

— Отлично. Весь день проходит под знаком клана Кошмаровых! — А дальше последовал обвиняющий взгляд на инквизитора. — Это ты уговорил меня ее оставить, Дейтон. Ты мой должник!

Ректор расправил плечи и, чеканя шаг каблуками, вышел из библиотеки. Дверь осталась открытой, и я поспешила подобраться к щелке.

— Неужели твоя бабушка настолько страшна? — спросил дан’Кьет. В голосе не слышалось ужаса, только любопытство.

Я пожала плечами.

«Сразу видно, что ты не знаком с моей бабулей».

Бабушка Роза точно не опасна для своих внучек — для нас она делает всё. Но как начнет творить гадости, не в состоянии остановиться. Во всем виноват ее дар: болотная ведьма с годами только набирает силу, а Роза Кошмарова живет очень давно. Так что порой и нас, ее семью, задевает рикошетом.

— Я бы не рискнула подойти к ней, когда она в гневе, — пробормотала я, прислушиваясь к тому, что происходило на лестнице.

Оттуда, несмотря на расстояние, все еще неслись возбуждённые голоса:

— Мальчишка, да я тебя в червяка превращу! — звучал низкий дискант со свирепыми нотками.

— Госпожа Кошмарова, давайте не будем сыпать проклятиями. Я ведь тоже колдун. Лучше сядем и поговорим о будущем вашей внучки.

— Что ты такого ей сделал, что она проломила перекрытие? Раньше Вивочка ничего подобного не творила! Да такой доброй темной ведьмы, как она, в мире еще не рождалось!

Я проглотила горький ком. Вот умеет бабушка испортить настроение… Оксюморон получается: добрая болотная ведьма — это всё равно что белоснежная чернота или грязная чистота.

Почувствовав на своём плече чужую руку, я слегка вздрогнула и обернулась к демону. Тот смотрел сочувственно, в глазах светилась до сих пор непривычная мне теплота.

—

— А забрать вы её уже не можете, моя госпожа. Вивьенна — очень сильная ведьма и сейчас просто опасна. Ею уже заинтересовалась магическая инквизиция. Потому либо она получит аттестат и научится полностью контролировать свой дар, либо её магия подвергнется выжиганию.

54

Услышав угрозу ректора, я вздрогнула. Да и инквизитор, чья рука задержалась на моем плече, поспешил отдернуть ее.

Мне не верилось, что Дейтон дан’Кьет способен хладнокровно выжечь мой дар, но… Липкий страх все же закрался в душу, колкими иголочками пробежал по коже. Отозвался горьким привкусом во рту. Я впилась пальцами в дверной косяк. Хотела обернуться, чтобы увидеть сомнение в глазах демона или даже услышать опровержение. Но ничего из этого не успела.

С лестницы донесся резкий сухой щелчок, а затем чей‑то вскрик:

— Что ты творишь, сумасшедшая старуха?!

Это был голос дей’Клера, вот только прозвучал он как‑то необычно сдавленно, с нотками паники. И я поняла, что бабуля, разозлившись не на шутку, перешла от угроз к действиям.

— Ой, она ж его убьёт!

Я выскочила из библиотеки и помчалась на выручку.

— Бабушка! — Влекомая силой инерции, пробкой вылетела на площадку. От падения с лестницы удержало лишь то, что я успела вцепиться в перила.

— Вивьенна! — прогудел низкий глухой голос. — Сколько раз я предупреждала? Болотные ведьмы не носятся сломя голову!

На площадке между этажами зловещим изваянием застыла затянутая в черное шелковое платье высокая и все еще стройная фигура. Смоляные, с заметной проседью волосы Розы Кошмаровой были распущены — темные, похожие на змей, их пряди слегка колыхались, будто ими играл ветер. На груди болотной ведьмы сверкал аметистами в глазницах череп «Голова мертвеца» — самый сильный из амулетов в бабушкином арсенале. С запястий свисали артефакты попроще. В общем, тёмная болотная ведьма прибыла сюда во всеоружии.

К моему удивлению, я нигде не увидела ректора, пока тот не заговорил:

— Кошмарова, только тебя тут… не… хватало! — сварливо и задушено прошипели откуда-то... сверху.

Я обернулась и изумленно подняла глаза. Дей’Клер висел на стене — распятый и пришпиленный к деревянным панелям сотней острых шипов, которые впились в его мантию и волосы. Туго натянутая ткань стискивала горло, не позволяла бедолаге пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Ой! — только и смогла вымолвить я.

— Вивьенна, ступай за своими вещами! — строго приказала бабушка. — Я забираю тебя домой.

Когда Роза Кошмарова говорит таким голосом, никто не осмеливается перечить. Однако я не двинулась с места.

— Я не пойду, бабушка. Извини за причиненные хлопоты — я обязательно найду, как возместить убытки, которые причинила.

— Причем здесь расходы, Вивьенна? Я отправляла тебя на перевоспитание к мэтру Бовилю, но его, оказывается, тут нет. Поэтому ты уезжаешь, ведь этому жалкому колдунишке я не доверила бы и носить за собой посох!

— Выбирайте выражения! — Кто‑то там явно задыхался, судя по звукам, но при этом продолжал дергаться, пытаясь освободиться от хватки зачарованных шипов.

— Бабушка, я не хочу уезжать отсюда! — запротестовала я, но с тем же успехом могла и промолчать — меня не слушали.

Бабушке явно надоело спорить. Она вообще терпением не отличается и вовсе не считает его добродетелью. Чёрные глаза колдуньи загорелись жутким огнём. Роза резко вскинула руку — и меня поволокло к ней, будто винтик к магниту.

«Ну все, разошлась! Теперь никому не поздоровится» — мелькнуло в голове, но я все равно крепко, до побелевших суставов вцепилась в витые прутики перил.

— Остановитесь, госпожа Кошмарова!

На площадке второго этажа появился новый участник разгорающегося скандала. Дан’Кьет застыл в нескольких шагах от ступеней.

— А ты еще кто такой, Тхар тебя возьми? — пробормотала бабушка, продолжая стаскивать меня с лестницы воздушными клещами. Я не поддавалась, что было делом нелёгким.

— Я высший инквизитор при Совете магов Императорской магической инспекции. В академии запрещено применять магию, так как это может вызвать необратимые последствия из-за поля Хаоса, в центре которого мы нах…

— Убирайся со своими приказами! Я в своём праве. Внучка моя — я сама с ней и разберусь, если уж Бовиля здесь нет.

— Бывший ректор, мэтр Бовиль, тут не помог бы, госпожа, — демон все еще держался, но по желвакам, играющим на скулах, я видела, что его терпение висит на тонкой ниточке. — Как вам уже сказали, Вивьенна — необычайно сильная ведьма, но практически не управляет своим даром. Наша задача…

Не отпуская меня, бабушка подняла вторую руку. Ноги демона вдруг опутали паучьи сети, с сумасшедшей скоростью оплели все тело.

— Да как вы смеете! — вырвалось у блондина, а затем прочные серые нити взметнулись к стене и мужчину с силой бросило и прилепило к ее поверхности рядом с ректором.

В руке демона тут же появился стилет, он принялся разрезать липкие сети. Но лучше бы этого не делал: тенета, словно живые, восстанавливались и мгновенно срастались плотным коконом. Дан’Кьет попробовал перерубить их магией, но колдовские сети не поддались.

А на потолке вдруг проступило живое черное пятно с маслянисто поблескивающими неровными краями.

— Ой! Не надо применять чары, мой лорд! — закричала я, в ужасе глядя на быстро растущую аномалию на потолке.

А бабушка все не отпускала меня. Из последних сил я цеплялась за перила. Слёзы брызнули из глаз — в отчаянии я умоляла, просила, требовала.

Но разве грозу Волчьей чащобы проймёшь?

— Не могу я уехать — у меня здесь друзья!

— Посидишь месяцок на хлебе и воде и перестанешь нести чушь! У болотной ведьмы не может быть друзей, только враги!

Колдунья сухо хохотнула, с удовольствием глядя на напрасные попытки мужчин освободиться.

«Уйду, а Обжорка останется в академии — её поймают и отправят в столицу для опытов… Нет, не могу… Хоть бы она была со мной!»

Едва подумала, как у моих ног прямо из воздуха материализовался горшок с ощерившимся в зловредной улыбке граммофоном.

— Жорка! — изумленно выдохнула я. Наклонилась и подхватила фамильяра одной рукой.

— Мамуля, а что тут происходит? — Граммофон оживленно закрутился по сторонам, выглядывая из-за моего плеча. — Ректор прикопан… а точнее, пришпилен — это замечательно, но кто папулю обижает? Папуля, ты как муха в паутине!

— Вивьенна, я же приказала выбросить эту гадость! — прорычала бабушка. — А

Яркий зубастый цветок немедленно обратился к стоящей внизу болотной ведьме:

— Ах, это ты, Розка?! — недовольно пропищала моя питомица. — Негодная деревенская колдунья, прочь отсюда! Здесь храм знаний, а ты со своей злобой всегда была лишь жалкой выскочкой. Хорошо, что мы не в тебя пошли!

На миг глава клана Кошмаровых застыла. На лице отобразилось немалое изумление, и это вдобавок к гневу. Внезапно Роза бросила тянуть меня и, подняв обе руки, выпустила в сторону Обжорки густое черное облако. Я вскрикнула и подалась вперед, собираясь закрыть собой фамильяра, но Жорка с неожиданной силой оттолкнула меня своими усиками.

Развернув граммофон навстречу, жадно втянула в себя испепеляющее жуткое заклятие. Энергично прожевала и тут же выпустила несколько свежих побегов и бутон. Неэстетично рыгнула.

У бабушки даже рот раскрылся от изумления. Да и магистры ошеломленно затихли на своей стене. Повисла напряженная тишина.

— Обжорка, ты… в порядке? — неуверенно спросила я, рассматривая странное, почти незнакомое создание у меня в руках.

Зря я подала голос. Бабушка тут же вспомнила обо мне.

— Немедленно брось эту гадость, Вивьенна! — приказала она и потерла круглый рогатый череп-медальон: рука ее вдруг удлинилась, протягиваясь ко мне. Страшная и костлявая, эта конечность ухватила край моей юбки. — Иди сюда, мы уходим.

Я отпрыгнула, приземлившись пятой точкой на ступеньки, и заорала в отчаянии:

— Не пойду я, бабушка. Я уже все сказала!

— Госпожа Кошмарова, в последний раз прошу, развейте сдерживающие чары! — вновь попытался урезонить болотную ведьму инквизитор. — Это плохо кончится! Давайте пройдем в кабинет ректора и поговорим…

Дей'Клер тоже что-то неразборчиво прохрипел.

Но бабушка не слушала их, она смотрела только на меня.

— Не пойдешь?! — Темные глаза болотной ведьмы вновь зажглись злыми угольками. — Ты такая же упрямая и вздорная, как твой отец!

«Что?! Бабушка Роза знала моего отца? Всю жизнь мне давали понять, что я случайный плод единственной ночи любви между моей матерью и кем-то вроде заезжего фокусника-эльфа. А выходит, это не совсем так?»

И тут случилось страшное. Черная гадость, захватившая едва ли не весь потолок и странно набухшая, вдруг с громким хлюпом сорвалась вниз, прямо на голову болотной ведьме.

55

Жирно поблескивающая жижа в один миг облепляет фигуру безраздельной властительницы Волчьей Чащобы.

Бабушка явно не понимает, что с ней произошло, и в панике мечется по площадке.

— Ух ты, вот это накрыло! — восхищается Жорка, энергично хлопая листочками.

А у меня голова идёт кругом. Посетило чувство, будто всё это я уже видела. И ведь правда видела: библиотека, сухопарая фигура Корбины Морель в ужасе пытается сбросить с себя пелену, но это невозможно.

«В результате бедняжка потеряла часть памяти… Что если то же будет и с бабушкой?»

В попытке освободиться ведунья применяет чары — зеленоватая молния, сорвавшаяся с её руки, оставляет на стене некрасивую зарубку. Сама Роза оказывается в шаге от верхней ступеньки, ведущей вниз.

— Стой, бабушка! Иначе свалишься с лестницы!

Черная фигура замирает. Водит вокруг руками, словно слепая. Сейчас она, и правда, слепая.

— Вивьенна, отходи! — гремит окрик сверху, но я даже не оборачиваюсь — все мое внимание приковано к тому, что происходит на площадке.

— Нужно помочь ей! — кричу я, ставлю горшок на ступеньку и бросаюсь вниз…

Но тут чьи‑то сильные руки стискивают мои плечи, удерживают.

— Не стоит приближаться. Мы не знаем, как эта штука среагирует на вас, Вивьенна, — голос инквизитора звучит хрипловато, но как‑то даже слишком спокойно.

Дергаюсь, понимаю, что не вырваться, и оглядываюсь. Обычно идеально уложенные волосы демона встрепаны. Его глаза устремлены на ведьму — всегда безмятежные и прохладные — сейчас они похожи на кусочки льда и горят яростью.

Сверху доносятся странные звуки. Перевожу взгляд. Это ректор, освободившийся из плена колючек, хрипит, схватившись за горло. Половина его мантии всё ещё пришпилена к стене. Колдун резко, раздраженно дёргает, оставляя свисать приличный клок материи.

Вновь оборачиваюсь к инквизитору, смотрю умоляюще. Мне отвечают холодным, отстранённым взглядом.

— Помогите ей.

— Её предупреждали, что не стоит использовать магию. Щупальце Хаоса — достойная награда за наглость.

— Папуля, не спасай! — раздаётся противный голосок со ступеньки.

— Не надо спасать, я сейчас за магической стражей пошлю! — сипит ректор. — Пора поставить этих болотных на место!

— Ну, пожалуйста! — закусываю губу в отчаянии.

Что‑то меняется в лице демона. Взгляд заметно теплеет. Он, наконец, отпускает мои плечи и сбегает на несколько ступенек.

Вскидывает руки — и чёрная блестящая жижа, словно пленка, облепившая фигуру болотной ведьмы, вдруг съёживается. Вокруг загорается красноватое сияние. Края этого странного полотнища подтягиваются кверху, освобождая фигуру ведьмы. При этом щупальце Хаоса стремительно сокращается. Через минуту перед инквизитором в воздухе зависает бесформенный чёрный комок.

Я не жду — сразу бросаюсь на помощь. Бледная, словно привидение, ведьма пошатывается. Глаза безумные, дыхание вырывается с хрипом. Поддерживаю её под локоть.

— Что это было?

— Магическая аномалия Хаоса, — жёстко отвечает ректор. Он уже вполне оправился и появился на площадке. — Вас предупреждали: в академии запрещено пользоваться магией.

— Кажется, она забрала у меня все силы, — слышится слабый шепот.

Я вскрикиваю и пытаюсь удержать бабушку. Но куда мне!

Глаза Розы Кошмаровой закатываются, и болотная ведьма медленно оседает на пол.

***

Я устроилась на стуле возле кровати, не отрывая взгляда от лица бабушки. Её кожа казалась восковой — белая подушка и простыня лишь подчёркивали нездоровую бледность. Черты лица заострились, веки были сомкнуты, а грудь едва заметно вздымалась при дыхании.

Мне казалось, будто она при смерти, но лейр Арнольд, помощник целителя, твердил мне, что это не так.

Когда ведьму доставили в лазарет, она ненадолго очнулась. Целитель дал ей укрепляющую настойку и поднёс большой кристалл‑накопитель, который помог восполнить часть утраченной энергии. После этого ведьма снова погрузилась в сон, и теперь её дыхание оставалось ровным, хотя цвет лица меня тревожил.

Бабушка не лишилась памяти и не получила серьёзных повреждений. В отличие от Корбины, практически не имевшей ментальной защиты (та забыла, что делала перед нападением), Роза Кошмарова выдержала атаку Хаоса достойно. Урон был нанесён лишь магическому резерву — он был опасно истощен.

Тем не менее лекарь настоял, чтобы ректор и инквизитор покинули нас, так как больной нельзя волноваться.

Убедившись, что жизни пациентки больше не угрожает магическое истощение,

Горшок с фамильяром стоял на тумбочке возле входа в палату. Слопав темное заклинание и понаблюдав за суетой, поднявшейся после того, как бабушка потеряла сознание, Жора вежливо пожелала всем звёздной ночи (хотя был ещё разгар дня) и спокойно заснула, сунув граммофон под листок.

Очень странный у меня фамильяр.

Ох, что‑то намудрил дух покойного магистра с тем свитком — Обжорка так сильно изменилась с тех пор, как его слопала! Раньше она была практически всеядной, а теперь ей подавай только ценные учебники. А уж о том, с какой охотой и жадностью она проглотила зловредное бабушкино заклинание, мне и вспомнить страшно. Что с ней такое? Полностью изменила пищевые привычки, обрела способность пропадать и появляться внезапно, даже говорить стала более связно.

Вспомнив про спрятанную в кармане книжицу, я достала её. Добросовестно прочла несколько страниц, написанных скупым наукообразным языком, и почувствовала, что глаза начинают слипаться.

Поразмыслить над прочитанным не удалось: веки бабушки затрепетали, и она открыла глаза. Увидела белые стены и потолок незнакомой комнаты. Вдохнула непривычные острые запахи больницы. Дёрнулась. Но повернула голову и, увидев меня, мигом вспомнила, где находится.

— Бабушка, не сердись на меня, — попросила я. — Я понимаю, что ты хочешь, как лучше. Но поверь, мне необходимо остаться в академии. Теперь я и сама вижу, насколько нестабилен мой дар. Уверена, никто мне его не выжжет. Мне необходимо научиться контролировать его во что бы то ни стало. И я верю, что всё у меня получится.

Бабушка недовольно хмыкнула, но возражать не стала — наверное, просто не было сил. В то, что она сдалась, верилось с трудом. Но мне важно было убедить её, пока она не завелась снова.

— Прошла всего неделя учебы, но обещаю: больше не буду проклинать ректора. И новых чеков за ремонт ты не получишь.

Бабушка знаком приказала налить ей бокал воды из графина, что стоял на столике. Я подала стакан. Сделав несколько глотков, Роза Кошмарова слегка пришла в себя.

— Что это такое? — сипло прошептала бабушка. Напряженный взгляд был устремлен на Жорку — ее зелёные листочки и крупный бутон — нежно‑розовый у основания и кирпично‑оранжевый у краёв.

— Мой фамильяр. Ты же помнишь, я создала его случайно, из семян обжорки, что ты дала. У него довольно странные способности. Он здесь, потому что как‑то связан со мной. Я пока не знаю как, но думаю, это всё из‑за моего дара. — Тут я твердо взглянула прямо бабушке в глаза: — Отнять его не удастся.

— Видела я его способности… — проворчала родственница. Я заметила, что выглядит она уже получше. — Облако Всепоглощающего Пепла проглотил словно конфету. Ничего себе! — К моему удивлению, пожилая колдунья откинула голову и звонко расхохоталась.

Я изумлённо моргнула и поежилась, потому что на моей памяти это был первый раз, когда бабушка позволила себе не издевательски хмыкать или зловредно ухмыляться, а вот такой искренний смех.

«Что-то новенькое! Может, попытать счастья и спросить?

— Бабушка, ты упомянула, что я упрямая в отца. Расскажи о нём, а? Ты его знала?

— Да рассказывать и нечего. Он, как и ты, рыжий, наглый и упрямый. Этот эльф хотел увезти мою дочь в Ангрианн, да я не позволила. Я знаю твою мать: у Виолетты что ни день, то новый мужчина, и всегда это «любовь до гроба». Так и вышло! Как эльф умотал в свой домен, Виола тут же в другого влюбилась. Ох! Одна радость с такой дочерью — внучек мне подарила. Есть, из кого наследницу выбрать да силу передать.

«Нет, все-таки у бабушки есть проблемы с памятью».

Я всплеснула руками.

— Так ты же выбрала уже наследницу! Это Джуди.

Ведьма покачала головой. Ее черные глаза блестели, отражая свет, и казались непроницаемыми. Но мне показалось, что я увидела в них горечь.

— Джуди выбрала другой путь. Совет чародеев предложил ей стать хранительницей Черного леса, что с восточной стороны Алмазного хребта. Это далеко от Волчьей чащобы. Она приняла предложение и вскоре уедет от нас.

Я вытаращила глаза от таких новостей. Еще неделю назад сестрица ходила гордая и строила всех на правах бабушкиной помощницы и наследницы. Когда же она решилась? И что будет теперь? У меня крутилась сотня вопросов, но бабушка нахмурила тонкие брови, словно уже жалела, что наговорила лишнего.

— Ну да хватит болтать о пустяках!

Роза села и нащупала ногами свои туфли. Никто не посмел дотронуться до артефакта с оскаленным черепом у неё на груди, потому платье было на ней.

Бабушка поднялась, и по подолу, разглаживая, забегали искорки бытовой магии.

— Нет, ради матери‑природы! — встрепенулась я, вскакивая. — Здесь же запрещено пользоваться магией!

Бабушка торопливым жестом развеяла искры и пугливо осмотрела потолок.

«Да, сегодня многое происходит впервые. Обжорка впервые забралась в библиотеку, а Роза Кошмарова впервые смотрит неуверенно и пугливо. Чего только не бывает на свете!»

— А что это было‑то? Чёрная жидкость, что вылилась на меня? — Тут ее передернуло.

Я пожала плечами.

— Кто знает? Может быть, сам Хаос? В смысле, физическое проявление его избытка. Магистры называют это «Щупальца Хаоса».

Наверное, ректор и дан’Кьет посмеялись бы над данным мною определением, но пока что точнее я описания не подобрала.

— Что ж, огонечек мой. Оставайся здесь, учись управлять даром. Правда, магия-то тут под запретом, как учиться будешь?

Я рассказала про учебные классы и специально оборудованные полигоны.

Бабушка обвела белые стены лазарета мечтательным взглядом, на губах играла тихая, задумчивая улыбка.

— А место это замечательное. Никогда мне так легко тёмные заклинания не давались. А как действовали! — она мечтательно закатила глаза. — Поверь, внученька, этих недотеп не так-то просто пришпилить в нормальных условиях!

56

К вечеру целитель объявил, что удовлетворен состоянием своей пациентки. Кажется, он был рад избавиться: немного придя в себя, бабушка начала выдавать поучения и ценные указания. Да и самой госпоже Кошмаровой надоело измываться над персоналом лазарета.

Мне было велено проводить ее в ректорат. О чём говорили в только что отремонтированном кабинете ректора, не знаю. Подслушать не удалось: едва дверь за бабушкой закрылась, как по дверному полотну морозной изморозью прошла волна заклинания тишины, и все звуки изнутри словно отрезало.

Через полчаса Роза Кошмарова вышла — спокойная и вроде бы довольная.

— Пойдем, проводишь меня, детка.

У меня отлегло от сердца.

Обрадованная, я почти вприпрыжку скакала по лестнице. В приемной и прилегающих коридорах, несмотря на выходной день, отиралось немало зевак. Студенты с разных курсов толпились в холле, чтобы взглянуть на ведьму, знаменитую своей мощью и дурным характером. Среди них мелькнула серая фигура Корбины Морель: наставница метнулась под лестницу, явно не желая новой встречи с бабулей.

— Боятся — значит, уважает! — хмыкнула Роза. — Что у вас за порядки в академии? — Даже войти нельзя — якобы охранные чары не позволяют.

Я почувствовала необходимость вступиться за наше учебное заведение.

— Всё из‑за того, что колдовать здесь нельзя… Аномалии. Ты в этом уже убедилась.

Ведьма фыркнула и направилась к дверям. Тяжелая створка сама распахнулась ей навстречу. А вот меня академия не выпустила: шагнув в открытую дверь, я наткнулась на невидимую преграду.

Бабушка почувствовала это. Оглянулась на крыльце и, махнув на прощание рукой, направилась к старому дубу. Траву возле этого почтенного дерева приминала вместительная деревянная колода — новая ступа.

Я постояла, наблюдая, как старшая родственница легко вспархивает в своё транспортное средство и призывает помело. Ведьма махнула им, и серый дым повалил из‑под днища. Мелькнуло пламя. Ступа бесшумно начала набирать высоту.

Я зачарованно смотрела, как бабушка поднимается всё выше и вскоре чёрной точкой исчезает среди облаков.

Над моим плечом с некоторых пор сопела осмелевшая Корбина Морель, но отгонять меня от распахнутой двери не посмела. Очевидно, бедняжке крепко досталось от бабушки: вид у обычно грозной наставницы — или надзирательницы, как студенты называют эту вредину между собой, — был какой‑то пришибленный.

— Это твоя ба-бабушка? — каким‑то дрожащим голосом спросила пожилая дама и даже не попыталась клюнуть меня своим острым подбородком.

Надо же, какой успех! Вспоминая поведение грозной Корбины всего неделю назад, когда та не пустила меня в академию, заставив ночевать на улице, я добавила мстительно:

— Она передала часть силы мне.

Наставница отшатнулась и нервно сглотнула.

Усмехнувшись про себя, я направилась к себе в комнату заниматься. Однако быстро пройти не получилось: меня буквально атаковали вопросами о том, что произошло между ректором и заезжей ведьмой.

Никто ничего толком не видел, зато шум и крики были слышны даже в новом корпусе. По академии бродили самые разнообразные и причудливые слухи. Кто‑то говорил, что ведьма наслала на ректора смертельное проклятие. Другие утверждали, будто ректор заключил бабушку в магическую темницу, оградив огненными копьями, когда та разбушевалась. Третьи заявляли, что госпожа Кошмарова испепелила инквизитора, недаром никто не видел его в академии вот уже несколько часов. Несколько злыдней из числа темных ведьм обвинили во всем меня.

Боюсь, я разочаровала всех, поведав о происшествии лишь в общих чертах. Особенно избегала унизительных для достоинства нашего руководителя подробностей. Ещё бы — жить‑то мне всё‑таки хочется: дей’Клер, улучив момент, отвел меня в сторонку и пригрозил гарантированной двойкой на экзамене, если кто-то узнает детали инцидента.

Однако старалась я напрасно. Имелся ещё один свидетель, и он — или, точнее, она — держать граммофон на замке был не намерен.

Когда я, наконец, доплелась до своей комнаты, то обнаружила, что там собралась едва ли не половина женского общежития. Обжорка, распушив листочки и пошевеливая цепкими усиками, устроилась на моем письменном столе, а затаившие дыхание девчонки расположились на кровати, на стуле и даже на полу.

— Так вот, демон бился в паутине, словно бабочка, и ничегошеньки не мог сделать! А ректор… Стоило посмотреть на этого пришпиленного к стене жука! — паразитка разразилась громким смехом, а слушательницы заахали.

— Жорка! — в отчаянии воскликнула я, но мне лишь приветливо помахали листочком и продолжили сравнивать магистров с насекомыми, попутно внушая всем почтительный страх перед болотной ведьмой.

— Ох, я и не думала, что твоя бабушка, Ви, такая мощная ведьма! — всплеснула руками Альбина. — Надо же, без труда скрутила и демона-инквизитора, и темного колдуна!

Остальные смотрели на меня едва ли не с суеверным страхом.

Нет-нет, мне вовсе не нужно, чтобы подруги боялись меня. Пришлось срочно развеивать всеобщее заблуждение:

— Конечно, у магистров не было и шанса: магию‑то они для защиты применять не могли. А бабушка о запрете ничего не знала — вот и разошлась.

В голове у меня все еще звучали слова бабули о том, как легко ей давалась тёмная магия. Хаос словно подстёгивал её.

Взглянула на Обжорку: сытая и довольная жизнью. Толстенькие сочные листья блестят, усики задорно шевелятся.

Это магическое создание тоже прекрасно чувствует себя в поле Хаоса. Её преображение явно связано со свитком покойного магистра дан’Манголера. Этот маг тоже наверняка был тёмным — судя по приставке перед именем, он был из демонов, а среди них большинство тёмных магов.

Девчонки еще долго торчали в нашей комнате, переваривая полученную «ценную» информацию. Выпроводить их удалось только перед ужином (в столовой нам даже пирожные подали на десерт!). Лишь после этого я, наконец-то, засела за домашку.

57

Понедельник, как всегда, нагрянул внезапно — нежданный и никем не любимый.

Накануне я засиделась допоздна, так что оторвать голову от подушки оказалось крайне сложно.

Однако у духа академии не забалуешься: бесцеремонно скинутая с кровати, я барахталась на полу, пытаясь выпутаться из одеяла. Судя по возне и проклятиям за паутинной перегородкой, с соседкой происходило то же самое.

Поднявшись, я направилась в душ, а затем быстренько оделась и побежала на завтрак. Исходящая ароматным парком золотистая каша, сдобренная медом, радовала не только желудок, но и взгляд. Студенты не уставали нахваливать Шеббилда Шика и восхищаться столь волшебными изменениями в своем питании. И правда, разительный контраст по сравнению с началом учебного года!

Ровно в девять весь первый курс попал в лапы госпожи Азандразы.

Вплыв в аудиторию, пожилая наставница кинула недовольный взгляд на задние парты, где в числе других аномальщиков расположилась я. Уселась за кафедру и принялась подробнейшим образом излагать историю войн демонов с драконами и эльфами.

Противостояние так называемых первородных наглым захватчикам из мира Тхар обычно не вызывало особого интереса — это и не удивительно, ведь последние события отгремели более пяти тысяч лет назад. Да кому интересна такая древность? Демоны давно уже не те рогатые чудовища, что выжигали целые города в попытке покорить все континенты Андора. Иногда они даже симпатичные — взять, например, нашего инквизитора. Да он просто лапочка! И не одна я так считаю.

Однако кое‑что в изложении Заразы царапало и привлекало внимание, словно заноза.

Мы привыкли возмущаться вторжением захватчиков из другого мира. Учителя описывали зверства, которые творили демоны, и наши сердца наполнялись справедливым гневом и ненавистью.

Но тут все было по-другому. Азандраза излагала точку зрения демонов. Её послушать, так белые пушистые демонюки — несчастные изгнанники из погибающего огненного мира (ещё неизвестно, по чьей вине он погиб!) — пришли на Андор, неся с собой прогресс и культуру. Но  ретрограды‑драконы, в постыдной гордыне желавшие единовластно править Андором, а также холодные и расчётливые эльфы оказали им весьма недружелюбный прием.

У доски за спиной наставницы вдруг подпрыгнул кусок мела.

Это сделала не я. Вместе с остальными я, затаив дыхание, смотрела, как мел притянулся к доске и принялся выводить, не отрываясь от поверхности:

«Иди к Тхару, Зараза!»

Надпись была довольно крупной и удивительно разборчивой. По аудитории прокатились смешки; некоторые просто спрятались под парту, чтобы нахохотаться всласть.

Пробелы между словами были обозначены чертами, ведь мел не мог оторваться от поверхности доски. Я решила исправить этот недостаток и потянула вверх пыльную, мокрую тряпку. В прошлый раз мне вполне удалось управлять ею. Но сейчас магия дала сбой.

Тряпка вдруг словно бы зажила собственной жизнью: взметнулась к потолку, а затем с размаху шлепнулась на голову ничего не подозревающей наставницы.

Мокрая ткань накрыла лицо Азандразы, на миг ослепив.

Бедная Зараза заорала. Выскочила из‑за кафедры. Бестолково заметалась. И лишь наткнувшись на свой стул и уронив его, сообразила, что случилось, и смогла освободиться от тряпки.

После её интерпретации истории мало кто испытывал к ней симпатию — все умирали от попыток сдержать хохот.

— Кто это сделал?! — вскричала встрёпанная после приключения с тряпкой наставница.

И тут взгляд её упал на доску.

Топая ногами, наставница вихрем вылетела в коридор. Хлопнула дверь.

Мы хорошо понимали, за кем она побежала, но раздражение, вызванное её лекцией, вылилось во всеобщий гомерический хохот. Даже задаваки‑близняшки — Сина и Сима Голдимар любят выделяться и презирают то, что считают недостойным благородных сьерр, — неудержимо хихикали.

Однако через пять минут, когда дверь тихо открылась и в аудитории появился ректор, все сидели с спокойным и сосредоточенным видом. От надписи на доске не осталось и следа.

Дей’Клер был сегодня без своей знаменитой мантии — вероятно, их запас подошёл к концу. Непривычно было видеть темного колдуна в обычном камзоле и узких, заправленных в сапоги брюках. Лишь загадочный медальон, что мерцал на темном сукне камзола, свидетельствовал, что перед нами не обычный эйс.

Ректор окинул всех нас холодным взглядом, по привычке задержавшись на мне.

— Это наверняка сделала Кошмарова, — следом за ректором вплыла все еще растрепанная госпожа Азандраза. — Она и в прошлый раз игралась с тряпкой.

Ректор словно бы не слышал её.

— У вас какие‑то претензии к изложению материала, студенты?

Ага, значит, Зараза всё же заметила общее недовольство и пожаловалась не только на нашу шалость.

Поднял руку смельчак из некромантов. Колдун кивнул, разрешая говорить.

— Мой лорд, в изложении госпожи наставницы история Эпохи Войн выглядит как справедливая борьба демонов за жизненное пространство. — Рон Байпасо говорил, осторожно подбираю слова, я бы не смогла сформулировать свое возмущение настолько дипломатично. — До сих пор мы изучали несколько иную интерпретацию.

— И всё? — колдун надменно поднял бровь. — Хочу напомнить, студенты, что мы находимся на территории империи демонов, а в Атакане на эту старую историю смотрят по‑другому. Вы уже не школяры. Возможно, настала пора понять и принять факт, что у каждого спора есть две стороны. И каждая считает себя правой. — На губах мужчины появилась тонкая усмешка. — Если вам кажется непривычным изложение фактов с учётом мнения противоположной стороны, возможно, виновата узость ваших взглядов?

Все притихли.

А ректор счел вопрос исчерпанным. Он снова посмотрел на меня.

— Кошмарова, собирай свои манатки! Ты идешь со мной.

«Что? Куда?»

Сердце забилось испуганно. Я услышала изумленные вздохи своих соседей — Доры и Ника.

Ловя на себе взгляды однокурсников — сочувственные, а у кого-то злорадные, — я покинула аудиторию вслед за ректором.

Закрывая за собой дверь, услышала громкий голос Заразы:

— И так будет с каждым, кто посмеет устраивать каверзы на моих занятиях!

58

Дружелюбное напутствие Заразы меня не ободрило. За прошлую неделю я изрядно истощила терпение дей’Клера, но срывать меня с урока, чтобы наказать, — это что‑то новенькое.

Я готовилась к худшему. Идей, какое наказание может измыслить для меня зловредный ум тёмного колдуна, у меня не было, но в том, что он что-нибудь придумает, я не сомневалась. Потому удивилась, когда ректор отложил нагоняй, просто приказал следовать за собой и направился к лестнице.

— Лорд ректор, а куда мы?

Наверное, спрашивать было нельзя, потому что в ответ прозвучал лишь нечленораздельный рык чудовища.

Молча последовала за колдуном на первый этаж. Затем — еще одна лесенка, на сей раз в подвал. Спустившись, дей’Клер прошел к двери полигона и распахнул ее.

— Входи, Кошмарова!

Вошла. Уже почти не удивилась присутствию в ярко освещенном зале инквизитора: тот сидел, уткнувшись в какой‑то фолиант. Когда мы с ректором вошли, демон на миг оторвал глаза от страницы, кивнул мне и снова погрузился в чтение.

«Что там такое интересное?»

— Раз уж история тебя не волнует настолько, что ты начинаешь бесчинствовать, Вивьенна, продемонстрируй нам своё мастерство в практической магии.

Колдун извлек из подпространства плоский поднос и мешок, в котором оказалась земля. Я с изумлением наблюдала, как мужчина наполняет поднос почвой.

Зачем такой огород городить? Показать, работает магия или нет, я могла бы и на простеньких заклинаниях — без всяких подносов с землёй.

Увидев непонимание на моём лице, ректор пояснил свою мысль:

— Ты болотная ведьма. Хоть эта магия и считается тёмной, но это все равно магия Природы. Когда ты пытаешься колдовать, неведомо для себя, задействуешь свою светлую эльфийскую сторону, а та в поле Хаоса работает очень плохо. Возможно, чистая тёмная природная энергия обойдется без сбоев?

«А что, это идея! Хорошая!»

— Вы знаете, что сказала моя бабушка? Темные заклинания никогда не давались ей так легко, как здесь, в академии.

— Это интересно, — заметил инквизитор, не отрываясь от чтения.

— Тоже мне открытие, я сам это не раз замечал, — скривился ректор.

— Итак, Вивьенна. Тебе нужно оживить все семена, которые содержатся в грунте. Если всё сделаешь правильно, этот поднос должен зазеленеть, словно травяной

Приступила. Простейшее заклинание — оживление семян. Нечто подобное я провернула когда‑то с Обжоркой.

Кстати, об этой хулиганке: после ухода слушательниц — наших соседок — она спокойно проспала всю ночь, а наутро горшка на столе уже не было. Я решила, что паразитка снова отправилась в библиотеку, чтобы подзаправиться фолиантом‑другим. Наверное, скоро её обнаружат, и поднимется суматоха.

Я сосредоточилась на грунте и мысленно произнесла заклинание.

«Норен миин тхале – аэл’лассэ!»

Провела рукой над почвой и влила немного магии, как учила когда-то бабушка.

Ба-бах!

Земля взорвалась. Нас обдало волной мелкой пыли.

Я инстинктивно зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила, что ректор с головы до ног в пыли.

Наверное, и у меня вид не лучше.

— Не сработало, — констатировал блондин. Демон невозмутимо стряхивал пыль со страниц своей книги.

Несмотря на защиту полигона, я побоялась использовать бытовые чары для очищения: вытерла лицо рукавом, а затем почистила форму вручную.

— В общем, ясно: магия студентки полностью разбалансирована, — выдавил, наконец, ректор. А затем глянул на меня зло и подозрительно. — Если только она не специально.

Я отчаянно замотала головой в знак протеста. Хотелось убежать, спрятаться где-нибудь в укромном уголке и рыдать — рыдать и выть. Теперь даже природные заклинания, которые вроде бы не должны сбоить, выходят не так.

«Доучилась», — сказала бы бабушка.

Выть я не стала и убегать тоже. Просто плечи расстроено опустились.

Дан’Кьет, наконец, закрыл свою книгу, после чего она исчезла у него в руках, убранная в подпространство.

— Ну вот что. Я просмотрел работы дан’Монгольера и нашёл кое‑что любопытное. Некоторое время он исследовал фамильяров и их связи с владельцами. Эти связи бывают двух видов. Партнерство — чаще всего владелец и фамильяр независимы друг от друга. Фамильяр лишь помогает своему хозяину, и эта помощь строго ограничена. Например, только атакующая функция или защита. Второй вид — кооперация. Фамильяр усиливает магию своего хозяина, иногда дает возможность проявить какие-то новые способности.

— Но у нас тут иной случай, — нетерпеливо перебил дей’Клер. — Растение продемонстрировало незаурядную магическую силу, поглотив смертельное проклятие ведьмы без ущерба для себя. В то время как его хозяйка творит хаос и теперь не в состоянии выполнить даже простое задание.

Я горестно вздохнула.

— К этому я и веду. Дан’Манголер, видимо, открыл третий вид связи — симбиоз. Магические возможности двух субъектов переплетаются, сливаясь воедино.

Демон с ожиданием уставился на нас с ректором.

А мы смотрели в ответ непонимающе.

— И что это, Тхар тебя побери, значит? — нетерпеливо гаркнул дей’Клер.

— А то, друг мой! С Вивьенной у нас всё не просто. Вначале её связь с фамильяром была лишь формальной, по первому признаку. Но, проглотив свиток, Обжорка переродилась и, скорее всего, связала свой магический канал с магией хозяйки.

Ректор ничего не ответил, так как в этот момент вытряхивал из волос пыль и комки земли. Это было непросто, так как волосы у него длинные.

Себе я позволила лишь надеяться, что заплетённая в две косички рыжая шевелюра выглядит не настолько пыльной, как тёмные патлы ректора.

Что же касается открытия инквизитора, оно не потрясло меня. О чём‑то таком я уже и сама подозревала. А как иначе, если беспомощное существо — Жорка — превратилось в глотателя высших проклятий?

Слегка взъерошенный ректор закончил парикмахерские процедуры и обратился ко мне:

— Ты знаешь, где твой питомец сейчас?

Я удручённо помотала головой.

— Ночевала у меня в комнате, а наутро опять куда‑то делась.

— Понятно куда — несомненно, портит очередную книгу, — мрачно пробормотал ректор, но не сделал попытки сорваться с места, чтобы нагрянуть в библиотеку.

— Попробуй мысленно призвать её, Вивьенна, — попросил инквизитор.

«Легко сказать: «Призови», а как? Но как-то один раз ведь вышло».

Я прикрыла глаза, плохо представляя, что делать. Воскресила в памяти хищный рыжий граммофон и сочную, яркую зелень… Почему‑то перед мысленным взором возникла незнакомая комната и письменный стол, заваленный исписанными листами бумаги.

А затем совсем рядом прозвучал разъярённый рык дан’Кьета:

— Тхар! Это же отчёт, который я составлял для отправки в столицу!

Я испуганно распахнула глаза.

Возле моих ног обнаружился горшок с хулиганистой питомицей. Из рыжего граммофона торчал изрядный кусок исписанной бумаги.

Никогда не видела, чтобы инквизитор так волновался: он подскочил к Жорке и принялся вытягивать бумагу из её пасти.

А я не могла не думать о том, что сейчас видела. Я же мысленно перенеслась туда, где никогда не бывала — зато там в этот миг находилась Обжорка. Можно понять, как она попала в библиотеку… Хотя нет, нельзя — ведь дверь всегда на замке, а использование магии и порталов чревато аномалиями. Но как она попала в покои инквизитора? Насколько я поняла, он живёт не в академии, а где‑то на прилегающей территории.

— Ты призвала её без затруднений, — неожиданно довольно заметил ректор. — А ведь это тоже магия. Все получилось, и без сбоя.

Я кивнула, ещё не осознавая до конца, к чему он клонит.

А вот демон понял — даже несмотря на то, что сидел в это время на корточках перед моей питомцей и пытался разжать острые, как лезвие, зубки.

— Нужно провести эксперимент, — проговорил он, отступаясь от упрямицы.

— Что, Папуля, не отнял вкуснятинку? — ехидно пропищал мой фамильяр.

Демон развел руками.

— Вивьенна, вам сейчас нужно сотворить какое‑нибудь простенькое заклинание. Сами выбирайте, что сделаете.

«Сама? Что бы такое придумать?»

Я осмотрелась. Темная пыль — частички разлетевшейся земли покрывали все в зале, осели также и на прекрасной платиновой шевелюре демона. Почему бы не собрать все пылинки? Подходящее заклинание вовремя пришло на ум.

«Притягивание пыли» — совершенно безобидное заклинание из раздела бытовой магии и не может никому навредить, так ведь? Наоборот, оно полезно, а то приходится пылью дышать.

«Аэль’таре ин»… — начала я мысленно, все еще любуясь красавцем инквизитором.

— «Ин»? Мам, а ты уверена? — прозвучало настороженное от Обжорки. — Папуле это не понравится!

— Не мешай, Жорка! Сбиваешь! — нетерпеливо отмахнулась я и завершила заклинание:

«…мин ласэр!»

По мере произнесения заклинания перед мысленным взором вспыхивали золотистые руны.

«Кажется, получается! Фантастика!» — с восторгом подумала я.

—Ик! —послышалось от фамильяра.

— Что ты… — начал было ректор, но запнулся, вытаращив глаза на инквизитора, ставшего вдруг абсолютно лысым.

59

— … наделала, Кошмарова! — закончил дей’Клер ошеломленно.

«Это конец!» — мелькнуло у меня.

Я

Дан’Кьет вначале ничего не понял. Он удивленно уставился на зависший в воздухе передо мной лохматый комок из сверкающих тончайших нитей цвета платины. Моргнул.

«Эх, жалко! Красивые были волосы!»

— Что… это? — Дейтон дан’Кьет указал на ком.

И вдруг изменился в лице.

С опаской провел ладонью по своему беззащитно-гладкому черепу. Идеальному, надо сказать — без шишек и неровностей.

Когда первый шок прошел, я смогла оценить: смотрелся мужчина, конечно, непривычно, но все еще радовал взор. Более того, отсутствие шевелюры придало демону неожиданно брутальный вид, подчеркнув резкую красоту черт, присущую его расе. При взгляде на такого каждому ясно, что этому типу вредно переходить дорогу и перечить. А еще — лучше не трогать его волосы!

— А тебе идет, Папуля! — жизнерадостно признала Жорка.

Под острыми скулами демона заходили желваки. В глазах зажглись нехорошие фиолетовые отблески.

«Испепелит!»

Я подхватила горшок с фамильяром и, прикрываясь им, как щитом, попятилась к выходу.

«Надеюсь, высшее проклятье от демона Обжорка проглотит с таким же аппетитом, как и ведьминское… Но что, если нет?»

С того места, где стоял ректор, вдруг послышался странный звук. Он прозвучал в сгустившейся тишине и невольно отвлек на себя внимание. Красный от натуги, ректор дей’Клер старательно сдерживал смех.

— То есть, по-твоему, это смешно, Дормиан? — инквизиторский гнев тут же переключился на старинного приятеля. — А в следующий раз, когда девчонка развеет кого-то на частицы, тоже будешь ржать?

Ответом был уже несдерживаемый хохот. Колдун, наконец, дал себе волю.

Демон испепелял приятеля взглядом.

Я перестала пятиться и опустила тяжелый горшок на пол, и в ужасе прижала пальцы к губам. Замечание инквизитора дало толчок к разгадке того, что сейчас произошло.

«Аэль’таре мин лассе» — вот заклинание притягивания пыли. Как я могла перепутать все на свете и произнести: «Аэль’таре ин мин ласэр»? О, Мать-Природа! «Ин» — частица вычитания! Обжорка ведь меня предостерегала… «Ласэр» это «волосы» по-древнеэльфийски, а не пыль! Заклинание в кои-то веки сработало как надо, и… убить меня за такую ошибку мало!»

Виновато опустила ресницы, чувствуя, как краска стыда приливает к щекам.

Дан’Кьет небрежным жестом сжег волосяной ком, а пепел отправил в Тюремное измерение.

— Итак, теория дан’Манголера оказалась неверна. Заклинание вновь сработало не так, как нужно. Симбиоза не вышло, и магические потоки обоих субъектов…

— Погоди, Папуля, не гони наалов! — вдруг вмешалась моя вредная питомица. Ректор прекратил ухохатываться над приятелем и обратил внимание на фамильяра. — Заклинание получилось именно таким, как произнесла мамка. Ну подумаешь, ошиблась она чуток: перепутала название пыли и волос — с кем не бывает? И отрицание «ин» добавила зачем‑то, двоечница.

Магистры ошеломлённо молчали. А Жорка — рада стараться, что ей внимают такие важные персоны, и распустила листочки:

— И хорошо, что добавила, иначе у тебя на башке, Папка, свалялся бы гигантский колтун, — продолжила эта предательница. — Представь, каково расчёсываться было бы, а? А так тряпочкой протёр — и удобно.

Демон тихо зарычал. Все в изумлении уставились на него — и рычание прекратилось.

— Из‑извините? — тихо пролепетала я, ковыряя мягкое покрытие пола туфелькой и смущённо взглянув на демона. — Я нечаянно, совсем не хотела уничтожить ваши прекрасные волосы, магистр.

Бывший блондин недоверчиво хмыкнул, но все же кивнул.

«Я же говорю, этот демон — просто лапочка по характеру. Другой убил бы!»

— Так, отныне все формулы произносишь вслух, студентка! — ворчливо распорядился ректор. — Повтори сейчас заклинание для сбора пыли и не вздумай лишать меня волос. Я не дан’Кьет — хорошенькая мордашка из меня верёвки вить не будет. Выпорю!

Демон фыркнул.

— Аэль’таре мин лассе, — произнесла я чётко и раздельно, вливая магию в кончики пальцев.

Сработало идеально. Большой серый ком, содержащий вкрапления земли, завис в воздухе на уровне моего лица.

— Теперь уничтожь грязь и отправь ее куда следует. На всякий случай напоминаю заклинание: «Феррет сарт».

Я указала пальцем на отвратительный комок и повторила формулу. Грязь растаяла в воздухе.

— А теперь отошли своего фамильяра, — распорядился демон.

— Как? — изумлённо взглянула я на инквизитора.

— Также как призываешь. Тебе достаточно просто пожелать, чтобы Обжорка исчезла.

— А куда она попадет, после того как исчезнет?

— Скорее всего, пойдет дожирать мой отчёт, — обреченно ответил инквизитор. — Её хозяйка ведь недостаточно надо мной поиздевалась сегодня.

Слова, полные едкой иронии, больно задели меня. Я вновь опустила глаза.

— Это знак нашего к тебе внимания, Папуля, — нагло заявила Жора. — Цени!

— Угу, — ухмыльнулся демон.

Вот теперь я с удовольствием пожелала, чтобы нахальный фамильяр скрылся, и побыстрее. Как ни странно, сработало: горшок растворился в воздухе.

Мы все уже знали, что сейчас будет — ничего хорошего. Но ради чистоты эксперимента меня всё‑таки попросили вырастить шипы на одном из стульев.

Заклинание я знала — все же магии меня учила бабушка, но тёмный колдун всё же подсказал слова, что я и повторила в точности:

—Аэл’карн т’алэ мин!— я вытянула руку в сторону стула.

Обломки разлетелись по полигону.

Магистры успели спрятаться за щитами и меня прикрыли.

После того как грохот и труха от набивки улеглись, ректор выступил с по‑настоящему ошеломившей меня речью:

— Значит, так, Кошмарова. Без своей Обжорки ты ходячая катастрофа и бракованная ведьма. Я запрещаю тебе пользоваться магией без фамильяра на практиках. Ясно? Вначале призываешь цветок, затем колдуешь. Преподавателей я предупрежу. Месяц буду наблюдать за твоими успехами… — тут он остановился и поправил себя: — вернее, за твоими художествами. А затем перейдёшь к тёмным ведьмам. Среди аномальщиков тебе делать нечего — без фамильяра всё равно ничему не научишься. А с фамильяром — ты нормальная темная ведьма. — Он сделал короткую паузу и рявкнул: — Свободна!

60

И потекли учебные будни — в чём‑то однообразные, но зачастую беспокойные. И уж никак не скучные!

Теперь мой фамильяр частенько сопровождал меня на практики. Лита сплела для обжорки переноску из прочных паутинных нитей, чтобы я не надрывалась, таская горшок в руках.

Правда, занятия первокурсников Жорку не слишком интересовали. Ее наглый рыжий граммофон чаще всего торчал из-за шторы на лекциях у пятого курса некромантов. Выставлять ее из кабинета было напрасным (и опасным) занятием. При попытках удалить лишнего студента, паразитка мигом

На практиках Обжорка стала таким же обычным участником учебного процесса, как и любой из студентов нашего потока. Благодаря ей, на практиках по зельеварению ничего не взрывалось, а если что-то и взрывалось, то так и было задумано.

Поначалу такие преподаватели, как Азандраза, были недовольны присутствием «посторонней сущности». Но им на горьком опыте пришлось усвоить простую истину: шалить я всё равно буду — так пусть лучше шалость удастся, чем вызовет катастрофу!

Разумеется, это не касалось предметов, которые вел сам ректор. У темного колдуна не забалуешь: подвешивание меня на стуле к потолку — совсем не предел его фантазии. Издеваться над студентами — настоящее призвание дей’Клера, так что на его лекциях нам никогда не удается оторваться всласть.

В течение первой недели магистры пристально наблюдали за нами с Обжоркой.

Инквизитор уже не был лысым, к сожалению: волосы у него отросли невероятно быстро (наверное, не обошлось без косметических заклинаний, хи-хи). Он постоянно замерял магический фон, но никаких отклонений — пока Жорка была со мной — не наблюдалось.

Однако это не значит, что моя своевольная питомица всегда следовала за мной. Иногда она вдруг исчезала надолго. Возвращалась довольная, счастливая и… сытой. Не иначе как подчищала от ценных книг окрестные библиотеки и книжные хранилища. Я заранее дрожала при мысли, что будет, если паразитку поймают.

Спустя неделю инквизитор объявил, что его ждут в столице. Прощаться было грустно — причём, не только мне. Ректор вида не показывал, но тоже, кажется, был расстроен. Наблюдение за мной и вывертами Хаоса сделало то, чего не смогли сделать годы их совместной учёбы. Эти двое мужчин — такие разные по характеру — подружились.

Да и я буду скучать без красавчика с ледяной внешностью и совсем не демоническим характером. После последнего занятия на полигоне дан’Кьет протянул мне небольшой кулон на тонкой серебристой цепочке с прозрачным сверкающим изумрудом.

— Держи, Вивьенна. Советую носить эту вещицу. Я зачаровал её специально для тебя от случайных переносов во время медитации. Ну и охранная функция есть: защита от проклятий.

— Ух ты! Спасибо! — улыбаясь, я взглянула на мужчину. Смутилась. — А мне… нечего вам подарить, магистр…

Блондин ухмыльнулся и подмигнул.

— Может, подаришь поцелуй?

— Что?!

Вот уж чего не ожидала услышать!

Меня рассматривали с насмешливым видом. Как же неловко, что рыжие краснеют от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Ладно, отдашь, когда повзрослеешь.

Я задохнулась от возмущения, и уже собиралась доказать, что я и сейчас взрослая: мне все-таки восемнадцать!

И тут весьма некстати вмешался ректор:

— Дейтон, прекращай смущать мою студентку! Ей учиться надо, а не о поцелуях думать.

Без инквизитора в академии стало скучно. Нет, здесь, конечно, есть симпатичные парни: Ник, Ясон, Герд, Алеран… Но все они серьезно не ровня высшему инквизитору из столицы, не так ли? Такому обаятельному лапочке, красивому и… взрослому.

Грядущий перевод в группу тёмных ведьм меня совсем не радовал. Мои друзья — Ник, Дора, Квента и Сара — замечательные и дружелюбные, а тёмные ведьмы совсем другие. Сима и Сина вечно командуют всеми и корчат из себя королев. Терпеть их не могу! Агнета Рыбоклок — зануда и постоянно важничает.

Ну ничего! Я ведь не одна, а с Жоркой. Будем воспитывать задавак.

Вот только мне заранее это всё не по душе. Я вообще не желаю быть болотной ведьмой! Это не каприз, а осознанное решение, которое давно уже зрело.

На днях, я получила письмо от своего приятеля из Волчьей Чащобы. Кнут пишет, что соскучился и ждёт меня на каникулы. Рассказал, что стал учеником пекаря в Кошмаринге и мечтает открыть когда-нибудь свою пекарню. Упомянул и то, что все в округе в обиде на бабушку Розу. Совсем свирепая стала: в лес не даёт ходить, а ведь для крестьян он необходимое для выживания подспорье. Раньше хоть разрешала собирать хворост в ольшанике на краю Болотной топи, а теперь и там понаставила коварных ловушек.

Дом Кошмаровых совсем опустел. Я уже знала, что моя старшая единоутробная сестра Джудит уехала в далекое от Кальвара Чернолесье и стала там хранительницей. Кнут раскрыл причину столь внезапного и скорого отъезда: крестьяне долго терпели выходки молодой болотной ведьмы, но, когда Джуди отравила одну из девушек в соседней деревне… Нет, они не взялись, по обычаю, за колья и топоры — понимали, что этим болотных ведьм не проймешь. Они поступили умнее: подали жалобу в Совет магов Багрового замка — высший орган магической инквизиции. Потому бабушке и пришлось срочно отсылать на чужбину самую перспективную из своих внучек. То, что Роза Кошмарова не рассказала мне всей правды, совсем не удивило. Кто‑кто, а бабушка будет защищаться до последнего.

Среди других новостей с родины, потрясших меня, — бегство одной из моих средних сестёр с бродячим торговцем. Представляю, как злилась старая болотная ведьма! Она вечно твердит, что удел болотной ведьмы не любовь, а служение лесу. В нашем старом доме, спрятанном в темной чаще, наверное, стало совсем тихо теперь, когда в нём живут только бабушка и Лу (но и сестрица, думаю, скоро не выдержит и сбежит).

Размышляя о переменах в нашей семье, я поймала себя на мысли, что не хочу после окончания учёбы возвращаться в Волчью Чащобу.

А чего хочу? Сложный вопрос. Может, побродить вместе с Обжоркой по миру и поискать отца? В последнее время, мысли о нем посещают меня все чаще. Какой он? Почему даже не дождался моего рождения? Нужна ли ему дочь?

Получив ответы на эти важные вопросы, обязательно найду лес, который согласится принять меня как хранительницу. Вот только болотной ведьмой я вряд ли стану — только если очень сильно разозлюсь на кого‑нибудь. Например, на ректора, который вчера поставил мне пару за одну‑единственную ошибку на контрольной по теории магии.

Кстати, в отместку, я проследила за ним поздним вечером. Я узнала, что тёмный колдун делает, когда уединяется в заброшенной оранжерее и спускается в свой тайник. Но это начало совсем другой истории…

— Конец первой части —