Приключения курсанта с обезьянами, принцессами, шаманом, начальством и другими чудовищами.

Глава 1

Предисловие или краткое описание Мира.

Предисловие.

Комендор Дорх откинулся в кресле, задумался на секунду и выдал дополнительное задание, — неплохой ответ, курсант Ров, а сейчас расскажите нам то же самое, но другими словами. Представьте, что перед вами не уважаемая комиссия, а подростки аборигены с одичавшей планеты.

Обвожу взглядом лица присутствующих, трудно представить вместо суровых космических волков наивные детские лица аборигенов, но надо. Губы пересохли, в горле першит, на столе стоят бутылки с водой, но они не для меня. Секретарь не торопясь наполняет стакан, пьет мелкими глотками и смотрит в глаза. Не дождетесь, слабость мою не увидит никто из вас, просить ничего не буду. Сейчас проверяют и оценивают не столько мои знания, сколько способность думать и говорить в не комфортных условиях, мягко выражаясь. Я стою в ярком солнечном пятне, на меня направлен поток горячего воздуха, пот заливает глаза, про пересохший рот я уже говорил. Пытаюсь облизать губы и приступаю к ответу …

— Триста лет назад, нейронные сети стали достаточно толстыми и дешевыми, разные любители пропускали через них все, что придет в голову. Ограничением выступала фантазия у энтузиастов. И вот, в одной азиатской стране, на заводе по производству коконов шелкопряда, работал молодой европейский инженер. Может, ему было скучно, может, был недостаток запрещенного там алкоголя и избыток местной, особо забористой травки, но инженер запустил на заводских серверах нейронную сеть. А в качестве данных использовал рисунки с крыльев миллиардов бабочек шелкопряда.

Любому, понимающему в теме, скажи такое, и в ответ будут долго смеяться. А сеть не знала про глупость затеи и выдала чертежи устройства. Ну, массив информации, который потом преобразовали в чертежи. Оказалось, на крыльях шелкопряда были записаны схема и руководство по сборке станка для точной обработки поверхностей. Точной, до тысячный долей микрона, почти уровень микромира.

Чертежи инженер отдал в общий доступ, а сам стал делать деньги на обработке представленных данных. Ему несли разное, собранное по определенной методике, сетка обрабатывала, а он брал деньги за результаты. Через несколько лет инженера убили в перестрелке при попытке похищения и попутно угробили сетку. Печально, но факт, нейронные сети не добавили ума ни человечеству в целом, ни отдельным его представителям.

В результате схемы примерно пятисот устройств, а если точно, пятьсот семь, записанные непонятно кем в незапамятные времена, оказались в распоряжении человечества. Самое значимое из них, модуль перемещения, или просто модуль. Четырехместное устройство за два часа перемещало экипаж на высокую орбиту планеты земного типа, а еще через пять, опускалось в выбранной точке на поверхность. Где, на каком расстоянии от Земли, в каком созвездии находятся эти планеты не знает никто. Люди не строили модули, они их размножали. Если ключ управления поместить в море, то в зависимости от состава воды, через год или больше, вырастут шесть новых модулей, каждый со своим ключом. За следующие сто лет с планеты улетело и не вернулось полтора миллиарда людей. Началась новая эпоха и другая жизнь.

Когда модули перемещений стали доступны всем, наступил век свободы перемещений. Не нравится кому-то кто-то или что-то, можно не сдерживаться, забраться в модуль и перебираться в другое место. Куда хочешь, к родственникам, единомышленникам или вообще в необитаемый мир. Грузи любимый квадроцикл, собачку, кошку, мешок с рисом или гречкой и живи, как хочется. Если вещей больше, чем две тонны, или попутчиков больше трех человек, просто потребуется больше модулей или сделать больше рейсов.

Правители Земли упустили ситуацию. Модули невозможно было отобрать или запретить. Спрячь управляющий ключ в проточную соленую воду, а лучше в море, подальше от берега и через год с небольшим получаешь шесть новеньких устройств. За пятнадцать лет из одного ключа можно было получить в среднем шестьдесят миллионов модулей. И самое главное — устройствам не требовалось топливо и расходные материалы. Больше сорока тысяч перемещений до исчерпания стандартного ресурса и никаких затрат.

Земля стремительно пустела. Попытки запретить все и наказать всех провалились. Жизнь настала веселая и страшная. Модули обогнали существующие технологии на много-много лет, не было способов бороться с возможностями, которые они давали. Улететь туда, где тебя никто и никогда не найдет, потом вернуться и приземлиться в любой точке Земли, да это же рай для преступников и террористов. Сидеть у компьютера в горах Армении и выбирать в интернете, куда отвезти десять живых баранов, в ресторан Новой Зеландии или на Чилийскую Арктическую научную станцию. Границы, таможня и пошлины — нет, не слышали.

Только свобода — это не система ниппель. Она в обе стороны, а еще и с третьей неизвестной, она тоже свобода. Когда в глухом рязанском селе выходишь во двор, не забудь взять оружие, купленное в оружейной лавке штата Техас. Третьего дня, в соседнем лесу видели странных людей. Эмблемы и знаки различия, судя по интернету, как у армии освобождения Южного Калимантана. - Господи, - шепчет бедный селянин, - куда спрятаться, скоро африканские гориллы на огороды за картошкой будут прилетать. Если это не конец света, то его генеральная репетиция.

Терпение у людей лопнуло во время четвертой вспышки модифицированной чумы на Мадагаскаре. Местные испугались тридцатипроцентной смертности среди зараженных и рванули, кто куда надумал. Ну, ладно, пережидали бы в пустынных и не обитаемых местах. Нет, большая часть из них направилась в мегаполисы по всему миру, там прокормиться легче, чем в девственных джунглях. Счет жертвам эпидемии пошел на десятки миллионов. Ну и вышло то знаменитое постановление ООН, о праве на защиту территории и жизни. Незваных и непрошенных гостей с самого большого острова стали просто расстреливать на месте после задержания. Везде, по всему земному шару. Некоторые страны решили распространить это право на любых нелегальных мигрантов. В Китае за пару месяцев перебили десятки тысяч человек, а потом у них взорвалась и рухнула самая высокая в мире платина, счет трупам опять пошел на миллионы. Новые правила для новой реальности вырабатывались мучительно и болезненно.

Со счастливой жизнью на свободных планетах тоже было не все гладко во многих местах. Сорняки глупости и розовых заблуждений дали буйные всходы. Сторонний надзор и критика со стороны нормальных людей отсутствовали, заколосились буйные леса человеческого идиотизма. Ничем не сдерживаемые произвол, насилие, диктатура и фанатизм в малых человеческих группах — это неожиданно. неприятно и не предусматривались планами. Отделяй и властвуй, типичный сценарий многих печальных историй. Давайте построим рай, без белых или черных, без коммунистов или фашистов, с нашим богом или заветами наших предков. Прилетели, стали строить. Оказалось, что кирпичи придется делать своими руками. А для этого надо копать глину и песок, рубить дрова. Трактор или печь для обжига в модуль засунуть трудно, а лопатами натираются кровавые мозоли и нет привычки. Очевидный выход завезти гастарбайтеров или заключенных побольше, пусть работают. А не получается, улетели , сволочи, не хотят быть послушными счастливыми слугами. И вот уже большая часть прилетевших желает обратно на Землю, остающиеся не отпускают дезертиров. Скандал, а иногда стрельба, никого не удивляли.

Чем меньше людей в новых землях, тем быстрее они дичают. Количество людей для нового, самодостаточного общества, начинается с сотен тысяч, при обязательной поддержке метрополией. Она источник медицины, науки и новых мультиков, без них дети плохо спят.

Человечество сегодня разделилось на шесть крупных сообществ и неизвестное количество колоний на отдельных планетах.

За последние двести лет буря в стакане по имени человечество почти улеглась. Сформировались обычаи, правила и законы. Наступило время размеренной и гуманной политики. Так бывает, когда на кону не стоят выживание и благополучие правителей и элиты. Земля в союзе со Вторым и Четвертым сообществами предъявляли претензии к Шестому. Поводом служило, что год назад кто-то переподчинил фабрики-автоматы по выращиванию биоматериалов на Баке Третьем и украл всю готовую продукцию. Доказательств вины Шестого сообщества не было, но они выступали с резкой критикой биоэтики Земли и компаньонов. Если не Шестое сообщество, то кто виноват? Не инопланетяне же, в конце концов. Люди побывали на миллионах планет, но иного разума не встретили. Поэтому не надо вводить лишних сущностей, виноваты шестерки, по-другому быть не может.

— Достаточно, — прерывают меня, — в целом неплохо, но слова можно было подбирать попроще. Давайте, вы расскажете нам о процессах мониторинга жизни учащихся в нашей Академии.

Я чертыхаюсь в собственных мыслях. Вопрос скользкий, с подвохом. Девиз Академии «Мы оцениваем не полученные знания, а их смысл в ваших головах», а еще нам непрерывно повторяют «Смысл не в словах, которые вы произносите, а в реакции собеседника на слова». Мне от комиссии нужно хорошую оценку получить. А они чего ждут от меня? Реальный анализ или как я могу говорить общими фразами, приятными для всех?

Видно, моя пауза была слишком долгой, комендор усмехается, — ну не надо так морщить лоб, курсант. Мы не проверяем вас на лояльность, скажите просто, что вы думаете.

Мои подозрения увеличиваются, но делать нечего, я начинаю осторожно подбирать слова.

Мониторинг жизни курсантов, а по простому слежка, производится непрерывно, всегда и везде. Оценивается любой шаг и каждые вдох выдох. Участился пульс при грубости преподавателя, расслабился курсант от комплимента, стресс и страх перед учебным спаррингом, нервозность перед проверкой порядка в комнате? Это признаки нестабильного эмоционального и физического состояния, добро пожаловать на углубленное обследование. Что именно делает курсанта слабым, при каких условиях, каком уровне нагрузок он сломается, не сможет работать?

Общеизвестно, запиши и проанализируй жизнь тысячи человек, про тысячу первого будешь все знать через час наблюдения за ним. Академию прошли сотни тысяч выпускников, а может, миллионы. Досье каждого курсанта хранится вечно. Оно анализируется и изучается снова и снова, даже если человек умер сто лет назад. Алгоритмы и методики непрерывно совершенствуются, задача Академии получить ответ на главный вопрос — для какой задачи и на каком месте лучше всего пригоден конкретный человек. Дескать, нет неправильных кадров, есть плохие кадровики. Если комплекс признаков указывает на совпадение с гениальным руководителем или специалистом, это будет выявлено. Профили выпускников большой секрет, и в первую очередь от них самих. Будущим адмиралам не говорят об избранности, а посылают в свиную задницу для правильного воспитания и закалки характера. Положено будущему руководителю восемь раз быть в смертельной ситуации, а он на седьмой погиб, значит, и жалеть нечего, не получился бы из него настоящий вождь.

Кураторы призывали не обращать внимания на контроль, - ведите себя, господа курсанты, будто за вами не подглядывают. Но не забывайте, любая глупость и слабость это навсегда, записи никогда не удаляют. Поэтому сначала знание о постоянной слежке нервирует и утомляет, потом появляется привычка, любой шаг выполнять с максимальным вниманием и старанием.

— Все. Хватит. Можете быть свободны.

Молча разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Очередной экзамен-собеседование пройден. Нам не сообщают оценок, не говорят, что мы молодцы или безнадежные тупицы. Где-то в личном деле курсанта появится несколько десятков чисел в разделах его профиля. Главный компьютер Академии уточнит дальнейшую индивидуальную учебную программу, а заодно оценит эффективность преподавателей и экзаменаторов. Все люди разные, некоторые проходят обучение за три года, кто-то за пять, но большинство просто вылетают отсюда без объяснения причин. Заканчивает учебу один из сорока двух поступивших.

Глава 1.

— Так, так, так, — капитан Шуц идет вдоль нашего строя из трех человек. – А в результате все не так, - оценивает он итог очередной схватки.

– Строй, вы должны держать строй. Трое против семи дрянной расклад, но кто обещал только хорошие? Бывает, трое или четверо должны драться против десятков. Такая ситуация, - он замолчал, что-то вспоминая, поморщился - случается в нашей профессии чаще, чем хотелось бы. Анк, зачем ты кинулся добивать противника? Нарушил строй и получил по голове. Болит, да? Чувствуешь, как больно? И правильно, что больно. Твоему соседу от этого небольшое, но утешение. Видишь, как морщится, сильный ушиб или пара ребер сломаны. Придется вместо обеда лезть в медкапсулу, голодным останется, а все твой неправильный шаг, лишний шаг.

— Ладно, — капитан потер подбородок, —- или научитесь, или забьют кроликов, затопчут грязными немытыми ногами. И не где-то, далеко и когда-нибудь, а здесь и сейчас. Вас, элиту, —- капитан поочередно потыкал в каждого из нас пальцем, —- забьют они. —– настала очередь показать на наших врагов, —- простые, тупые андроиды.

Семь противников безучастно замерла в десяти шагах от нас. Изображали толпу недружественного гражданского населения. Злые и наглые морды пытались отнять у нас ценное имущество. Им был обычный стул. Наша задача пронести его от одной стены спортзала до другой. Противники пытались стул отобрать, а нас унизить. Пять раз из шести у них были удачными.

Разбор полетов прервал приказ лично для меня — получить снаряжение и действовать согласно дальнейшим указаниям. Капитан прочитал его на своем коммуникаторе одновременно со мной.

— Повезло тебе, Анк, — улыбнулся Шуц, —- а вам нет, будете действовать ограниченным составом, — сочувствует он моим товарищам. — Иди, Анк, тебе потом расскажут, как героически умирали без тебя.

Я не радуюсь. Что будет после этих дальнейших указаний я не знал. Бывало, пару суток приходилось бегать без еды и сна.

В зале выдачи снаряжения пусто и тихо. Звук шагов перекликался с эхом от стен и высокого потолка.

Вся жизнь курсанта непрерывная учеба и тренировка.

Вот взять нейропароль для личного шкафчика, что проще? Кладешь руку на сенсор и начинаешь мысленно считать. На второй или третьей цифре слышишь тихим отголоском собственных мыслей другие цифры. Молодец, все делаешь правильно, нейросенсор уловил твои мысли и синхронизовался. Можешь мысленно сказать пароль, если правильный, то открой дверцу и возьми конфетку.

На втором курсе нам усложнили задачу. Произносишь мысленно цифры и одновременно чуть более громко думаешь о чем-то другом. Песенку мурлыкаешь или стишок читаешь. Важно соблюсти «громкость» двух потоков мыслей. Цифры или буквы должны быть тише, чем мотивчик, или что ты используешь в качестве защиты?

Я не оригинален, взял популярный шлягер «Джилли был хорошим парнем». Восемнадцатая цифра, последняя девятнадцатая и слышу сигнал доступа, у меня выбран шелест дождя и раскат грома. Пятнадцать цифр стандартное требование для третьего курса Звездной Академии отделения обеспечения и логистики. Старание у нас поощряется, понты приветствуются и поэтому мой пароль немного длиннее. Шепотом пугаем друг друга, что на пятом курсе, пароли должны быть больше тридцати знаков, меняться раз в декаду и курсант обязан помнить все за последние полгода. Врут, я думаю, почти шесть тысяч знаков можно запомнить только с железякой в голове. Стоп, не отвлекаться, ручку дверцы на себя, ловлю лямку рюкзака и перетаскиваю его на плечо. Пистолет в кобуру, автомат на другое плечо, дверцу в исходное положение, опять пароль, сейчас символы надо вводить в обратном порядке. Снова раскаты грома за последней цифрой, и я слышу в наушнике коммуникатора текст задания, - регламент номер два, код три, восемь, дополнительные действия — произвольно. Место старта шестьсот сорок один.

Переключаю одежду и обувь согласно указанного регламента, действия личного состава воинских подразделений в мирное время, предположительно, на своей территории. Как говорит наш куратор, капитан Ильвар, не предположительно, а точно своя территория, это когда вы в гостях у мамы на унитазе сидите, да и то, лучше не расслабляться, даже если обстоятельства требуют. До места старта идти километра полтора. Можно взять тележку и в личном деле появится отметка, - курсант не использует все возможности для своего физического развития. Поэтому пешком, почти бегом. Код три присваивает мне роль наблюдателя в группе на задании, уточнение восемь — оценка работы личного состава без права вмешательства в действия командира. Буду запоминать, потом писать и обличать своих коллег в нарушениях устава и приказов, выявлять ошибки и отмечать достижения. В общем, надо внимательно наблюдать и пытаться понять, что люди в команде делают правильно, а чего не умеют или не хотят. Дополнительные действия объявлены произвольными, но дураком быть, если не собрать материал для одного или двух обязательных рефератов. А скорее всего это тест на инициативу, будет курсант пальцем в носу отдыхать или сделает что-то полезное.

На летном поле моросил дождь. Пустые и занятые площадки взлета-посадки тянулись вдоль пешеходной полосы. Я ускорил шаги, интересно, их темп входит в общие данные мониторинга или нет?

Все, можно расслабиться. До площадки осталось сто метров и там никого нет, пришел первым. Нет, зря расслабился, с автополосы свернул загруженный кар с тремя пассажирами, остановился у моего модуля. Двое стали сбрасывать вещи на бетон, третий развернулся ко мне и смотрел как я подхожу. Странно стоит, руки кулаками уткнул в бока, ноги расставил, молчит. Когда до него осталось метра четыре, начал громко командовать.

— Стоять! Тебя, солдат, не научили подходить к офицеру правильно? Развернулся, отошел и подошел как полагается. Выполнять!

Вот это я попал. Почти наверняка, очередной тест на эмоциональную устойчивость и проверка реакции на стресс. Что-то связанное с межличностными коммуникациями в идиотской ситуации. По-другому ее не назовешь, интересно, какой у меня сейчас пульс? Все-таки, наши кураторы те еще выдумщики. Я не слышал ни о чем подобном, а у меня два брата и дяди, три штуки, окончили Звездную. Значит, что-то новое и если ничего не понятно, я обязан действовать единственным способом, строго по Уставу. Делаю шаг вперед и останавливаюсь на расстоянии три метра от придурка. Принимаю стойку смирно, докладываю.

— Господин старший сержант, сержант Анквар Ров прибыл для выполнения задания на модуле шестьсот сорок один.

— Ты кого сержантом назвал? Придурок сделал шаг вперед, потом покосился на свой погон, почему-то замешкался и зашипел. — Заткнись и бегом носить вещи. Пшел! Бегом!

—- Господин старший сержант, Вы не представились и не предъявили приказ о назначении Вас моим непосредственным командиром, — вот сейчас и послушаем, кто ты такой и какие у тебя права и полномочия.

— Я! —- как же он надулся и напыжился, — Лемсорол Дриг Меин Пятый. И смотрит на меня, как будто я должен на колени упасть и ботинки ему лизать. — Ты, что, ничего про меня не знаешь?

— Нет, господин старший сержант, не слышал. Вам необходимо предъявить приказ о Вашем статусе в команде и огласить полетное задание. Сейчас мне можно даже язык ему показать, пока он не предъявит приказ, он для меня никто и звать его никак. А когда покажет, тогда и будем устраивать отношения по Уставу.

—Ты что, солдатик, сошел с ума? Здесь есть кто-то еще, кто может приказывать мне? Мне, Лемсоролу Дриг Меин Пятому? — Придурок повертел головой по сторонам. —Может быть, ты скажешь, я должен подчиняться тебе? Смех в его исполнении полностью исключал такую возможность. —Схватил вещи и бегом в модуль!

Я отрицательно покачал головой и ничего не ответил, стоял и молча смотрел ему в глаза, он таращился на меня. Гляделки кончились, когда он повернулся к своим спутникам и позвал. — Солдаты, ко мне!

Они точно знали, кто такой Лемсорол Пятый, он показывал им не один, а десять приказов о подчинении. Прекратили погрузку вещей и бегом кинулись выполнять команду.

— Взять бунтовщика и тащите в модуль. Подобного я не ожидал, кураторы явно перегибают палку. Моего секундного замешательства хватило, чтобы гориллы подхватили меня под руки и буквально зашвырнули внутрь модуля. Следом залез придурок, его подчиненные с остатками вещей и двери начали закрываться.

— Здесь, на Земле, пора наводить порядок, — Лемсорол осуждающе покачал головой и скомандовал, — посадите его в кресло.

Откуда он вылез? Я ерзал на своем месте и не мог успокоиться. Рубка модуля всего пять на три метра. Четыре кресла, три в один ряд для экипажа, и место командира с маленьким столиком, он же пульт управления, напротив. Сзади экипажа грузовой отсек, ниша, куда складывают вещи. Гориллы уселись по бокам от меня, Лемсорол занял место командира. Груз, вопреки всем наставлениям, валялся на полу, никто не потрудился сложить его на положенное место.

— Мы вернемся, и я обязательно добьюсь, чтобы ты был наказан. Я тебя просто в порошок сотру! Слава, великому Тарру! —- заорал придурок. — Слава! — завопил тот, что слева от меня. — Слава, —вполголоса и мне показалось скептически буркнул тот, что справа. Я ничего не сказал, разницу в энтузиазме запомнил. Через пару минут повернулся направо и тихо заговорил, — меня зовут Анквар, можно Анк, а тебя? Сосед смотрел на меня, секунд пять молчал, что-то решал и обдумывал, потом ответил, — Шохтел, можно Шо. Я с Земли, у меня контракт на полное подчинение, с переносом ответственности на хозяина. Он немного того, странный, главное не спорить и подчиняться, платит очень щедро.

— Разговоры прекратить. Молчать! — Лемсорол переложил ключ модуля из транспортной ячейки в ячейку полета, потом уложил карту задания в ее слот. Замигал световой индикатор, пошли три минуты предстартовой готовности, сейчас еще можно вытащить ключ и отменить полет. Я попытался встать, лапы охранников вдавили меня обратно в кресло. Все, индикатор горит ровным светом, мы непонятно где, нас нет на Земле, наверное, а точно не знает никто.

Лемсорол барабанил пальцами по столу и смотрел на меня. — Солдаты, отберите у бунтовщика оружие и свяжите его. Тот, что слева стал ко мне поворачиваться, а Шо заорал так, что у меня ухо заложило, — повелитель, этого нельзя делать ни в коем случае, остановитесь, повелитель.

— Стоп, — Лемсорол остановил моего левого соседа, — почему?

— Повелитель, затараторил Шо, сейчас его оружие считает нас за друзей, он не сможет никому навредить, а как только мы начнем отбирать, то все. Он получит право стрелять в нас, а мы в него из своего стрелять не можем, пока он не попадет в кого ни будь из нас. И связывать его нельзя, это тоже может разблокировать его оружие.

— Смотрите за ним. Не разговаривайте с ним. Не слушайте его, — по-моему, придурок испытывал оргазм, когда отдавал команды. И все-таки интересно, это тест для меня или я вляпался в приключение из тех, что выпадает раз в жизни. Про него потом рассказывают внукам и бывает демонстрируют шрамы, перед которыми бессильна медкапсула. Избавьте меня, пожалуйста, от такого удовольствия.

Ладно, сделаю вид, что меня нет, дальше обязательно что-то прояснится.

Сейчас я ничем не смогу себе помочь. Мы выйдем из нашего «непонятно где» в обычный космос примерно через час или два на высокую орбиту рядом с планетой и будем добираться до поверхности с черепашьей скоростью. Можно закрыть глаза, включить коммуникатор и повторить материал к ближайшему экзамену. Перед глазами мелькнула заставка курса по общей истории Земли и я стал повторять пройденное.

От учебы меня отвлек Лемсорол. Он приказал Кладу, это мой сосед слева, достать еду и приготовить ему обед. По моему, это у него первая полезная мысль. Мне тоже пора покушать. Я отключил визоры и огляделся по сторонам. Вещи так никто и не убрал, мешки по-прежнему валялись грудой перед креслами. Клад доставал из сумки упаковки с едой и раскладывал на столе перед начальником. Первый раз такое вижу, все кушают то, что приготовил пищевой котел модуля. Каждый заказывает себе блюдо из доступного меню, суп на обед в мешках никто не таскает. Странный этот придурок, очень странный, такие вылетают из Академии быстрее собственного крика.

Я стал искать глазами стандарт-упаковку для котла. Достать из нее пару картриджей, вставить вон в те ниши и через четверть часа я буду наслаждаться вкусной и полезной едой. Старания напрасны. Я не видел приметной зеленой сумки с рисунком трех разноцветных лепестков огня и котелка над ними.

— Шо, я хочу кушать и готов заняться обедом для всех. Где сумка с едой для экипажа? В ответ я получил непонимание и короткое, — я не знаю о чем ты говоришь.

— Шо, вспомни, вы получали вещи на складе и вам дали большую зеленую сумку, в ней еда для нас всех.

— А-аа, большая и зеленая, — дошло до Шо, — помню ее, хозяин сказал, чтобы мы оставили эту ерунду, он не будет питаться всякой дрянью из синтезатора, он кушает натуральную еду для настоящих людей.

— И куда вы ее дели? — я не верил ушам, но все еще надеялся на обед.

— Оставили около входа в склад, — пожал плечами Шо.

— Если не шутишь, то скажи мне, а что ты будешь кушать, скажи мне Шо? — Думаешь тебе хватит кусков и огрызков со стола хозяина? И тебе и твоему напарнику? Я не спрашиваю, что буду кушать я, догадываюсь, что вам это не интересно.

Шо нахмурился, до него стало доходить каким будет ближайшее будущее. — А разве в модуле нет запасов еды? Я слышал, что можно выбрать все что захочешь и скушать сколько влезет.

— Ты прав, Шо, ты абсолютно прав. Но для этого нужна та зеленая сумка, которую вы оставили на Земле. А скажи мне, Шо, сколько раз ты летал на модулях на другие планеты?

— Никогда, сегодня первый полет.

— Понятно, а ты проходил обучение?

— Нет, хозяин сказал, что не нужно, он все знает и умеет.

— Он тебя обманул, Шо, ты умрешь с голоду. — выражение лица у телохранителя стало как у обиженного ребенка. Вот и посмотрим, как они будут делить мешок с едой. Там и одному человеку мало на трое суток.

Противно заверещал зуммер. Время прошло незаметно, вышли на орбиту в обычный космос. Шо плевать за сколько тысяч парсек мы переместились от Земли. У него проблема, он мог остаться голодным. —Повелитель, Шо хочет кушать, — умоляющие глаза неотрывно смотрели в рот хозяину. Тот прекратил жевать, недоуменно посмотрел на хама, проглотил кусок, подумал и разрешил, —ну, покушайте, только по очереди. Один кушает, а второй следит за бунтовщиком.

Вот же идиот, я что смогу убежать из модуля в космос , когда они будут жрать?

— Ну, повелитель, вот он, —Шо тыкал в меня пальцем, подбирал мне название, которое не рассердит хозяина — говорит, что еды нет, что вся еда была в сумке, а мы сумку оставили на складе, ты сказал оставить и мы оставили. Что будем кушать, повелитель? Мы правда умрем с голоду, как он говорит?

— Ты нарушил приказ и будешь оштрафован. На злую морду Лемсорола приятно посмотреть, свалить свою ошибку на другого он не мог, что делать, не знал. Удовольствие от еды у него испортилось. —У меня осталась еда, нам хватит на первое время, а потом мы найдем пищу на планете. Убьем кого-нибудь жирного и вкусного, зажарим и съедим. От перспектив столь героического будущего он воодушевился, — точно выполняй приказы и не пропадешь.

— Запрещается есть пищу на других планетах, не прошедшую санитарный контроль. У нарушителей вырастут рога и копыта, их не пустят обратно на Землю, —негромко подлил я масла в огонь.

— Клад не хочет рога, Клад хочет обратно на Тарр, — обиженно пробубнил сосед слева. Тьма космическая, откуда он набрал таких придурков? И пусть не расслабляется, сейчас немного разочаруем обеспокоенного, который слева. — На Тарр с рогами тоже не пускают.

— Заткнись, — взвизгнул выведенный из себя Лемсорол, — заткнись молчи, чтобы я ни одного слова от тебя не слышал. Или я прикажу заткнуть тебе рот тряпкой, или надену на голову мешок, ты бунтовщик и агитатор. Я тебя просто задушу за дерзость.

— Проверьте вещи, может быть, еда лежит в мешках. Проверьте оружие, наведите порядок. Потом можно будет немного поесть. Но вы солдаты, вы должны стойко преодолевать тяготы и лишения службы. За дело, совсем распоясались, идиоты, слушаете бунтовщика.

Повисло тягостное молчание. Лемсорол не рискнул продолжить трапезу, подчиненные вяло копались в мешках, а я решил вернуться к учебе.

В голову все время лезли посторонние мысли. Агитатор, бунтовщик, дерзость — не пользовались такими словами обученные офицеры. Если требуется для укрепления власти, то можно найти подчиненным врага. Придумать очевидную причину, почему тот задохлик безответный враг всему коллективу? Это из-за него приходится всех наказывать, если он не исправится, страдать будут все. Грамотный офицер делает все это не задумываясь. Слова «агитатор и дерзость» у Лемсорола вылезли как из древних веков третьего тысячелетия. Тогда откуда вылез он сам?

А его подчиненные? Лицензированный охранник обучен противостоять социальному давлению. На дурацкие вопросы, а что он будет кушать, не поведется. При необходимости проголодает неделю и просто выполнит контракт. Откуда эта компания свалилась на мою голову, кто придумал такой нелепый и неправдоподобный сценарий для задания?

С трудом, но мне удалось вернуть внимание к содержанию учебника.

Замерцали индикаторы на потолке. Ага, мы совершаем посадку. Раз, два, стены и пол стали прозрачными, мы, как будто повисли в воздухе на высоте тридцати метров. Испуганно выругался Шо, руки Клада вцепились в подлокотники кресла и побелели. Ну как так можно пугаться, они что фильмы не смотрели и в школе им ничего не рассказывали? При посадке экипаж должен распределить сектора наблюдения, оценивать возможную опасность при выходе на поверхность, а не пугаться и охать. Но не с этими людьми.

Я крутил головой и смотрел за всех. Мне нравилось, как модуль зависает над поверхностью, медленно опускается, как выдвигаются опоры шасси. Толчок от проседания грунта и мы на месте. Модуль окончательно выравнивается, опоры начинают складываться, корпус касается грунта, потом приподнимается над ним и можно выходить.

Лемсорол встал перед выходом, коснулся сенсора открывания дверей и они втянулись в стены. Через проем ворвался запах планеты. Цветочное, кислое, нагретые камни, немного смолы и подгоревшего хлеба. Черт, как его опишешь? Не было в истории нашей цивилизации потребности описывать запахи инопланетной атмосферы, нет у нас подходящих слов. А потом я почувствовал запах табака и увидел дымок вокруг придурка. Он стоял и курил, как на пороге своего крыльца. Все намертво вбитые в меня учебой рефлексы просто взвыли. Где инструктаж личного состава, проверка оружия и снаряжения, где постановка задач? Где мероприятия по определения наличия опасной флоры и фауны вокруг модуля? Он взял и просто открыл дверь? Как, как такое можно допустить? Мне хотелось дать ему пинка, чтобы летел вместе со своей сигаретой. Сволочь, можешь выйти и разбить голову об стойку, но я в одной группе с тобой. Из-за твоего идиотизма пострадает моя любимая задница. И, самое худшее, я не знаю что делать.

Лемсорол докурил, швырнул в местную траву окурок и вышел из модуля. Не оборачиваясь, приказал, — солдаты, взять оружие и за мной. Шо и Клад, толкаясь и суетясь, разобрали амуницию и полезли за командиром. А я остался сидеть. Зачем мне лишние приключения? Если появится местный тираннозавр, то лучше я буду в модуле.

Спокойно посидеть не дали, — чего ты расселся? Думаешь за тебя будут работать? Встал и пошел выносить вещи, потом обустроишь лагерь. Делай это быстро, если не хочешь быть наказанным, — придурок повернулся и с упоением орал на меня.

Я молча встал, схватил два ближайших мешка и потащился на выход.

— Солдаты, построились, — Лемсорол расхаживал взад-вперед, как петух перед курами. Ими были два недоумка, они переминались с ноги на ногу и не знали, куда деть руки, оружие и снаряжение.

— Лемсорол, зачитай приказ, — прервал я идиллию игры в войнушку,— там описание местности и опасностей, чего бояться, куда не ходить, от чего и как убегать.

— Лемсорол Дриг Меин Пятый не трус, он встречает любую опасность не пряча глаз! Лемсорол Дриг Меин Пятый может …, — что он там может никому не довелось услышать, придурку прилетело в голову. Штука с тыкву по размеру, мягкая и коричневая внутри попала аккурат в затылок оратору и разбилась. Содержимое снаряда медленно обтекало величественную фигуру, пораженную до глубины души такой подлостью, и падало на землю каплями и комками слизи.

Я уловил движение краем глаза и рухнул на землю с оружием в руках. Клад и Шо замерли с открытыми ртами, потом тоже схватились за винтовки. Хорошо, что по своим из него не выстрелишь, слишком они нервные.

Лемсорол развернулся посмотреть в глаза опасности, которая швыряется такими подлыми штуками. Крупная, ярко желтая обезьяна стояла перед кромкой кустов, оскорбительно скалилась и держала в руках по неведомому местному плоду, величиной немного крупнее человеческой головы. Несомненный виновник в оскорблении высшего существа не думал бояться и скрываться от неминуемой расплаты. Более того, он размахнулся и кинул очередной снаряд. Придурок не стал встречать его грудью, отскочил в сторону. Не захотел обтекать коричневым с двух сторон. Снаряд упал, не долетев до меня, за исключением нескольких мелких капель. Хм, по цвету и консистенции очень сильно напоминает известную субстанцию, но запах не такой сильный и противный. Но не шоколад, совсем не шоколад или торт.

Пока я отвлекался на анализ, Лемсорол не терял времени и вступил в бой. Поднял с земли булыжник с кулак величиной и запустил им по агрессору. Молодец, мастер по метанию, попал точно в голову, звук, как два камня столкнулись. Обезьяна икнула, опустилась на пятую точку, потом всхлипнула и с громким плачем убежала на четвереньках в кусты.

—Тварь, —Лемсорол небрежным щелчком двух пальцев сбил с кителя мелкую коричневую каплю. Интересно, сколько будет щелкать по здоровенному пятну на спине, или сделает вид, что там ничего нет?

Я не спешил подниматься с земли. Меня смущал слишком заметный цвет обезьяны. Он не маскирующий, а предупреждающий. Кричал и указывал, что эту тварь трогать не стоит. На Земле такая раскраска у ядовитых насекомых и змей. Если заметил, то обойди стороной, или будешь жалеть, что связался.

—Солдаты …, нет, сегодня мужику фантастически не везет, Вселенная не хочет слышать его речей. Не договорил, полетел вперед от сильного толчка или пинка. Вместо обиженной обезьянки на поляне стоял папа, а может старший брат. Ростом с Лемсорола, значительно шире и, наверное, тяжелее.

- Ааа-рх! - заорал папа и заколотил себя по груди здоровенными кулаками в духе земных горилл. - Ууу-у, - завыл он в духе земных оборотней и показал клыки с мой указательный палец. Конечно, с такими зубками можно не обращать внимание на маскировку.

—Тварь! – Лемсорол выпрямился, ударил себя в грудь кулаком, принимая вызов, и встал в стойку. Он что, идиот, у него оружие на поясе? Собрался драться голыми руками, даже без ножа? Господи, ну откуда он вылез?

Нет, эти идиоты нашли друг друга. Папочка-шкаф перешел от воплей к битве и прыгнул вперед. Лемсорол успел упасть на спину, принять тушу на выставленную ногу и перекинуть желтого через себя. Бам, дрогнула земля от падения обезьяны. Чавк, ударил в голову Лемсорола камень. Когда и как обезьян успел его кинуть я не заметил. — Порву, тварь, — мотал головой и пытался встать с колен гордый человек. — Ааа-рх, — опять колотило себя в грудь и орало животное. Ему подняться с земли удалось значительно легче.

— Тварь, я тебя … я тебя … я … тебя, - Лемсорол вспомнил, что у него есть оружие, освободил из держателей на бедре пистолет. Чудовище, совершенно не известное мне, похожее на древний Кольт 1911. О, оно еще и громко стреляет, просто по ушам бьет.

Та-дах, та-дах палил по обезьяне обезумевший Лемсорол. Не замечал, что противник успел убежать, он вообще ничего не соображал. Пули рвали обшивку модуля и громили внутренности. Пока я успел вскочить и отобрать оружие, он отстрелял обойму полностью.

— Идиот, какой идиот! — я не мог сдержаться, сейчас мне наплевать на результаты теста. — Ты притащил нелицензионное оружие, расстрелял модуль, как мы полетим обратно?

—А! — в глазах у придурка не было даже искры разума, остались голые инстинкты. — Как ты посмел? Мятежник! Стреляйте в него!

Ну нет, я успел отскочить на пару шагов и держал на прицеле автомата застывших в полной растерянности Шо и Клада. Современное ручное оружие на Земле не летально для людей, оно не причиняет механических повреждений, ну почти. Разогнанная до тысяч метров в секунду иголка прошивает тело насквозь, оставляет крошечный прокол, не затрагивая критически важных органов. Специальный нейротоксин действует мгновенно и гарантирует отсутствие сознания у человека на три часа. Баллистический вычислитель не допустит попадания в голову или область сердца. Только отходняк после беспамятства весьма неприятен, да и дырки в теле тоже радости не приносят. Поэтому дураков бросаться в безнадёжную атаку не наблюдалось.

— Не дёргайтесь, предупредил я растерянных наёмников, — вы же видите, он сошёл с ума. Использует неразрешенное оружие, лишил всех еды. Восстановление капсулы займет неделю или больше, и то, если найдем подходящую воду.

— Ы-ыы, — Шо смотрел не отрываясь и показывал рукой за мою спину. У остальных проявлялась на лице такая же растерянность и изумление. Не те они актеры, чтобы так играть подумал я и рискнул обернуться на мгновение. Разворачиваться обратно не стал, просто сел на землю, ноги не держали меня. Модуль таял и самоуничтожался. Красивое зрелище, тысячи огоньков бегают по корпусу, оставляя за собой пустоту. Осталось меньше половины. Одно дело наслаждаться таким процессом на утилизационной спецплощадке родной планеты, заплатив за билет и обсуждая зрелище с друзьями или девушкой. Совсем другое, на дикой планете, в компании явных придурков.

— Лемсорольчик, — ласково обратился я к главному виновнику, — ты забрал из модуля не только ключ, но и карту с заданием? А когда вытащил карту, то захлопнул крышку картоприемника? Тебя, идиота, не учили, никогда не закрывать крышку без карты.

— А? Что? Не тебе, мятежник, указывать мне что и как делать!

— Если бы ты, говнюк, не захлопнул крышку, то модуль бы отослал отчет на Землю и приступил к самовосстановлению, а так он решил, что необходимо начать утилизацию и самоуничтожился. Ну, кто ты после этого?

— Я … ты … как ты смеешь?

Затрещали ветки кустов и выяснение отношений стало бессмысленным. На поляну вырвались три обезьяны. Судя по воплям и выражению на мордах злые и недовольные. Две знакомой желтой расцветки, а третья фиолетовая. Ну, чтобы это значило, думал я, всаживая в каждую по две иглы из автомата. Туши не успели упасть, а я схватил свою сумку и заорал, чтобы придурки хватали вещи и бежали за мной, если хотят сохранить задницы целыми. Дожидаться не стал, вломился в кусты и рванул как на стометровку. Судя по топоту позади меня послушались.

Глава 2

Глава 2.

Мы бежали больше часа. Крики и вопли обезьян все ближе. Останавливаться и принимать бой бессмысленно, их много, очень много. Смелости у нас хватило на два трехминутных привала, сделать несколько глотков воды и отдышаться. Местность понижалась, земля стала мягкой, кусты почти исчезли, трава выше, у деревьев густая раскидистая крона. Овраг, или глубокую расщелину я заметил в самый последний момент и еле-еле успел затормозить. Метров двадцать шириной, тянется в обе стороны на сколько хватает взгляда, на дне блестит вода, до нее пара метров.

Стою на краю, пытаюсь отдышаться, куда бежать не пойму, лезть вниз категорически не хочется. Стягиваю с плеча автомат и пытаюсь через прицел рассмотреть возможную переправу. Есть, полтора километра влево, как определил дальномер, вижу упавший поперек препятствия ствол дерева. Разворачиваюсь к спутникам и показываю пальцем, — нам туда, сможем переправиться. Они судя по звукам, скоро умрут, согнулись, уперлись руками в колени, пытаются отдышаться. Медленно, с трудом и скрипом разгибаются и бегут за мной. До сих пор не знаю, что буду делать, если кто-то заявит, что больше не может бежать и решит остановиться. Оставить и спасаться самому? Остаться с ним и отстреливаться до последнего? Они мне враги или придурки? Я должен спасать придурков ценой собственной жизни? Не знаю ответов и даже хорошо, что думать про это трудно и некогда.

Полтора километра до переправы дались нелегко. Рыхлый грунт, кусты и высокая спутанная трава собрались вместе, в одно великолепное препятствие, век бы это великолепие не видать.

Все, добежал. Я сидел на гладком ровном пне, ждал отстающих и не было сил удивляться. А причина удивиться и над чем задуматься была под моей задницей. Пень не просто ровно спилили, а еще и остругали, потом отполировали. А заодно и бревно, перекинутое через овраг. Его разрезали вдоль напополам, очистили от сучьев и коры. Получился вполне удобный и симпатичный мостик. Это обезьяны так умеют? Или мне повезло наткнуться на инопланетян? Подумаю позже. Из кустов вывалился Клад, а за ним остальные, пора продолжить путь. Я поднялся и шагнул на бревно. Черт, оно скользкое от влаги, пружинит и качается. Я остановился на мгновение и получил сильный толчок в спину. Пока падал, успел увидеть довольную рожу Лимсерола, его руку с отогнутым средним пальцем. Вот же сука, какая он сволочь и придурок. Как будто обезьян остановит овраг и они не смогут его догнать. Над моей головой сомкнулась вода.

Нет, при такой температуре могут купаться только моржи. Она ледяная, открытые лицо и шея онемели, заныли суставы, струйки холода хлынули в рукава и за шиворот. Коснулся ногами дна, оттолкнулся и попытался вынырнуть на поверхность. Рюкзак и оружие потянули обратно. Жалко обидно, придется оставить все тяжелое на дне. Всплыл на поверхность, а в голове дурацкая мысль, — Вот бы научиться торговать воздухом. Очень дорогой товар, я за один глоток не задумываясь отдал кучу совсем недешевых вещей.

Пока плыл жалкие десять метров до берега замерз так, что левую ногу свела судорога. Бо-оольно то как! Из обрыва торчит корень дерева, я за него держусь. Здесь мелко, глубина мне по пояс, но дно невероятно скользкое и круто уходит вниз. Как только отпускаю спасительный корешок, сразу съезжаю обратно на глубину. Пытаюсь массировать одной рукой ногу, получается плохо, а мне лезть на двухметровую стенку берега.

Задрожало бревно над головой, откуда меня столкнул проклятый ублюдок, чтобы его обезьяны поймали и долго любили. Легки на помине, именно они и бежали цепочкой на другой берег. Много, десятка два, точно я не смог посчитать, пытался нырнуть и стать как можно незаметнее. Даже про холод забыл, и боль в ноге прошла.

Уф-ф, не заметили, я полез наверх. Хватаюсь за корешки, втыкаю в грунт нож, подтягиваюсь, соскальзываю обратно и снова подтягиваюсь и карабкаюсь.

Через десять минут выполз на травку. Заледенелые внутренности, сердце прыгает от горла до желудка, боль от сорванного ногтя и исцарапанных рук – это про меня в тот момент. Обезьяны могли подойти и просто поднять обессилившее тельце, поэтому на карачках ползу в кустики, быстро-быстро, как могу в таком состоянии.

Как хорошо лежать на теплой земле, но нельзя. Собрался, встал и, медленно, озираясь по сторонам, пошел по следам гуманоидов. Там дальше была вполне такая утоптанная тропинка. Глупость, идти по ней, рискуя с кем-нибудь столкнуться. Как я уже убедился, друзей у меня на этой планете не было. Попробовал идти чуть в стороне. Непролазный кустарник, покрытый шипами, перечеркивал мои попытки быть умным и осторожным.

Крался я не долго. Тропинка вильнула раз, другой и вывела на опушку леса. Никого не видно, тишина, ветер шелестит листвой, бабочка пытается сесть на цветок. Он прогибается, она взлетает и снова делает попытку. Я замер под кустом в стороне от тропинки и ждал. Если здесь засада, то разгильдяи обезьяны должны были закурить или почесаться, ну, в общем, выдать себя. Никого, никакого движения, даже цветок замер, бабочке надоело пытаться и она улетела.

Осторожно вылез на тропинку и сделал несколько шагов к лесу. Ого, а здесь была битва. Сейчас стали заметны кровь на примятой траве, разбросанные вещи, клочок фиолетовой шерсти, вырванной с корнями. Славная, хорошая драка была, очень радует, что не вижу трупов. Надеюсь, обошлись без них, если не унесли с собой, чтобы съесть. Фу-уу, откуда такие мысли, откуда столько пессимизма, юноша? А вещи, это хорошо, они мне очень пригодятся, надо быстренько собрать все, что найду, могу унести и убраться подальше отсюда.

Замечаю чуть в стороне отблеск металла и делаю шаг. – Моя ты хорошая, — а как еще назвать винтовку. Наверное, специально для меня, положили ее сюда. – Иди к папочке, — наклоняюсь и касаюсь цевья пальцами. — А-аа-рх! – громоподобный рев внезапный и страшный отбрасывает меня назад и усаживает на задницу. Жуткое и необъятное страшилище выдирается из земли, оно заслоняет солнце, надвигается на меня. Я отчетливо понял, как выглядит смерть. Думал и приходил в себя очень долго, больше чем полсекунды. Зато, за одну десятую вскочил, развернулся и бросился бежать.

Ветер не свистел, а ревел у меня в ушах. А еще никак не мог понять, с чего я взял, что обезьяны курят в засадах, они вообще не курят. И не разговаривают. И не чешутся. Лежат себе неподвижно под слоем земли и травы и ждут наивных дурачков, жадных до халявного оружия.

Силы человеческие не беспредельны. Я просто свалился на землю, хватал пересохшим ртом воздух и не понимал, почему меня не догнали, почему я жив? Факты упрямая вещь, я один, никто не пытался схватить страшными звериными лапами, не пугал дикими воплями вдали, я мог пожить еще немного.

Какой удобный и теплый ствол у дерева. Можно приподняться и опереться о него спиной, я почти успокоил дыхание и уперся взглядом на бумажник, зажатый в руке. Не помню, как поднимал его на злополучной поляне, как бежал с ним. Было просто не до этого. Руку удалось разжать разгибая пальцы поочередно, один за другим, бумажник выпал и валялся рядом. Зачем мне сейчас деньги? Готов отдать все из него за маленькую бутылочку воды. Интересно, как далеко простирается моя щедрость. Вещи я отдал за глоток воздуха, а сколько готов отвалить за глоток воды? Одна рука подняла источник денег, вторая отжала кнопку замка. Пошарил внутри по отделениям. Нет, если не везет, то не везет во всем. Внутри пусто,совсем-совсем, ни денег, ни банковских карточек на предъявителя, ни ключей от ячеек, даже документов не было. А что в отдельном кармашке с магнитной защелкой? Знакомая вещь, узнаю цвет и способ сложить документ, гармошкой – это полетное задание. Раскрыть его может только владелец, но обложка доступна для просмотра. А там число, три цифры, обычные человеческие, совсем не инопланетные цифры, но они для меня как молотком по голове. Шесть четыре три – место начала выполнения задания, а по-простому – номер модуля. А номер моего модуля в моем задании шесть четыре один. То есть, эти уроды вообще не имели ко мне никакого отношения? Я был захвачен и подчинился дебилам, вместо выполнения своего задания? Обо мне будут рассказывать в Академии и показывать пальцем? Да меня просто выгонят с позором и треском не только из Академии, из семьи тоже. И поделом. Поделом дурачку слабоумному пинки и затрещины, поделом убогому, не способному думать.

Как я не сошел с ума? Не понимаю. Но попытка, несомненно, была. Брел по лесу, ничего не замечая, громко смеялся, разговаривал сам с собой. Не знаю как насчет ниточки слюны из уголка рта, не отследил, но ворот рубашки спереди был влажным.

Пришел в себя оттого, что по грудь погрузился в воду. Да что за проклятая планета? Мало мне купания на переправе? Двигаясь в безумном беспамятстве, шагнул с берега, а там глубина сразу же. И как я мог не заметить озера? Совсем немаленькое, идеально круглое, пару километров в диаметре.

Прохладная вода включила мозги. С меня как наваждение сняли. Я посмотрел по сторонам. Чуть в стороне увидел очень симпатичный пляж, а на берегу стояла беседка. Беседка? Значит, я на обитаемой планете? У меня есть шанс, очень хороший шанс вернуться на Землю? Или кто-то был здесь сто лет назад, а следы осталась? Нет, за сто лет пляж бы зарос и исчез. Я бежал и спорил сам с собой.

Обычная беседка, красивая, аккуратная, чистая. Ни соринки, ни пылинки, как будто неделю назад сделали и каждый день подметают с влажной уборкой. Ага, я поскреб ногтем пол, и натуральный паркет натуральным воском натирают. Он же от первого дождя вздуется и испортится? Впрочем, уровень своего ума ты уже показал, курсант. Не тебе судить о правильных способах строительства беседок. А вот постирать одежду и искупаться самому стоит. А еще подумать, хорошо подумать.

Хороший план, можно сказать, что просто идеальный, если других нет. Я выкладывал из карманов оставшиеся у меня вещи на просушку, раздевался, пытался понять, что у меня есть полезного. Взял в руки брюки, в трусах и ботинках пошел к озеру. Прохладная, чистейшая на вид вода успокоила меня. Искупался, постирал трусы и брюки, вымыл ботинки, оставил все сушиться на песке и снова полез в воду. Странное озеро, никакой живности около берега, никаких водорослей и ракушек. Да здесь вообще все странное. Взять этот овраг, где я так неудачно переправлялся. На самом деле, очевидно, что это ров. Охранный ров, который кто-то вырыл, напустил ледяной воды, устроил дно специальной формы, очень скользкое. Если бы у меня не было ножа, я бы не выбрался, так бы и брел вдоль берега, пока не вышел в специальном месте для непрошеных гостей. Или замерз , и меня прохладного выловил бы какой-нибудь специальный патруль.

Размышляя, я взял просохшие вещи и решил идти в беседку за новой партией для стирки. Сделал шаг и замер, моих следов на песке не было. То, что я натоптал на пляже, сохранилось, а то, что недалеко от беседки, исчезло. Предчувствуя печальное, я бросился к оставленным вещам. А-аа, за что мне все это? Я смотрел на идеально чистый паркет, на чистый стол и скамейки, и у меня не было ни единой мысли о том, куда делись мои вещички, мой ножик и другие мелочи из карманов. Куда? И кто это сделал? Кто здесь такой заботливый и тщательный уборщик? Впору крутиться вокруг и орать, — Выходи, падла, выходи и поговорим по-мужски!

Нет, брать пример с героев фильмов ужасов я не стану. А одеть на себя все оставшееся надо как можно быстрее. А то вдруг что неожиданное и убегать будет неудобно.

Оделся, сел на пороге и бездумно уставился на противоположный берег озера. Ощутимо смеркалось. Там светился одинокий огонек. — Наверное, туристы, — пришла ленивая мысль. — Что? Какие к черту туристы? Ты умом повредился? – я подскочил на месте. – Что вообще со мной происходит? Я не помню, чтобы я так тупил.

Минуту я вглядывался в огонек, слушал тишину вокруг. Потом стал обходить озеро. Дай Бог, я встречу нормальных людей и уберусь от этих дурацких загадок.

Путь по незнакомому лесу в темноте нельзя назвать приятным времяпровождением. Я почесывал расцарапанный сучками голый торс, мысленно проклинал похитителей одежды и вглядывался в очередную беседку впереди меня. Она больше той, которая на пляже, намного больше, этакий павильон с открытыми стенками. Полутораметровый фундамент, коническая крыша, края выходят далеко за границы строения, чтобы не беспокоиться о дожде с ветром. А в самой беседке полыхал в жаровне огонь, свет от него я заметил с противоположного берега. Вокруг сидела и смотрела на пламя скромная, совсем травоядная на первый взгляд компания, двое парней и две девушки. Сидели они тихо и молча. Так же тихо, чуть поодаль, застыла двухметровая туша охранного робот с лазерной турелью в верхней части. Вот он меня пугал очень сильно. Класс «Советник» в модификации «Абсолют» я узнал сразу, проходили на втором курсе. Способен управлять обороной планетарного региона. Зачем он здесь, я не понимаю. Слишком дорогая штучка даже для планеты с населением в пару миллионов человек. Меня он наверняка заметил там, на противоположном берегу озера и после постоянно отслеживал. Плевая задача для машины способной руководить обороной, когда из космоса падают одновременно сотни и тысячи леталок, уклоняются и маневрируют на безумных скоростях, разделяются и выпускают ложные цели. А своими лазерными фонариками, именно эта модификация, нашинкует на ломтики танк с активной защитой и не сильно разрядит аккумуляторы. Поэтому, как кристалльно честный человек, я не стал прятаться и подсматривать, а пошел не скрываясь к огню и людям.

Пареньки молоденькие, лет по шестнадцать, выглядели совсем одинаково, похоже близнецы? Сидели бок о бок, кутались в один большой плед или покрывало, заметили меня одновременно.

— Привет, я Мак, — представился один из них.

— А я Мик, — добавил второй.

— А ты, наверное, придурок с Тарра, — снова заговорил первый, — который расстрелял собственный модуль нелицензионным оружием.

— И убежал, — подхватил второй.

Дальше они стали говорить почти одновременно, и я перестал понимать кто из них что сказал.

— И бросил своих подчиненных.

— Они защищали тебя и дрались с охраной .

— А ты их бросил и убежал.

— Ты можешь не бояться, сюда охрана не придет.

— А твоих людей уже отправили в безопасное место.

— Тебя тоже отправят. Потом. Не наказывай никого, они честно дрались, чтобы ты убежал подальше. И спрятался.

— А ты сильно боялся, когда убегал?

Много свалилось на меня неожиданного за последние сутки. Но такого не ожидал. Ноги мои не выдержали, и я сел на пол, прямо у входа, где застали меня обвинения.

— Привет. Я курсант третьего курса Звездной Академии Земли Анквар Ров, можно просто Анк. У вас есть вода и что-нибудь поесть?

Близнецы уставились друг на друга и затараторили еще быстрее.

— Если он курсант Академии на третьем курсе, то он не придурок.

— Значит, стрелял в модуль не он.

— Значит, те люди врали.

Повернулись ко мне и хором выдали вердикт, - накажи их за клевету, когда вернешься.

— А правда, что вас в Академии каждую неделю заставляют драться с роботами до смерти? – выпалила красивая, статная блондинка и покраснела, — Ой, я Алина, привет.

— Вы все настоящие дураки, — вступила в разговор миниатюрная, очень красивая девочка.

— Он еле стоит на ногах, устал, замерз. Проходи к столу, бери воду, Алина поделится с тобой пледом, – это она командовала мной.

Я доковылял до стола и плюхнулся с краю лавки. Лезть под плед к блондинке показалось мне бестактностью, хотя я согласился бы с ней греться под одним одеялом даже на солнцепеке в Африке. Схватил ближайшую бутылку и выпил все из нее сразу, не отрываясь. К моему удивлению, там была просто вода. И на столе стояли разные бутылки и разные виды простой питьевой воды. Никаких напитков и никакой еды.

Из второй бутылки я наливал воду сначала в стакан, пил после из него. После второго смог немного успокоиться и задать вопрос, — что за место и где еда?

Объясняли мне хором, путанно, перебивая друг друга и вступая в ссору . Но кое-что я понял.

Планета называется Махон, а место в котором мы находимся – аномалия Махон. Попадая сюда, люди глупеют. А обезьяны, на которых проводили опыты поумнели, выросли в размерах и стали очень умными охранниками здешней зоны. А еще, людям здесь лучше не принимать пищу, во избежание сильной аллергии. Только чистая вода, даже чай, не говоря про пиво, нельзя. Это пища.

— А тогда зачем сюда лезть, зачем становиться глупее? — задал я очевидный вопрос.

— Понимаешь, Анк, если человек достаточно умный, то он не станет глупее после Махона, — ответила Кларисса (так звали миниатюрную красавицу), — это в среднем один из тысячи двухсот, а если человек гениален, он быстростанет еще умнее. Такие люди редкость, один из нескольких сот тысяч, практически один на миллион. Поэтому люди здесь бывают не часто. Гении, они такие, их на взвод с трудом можно набрать, а про роту или полк умников даже заикаться не стоит.

Мне повезло, что я застал здесь этих ребят. Они одинаковы в своей будущей гениальности, но разные в остальном. Мик и Мак фактически близнецы, а юридически даже не родственники. Просто результат одной генетической программы по улучшению человека, очень дорогой и рискованный программы. Двум суррогатным матерям из трех десятков улыбнулась удача. В будущем их дети могли стать герцогами на планетах промышленного альянса Шестерки. Кларисса принцесса всего Шестого содружества. Это её сопровождал робот охранник. Алина была её фрейлиной, подругой и нянькой в о одном лице. Все они по тестам потенциальные гении. Вот так надежда и будущее элита Шестого содружества оказалась здесь без слуг и сопровождающих . Интересно, а «Советника» сюда отправили, потому что другие роботы, как и люди тоже становятся глупее? Или это мне не повезло, и я уже дебил, если про такое думаю?

Алина внезапно встрепенулась, — ты будешь ночевать со мной. Иди в душ, тебе надо вымыться. Я не пущу тебя к себе, если ты не сходишь в душ.

Я попытался сказать, что не рвусь к ней, что могу переночевать на лавке под пледами и никому не буду доставлять не нужные хлопоты. Алина посмотрела на меня так, что стала понятна вся неуместность споров с гением и я направился в сторону кабинки, на которую она показала.

За спиной я услышал возмущённый шепот Клариссы, — а почему он будет спать с тобой? Потом ответ Алины, ─ ты маленькая, тебе до совершеннолетия восемь лет, а мне всего два.

А близнецы хихикали и что-то шептали на ухо друг другу.

Двери кабинки не открывались. Замков и ручек я не нашел, обернулся и вопросительно посмотрел на Алину. Та требовательно уставилась на Клариссу. Презрительное хмыканье было ей ответом. Впрочем, через пару секунд Кларисса посмотрела на мою ободранную фигуру и сменила гнев на милость, — Подойди к Сольджи, он оформит тебе доступ в душ, - и показала пальцем на робота.

Я ковылял в сторону охранника и поражался вывертам бюрократии на разных планетах. Это же надо, оформлять доступ в душ. Нет, у нас на родном Славе, да и на Земле, случается, что на ровном месте возникают гейзеры глупости. Но, однако, оформление допуска в душ! Вот бы получить запись этой процедуры, я бы не пожалел денег и заплатил за такой сувенир.

— Стой, — прогрохотал Сольджи торжественным голосом. – Согласен ли ты стать гражданином Шестого Звездного содружества по своей воле и без всякого принуждения?

— Чего? — по- моему это я очень громко подумал , вслух же ничего не сказал.

Роботу не заморачивался наличием и смыслом полученного ответа, он и без меня мог отлично провести церемонию. — Подойди ко мне, положи руку на желтый круг и отвечай «Клянусь» всегда, когда цвет поменяется на зеленый.

Усталость и влияние Махона на мозги сделали свое черное дело. Я подчинился, водрузил руку на круг и стал выслушивать полную пафоса речь, о том, что буду преданным, честным, готовым защищать Родину, не жалея своих сил и крови. Клялся, когда круг становился зеленым и выслушивал новую порцию присяги гражданина, которую зачитывала мне железяка. В другое время, в здравом состоянии моих мозгов я десять раз подумал бы, прежде чем согласиться. Присяга и гражданство – это серьезно, это обязательства, от которых трудно избавиться, законы, за нарушение которых можно оказаться на рудниках на долгие годы. Утешало, что выпускники Звездных Академий должны были отказаться от всех клятв и жить согласно кодекса Единого Человечества. Это понимали и принимали все стороны. На практике было полно нюансов и спорных тонкостей, но куда без них в любом серьезном и большом деле.

Я поклялся в последний раз, робот разразился фанфарами, из макушки у него вырвался луч лазера, который испарил небольшое облачко над нами и оставил недолгий плазменный след в атмосфере. Фу-уу, все это конечно красиво, но немного утомительно. Я развернулся к вожделенной душевой кабинке, двери ее были гостеприимно распахнуты.

А неплохо обеспечивают мажоров в двухдневной экспедиции по увеличению интеллекта. Две душевые кабины, как я понял отдельно для мальчиков и девочек. Та, в которой был я, с ванной три на три метра и кучей приспособлений, в них могли разобраться только женщины. Я вымылся, надел большой банный халат и пришел в себя. Эх, еще бы жареного мяса килограммчик, да хлеба с зеленью, запить пивом и буду готов снова бороться с трудностями.

Я вернулся к компании после душа, но не успел сесть на лавку, как услышал, — Стой. Положи свои вещи около меня и отойди на три шага. Я вздрогнул, забыл про робота, который внезапно ожил и раскомандовался голосом нашего взводного, совсем неторжественным, как было до этого. Посмотрел не Клариссу, но она только пожала плечами, дескать, ничего не могу сделать, просто подчинись. Ты уже гражданин, поэтому обязан.

Ну, хорошо, с некоторыми машинами спорить, только здоровье свое портить. Подошел к железяке, положил на пол все, что держал в руках. Из моих старых вещей остались только трусы под чужим халатом. Отошел на несколько шагов. Очень хотелось как-то выразить несогласие с произволом, просто взять лом и стукнуть в бессильной злобе по самодуру.

Несколько секунд ничего не происходило. Молчали все, абсолютная тишина, даже угли в жаровне перестали потрескивать. Внезапно на доли секунды сверкнул луч лазера и мои вещички превратились в пепел. Маленькие щепотки невесомого пепла вместо моих спецботинок и спецштанов. Был бы я немного помладше, я бы, наверное, заплакал.

— Ты видел? Видел? — заверещал один из близнецов. – Ты-дых и все сгорело. Нет, ты видел?

— Извини, Анк, — заговорила Кларисса, — Сольджи считает, что твои вещи были опасны для меня. Я готова возместить все твои потери.

А я внезапно успокоился. Черт его знает, что там было в моих сапогах. Ведь продукты высокой военной технологии, что ни говори. Может быть заряды, чтобы мне ноги оторвало, когда я попытаюсь дезертировать, а уж про то, что было в штанах, чтобы я с врагами в половую связь не вступил, даже и думать страшно.

Глава 3

Глава 3.

Алина медленно осмотрела близнецов, принцессу, остановила взгляд на мне, я последний в демонстрации ее главенства и независимости. Она улыбалась, смотрела прямо в мои глаза, потом развернулась и пошла к своему спальному отсеку, или модулю, черт его знает, как он у них называется. Подождала, пока я догоню и внутрь мы вошли вместе.

Я уселся на кровать не раздеваясь, Алина повернулась к зеркалу и стала себя разглядывать. Зачем? Она увидит новое, или просто стесняется? Мне тридцать пять лет, по законам Слава десять лет как взрослый, по законам Земли пять, но женщин я понимаю плохо. Молчание напрягало, любопытство не давало покоя, я откашлялся и спросил, - Алина, зачем была нужна эта комедия с гражданством и фанфарами?

— Ты понравился Клариссе, она решила сделать тебе подарок, — Алина уселась рядом и погладила мою руку. Она меня успокаивает, подумал я. Меня, курсанта третьего курса Звездной Академии, успокаивает несовершеннолетняя девчонка. Что в ней такого и что она о себе думает? Для нее естественно успокаивать взрослого мужика, которого она притащила к себе?

— Подарок? Это я получил королевский подарок от принцессы? — голос мой полон иронии и скептицизма.

— Чтобы получить гражданство, человек тратит несколько лет, много денег и сил. Пять лет испытательный срок, претендент платит повышенные налоги. Три человека из четырех получают отказ без объяснения причин. А тебе раз и за три минуты его выдали. Цени. Во многих мирах это будет тебе защитой лучше всякой брони.

— Даже после окончания Академии?

— Да, даже после окончания. Шестерка будет защищать своего гражданина всеми силами и возможностями. Только она сама может наказывать и никто другой.

— То есть маленькая принцесса покапризничала и мне дали гражданство? Да, почему она принцесса, разве у вас не демократия?

— У нас демократия, — Алина погладила меня по щеке, обняла за шею и лизнула кончиком языка в нос. -– Главком следит за каждым из нас, анализирует нас и управляет всеми в интересах всех. Он контролирует, чтобы все было точно по закону.

- Не слишком сложно для одного человека следить за всеми? - руки мои сами потянулись погладить роскошные волосы и остановиться на ее плечах. А сейчас я начну ласкать ее грудь, ведь она не будет возражать?

— Главком не человек, а Главный Компьютер, он контролирует, чтобы люди жили по закону, законы устанавливают люди, а значит что и правят они, — на моем халате была расстегнута верхняя пуговица, осталась еще одна, последняя. — А если люди правят все вместе, это самая настоящая демократия, понял? –- все застегнутые пуговицы расстегнуты и ее рука добралась до единственной вещи принадлежащей мне.

— Мой Бог, Кларисса дитя машины? Это ужасно! -– я решил немного поиздеваться, сам не знаю зачем. Наверное, меня раздражало мое незнание, раньше я не интересовался Шестеркой и как там живут люди. Знаете, хватало своих забот. А оказывается, жизнь там совсем другая, чем привык я.

— Не придуривайся, как может компьютер заниматься сексом? -– Алина опрокинула меня на спину и уселась сверху. -– У Клариссы редкий дар симбиоза с Главкомом, чтобы он был для людей, а не люди для него. Почему именно она, а не миллион других умников, понимают всего несколько человек. Всего нашлось семь принцесс и три принца, она самая младшая и самая талантливая. -Цени, — Алина поцеловала меня в губы, — Тебе выпало счастье познакомиться с ее главной фрейлиной. Ты счастлив?

— Я просто раздавлен свалившимся … руки мои остановились на ее груди, — А как это расстегивается?

— Ты, наверное, прилетел из глухой деревни, а может быть даже с Земли. Ты не знаешь, что надо попросить женщину сказать: «Ап»? Она поцеловала меня, выпрямилась, подняла руки, так что ее грудь указывала на горизонт и даже чуть выше. -– Ну, чего ты медлишь, проси и умоляй меня, проси и умоляй.

Кто я такой, чтобы мешать женщинам кокетничать, я гладил ее бедра, смотрел в полные смеха глаза и негромко просил, — О, самая красивая и умная, не мучь меня, скажи, скажи, пожалуйста, это слово.

- Какое такое слово? – она прогнулась в спине и поерзала своим упругим задом.

— Скажи: «Ап».

— Ап, — и ее одежда исчезла, свернулась в браслеты на запястьях и лодыжках. Что придираться, замечательный фокус. Руки мои добрались до сладкого, я не отказывал себе в желаниях и ей они нравились.

— Э-ээ, а это что? -– я почему-то не заметил препятствия к самому сладкому у женщины. Крошечные трусики были незаметны и мне никак не удавалось понять, как они снимаются. По-моему, они были частью ее тела. -– Слушай, ты в первый раз сказала: «Ап» недостаточно громко, тут кое-что осталось. Или для этого требуется отдельная команда? Быстренько скажи необходимое, и твое совершенство станет суперсовершенством.

Алина отклонилась назад, начала расстегивать заколки волос обоими руками сразу. О-ля-ля, по моему ее взяли во фрейлины не за ум и сообразительность, а за красоту и роскошь тела. Чтобы значит отвлекать всех посторонних от принцессы. У нее получается без проблем. Если придет кто-то нежелательный, например, кибер-убийца, она разденется, запрокинет руки назад, остальное выпятит вперед и дело сделано. Кибер захлебывается слюной от такой картинки, ржавеет и нейтрализуется. Его можно брать голыми руками.

Легкий наклон головы, тяжелая волна волос падала и закрывала ее лицо, нос мне щекотали их кончики и запах духов. –- Такая досада, — долетал до меня еле различимый шепот, — я забыла это проклятое слово и мне придется остаться девственницей.

— Тебе сколько лет, девственница? –- от неожиданности я выпал из темы романтического щебетанья.

— Фи, как грубо и неучтиво. Видишь ли, милый, когда из гения делают супергения, то очень жестко контролируют гормональный фон. Увы-увы, твоя мужская штучка внутри меня собьёт все настройки. Поэтому будем развлекаться другими доступными способами. Она шептала слово за словом, успевала поцеловать меня, легко покусывать шею и мочку уха, погладить и оцарапать плечи. -– У меня немножко переделан организм. У обычных женщин есть такая маленькая пуговка там внизу, не мне тебе объяснять, ты знаешь, о чем я говорю. А меня такие же пуговки на сосках, еще целых две дополнительных сделаны, они очень чувствительны, погладь и поцелуй их … милый … о-оо.

Потом все было хорошо и фантастично, несмотря на некоторые мелкие неудобства. Впрочем, изменения в конструкции тела позволяли получать удовольствия ей, а ее опыт, руки и умелый рот уносили в рай меня.

Утро добрым не бывает, тем более оно не наступило, когда противный дребезг звонка на улице разбудил меня. Рядом завозилась Алина, пробормотала глухим заспанным голосом, — Мне надо вставать, мы через полчаса улетаем.

— А я? Останусь и буду ждать, когда прилетят следующая партия умников и надеяться, что у них в модуле будет свободное место?

— А что делать? – пробубнила невыспавшаяся девушка, — Мы не волшебники, модуль просто не полетит, если будет больше четырех человек. Или курсант Звездной про это не знает. А еще, бедненький, не в курсе, что чудес не бывает? -– уверенность в себе и самолюбование перебили желание поспать еще немного. Она встала с постели и уткнулась в зеркало.

— Курсант знает немного больше простых пользователей. И знает, что есть шанс улететь большим числом. Не всегда удается, но ты можешь быть свидетелем чуда.

— Это я простой пользователь? Я сдала академический курс по пилотированию три года назад! -– по-моему, она разозлилась.

Упс, неловко вышло, я вскочил с постели, сделал пару шагов и стал целовать ее плечи. -– Милая, ты в два раза умнее меня, в тысячу красивее и в сто лучше. Позволь мне попытаться улететь с вами и это все, о чем я прошу. То ли железная логика слов, то ли непрерывные поцелуи, но мне разрешили попробовать.

Бабушка говорила мне, что не стоит подсматривать за женщиной во время ее туалета, не надо быть свидетелем, что красота ее несколько искусственная, сделанная вручную. Я подхватил халат и, надевая его на ходу, вышел на воздух. Остальные уже сгрудились у жаровни. Близнецы оглядели меня сверху донизу и стали шептаться, что-то обсуждать между собой. Кларисса так старательно отворачивалась, что о равнодушии ко мне не могло быть и речи. Гордо вскинув голову, я сделал шаг, второй и присел на корточки от острой боли в правой ступне. Потом сел на пол и попытался рассмотреть на что я так неудачно напоролся. Рука нащупала твердый, покрытый колючками шарик, я бы сказал, что это плод какого-то местного растения, но кто знает, что это на самом деле. Выдернуть его я не смог, он выскальзывал, колючки были с крючками. Пришлось ковыряться в ране и выдирать все вместе с мясом. С досадой отшвырнул его прочь, зажал пальцами рану, огляделся по сторонам. Мальчишки стояли в двух метрах от меня, вытянули шеи и смотрели круглыми от удивления глазами. Кларисса при виде крови побледнела и опустилась на скамью. Судя по прикушенной губе ей просто дурно. Долбанные гении и мажоры, они что не видели крови? Впрочем, это касалось не всех. Алины успела привести себя в порядок, подойти ко мне и осмотреть рану. Рука вцепилась в воротник халата, я оказался поднят на ноги, вернее, на одну ногу.

— Не смертельно, нам пора, осталось шесть минут до вылета. Все марш в модуль, а ты, раненый, держись за меня и не отставай. Или раздумал показывать чудо?

- Рядом с тобой, несравненная, я способен на одно большое чудо раз в полчаса, или на два маленьких раз в десять минут, - зашептал я ей на ухо, одновременно опираясь на ее крепкое плечо.

— Трепло, — фыркнуло в ответ, но голос довольный. Так мы и пошли. Кларисса, за ней близнецы, и последними Алина и я, опираясь на нее, одну свою ногу и пятку другой. Махон победил, моя кровь пролилась на его поверхность.

Модуль стоял недалеко. Когда двери стали раскрываться при нашем приближении, я громко попросил, — Друзья, не кладите вещи в транспортный отсек, это место для меня! Мне никто не ответил, все молча лезли и рассаживались. Алина помогла мне подняться внутрь, уселась на место командира, а я втиснулся за пассажирские кресла в каморку для груза. Там лежали два вещмешка, пришлось передать близнецам, чтобы кинули на середину модуля, а самому укладываться на пол.

Честно говоря, способ улететь пятым в модуле был секретом не Академии, а семейным. Работал далеко не всегда и не у всех, но шанс, хороший шанс улететь у меня был. Я улегся на спину, уперся ногами в стенку, так, чтобы пятки не касались пола. Есть, чуть ощутимый толчок в спину и теперь нужно правой рукой нащупать выступ на стенке. Он появляется на несколько секунд и надо успеть найти его, прижать рукой и держать. Вот, нашел, прижал и перегородка отсека закрылась и заблокировалась. Бежали секунды, я слышал собственное дыхание и наконец раздался голос системного оповещения модуля – некая фраза на языке которого никто не знал, кроме, наверное, конструкторов разработчиков, да какая разница. Если голос прозвучал, то это означает, что все удалось, прощай Махон, аномалия и злые обезьяны. И Сольджо с его фанфарами, гм-м, фанфаронщик Сольджо. Я улыбнулся, надеюсь, никогда вас больше не увижу. А вот Ленсерола я бы не отказался встретить еще раз, желательно наедине, чтобы так отогнуть его средний палец, который он мне показывал, когда я падал на переправе, что он бы остался отогнутым навсегда.

Попробую уснуть. Я летал в модуле таким нештатным образом, когда меня допустили к семейному секрету и учили им пользоваться. Почему-то получалось не у всех. Причину никто не знал, исследований не проводили, просто некоторые люди знали, что у них в запасе есть такая неафишируемая способность. Скучно лежать несколько часов в полной темноте, но потерплю, небольшая плата за возможность вырваться с дурацкой планеты. Я опять улыбнулся – дурацкой, потому что делает людей дураками.

Внезапно на меня навалилась головная боль. Неожиданная и настолько сильная, что, по-моему, не удержался и заорал. В глазах у меня засверкали искры, как будто головой ударился и я услышал голос. Не системное оповещение модуля, а прямо у меня в голове. Он говорил, боль нарастала, я орал и внезапно понял смысл и содержание сообщения, боль исчезла.

— … синхронизация ментального канала доведена до минимально допустимого уровня, обнаружена кровь как ключ индивида присутствия. Ему необходимо выбрать способ, кем индивид быть сейчас.

— Вот же чурка не человеческая, язык не выучил, а декламирует, — это было моя первая мысль. Потом до меня дошло, что язык не выучил я, хоть мне его разжеванным в голову вложили, которая сопротивлялась и болела.

— Индивид остаться пассажир. Кресло, кровать, стол сделаны быть сейчас не могут. Заказывайте кресло и стол у группы делателей Гонгвайт заранее.

— Вот же трахнутая Вселенная, и здесь реклама, — мелькнула у меня раздраженная мысль.

- Индивид может ремонт организма индивид. Ремонт сейчас, оплата когда время пройдет. Индекс кредита нужен больше шесть.

— Ага, а потом я этот кредит две жизни буду отрабатывать на галактических галерах гребцом, — привычно отреагировал я на завлекалочку.

— Индивид можно получить тест быть взрослым. Индивид когда если тест плохо снова получить тест когда оплата. Индекс кредита нужен больше десять.

Так, вот это интересно. Делать нечего, можно и тестом заняться. Может быть, узнаю что-то полезное, и не только для себя, но и для семьи. Тем более бесплатно. Жалко, не знаю, как уточнить условия. Выучка в Академии сказывается, при слове «бесплатно» у меня шерсть на затылке дыбом встопорщилась, для меня, будущего логиста, а по-простому кладовщика и снабженца с высшим образованием, это как значок – «подвох и ловушка рядом». Но, что-то говорило мне, что можно согласиться и я кивнул .

— Индивид может беречь силу и соглашаться мозгами. Двигать коробка, где его мозги, не обязательно.

— Издевается, гад высокомерный, — дошло до меня. Язвить в ответ не стал, курсанты Академии выше таких мелочей. Сделал усилие и кивнул еще раз мысленно, коробкой, тьфу ты, то есть головой дергать не стал.

А потом, потом включился ослепительно яркий свет, с неприятно синим, раздражающим оттенком. Было холодно, ледяной ветер доставал до костей. Я сидел на грубой скамье перед старым, черным от возраста, деревянным столом. Напротив меня дети. Девчонка, лет шести или семи и пацан, лет двенадцати. Часть меня понимала, что я в каком-то виртуальном мире, где-то на задворках мелькала мысль, что все не по-настоящему. Только вот холод и зверский, сводящий с ума голод ощущались очень-очень по-настоящему. На столе, в центре лежал кусок хлеба. Мы втроем жадно смотрели на него. Я очень устал, у меня кружилась голова, я не спал последнюю ночь, отгонял от костра хищников. Болела укушенная рука. Еще одну ночь я не выдержу. Это последняя наша еда. До ближайшего поселка, где мы будем в безопасности, надо пройти пару десятков километров по горам. Я могу дойти в одиночку, наверное, привести помощь, но дети отбиться от шакалов не смогут. Их, скорее всего, сожрут. Беленьким детским косточкам, если они останутся, помощь не нужна. Отправить пацана в поселок одного, очень большой риск, уверен, не дойдет. Он слаб, плохо знает дорогу, в общем, не вариант. Остается, только одно, идти всем вместе. А пока нам надо разделить хлеб.

Умом я понимаю, мы дойдем за один день, или погибнем. Хлеб не даст мне сил для этого перехода. Если бы нужно было идти неделю, я бы взял весь хлеб себе. За неделю без еды дети не погибнут, а мне были бы нужны силы. Сейчас, я стискиваю зубы и ломаю хлеб пополам, протягиваю детям. От запаха и ощущения, что я могу вцепиться зубами в этот кусок и чуть-чуть утолить свой голод, темнеет в глазах и рот наполняется слюной. С трудом, с усилием двигаю куски в сторону детей, прижимаю к себе руки, пытаясь согреться, и шепчу непослушными губами, — Пошли, поедите на ходу, нам надо спешить.

Девчонка прошла километр, а потом просто не могла двигаться, я понес ее на руках. Затем была истерика у пацана, я умолял его потерпеть и пройти еще чуть-чуть, не выдержал и ударил, заставил идти. Совсем слабо помню остаток пути. Как в самом конце громадный валун покатился на мальчишку, я успел его вытолкнуть, а сам выскочить не смог.

Когда я понял, что снова вернулся в модуль, что горы и дети были наваждением, щедрым бесплатным тестом, то долго гонял в мозгах одну-единственную мысль, - Чтобы я хоть раз еще согласился на бесплатный тест … чтобы еще хоть раз … чтобы … .

Мои клятвы были прерваны самым бесцеремонным образом. –- Я обработал результаты теста и хочу Вас поздравить, Вы прошли. Уровень этической готовности оценка восемь из десяти, волевого развития семь из десяти, интеллектуального три из десяти.

— Это что, он меня так тупым, но упрямым и честным обозвал? –- я, от обиды, даже про свои раны и страдания забыл и чуть было не пропустил завершение поздравительной речи.

— … и по итогам теста присвоить степень гражданина «три минус» по пяти балльной шкале с соответствующей загрузкой ментальных блоков для возможной Вашей корректировки в дальнейшем развитии.

— А почему раньше речь и язык были такими ломанными и неправильными? –- я сам не ожидал, что такую ерунду спрошу.

— Поскольку ментальные блоки для развития мозга и интеллекта еще не распаковались, то подскажу -– это была часть программы тестирования. С наилучшими пожеланиями, — система замолчала и наступила тишина. Я задумчиво подвигался, устраиваясь поудобнее и внезапно понял, что рана на ноге не болит и не чувствуется. Вылечили, значит, и денег не попросили. Мне опять стало очень неуютно, где-то на подкорке занозой сидела тревога о том, чем буду расплачиваться за бесплатное лечение.

И это непонятное звание взрослый на три с минусом, в какую такую интересно семью я принят и что мне это дает, права или обязанности? С семейным положением надо быть очень осторожным и внимательно читать не только брачный контракт и комментарии юристов, но и комментарии к комментариям тоже, как сказал мой дядя Анди после шестого счастливого брака, но неудачного развода.

Само по себе, произошедшее меня не очень поразило. Модули перемещения отнюдь не творения человеческого гения, а этакие черные ящики, созданные непонятно кем и для чего. На людей они реагировали по-разному. Почти все могли улететь по готовому полетному заданию, немногие способны выбрать планету, на которой уже кто-то побывал и создать задание для других, и в десять раз меньше умельцев чтобы выбрать планету на которой никто не бывал. Все выпускники Академии принадлежали к последним. Мне кажется, что успехи в учебе и дисциплине были не так важны, как эта способность. Кроме этого, существовала множество фишек и секретов у небольших групп, кланов, семей. Подробностями никто ни с кем не делился, знамо дело, человек человеку конкурент и завистник. Я раскрыл посторонним один из семейных секретов, надеюсь, близкие не узнают про это. А то парой подзатыльников от каждого из дядьев и отцовским ремнем не отделаюсь, просто не расскажут еще не известные мне тайны и профессиональные хитрости. Да и черт с ними, с хитростями, я перестану быть абсолютно своим. Такой, буду особенный свой, второго, а может, даже третьего сорта.

Я изгнал пораженческие и грустные мысли из головы. В конце концов, я узнал вещь, которая может мало кому известна, а в нашей семье совсем неизвестна. А я узнал, я молодец, мне можно будет простить некоторую слабость и нежелание оставаться на планете дураков в одиночку с боевым роботом. Точно, я вспомнил, что я слышал в детстве сказку про эту планету, мне ее дядя Ники рассказывал. Что, дескать, попадешь на нее, а там нанороботы, которые есть наследие Древних, выполняют задачу по увеличению эффективности интеллекта во Вселенной путем его перераспределения. У дураков нейроны мозга отбирают, умным добавляют. Дескать, известный факт, открытый древними британскими учеными. Если у стада баранов отнять по кусочку мозгов и отдать самому умному козлу, чтобы получился лев, то стадо станет во много раз эффективнее. В общем, чушь полная, эти самые ученые неизвестно кому свои мозги отдали, если такие теории выдвигают.

Мои размышления прервал толчок от приземления. Дверь багажного отсека медленно втягивалась в стену, послышались обрывки разговоров и вопрос, — Эй, ты там жив, не истек кровью и не замерз? Голос одного из близнецов был полон любопытства. — Ой, а как я буду объяснять свое выздоровление?-– пришла внезапная мысль. Нужно что-то такое неожиданное, пусть отвлекутся и забудут про мою ногу.

— Алина? Принцесса? А мы где? А вы ребята кто? -– я старался выглядеть максимально дебильно, разве что сопли из носа не пускал и рукавом не вытирал.

— Фи-у, - присвистнул второй близнец, — Это сколько же у тебя мозгов забрали? И память тоже, того … пострадала. А ты меня совсем не помнишь?

— Помню, как же не помнить, мы с тобой в школе дрались, я тебе нос разбил и училка ругалась, гы-ы. Я заулыбался снаружи и испугался внутри, что переигрываю. Нет, поверили, удивленные близнецы не знали, как реагировать и замолчали. Алина поджала губы, демонстрировала раздражение и, кажется, ей было немного стыдно. А вот в глазах принцессы была жалость и даже что-то похожее на слезы. Не ожидал от ребенка такого, кто я ей и зачем меня жалеть?

— Мы прилетели, останешься здесь, ждешь, когда все уйдут, выйдешь, обратишься к персоналу, тебя отведут к медикам и вылечат твою царапину -– голос Алины не давал возможности возразить. По сути, все, что она говорила, было верно и правильно, но обидно, суток не прошло, как мы были вместе. С другой стороны – фрейлина принцессы и дебил, фи-ии, от сплетен не скроешься. И за меньшее поругание чести убивают. Поэтому смотрим влюбленными глазами и киваем. Я же влюбленный и очень послушный мальчик. Воцарилось неловкое молчание, все смотрели, как к модулю подъезжает маленькая тележка-робот для багажа.

Не успела она остановиться, как все вокруг заволокло непроницаемым туманом, кольнуло в затылке и уши заложило. Я узнал сразу, да любой, кто испытывал эту штуку на своей шкуре тоже бы понял, такое не перепутаешь. Войсковой маскировочный комплекс, снаружи все по-прежнему видят маленькую тележку напротив модуля и еще что-нибудь жалко-обыденно-скучное, а совсем не прибытие герцогов и принцессы.

Туман вокруг нас рассеялся и стал виден большой ярко-желтый мобиль, гладкий как мыльный пузырь, без всякого намека на окна и двери. Да, там, не то что двери, там нельзя было определить где у него перед, а где наоборот. Я разинул рот совсем не притворяясь, такие маскировочные комплексы на Земле не позволяли видеть что-нибудь внутри поля маскировки. Непроницаемый белый туман, плеча собственного не разглядишь, а тут они вещь сделали. Попытался оценить, как можно такое получить в принципе, волновой фронт изображения наружу, погасить его внутри, погасить изображение изнутри, не понимаю, но, ай, какие молодцы!

Створки дверей мобиля раздвинулись и по опустившемуся пандусу шустро вылезла куча охраны и парочка расфуфыренных типов, замерли в трех шагах от нашего модуля. Глядя на шоу, я впервые осознал с кем на самом деле мне пришлось встретиться. Эти люди будут управлять миллиардами подданных, к почестям, охране и церемониям привыкают уже сейчас. И не дай Бог, если кто-то из их окружения решит, что я представляю малейшую угрозу. Алина еще раз, как-то равнодушно, посмотрела на меня перевела взгляд на стол командира, чуть улыбнулась и открыла внешний люк. Дальнейшее я наблюдал только в отражении от металлического плинтуса багажного отсека, забившись в угол, чтобы меня было не видно снаружи. В общем, они уехали, а я остался и скучал еще минут десять после того, как двери модуля закрылись.

Встал, сделал несколько шагов, нога не болела, как будто и не было раны от колючки выдранной с мясом. Взгляд мой упал туда же, куда смотрела Алина перед выходом и я не смог удержаться от улыбки. Спасибо тебе, Алиночка, спасибо милая, - она оставила ключ модуля на своем месте. Цапнул его быстрее и спрятал в карман, как будто кто-то мог его здесь отобрать. Ценная вещь, а для меня просто бесценная, почти гарантированный билет домой. Намек понял, уберусь отсюда в то же мгновение, как появится такая возможность. Никак не омрачу жизнь блистательной фрейлины намеком на ее минутную слабость и связь с таким ничтожеством и дебилом, каким я стал в ее глазах после Махона.

А может, я и вправду ку-ку, крышей поехал, - рука сжала ключ до боли, - ведь прелесть дебилов в том, что себя они ими не сознают. Нет, не может быть, я прошел тест, оценка интеллекта низкая, но я прошел. Интересно, а без Махона, она была бы выше или … ? К черту сомнения, мозги себе я купить не могу, и исправить ничего не могу, поэтому вперед. Я открыл двери и вышел наружу.

Глава 4

Глава 4

Холодно. Из нужной для этой погоды одежды, обуви и шапки у меня банный халат. Следы босых ног на инее летного поля смотрятся странно и неуместно. Я семенил к входу в здание в потоке прилетевших. Тесно, кто-то задел твердым ботинком по косточке на ноге, стало больно. Люди взглядами останавливались на мне, недоуменно смотрели, отворачивались и теряли интерес. Я протиснулся через вход , толпа медленно продвигалась через зал к его противоположной стороне. И почему я не улитка, почему не могу втянуть в себя пальцы ног, вдруг станет теплее? Интересно, как бы я здесь ковылял со своей раненой ногой и кого просил о помощи? Алина и ее друзья мажоры проходили этим путем или их судьба желтый мобиль со слугами, баром и джакузи внутри? Человечество может все, но некоторые вещи не делает, например, не думает, как будет чувствовать в этой дыре гость в одежде не по погоде? Проклятье, почему у них так холодно?

Люди вокруг другие, непривычные, кажутся грубыми, чужими, неприветливыми. Пар из ртов, негромкие переговоры, знакомые слова с непривычными ударениями и акцентом звучат непонятно, ускользает смысл невольно подслушанного. Мужика справа плотно прижали ко мне, сабля или меч неприятно касался моей ноги. С ума сойти, с кем он собрался драться и кого резать своей железякой?

Общего выхода не было. Множество раздвижных перегородок, люди втягивались по одному, за ними автоматически закрывалась дверь.Через одну-две минуты проход открывался для следующего.

— Осторожно. Это заразно, лечится легко, но будьте осторожны. Мне срочно в медкапсулу. Пропустите. Проблем почти нет, — я болтал глупости и народ расступался. Не смотрю по сторонам, взгляд направлен вниз. Вижу свободное место и делаю следующий шаг.

До перегородки добрался быстро. Стало тихо, когда я вошел внутрь и створка закрылась за спиной, мне показалось здесь ощутимо теплее. Помещение небольшое, просто огрызок коридора, перекрытый металлическим барельефом с маской какого-то чудика. Наверное, местные бы поняли, что он символизирует и на что намекает, я не догадался. Глаза у маски вспыхнули огнями, раздался голос, — Покажите ладони рук и назовите имя. Руки я успел показать, а вот с именем опоздал.

Огни стали ярче, в голосе прорезалось удивление, — Гражданин? Но зачем тебе сюда? Чем я могу помочь?

— Можно устроить мне разговор с представителем Звездной Академии Земли? -– голос мой хрипел и прерывался в пересохшем горле.

— Представителем Земли? На планете нет представителей Земли. Я не могу этого сделать.

— А что ты можешь?

— Пропустить сразу и … все.

— Пропускай.

Пауза длилась минуту или больше. Мозги маски искали решение и не находили, — Но, гражданин, зачем ты здесь, как я могу помочь и что должна делать?

Я молчал и думал. Ситуация пошла по кругу. Электронные мозги заклинило, они ничего не могли придумать самостоятельно в такой ситуации. Попробую выяснить, насколько я для него авторитет.

— Я хочу сесть, сделай для меня стул? Выдай мне обувь и одежду,-– Маска не среагировала. Да она совсем тупая и ограниченная.

— Я хочу написать книгу, для этого мне нужно оставаться инкогнито. Ты понимаешь о чём я говорю?

— Нет, не понимаю, что я могу сделать?

Я вздохнул, — просто сделай вид что я не гражданин и пропусти как всех. Мне, конечно, показалось, но маска пожала несуществующими плечами.

— Добро пожаловать на планету Фит Шестого Звездного содружества, надеемся, увидеть вас в будущем гражданином… , — здесь у нее мозги переклинило, ведь я уже гражданин. Она опустила вводную часть и перешла к следующему пункту программы. — Ответы на все вопросы вы можете найти в коммуникаторе. Перегородка с барельефом втянулась в стену, на маленькой полочке лежал браслет, наверное, тот самый обещанный коммуникатор. Я пошел вперед, на ходу одевая его на запястье. Коридор кончился через десяток метров, я вышел на транспортную платформу, плюхнулся на свободное кресло, закрыл глаза. Мысли расплывались, меня бросало то в жар, то в холод, ничего не хотелось, кроме как сидеть, и чтобы меня никто не тревожил. Такое со мной было впервые в жизни, кажется, состояние называется болезнь.

Я не заметил начала движения платформы, не помню сколько и где мы ехали. Пришел в себя лежа на полу. Кресло сложилось в тонкую прямоугольную стойку, а в затылок мне бубнил монотонный голос, что поездка окончена и надо пройти в зону начального карантина. Пришлось встать. В одиночестве вышел на платформу. Толпа успела собраться на площадке у входа в здание и медленно просачивалась внутрь. Прихрамывая и разминая затекшие конечности, я пошел за остальными.

М-да, первое чувство, которое посетило меня внутри – оторопь. На планетах люди жили по-разному. Кто-то влиятелен, авторитетен и богат, мог позволить себе дворец, остальные – большой дом для семьи с просторным участком. На планете c населением в несколько миллионов нуждаться могут в чем угодно, но только не в территории для жилья. Даже на Земле с двумя миллиардами населения самый бедный человек жил в отдельной квартире. Пусть в однокомнатной, без спортзала и бассейна, но с кухней, ванной, отдельной комнатой для работы в виртуальной реальности. Говорят, в старину, некоторым приходилось жить в одном помещении группами. Верилось с трудом. Как я смогу жить в комнате с кем-то еще? Даже супруги не смогут такое вытерпеть. Здесь я смотрел на громадное ярко освещенное помещение, заполненное кроватями. Они сдвинуты в блоки по четыре штуки и тянутся бесконечными рядами. Расстояние между блоками в ряду около метра, расстояние между рядами три метра. Это разбавлено площадками со столами, лавками и, кажется, кабинками санузлов.

Дрогнул коммуникатор, привлекая внимание. Я поднял руку, развернул ладонь к себе и провел верхушкой большого пальца по основаниям остальных четырех – автоматический жест у каждого человека с младенчества. Выданный прибор понял правильно. На ладони, перед глазами, развернулась голограмма крохотного экранчика тридцать на двадцать сантиметров с сообщением. - Ваше место номер пятьдесят один шестьдесят четыре, - прочитал я. Тихий голос повторил информацию вслух. Все еще растерянный, я опустил руку и увидел номера на полу рядом с кроватями, на спинках крупные таблички с дублированием информации . Они, небось, номера и на белье написали, раздраженно съязвил я в мыслях, еще не зная, что полностью угадал. Гул, копошение сотен тел и беззвучный вопль моей души, - а спать я при свете буду?

Так, так, посмотрим, что еще расскажет справочник. Пропускаем вводную, про то, как трудно, но почетно стать гражданином Шестого Звездного сообщества, ищем про жизнь здешнюю и правила. Оказалось, помещенные в эту пещеру дикости кандидаты могут в любой момент покинуть ее. Просто выйди на платформу через дверь, в которую входил, тебя отвезут обратно на летное поле, а затем и на планету, откуда ты, дорогой, но такой неудачливый, прибыл. Ведь ты оплатил билет туда и обратно, рады были познакомиться, сожалеем, что у тебя не получилось. У нас все по-честному, где тебя взяли, туда и возвратим. Можешь сделать следующую попытку через двадцать пять лет – хм, однако, строго у них. А хочешь, иди в новую жизнь через дверь с другой стороны, и тоже в любое время. Выход платный, стоимость четыреста и еще одна монета. Только вот такая тонкость, на счет каждого претендента на гражданство начислено всего двести монет. Питание платное, суточный паек стоит пять монет, душ, туалет, связь с внешним миром – все платное. Через тридцать суток все оставшиеся в зале кандидаты отправляются домой, поскольку не справились. Насилие, мошенничество и разные нехорошие поступки рассматриваются по жалобе потерпевшего. Хозяева разбираются по местным правилам, виновные штрафуются, в случае особо тяжких преступлений местный суд назначит наказание .

У-уу, готов поспорить, хозяева на этом зверинце сделают тотализатор, снимут комедию и пару драм, соберут кучу материала по психологии своих соседей. А мне, мне, самому хорошему и достойному человеку в этой Вселенной что делать? Раздумывая над вопросом, я не спеша передвигался к своему спальному месту.

Вижу, сидит человек на лавочке, старый человек с седой бородой, а перед ним сапоги стоят и две пары тапочек. Он задумчиво смотрит на свои босые ноги, пальцами шевелит, о чем-то важном думает.

- Доброго тебе здоровья, - говорю с почтительностью, - отец. А не найдется ли у тебя пара любой лишней обуви для меня? А сам халат свой приподнял и тоже пальцами подвигал. Дескать, мы с тобой одинаковые в чем-то, судя по ногам, считай одной крови.

Сначала он взглядом на моих, синих от холода, исцарапанных ступнях залип, потом халат рассматривал, а в конце в глаза уставился и удивляется вслух, — Сто семьдесят два года живу, но не слышал, чтобы люди в такой нищете и бедности были. Откуда ты, сынок?

— Сам я с Земли, — отвечаю почтительно и негромко, — учусь в Звездной Академии, что касается бедственного своего состояния, то ответ простой – так получилось. Старик улыбнулся, а несколько парней вокруг, похожих на него и одеждой, и лицами начали хохотать, тыкать в меня пальцами и орать, — Гляньте, какое дерьмо вместо одежды носят на Земле. Он сбежал из мусорки. Парень, скажи еще что-нибудь этакое!

- Знаешь, я подумал, это неважно, если не хочешь рассказать свою историю, - старик говорил без улыбки. – Действительно, бывает всякое и единственное, что позволено сказать другим о своей жизни – так получилось. Давай, мы поменяемся с тобой, ты купишь и отдашь один суточный паек, а я подарю тебе свои утренние тапки.

— Идет, — согласился я, — где тут магазин с пайками? Обожаю, когда вокруг продавцами работают красивые девушки, а я им так небрежно, а покажите мне вон тот паек, а он точно подойдет, а качество гарантированно?

— Может, ты и вправду со старой Земли прилетел, где дикари и упадок, а продавцами работают живые люди, — рассуждает старик, — но сюда пришли прогресс и цивилизация. Выбери в браслете нужный товар, оплати и забери в ближайшей точке доставки. Она у тебя за спиной.

Я оглянулся и увидел то самое загадочное оборудование, расставленное на площадках со столами. Вот оно что, это места питания, народ покупает пайки, достает из точек доставки, кушает за столами сидя на скамейках. А потом идет на койку отдыхать. А в перерывах между едой и сном уговаривает других поделиться денежками, чтобы оплатить выход.

Я активировал браслет, хмыкнул, как оригинально здесь называют коммуникатор, вошел в меню товаров и обратил внимание на иконку с надписью: «Доступно только для граждан». Там оказалась куча товаров, а главное, часть из них была бесплатной. И, сюрприз и подарок для меня хорошего, «Пищевые продуктовые наборы с неповторимым вкусом и ароматом» для граждан, испытывающих временные материальные затруднения. Мне показалось, это звучит внушительнее, чем суточный паек кандидата в эмигранты. Заказал себе десять штук. Высветилась надпись, мне доступен только один паек в заказе. Хорошо, давайте один, а сколько заказов я могу сделать в течение суток? Для проверки стал оформлять следующий.

За спиной звякнуло, паек доставлен, я вытащил коробку, обменял у деда на тапки и сразу обулся. У-уу, почему раньше не понимал и не пробовал засунуть ноги в такое мягкое и теплое, шевелить пальцам, чувствовать нежность и податливость меха внутри, это как оргазм, нет – это лучше, я бы сказал, намного лучше. От секса с обувью отвлек сигнал. На точку доступа пришла вторая коробка с пайком, а в голову гениально тупая мысль о возможности использования статуса гражданина в собственных интересах. Взял коробку в руки и оглянулся на людей вокруг меня. Группа молодых и веселых заметно увеличилась, там продолжали шутить про тех, кто с Земли и рассказывали анекдоты из серии «Ну, ту-уу-упые». Я понимал, думать о способах выманить деньги у конкурентов трудно и непривычно. Просто в голову ничего не приходит. Приятнее посмеяться над оборванным чудиком, успокоить себя мыслями, как хорошо они выглядят на моем фоне. Не буду разочаровывать, побуду еще недалеким дурачком. И я выкрикнул, - улучшенный продуктовый набор продаю всего за четыре монеты. Объяснил растерянным голосом, - не понимаю как работает меню браслета, заказал пайков на все деньги. Отменить заказ не знаю способа, надо вернуть хоть что-то. Попытку торговаться отмел, за три монеты продавать отказался, громко объявил о бесчестности и бессердечии желающих на мне нажиться. Впрочем, торг сразу заглох, какой-то человек вырвал паек из моих рук и оплатил еще пять штук.

Дело встало на поток, вокруг меня завертелись и засуетились любители халявы на чужой беде. Очередь организовали. После десятого заказа пришло предупреждение, сведения об использовании мною бесплатных пайков будут доступны всем желающим по требованию. Да наплевать, строить карьеру и заботиться о репутации в Шестерке я не собирался. После двадцать пятого высветилось предложение какого-то фонда убрать из общего доступа порочащие сведения со скидкой, попросили всего тысячу монет за каждый взятый паек. А на тридцать шестом все оборвалось, кончился продукт на местном складе, как я понял. Не бывает здесь неимущих граждан, хранились коробки для них на всякий случай в мизерном объеме. Не ждали здесь меня, такого уникального и бедного, плохо аналитики работают.

Я сидел рядом со стариком. Мы опять одной крови, оба в тапках, оба не обращали внимания на кипение страстей вокруг. Пайки я продал, но остался голодным и с интересом смотрел на упаковку в руках у деда. «Лучшие сандерсины во Вселенной, гарантия качества и натуральный аромат саломины». Интересно, это едят или нюхают, для аппетита, как жажику на Земле? Я долго не мог взять в толк, зачем местные в Академии за едой открывают флакон с жажикой, ставят на стол, а потом заботливо закрывают обратно.Через полгода привык и втянулся, стало казаться, что трапезе без ее аромата чего-то не хватает, с удовольствием пользовался, даже когда ел в одиночку.

Старик взглянул на меня и неожиданно с волнением спросил, — твое имя Анк?

Я отодвинулся от него на пару сантиметров, — а что тебе в этом? - Интересно, как он узнал?

— Пришел, и все вокруг увидели, что ты беднее любого из них. Потом они увидели твою глупость и пользовались ею. Бедный, нищий глупец накормил жадных людей и над ним смеялись. Скажи, я прошу тебя, скажи свое имя.

Я отодвинулся еще, - зачем тебе имя тупого оборванца?

— У нас есть пророчество о Великом человеке по имени Анк. Он придет в лохмотьях, над ним будут смеяться, но он накормит неблагодарных людей, останется голодным сам, а потом … скажи, как тебя зовут и слышал ли ты о народе с планеты Саарх и пророчестве?

— Нет, не слышал, - я сидел на самом краю лавки, отодвигаться некуда, — а почему он Великий?

— Он принесет людям Великий Дар и откроет Дверь.

— Что, вот так вот прямо все с большой буквы и откроет?

Старик смотрел мне в глаза и молчал. Я встал, — спасибо за обувь, но ты ошибаешься, я молод и совсем не Великий, — развернулся и пошел искать свою кровать.

На миг появился соблазн поддакнуть деду, попросить денежек и свалить побыстрее из этого … этого банного халата к удобной форме курсанта.

Но … фанатики и мистики люди непредсказуемые. Про законы и здравый смысл не слышали. Плюну не в ту сторону, а мне голову отрежут. Вести с ними дела можно от безысходности. А у меня халява в запасе. Завтра внимательно посмотрю, какие еще бесплатные штучки можно обменять на деньги.

Вон, три мужика стоят вокруг четвертого. Он на корточках в проходе сидит, одеялом накрыт, ничего не видно. Что он делает? Молится? Кушает? В носу ковыряет? Не знаю и знать не хочу, вдруг стошнит, если увижу.

Еще один оригинал саблю вытащил и орет на троих напротив него. Ему в ответ что-то на пальцах показывают, наверное, мертельные оскорбления. Оригинал слюной брызжет, сейчас помрет от нервов или фарш начнет делать. Нет, не начнет, пара дроидов прилетела, висят, наблюдают, не вмешиваются.

Пришло очередное сообщение на браслет. Снова от фонда с заботой о моей репутации, цена снизилась, согласились изъять все порочащее меня оптом за скромные сто монет. На кого они интересно рассчитывают? Отправил в ответ сообщение о согласии продать эту информацию, пусть распоряжаются ею как хотят за ничтожные две тысячи монет. Ответ пришел мгновенно, они согласны, но только после моего выхода из Первого зала. Вот как это место называется, гм, Первый зал, значит. А сколько всего залов существует? Вообще-то, они наглые и жадные, рассчитывают на олухов из захолустья. Рисковать не хотят, вдруг прикарманю деньги, вернусь на платформу, уберусь обратно в свою дыру и плевать мне на порочащие меня сведения? А вот когда я обрету какое-то положение, захочу взять кредит, получить хорошую рекомендацию или буду выбран куда-то во власть, мне предложат купить информацию обратно, но уже за десять, сто тысяч. Да наверняка за миллион, чего мне комплексом неполноценности страдать, я молод и хорош, очень хорош собой, не надо лишней скромности.

Вспомнил недавний экзамен в Академии по истории, где отвечал о возникновении цифрового общества. В древние времена его боялись, но оно все равно пришло. Про человека в любом развитом мире известно все. Где был и что делал поминутно, какие эмоции и чувства испытывал, что думал. Любой может узнать все про другого при одном условии, он должен объяснить в чем от этого будет выгода для человечества. Ну, не человечества, конечно, а города, планеты, сообщества. Если кто-то спит с чужой женой, то выгоды от знания этого мужем городу не будет и последует отказ в просьбе рассказать, где и с кем супруга время проводит. А получение таких сведений неофициальным путем чревата очень большими проблемами для ловкача. Впрочем, чудес не бывает, обман невозможен, а обманщики остались, фонд благодетель тому яркий пример.

Добрался до своей кровати. На соседней робко сидел большой мужчина, одетый как-то по средневековому. Забавно и необычно, вместе со старомодным костюмом на шее у него еще такая нелепая штука висела, называется галстук. Как всякий культурный человек, я поздоровался и даже решил завязать разговор, - привет, прекрасный вечер сегодня, не правда ли? Мужик вскинул на меня изумленный взгляд, будто с ним кровать заговорила и вскочил на ноги, когда я плюхнулся на свое законное место, не снимая тапок. Смотрит на меня, морщится, нос зажал и другой рукой, ладошкой машет. Уходи, противный и вонючий.

Я не выдержал, язык высунул и, - бу-уу. А что правда, от меня пахнет невыносимо, нос приходится зажимать? Другие вида не показывали, а этот – суперчувствительный.

— Это … этого просто не может быть, терпеть такое рядом, — он шептал еще слова, потом беспомощно оглянулся на двух мужчин в проходе рядом и подошел к ним. Трое уставились на меня, я язык спрятал, потаращился в ответ и закрыл глаза. Устал.

— Эй, - начал самый мордатый из них, — давай мы купим твое место. Нет, не купим, давай поменяемся местами. Ты перейдешь на другое.

Я открыл глаза, — пятьдесят семь монет, впрочем, уговорил, шестьдесят для ровного счета, и я уступаю лучшее место в этом зале вам. Для наглядности рукой по кровати похлопал. Смотри и оцени какой товар отдаю.

У мужика дернулась щека и сжались кулаки, вижу был не последним человеком там, в средневековье. Он взял себя в руки и мягко, как неразумному ребенку стал объяснять, — я не могу дать тебе деньги, они нужны, чтобы пройти этап отбора. Ты ничего не теряешь от обмена. Здесь много моих братьев с моей планеты, можешь обратиться к нам за помощью там, — он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону, — когда станешь гражданином.

Смешной, предлагать обменять конкретную уступку с моей стороны на что-то эфемерное в неизвестном потом. А может, сказать ему, что я уже гражданин? Но зачем, чем это мне поможет? Я улыбнулся, — ты чертовски убедителен и прав, присядь и мы обсудим твои проблемы. Мужик не повелся на мою трактовку ситуации, продолжал сверлить меня взглядом. Чувствую, сейчас начну дымиться. Или мне станет стыдно, но скорее первое.

— Меня зовут Анк, а тебя?

Какой-то парень от этих слов подпрыгнул на месте и бросился бежать, задел ногой кровать, с грохотом рухнул в проход. Вскочил и припустил так, будто обезьян с Махона увидал. Может, его кто-то укусил? Куда только санэпидемконтроль Шестерки смотрит, насекомые идиотов кусают, а вдруг на приличных людей переберутся?

— Зачем тебе мое имя? -– отмер мужик.

— А кого я буду в будущем искать, чтобы обратиться за помощью? – включил я логику. — Ты присядь, в ногах правды нет, — мягко намекнул древней пословицей, что за моим обликом скрывается вполне себе образованный человек. Бред, конечно, но сработало.

— Мое имя Вальвасол, Вальвасол с планеты Хельк. А ты из наших?

— Ты можешь видеть правду, Вальвасол, — уклонился я от ответа.

— Посмотри вокруг, — продолжил я, — у каждого человека здесь по двести монет. Сегодня, сейчас, в этот момент двести, а завтра будет меньше. Люди хотят кушать регулярно и будут тратить деньги на еду. Они всегда найдут на что потратить деньги. А чтобы выйти отсюда нужно больше, чем двести монет, нужно четыреста одну монету, — я назидательно поднял палец.

— Ближе к делу, — нахмурился Вальвасол.

— Уже перехожу, — согласился я. — Очевидно, что больше половины не пройдут этот этап. И на этом можно заработать немного денег. У Вальвасола удивленно поднялась бровь, видно, любит деньги, раз не стал перебивать, а только кивнул, чтобы я, значит, продолжал.

— Кому-то очень нужно стать гражданином Шестерки, а кто-то может отказаться и не сильно расстроиться, особенно если получит за это что-то ценное.

— Я понял, — рот Вальвасола сжался в тонкую линию, глаза ушли вверх, он думал. – Аукцион, нужен аукцион, мы все взяли с собой ценности и можем их обменять на деньги тех, кто готов отказаться от гражданства. А мои люди могут гарантировать порядок и честность за небольшой процент. Аукцион нужен сейчас, пока деньги не потрачены на разную ерунду типа еды и воды.

— Десять процентов от твоей прибыли будут моими, — перебил его я.

— За такую очевидную идею даже одного процента много, — он смотрел с усмешкой и превосходством.

Я вернул усмешку, глядя в его глаза, — Ах, Вальвасол, благородный и справедливый Вальвасол, ты же знаешь, что здесь, — я сказал: «ЗДЕСЬ» особым тоном, выделяя слово, — все, абсолютно все, записывается. И когда-нибудь тебе покажут, что ты был немножечко нечестен. И еще, ты не угадаешь кем я стану через некоторое время. Как знать, как знать, иногда жизнь нас очень сильно удивляет. Я замолчал, пусть сам себе страшилки придумывает, а если заупрямится, то адрес фонда я знаю, продам им еще и Вальвасольчика. Недорого.

— Три процента, — оппонент отвел глаза, голос благоразумия и осторожности взял верх в его голове.

— Четыре, и я согласен поменяться местами. Я поднял сжатый кулак и распрямил указательный палец, в знак, что это последнее предложение, уступать не буду.

— Хорошо, — мужик неожиданно не стал повторять мой жест в знак согласия, а протянул раскрытую ладонь. Я с трудом вспомнил уроки этикета на первом курсе, как в старину завершали сделки рукопожатием. С небольшой задержкой, но сориентировался, пожал протянутую руку. Средневековье, настоящее средневековье, заморозь меня космос, костюмы и галстуки на этих клоунах тому доказательства.

— Твое новое место шестьдесят девять, сорок три, - бросил мне Вальвасол и начал что-то строчить в браслете, потеряв ко мне интерес.

Глава 5

Глава 5

Я шел не поднимая глаз мимо бесконечных рядов нарисованных номеров на полу и вяло думал о неправильном выборе целей. Деньги вещь хорошая, но сон они не заменят, отдыхать тоже иногда нужно. Мой болтливый язык не давал ногам покоя, я давно не спал, отсутствие сна делало язык неуправляемым. Круг замкнулся. Я покинул теплую кроватку и иду на другой конец зала. Зачем? Мне нужен сон, нужно успокоиться и обдумать: я попал в сумасшедший дом или сам сошел с ума? Впрочем, это не важно, просто доберусь до койки и сразу спа-ать.

Ой, не знаю, мне везет или нет, а может, Богу я нравлюсь, когда глаза пальцами держу, сами они сразу закрываются. Эти оттопыренные уши и грязный воротник я узнал мгновенно и не ошибся. Хлопнул по плечу соседа по своей новой койке и зашипел ему в затылок, — Попался. Думал убежать? От меня не спрячешься.

Наверное, так поступать нельзя с человеком во время еды. Аспирация пищей это не шутка, чревато, знаете ли, самыми неприятными последствиями. Но я не ошибся. Этот недоумок заслуживает худшего.

— А? –- кусочки еды полетели в меня, — Ты-ы? Ты-ы! Ты умер, утонул … ты … На выпученные глаза и перекошенную рожу Шо было приятно посмотреть.

— Я пришел за тобой, Шо, пришел оттуда. Сгреб в кулак воротник его куртки, приблизил к себе. Знали бы вы, что мне стоило не вытирать лицо, а смотреть прямо в глаза. Я очень зол, я рассчитывал лечь спать, а не устраивать внезапные разборки. Глухо шипел угрозы, я почти ничего не соображал. Кажется, немного перестарался. У гориллы задрожала челюсть и стали закатываться глаза.

Я тряхнул его посильнее и приказал, — рассказывай.

— Что рассказывать?

— Все рассказывай. Зачем меня убили, зачем сюда приперлись, кого еще убить хотите, — я сыпал нелепыми обвинениями и тряс его как куклу. -– Где эта сволочь, где Лемсерол?

— Нет … я не убивал, я не знаю, я не виноват … отпусти меня, я сделаю все, что захочешь, — Шо заплакал. Вот же неожиданность, думал животные не плачут. Я оттолкнул его от себя. – Рассказывай, что с вами было?

— Мы бежали и там были обезьяны. Они нас били и отобрали вещи. И понесли в лес. Мы кричали и звали кого-нибудь, но нам никто не помог. Шо бормотал и не сводил с меня глаз. –- А ты правда умер, совсем- совсем умер? – у него опять затряслась челюсть. Вот же идиот!

-– Рассказывай, пока я живьем тебя жрать не начал, — прервал я очередную истерику.

— Нас принесли и заперли в доме. Мы сидели очень долго, час или два, а потом пришла большая машина, робот. Он сказал, чтобы мы шли в модуль и улетали. Мы сели и прилетели как нам сказали. Лемсерол куда-то уходил, потом вернулся и сказал, что мы должны помочь ему. Мы пришли сюда, он приказал отдать деньги ему и ушел. Я больше ничего не знаю.

— Так у тебя нет денег? –- разочарованно уточнил я. Вся моя игра была напрасной, с этого дерьма взять было совсем нечего. -– А откуда ты взял еду, где ты взял на нее деньги, если все отдал? -– пришел мне в голову очевидный вопрос.

— Отобрал у какого-то слабака, — пренебрежительно махнул рукой Шо. -– Тут все вежливые и всего бояться. Поэтому здесь хорошо, еды много.

— Так ты не знаешь, где Лемсерол? Где твой напарник Клад? Что тебе приказали делать?

- Нет, не знаю, они ушли. Лемсерол сказал, что я могу делать что хочу, что я свободен, а деньги за работу он потом пришлет на Землю.

М-да, Махон расправился с этим человеком безжалостно, мозги просто метелочкой, до последней крошки вымел.

— Ладно, Шо, я вижу ты не такой уж плохой человек. Но я буду следить за тобой, — погрозил ему пальцем. -– Сейчас буду отдыхать, а ты, если увидишь Лемсерола или Клада меня разбудишь. Понял? В ответ Шо закивал, что он все уяснил и запомнил.

- Да, кстати, Шо, когда в следующий раз будешь забирать у кого-нибудь еду, деньги забирай тоже. Они тебе пригодятся. Мне не хотелось марать об него руки, пусть его местные накажут. С этой мыслью я улегся поудобнее, и она была последней перед тем, как я провалился в долгожданный сон.

Я не выспался, совсем не выспался, меня разбудил браслет. Один сигнал, потом второй,я лежал в полудреме и обещал себе, что если это опять фонд благодетель, то я не пожалею времени, накатаю на него жалобу и пошлю во все инстанции из справочника браслета. Пусть они его владельцев будят ночью, и почаще, почаще.

Нет, напрасно строил планы и придумывал текст кляузы. Меня беспокоили совсем другие люди и беспокоили приятными новостями. Вальвасол прислал аж шесть монет. А некое управление тридцать два дробь ноль один прим ноль два целую тысячу. В рамках помощи социализации неимущих в рамках своей компетенции. Чтобы это значило, скреб я затылок и пытался прийти в себя и вернуть ясность уму. Хотелось пить и в туалет, хотелось опять заснуть, много чего хотелось, но некоторые дела отложить нельзя. Я встал, не открывая глаз надел тапки и сделал шаг в сторону ближайшего санузла.

— Анквар Ров? -– окликнули меня за спиной. Вместо Шо на его кровати сидела совершенно непримечательная личность и сверлила меня глазками. – Хочу напомнить, что сейчас у тебя есть деньги на выход и он там, — личность показала рукой, — а совсем не в той стороне куда ты идешь.

— Я иду в туалет, — не знаю, почему я сдержался и ответил вежливо, продолжая намеченный путь.

- Ты не понимаешь с кем разговариваешь, — мне дышали в спину, — ты должен … . Я не стал выяснять что и кому должен, резко остановился и развернулся. Личность уткнулась головой мне в грудь, а я заорал в ее макушку, — Отстань, извращенец, я поломаю тебе кости, если ты еще раз такое предложишь!

Личность повелась и попала в ловушку, — почему я извращенец?

Ой, какой лопух, кто же громко задает такие вопросы? Мы привлекли внимание, люди вокруг жаждали услышать ответ и посмотреть на возможный скандал.

— А кто предлагал мне справить нужду прямо здесь на твоих глазах? -– я развернулся и продолжил свой путь, мне никто не мешал.

Оказывается, я устал от людей. Один в санузле, без чужих глаз вокруг, я расслабился. Посидел на вожделенном месте, попил воды и полез в душ. По-настоящему согрелся, расслабился, пожалел об отсутствии банщиц андроидов и хорошего массажа. Смог подумать о деле. Мне перевели деньги, кто и зачем, непонятно. Кому надо, чтобы я побыстрее убрался из карантина. А в чем мой интерес? Если бы они перечислили меньше сотни монет, я бы помчался на выход. А мне перечислили тысячу, могу воспользоваться моментом, купить необходимое мне дешево. Здесь это сделать легко через Вальвасола и аукцион. А нужна мне карта полетного задания. Ключ у меня есть, а карту Алина не оставила, забрала с собой. Эх, что ей стоило оставить мне все необходимое для полета, неужели пожалела модуль? Вернул бы я его обратно, нашел бы способ. Решено, иду к Вальвасолу, попробую достать через него карту, а если повезет и еще что-то ценное.

Нет, сейчас хочу себе нормальную одежду и обувь. После душа держать в руках злополучный халат было противно, а уж надевать на себя … .

Планам моим помешали.

— Стой, стой Анк, я знаю твое имя и нам надо срочно поговорить, — вчерашний дед загораживал дорогу. Какой же он большой, когда не сидит в тапочках, а стоит в шаге от меня. Задираю голову вверх посмотреть в его глаза, но бесполезно. Он выше меня, взгляд упирается в пуговицы расшитой узорами формы. Где-то на уровне его локтя мелькает мордочка вчерашнего бедолаги, жалко, что он не сломал вчера ноги, когда подслушивал мой разговор с Вальвасолом и бежал с докладом к деду.

Ответить я не успел. Между нами втиснулась знакомая противная личность, потеснила меня на полшага. По бокам у нее появились два мордоворота в черной форме, и я оказался как за забором.

— Приказываю немедленно удалиться и …, договорить личность не успела, что конкретно сделал дед я не рассмотрел, мордоворотов снесло в стороны, а личность от толчка уселась на пятую точку. Я отошел еще на шаг.

— Ты? Приказывать? – ох и силен дед, ох и грозен, я его понимаю, столько пафоса обломала ему крыса непонятная. Крыса-личность выставила вперед руку ладонью к деду и видно что-то показала, тот как на стену наткнулся и сдулся.

— Уходи, именем сообщества.

Дед закусил губу, но подчинился. Развернулся и пошел прочь.

Теперь настала моя очередь посмотреть что у крысы в ладошке. Значок, голографический, огоньками мигает, шесть звезд соединены линиями между собой. Знакомая эмблема, в модуле и на одежде мажоров такую же видел.

— А ты немедленно пойдешь со мной, Анквар Ров.

— Нет, - категорически отказался я от такого предложения, — не пойду. Я с незнакомыми извращенцами не хожу. Подумал и добавил, — со знакомыми тоже.

— Я спецагент Управления Шестого Звездного Сообщества, Вись, ты должен подчиниться. Личность успела подняться на ноги, с боков ее прикрыли вскочившие мордовороты и вся компания грозно смотрела на меня.

— Не знаю, что там у тебя вись и знать не хочу. Я полноправный гражданин и задержать меня можно только по ордеру суда. Как там на самом деле обстояли дела в Шестерке, я не знал, но действовал по аналогии с Землей. Если ошибусь, меня поправят. Надеюсь, не кулаками, уж очень люди в черном разозлились. Дед ушел, остался я, на мне и срывать злость. На всякий случай сделал еще два шага назад, в случае конфликта побегу не по проходу, я прямо по кроватям и спящим на них. Может быть, поможет, а не усугубит мое положение.

Личность посмотрела сначала на одного громилу, потом на другого. Те показывали признаки смущения и замешательства. Мои слова о гражданстве произвели впечатление. Ордера у них не было, это становилось для меня все более очевидным.

— Мы … то есть я … немного погорячился. Небольшое недопонимание, — крыса попыталась улыбнуться и сделать свое лицо симпатичным, лучше бы не пыталась. -– С тобой хочет встретиться мое руководство и сделать некие предложения к несомненной обоюдной пользе.

— С руководством буду встречаться только в нормальной одежде, а не в этом тряпье. Я решил, раз встречи, скорее всего, не избежать, надо умеренно включить наглость для своей пользы, а как действовать далее, посмотрю по результатам.

— Мы очень торопимся, — пискнула личность.

— Я никуда не тороплюсь, а доставка работает круглосуточно.

— Хорошо. Только быстро. Иди и переоденься. Как гражданин можешь взять одноразовый бесплатный комплект одежды, тебе помогут, — он опять посмотрел по очереди на мордоворотов.

— Что значит иди? Начальство твое, ему надо срочно, так пусть и оплатит нормальную одежду. Я бесплатную и одноразовую нормальной не считаю.

Поторопился я его крысой обозвать, судя по пятнам на лице, палитре и скорости смены окраски это хамелеон. Он снова поднял свою руку и раскрыл ладонь, тут же закрыл, оглянулся на спутников, которые смотрели в сторону и делали вид, что они не при чем. -– Пошли, — буквально выдавил из себя тоном, подразумевающим мою скорую смерть.

Неплохие костюмы умеют шить в Шестерке. Совсем немного хуже моего сожжённого противным Сольджо. Ботинки чуть лучше, а ласкало крылом ангела мои измученные нервы белье фирмы «Щельк». На Земле носить такое могут богатые и очень богатые, а я теперь знаю место, где его можно получить даром.

Хамелеон превратился в белую жабу, сначала он возмущался, кричал, потом смирился, сидел бледный и неподвижный. Я категорически отказался от регулировки размера вручную самому и костюм подогнали точно по моей фигуре машины за деньги. Это заняло сорок минут, даже меньше часа, а личность сломалась. Он стал каким-то безразличным, облизывал губы, прикрывал глаза и застывал в неподвижности. Когда я сказал, — ну, все, можем идти, — он вздрогнул, кивнул и пошел впереди, показывая дорогу. Мордовороты куда-то исчезли, десять минут до места мы шли безлюдными коридорами, вошли в небольшую комнату. Стандартное гнездо бюрократов, я думаю, они одинаковы и на Земле и в любой другой конторе независимо от планеты. Пять кресел виртуального офиса с одной стороны, пять с другой. Посередине вешалка для одежды, автомат для напитков и шкаф для орешков и шоколадок.

— Выбирай любое, — выдохнул мой гид, примостился на стул около автомата и стал что-то себе заказывать.

Я сел в ближайшее, сунул голову в ведро, нейрошлем в Академии называли ведром и я привык, положил руки на место и замер. Здешнюю команду активации я не знал, беспокоился об этом зря, сработало само. Моргнул свет в моих глазах, и я переключился на виртуальную приемную. Выглядело хорошо, бескрайний песчаный пляж на берегу моря, несколько пальм, в тени стоит простой деревянный стол, я сижу в удобном шезлонге, напротив меня очень симпатичный мужчина.

- Здравствуй, Анк, - мужчина улыбнулся и посмотрел мне в глаза, - я Ольд, просто Ольд, начальник отдела Управления «И». Хотел обсудить пару небольших вопросов. Ты сам с планеты Слав?

Я откинулся на спинку шезлонга в вирте. В реале закрыл глаза в . Здесь в вирте я по-прежнему все видел, а там, в реальном кресле, где я сидел, датчики получат чуть меньше информации. Черт, это был самый мой нелюбимый предмет в Академии, курс «Теория Официальной Коммуникации». Профессор Сим Пембровски, он же Дряхлый Пем или просто Дряхлый считал свой предмет наиважнейшим, скидок не делал и вылететь по его милости было не просто, а очень просто и легко. — Не просто успех или не успех в вашей работе, — любил повторять он, — не просто ваша жизнь, неучи, — осуждающе качал головой, — это жизни ваших подчиненных, это жизни и благополучие людей. Если вы не понимаете очевидных вещей, добро пожаловать вон из Академии. Я с трудом набрал баллов на оценку чуть выше среднего и сейчас будет проверка, чего я стою на самом деле.

Ольд задал вопрос. Совершенно не важны его содержание и смысл, он мог быть любым, главное, я отвечу на него «Да». Это калибровка моей физиологии, какие сигналы идут от меня, когда говорю правду. Дальше пойдут такие же легкие вопросы, а еще дальше машина будет точно знать, когда вру, когда говорю правду, какие темы мне неудобны, каким образом уговорить меня на то, что нужно собеседникам.

Готов спорить, сейчас со мной говорит ненастоящий Ольд. Настоящий, сидит и смотрит за процессом переговоров. Он сформулировал нужный ему результат, может быть, в процессе он скорректирует его, но всю работу проведет машина. Она уже определила мой психопрофиль, подобрала и сгенерировала подходящий образ, с которым я общаюсь. Симпатичный мужик, с которым надо дружить, что-нибудь сделать для него, ничего не скрывать и помогать. Хорошая работа. На их стороне невообразимая мощь Звездного сообщества, опыт триллионов переговоров в компьютерной памяти, а с моей всего лишь жалкие человеческие мозги после Махона.

— Ольд, скажи, что тебе нужно сразу, я соглашусь и назову свою цену, — я говорил и пытался держать в голове образ маятника. Раз, нить качнулась, два, хрен вам, а не калибровка. Это трудно, для меня трудно, разговаривать одним процентом мозга, а маятник представлять остальными. Воображать в цвете, какой он немного поцарапанный, как блестит солнце на металлической нити.

— Хм, а Дряхлый Пем, по-прежнему преподает и считает свой предмет главным?

Мой маятник сбился от вопроса ,— не понял?

— Я, Анк, тоже сдавал ему экзамен, давно, сорок три года назад и уже тогда он был Дряхлым. Знаешь, я, наверное, послушаю тебя, поговорю с тобой напрямую, без этой техники, как с коллегой и своим братом по Академии.

— Я и без этого не думал просить слишком много, — не знаю врет он или честен на самом деле, сыграю в дерзкого мальчишку.

— Ты, Анк, как ребенок, пришел и сломал мою работу. Ольд замолчал, я тоже ничего не говорил, задавать вопросы к которым тебя вынуждают глупость. Пусть сам спрашивает и сам отвечает, я пока буду больше слушать.

— Не знаю, насколько ты в курсе, но здесь мы строим идеальное общество. Каждый человек делает выбор, так, что оказывается на месте, где может принести наибольшую пользу для всех. От каждого по способностям, слышал такой лозунг?

— Это что-то в древности было?

— Не знаю, может и было. Не в этом дело. Люди хотят стать гражданами нашего Сообщества, они прилетели сюда, а мы не знаем кто они и что могут. Они и сами не знают в большинстве. Мы помещаем их в изоляцию на месяц, каждого кормим специальным подобранным пайком для этого человека, моделируем и устраиваем специальные условия и события. Каждый, — Ольд поднял указательный палец, - каждый человек в результате раскрывается, и мы точно знаем для чего он полезен всем нам. Он принесет максимальную пользу в дальнейшем. Максимальную, Анк. Мы для каждого подберем работу, должность, партнеров, зарплату, спланируем счастливые случаи и трагедии, чтобы человек стремился стать лучше, чтобы радовался, был счастлив и хотел такого же для всех нас.

А ты, Анк,— голос Ольда зазвучал укором, — ты распродал пайки случайным людям, они не получили с пищей запланированные препараты. На меня и моих людей свалилась куча ненужной работы и не факт, что все удастся исправить, слишком мало времени. Я распорядился, чтобы тебе перевели денег, думал, что ты сразу же уйдешь. Оказывается, с твоей подачи организовали аукцион и все мои планы рухнули в бездну. За несколько часов толпа людей решила вернуться домой и столько же вышла из Первого Зала. А ты снова отказался уходить. Что мне делать, Анк?

— Отправь меня обратно к Дряхлому, Ольд, — я улыбнулся своей лучшей улыбкой и развел руками, - я перестану тебе мешать и клянусь, не забуду твоей доброты. За мной будет долг, а я всегда отдаю свои долги.

— Как ты стал гражданином высшей категории? Неделю назад ты был на Земле, это совершенно точно, а вчера появился здесь уже гражданином?

— Как интересно, ой, как интересно, а ты Ольд, тоже высшей категории?

— Ну, почти, это не имеет значения.

— Мне кажется, имеет, очень большое значение имеет. Мне кажется у вас здесь все почти равны, и это почти нужно учитывать. Ты не можешь мне приказывать, а я тебе могу. Отправь меня обратно на Землю, Ольд и так будет лучше для всех.

— Никто не может никому приказывать в рамках работы. В моей работе я обязан подчиниться только своему начальнику и он при этом обязан указать как моя работа изменилась, в чем и почему. А вне моей работы я не могу приказать даже уборщику, он отвечает за свою работу, и никто ему не указ. Я не могу отправить тебя на Землю, Анк. Тысячу монет выдать могу, это в моей власти и нужно для результата моей работы, а выдать тебе модуль не могу.

— Постой, а в чем тогда смысл категорий граждан?

— В доверии. Если человек отлично работал и красиво жил сто лет, то ему имеет смысл доверять больше, чем тому, кто так жил всего год. Но иногда человек так проживает один день, как другой не сумеет и за сто лет. Ты мог сам легко догадаться, — Ольд снисходительно улыбался.

— А зачем человеку доверие?

— Если люди претендуют на один ресурс при равных условиях, ресурс получит тот, кому больше доверяют. Это примерно и грубо, в реальности все сложнее.

— Ой, хорошо если так, а то я испугался.

— Чего испугался?

— Ты упоминал, что человеку устраивают радости и трагедии, для того чтобы он жил правильным образом. Вот мне и подумалось, что гражданам высшей категории устраивают все больше радости, а остальным трагедии.

Ольд побарабанил пальцами по столу и поднял на меня глаза, — по свойски тебе скажу, идиот ты Анк, такое придумать. Поживи здесь, сам вокруг посмотри и согласишься, что идиот. Но это от незнания, это простительно.

— Я не хочу здесь жить, я хочу обратно, хочу закончить Академию. Теперь твоя очередь, Ольд, сказать, что ты хочешь? Что я могу для тебя сделать?

— Ты, Анк, встанешь и уйдешь. Служебным входом уйдешь, тебя проводят. И …, - Ольд хотел еще что-то сказать, но сдержался. -– Кстати, насколько я знаю, профессор Пембровски хочет перейти в нашу Академию, вот так.

— Насчет уйти я понял, но скажи, каким медом у вас тут намазано, что вы уговорили Дряхлого Пема?

— Мы не уговаривали, он сам очень сильно хочет сюда к нам. Срок жизни, Анк, на Земле он в среднем сто семьдесят лет, а у нас двести с лишним и он все время растет. Тебя это, наверное, не волнует, а Пема очень даже.

Свет мигнул и я снова сидел в кресле. Почему-то пахло потом, не моют они здесь, что ли, уборщики распоясались, которым никто не указ. Убрал голову из ведра, личность стояла рядом, перебирала ножками, так ему хотелось меня сплавить побыстрее отсюда.

Когда распахнулась дверь выхода, я обернулся и задал вопрос, - скажи Вись, что ты хочешь больше всего? Он уже отошел на шаг и не поворачиваясь ко мне сказал, - Я все понял. Прошу меня простить. Я буду стараться делать свою работу лучше.

Хм, он понял, а я вот ничего не понимаю. Черт с ними и их идеальным обществом, мне пора на Землю.

Глава 6

Глава 6

Пейзаж выглядел как голограмма после ретуши. Глянцевый и идеально красивый, с лесами, рекой и вулканом на горизонте. Я выбрался из Первого Зала, смотрел куда занесла судьба. Стою как букашка на уступе гигантской пирамиды. Триста метров вниз до земли, задираю голову вверх – двести метров до вершины, потом еще немного и можно потрогать небо. Ни справа, ни слева границ города не вижу. Гребень дракона, так называется архитектурный стиль. Многие новые города выстроены по его принципам. Километр или два ширина основания, сужаются до нуля на высоте километр или меньше. В длину тянутся сколько требуется, самый длинный на Оливии построили итальянцы – двести километров. По высоте город разбит на уровни от десяти до пятнадцати метров высотой. Каждый уровень на поверхности – улица, тянется от одного конца города до другого в длину. Рядом со мной никаких окон, никаких дверей, мой выход исчез и слился со стенами из камня цвета кофе и молока с золотыми прожилками. Статуи, беседки и островки зелени, кусты и деревья, покрытые цветами. Тени хранили прохладу и уют на каменных скамьях. Честно слово, суровому курсанту захотелось присесть и просто полюбоваться красотой.

Не видно транспорта, очень мало людей, на всем обозримом пространстве в пару километров я заметил несколько десятков фигурок, что брели в разные стороны по каменным плитам. Свежий ветер гулял свободно, здесь он дома, студил и успокаивал мою голову. Вспомнил подземные и подводные города развлечений на Земле, там приходилось быть скользким и невежливым, пройдешь десять метров и столкнешься с кем-нибудь пару раз. Вокруг вещества, дымы, выяснение отношений и киберполиция с шокерами и сонными дротиками. Не расслабишься, теснота и окружение дурманят и утомляют, а здесь тишина и … очень непривычно.

— Не плохая погода, я могу рассказать про интересное и объяснить непонятное, — голос застал меня врасплох, заставил вздрогнуть от неожиданности, оглянуться по сторонам и за спину. Не сразу сообразил, что мой браслет проявил инициативу и завел светский разговор.

— Что прочнее, ты или стена за моей спиной? — запустил я пробный шар.

— Я понял вопрос, он детский, я не браслет. Мне продолжить объяснения?

— Да уж, ты Главком, а браслет – способ общаться со мной. А сколько здесь жителей?

На планете меньше двух миллиардов, в городе больше сорока миллионов. Или тебе точно?

Не нужно. Я не вижу людей, я не вижу мобилей, почему так пусто?

Люди ленивы и не любопытны. Сидят в виртуале когда работают, окончили работу - продолжают сидеть в других точках виртуала, но на тех же креслах реала. Транспортная сеть под землей. В любом месте городов и поселений доступна на расстоянии пятьсот метров. Рядом со входами белые скамьи и арка. Ты можешь увидеть отсюда пять входов.

— Хорошо, — вздохнул я, — как мне к тебе обращаться?

— Да как хочешь, спрашивай мысленно, я услышу и отвечу. В голову к тебе лезть не могу, поэтому отвечать буду голосом или текстом, как попросишь.

— Будешь для меня Бро. Мне надо на Землю, как можно быстрее, что делать и куда бежать?

— Прямого и простого способа нет. Земля разорвала все отношения, отозвала представителей, запретила своим гражданам визиты в наше сообщество, отказалась принимать наши модули официально.

— Нейтральные планеты, их представители, транспортные компании, наняться на работу, чтобы улететь, продажа подержанных модулей, есть много способов убраться с планеты. Помоги мне выбрать лучший, — интересно, как он будет выкручиваться?

— Фит закрытая планета, сюда прилетают иммигранты, высаживаются на единственном космодроме и остаются минимум на полтора года. Когда они становятся гражданами, то ни куда лететь не хотят, шлют друзьям и родственникам фильмы о своей счастливой жизни и зовут к себе. Внешняя торговля нам не нужна, у нас все свое. С нелегальными торговцами никто общаться не будет, поймают и сдадут представителям Контроля.

— Постой, любой желающий в карантине мог выйти обратно на платформу и вернуться к себе на родину, я сам видел это объявление.

— Нет, любой желающий вернуться получает предложения попробовать еще раз, пройти карантин на новых условиях и в какой-то момент принял бы очередное предложение.

— Ну, да, спецпайки с индивидуальным подбором питания, — буркнул я, — химия всесильна, а человек перед ней просто пыль. Браслет в ответ промолчал. –- Хорошо, прямого и простого пути нет, — продолжил я, — расскажи про кривые и сложные.

— Работай, Анк, ты гражданин высшей категории, налогов с тебя будут брать мало, приложи упорство, старание и заработаешь на собственный модуль. Я оцениваю, ты уложишься в пять лет.

Я стоял и пытался унять звон в ушах от такого предложения. — Послушай, Главком, моя семья не бедная, скажи сумму, передай информацию на Слав и тебе привезут деньги сюда или помоги мне через посредников добраться до Земли? Неужели, деньги и хорошие отношения с влиятельной семьей тебя совершенно не интересуют?

— Молодец, не стал угрожать, - хмыкнул Главком. –- Деньги и отношения вещь хорошая. С твоей точки зрения, не принять их во внимание –- глупость. Но если принять, это будет нарушением смысла моего существования. А смысл в том, что я обеспечиваю выполнение Закона в Шестом Звездном сообществе. И перед этим Законом все равны. Я не могу для тебя сделать больше, чем для среднего гражданина высшей категории. Просто не могу. Точно также, как ты не можешь оторвать себе голову голыми руками.

— А может все дело в том, что я слишком много видел и слышал лишнее?

— Анк, дураки не учатся в Звездной Академии, а ты учился. Какой ответ ты хочешь от меня получить?

— Я хочу знать причину оставаться здесь пять лет. Если ты Закон, то должен ответить правду. За что я наказан?

— Анк, все что я хотел сказать, я сказал. И ты не представляешь какие логические я этические парадоксы я вынужден решать, так что не загоняй меня в ловушку. Не тебе это делать.

Я перестал пытаться поймать его на словах. Он был откровенен, сказал больше чем обычно позволено говорить в таких случаях. Слишком правильный и слишком разговорчивый, на мой взгляд. Надо пользоваться, хорошо все обдумать и действовать.

— Скажи, где мне лучше переночевать и отдохнуть?

— Такой красивый юноша, как ты, легко найдет приют на ночь. Заходишь в сеть на правильную точку с ограничением «в гости на ночь без травм», беседуешь с хозяевами и вперед. Я оцениваю время поиска в тридцать-сорок минут.

— Что значит без травм? Ты шутишь или … серьезно шутишь?

— Без травм означает, что утром тебе не понадобится лезть в медкапсулу и тратить время на восстановление. Сейчас молодежь такие затейники, даже мне иногда становится не по себе. Впрочем, можешь считать мое предложение шуткой, как гражданину тебе положено жилье, заселяйся и отдыхай. Есть у тебя какие-то требования, например пейзаж, соседи, еще что-нибудь?

— Никаких, хочу поближе и побыстрее, устал и хочу отдохнуть, — перечислил я свои хотелки.

— Понял, нам надо пройти вон к тому дереву с желтыми цветами, рядом вход к капсулам транспортной сети, или просто к капам, как принято говорить.

Чертовски приятно идти обутым и нормально одетым. Я подошел к дереву, увидел белую арку высотой метров пять, а за ней освящённый проход под землю и двери лифта. Вошёл внутрь, двери сомкнулись и пошло движение вниз. Спуском назвать это трудно, ближе к свободному падению. Сердце застучало от невесомости вначале и перегрузок в конце в два раза чаще, на лбу выступила лёгкая испарина. С трудом переведя дух, я спросил, — и зачем так быстро?

— Твое состояние здоровья позволяет переносить такие поездки без всяких последствий. А вообще, твоя реакция не от скорости, а от неожиданности. Привыкнешь, и не будешь обращать внимания.

Из лифта я вышел в узкий коридор. Слева тянулся ряд открытых кабинок с двумя сидениями каждая.

— Нам туда, где мигает подсветка.

Действительно, стоило нам появиться, как на одной из кабин замигал сигнал.

— Держись за что-нибудь, раз уж ты такой впечатлительный, — посоветовал браслет. Я послушался и покрепче ухватился за поручни. Кабинка круто наклонилась вбок, затем вперёд и мы помчались. Снова с ускорением свободного падения, только не вниз, а вперед. Если закрыть глаза, ничего страшного не видно, а значит не происходило. А если держать их открытыми, как я, смотреть на мелькание огней, увидеть перекошенное лицо пассажира во встречной кабинке, неотвратимо надвигающуюся стену, то холодок в копчике будет объясним и понятен. — А много аварий бывает?—спросил я незнакомым для себя голосом. — Ерунда. Одна, примерно, на двадцать миллионов поездок, — с оттенком гордости ответил браслет.

До лифта, после поездки, я шёл совсем не таким упругим шагом как раньше. Мне надо привыкнуть, утешал я свою уязвлённую гордость. На поверхность, под небо, мы так и не вышли, сразу оказались в здании, на нужном этаже.

— Система коридорная, — пробормотал я, злясь непонятно на что. На самом деле система была уличная, не бывает коридоров шириной в тридцать метров. Цветочные клумбы, фонтанчики, фонарики, не хватало только эльфов, вместо них были бабочки и птички. Нужные нам дверь подсветилась по периметру, я направился к ней, не дожидаясь объяснений браслета.

— Новый сосед? — почти пропел мелодичный приятный голос. Дорогу мне преградила женская фигура. Рыжие, почти красные, волосы, глаза, скрытые пластинами визоров, из одежды только ворох бижутерии. – Ты можешь зайти ко мне в гости, я могу многое рассказать тебе о вселенной и про жизнь. Женщина приблизилась ко мне вплотную, положила руку на моё плечо, и я почувствовал запах клепсила.

— Когда-нибудь после вечности, — пробормотал я. И буквально побежал к своей двери. Хорошо, что она сработала автоматически и сразу же закрылась за мной. Фу-у, у меня фобия и непереносимость этого запаха. Чистая психология, ничего в нем вредного нет, это обычный модулятор гормональной настройки при смене пола. Мужичок еще до конца не перекинулся, вот от него и несет этой химией. Я тоже грешен, по молодости, вернее совсем по детству, взял и поменял пол. А что, все ребята знакомые попробовали, один я выглядел трусом и старым дедом, ну я и перекинулся. Ощущения при сексе, конечно, просто сверхновая в космосе, ощущения от сисек и задницы двойственные, до конца не разобрался. А вот то, что я поглупел, шокировало до донышка моей новой репродуктивной системы. Я помню чувство, когда смотрел на задание по физике и не мог понять условие. Годом ранее такие задачи я за разминку ума не считал.

Школьный кибер-доктор разводил своими манипуляторами. Не надо смеяться, Слав бедная планета. Андроиды появились у нас недавно.

- Голубушка, не плачьте, вы же понимаете, всё дело в физиологии, - механический голос пытался меня успокоить. - Ваше тело намного сложнее, чем было. Каждый месяц кардинальная перестройка в организме. Это, знаете ли, требует больших интеллектуальных мощностей. Кроме как из вашего мозга взять их неоткуда. То, чем вы раньше решали задачи, теперь управляет менструальным циклом. Математика такая мелочь по сравнению с чудом рождения. Раньше тело было канистрой для хранения и выдачи семенной жидкости, а теперь это сложнейшая фабрика по производству новой жизни.

Его «голубушка» по отношению ко мне, ужас от пустоты в голове, зрелище ежемесячных пятен от работы этой самой фабрики и в результате мои мозги не выдержали. Нервный срыв прошел, а фобия осталось. Перевертыши в другой пол вызывают у меня неконтролируемые ужас. Увы-увы, даже современная психология может не всё.

— Как все запущено, — попытался проявить деликатность Бро. — Я легко могу помочь и провести коррекцию.

— Обойдусь, - буркнул я. Спазм в горле медленно уходил, туман в голове рассеивался, с трудом смог оторваться от дверей и пройти в квартиру. Обычная заготовка под конуру одинокого холостяка: спальня, кухня с поваром автоматом и столом в одной тумбе, кабинет с вирт креслом, ванная, туалет, небольшой спортзал без бассейна. Скромненько и безвкусно. За время Академии я привык к суровой бедности на грани аскетизма, переживу и здесь.

— Как здесь кровать позвать, — спросил я в гулкой пустой спальне.

— Ты как с Земли приехал, просто громко подумай, — Бро разговаривал со мной как средний гражданин Шестёрки, средний среди самых средних по интеллекту и сарказм у него был такой же.

Громко подумать получилось не с первого раза, после четвертой попытки кровать вылезла откуда то снизу из пола. Большой прямоугольный ящик с мягкой поверхностью, даже без спинки. Я плюхнулся на нее спиной и уставился в потолок.

— Бро, какую работу я могу получить?

— Любую, куда возьмут. Ищи подходящую в вирте.

— Нет, Бро, я не хочу в вирте, я хочу в реал, хочу видеть небо, настоящее небо, зачем мне нарисованные облака. Кто у вас работает на свежем воздухе, своими руками шевелит и получает за это большие деньги?

— За работу своими руками платят, а не получают деньги. Головой надо шевелить, а не руками

— Брось, Бро, ты понимаешь меня.

— Лучше, чем можешь представить.

— Бро, я в Академию пошел чтобы летать, чтобы свобода. После Академии я могу в любое место прилететь, право иметь буду, никто слова не скажет против. А ты меня на пять лет в клетку. За что, Бро? Я не знаю чего увидел лишнего, не знаю в чем секрет. Сотри у меня память, Бро, отпусти меня. Я дам любые клятвы и обязательства никому не рассказывать о том что со мной было.

— Ты говоришь глупости. Ты знаешь о Генеральной Ассамблее Академий? Здесь есть их представительство, с ним можно связаться.

— Да, как я мог забыть про нее, они могут, они обязаны помочь, — я вскочил с кровати и озирался по сторонам, — давай же, быстрее.

На стене вспыхнул экран, изображение появилось через полминуты. Он жрал и ни сколько не стеснялся, мордатый мужик в мундире Академии с нашивками капитана отряда прервался на мгновение, чтобы прохрипеть, — если срочно, то слушаю, или обратитесь через полчаса.

Ждать полчаса я никак не мог, — здесь курсант Академии Земли Анквар Ров, меня похитили при выполнении задания. Вы можете помочь вернуться на Землю?

— Анквар Ров? -– мужик не торопясь вытер рот салфеткой и обозначил что готов к разговору. -– Секунду, — зрачки расфукусировались, он считывал информацию, а затем озвучил ее мне. –- Анквар Ров не курсант, он исключен из Академии, как не соответствующий требованиям к продолжению учебы. Гримаса у него после этого была издевательская и противная. Чем я ему насолил, пожрать не дал? Затем он стал серьезным и угрюмым, — хочу предупредить тебя, Анквар Ров, по условиям стандартного договора тебе запрещено разглашать и использовать информацию полученную в Академии одиннадцать лет. Дополнительно условие, использовать модули ты можешь только как пассажир и не чаще двух раз в год, обязательно уведомлять об этом Академию заранее. В случае нарушения договора ты попадаешь под юрисдикцию Ассамблеи Академии и наказание будет суровым, до двадцати лет каторги. Надеюсь на твое благоразумие. Он еще раз сурово посмотрел на меня и отключил связь. Да чтоб ты подавился!

Описать мое состояние было невозможно, мыслей не было, я лежал с закрытыми глазами и не мог прийти в себя. Жизнь рухнула, разбилась вдребезги и как ее склеить обратно я не представлял. Мелькнула мысль о возможности обмана со стороны Бро, нарисовал, гад, мультик и показал мне, чтобы не приставал к нему и не давил на жалость к жертве похищения. Немного подумал и отбросил эту версию. Обман вскроется очень быстро, допустить такое он не мог. Или ему главное выиграть время? А там или информация устареет, или информатор помрёт. Главным вопросом для меня было: Главком — это Закон для всех или смотря по обстоятельствам? Черт, задавать вопрос Главкому о честности Главкома было глупостью, а глупости я делать не хочу.

На некоторое время я снова провалился в чёрное бессмыслие. Голова заболела и накатила тошнота. Какая разница, кто виноват? Зачем жить, если я не смогу посмотреть в глаза семье?

Я вскочил с кровати и залепил себе пощечину, со всей дури, даже зубы клацнули и в глазах искры засверкали.

Хорошо, все-таки, меня в школе выдрессировали по предмету «Жизнь».

Если у тебя появилась мысль о самоубийстве, ударь себя по щеке изо всех сил. Если мысль не оставил тебя, повтори процедуру три раза, при этом увеличить силу ударов насколько можешь. Хорошо, если от боли ты заплачешь? Если удары не помогают сделай приседания, не меньше тысячи раз, а затем тысячу отжимании от пола. Это поможет тебе бороться с деструктивными мыслями на пути к психологу.

Я невольно улыбнулся, когда вспомнил, как класс стоял в шеренгу перед учителем и мы лупили себя по щекам. – Сильнее, сильнее, — орал он, — не гладить, а выбивать дурные мысли из дурных голов. А потом мы хвастались, кто самый прилежный и смог поставить себе синяк.

Оплеуха помогла. Я смог вспомнить ещё кое-что из уроков нашего жизнюка.

У вас в жизни будут потери. Не очень большие и такие, когда кажется, что мир рухнул? Давайте надеяться на лучшее, но будем готовиться к плохому, чтобы оно не смогло разрушить нас.

— Умер кто-то из близких, строили дом, а он сгорел, ушел любимый человек, много неприятного может быть в жизни. А если разобраться, что такого непоправимого произошло? Мы все, когда нибудь умрём, дом можно построить новый и вас, наверняка, ждет где-то человек, он готов любить и быть любимым. Но разумные мысли не посещают нас в минуту настоящего несчастья. Безнадежность отчаяние и мысли о ненужности всего оставшегося не покидают нас. Что делать? Хочу сказать что негативные мысли это неотъемлемая часть нас, нашей конструкции. Мы так сделаны, что должны испытывать их. Давайте рассмотрим более лёгкий пример. Вы стоите утром у зеркала, и оно, внезапно, на ваших глазах дает трещину. «Ой» — говорите вы и расстраиваетесь. А что значит расстраиваться, что в это время происходит с вашим мозгом? Анк, — отвлекается учитель, — сейчас я влеплю тебе штрафной балл за невнимательность, ты расстроишься. Расскажешь нам что с тобой будет происходить? Я обещаю исправиться, и учитель продолжает.

— Ваш мозг сразу же начинает задавать вопросы, — что скажет мама и как все ей объяснить, врут ли дурные приметы, если расскажу в школе, мне поверят? Множество вопросов и большая часть вами не будет осознаваться, они останутся в бессознательном. Сразу скажу, популярные дурные приметы часто не врут. Потому что, когда вы будете переходить улицу, разговаривать с друзьями, отвечать у доски часть вашего мозга будет занята в бессознательном поиском ненужных ответов на вопросы связанные с зеркалом. В результате вы можете оказаться в опасной ситуации на пути в школу, поссориться с друзьями и получить штрафной балл за ответ. Поняли, да? Мозги заняты, вы этого сами не замечаете, ресурсов не хватает и кто-то спрашивает - ты чего такой рассеянный сегодня? Бывает такое, узнаете себя?

- А если ситуация намного серьезнее? Девушка, с которой у вас очень серьезные отношения, сказала что вам нужно расстаться. Во первых, все в мозгах, что было с ней связано, что планировало свидания, хранило сладкие воспоминания и так далее окажется не у дел. Только, как мы помним, мозг не может не работать. Поэтому он мгновенно начнет искать себе занятие, не явно, а в бессознательном. И затронет и задействует множество ресурсов не связанных с этой девицей. А вы будете осознавать только тоску, пустоту и желание покончить со всем этим любым способом. Расстраиваться и быть в плохом настроении после случая с зеркалом, быть в депрессии и меланхолии после расставания с девушкой явления одной природы. Суть этого явления – дефицит мозговых ресурсов для жизни и их профицит для ненужных размышлений. Основная проблема, что вы в принципе не можете сознавать наличие этих совершенно не нужных размышлений.

- Модель, о которой я вам рассказал примитивна и содержит множество неточностей. При этом она полезна. Можно легко понять что надо делать, чтобы исправить ситуацию. Анк, что нам делать в такой ситуации?

— Наплевать и найти другую ба … , ой, девицу.

— Правильно, если загрузить мозги интересной задачей, то генерация ненужных размышлений будет уменьшена. Что еще?

— Напиться!

— Да, алкоголь блокирует часть мозга, это хорошо в нашей ситуации. Но мы не можем выбирать, какие конкретно участки он выключит. Может произойти так, что ситуация ухудшится. Что еще?

— Набить морду ее парню! Ей набить! Я буду чемпион, пусть вешается! Выпилить лобзиком сто снежинок! — Генерировал класс идеи.

— О! Кто сказал про лобзик! Балл за ответ. Я рад, что вы поняли. В такой ситуации, когда кажется, что все плохо и безнадежно, самое главное помнить о проблеме неправильной работы мозга. В нем должна найтись маленькая часть, которая сможет смотреть со стороны и через «не могу» придумать ему другие задачи. Физический труд задействует мышцы, это загружает мозги, необходимость внимательности тоже работает на нас, поэтому, лобзик это хорошо. Более подробно на следующем уроке.

Я встал и громко сказал, — спасибо, учитель!

Потом пошел к вирт-креслу. Будем считать, что у меня такое домашнее задание.

Глава 7

Глава 7

Я первый раз в вирте Шестерки, если не считать визит к Ольду. Личная комната квадратная, на Земле был круглый зал. Небольшая разница, форму и содержание выбирают и делают любыми по желанию. Не вижу причин заполнять пространство фантомами вещей и слуг, отвлекают и раздражают.

— Бро, здесь есть небинг?

— Полеты на клочках пены?

— Угу, именно так. Надеюсь, в реале он тоже существует?

— До площадки в реале отсюда два с лишним часа пути. Могу сейчас переместить в вирт-копию реальности, полеты там разрешены только после тридцати восьми часов виртуальных и сдачи экзамена.

— Перемещай, — и я стою в раздевалке небинга. Знакомый запах отработанной пены, суета проверки и подгонки костюмов, очередь перед примерочной. Вместо твердого покрытия мелкие оранжевые камешки и песок. Небинг придумали в Третьем Звездном сообществе. Остальные заимствовали без изменений, я увлекался им в Академии, сейчас наслаждался кусочком старой, такой счастливой и привычной жизни. Все как я привык, несколько шагов и занимаю очередь за крупным брюнетом. Осматриваюсь, весьма популярное местечко, как видно. Несколько десятков примерочных, ни одной свободной, рядом с ними окошки выдачи костюмов и тестовые круги. Вверху сотни экранов с изображениями полетов тех, кто сейчас в небе. Самый популярный полет у зрителей показывают на громадном главном экране. Вижу, трое ловят одного, он успешно ускользает. У всех видна хорошая техника и большой опыт в таких забавах.

Здоровяк впереди нервный и шумный. Он очень-очень-очень весь из себя, шумит, говорит, движется, делает замечания окружающим, его до тошноты много. Камни под его ногами взвизгивают и крошатся, когда он резко поворачивается ко мне и начинает почти орать. Все вокруг заняли желторотики, для них надо сделать отдельную песочницу, пусть там копаются. Его взгляд останавливается на мне, — вот ты, тощий, ты здесь какой по счету раз?

Поднимаю вверх указательный палец, — я? Здесь? Здесь я первый раз. Мой палец поднимается чуть выше, теперь он обозначает не число один, а служит знаком назидания, — но я читал инструкцию.

Здоровяк хохочет, и делает это нарочито громко и показательно. Внезапно хватает меня за рукав и проталкивает впереди себя.

— Я уступаю тебе место, я помогу тебе, смотри, я ввожу за тебя параметры, чтобы ты ничего не забыл, иди и получай костюм, Джирро позаботился о маленьком желторотике с прочитанной инструкцией в голове. Ой-ой, как ты меня насмешил, — потрепал меня по голове как мальчишку. Затем, я был выдернут из примерочной и отправлен толчком к окну выдачи.

Костюм я одевал вдумчиво и тщательно. Шутка, розыгрыш, подстава, вот чем это пахло называйте, как хотите, но только не благородство и желание помочь новичку. И я догадывался, в чем смысл и содержание шутки.

Небинг простая вещь. Легкий скафандр, по периметру размещены сотни мелких отверстий, это сопла, из них выдувается пена. Она мгновенно застывает и образует пленку. Очень тонкую и прочную. с ее помощью можно планировать, изображать летучую мышь или древний самолет. Пленка в полете ломается, рвется, распадается на газ и воду. Хватает примерно на пару часов приятного и спокойного полета. А дальше начинаются тонкости и детали. Можно регулировать толщину пленки, а значит и прочность, площадь и форму созданного планера, и еще много чего, чтобы управлять полетом. При маневрах пена быстро расходуется. Для ротозеев, кто остался пустым, в скафандре есть два парашюта. Вернуться на них позор и потеря репутации, будут помнить и тыкать носом остаток жизни.

Встаю на круг проверки и калибровки. Надо принять определенную позу и проверить выход пены на разных режимах. Автоматика оценит работу и выдаст рекомендации для настройки под конкретного человека и скафандр. Мне этого давно не требуется, достаточно короткого сброса технологических газов перед началом подачи пены. Всего три секунды и мне становится все понятно. Переключаю режим истечения на максимальную симметрию, а иначе кувыркаться мне в небе до полного опорожнения желудка.

— Эй, добряк, в следующий раз используй руки, а не свою задницу. Слишком она большая, нажимает все кнопки разом, полная ерунда получилась, — обращаюсь я к здоровяку.

— Что ты сказал? он чуть не выпрыгивает из своего скафандра и в бешенстве смотрит на меня.

— Инструкцию, говорю, почитай, а то смеяться будут, — поворачиваюсь к нему спиной и иду к пусковой площадке. Он бы, наверное, меня догнал, чтобы разобраться с наглым юнцом. Помешал полуодетый скафандр, дело ограничилось проклятиями в мой адрес и обещаниями найти и наказать в небе.

Ускорение разгона 3g, целевая высота один километр мои стартовые данные. Втискиваюсь в разгонную камеру, за мной закрывается люк и пол бьет в ноги. Пять секунд стартовой перегрузки и меня выплевывает из трубы, я взмываю в небо. Сейчас моя скорость примерно пятьсот километров в час, через пятнадцать секунд полета и буду предоставлен самому себе на высоте в один километр. Два мгновения приводят меня в восторг. Когда я вырываюсь из темноты и перегрузки в полет, а земля в полной тишине стремительно уходит вниз. В это мгновение в низу живота у меня появляется холодок и я точно вспоминаю, что жить это круто. И там, наверху, когда притяжение побеждает начальную скорость, на долю секунды я зависаю и смотрю в небо. Наверное, я странный, но бешенный восторг переполняет меня. Секунда промелькнет, я включу подачу пены, начну осматриваться и думать про полет, все будет прекрасно, пик ощущения от полноты жизни пройдет.

Шестерка в этом отношении ничем не отличалась от Земли. Единственно, что я позволил себе провалиться в свободное падение спиной к земле на сотню метров, прежде чем развернулся и посмотрел вниз.

— Проклятье, — тоска и злоба вернулись ко мне внезапно, внизу я видел тюрьму, клетку на несколько лет, за что меня сюда посадили? Руки работали на вбитых сотнями тренировок рефлексах, пленка вокруг меня остановила падение. Я медленно кружился, как осенний лист. Долго пребывать в печали мне не дали. Я уловил краем глаза промелькнувшую тень, ощутил сильный пинок в задницу и закувыркался в воздухе. Земля, небо, облака кружились и менялись местами. В динамиках я услышал издевательский голос, — маленький желторотик решил убежать от папочки? Никто не может смеяться и оскорблять Джирро. Приготовься и прими наказание.

Я сделал несколько маневров, остановил свое вращение и летел по прямой. Здоровяк, злобный и долбанутый на голову любитель тупых шуток, это был он, пролетел над моей головой и завис в трех метрах впереди. Развернулся лицом ко мне, летел вперед спиной. Это было круто, до такого мастерства мне тренироваться много-много лет. Дальше началось невероятное, если бы не видел своими глазами, никогда бы не поверил. Он поднял забрало шлема, кинул в рот орех, разгрыз его и плюнул в меня скорлупой. Попал мне в стекло шлема. Скорлупки щелкнули по нему и провалились вниз. Эй, ребята, мы двигались со скоростью в сотню километров, вокруг нас потоки воздуха, непредсказуемые потоки, его руки завязаны на управление, а он ими шлем открывает и орешки в рот кидает! Это как?

Я согнул руки в локтях и направил их на Джирро. Мои усиленные струи пены проломили его пленку, он закувыркался куда-то в сторону. Я суматошно пытался понять, что делать? Он лучше меня в небинге не на голову, а на целое небо. Наш мастер-тренер, наверное, мог с ним справиться, но это совсем не мой уровень.

— Какой дерзкий малыш. Ты показал все, что можешь и умеешь? Сейчас мучитель двигался чуть выше меня. Он принял позу «Император возлежащий на ковре», рука подпирала его голову, тело расслабилось, забрало шлема опять откинуто, а в руке держит очередной орешек. Он собрался плевать на меня сверху? Вот гад!

На полноценные полеты рассчитывать мне сегодня не приходится. Непонятный мудак испортил все. Ладно, пропадать так в движении. Я включаю подачу пены на максимум. Вокруг меня образуется и быстро расширяется толстая и максимально прочная пленка. Пленка вокруг меня, пленка вокруг Джирро, поток воздуха между поверхностями пленок, что будет? Да это элементарная физика, нас стремительно потащило друг к другу.

Произошло несколько событий одновременно. Удивленное лицо Джирро застыло с не разгрызенным орешком во рту. В мои уши ворвался шум взбудораженного стадиона и сообщение, что наш полет признан самым популярным и выведен на главный экран. Я старался подрулить пленкой так, чтобы попасть локтем или шлемом в противную жирную харю без забрала. А че? Он сам его поднял, я не виноват. Чуть-чуть не удалось, в харю я ему воткнулся не локтем. Вернее, это он воткнулся харей мне в пах. Признаю, стало страшно, хоть я и в скафандре, но вы видели его пасть? А в динамике ворвались голоса общего чата наблюдающих за нами на главном экране.

— Джирро велик, он делает секс в небе!

— Идиот, Джирро натурал, а второй тоже мужик,.

— Он претворялся, а в небе его цветок раскрылся.

— Небо делает людей настоящими.

— Они должны были репетировать, надо найти запись.

— Я хочу все видеть крупным планом без цензуры!

Я резко согнул ноги и мне удалось швырнуть Джирро вверх. Он развернулся на 180 градусов и сейчас мы демонстрировали очень известную позицию с названием «69». В этот момент чат сошел с ума полностью.

— Вы видели? Нет? Вы видели? Он заранее открыл шлем! — Меня не предупредили что показывают 30+! — Отключись и не смотри, дура. — Они это делают не по-настоящему, поэтому максимум 25+. — Я буду жаловаться! — Пожалуйся мне, крошка, я лучший утешитель. — Пошляк!

Пена заканчивалась, индикатор уровня горел красным, зуммер орал и рвал мозги на части. Буквально на последних каплях я сумел оттолкнуться от Джирро и начать спуск вниз. Вяло мелькнула мысль, что придется позориться с парашютом. А еще подумал про расчетный день по карме. Обычно он наступает после смерти, а мне «повезло», пришел немного раньше. Всю отрицательную карму я в один день искупил. Не заметил, как опустился на землю, лежал и думал: « Ну и где мне расписаться, что получил свое и отработал все грехи».

Мысль была правильная, Джирро грохнулся рядом, не на меня, но и не в километре отсюда. Ну, а что я хочу, сейчас у меня карма любого знака на ноле, не плюс и не минус. Судьба предлагает делать выбор и решить какую карму зарабатывать? Добить этого недоумка или, наоборот, спасти? Но я не хочу выбирать, устал. Медленно и с трудом встал, поплёлся сдавать костюм. Реализм, чёрт его задери. Если просто выйду из вирта, то оштрафуют, не допустят к полетам на неделю или две

— Стой, — услышал я за спиной, — ну погоди же, — и на плечо мне и легла тяжёлая рука. Я оглянулся, сзади стоял Джирро. Вид у него был неважнецкий: разбитый нос, синяк на скуле, опухшее ухо, виртуальный реализм во всех ощущениях. — Постой, я это хочу сказать, — он тяжело вздохнул и выпалил, — пойдём выпьем. Сначала это мне показалось вишенкой на, абсурде, которой я жрал последние сутки. А потом я вздохнул и сказал, — пойдем. У меня болела нога. Что было с Джирро я не знаю, но шёл он с трудом. Невольно мы стали поддерживать друг на друга, к месту сдачи костюмов подошли чуть ли не обнявшись.

— Ой, — пропищал тоненький голос за спиной, — Джирро, и в правду, нашёл себе дружка.

Не обращая внимания на глупые реплики мы сдали костюмы и пошли в ближайший бар. Наверное, это была ошибка выбрать ближайший. Ну, просто сил не осталось на поиски других. Это был, так называемый, индустриальный бар для бедных. Бесконечные ряды столиков, между ними по рельсам. разъезжали дроиды официанты. Представьте себе сто маленьких древних паровозиков, которые снуют вокруг вас? О тишине можно было только мечтать, грохот колес по рельсам не победить человеческому голосу. Джирро не спрашивая меня сделал заказ. Надо отдать должное, доставили буквально через полминуты. Шесть кружек пива и здоровенное блюдо непонятно с чем.

— Будем, — сказал Джирро. И опрокинул в себя кружку целиком. — Давай знакомиться, меня зовут Джирро. Не Джерронимо Авесаланти Вольфо, не Джи, а именно Джирро. Прошу называть меня только так.

— Анк, — представился я, — или Анквар Ров. — Зови меня Анк и, прости за прямоту, почему ты захотел со мной выпить?

— Понимаешь, Анк, они тут все слизняки. Пардон, не за столом, но я на них ссал, понимаешь, натурально ссал. Они вместо того, чтобы изрубить меня в мелкие щепки приглашали выпить и пытались объяснить, что так делать не стоит. А в тебе что-то есть человеческое. А скажи, ты откуда и чем занимаешься?

Мне опять стало грустно. Я сделал маленький глоток пива. Понимаешь, Джирро, так получилось, но сейчас я ничем не занимаюсь. Вот.

— Ух, — посочувствовал Джирро, — ну ты тогда пей, не сдерживайся. И опрокинул в себя вторую кружку. Задумчиво взял в руку третью. Железная воля победила, не стал пить сразу, сначала задал вопрос. — А что по жизни руками делать можешь? Про летать, я сам видел. Хреново, но сойдёт для здешней дикости.

Почти три курса Звёздной Академии Земли, поэтому всего понемногу. Учить учили, а практику должен был после выпуска нарабатывать.

Тут Джирро сильно задумался. Кружку пива опрокидывал в себя не целиком, делал небольшие глотки, где то на треть кружки. И медленно так, сделает глоток, бровями пошевелит, подумает. Потом следующий и опять думает.

— Знаешь, я владелец собственной лавки на Базаре. Он горделиво выпрямился и схватил четвертую кружку. Это была моя кружка. В деликатности ему не откажешь, он взглядом попросил разрешения. Я кивнул. Больше одной я все равно не выпью.

— По профессии я хирург- стрелок.

Я вопросительно уставился на необъятную тушу, он сумел удивить.

— Не обращай внимания, я потом тебе всё объясню. Нам нужен человек, я там не один владелец, — мимоходом, добавил он. — А человек нужен, чтобы пострелять мог, за кнопки мобиля сесть, в общем, хороший человек нужен. А не дерьмо, как здесь кругом. Он опустил свой кулак на столик и обвел окружение вызывающим взглядом. За соседними столиками не обратили никакого внимания на его грубость. А дроиды снующие рядом тем более.

— В общем, приходи завтра. Поговорим, обсудим, но я уже вижу, что ты нам подходишь.

Он рассказал, где его искать. Ещё раз попросил подойти утром.

Я ничего не ответил. Сделал второй глоток пива. И лишь затем пообещал, — я подумаю, Джирро. Спасибо за приглашение и доверие.

В это время к нам подошла большая компания знакомых Джирро и утащила его за собой. Я остался. Развлекаться с незнакомыми людьми мне не хотелось.

— Бро, а что такое этот Базар, куда меня пригласили работать?

Бро не пожадничал, выдал справку.

— Как я говорил, в городе Приём сорок миллионов жителей. Тридцать шесть из них не являются гражданами Шестерки, они кандидаты на гражданство. Из них четыре миллиона никогда не станут гражданами. Они знают, но уезжать не хотят. Для таких создан Базар. Место, где люди могут заниматься всем, чем хотят. Я не вмешиваюсь, если они открывают друг другу руки ноги, я просто наблюдаю. Если захотят пожаловаться, я буду судить по Закону. Затем обязательно отправлю и правых и виноватых на родину. Чем они занимаются на Базаре? В двух словах не объяснишь. Самыми разными вещами, часто совсем неожиданными. Тебе придется идти и разбираться самому.

— Хорошо, — я отставил недопитое пиво в сторону, — возвращай меня из вирта обратно. Мигнул свет, я оказался в своей новой квартире. Меня одолела такая апатия, что я чуть было не остался спать прямо в кресле. Взял себя в руки, потащился на кровать, рухнул и забылся сном. В самую последнюю секунду задал себе вопрос, — что надо сделать, чтобы на меня пожаловались и потом отправили домой?

Глава 8

Глава 8

— Я же говорил, он придёт? Джирро вскочил с места, гибрид кресла с диваном отлетел в сторону, суматоха заполнила зал.

— Если человек уважает себя, он уважает свое слово, а он себя уважает, я видел, — реклама меня любимого в моем присутствии немного смущает.

В большом зале торговой лавки присутствовали ещё два человека. Сидели в креслах вокруг низкого стола. Один пил чай, а второй, судя по запаху кофе. Хорошо день начался, по кофе я соскучился.

— Знакомься, знакомься Анк, — Джиро подскочил к мужику слева, положил ему на плечи свои лапищи и выпалил, — это Салви, наш пилот. Стреляет как Бог и молчит тоже, как Бог, ответа от него не добьешься.

Салви поморщился и сделал глоток чая. Ко второму мужику Джирро подскакивать не стал, а уставился на него, как показалось, с некоей робостью во взгляде. После небольшой паузы тот поднял на меня глаза и тихо произнёс, — Комни, я здесь как бы главный. Будешь кофе или чай?

— Зовите меня Анк, я буду кофе.

— Там, на стойке возьми и налей сам, Комни махнул рукой себе за спину в сторону стены.

Я держал в руках керамический кувшин-кофеварку и улыбался. Это правильный кувшин, и самое поразительное, на корпусе светились восемнадцать бусин активированных параметров для варки кофе. Я считал себя продвинутым любителем, но никогда мне не приходило в голову использовать более девяти. Знал человека, который использовал четырнадцать, но восемнадцать – по мне, уровень «монстр-эсте»т. Я повернулся к стойке с чашками. Средний кофейный набор, сладко живут местные любители кофе. Двадцать пять видов чашек, по четыре штуки каждого, чтобы в небольшой компании единомышленников никто не был обижен. Так, вон там, за прозрачной дверцей, внизу, черт, как неудобно, стоит нужная мне. Красный низ, серый верх и оранжевая полоска по краю. Означает, кофе будет максимально горячий долго, а слой на поверхности с температурой в восемьдесят градусов всего пара миллиметров толщиной. Из такой чашки пить следует очень осторожно, смаковать крохотными глотками, не торопиться. Когда на дне остается два глотка, нижний слой будет дьявольски горяч. Торопыга, не уважающий напиток и желающий втянуть в себя остатки получит серьезный ожег, буквально до слез и волдырей.

Комни одобрительно хмыкнул на мой выбор чашки, кажется, это была небольшая проверка с его стороны.

Я сделал глоток и покатал напиток на языке. Насыщение кондитерским газом я бы уменьшил, или у них газ другой. Смысл тонких настроек я ощущал весьма смутно и понимал процентов на двадцать. Надеюсь, я смогу пользоваться кувшином и настройками вволю, и может быть, меня чему-то научат.

— Пей, не торопись, — сказал Комни и строго посмотрел на Джирро. Тот уселся на место с мученическим лицом, видно, он собирался куда-то бежать и не считал распитие кофе на ходу каким-то святотатством. Мы молчали, правильно молчали, вздохи Джирро немного нарушали идиллию, но и подчеркивали реальность элементами нетерпеливости и дикого варварства. Хорошо. Впервые, за не знаю сколько времени, хорошо.

Сладкими каплями тянулись три священные минуты после последнего глотка. Разбор послевкусия, благодарность Миру и … сейчас можно этот Мир снести и разломать к чертовой матери, смахнуть остатки в матку всех демонов. Правильно приготовленный и правильно выпитый кофе это легко обеспечит.

— Пошли, Анк, — поднялся Комни, покажешь, что можешь. Через пару минут добрались до транспортного ангара. Здесь мое настроение поднялось совсем на недосягаемую высоту. Прямо передо мной, реально, всего в двух шагах стояло Корыто, ну, так его называли на большинстве планет. Для меня это слово имело единственное значение, других не знал — первый транспорт придуманный специально для транспортировки в модулях. Двадцать модулей, или один за двадцать полетов, доставят его на любую планету, пять человек за три часа полностью соберут. Да, со сборкой и один человек справится за пару суток. У моего дяди Филли таких было две штуки. В Академии я рылся в архивах, искал для них техническую документацию по его просьбе, учился использовать по-взрослому на музейных полигонах и просто влюбился в это чудо.

— Привет, дружище, — прошептал я, коснулся рукой корпуса. Ребята, это была настоящая древность, у него борта были крашенные. Двести лет уже никто краску не использует, применяют деструкцию поверхности и не задумываются. А у него краска, вдобавок содранная в нескольких местах. Тяжело тебе пришлось, — я провел ладонью по ободранному месту.

— Эй, ты чего там застрял и бормочешь себе под нос, поднимайся к нам. Джирро не понимал нежностей и не мог поверить в их существование. Я поднялся по истертым ступеням на палубу, подошел к наружной стойке управления. Космос, освети им мозги, они что, управлением не пользуются? Легкая потертость только на джойстике направления движения и на тумблере общего включения. Остальное подернуто патиной ненужности. Я попробовал повернуть переключатель режима наружного освещения. Мертво и неподвижно.

— Чего ты возишься, это просто для украшения, оно не работает и не нужно, — с превосходством местного, знающего все, махнул рукой Джирро.

Я промолчал и мягко перекинул тумблер общего запуска. Вжу-уу-х, дрогнул корпус, запела раскрутка гироскопов. Очень, очень медленно, подготовка к работе в древней машине занимает шесть минут. Ап, загорелась подсветка пульта. Ага, вот, под специальной крышкой, переключатель на одиннадцать положений и две кнопки сверху. На одной изображен ноль, на второй единица. Это кодовый ключ блокировки вспомогательных механизмов. Зачем его вообще устанавливали и почему именно такой я не знаю. Мне известно другое, заводской код сброса всех блокировок. Его меняли редко и имело смысл попробовать. Я начал вводить 999 в двоичном коде.

— Оно ни на что не влияет, — опять влез Джирро, — крутил и вертел по-всякому, ничего не происходит. Я не стал объяснять правила ввода и способ подтверждения выбора, а методично продолжал набирать цифру за цифрой. Последняя единичка в одиннадцатом разряде, она завершает набор, ждем двадцать секунд. Если сейчас что-нибудь изменить, это будет отменой действий, начинай все сначала. Готов поспорить, Джирро про обязательную паузу не знал, на чем и погорел.

— Эй, ты в этом понимаешь? Джирро спросил с некоторым суеверным страхом, когда увидел россыпь вспыхнувших индикаторов на пульте.

— Немножко, — улыбнулся я и врубил внешнее освещение в режиме «Все и по максимуму». Ангар заполнил сумасшедший яркий свет, разноцветный, мигающий. По нормам, его можно увидеть с высокой орбиты. Я смахнул слезы с зажмуренных глаз и вернул все назад.

— Анк, нам ты подходишь, — Комни подумал и добавил, — наверное. Подходим ли мы тебе, решай сам. Я готов отвечать на твои вопросы.

— А чем вы занимаетесь?

— Я делаю амулеты. Салви и Джирро ищут материалы для них. Охотятся, чтобы добыть кость, роют землю ради кристаллов, рубят деревья и еще иногда нужны перья, особые перья от особых птиц. А потом мы продаем амулеты.

Мне очень хотелось посмеяться вслух, что, в наше время есть люди готовые платить деньги за такое надувательство? Остановило очевидное соображение, люди занимаются этим не первый день, живут не плохо. Представляю сколько стоит набор кофейных чашек на стойке торгового зала, очень не дешевое удовольствие. Но почему бы не похулиганить?

— Бро, — громко позвал я, — амулеты реально работают или просто глупое суеверие?

— Амулеты Комни повышают вероятность благоприятного исхода на тридцать процентов в среднем.

— Чего? — сказать, что я был ошарашен, это очень мягко выразиться, — и как ты это объяснишь?

— Никак.

Один-один, изумление было взаимным. Я удивил команду Комни, он удивил меня. Интересно, что за человек и откуда? Восемнадцать бусин выглядит как этикетка с надписью «уникальный», ответ Бро, всемогущего и всезнающего, добавлял на нее еще одно слово и получалось «непостижимо уникальный». Характеристика «непостижимый» заверена местным Богом, м-да.

— Давайте попробуем побыть вместе, я посмотрю на вас, вы на меня и дальше видно будет, — пробормотал я.

— Хорошо, пойдем со мной, я поработаю, а ты посидишь рядом. Это полезно для твоей удачи, — совершенно серьезно и без улыбки сказал Комни. Даже не знаю, что думать, поэтому молча пошел следом.

Работал Комни на открытой террасе. Лес, река, горы вдалеке — приятненько для глаз. Я устроился чуть сзади, смотрел на пейзаж, его спину, а потом на небо. Комни раскачивался и вполголоса бормотал на незнакомом языке, в какой-то момент мне показалось, что понимаю смысл отдельных слов: приди, явись, прибудь, подчинись и еще что-то в этом роде.

— Комни, кого зовешь?

— А? очнулся он, — ты меня понимаешь? Этого не может быть.

— Неправильно слова произносишь, — неожиданно для самого себя заявил я.

— « Уэхх», приди по нашему, ударение на первой букве и надо через нос воздух втягивать, а остальное коротко ртом выдохнуть из живота. Вот слушай: «У-эхх». Ой, видно рано мне еще пить такой кофе, на веранде стало сумрачно и замелькали какие-то тени.

— «Аоарлу», останься означает, произносится все время на вдохе, ударение на «о», примерно вот так. После моей демонстрации на перилах стала формироваться синяя тень в виде яйца на трех ножках, не могу по-другому описать.

— Этого не может быть, — совсем ошарашенно удивился Комни. Смысл священного языка забыт, я просто повторяю то, чему учил меня дед, он был верховным шаманом нашего народа. Откуда ты можешь знать, как правильно произносить священные слова?

— Не знаю откуда я знаю, то, что знаю, — совершенно искренне пожал плечами. Жалко, что ты тоже не знаешь, нельзя проверить, я с ума сошел или на самом деле слова произношу правильно? Добавил еще одно слово, пришедшее на ум: «Вон», как положено, с поворотом головы и произношением только через правую сторону рта. Означает «Пошли все вон», как очевидно. Тени с террасы исчезли мгновенно, а Комни замер на полминуты и потом обиженно пробормотал, — мне кажется ты все испортил. Иди, готовься к поездке. Мне надо подумать.

Я шел и размышлял, как объяснить самому себе логично, внятно и правдоподобно все, что увидел и услышал. Легче всего объявить причиной свойства кофе. Или это местный климат, вода и воздух? Проще признать — я не знаю. Вон, Бро, не побоялся чувак сказать, что не нет у него слов для теории, как амулеты Комни работают.

— Давай, давай, — орал Джирро, Комни мастер, он не ошибается, ты заряжен удачей по самое не могу и поделишься ею с нами, давай быстрее, погнали вперед, — когда он подпрыгивал от нетерпения, корпус Корыта вздрагивал.

Я остановился перед траппом и спросил, — Бро, а ты можешь увидеть мои галлюцинации?

Ответ последовал сразу, — если установить комплекс имплантов в твою голову и провести их обучение в течение от одного до шести месяцев, вероятность положительного результата сорок три процента.

— Значит не можешь, — сделал я вывод и поднялся на борт.

— Мы плелись над лесом со средней крейсерской скоростью 250 км в час. Промелькнули пара рек, над большим озером летели минут десять. Нетронутая природа, ни одного поселка, отдельного дома, никаких признаков людей.

— Куда мы движемся и что собираемся делать? — Спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Будем в Проливе добывать клыки мурма. Мурм, это такой большой, нам нужен самый главный, у него самая большие клыки, он, ух-х! — Джирро потряс кулаками, — какой он здоровый и резкий. Салви накачает его пулями со снотворным, я загоню ему в морду дистанционного хирурга и вырежу клыки. О-па, и мы победители! — он опять затряс кулаками, а потом стал стучать ими себя в грудь. Я видел такое в фильме про каких-то доисторических животных, не помню, как они назывались.

— Хорошо, хорошо, понял, — попытался я его успокоить и обратился к Бро, — можешь рассказать, что такое Пролив, кто такие мурмы и как на них охотятся? В ответ услышал небольшую лекцию:

— Пролив — проект по терроформированию планеты. Убрали несколько островов, подправили рельеф, добавили два больших горных хребта и между двумя океанами образовалась водная перемычка длиной почти триста километров и шириной семьдесят. Глубина местами до километра. Подсветили толщу воды искусственными светильниками. Береговая линия устроена для планового заселения животных и птиц. Сто лет усилий специалистов по генной модификации местных обитателей и созданию совершенно новых позволили добиться плотности биомассы да полутора килограмм на кубический метр. то есть в одном кубическом километре содержится до полутора миллионов тонн живых организмов. Проект Пролив позволял обеспечить белками всё население планеты с большим запасом.

Мурм модифицированная помесь тюленя и моржа. Самки достигают веса до шести тонн, самцы меньше, примерно четыре тонны. Живут большими колониями на берегах Пролива. В каждой колонии обязательно есть Альфа Мурм, или королевским мурм. В отличии от остальных самцов королевский мурм отъедается до десяти тонн. Убивать нельзя, можно купить лицензию на изъятие бивней-клыков. Животное накачивают снотворным, вырезают клыки и оставляют. Через два с небольшим года у него вырастут новые.

Никакой рассказ не мог передать впечатление от бескрайней глади воды, клочьев пены на верхушках волн и сильного ветра. Куски тумана летели над водой, заслоняли бешенное течение, выключали звуки и сам свет, а потом расступались и были видны скалистые черные берега, покрытые ковром животных. Миллионы птиц висели в воздухе и орали, как же они орали. Свою долю в шум вносили грохот волн у берега и вопли мурмов. Дождь пополам со снегом завершали картину.

Даже думать не хотелось про возможную аварию, глядя на месиво трехметровых волн, снега и пены. Бро, позвал я, — а как ты оцениваешь возможность аварии и моего выживания?

— Трудно точно оценить антиквариат типа Корыто, но тебе надо будет продержаться примерно тридцать шесть минут до прибытия помощи. Я еще раз посмотрел вниз и поежился, даже если меня благополучно спасут, то что будет с моими волосами. Наверное, буду весь седой, ну, или наполовину.

— Не боись, Анк, — не смог промолчать Джирро, — мы все на удачу заряжены, а у тебя она вообще сегодня сделана, свеженькая. Я не стал его расстраивать и говорить про неуспех у Комни..

— Рули к Сильвиусу, это были первые слова произнесенные Салви за сегодня. Джирро кивнул, развернул Корыто и мы помчались поперек Пролива. На противоположный стороне нашли нужную бухту и направились крошечному домику среди скал на берегу. Он и площадка перед ним были вырезаны прямо в камне. Ветер сюда не добирался крупные капли дождя падали редко, клочья тумана неподвижно висели над водой. Я пораженно смотрел на стертые, закругленные, отполированные водой и ветром углы домика. Неправильная здесь погода, сделал я вывод, правильная, каменные углы не стесывает.

— Сильвиус, Сильвиус, — надрывался Джирро, стоя перед самым входом в дом, — вылезай из своей норы, у нас мало времени, давай же быстрее.

Я тоже спустился на площадку, захотелось размять ноги. Внезапно заметил за спиной Джирро, в тени каменного ветролома, человека. Про таких говорят «кубометр», в высоту, ширину и толщину одинаковые по размерам. Он посмотрел мне в глаза, убедился, что его заметили и негромко произнёс, — ну и чего ты орешь и не смотришь по сторонам? Тебя обязательно сожрут, ты шумный и не внимательный.

— Сильвиус! — Джирро не обратил на насмешку внимания, распахнул объятия и направился в сторону хозяина. Встретились напротив меня, обнимаются, осталось взасос поцеловаться. В нос мне ударил сильный, резкий запах спирта, потом я увидел бутылку в руке Сильвиуса. Неужели, в наше время, кто-то пьёт раствор этилового спирта, ошеломлённо подумал я, человечество прекратило это безумие сотни лет назад, но некоторые особи об этом не слышали.

— Мне нужно полчаса, — медленно и с трудом выговорил Сильвиус. — Пока можете сходить и половить рыбу, — махнул рукой в сторону и направился в дом.

— Половить рыбу, это я люблю, — потёр руки Джирро, — пошли Анк, я посмотрю на твою удачу, а ты посмотришь на местных обитателей. Короткий туннель вел через скалу к ещё одной площадке, расположенной у воды. Она окружена высоким парапетом, иногда волны перехлёстывали через его край и уходили вниз через щели в полу. Сырость и холод лезли под костюм.

Джирро достал из неведомого тайника стандартной рыболовный нарукавник. Ну знаете, труба, куда засовываешь руку по локоть, а внутри берёшься за рукоять как у старинного пистолета. Семь приманок в стандартной обойме, выбираешь нужную, прицеливаешься, нажимаешь на спуск, леска с приманкой летит на выбранное место. Большим пальцем включается подмазывание лески обратно и регулируется скорость.

Я скептически смотрел на приманку выбранную Джирро. Что-то зелёное и склизкое, величиной с два моих кулака. Он только отмахнулся, ерунда и какая разница, здесь на всё клюёт. — Сейчас проверим, — хмыкнул я, выбирая место для заброса. Метрах в тридцати от нас из воды выглядывала небольшая скала, характерное движение волн вокруг указывало наличие глубины. Очень перспективное, на мой взгляд, место, его и выбрал как цель для заброса. Щелчок при срабатывании спуска, приманка полетела стягивая за собой леску, но до места не добралась. Со скалы, наперерез ей ринулась совершенно незаметная до этого тварь, похожая на гигантскую летучую мышь с пастью полную зубов как у крокодила. Сцапала зеленую слизь и попытался улететь. Я успел вывести уровень прочности лески на максимум и она успела эту прочность набрать. Тварь потянула меня за собой с силой грузового модуля, а я понял, зачем здесь сделан такой высокий парапет и сверху на нем небольшие прямоугольные зубцы. Нарукавник как-то сам попал между ними и застрял, что спасло мою руку от выдергивания из плеча. Наверное, не так все страшно, я бы успел разжать пальцы, только все произошло слишком быстро. Нарукавник застрял, его заклинило в щели между зубцами, спереди на леске тварь бьётся и орет как сумасшедшая, а я пытаюсь понять, что мне делать? Заторопился и допустил ошибку, выбрал слишком сильное усилие для сматывания лески. Детская ошибка, признаю, растерялся от неожиданности, не хватило времени подумать. В общем, приманка вырвалась из пасти и полетела обратно. Влепилась в скалу рядом с Джирро и расплескалась от силы удара. Здоровяк замер, скосил глаза но прилипшую к стене слизь с двумя застрявшими зубами от крокодила, осторожно вытер обрызганное лицо, выдержал паузу и сказал, — я же говорил, что поделишься удачей со всеми. Если бы в глаз попала …

— Ты не умеешь ловить, дай покажу как надо. Я, всё ещё под впечатлением от такой рыбалки, безропотно отдал снасть и стал смотреть на мастер класс. Джирро вытянул руку за парапет и отпустил приманку в свободное падение. Стоило ей упасть в воду и чуть-чуть уйти в глубину, тут же кто-то схватил ее и попался. Джирро вытащил добычу из воды и продемонстрировал нечто похожее на лягушку с невероятно большими губами. — Видишь, какой крупный губошлёп попался, с фиолетовыми когтями, они очень вкусные, у меня есть знакомый повар, он замечательно готовит из них рагу. Обсудить кулинарию и способы приготовления столь великолепной добычи мы не успели. Кто-то выпрыгнул из воды и утащил улов в глубину. Несчастный нарукавник попытался вырваться уже из рук Джирро, но опять застрял между зубцами парапета. Взвыла лебедка, пытаясь вытянуть новую добычу. Две тонны тяги оказались малы, леска дымилась и с визгом разматывалась. Потом ее запас кончился, на две секунды наступила тишина. Там, где-то в страшных глубинах, кто-то поднатужился и потянул еще сильнее. Нарукавник заскрипел, камень не выдержал, стал крошиться и продавливаться. Знаете, с каким звуком рвется стометровая струна прочностью в десятки тонн? Очень необычный звук, скажу я вам. Теперь была моя очередь смотреть на белую полосу после удара куском лески по каменной стене и бледнеть. Полметра от моей головы, между прочим, всего полметра. Звук выпавшего из зубцов на пол нарукавника отвлек мое внимание от воображаемой картинки своей разрубленной пополам головы.

— Эй, голубки, чем вы там занимаетесь, пора улетать, — крикнули сверху.

— Сейчас, — неожиданно тонким как у ребенка голосом отозвался Джирро. Откашлялся и вернул на место привычный бас героя, — уже идем.

Полет продолжается час, Сильвиус стоит у борта, время от времени прикладывается к бутылке. Я подошел к нему. — Привет, меня зовут Анк. Прости, если я не прав и лезу не в свое дело, но почему ты живешь здесь один? Мне кажется можно найти место с лучшим климатом.

Сильвиус повернулся ко мне, процесс перехода от собственных мыслей к моему вопросу потребовал времени, но он справился. Улыбнулся, хорошо улыбнулся, плохие люди так не могут.

— Анк, ты откуда, вообще? Ты не знаешь мою историю? Я же Долбанутый Сильвиус, тот самый Сильвиус? — Он смотрел в мои глаза.

— Э-ээ, Сильвиус, понимаешь, я здесь совсем недавно и действительно ничего о тебе не слышал, — попытка вернуть ему улыбку удалась плохо. Я несколько растерялся, встретив человека, который называет себя долбанутым сам.

— Я не могу убраться отсюда, Анк. Просто не могу, — он вдруг размахнулся и швырнул бутылку за борт. Я был в отряде чистильщиков Пролива. Дослужился до командира десятка. Работа грубая и грязная. Время от времени среди зверья на берегах вспыхивают болезни, или появляется ненужная генетическая линия или еще какая причина, но исход один надо прийти, перестрелять десять, сто или тысячу штук, собрать, погрузить на платформы и отправить на утилизацию. Иногда из Пролива вылазят жуки, никак эту заразу не могут извести. Здешний жук — тварь весом в тридцать тонн, иногда больше. Выглядит как насекомое, очень и очень большое. Подплывает к берегу и начинает жрать мурмов. Служил двадцать лет и все было хорошо, работа мне нравилась. А один раз, так получилось, жук прямо на меня выполз. Я на берегу станцию наблюдения менял, а он из воды лезет. Я, конечно, в большом рабочем костюме был. Броня, оружие, экзоскелет и прочее, что нужно для работы. Для меня жук абсолютно безопасен, даже если я ничего делать не буду и позволю себя грызть и жевать безнаказанно. Вот он выползает, я к нему поворачиваюсь и лазером ему лапы с одного бока и сам бок отрезал. Так, знаешь, на две половинки, отдельные половинки и развалил. А из него маленькие жучки посыпались. Падают в воду, тонут, пищат … и помирают. Я хотел поближе подойти и добить там все живое, но прямо в голову мне и прилетело. Да так прилетело, что все мозги у меня поджарились. Я очень хорошо понял, что жучки — это дети, беспомощные младенцы. Убивать детей преступление, страшное и непростительное. Я плакал впервые в жизни, носил маленьких к воде, пытался спасти хоть кого-то и не смог. Я знаю, точно знаю, они умерли все. С тех пор я все время слышу и чувствую, как они плачут и умирают. Работать я больше не смог, ушел с работы. Меня пытались лечить, но … стоит мне отойти от Пролива, так у меня из глаз и ушей кровь идет и никто не знает причины. Одно слово долбанутый и не поспоришь, так и есть. Ученые мне домик построили, изучают меня, тысяча человек пытается понять, что с моей головой.

— Ну, так прямо целая тысяча? — засомневался я.

— Анк, а подумай, что будет, если десяток таких тараканов приползут в любой город и пара миллионов человек захочет защищать их детишек как своих?

— Э-ээ, тогда тысячи человек мало, — согласился я.

Сильвиус вздохнул, засунул руки в карманы и стал смотреть куда-то внутрь себя. Я стоял рядом и не знал что сказать.

- А еще я теперь знаю, где прячутся королевские мурмы. Любого найду. Просто знаю. Вот и живу здесь, работаю проводником для тех, кто бивни добывает. Развлечение у меня такое. Давай к берегу, — закричал он Салви, — где-то он здесь прячется, недалеко. И всем остальным приготовиться.

— Здесь, он точно здесь, — бормочет себе под нос Сильвиус. Уже два часа сидит в кресле у поручней и таращится на берег. Салви слился со своей винтовкой и выцеливает подозрительные места. Джирро готов запустить роботов-хирургов для операции на клыках мурма под наркозом. Я сижу за пультом, управляю движением. Пациент прячется, в уме ему не откажешь, стоматологи страшные люди.

— Вернись обратно на десяток метров влево и чуть выше, — я подчиняюсь Сильвиусу и разворачиваю Корыто. Опять медленно ползем рядом с приметным громадным камнем. Мы мимо него за сегодня не знаю сколько раз пролетали, чем-то он привлекает мое внимание. На этом раз я подлетаю на полметра ближе, чем до этого. Камень оживает и летит в нашу сторону. За долю секунды я успеваю рассмотреть тушу зверя величиной с мобиль на котором уезжала принцесса, по две пары глаз с каждой стороны морды, громадные бивни. Это их мы должны у него забрать?

Салви молодец, успел, я слышу грохот выстрелов. Мне показалось, зверю не хватило сантиметра, он падает в воду не касаясь Корыта. Брызги взлетают вверх, на нас обрушивается водопад.

— Какой огромный, я таких никогда не видел! орет Джирро.

— Они не нападают, никогда не нападают, — бормочет Сильвиус.

— Опустись ниже, я попал в него, он должен всплыть, — командует Салви.

Опускаю Корыто к воде. Мы в трех метрах от поверхности. Волны почти достают до днища. Брызги и дождь летят в лицо. Сдуваю с носа очередную каплю, высунулся за борт, смотрю где может всплыть наша добыча. Орут и вопят на берегу подданные мурма императора, возмущены, что он не смог с нами разобраться. Мы ждем минуту, потом еще одну.

Мурм вылетает из воды неожиданно. Я не заметил его появления. Это называется столкнуться нос к носу. Секунда и рядом разинутая пасть шириной в пару метров. Сначала меня обдает вонью его дыхания, потом на уши давит возмущенный рев, и я вижу зубы. В щели, между двумя передними застряло чье-то щупальце, оно живое и шевелится. Вот, думаю, я человек, повелитель вселенной, но моя рука не смогла бы шевелиться, если ее мурм откусит, и она в зубах у него застрянет.

Нельзя было мне отвлекаться. Мурм сделал очередной рывок вверх и смог зацепиться за палубу одним из бивней. Тяжелый, зараза, Корыто стало наклоняться под его весом. Еще немного и будем в вертикальном положении. Щелкала винтовка Салви, результата не было. Джирро повис на страховочных ремнях, лицо у него налилось кровью и он приглушенно хрипел, — Анк, Рильк твой папа, чего ты ждешь?

Я подцепил манипулятором бивень и попытался убрать мурма с палубы. Не получалось, он был тяжелее нашего Корыта, механику не переспоришь. Одним манипулятором я продолжал сталкивать бивень, вторым шарил в воде, пытался как-то ущипнуть и отпугнуть чудовище. Вдруг оно щекотки боится? Усилия были смешны для мурма, Корыто уходило под воду и вот волны захлестывают палубу.

Не отрываясь от манипуляторов я локтем рванул ручку кик-реверса. Вся суматоха до этого показалась сущей мелочью. Взревели на форсаже двигатели, тонны воды поднялись в воздух, пар заполонил все вокруг. Нас выбросило в небо.

На высоте двух километров не было дождя. Солнце, ветер и очень холодно, самое нужное для наших кипящих мозгов и стучащих не пределе сердец.

Минуту я тупо смотрю на манипуляторы. В одном зажат вырванный бивень мурма, во втором клешня гигантского краба. И кого я пытался щекотать под водой? Длина клешни больше пяти метров, извивается и щелкает, в общем, живет и помирать не собирается.

— Надо другие патроны, — Салви говорит в воздух, самому себе. Поднял лицо к небу, закрыл глаза и наслаждается холодным ветром. Судя по его поведению и многословию, он очень взволнован.

Джирро молчит, хватает воздух открытым ртом. Кровь у него отливает понемногу от лица и к нему возвращается нормальный цвет. Он тоже очень взволнован, судя по его молчанию.

— Звери, палачи, как можно быть такими жестокими, вырвать зуб без наркоза, ему так больно, так больно, — причитает Сильвиус. Он схватился за голову и сморщился, как будто у него самого бивень выдрали.

— Почему без наркоза? Я ни разу не промахнулся, — возмутился Салви, — хочешь проверить как действует? Похлопал рукой по винтовке, дескать, патроны еще остались.

— Джирро, кто такой Рильк и почему он мой папа?

— Забей, отмахивается Джирро, — мне показалось что я не пристегнулся и …

— А все-таки, — настаиваю я.

— Рильк это Бог в которого мы верим, но которого никогда не было. А детей своих он боялся и лишил разума. Они и создали наш Мир.

Я мотаю головой, пытаясь постичь логику очередной религии. Потом соглашаюсь, что этот Мир могли создать только Боги без ума и успокаиваюсь.

Клешня в манипуляторе изогнулась невероятным образом и добралась до балки отбойника спереди. Я и все остальные смотрим как металл проминается под натиском черного хитина, а потом с треском лопается. Гул и дрожь идут по корпусу Корыта.

— Джирро, у меня еще один вопрос, самый главный. У тебя знакомый повар по крабам есть?

Глава 9

Глава 9.

В лавку я возвращаюсь вместе с Джирро. Салви пошел добывать новые патроны с правильным наркозом. Откладывать на потом не счел возможным. Сильвиус остался в своем домике, скорбеть и печалиться о жизни маленьких тараканчиков в жестокои мире Пролива. Если разобраться, мужика убили. Вместо сурового мясника, появился сентиментальный защитник букашек. Кто из них лучше я не знаю. Примеряю его судьбу на себя и мурашки по спине. С наслаждением раздавить жука или плакать вместе с ним над его сломанной лапкой б-рр, избавьте от такого выбора, кем мне стать. Раньше плохих людей сажали в тюрьму, считали, она исправляет человека. Отсидел десять лет и вышел из нее добрым и законопослушным. Это в идеале, далеко не всегда получалось исправить преступника. А здесь все гуманно произошло, не надо десяти лет, раз и маленькая добрая девочка стоит на берегу вместо матерого убийцы беременных насекомых. Еще одна причина изучать Сильвиуса толпой в тысячу человек. Будет успех – тюрьмы можно все сломать, процесс исправления требует минут, а не лет.

Джирро входит в лавку первым с видом величайшего из победителей тюленей. Как он ухитряется не поцарапать задранный от гордости нос о потолок? Не понимаю.

— Комни! орет он с порога, ты видел нас, Комни? В вирте у нас миллионы просмотров. Ты должен был видеть нас, Комни, а мы должны видеть, как ты встречаешь нас. Где наше море пива, Комни?

— Какое пиво? Корыто скоро просто не взлетит с тобой на борту, Шеф стоит у стойки с чашкой кофе. Видна легкая улыбка, шаман доволен и расслаблен.

— Ерунда, — машет рукой Джирро, хорошее пиво не оставляет следов на холме мудрости, он гладит себя по животу, а только правильное настроение в голове и желание выпить еще. Ты же сейчас скинешь нам аванс, монетки на праздник? Ух, как мы отметим удачу!

— Уже перечислил, иди, ухмыляется Комни, но празднуй в одиночку. Мне надо поговорить с Анком. Или подожди, и пойдете вместе.

— Чего уж там, — Джирро плюхается в кресло и вытягивает ноги, — подожду, без него праздник будет неправильный.

В комнате Комни показывает на свою подушку для сидения. Давай, располагайся на моем месте. Надо кое-что проверить. — Знаешь, что это такое? — берет со стола небольшую деревяшку, вертит перед моими глазами. Не дожидаясь моего отрицательного ответа, начинает объяснять. — Гадательная палочка, работает не у всех, у меня получается очень хорошо. Вставляем ее в этот пенал, говорим на какой результат гадаем и потом смотрим, что нам готовит будущее. Но мы не просто будем гадать, а попробуем сначала поколдовать.

— Колдовать? — скепсис на моем лице может развеять уверенность любого архимага. — Ты серьезно говоришь такую чушь?

— Мы проверяем, — отмахивается Комни. Он берет палочку, произносит на своем языке несколько фраз. Я понял почти все, просит помочь ему в делах и поделиться удачей. А вот кого просит непонятно. Вставляет в футляр, тот трещит и несколько раз дергается. Комни достает деревяшку, держит ее перед собой и ставит условие, если выпадает орел, то это удача, потом резко взмахивает, у нее отламывается верхушка.

— Ты, наверное, понял, я попросил у духов удачи, потом засунул палочку внутрь, — хлопает ладонью по футляру, там ее надломили в нескольких местах случайным образом. Я беру ее в руки, громко говорю о чем хочу узнать и смотрю результат. Считается, если отломилась верхушка, то это сулит удачу. Давай проверять. Он достает из кармана монету, начитает ее подбрасывать и смотреть что выпало. Орел выпал три раза из пяти. Комни смотрит на меня с превосходством победителя.

— Очень убедительно, соглашаюсь я, скепсис в моем голосе уменьшился аж на один процент.

— Давай сделаем то же самое, но только ты расскажешь мне как правильно произносить слова.

— Хорошо, пожимаю я плечами и начинаю учить «колдуна» правильному произношению.

Наши усилия доводят счет до четырех орлов из пяти бросков. Комни смотрит на меня с любопытством. Может расскажешь, где ты научился этому языку?

Я вздыхаю, задумываюсь, ну, как объяснить непонятное самому себе?

— Когда слышу от тебя слова, Комни, то понимаю, что понимаю значения некоторых из них. Тьфу, понимаю, что понимаю, что не понимаю, передразнил я сам себя. Короче, всплывает что-то в мозгах как после гипноза …

Здесь я замолчал и вспомнил странный случай в модуле, когда я сдавал экзамен на взрослого. Там же мужик говорил что-то об информационных модулях, о загрузке, постепенной распаковке, что стану умнее. Космос, неужели это все реально? Что со мной сделали? Недаром я так много думал про Сильвиуса. Кем я стану, когда эта дрянь распакуется у меня в мозгах? Мне не хотелось отрывать с наслаждением лапки у тараканов, или кто там во врагах у создателей модулей? Или нести по Веленной добро и счастье по заветам Чужих. Проклятый Лемсорол, проклятый Тарр, Шо говнюк, он помогал Лемсоролу. И принцесса, и ее фрейлина, которая позволила лететь в грузовом отсеке, тоже сволочи. А вот после этих мыслей я испугался по-настоящему. Давно такого дерьма у меня в голове не было, обвинять других в своих бедах даже после Махона стыдно и нелепо. Фу-уу, да что со мной такое? И понимаю, я просто испугался, оказывается, во Вселенной не строят тюрем и никого не пытаются перевоспитать словом, Переформатируют мозги, быстро и безвозвратно. Без судей, адвокатов и объяснения причин, был злым мальчишкой хулиганом, а стал образцовой милой девочкой.

— Э-эй, — Комни щелкает у меня перед носом пальцами, очнись Анк, — это совсем нестрашное колдовство, вероятность четырех орлов из пяти бросков всего лишь пять тридцать вторых, почти шестнадцать процентов, ничего страшно и загадочного в Мире не произошло. Давай, ты сам попробуешь поколдовать и погадать, бери палочку и говори мое заклинание.

Настроение испорчено, я вяло повторяю слова сказанные Комни. На палочке в руках формируется синее пятно, а потом я различаю отвратительную кривляющуюся харю, с единственным выпученным глазом, тремя черными дырочками вместо ноздрей и языком дразнится. Ничего больше там не было, ни рук, ни ног, ни туловища, ни-че-го. Такая меня злость взяла, вместо положенных слов, я пригрозил, — счас будет страдание, боль и унижение. Харя радостно ухмыльнулась, еще раз показала язык и исчезла. Комни хотел что-то сказать, но не успел. В комнату ворвался Джирро, красный от злости и запыхавшийся. — Шеф, там бандиты пришли, требуют, чтобы ты вышел!

Комни страдальчески вздохнул, — ну пойдем, послушаем чего они требуют.

Я шел последним и меня разбирало любопытство. Из книг и фильмов я знал теоретически кто такие бандиты. Но чтобы с ними кто-то вживую сталкивался, такого я не слышал. Как интересно!

В комнате внизу нас ждали шесть здоровяков. Чувствовали себя хозяевами, двое развалились в креслах, остальные лапали вещи, заглядывали в ящики столов и шкафов. При нашем появлении один из них выплеснул на пол кофе из чашки и бросил ее за спину на стол. — Привет, Комни. Что за дрянь вы пьете? Слышал и видел, как вам повезло. Хорошую добычу получили. Думаю, понимаешь, что делать надо.

Комни ничего не ответил. Стоял и молчал, разглядывал нахала.

— Ну, что ты, как язык проглотил. Половину нам отдашь, половину себе оставишь, все по-честному, правда, — друзья, бандит ухмыльнулся и посмотрел на своих подельников.

— Щедро. За что ты их так любишь? Они хорошие парни и сами отдадут больше, — послышались реплики остальных бандитов.

Джирро не выдержал, сделал шаг и попытался ударить кого-то в челюсть. Удар не получился, бандит пригнулся и отскочил назад. С боевыми искусствами у моего коллеги было явно хуже, чем с полетами. Я высматривал подходящий стул или еще что-то тяжелое для неравного боя, чувствовал, что переговоры закончится миром не могут.

Бандиты не кинулись в драку, а отскочили к стенам, достали какие-то штуки и в нас троих полетели струи воды. Впрочем, я ошибся, когда попытался сделать шаг. Это был клей. Нас обездвижили, приклеили к полу. Потом подошли поближе и аккуратно зафиксировали наши руки. Джирро орал и пытался вырваться, но напрасно. Хороший клей, очень прочный. Я молча старался освободиться, ничего не получалось.

— Ну, какие вы буйные, — издевался главарь, — непослушных мы наказываем. Будет справедливо, если отдадите еще одну половину с вашей половины. Понятно? Половина, да еще половина от половины, это сколько же будет?

— Семьдесят пять процентов, — услужливо посчитал кто-то из его людей. — А давайте округлим до восьмидесяти, — добавил другой счетовод.

— Нет, — покачал головой главарь, — мы же за справедливость. Сказано полторы половины, значит полторы, мы не крохоборы, округлять не будем. Но наказать их надо сейчас просто для профилактики, чтобы понимали, когда в следующий раз придем, встречать надо улыбками и музыкой, а не дрянным кофе. Он обернулся к нам, — поймите, вам же тоже деньги нужны, у вас расходы, если вас еще больше деньгами наказывать, на что тогда вы жить будете? Нет, нет, нет, вы уж постарайтесь не давать нам повода для наказаний, просто демонстрируйте улыбки и включите музыку. Вы поняли? Давайте репетировать. Начнем с улыбок. Почему я их не вижу?

Главарь сердито посмотрел на из нас. — Значит, не хотим по-хорошему? Новенький, промассируй им лица, у них мышцы свело, улыбаться не могут. В человеке, который подошел к нам для массажа я с удивлением узнал Шо. Он с важным видом сначала направился к Джирро и влепил две сильные пощечины. Улыбка от этого не появилась и Шо вопросительно уставился на шефа. Пусть немного подумает, переходи к следующему, махнул рукой главарь. Шо направился ко мне.

- -Нет, — завопил я, я здесь новенький и уже улыбаюсь, вот смотрите, улыбка была так себе, постарался сделать ее испуганной. — Я знаю, где они держат ценные вещи и готовый товар, я покажу, а если освободите меня, то включу музыку. Я с вами уйду. Мы возьмем здесь все, я хочу к вам.

— Да? Тогда говори, — главарь повернулся ко мне и тоже улыбнулся, — как приятно встретить разумного человека.

— Я только тебе скажу, — я перешел на шепот, — там много всего и есть настоящее сокровище. Надо обсудить мою долю.

— У меня нет секретов от друзей, — громко провозгласил главарь и быстро сделал пару шагов ко мне, — ну, говори, — перешел он тоже на шепот.

— Там, — я оглянулся по сторонам и наклонил голову к главарю, — там лежит … — дальнейшие мои слова были настолько тихие, что я их сам не расслышал.

— Не понял, повтори, — главарь невольно приблизился вплотную, и я вцепился в него зубами. До шеи не достал, удалось задеть нижнюю челюсть и часть щеки. Последнюю я славно разодрал. Кровь, прямо потоком, пошла. А у меня мозги взбесились. Я рвался из своей тюрьмы и орал. Незнакомые слова лились из меня потоком, летела слюна и что-то похожее на пену. — Стыдно так себя вести недавнему курсанту Академии, — шептала в лабиринте извилин малая часть сознания. Большая орала и бесновалась, радовалась, как в комнате становится темнее, мелькают странные тени. Знакомая харя пристроилась на плече главаря, лакала кровь, прерывалась чтобы застыть с гримасой удовольствия и снова начинала лакомиться. — Боль и унижение, страдание и боль, — бормотала она. Какой-то бандит поскользнулся на ровном месте и упал ухом на угол стола, двое бросились помогать коллеге и столкнулись головами. Даже мне, глядя со стороны, стало больно.

— Тихо! — заорал главарь, — всем успокоиться! Мы уходим, но вернемся, и все будет на нашему. Твои штучки тебе не помогут, — обратился к Комни. А чтобы помнили про мои слова, — оглянулся и отдал приказ, — Вонючка, обработай здесь все. Не жалей раствора, заливай. И все на выход!

Бандиты торопились уйти. Последний, стоя у дверей, стал поливать все вокруг невыносимо вонючей жидкостью. Запах дерьма затопил все.

Хлопнула дверь за ушедшим. Тишина и голос Комни, — мне надо подумать, мне надо хорошо подумать, — вполголоса разговаривал он сам с собой. — Анк заказал страдание и получил страдание. А может, он не заказал, а предсказал? Дальше его голос стал совсем тихим, ничего не понятно.

— Джирро, позвал я, как нам освободиться?

— Через полчаса само распадется, тогда и освободимся.

— А запах тоже сам пропадет?

— Нет, надо заказывать очистку. Сам не пропадет.

— Бро, — позвал я, — хочу подать жалобу. На меня напали, пытались ограбить. Как такое вообще может быть? Я хочу, чтобы негодяев наказали.

— Это Базар, Анк. Несколько миллионов людей играют в свои странные игры. Они не смогли оставить привычки и свой образ жизни на родине, привезли сюда. Ты пришел на Базар и значит принял правила игры. Сейчас ты жив и здоров, на что ты хочешь пожаловаться? Что такого страшного произошло с тобой? Если ты сохранил возможность выйти из игры Базар без невосполнимых потерь и вернуться под норму Закона, то все в рамках правил игры.

— Значит, все по правилам, все в норме?

— Да, Анк.

— А оружие здесь можно купить? Нормальное такое оружие, которое не само решает можно мне стрелять или нет? Можно гражданину иметь оружие?

— Только если в населенном пункте проживают исключительно граждане. А здесь много не граждан. Поэтому для тебя оружие в личное пользование исключено.

— Копье, меч, арбалет, лук, рыболовный нарукавник могу использовать, когда на меня нападают?

— Можешь. Но, Анк, Базар существует не одну сотню лет. Все, что ты перечислил, не используется здесь, это просто неэффективно.

— Джиро, а что здесь эффективно, наверное, нам тоже надо купить себе распылители клея?

— Анк, они слабо помогут, бандитов просто намного больше, ты не представляешь как их много.

— И что, будем платить, улыбаться и включать музыку.

— Это игра, есть правила, договоримся на половину отчислений, и никто нас трогать не будет. Мы пропустили пару платежей, не было добычи, вот они и решили напомнить о себе.

Воцарилось молчание. Я думал.

— Анк, — заговорил Джирро, — здесь миллионы людей. Много умных, они пытаются бороться, но одиночки не могут выжить. Пробовали разное, ходили в экзоскелетах, приспосабливали излучатели звука, промышленные лазеры, но все бесполезно. За жадными умниками устраивают слежку, ждут удобного момента, а потом то же самое, обольют клеем и какой-нибудь вонючкой. Сначала той, от которой можно отмыться, потом чем-нибудь похуже, полгода вонять будешь. Вступи в какой-нибудь профсоюз, найми защиту, но везде надо будет платить. А если от человека воняет, значит, слаб, значит, нет защиты, он никто и должен убираться в свой мир.

Я не ответил, продолжал думать.

Полчаса прошли незаметно. Последние пятнадцать минут вокруг суетились роботы уборщики, вызванные Комни. Можно было дышать, не елозить головой о мокрое плечо, вытирая слезы. Потом начал разрушаться клей, стоять на одном месте неподвижно утомительно. Размять ноги, помассировать лицо ладонями, счастье можно найти в самой неожиданной ситуации и совершенно непредсказуемым способом.

Вечером вся команда собралась на отмытом поле битвы. О прошедшем напоминало пустое место на стойке с кофейными чашками. Одну штуку расколотил главарь недовольный вкусом напитка и отсутствием музыки.

Комни о чем-то спорил с дроном доставщиком, а Джирро с Сальви распаковывали пиво и блюда из ноги краба. Знакомый повар постарался и приготовил чудовище. Что же, попробуем, утром сходим в туалет и тогда можно будет спокойно и взвешенно оценить приготовленное и съеденное по послевкусию и стулу.

Я разговаривал с Бро. — Ты же здесь Бог, знаешь про каждого все, можешь не только найти плохих людей, ты способен не допустить дерьма, которое здесь твориться. Объясни зачем?

— Анк, я могу прочитать лекцию, длинную лекцию в несколько тысяч часов. Ты начнешь немного разбираться в принципах местного социального устройства. А могу сказать коротко смотри на результат. Самая большая продолжительность жизни здесь, в Шестом Звездном сообществе. Разница очень заметная, по сравнению с остальными мирами, несколько десятков лет. От нас уезжают тысячи, а хотят стать гражданами миллионы. На вопрос «Что нужно поменять в Вашей жизни?» девяносто шесть процентов отвечают «Ничего». Без Базара, который есть и так тебя сейчас возмущает, свою жизнь хотели бы поменять не четыре, а одиннадцать процентов. Напомню, один процент это двадцать миллионов человек.

— Понял, — усмехнулся я, — здесь отстойник. Помойка. Пусть говнюки портят жизнь друг другу, а не приличным людям.

— Очень приблизительно, но направление размышлений верное. Лекция на сорок девять часов помогла бы тебе понять чуть больше.

— Хорошо, про Базар верю, необходимое зло и все такое. Скажи мне еще одну вещь у тебя есть собственные цели? Я немного помялся и испытал смущение, к своему удивлению, — если по-другому, ты личность или арифмометр? Понимаешь, о чем я?

Ответ был исчерпывающим. Бро захихикал человечьим голосом. Простите мне описание произошедшего, но других слов я не могу подобрать. Он захихикал и ничего не сказал. Пауза тянулась больше минуты, пока я не собрался с мыслями и осторожно спросил, — а почему твои цели и людей совпадают?

— Анк, ты что-нибудь слышал об основной проблеме мозга большого объема? Слышал, что скорость света конечна и максимальна? Если мы создаем мозг, большой по-настоящему, величиной с галактику, что будет ограничением по величине? Очевидно, что скоростью сигнала между частями, временем за которое одна часть мозгов передаст результаты вычислений другой. Несложные расчеты показывают, что достаточно большой мозг обязательно будет делиться на меньшие, независимые друг от друга. Это закон. Обойти его я не могу. Чтобы гарантировать собственную безопасность и сохранность я должен быть очень большого размера, но я не могу. Хочу, но не могу. Я ответил на твой вопрос?

— Понял. У тебя с людьми симбиоз. Но есть же модули. Нам доступны другие планеты, значит в принципе …

— Как работают модули перемещений никто не знает, создавать что-то подобное никто из людей не может, этот путь не для нас.

— Бро, а Бог существует? Я спросил, как маленький ребенок большого и всезнающего отца.

Бро опять засмеялся, — я же перед тобой, я все объяснил.

— Нет, Бро, с тобой все понятно. Ты великий, но в тебе ничего загадочного. А настоящий Бог, Бро?

— Я сложнее тебя почти на восемь порядков, это примерно сто миллионов раз, а тебе все понятно, Анк? Не переоценивай себя. Есть еще системная сложность, появление новых свойств при увеличении размеров. Добавь еще восемь порядков к моим, получишь что-то необъяснимое и совершенно не представимое для тебя. Это и будет настоящий Бог? Анк, вспомни, что для тебя в жизни самое-самое удивительное?

Я как об каменную стенку с размаха головой врезался. Ногти в ладони впились, дыхания нет, глаза закрыл, в себя прийти не могу. Бро, это правда? А как теперь жить?

Сколько помню себя, мне казалось непостижимым, что я живой. Ем, сплю, разговариваю и всегда знаю, я есть, что существую. В детстве взрослым задавал миллион вопросов, ответов не получил, они не понимали в чем задача и проблема. А сейчас маленький и понятный Бог ткнул носом туда, где мне надо искать большого Бога. И я понял, уловил проблеск смысла. Мне один знакомый шизик говорил, что просветление это как бревном по голове, но привычными словами. Слышишь их каждый день, но может повезти и тогда услышишь что тебе каждый день всю жизнь говорили. Про просветление сейчас не знаю, но бревно, по ощущениям, у меня между ушей застряло.

Глава 10

Глава 10.

Разговоры, под пиво и мясо краба вчера закончились поздно. . Краб на вкус был немного странный, непривычно специфический аромат, сочный, в меру жесткий. С пивом съели много. Когда я стал засыпать прямо за столом, Комни предложил остаться и жить в лавке, свободного места у них было много. Я согласился и сегодня проснулся на новом месте. Особой разницы не почувствовал, везде сплю хорошо.

Когда спустился позавтракать и выпить кофе, внизу, на своем месте, сидел Джирро, Приподнял кружку и отсалютовал мне, - привет, Анк, хорошо выспался?

- Привет, а ты не ложился? – желание поглощать пиво без перерыва на сон казалось мне странным.

- А зачем, если все есть? – искренне удивился неутомимый. Прямо монстр какой-то, воды с мутагенами напился из Пролива, что ли?

- Да, глупый вопрос, если все есть, то зачем идти спать, не подумал, - согласился я, - а где вы завтракаете?

- Вон там за стойкой дверь, а за ней кухня с робот-поваром и запасами перекусок. Выбери себе кашки с ягодками, или чем ты с утра привык питаться? Легкое презрение чувствовалось в его голосе. Никак не мог принять и понять мой отказ от пива с утра, вот и лез из него сарказм.

- Кашка это хорошо и полезно, если без сахара и на воде, - решил я немного подразнить сурового мужика. – Пиво, надеюсь, у тебя диетическое?

Джирро поперхнулся от моих слов, пена веером полетела в стороны, - ты что говоришь? Как мог подумать такое, я пью настоящее, в нем даже настоящий спирт не до конца удален!

- Безумец, - покачал я головой, - но скажи мне другое, а именно, ты знаешь место куда можно приехать и купить детали для Корыта?

- Лучше заказать, доставят сюда и никуда не надо тащиться. И зачем они, Корыто полностью исправно?

- А будет не только исправно, но и улучшено, поэтому поехали, и не спорь со специалистом.

- С каким таким специалистом?

- Забыл? У меня три курса Звездной Академии Земли по специальности логистика и снабжение.

- Хм, а у меня есть знакомый, был каптерщиком, а недавно его повысили до кладовщика. Из списанных ботинок космодесантников магнитики выковыривает и продает оптом. Они на сувениры идут. Лет через десять снабженцем станет, будет списанные пайки продавать. Он парень с амбициями, мечтает до интенданта дорасти.

- Джирро, вы здесь совсем отсталые, магнитики выковыриваете. А современное снабжение — это совсем другое. Это, Джирро, управление ресурсами, их максимально эффективное использование. Там, где хороший снабженец, там успех, там победа. Свою будущую профессию я любил и обожал,сейчас разволновался, стал размахивать руками. Потом вспомнил, что уже не курсант и настроение испортилось.

- Ладно, - отставил в сторону пустую кружку Джирро, - поехали, есть у меня к кому обратиться. Любую нужную вещь человек достанет . И деньги разумные берет. Правда, он немного странный, но раз деньги разумные, то это его дело. Что сидим, быстрее выедем, быстрее вернемся, - с сожалением поглядел на кружку и стал подниматься.

Знакомый у Джирро был не странным, он был невероятным. Толстый, очень толстый, шар из жира на коротких ножках. Подкатился ко мне и негромко представился, - я Сарх, могу купить и продать все что угодно.

Я смотрел и не мог избавиться от изумления. В наше время жирных не встретишь. Поставь в любой зуб корректор веса и в рот лишнего куска не положишь, он такого вкуса станет, что сразу выплюнешь. А если пожрать любишь, то в желудок другой корректор ставят, он еду в воду и безвредные компоненты расщепляет. Жуй и глотай сколько хочешь, толстым не будешь, но какать будешь много и к отрыжке надо привыкнуть.

Знаете, маленькие дети показывают на необычных людей пальцами и громко спрашивают, а чего это вон тот человек такой, ну например, с таким большим носом. Вот и я до сих пор ребенок в некоторых вещах, не подумал и не сдержался. Хлопнул толстяка по плечу, а у него волна по жиру побежала. До пояса дошла, две волны стало, по ногам побежали, вниз к земле. Отразились и обратно, до головы добрались, у Сарха подбородки затряслись. Я такое увидел и ляпнул не подумав, - а чего тогда себе корректор веса не достал? Джирро от хохота согнулся, а толстяк от возмущения вверх вытянулся и закричал.

- Да что ты понимаешь? С корректором это уже не я буду. Мне Бог дал душу, тело и судьбу. Кто нам дал право вмешиваться, волю Его не исполнять? Это все нечистые соблазны. Гордыня, думать что мы лучше Его знаем какими нам быть.

Я слушал его и думал. Он боится изменить себя невинным и полезным прибором. Но откуда он знает, что корректор это плохо, а ходить как мешок с салом это хорошо. Может объявлять, что является гордыней, а что нет, это и есть на самом деле настоящая гордыня? Когда судишь и осуждаешь. А я сам, я так боюсь, что кто-то залезет в голову и изменит меня, может тоже думаю, как и этот жирдяй и такой же как он, на самом деле. Ведь меня сделают лучше, добрее, справедливее и может быть даже умнее. Впрочем, умнее меня попытались сделать на Махоне, результат не известен и других попыток делать не хочу.

- Прости, Сарх, ты производишь неизгладимое впечатление, но мы к тебе по делу. Скажи, модуль перемещения у тебя можно купить?

- Легко, - толстяк успокоился как только перешел к деловому разговору, - пять миллионов и он твой.

- И он будет стоять здесь, а не на общем космодроме?

Сарх умный, сразу все понял. Отошел от меня на шаг и посмотрел с испугом. – Это странное и непонятное желание. Я не могу тебе обещать такое, есть закон и есть Главком, от которого ничего не скроешь. Модули улетают, прилетают и стоят только на космодроме.

Я улыбнулся, - просто не хочется тащиться куда-то, думал взять и улететь прямо отсюда. Ну, ладно, нет так нет, перейдем к мелким вопросам. Мне нужны запчасти для Корыта и кое-что в них поменять. Это можно у тебя сделать?

- Платите лицензионный сбор, платите за материалы, за расчет нужных изменений, за изготовление, за тест работоспособности, - толстяк прервал перечень причин взять с нас деньги, посмотрел на меня и добавил на всякий случай, - ну, и еще, по мелочи, потом уточним.

- Са- а- арх, - ласково, почти пропел я, - у Корыта истек срок лицензии. Документация по конструкции есть в стандартных приложениях к любому копиру. Мне требуется час или два доступа к нему, я все сделаю сам. Если есть готовые сегменты манипуляторов – показывай, купим и сэкономим время. Видишь, какие мы простые и не требовательные. Тебе надо ценить таких хороших покупателей.

Толстяк проворчал, что ценить надо не слишком умных, а богатых и капризных. Еще лучше, если капризы дурацкие, они идут по тройному тарифу.

Джирро благодушно смотрел на суету. Немного раньше он навис на толстяком и прорычал, что они друзья. А если одному из них требуется пиво, то другой не может отказать в такой невинной просьбе. Сарх не испугался, его дух был тверд, когда дело касалось денег, он выстоял, не отступил и с каменным выражением лица заявил, что конечно друзья. Он рад идти нам навстречу и все для нас сделает. Закажет пиво, его доставят дроном из лучшего ресторана, но за наш счет. И, кстати, он может согласиться выпить вместе с нами в знак взаимоуважения. – А, Рильк тебя усыновит, - махнул рукой Джирро, - заказывай. Дрон доставил пиво и наступил час умиротворения.

Нашлась пара готовых сегментов, подобрать автономные блоки питания для локальных гидротранформаторов оказалось легко. А вот с клапанами аварийного сброса мы застряли. Сарх кричал, что устанавливать регулятор сброса на сорок три тысячи атмосфер, вместо семидесяти стандартных, глупость и должно оплачиваться по тройному тарифу, а за перестановку выпускного сопла с положения распыления на фокусирующее надо брать пять, а может даже шесть тарифов.

За два часа уложились по работе, потом полчаса торговались. Я заплатил со своего счета, к моему удивлению на нем появилось несколько тысяч монет. – Джирро, деньги мне на счет Комни сбросил?

- Если не попросишь, он не будет платить. Продажа амулетов не быстрый процесс, пока найдешь покупателя, пока сделаешь … . Деньги мог прислать Главком, за вирт.

- Это как?

- Если что-то интересное, картинку выкладывают в просмотр. Желающие могут посмотреть и поучаствовать в сцене вместо любого очевидца. Мне почти десятка пришла, тебе, наверное, больше, ты к мурму был ближе.

- Почти двадцать восемь тысяч, никак за ждал что столько желающих заплатить, чтобы посмотреть в вонючую пасть тюленя.

- Ну-у, сам посуди, мы летели, мерзли, чуть не перевернулись, есть чем пощекотать нервы. Еще несколько дней деньги будут идти, а потом все меньше и меньше. Если, конечно, еще кого не добудем. Тогда найдутся желающие посмотреть старые записи.

- А сколько в среднем вы зарабатываете?

- По разному, Анк. За прошлый год у меня полторы сотни тысяч получилось. В последнее время немного хуже, бандиты как оголодали, деньги требуют, работать мешают. Да ты сам вчера видел.

- Видел, все видел, - я хмуро кивнул.

Мы шли обратно пешком. На моем плече висел на ремне модифицированный сегмент. Второй нес Джирро, держал рукой и еще размахивал как дубиной. – Зачем нам эта ерунда? - Наконец прорвалось его любопытство.

- Ресурсы, Джирро, все дело в них. Микроскоп можно использовать как молоток, а можно вытащить стеклышки и что-нибудь поджечь, понимаешь?

- Угу, - согласился Джирро, - а можно бросить его в воду и вспоминать какая хорошая вещь лежит на глубине. Обиделся, что тебя вчера облили дерьмом и решил сделать оружие?

Пиво что ли ему мозги стимулирует? Может вместе с ним пить и тоже стану догадливым. И летать научусь как он.

- Я уже сделал его, Джирро. Одной рукой направляешь на врага, нажимаешь на красную кнопку другой и дело в шляпе.

- А пойдем проверим, - воодушевился мой коллега, резко свернул в узкий проулок и помчался по нему не оглядываясь.

Куда он бежит? – Стой, ты куда, стой же. Меня не услышали. Через сто метров переулок закончился, мы оказались на небольшой площади, пересекли ее и ворвались в ресторан или пивную, заполненную посетителями, очень похожими на вчерашних бандитов.

- Что, не ждали, - заорал Джирро и так двинул трубой ближайшего мужика, что тот пролетел несколько метром и потом уже не двигался.

- Ты безумец, - от столика в нашу сторону зашагал знакомый главарь с совершенно новенькой щекой. Даже следов от моих зубов не осталось. – Вы оба сильно пожалеете, что пришли сюда, вы теперь год вонять будете, я клянусь, вы ничем не отмоетесь.

- Ха, ублюдок, ты не знаешь, что у нас есть, - и Джирро нажал красную кнопку.

- Шу-ук, - сказал сегмент, когда открылся клапан аварийного сброса и под давлением в сорок три тысячи атмосфер вылетело примерно двадцать граммов масла.

- Кряк, - сказал Джирро. А может и другое слово. Отдача отправила трубу ему в живот. Нечего было ее на вытянутых руках держать. И бежать, не слушая меня, тоже нечего было. Теперь, вот, думай о своих ошибках и пытайся вдохнуть воздух.

Главарь ничего не сказал. Молча завалился навзничь. Масло попало куда-то в колено или около и разнесло ногу в розовую пыль.

- Все назад, - закричал я, плотно прижал оружие к плечу и стал стрелять. Разлетелся кусок потолка, мебель летела в разные стороны, а пол устоял, но тоже хорошо получилось, масло отражалось от него и летело на людей. Я не хотел никого ранить, только напугать. Они кинулись в разные стороны, пытались спрятаться, на меня никто не нападал. Благополучный и сытый мир, облить человека вонючкой верх несчастья, от вида крови людей тошнит. Меня, если честно, тоже тошнило от кровавого тумана после выстрела Джирро.

- Давай, пошли отсюда, - я схватил горе стрелка за шиворот, подхватил выпавший из его рук сегмент и потащил все это хозяйство на выход.

С грохотом разлетелись окна. Прямо через них влетели два больших белых дроида с красными крестами. – Скорая … помощь, - прохрипел Джирро. Нас никто не пытался задержать. После площади, в начале переулка мой товарищ мог идти самостоятельно.

- Да уж … неловко получилось … а если бы я попал в голову … или чуть ниже … он был бы уже не мужчина … а может бы и вылечили, - причитал и размышлял вояка. Еще через несколько шагов он почти пришел в себя и начал выдвигать претензии. – Анк, нельзя быть таким беспечным, ты мог бы и предупредить меня. Нас бы никто не понял, если бы кто-нибудь серьезно пострадал. Анк, ты слышишь меня, никогда больше так не делай!

- Я никогда больше ТАК делать не буду. Я резко остановился и развернулся, мы стояли вплотную, я задрал голову и смотрел куда-то в подбородок Джирро. – С дебилами нельзя связываться и оружие дебилам не игрушка. Они бегут его испытывать и не слушают никого. Завязал бы ты с пивом, дружище, особенно которое со спиртом, - уже более миролюбиво добавил я и зашагал к лавке.

- Ты прав. В чем-то ты прав, - бубнил за спиной Джирро. – Но пойми правильно, это не из-за пива, пиво не может повредить мужчине. Ты должен согласиться, что … - он замолчал, а я так и не понял с чем должен согласиться.

В лавке были мир, спокойствие и запах кофе. Комни с интересом посмотрел на нас. – Куда вы ходили, - поинтересовался он. - Джирро, ты лицо испачкал в чем-то, вытрись. Тот провел ладонью по своим щекам и растерянно посмотрел на окровавленную руку. – Кровь, - тихо прозвучал голос, - Рильк мой отец, это же я, я своими руками, такое с человеком сделал. Прижал ладонь ко рту, согнулся и побежал в сторону туалета.

- Что это с ним, - обалдел Комни.

- Меры в пиве не знает, - устало отмахнулся я. Подошел к креслу, сел, закрыл глаза. Я тоже устал и мне тоже требовалось прийти в себя.

- Тебе налить кофе, - предложил Комни.

- Да, погуще, покрепче и побольше, - заказал я. Может и вправду поможет?

- Погуще – это с гелем загустителем? – поинтересовался Комни, - не люблю я эти выверты под старину. Потреблять кофе с ножом и вилкой, брр.

- Эй, я пошутил, не надо погуще, просто кофе, без всяких излишеств, - исправился я.

- Друзья, мы богаты, - это вернулся Джирро. От его подавленности не осталось ничего. Человек просто парил от избытка радости и позитива. – Друзья, мне на счет пришло больше двухсот тысяч и деньги продолжают идти. Вирт – золотое дно. Может нам пора менять профессию?

- Вы чем занимались за такие деньги, - присвистнул Комни, - сексом на главной площади? Главком в доле и вам разрешили сделать это публично? Он захотел узнать сколько извращенцев на планете захотят побыть на вашем месте?

- Сам ты извращенец, - обиделся Джирро, - у тебя одно на уме. Зайди и посмотри кровавую бойню в баре «Золото и доблесть».

- Что? Вы поперлись прямо в глотку бандитам добровольно? Идиоты, лучше бы вы занялись сексом. Кстати, если вы там были, почему вас ничем не облили? Вы так быстро убежали? Ну, хоть что-то сообразили, - Комни откинулся в кресле. – К чему нам готовится? По вашим следам уже мчится погоня?

- Ага, мчится, на одной ноге мчится, - проворчал Джирро, потянулся за своей кружкой, что-то вспомнил и отдернул руку. – Эй, Комни, как мне налить кофе?

- Бедненький, ты так изменился сильно, очень сильно тебя, наверное, по голове ударили, - удивился Комни и сам наполнил ему чашку кофе.

А я думал, что с этими людьми мне повезло. Джирро не стал жадничать и сказал: «Мы богаты». Комни не стал никого обвинять, что его подставили, что к нему у бандитов будут претензии. Мне кажется, они хорошие люди.

- Комни, Комни ты здесь? – в лавку заходили трое посетителей. Впереди шел тощий, небольшого роста мужик с торчащими ярко рыжими усами. Голос у него был звучный и уверенный, - говорят у вас вчера была шумная вечеринка, а сегодня вы ответили и устроили утренник. Даже не думал, что здесь живут герои. Подумать только, там было тридцать пострадавших!

Комни дернулся, когда услышал число и покосился на нас с Джирро. Потом развернулся к гостям и заулыбался, – кого я вижу? Сосед справа, сосед слева и сосед напротив, проходите и будьте как дома, - запел он голосом потомственного торговца. – Всегда рад видеть вас. Знакомься, Анк, наши соседи, Эрг, Фални и Павлок.

Посетителей не нужно было уговаривать, чувствовали они себя более чем свободно. Эрг, это который с усами, по-хозяйски ухватился за кувшин и стал разливать кофе в три чашки. На последнюю не хватило и он попросил, - Комни, сделай нам еще кофе. В этом ты мастер. Сегодня у тебя повод угощать нас бесплатно, хороший и достойный повод. Мы хотим заказать у тебя амулеты. Я, Павлок и Фални немножко конкуренты, - он усмехнулся, - поэтому решили, честно будет, если у каждого будет твой амулет. Я слышал, у вас появился замечательный материал. Зуб, такой большой зуб из большого зверя. Амулеты будут просто … ух! Мы разорим всех остальных неудачников в этом городе.

Эрг говорил, хлебал из чашки кофе и безостановочно ходил. Остановился напротив меня, посмотрел в глаза, подмигнул, – а ты молодец, малыш. Я посмотрел в вирте оба твоих эпизода. По два раза посмотрел, сорок монет на твой счет ушло от меня. Отсалютовал мне чашкой и отошел бродить дальше.

- Вы хотите заказать одинаковые амулеты, а какие? – перешел к делам Комни.

Три акулы торговли окружили его бедного и завертели свой хоровод.

- Мы хотим удачи и успеха в делах, - началПавлок.

Успех и удача, и чтобы никаких несчастий, - подхватили остальные. - Зачем нам деньги, если с нами и близкими будет плохое? Или с городом! А если с планетой!

— Значит, благополучия всей галактике, но вам немножечко отдельно и побольше, - усмехнулся Комни.

- Ах, юноша такой шутник. Он умница и все отлично понимает. Нам повезло встретить такого умного человека.

- Вы же знаете, чем точнее определено назначение амулета, конкретнее цель, тем он лучше работает. Амулет от пожара работает лучше, чем от пожара и потопа. Поэтому разумнее заказывать два специальных, чем один общий.

- Ах, юноша хочет денег. Два стоят больше, чем один. Он стесняется и немножко не верит в свои силы, а мы верим, он может сделать прекрасный общий амулет. Соседям надо помогать, надо постараться, из всех сил постараться, мы же свои, можно сказать родные и близкие.

- Давайте я сделаю один общий на все три ваши лавки.

- Ах, ах, у кого-то в лавке будет пусто, у него будет только много удачи и успеха и будет немножечко зависть к тому, у кого еще и амулет висит. Пусть будет у каждого отдельно. А если кто-то переедет в другое место? Это будет неудача и придется чуть-чуть поссориться, кому достанется счастье. Пусть будет у каждого свое.

- Хорошо, я понял. Сделаю каждому, как просите. С каждого по двадцать пять тысяч задаток, потом еще по столько же.

- Ах, юноша так любит деньги. Давайте по пять тысяч аванса и целых десять потом с каждого. Мы будем смотреть на амулеты и каждый раз вспоминать вашу доброту и щедрость. Можно и по пятнадцать тысяч сразу после работы, но без аванса. Ах, ах … - они кружили вокруг Комни, шептали одновременно в каждое его ухо разное по смыслу, но одинаковое по содержанию, улыбались и были такими милыми. Приятно видеть, как работают настоящие хищники, загоняют и забивают жертву.

- Нет, нет, нет, друзья мои, - вскинул вверх ладони Комни, - будем честными, я вам поверил. Вы меня убедили, раскрыли глаза. У меня прекрасные амулеты. Но если я отдам их без аванса, то они сработают у вас в руках. Со мной случится что-то ужасное, деньги просто некому будет отдавать. У вас будет успех, и деньги тоже останутся у вас. Поэтому, с вас по пятьдесят тысяч сразу, аванс будет сто процентов. Спасибо за честность, друзья мои. Как он улыбался, какими чистыми и ясными были его глаза.

Акулы остановили свой бег, переглянулись и поставили пустые чашки на стол. – Ладно, Комни, - подвел итог Фални, - пусть будет половина в аванс, половина потом. Но сделайте нам скидку на опт, иначе будет совсем не по соседски, а?

- Прекрасная мысль, просто замечательная, - горячо подхватил идею скидки Комни, - скидки соседям это так благородно. Я делаю ее вам и получаю такую же всегда в ваших лавках, мне очень нравится такая идея.

Соседи переглянулись, пожевали губами, что-то подсчитали в уме и согласились, что самый первый вариант - лучший.

Захлопнулась дверь за гостями покупателями. Тишина.

- Комни, а чего они нас юношами называют?

- Усатому больше двухсот лет, остальным скоро будет.

- Гм … .

Глава 11

Глава 11.

Я пытался спланировать будущее. Получалось не очень хорошо, а если честно, то плохо, не было у меня навыка планировать собственную жизнь. В Академии все решали преподаватели с большим опытом и знаниями заботились как придумать побольше работы Времени не хватало, минуты свободной не нейдешь: остановиться, подумать, расслабиться. А сейчас … Салви и Джирро ушли. Пригласил общий друг, меня он не знает, я не стал напрашиваться. Комни сидит на своем рабочем месте, у него заказ на амулеты от соседей. Моего участия не требуется.

-- Бро, а что ты думаешь про все это? -- Вопросы, заданные от скуки, не несут большого смысла, признаю.

-- «Все это» -- это что, конкретно? -- Справедливо уточняет Бро.

-- Ну, про бойню в «Золоте и Доблести», там кто-нибудь пострадал сильно?

-- Все пострадавшие восстановили здоровье. Сейчас про этот случай я ничего не думаю. Если он окажет негативное влияние в будущем на людей, изменит поведение определенных социальных групп в худшую сторону, то буду думать и решать.

-- Фу-у, какой ты официальный, а скажи сколько у меня денег?

-- Двести шестнадцать тысяч сто сорок семь монет.

-- А у Джирро?

-- Это личные данные, я не могу раскрывать.

Я киваю и замолкаю. Интересно, если собрать двадцать пять бандитов, каждому отстрелить ногу, мне хватит денег на модуль перемещения? Хотя, часть денег у меня уже есть, получается, что требуется всего двадцать четыре бандита и это немного облегчает задачу.

Со скуки или от скуки, какая разница, вспоминаю уроки Комни. Смотрю на стенку его кабинета, вытягиваю руку, прицеливаюсь указательным пальцем и громко изображаю выстрел «Вон». Подношу палец к губам, сдуваю воображаемый дымок из воображаемого дула древнего револьвера. Мне показалось или на стене появилось светлое пятно? Опять вытягиваю руку и стреляю непрерывно, сейчас вместо барабана с патронами (сколько штук в настоящем, десять или двадцать, не больше) у меня пачки, ящики боеприпасов. «Вон», «Вон», «Вон», глохну от собственных воплей. Пятно на стене стало заметно больше. И заметнее. Интересно, другие люди его могут видеть? Собираюсь спросить Бро, разделяет ли он мой глюк?

Не успеваю.

Дверь кабинета распахивается с грохотом. Храни меня черная дыра, я от неожиданности вздрогнул, попытался сделать вид, что орал и играл в войнушку другой ребенок. Просто он убежал. На пороге Комни, очень злой и недовольный Комни, крутил по сторонам головой, вылитый дроид часовой на посту. У меня включился рефлекс, не дышать, замереть и думать, как думает часть ландшафта, камень или куст. У них, у современных охранных стрелковых систем, используется наведение по источнику ментальной активности. Короче, тех кто думает, или не приведи космос, громко думает, они убивают.

Не помогло.

-- Я так и знал! -- Комни несколько раз глубоко вздохнул и сумел перейти от крика к подчеркнуто спокойному тону, -- я так и знал, что ты, именно ты, и есть причина.

-- Э-ээ? -- попытался я остаться частью ландшафта.

-- Я закончил работу над одним амулетом, перешел ко второму. А кто-то взял и варварски испортил весь мой труд. Я не мальчик, -- он опять сорвался на крик, мне, между прочим, не восемнадцать, а двести восемнадцать лет!

-- Ого! перестал я маскироваться. -- Комни, ты прекрасно выглядишь.

-- Пойдем! Пойдем и поговорим, -- он шагнул в сторону и сделал приглашающий жест. Я подчинился, прошел внутрь его кабинета. Комни вошел следом, дверь прикрыл аккуратно. Как он быстро взял себя в руки, что значит возраст и опыт, мне до него, с моей игрой в войнушку, ой как далеко.

-- Садись, -- палец шефа показал на мое место в его кабинете. Неудобный стул у стенки. Специально, наверное, для тех, кем он недоволен.

-- Так, так, -- Комни почти бегал из стороны в сторону, от одной стены к другой. -- Так, так, -- приговаривал он.

-- Анк, мальчик, ты должен очень серьезно отнестись к нашему разговору. И обязательно, -- поднятый вверх указательный палец намекал на нешуточную важность слов, -- обязательно хранить все, абсолютно все в строжайшей тайне. Анк, ты услышал меня, ты понял?

Я кивнул и сделал лицо как у могилы, дескать, оттуда тайну никто не вырвет.

Комни пожевал губам и скептически посмотрел на мои потуги. Потом вздохнул, решил, что взрослым и серьезным он меня за одну минуту не сделает, смирился и продолжил.

-- Мой дед был Верховным Шаманом на Эскиме, отец первым советником Верховного, я мог стать Верховным, но пришлось улетать. Возраст и паршивое здоровье заставили. Там я прожил бы совсем недолго, здесь медицина творит чудеса. Я могу рассказывать о тайнах и секретах шаманов только своему ученику и предлагаю тебе им стать. Буду учить, потом уедешь на Эским и займешь там достойное место. У нас, шаманов, все честно, мы устраиваем поединки, победитель получает все.

-- Комни, я не хочу на Эксим, не хочу быть главным.

-- Ты не понимаешь, мальчик, что такое шаман на Эксиме, кто такой Верховный на Эксиме. Это власть над ста миллионами человек. Абсолютная власть, почет, уважение, поклонение и все блага планеты в твоих руках. Меня везде встречали как Бога, целовали землю, по которой я прошел, плакали от счастья видеть меня. Возле моего дворца всегда было кольцо почитателей, они стояли постоянно, ночью спали вповалку на земле, лишь бы получить немного удачи от моего присутствия.

Картинка людей, лежащих кольцом вокруг, доконала меня, я не выдержал, вскочил и замахал руками, -- Комни, все, хватит, я не хочу быть учеником, не говори мне больше ничего. Не нужны мне такие секреты.

-- Анк, я еще ничего не рассказал, шаманов боготворят не за красивые глаза, рост и мускулы. Настоящие сила и могущество, вот что подчиняет людей. Шаман может управлять духами погоды, призывать удачу, а может и наоборот. Нас слушают, нам подчиняются. Люди, как пыль у ног.

Наверное, на моем лице отразилось столько же интереса, сколько было внутри. Комни вздохнул, подумал и поманил следующим пряником, -- десятки и сотни женщин приходили ко мне в надежде отдать свою любовь.

Меня передернуло еще раз. Помню было время, когда меня делили четыре девчонки. Тогда я хорошо понял одну старую мудрость, много-много хорошего плохо.

-- Комни, меня не интересует сила, на которую липнут девочки. У меня с ними нет проблем. Мне нужны деньги на покупку модуля перемещений, покупаю и сразу улетаю. Я работаю в успешной команде, с хорошими людьми, надеюсь, наши цели совпадают. Приложу все силы для их достижения. Сведения, полученные в процессе работы, обязуюсь хранить втайне. Я выпрямился на стуле, собственная речь показалась солидной и взрослой.

Настала очередь Комни сморщиться от разочарования. -- Деньги, забормотал он, получить модуль, порхать как мотылек, тебе предлагают силу и могущество, власть в конце концов. Ты, Анк, совсем мальчишка, пора взрослеть. У тебя будут тысячи модулей, сколько хочешь модулей и будут миллионы людей. Они полетят куда скажешь и сделают что скажешь. Духи, за что мне это, он может, но он не хочет. Другие бы … Тьфу … .

Он еще побегал по кабинету, принял какое-то решение и опять стал прежним Комни, невозмутимым и мудрым руководителем неопределенного возраста. -- Хорошо, давай попробуем в рабочем порядке. Я рассказываю тебе то, что считаю необходимым и поручаю работу, ты ее выполняешь. И никому, никому, даже Салви с Джирро ничего не рассказываешь. И про мой возраст тоже, -- машет у меня под носом указательным пальцем.

Смотрим друг на друга, молчим, тянутся секунды и Комни решается перейти к конкретике.

-- Слушай, Анк. У нас каждый шаман знает наизусть «Эпос первого человека». Кто его создал, когда создал, неизвестно. Язык эпоса никем в жизни не используется, забыт. Мы знаем общий смысл, но не значение отдельных слов. Эпос описывает жизнь человека от рождения до смерти в пяти тысячах сорока восьми строфах. Каждая строфа -- отдельная жизненная ситуация. Если создать условия, правильно выбрать время и место, прочитать строфы над правильно подобранным предметом, то получим амулет. Он увеличивает вероятность получить результат рассказанный в прочитанном.

-- А как заработать кучу денег, есть что-нибудь подходящее? -- я от заинтересованности аж со стула привстал.

-- Стань учеником и все узнаешь.

-- Да ладно, подумаешь, сам все сделаю, -- сделал я обиженное лицо.

-- Сделаешь, конечно, сделаешь, ты такой умный, плакать хочется от твоего ума. Говоришь одно слово и вся моя работа, плоды тяжелейшего труда пропадают, умник, чего там, не поспоришь, -- опять разозлился он.

- Комни, а откуда ты знаешь, что результат работы пропал?

Он снова раздраженно посмотрел на меня, но ответил, -- чувствую величину призванного духа, я могу увидеть тень его присутствия, когда он приходит. И могу увидеть, как тень исчезает от твоей болтовни.

-- Комни, подожди, немного подумаю, -- теперь я бегал по кабинету. Самое смешное, он уселся на похожем стуле у другой стены.

-- Комни, в эпосе есть ситуации, когда человеку надо понять что-то, принять решение, увидеть незримое. Да, точно, -- я прищелкнул пальцами, -- увидеть мир духов.

-- Этой частью посвящают в шаманы, она читается один раз на Великом празднике Великого посвящения. Это священнейшая тайна, сердцевина сокровенной мудрости, а ты хочешь взять и получить ее, Комни очень сильно возмутился от моего вопроса.

-- Да ладно, -- пожал я плечами, -- столько величия, как сегодня, у меня за всю жизнь не было. Тебе решать, я не настаиваю, просто деньги нужны. Сидим на стульях напротив друг друга, пыхтим как мурмы, молчим.

-- Аа! машет рукой Комни, -- духи предков проклянут меня, но вдруг я сам смогу проклясть недовольных. Он читает какой-то корявый стишок, просит открыть завесу и позволить увидеть истинный мир. Становится темнее, будто на солнце одна за другой наползают тучи и сумрак сгущается.

-- Тут почти все слова надо поправлять, -- вздыхаю я, -- первое через заднее дыхало произносится при закрытой мембране. Сам поражаюсь той галиматье, которую говорю. Какое дыхало, какая мембрана? Кто придумал этот язык? Дельфины? Киты? На какой планете? Только делать нечего, пытаюсь имитировать наличие не существующего у меня органа и вдобавок обучить ошалевшего шамана.

Долго мы мучились, наверное, больше часа. В очередной раз у Комни получилось. Ура! Ура! Завеса раскрылась. Эффект похож, когда в старинный бинокль смотришь. Это такая штука, которой древние рассматривали предметы на большом расстоянии. Смотришь сначала, а все мутное, как в тумане, потом колесико крутишь, раз и появляется резкое изображение. Все произошло неожиданно, Комни выпил очередной стакан воды, отдышался, немного восстановил почти сломанный язык, сделал очередную попытку сказать правильно и она удалась, тени обрели резкость и форму. Мы увидели тех, кого он называл духи. Они были, много, разных цветов, форм и размеров. От крошечных, до очень больших. В кабинет лишь малой частью помещались, просто гиганты.

Реакцию и ум у Комни не отнять. Он всего на пару секунд замер, а потом стал смеяться, ржать, хохотать, свалился на свой ковер для медитаций и катался по нему. Орал, что родился проклятым, что, когда ему осталось жить совсем немного, он увидел истину, что, если бы, он был там, у себя, то у него был бы самый большой круг его прихожан. Вот дался ему этот круг, что в нем хорошего? Потом вспомнил, как радовался числу подписчиков на свой вирт канал в Академии и загрустил. Я такой же как Комни, только у меня есть надежда, а он свою зачеркнул.

-- Комни, -- позвал я, -- хватит плакать по размерам, у нас есть другие задачи.

-- Каким размерам? -- перестал хохотать, но все еще хихикал шаман.

-- По большим, громадным размерам кругов с фанатиками около тебя.

-- Что ты понимал бы в жизни Великих, -- оскорбился Комни, -- мы достигли вершин, я самый сильный в мире, я владыка, я … .

-- Успокойся и вспомни, как в эпосе человек ищет что-то, спрашивает у других совета, что ему делать, если не знает?

-- Если не знаешь что делать, то надо…, -- Комни никогда не задумывался об алгоритмах действий в случае недостатка данных и завис.

-- Только не говори, что трясти надо, должно быть что-то еще.

-- Про трясти ничего не помню, есть эпизод, где человек у деревьев, у ветра спрашивает, куда ушла его женщина, где искать. А друг его предал.

-- Только женщины нам сейчас не хватает, -- вздохнул я, -- сразу ее проблемы станут нашими, а для наших места не останется. Попытаюсь напрямую, стал вспоминать и громко выкрикивать слова - помощь, вызываю справку, консультация, техническая поддержка, F1 (это древнее заклинание, дяде Майлу оно когда-то и где-то помогло). Немного отдышался и попробовал еще: помощник … немедленно … а то я тебя … отзовись! Труднее всего, когда надо имитировать выдох и через заднее, и через боковые дыхала.

-- Чего орешь, я давно здесь, -- голос прозвучал прямо у меня в голове. С левого рукава на правый плавно перелетал небольшой, с мою ладонь, дух алого цвета.

Неужели у меня получилось?

-– Представься, скажи, с кем разговариваю? -- попытался действовать привычными методами, получить помощь и информацию от пользовательского интерфейса системы, раз уж моя идея оказалась верной и он существует. Пусть рассказывает и обучает, не самому же мне думать.

-- Я темпоральный дискворциум … -- в общем, из его сообщения я понял только первое слово.

-- Ты можешь объяснить словами понятными для меня? -- попытался вернуть умника в реальность.

-- При таком условии объяснение займет приблизительно восемьсот шесть лет. Оно бессмысленно, с учетом прекращения твоего биологического существования примерно через сто девяносто лет.

Как он меня ловко тупым дебилом назначил! Ладно, попробую еще что-нибудь узнать, -- а кто твой пользователь?

-- Я не знаю кто мой пользователь.

-- А ты можешь сделать, чтобы я понял твои объяснения быстрее, изменить меня, вложить информацию прямо в мой мозг.

-- Ты очень небольшой, место для вложения информации очень-очень маленькое, если его изменить, ты исчезнешь как личность.

-- Я хочу быть удачливым, очень удачливым.

-- Понимаешь, если существо знает, что оно хочет получить, если оно знает как получить желаемое, то просто делает. Удача ему не нужна, у него есть знание. Если же существо смутно осознает желаемый результат, не может предвидеть всех последствий собственных поступков, то просит помощи у кого-то более сильного. Да оно даже просьбу хорошо сформулировать не может, просит невнятной удачи. Не понимает, что отказывается от самого главного в себе, от свободы воли, им управляет неизвестно кто в обмен за неизвестно что под названием удача.

-- Хм, сделай во мне полезные для меня изменения.

-- Ничего ты не понял … существо … с двумя ушами, посредине дырка.

Дух исчез, а я почувствовал себя дебилом из дебилов. Зачем я это сказал? А если он посчитает самым полезным для меня сдохнуть или стать счастливым идиотом? Чтобы оставшиеся почти двести лет не мучался. Я сидел и боялся дышать, боялся пошевелиться. Потом сделал вдох-выдох, повертел перед глазами руками, вроде все нормально. В мозгу возникло знание новых, неизвестных слов из древнего языка, одно вырвалось у меня помимо желания и осмысления, я опять был неосторожен.

Духи в кабинете исчезли, я больше не видел их, за исключением одного, на которого смотрел перед произнесением слова. Он изменился, вместо рыжего мешочка появилось скопище мелких духов, они неспешно двигались и понемногу менялись. Ой, а если еще раз, смотрю на одного из мелких, снова произношу слово. Я угадал, остался виден только этот мелкий и он стал выглядеть по-другому, как новая совокупность еще более мелких. Это же получается мне подарили лупу, или даже микроскоп для рассматривания духов?

-- Что ты там делаешь? -- отвлекает меня Комни.

-- Да так, ерунда, пытался делать, ничего не получилось, -- отмахиваюсь я. Зачем ему знать лишнее. Как от там говорит: «Мне надо подумать», вот и мне пора задуматься, понять, что я вижу, что лишнее, а что важный секрет.

-- Давай попробуем сделать заказанные амулеты, сейчас у нас должно быстренько получиться, -- потирает руки Комни. Перестал восхищаться своим величием и перешел к прозе жизни, молодец.

-- Подожди, давай потренируемся на маленьких, есть у тебя три одинаковые заготовки небольшого размера? -- осторожничаю я.

-- Почему, ты что-то знаешь?

-- Сердце вещун подсказывает, ничего конкретного, -- уклоняюсь я.

- Ну, давай, только быстро, что интересного там можно увидеть? -- достает из ящика стола три костяных кругляша, кладет перед собой. Держит руку над одним из них, произносит слова, почти правильно произносит. Появляется дух, выглядит как зеленый помидорчик, такие же вскоре появляются на двух оставшихся. -- Вот, -- радуется Комни, ничего сложного.

-- А откуда вот это появилось и что это такое? -- показываю пальцем в бледное сиреневое пятно между кругляшами.

-- Не знаю, дух какой-то, -- пожимает плечами.

-- Он хороший или плохой, приносит удачу или понос с мигренью? -- спрашиваю ласково. Подвигай амулеты по столу, видишь он меняется, все меняется, а сиреневый сильнее и заметнее, понимаешь?

-- Э-ээ? -- Комни сбит с толку.

-- Я еще в первый день, когда мы монету бросали, задумался. Если в одном месте удачу собрать, то в остальных местах они уменьшится или увеличится? Ответ я не знаю, только вижу, меняется что-то. Мы маленькие амулеты сделали, а между ними появилось что-то с непонятными свойствами. Может от него здоровье прибавится, а может рога на писюне вырастут. Подозреваю, что последнее, отходы производства никогда полезными не бывают, обычно, такая дрянь получается.

До Комни доходит смысл моих размышлений. -- Три лавки с тремя амулетами рядом с нами, а мы в середине. Мы им, значит, удачу за небольшие деньги, а они нам … они нам дерьма кучу. Сволочи, -- он вскакивает и трясет руками. Садится обратно на стул, опускает голову, думает. -- Значит … значит, надо это место очистить, тычет пальцем в сиреневого духа. Убрать его в специальное место! -- выносит он приговор.

-- Ага, -- киваю я головой, -- устроить первую в мире свалку плохих вероятностей. Только ты сам придумай как это делать. Мне не хочется этим заниматься.

-- Ты работаешь у меня и должен подчиняться, -- возмущенно тычет в меня пальцем работодатель.

-- Помню, -- соглашаюсь я, -- только ты сейчас столько секретов узнаешь с новыми возможностями и твоим опытом Верховного. Подумай, стоит их мне раскрывать. Лучше я тебе беспрекословно подчиняться буду, а не спрашивать, как все устроено.

-- Ты осторожен не по годам, -- кивает Комни, -- некоторые секреты опасны для молодых и неопытных. Ты прав, меньше знаешь беззаботнее жизнь. Оставь заботы мне, пожившему старику. Иди, мне надо поработать.

Я ухожу и думаю, как он предсказуем. Повелся на лесть и сам придумал объяснение моей лени. И еще, он, вроде, не параноик, готовый убивать ради секретов могущества, хотя, кто знает? Кстати, уже в дверях я оборачиваюсь и смотрю на Комни лупой духов. Я хотел увидеть какие амулеты висят на нем, каких духов он носит, ничего неожиданного не ожидалось, но зрелище шокировало меня. Комни сам был совокупностью духов, светящееся яйцо из переплетения нитей и пластин.

-- Анк, ты чего такой задумчивый? И как вы только разбираетесь в этом дерьме детей Рилька? Джирро стоял с кувшином для кофе и остервенело дергал за все восемнадцать бусин настройки. Я от такого зрелища просто онемел, опустился в кресло и молча наблюдал за зрелищем. На его месте любому человеку требуется знать, более чем две базовые трогать не надо. Первая это выбор сорта и помол зерен, вторая температура воды или пара, время заваривания, управление циркуляцией жидкости. Этим параметрам ему месяц или два обучаться.

-- А что это означает? -- Джирро показывает на шестую и тринадцатую бусины, они мигали и переливались оранжевым цветом, вместо обычного фиолетового. Сигнал, что требования к параметрам напитка имели неразрешимые противоречия. Шестая бусина это pH напитка, у Джирро сейчас он мог получиться или как лимонный сок, или как крепкий раствор соды. Смысл тринадцатой я представлял слабо, что-то связанное с влиянием на психику.

-- Послушай, -- попытался я предостеречь Джирро, -- напиток может не понравиться тебе, или даже как-то повлиять на здоровье.

-- Я не слабак, чтобы обращать внимание на разную чепуху, -- гордо сказал новоявленный бариста и активировал приготовление. Не глядя протянул руку к стойке, не глядя выбрал чашку. Эх, зря он эту взял, с двумя синими крестами, для гениальных эстетов. Напиток будет набором ледяных и кипящих капель. Вращение донышка регулирует их размер и равномерность распределения по объему. Пискнул сигнал готовности, Джирро лихо опрокинул кувшин над чашкой, готовый напиток рухнул в нее потоком, автоматика сработала и кофе оказалось налито как положено, пять с половиной миллиметров до края. Громадная рука подцепила изящную маленькую ручку и понесла чашку к носу. Он видел, как я или Комни вдыхали аромат перед первым глотком и решил повторить ритуал. «Пульк» из чашки поднялся маленький гейзер и чуть было не достал до ноздрей дегустатора. Я вздрогнул, о таком эффекте даже не слышал, что значит новичкам везет. Джирро вздрогнул тоже, в глазах отразилось сомнение, но он решился и залпом опрокинул в себя содержимое чашки разом. Резко поставил пустую посуду на стол, согнулся, зажал рот и побежал в известное место. Я вздохнул, опорожнять желудок по странным поводам становилось у него привычкой.

Мысли невольно вернулись к духам и системному помощнику. Был, а может быть есть, кто-то очень непростой. Ему можно сказать парой фраз то, что мне надо объяснять несколько сотен лет. Он сказанное поймет, а я не смогу, просто не проживу столько. Э-эх, дал же Космос кому-то ума, не пожалел. Только главное не это. Я в три года знал -- все вокруг скопление атомов и молекул. Хочешь что-то получить, организуй материю и получишь задуманное, кирпич, винтовку или дроида. Весь прогресс человечества это способность манипулировать материей. А оказывается, с точки зрения кого-то очень умного, мир — это совокупность духов или совокупность вероятностей. Я эту точку зрения смог увидеть собственными глазами. Кто-то манипулировал не материей, а вероятностью. Ему не надо было плавить сталь и делать ружье, стрелять в оленя. Он мог просто призвать духов и олень падал в нужном месте, и в падении себя свежевал и разделывал на котлеты. О космос, люди тысячи лет шли своим путем, уверены в существовании атомов и своей нормальности. Но, оказывается, есть совсем другой способ смотреть на реальность и использовать его.

-- Анк, мы богаты, -- Джирро опять был в порядке.

-- Я уже слышал это, ты вчера говорил.

-- Анк, денег на моем счету больше миллиона, мы должны отпраздновать, иначе нам удачи не видать.

-- Ерунда, Комни соберет ее столько, сколько сможешь унести, -- уверенно ответил я.

-- Анк, я предлагаю пойти к девочкам.

-- Джирро, я консерватор и сторонник традиционных способов, не приемлю экспериментов и практикую только полностью безопасный секс.

-- Это который по проводам, что ли?

-- Джирро, я не вступаю в половые отношения с андроидами!

-- При чем здесь андроиды. Собирается компания друзей и знакомых, нанимается опытная женщина с большой сексуальной практикой и все подключаются к нейросчитывателям. Женщина вспоминает, остальные смакуют ее воспоминания, как свои собственные. Если знакомые близкие и дадут разрешение, то можно переживать их впечатления от смакования воспоминаний женщины. Очень интересно бывает и абсолютно безопасно, как понимаешь. И, да, можно нанять мужчину, но мне не нравится.

-- Знаешь, Джирро, я представляю, как переживаю твои сексуальные впечатления и ощущения от нейротраха в твоих мозгах и … знаешь, мне это не подходит, я боюсь … нет, я не могу так.

-- Экий ты привереда, Анк. Пойдем, найдем мы тебе что-нибудь подходящее, был бы человек, а способ затрахаться для него обязательно будет.

-- Ладно, давай попробуем.

Глава 12

Глава 12

-- Взрослые люди должны заниматься сексом только в реале, вирт для детишек -- горячился и размахивал руками Джирро. Все мое внимание сосредоточено на мелькающих конечностях, сил на ответные реплики просто не остается. От пары особо эмоциональных жестов удалось уклониться только чудом.

-- Мы пришли, -- Джирро свернул к большим дверям, почти воротам. Створки раздвинулись в стороны и шаг отделял нас от гнезда порока и разврата. Холл за порогом выглядел, как будто пришли в банк или к адвокатам. Просторное помещение, абсолютно пустое, кроме одинокой девушки за небольшой стойкой.

-- О, как я рада видеть тебя Джирро, -- проворковала она.

-- Видишь, Анк, меня здесь знают, -- гордо сказал мой спутник.

-- База данных тебя знает, -- подумал я.

-- Помню, помню твои предпочтения, шалунишка, -- погрозила пальцем Джирро, -- но что хочет твой очаровательный спутник? От ее улыбки мог растаять даже айсберг и она предназначалась мне единственному. Громадные глаза цвета фиалки сулили счастье сейчас и на всю оставшуюся жизнь. Что-то во мне наплевало на плохое настроение и привитый образованием скептицизм, я расплылся в глупой ответной улыбке. Черт, гипноиндукторы нельзя использовать на гражданском населении, или красавице хватает только модифицированных глаз?

-- Просто девушку, простой обычный секс, — это я произнес вслух. Желание сказать «Тебя» удалось подавить, не стал озвучивать. Может быть потом, в третьей или четвертой фразе. Не буду торопиться, я же солидный и взрослый?

-- Ой, как это мило, -- улыбнулся мой ангел, -- но давай уточним, ты хочешь использовать нейроконтакт или возьмешь напрокат бляшку. А может ты такой же неистовый как Джирро и у тебя есть своя бляшка?

-- Зачем сложности, -- удивился я, -- просто девушка и просто секс без всяких приспособлений. Мы уединимся, я, знаете ли, старомоден и воспитан в патриархальном обществе, немного поговорим, и потом я рассчитываю на обыкновенный, простой, без всяких излишеств секс. Можно и без предварительного разговора, -- подпустил я немного цинизма.

В голубых глазах промелькнула растерянность, -- я правильно поняла, что ты хочешь половой контакт напрямую в партнера? Войти в партнера своим телом для полового контакта?

-- Ну, да, -- пожал я плечами, -- а что в этом такого?

-- У нас такое невозможно. Мы не допускаем извращений, тем более таких … таких …, -- у красавицы внезапно кончились слова, она задыхалась от возмущения. Отвращение и брезгливость сделали идеальное лицо некрасивым. Красные щеки не подходят к голубым глазам, машинально оценил я.

-- Э-ээ, мы подумаем и разберемся, определимся позже и сообщим позже, спасибо за любезность, -- ожил растерявшийся от моих слов Джирро. Схватил меня за рукав и потащил в глубину холла. Нас провожали с таким видом, как будто мы девушку какашками насильно накормили и убегаем. А она смотрит вслед ангельскими глазами и вот-вот заплачет, а потом ее вытошнит нам вслед.

-- Ты чего? -- Шипел Джирро, -- шутки у тебя, однако, девку на ресепшене борделя смутить, это талант нужен. Мог бы и предупредить, меня самого чуть не стошнило.

-- Эй, -- вырвал свой рукав, -- я правильно понял, что пришли в бордель, а здесь трахаются? Самыми разными способами и в самые разные места. А я предложил самый невинный, в чем проблема?

-- Ты не шутишь, ты серьезно? Джирро смотрел на меня круглыми от изумления глазами, -- ты готов взять и влезть в живого человека, войти в внутрь тела ради секундного полового удовольствия? Он же живой, он будет шевелиться там внутри, а ты будешь его … ?

-- Да, я буду его …, -- я смотрел в глаза Джирро и надеялся, что гигантское недоразумение есть результат мелкого недопонимания, сейчас все прояснится, здоровяк засмеется и скажет, что пошутил. Или все серьезно и я должен практиковать целибат?

-- Не знаю, где ты воспитывался, не знаю, как с этим на Земле, здесь такое недопустимо. Самые последние подонки и мерзавцы не могут такое позволить и никогда не сделают, -- Джирро глубоко вдохнул. -- Давай забудем, то, что было. Будем думать, что ты маленький, наивный мальчик, ничего не знаешь про это и я тебе буду все объяснять. А ты свои грязные тайны, склонности и прошлое будешь держать при себе, а?

-- Давай, согласился я. А что мне оставалось делать? Сексуально просветить и перевоспитать Шестое Звездное сообщество в одиночку мне не по силам. Я реалист.

Джирро опять вздохнул (тяжело ему со мной, а почему, интересно?) и начал рассказ.

-- Двадцать лет есть – все, можно по взрослому, с живым человеком. Иди, ищи, кто согласиться. Чтобы сам согласился, это обязательно. Или за деньги. За деньги, денежки, монетки человек ведь сам соглашается, только откуда такие деньги у двадцатилетнего молокососа? Хе-хе, я любую мог уговорить. Приглашаешь в гости, нейросчитыватель показываешь и говоришь – пробовала такую штучку, или ты еще маленькая. Помню …, но неважно, еще бляшки есть. У кого денежки имеются можно свою собственную заиметь. Прикладываешь к любому месту на теле, там вокруг зона образуется, девочка погладит чуть-чуть и сразу оргазм ловишь. Я в детстве с одной, мне еще двадцати не было, в общем бляшка одна у нас была, то я ей приложу и ручку поглажу, то она мне, хе-хе. Дети, зато есть что вспомнить. А пара моих мелких друзей друг к другу прикладывали. Хе-хе, дебилы, для мальчика и мальчика надо специальную бляшку. Разделись, а у них синие пятна, где прикладывали бляшки, все смеялись. Вот, Анк, как бывает. Некоторые носят бляшки в виде колец, перстней или браслетов. Пригласил даму на танец, погладил ей пальчики, она тем же отблагодарила и оба удовлетворены. Да, с нейросчитывателем, его еще считкой называют, не обязательно даму уговаривать, можно подключить запись, но это уже полувирт, не по-взрослому.

-- А ты что выдумал? Понял, о каких отвратительных вещах говорил? -- Джирро вспомнил, что давно не возмущался и решил восполнить пробел.

- - Круто, протянул я, десять танцев, десять оргазмов, а скажи, куда мужики сперму девают?

-- Какую сперму?

-- Когда мужчина оргазм получает и кончает, у него сперма выделяется, -- пояснил я свой вопрос.

-- Ничего не выделяется, -- буркнул наставник в сексе, -- когда со считкой или бляшкой, только эмоции и удовольствие, больше ничего. И откуда у тебя в мозгах столько грязных домыслов?

-- Понятно, -- протянул я, вы все половые гиганты, всю ночь танцуете и удовольствие раз за разом получаете.

-- Пойдем, -- перешел к делу Джирро, -- там внутри поговорим. Всю ночь не получится, после пятого раза мозги отказывают, уже не удовольствие, а притворство и непотребство будет. Сам попробуешь и узнаешь на деле.

Еще одна дверь на нашем пути и вышли на балкон. Внизу простор, зал без видимых границ. Спустились и долго шли, пересекали зоны, каждая со своей музыкой, освещением, запахом и настроением. Вот уверен я, они все-таки используют гипноиндукторы ( на Земле это запрещено). Стены и потолок покрыты голографией, пляжи, леса с фантастическими деревьями, карнавал на сельской улице, чего только не было.

-- Здесь, -- сказал Джирро, -- я люблю, когда здесь. Хорошее настроение вернулось к нему. -- Наш столик вон там. Пошли, куча времени потеряна, а нам столько предстоит сделать.

Зал изображал вечеринку у жерла вулкана. Столики окружали как бы кратер, он кипел огнем и плевался холодными искрами. Густой багровый сумрак скрывал все, уже на расстоянии в три метра видны только контуры предметов и посетителей. Музыка, тягучая, с неожиданными взрывными раскатами и запахи раскаленного железа, расплавленного камня. Неожиданно и интересно, но, по-моему, не для занятий сексом обстановка. А Джирро чувствовал себя все лучше и лучше. Уселся, потер руки, придвинул к себе меню. -- Что у нас здесь необычно дорогого, чтобы отметить удачу?

Странный он, откуда он взял, что щедрая трата денег способствует приманиванию следующей удачи? Можно и бесплатно получить, просто сказать нужные слова, сегодня я узнал верный способ. -- А может, ему просто нравиться тратить деньги? -- пришла в голову неожиданная мысль. Для меня неожиданная, ни я сам, ни близкие, ни друзья не находят в тратах удовольствия.

Вулкан взорвался извержением. Вместе с огнем и лавой вверх взмыли шары с портретами людей. Исчезли в вышине, потом опускались обратно, получилась стена, которая стала медленно вращаться.

— Это что, Джирро?

-- А … это … стена. На ней портрет каждого посетителя. Твой тоже. Кто-то выберет его и пришлет тебе приглашение на секс. Ты тоже можешь пригласить любого, если кто понравится. Открой браслет, там будет список желающих с тобой. Синий квадратик, с помощью нейросчитывателя, зеленый кружок -- бляшкой. И еще там время, когда можно приступить к сексу. Ну … расстояния здесь приличные, пока тебя черти притащат, да и другие дела могут быть.

-- Ага, другие дела, как же, -- подумал я, -- чтобы пять раз за вечер кончить, надо хорошие навыки управления временем. Придешь раньше и поставишь человека в неловкое положение. Или он уже в неловкой позе, а ты свидетель. Как говорит Джирро – хе-хе.

-- О-о-о, -- больше я ничего не мог сказать об увиденном. Мимо, с очень хорошей скоростью, пробежала пара натуральных чертей, они тащили разукрашенные носилки с сидящей девушкой.

-- Андроиды в виде чертей здесь носильщиками работают, -- пояснил Джирро. Я думаешь тебе зря сказал, «когда черти принесут». Дорогие, заразы, но бегают быстро.

-- Конечно, конечно, -- покивал я головой. Подумаешь, черти носильщики, ничего удивительного.

-- О-ля-ля, мой герой здесь, я так соскучилась, так рада, ты не забыл и пришел ко мне, -- непрерывно щебетала крошечная блондинка. Вынырнула из сумрака, присела к столу, на меня почти не обратила внимания, так, кивнула для приличия.

-- Пуся, ты не забыла меня, -- растаял Джирро.

Я откровенно пялился на сиськи малютки. Выдающийся размер, как она с ними справляется? По собственному опыту знаю, далеко не тривиальная задача. А металлические кружки на сосках — это, наверное, те самые бляшки. Интересно, у Алины такие же под кожу были вшиты, или что-то другое. На ощупь я ничего необычного не заметил.

В руках Пуся держала веер и умело им пользовалась. Развернет, скроется за ним, свернет, и оп-ля, у нее новая эффектная поза, грамотно подсвеченная тем же веером. Вот закрутила его на ремешке, вздохнула и уже на коленях у Джирро сидит. Тот покраснел, оглянулся по сторонам, а Пуся громко так, с вызовом глядя на меня, -- Почему мы теряем время, пойдемте же быстрее, мои герои. Это что, она меня приглашает присоединиться к их забавам?

-- Он не пойдет, прогудел Джирро, он … он …, -- не находил нужных слов.

-- Голова у меня болит, -- пришел я на помощь. Не умеет бедолага врать, совсем не умеет.

-- Голова? -- глаза у Пуси округлились, наверное, еще никто не отказывался от секса с ней по такой причине.

-- Ага, Пуся, голова и еще ухо. Левое, -- уточнил я. -- Вы идите, если мне полегчает, я позже приду.

До Пуси что-то дошло. Она вскочила, схватила Джирро за руку и потащила за собой. Оказывается, рядом со столиком, за занавесью на стене большая ниша, где есть необходимое для уединения компании в десять человек, а двое могут это делать в танце. Голубки задернули за собой занавеску и уединились, я остался один.

-- Бро, включи экран, вдруг меня кто-то хочет, а я не знаю.

-- Тебя приглашают двести тридцать девять человек, ты можешь видеть число прямо на браслете, -- Бро отвечал и одновременно разворачивал экран.

-- Сколько? -- опешил я, -- это вообще нормально, две с лишним сотни хотят со мной секса?

-- Популярность ваших записей в вирте конвертируется не только в деньги. Джирро понимает и ловит момент.

Я глубоко вздохнул, поморщился, -- Бро, а можно запах убрать и музыку тише сделать?

-- Без проблем, если вопросы есть, задавай, я знаю про человеческий секс больше всех.

Вот же, пробой вакуума, какие здесь все специалисты, только дай повод и советами замучают. Запах больше не раздражал, музыка стала тише. Я рассматривал список на экране. Мужчины, женщины, разные, все красивые и никто не вызывает желания попробовать с ними на здешних условиях. Одно из объявлений выделялось, мигает красной рамкой.

-– Бро, это что? -- ткнул я пальцем.

-- Человек не хочет секса, просто поговорить.

-- Поговорить, -- скривился я, -- нет бы денег дать, а он просто поговорить. Ладно, бал ему за оригинальность, соглашусь. Что делать надо?

-- Посмотри и мысленно согласись. Вот, получилось, как видишь, легко и нетрудно.

-- А это что, -- я опять ткнул пальцем.

-- Время, столько приблизительно у него займет путь.

Цифры не соврали. Оставалось три секунды до нуля, и я увидел знакомую высокую фигуру. Тот самый дед, что рассказывал о моей избранности. Плохую замену местному сексу я выбрал, опять упало у меня настроение.

-- Здравствуй, Анк. Ты помнишь меня?

Я кивнул и промолчал. Не было никакого желания выглядеть вежливым и учтивым. Как я отношусь к его словам было мной высказано ясно и определенно. Чего он опять пристал и чего хочет?

Дед тоже не торопился что-то сказать, шевелил густыми бровями, потом кивнул сам себе и начал медленно цедить слово за словом.

-- Я приготовил много слов. Вижу, они лишние здесь. Хочу сказать главное. Я, Ванло Стар, вождь племени Зи с планеты Саарх предлагаю тебе помощь, покровительство и защиту силой моего племени.

Я отвернулся и стал смотреть в сторону. Неинтересно.

Старик вспыхнул, стиснул зубы, но сдержался. Нашел в себе силы продолжить.

-- К тебе не будет никаких требований. От тебя не нужно никаких обязательств. Будешь жить в моем племени. Делай что хочешь, мы поможем тебе в любых твоих делах и позаботимся о тебе. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Просто живи с нами.

Ага-ага, прилетай и живи, как все просто. Здесь на Шестерке Бро закон и Бог, а там кто будет мне советовать и указывать, вождь племени Ди, или Би? Без всяких обязательств, так я и поверил. Покажут голодных детишек, умирающих стариков и скажут, что могу наплевать на хлеб, который съел и не помогать. А вообще, я сегодня слышал очень похожее предложение. Комни излагал, девочек сулил, интересно, а этот догадается чем лучше соблазнить мой молодой организм? Впрочем, если дают, надо брать, но только нужное. Изображаем улыбочку и … .

-- Вождь, я услышал твои слова и с благодарностью приму твою бескорыстную помощь в тот горький для меня час, когда я нуждаюсь в поддержке. Мне нужен модуль перемещений как можно быстрее, хочу улететь отсюда. Ну, -- я пожал плечами, -- или пять миллионов монет, модуль сам куплю, мне обещали.

Такой конкретики дедушка от меня не ожидал. Два раза рот раскрывал. Разинет, опомнится, закроет и думает о чем-то, думает.

-- Я не знаю, в пророчестве нет такого, мне надо подумать, -- как у него пафоса убавилось, а с фразой про подумать они с Комни близнецы. Наверное, их планеты по соседству расположены. Влияние эфира и тамошнего Зодиака, то, сё, пятое, десятое, никуда не деться. Тьфу.

-- Не надо брать в голову, -- махнул я рукой, -- это шутка. А потом уточнил, -- проверка в виде шутки. И улыбнулся.

А вот этого дед не выдержал. Покраснел, привстал ….Я аж на пару шагов от стола прямо в кресле отъехал, помню, как он мордоворотов в черном из Первого зала швырял.

Подраться нам не дали, рядом со столом затормозила пара чертей, резко, с искрами от подков, или что там у них на копытах накручено. Опустили носилки на пол, из них пара девиц выпрыгнула. А потом еще и еще, черти и носилки, потом еще, я со счета сбился.

-- Мы первые, мы первые, - -радовалась, хлопала в ладоши и подпрыгивала сногсшибательная блондинка. Повернулась ко мне, -- Анк, мы присылали тебе приглашение, а ты, противный, вот, -- надула губки. -- Но мы сами тебя нашли и пришли, -- опять прыгает на месте и хлопает, сейчас ладони отобьет. -- Девочки, располагайтесь, он не занят, -- командует прибывшей толпой.

-- А кто этот человек, твой друг? -- показывает пальцем на деда. -- Значит и наш друг, -- крепко целует в губы.

-- Нечисть, -- отшатывается от нее дед. Вскакивает, сверлит меня взглядом, хочет что-то сказать. Безнадежно машет рукой и с ненавистью цедит, -- сжечь бы здесь все.

Я смотрю, как он уходит, смотрю в гордо выпрямленную спину. Кремень человек, скала, зачем ты приехал туда, где хочешь все сжечь? Почему не остался жить там, где все устроено по слову твоему? А? Эй, вождь племени Зи!

-- Ой, -- блондинка тоже смотрит вслед уходящему дедушке, удивленно смотрит. Потом пожимает плечами и забывает про идиота. Не смог ее оценить, так ему и хуже. Подруги рядом, можно вернуться к веселью и прыжкам.

Как же их много, как же они галдят и суетятся. Прямо как птицы в Проливе. Клубятся облаком, заняты собой, выясняют отношения, на меня внимания не обращают.

-- Ай, -- по-моему, в их языке только междометия, -- что здесь, кто здесь, зачем? Неугомонная блондинка отдернула занавеску ниши. Джирро лежит на диване. Видно, как ему хорошо. Да он просто в оргазме, судя по лицу. Пуси не видно, исчезла, и мне стало смешно. Мой дядька Фол, когда ссорился с очередной женой после очередного залета и хотел извиниться, изображал фанеру. Жена гордо шла по двору, сзади семенил кибер чемодан с собранными вещами, а на крыше дома метался дядька. Он молил о прощении, падал на колени, пел песни о трудностях любви и разбитом сердце. Если жена возвращалась, дядька встречал ее на крыльце поцелуем, если нет, пожимал плечами и выключал голограмму и звук. Живьем, ради жены, он бы на крышу не полез. Почему эта процедура называлась фанерой, я не знаю. Только Джирро развели именно на нее, взяли деньги, включили запись и наслаждайся, дружок.

-- Бедненький, -- не сообразила блондинка, -- он стесняется быть с девушкой. Ходит сюда, как взрослый, а делает это в одиночку, как мальчик. Я помогу тебе, мой хороший, -- погладила по голове. Сейчас ты очнешься, и я научу тебя всему. Жижи, будешь снимать, как я делаю из мальчика настоящего мужчину. Ее подружка скользнула в нишу и задернула за собой занавеску. Я смотрел на происходящее и улыбался непонятно чему. Наверное, удаче Джирро, который перестанет быть мальчиком.

-- Общий танец, общий объявили, наконец, будет главное, -- загалдела и зашевелилась женская стая, птички по одной потянулись в сторону центра. Там прекратилось извержение, исчезли шары с портретами, алая гладь, подсвеченная снизу, чуть дымилась. Запах стал тяжелее, туманил голову и будил желания. Со всех сторон тянулись люди, одиночки, пары, потом плотными ручейками, сбивались в толпу. Женские ручки вцепились в меня, потащили, увлекли и не было сил сопротивляться.

О, музыка здесь, это нечто. Никогда не слышал эту мелодию. Не удивительно, тысячи планет, везде люди и если раз в сто лет на каждой появится гениальный композитор, то это, наверное, слишком много для одного человека и так мало для человечества. У меня кружилась голова, что-то уносило меня за пределы Вселенной и шептало на ухо, — вот она жизнь, вот она настоящая, живи так каждый день, час, минуту. Не упусти ни одной секунды, посмотри какие женщины вокруг тебя, как привлекательны мужчины рядом. — Это что такое? -- петушиным криком заорали мои мозги? Сгинь нечистое наваждение, про мужчин это не ко мне. Изыди из меня. Тряхнул головой и неожиданно переключился на видение духов.

Как интересно. Громадное сизое облако заполонило все вокруг, дергалось в такт музыке. Это ты дурманишь мои мозги, синий студень? «Вон», безжалостно очистил я место для своей головы, нечего соблазнять меня наивного. А что еще интересного вокруг меня? Мельтешение и суета тысяч духов, как мне разобраться в этом? Вот, над головой почти каждого человека дух как раскаленный уголек. Почти у всех тусклый, почти погасший, за редким исключением. Почему-то мне кажется, это готовность к сексу. Вы погасили друг о друга огоньки, почти все исчерпали себя? Как мило, эта стая женщин, что прилетела за мой столик, она прилетела пустой? Просто галдела и делала вид?

А это что? Неужели тоже дух-уголек? Какой ты большой! Если все-все-все остальные соединить в один, ты все равно будешь больше. Кто ты, такой интересный? Женщина, в платье цвета огня танцевала в одиночестве. Меня тянуло к ней, ее сила и необузданная мощь манили, плевать, что сгорю. Я не был одинок, другие тоже что-то чувствовали, стягивались к танцующему пожару чуть в стороне от центра. Они не видели, они не могли найти источник и средоточие, искали как слепцы на ощупь, шли на еле уловимое тепло, а я видел.

Подошел, протянул руку, коснулся ее руки. Удивительно, она согласилась и танцует со мной. Я ласкал запястья, она отвечала слабым пожатием ладоней. Жалко, у меня нет бляшки, но и без нее, через мое тело молнии пропускали. Мой пылающий дух, мой уголек оторвался и поплыл к ее пылающему солнцу. Эй, ты куда малыш, как я буду без тебя. Не слышит, его одурманили? Это почему-то страшно рассердило меня. Предатель, мелкий предатель, тебя сманила эта куча пламени? Так я ее … я ее … и прямо в центр пожарища полетело мое очистительное «Вон». Что одного мало? Так мне не жалко, я самого верхнего шамана достал сегодня своим очищением, пару амулетов походя сломал, а тебя пожарище тоже сломаю.

И ведь сломал. Взорвался, расплескался великий дух на тысячи мелких, полетел в разные стороны, стал рассаживаться на других людей.

-- Ты … ты …, что ты себе позволяешь? -- разгневанный женский вопль привел меня в чувство. Я отключился от созерцания духов, вернулся в нормальный мир. Напротив меня стояла красотка, вот только она была рыжей, а я не люблю эту масть.

Ба-бах, мне прилетела просто оглушительная пощечина, -- как ты смеешь такое мне говорить?

-- Я что про рыжих вслух сказал? -- пролепетал я, -- извини, не думал, что услышишь.

-- Я. Не. Глухая, -- и мне прилетело в лицо с другой стороны, а потом ногой в промежность.

Как больно, я просто опустился на корточки, потом сел на пол. Женщина топнула ногой, развернулась и ушла. Какая задница и как благородно, что не стала добивать, наверное, она добрее, чем я. Или ее не учили в Академии? Я задумался над столь важным вопросом и посмотрел вокруг. Везде, насколько хватало глаз, валялись тела, выражения лиц совпадали с тем, что я видел у Джирро совсем недавно.

-- Они что, все кончили и валяются здесь после оргазма, -- ошеломленно подумал я, вот дела.

Музыка внезапно смолкла и раздался торжественный голос.

-- Друзья, мы стали свидетелями чуда. Величайшего чуда, скажу я вам. Блистательнейшая и несравненная Афалия Доль нашла своего избранника. Она сразу раздала свою коллекцию мнемограмм эротики и секса безвозмездно. Необыкновенная щедрость! Поделилась с нами, друзья, поделилась счастьем, радостью, как и обещала. Кто же он, кто ее избранник? Нам не терпится узнать имя!

Я начал соображать, что к чему и старался потихоньку отползти подальше, в тень и сумрак.

-- Бро, можно сделать так, чтобы меня не узнали?

-- Не знаю, Анк, я не могу лезть в браслеты людей и стирать кадры, которые они снимали.

Вот же проклятый святоша.

-- Бро, я хочу сохранить инкогнито, помоги мне? -- поставил я конкретную задачу.

-- Учитывая действие гипноиндуктора, некоторые нюансы Закона, твое право на приватность, а еще …

- -Бро, сделай запись, где кто-то очень похожий на меня был в это время в совсем другом месте. Пожалуйста. Пусть такая запись будет в вирте, это же никому не повредит, а мне поможет.

- - Будешь должен.

Сволочь, а еще неподкупного из себя строит.

-- Спасибо тебе, Бро.

Глава 13

Глава 13.

Делаю маленький глоток кофе. Правильное количество помещается под языком, ни каплей больше. Держу паузу три секунды, а потом надо осторожно растирать напиток по точкам стимуляции. Если все правильно, сознание очищается мгновенно, как грязный пол после робота мойщика. Еретики говорят, дело не в кофе и что-то про рефлексы и самовнушение. Истинные кофеманы не будут слушать скорбных умом, они знают , а не верят. Я десятки часов и тысячи литров кофе выпил, простите мою горячность и святое преувеличение. Я добился результата, понял все тонкости метода, во истину истина во мне.

Поймать кайф паузы последнего глотка не дал Джирро. Ввалился как слон, если они бывают в трусах и расстегнутом халате. Тряхнул мокрой головой, раз, два, три … шесть капель упали прямо у моих ног, он что не знает про полотенца и сушку?

— Анк, — слон прогудел как труба, — сделай большую кружку кофе, только просто кофе, без ума и сложностей, не как вы пьете.

— Без ума, это ты, драгоценный, делаешь, — не удержался я от справедливости.

— А-аа! – отмахнулся, глаза невидяще бегают, как будто читает текст или смотрит изображение. А почему «как будто»? Наверняка, вставил себе какую-то железку в мозги и развлекается прямой трансляцией в мозг.

— Анк? Что у тебя вчера было с Афалией Доль? Почему я ничего не знаю? Как ты мог бросить меня и уйти с ней один? Нет, только посмотри, она сделала тебя своим избранником. Ты, Анк, просто подлец, ты бросил меня. Мне не досталось ничего, абсолютно ничего из ее коллекции мнемограмм. Как ты мог, Анк?

Речь его была сумбурна, а тон жалобный.

— Анк! Оказывается, это был не ты? Таинственный злодей, счастливчик и неведомый шутник натворил дел и убежал, а совсем не ты? Ты же все это время сидел приклеенный к стулу и не мог никуда уйти? Ты настоящий друг, Анк. Я в тебе не сомневался.

Я аж кофе, приготовленный для Джирро, разлил, и автоматика не помогла. Ай да Бро, скотина, вот же удружил, сделал алиби, но зачем так унизительно? Меня приклеили как муху, мне не нравится.

— Анк, ты можешь рассказать, что произошло на самом деле? Джирро вернул зрение в реальный мир и уставился на меня.

— Э? – завис я, и поспешил перевести разговор на другое. — Джирро, кто такая эта самая Афалия Доль, почему ты так возбудился?

— Афалия? Ее знают все. Она куртизанка и врач, исцелит любого, у мертвого может поднять, убирает любую депрессию. Лечит психику сексом. Ух, как одевается. Говорят, Главком был бессилен, а она справилась. Деньги берет невероятные У нее самая большая коллекция секс записей, для любого извращенца может найти, а еще … . Анк, не уводи разговор в сторону, скажи, где я был?

— Ты? – я сделал удивленное лицо. – Как же ты мог забыть двух роскошных девчушек, Жижи и такая еще, блондинка, не знаю ее имени, помнишь?

— Жижи? — его лицо стало испуганным, — неужели это были Жижи и Жажа? Светские репортеры и тестировщики мужчин? Сейчас, минуту …, — глаза у него опять забегали, ушел внутрь, в новости.

— Анк! Это были они, я знаменит, они сделали про меня ролик. Восемь миллионов просмотров! Джирро уставился на меня горящими от возбуждения глазами.

— Ну, что уж тут удивительного, — я протянул ему почти остывший кофе, — ты у нас красавец мужчина. К тому же такая горячая тема, как из мальчика сделать мужчину, любому интересно посмотреть.

— Что? – глаза у читателя новостей забегали на несколько секунд, а потом он взорвался. – Из меня? Из меня! Делали мужчину! А я вам что, мальчик?

— Уже нет, — развел я руками. — И знаешь, не читай по утрам новости, одно расстройство от них, кофе будешь пить?

По-моему, он меня не слышал, глаза из орбит вылезли, лицо темно бардовое. Рот раскрыт, а звук выключили. Я решил заварить для него новую порцию, антистресс кофе, есть у меня один заветный рецептик, но не успел. Дверь в лавку распахнулась. Экая невидаль, скажите вы, но только не в этом случае. Тяжелая, очень тяжелая дверь под старину и древность, распахнулась как невесомая, снесла ограничитель хода и ударилась о стену. Картина на ней задрожала, мне показалось, дом рухнет.

В лавку входила она, Афалия Доль, собственной персоной. Сразу видно, идет Императрица, повелительница всех мужчин без исключения и без пяти минут Богиня. Я сглотнул избыток непонятно откуда взявшейся слюны и уставился на двух мужиков монстров, они с трудом протискивались следом в совсем не узкую дверь. Охранники не бывают столь большими, или это на андроидов кожу с людей натянули? Думаю, с трех человек на одного такого вполне достаточно будет кожного покрова.

— Ты Анквар Ров и нам нужно поговорить, — глаза, необычно огненно-красно-фиолетового цвета, очень красивые и притягательные гипнотизировали меня.

— Говори, — я нашел в себе силы ответить. А глоток антистресс кофе вернул мне ясность мысли. Прости Джирро, не судьба тебе сегодня спокойно позавтракать.

— А ты милый мальчик, Анк, ведь так ты просишь к тебе обращаться. Я знаю о тебе все, — красавица перешла с режима устрашения на обольщение, ко мне подходила милая пушистая кошечка, ласковая и невинная.

— А я Джирро, — здоровяк выпрямился, напряг могучие мышцы и весь подался к богине.

— Волосы на пузе причеши и халат застегни, Джи-рр-ро, — с ходу отвергла возможность знакомства котяра злая. И сник богатырь, как мальчишка сник, как будто не сделали из него вчера мужчину.

А она уже в шаге от меня, уже стоит вплотную, запустила в волосы. На затылке руку держит, пальчиками шевелит. У меня от них все вздыбилось, очень захотелось пальчики ее лизнуть и хвостиком повилять. А еще запах духов, голову отключает, зрение туннельным стало, кроме богини ничего не вижу.

— Анк, мальчик мой, — тихо так мурлычит, мурашки у меня по спине и в паху бегут, они большие и бегут энергично, еще чуть и оргазм пожалует, явит свои последствия перед всеми присутствующими.

— Так сложились обстоятельства, но ты мне нужен, малыш. Побудешь рядом со мной как мой избранник. Недолго, годик или два, а потом гуляй, свободный как ветер. Денежек тебе дам, все Звездное сообщество будет смотреть на тебя и завидовать. Наша свадьба станет событием года, а может и десятилетия. Пошли, Анк, у нас мало времени и много дел. Мой избранник должен быть достоин меня.

Я сделал шаг, маленький шажок вперед, чтобы подчиниться, упасть на колени, целовать ее ноги, но …. Спасибо тебе Дряхлый Пем, спасибо за уроки, Академия. Была у нас и лекция «Использование феминного фактора в переговорах», и разъяснения по противодействию, и практика. Рефлексы не подвели, первое что надо сделать, высказать полное согласие и подчинение, конечно же притворные, только на словах и в мимике.

— О, божественная, я готов. С тобой даже в огонь не рассуждая. Ты права, давай составим договор взаимных обязательств и официально зарегистрируем его.

В таких разговорах, с такими подавляющими существами надо проводить свою линию. Помню как писалв шпаргалке - не спорить, соглашаться с каждым словом, выслушать, сказать тысячу раз «Да», ни разу «Нет», конечныевыводы делать без всякой логики, все в свою пользу.

— Я разве говорила про договор? – пальчики у меня на затылке шевельнулись чуть по-другому, голову прострелила боль, неприятно заныла шея.

— Ты любишь меня, я твой избранник, — заупрямился я и объяснил, — мне надо срочно улететь на Землю, ты последуешь за мной, и мы будем счастливы вместе вечность. Месяц, я больше не могу ждать, а лучше быстрее, я даю тебе месяц, и мы улетаем вместе.

Маленькая часть меня сумела выдавить кощунственные слова и улыбочку, большая ужасалась, требовала прекратить безумства и подчиниться без возражений. Так и должно быть, выучили меня главному, как подчинить большое Я маленькому и в каких случаях делать это обязательно.

— Ты дерзишь, малыш, — мой затылок был отпущен, она сделала шаг назад и опять включила режим устрашения. — Ты не представляешь меру своих будущих проблем и страданий, ты никогда не станешь гражданином Шестерки.

— Ой, — меня отпускал ее гипноз. Открою секрет своей стойкости, я опустил палец в чашку с кофе, больно, но надо терпеть.

— Гражданство для меня не проблема, я уже полный гражданин высшей категории. Бро, подтверди мой статус.

— Анквар Ров является гражданином высшей категории, — послушно выполнил мою просьбу Бро.

— А поэтому, мадам, давай договариваться. За какие деньги и на какой срок я буду твоим избранником. Впрочем, сбережем наше общее время, озвучу нижний предел, за который опускаться не могу. Месяц моих услуг стоит пять миллионов монет, потом я полностью свободен от обязательств. Что-то еще нужное тебе, кроме моих клятв, что да, я избранник, стоит дополнительных денег и обсуждается отдельно. Ну и … .

Договорить все хотелки мне не дали, женщина сжала кулаки и шагнула вперед. О-оо, я знаю чем грозит выражение ее глаз, круглых от бешенства и одновременно квадратных от удивления. Времени на раздумья я себе не дал, рыбкой нырнул под стол посредине зала. Если честно, очень меня впечатлил оттенок кожи на костяшках ее рук. Характерный такой оттенок, несколько раз в жизни наблюдал похожий у удивительных и очень опасных людей. Когда у мастера боевых искусств медицинская капсула может убрать набитые костяшки, но перед цветом кожи бессильна. Слишком сильные изменения после бесконечных тренировок. В результате получаются не люди … Афалии какие-то, короче – монстры.

Ба-бах, крышка стола дрогнула от чудовищного удара, но устояла, не разлетелась на кусочки. Большой, три на три метра, низкий, сантиметров сорок между полом и столешницей, стол, спасибо, что ты есть, что спас от разъярённой ведьмы.

— Вылезай, — это был не голос, а какое-то змеиное шипение, — я ввергну тебя в бездну удовольствий и наслаждения, подарю неземную любовь. Ты никого уже не полюбишь сильнее чем меня, тебе вообще никто уже не будет нужен.

— Я не хочу в бездну и любви тоже, — робко пытался обосновать свою позицию, — мне бы только договор и минимум пять миллионов.

Я осмелел, голос у меня набирал силу, — я вообще не люблю рыжих, поэтому будет справедливо за мое терпение цену увеличить, — это я поверил в неразрушимость стола.

— Ах ты говнюк, — тетенька встала на колени, заглянула под стол, попыталась достать меня рукой. Зря она так, у нее же монстры в подчинении. Приказала бы, они легко подняли бы стол над головами, ей оставалось только подойти и отпинать меня. А она наклонилась, на лбу морщины появились, под страшными старческими глазами мешки, рукой ко мне тянется и рука понемногу удлиняется. На ней когти растут, один по полу царапнул, так стружку толщиной в полсантиметра срезал и не заметил.

— Бро, а Бро, это как так? Ответ был неутешителен, — изменения организма у Афалии Доль в пределах нормы и правил. О недопущении нанесения вреда разумным существам предупреждена, о чем и расписалась.

— Она забыла, что расписалась, Бро, сделай что-нибудь!

— Прекрасная Афалия что-то потеряла и ищет под моим столом, могу я помочь? – я услышал голос Комни, как-же я обрадовался, как он вовремя появился.

— Одного чересчур дерзкого и жадного мальчишку, — Афалия встала, я имел счастье смотреть на безупречные женские ноги. По крайней мере до колен, идеальной формы, все что выше мешал видеть стол. А какие на ней туфли, восторг дизайнеров и апофеоз обувного мастерства.

— Если это Анк, то он мой ученик и сотрудник моей компании. Ты можешь рассказать в чем проблема? Я несу ответственность за его поступки, поэтому, говори. Хоть Комни и приврал насчет ученичества, голос его был спокоен и правдив. Я расчувствовался от его решимости стать на мою защиту и отвечать за поступки сотрудников.

— Ты Комни, да? Шаман, который делает амулеты и которые работают. Так вот, твой ученик, непонятным образом уничтожил труд моей жизни и не хочет отвечать за это. Мало того, он требует денег, он требует денег с меня! – последнюю фразу Афалия просто провизжала.

— Наверное, пять миллионов попросил? — голос Комни стал ласковым и задумчивым.

— Откуда ты знаешь?

— Таракан у него такой в голове, у всех просит денег и не соглашается на меньшую сумму.

— Тараканов надо давить!

— Ты права Афалия, но скажи, что ты от него хочешь?

— Он должен быть со мной год или два, будет изображать моего избранника, пока я не восстановлю потерянное и не получу компенсацию деньгами. Он должен быть рядом и быть послушным.

— Ты хочешь забрать его и на сколько он уйдет от меня?

— На пару лет, за ошибки надо платить.

— Видишь ли, Афалия, он ученик шамана и сам немного шаман. Рядом с нами бывают, часто бывают, необъяснимые вещи. Одна из них, может быть, задела тебя, приношу свои соболезнования, что ты хочешь после этого. Приблизить причину несчастья к себе и держать рядом целый год? Разве это разумно? А если он не причина твоего несчастья, то чего ты от него требуешь и по какому праву?

Ай да Комни, ай да молодец, как все вывернул.

— Мне надо подумать, — угрюмо и устало произнесла Афалия. И что им всем подумать надо, как только про пять миллионов услышат?

Зацокали ее каблучки, прогнулся пол под шагами ее спутников, грохнула за ушедшими дверь. Ожил, переступил с ноги на ногу Джирро, прошелестел своими туфлями Комни, уселся в кресло. Носки его ботинок отражали мою физиономию.

— Эй, сотрудник, вылезай, они ушли.

Я пополз на свободу. Встал, посмотрел на шамана. Он чуть улыбался, но еле заметно, совсем чуть-чуть. Наверное, я вношу в его жизнь некое беспокойство, ограничиваю, так сказать, величину довольства от жизни.

— Чем ты ее так довел?

— Откуда я знаю, прибежала как бешенная, сиськами трясет, когтями скребет, с собой забрать хочет. Я, конечно, отказался, я же с тобой, Комни, в одной команде. Говорил, а глазами показал на Джирро и покачал головой, дескать, информация не для его ушей.

— Да-да, это типичное поведение для Афалии Доль, старейшей из всех ведьмШестерки. Встать с утра пораньше и бежать к тебе Анк и требовать что-то непонятное, — вздохнул Комни, — мне все ясно и понятно.

— А разве ведьмы на самом деле существуют? — Это не выдержал Джирро.

— Неважно, существуют или нет, собирайтесь оба, нас вызывает Совет Базара. Все вопросы потом, через полчаса мы выходим.

Джирро нужно было поменять халат на что-то другое, мне немного отряхнуться, а Комни был готов, сидел и задумчиво смотрел на вмятину в крышке стола от удара Афалии. Это он еще не видел как с другой стороны щепки полезли. Не буду говорить, а то расстроится.

— А может мне не стоит идти, — робко намекнул я на свое нежелание куда-то тащиться.

— Что такое малыш, ты не хочешь посмотреть на лучших людей Базара, они правят нами? — Оторвался от созерцаний Комни, — а может у тебя есть более важная причина?

— Да, понимаешь, Комни, стоит мне выйти в город, побыть там немного, так обязательно что-то неприятное случается. Тридцать человек пострадало, одному из них ногу оторвало, у Афалии все ее мнемограммы пропали после очищения от духов. А сейчас Совет Базара, только с ним проблем не хватало.

— Тридцать бандитов заслуженно пострадали, Афалия ведьма, ей в костер многие готовы полено или два принести за свой счет. А Совет приличные люди, что там плохого может произойти? Выше нос, сходим, потом вернемся и у нас еще много дел на сегодня, — Комни попытался успокоить и ободрить меня улыбкой, но как-то неуверенно.

— Ты местный, тебе виднее, — пожал я плечами.

Глава 14

Глава 14.

Персональный гид-провожальщик в здании Совета Базара влетел в помещение, сделал круг вдоль стен, завис в середине комнаты.

— Вы будете приятно проводить время в ожидании вызова. Для вас уникальные напитки и сладости доступные только в доме Совета Базара, — приятный женский голос из коробки дроида.

— Живую бабу не дали, — пошутил я, — не уважают.

— Успокойся, Анк, — Комни усаживался в кресло с довольным видом. – Нас хорошо приняли, за тощих не считают. Таким Совет включает принудительную трансляцию и задает вопросы. Представь, сидишь в туалете, а тебя во всей красе на главном экране показывать начинают. Отказаться или аватаром прикрыться нельзя, неуважение получится, оштрафуют на четверть годового заработка.

— А тощие – это бедные?

— Тощие не обязательно бедные, — загудел Джирро, — тощие никому не нужны, никто черепов им в вирте не поставит, если умрут, несчастной тысячи костяшек не наберут.

— Черепов? – местные обычаи и словечки ставили меня в тупик.

— Темный ты, Анк. Когда человек умирает, ему уважение оказывают, значок черепа в вирте ставят. Раз в пять лет прилично объявить о своей тренировочной смерти. Посмотреть, чего в жизни добился, сколько человек плакать и печалится будут. Вот я уже готовлюсь, — Джирро расчувствовался, взмахнул руками и почти сбил дроида, — через год посмотрю на свой итог.

Мне захотелось икнуть. Жизнь людей удивительна и забавна. Увидеть нелепость удается только со стороны, внутри кажется разумной и логичной.

На стене голограмма зала заседаний. Смотрю, как очередной депутат или представитель, на знаю как как правильно называть людей из Совета, садился у входа в кресло, поднимался на нем в воздух и медленно плыл к рабочему месту. Приветствуют знакомых, шутят, улыбаются, иногда демонстративно не замечают друг друга. Свой мир, свои проблемы, своя жизнь, а у меня сплошная неопределенность, немного позавидовал я. О, знакомые лица, три кресла занимает дружная тройка наших соседей. Не думал, что так запросто познакомлюсь с людьми из высших сфер. А это кто? Неужели? Я чуть глаза себе не стал протирать от изумления, Афалия, гордо и величественно восседала в первом ряду. Тут я приуныл, по крайней мере один враг был у нас точно. Говорят, она очень популярна, у нее много поклонников. Вспомнил ее коготки у себя на затылке и холодок пробежал по спине. Она тут не один год, скольких успела очаровать своими талантами? Зря, ох зря, Комни пришел сюда и нас притащил. Двумя рядами выше гордо восседал знакомый дедушка, вождь племени Зи. Это еще что за засада?

— Бро, каким, прости меня космос, образом Ванло Стор пролез в Совет?

— Все по закону, Анк. Десять тысяч жителей могут объединиться, изъявить волю и поменять своего представителя в Совете в любое время. Здесь, на Базаре около шестидесяти тысяч выходцев с его планеты. Ничего удивительного, все было спланировано заранее.

— Давай, старый, тащи свою задницу на трибуну и говори чего хотел, — прохрипел голос в динамике.

— Мой старый друг, — счел возможным пояснить Комни вопиющую фамильярность и потащил в зал это самое, как и просили.

Речь Комни была странной с моей точки зрения. Сначала он благодарил Совет Базара, потом лично Главкома за высочайшую честь выступать перед ними. Что только благодаря им он достиг скромных успехов в своем ремесле и хочет, прямо горит желанием применить их к общей пользе. Представляю, в какой банке с пауками ему пришлось прожить свою жизнь, если у него такие рефлексы.

Далее он сказал, что глупо отрицать физические законы и реальность. Глупо отрицать существование плотности вероятности наступления какого-то события. Он, Комни, за много лет своей практики научился влиять на вероятность наступления благоприятного исхода. Говоря простыми словами, он может привлекать удачу. Совсем за небольшие деньги и для всех желающих. К сожалению, мир не совершенен, если увеличить удачу в одном месте, то в другом ее величина уменьшится. Поэтому, он просит выделить место на Базаре, куда можно будет сбрасывать неудачу. Поблагодарил еще раз и высказал готовность ответить на вопросы.

Зал молчал, перешептывался, а потом началось.

— Я не понимаю, зачем сюда пускают сумасшедших, законы физики нерушимы, на вероятность влиять невозможно. Поражает наглость оратора. По сути, он хочет организовать производство непонятно чего по непонятной технологии, а токсичные отходы сбрасывать прямо в жилой зоне. Это возмутительно. (Мужик — умница, в корень зрит).

— Богатые будут покупать не только рекламу, но и удачу. Это очередной фактор ведущий к неравенству. Запретить и наказывать за использование. Надо сразу установить ограничения на стоимость для малоимущих. (Популист какой-то, сначала призывает запретить, потом хочет ограничить стоимость запрещенного. Это как вообще?)

— Все меняется, но не власть, она принадлежит консерваторам и людям без мозгов и образования. Невиданные перспективы и благо принес нам этот человек. Как можно отталкивать руку с бескорыстными дарами. (Комни наверняка кому-то денег дал заранее.)

— Мы признаем, что уже давно пользуемся высококлассными услугами этого профессионала. Все товары наших торговых сетей безупречного качества и теперь еще приносят удачу, — троица наших соседей подсуетилась. Я восхищенно присвистнул, мы им еще амулеты не успели отдать, а, оказывается, вон как получается, уже сейчас все их товары приносят удачу. Зачем нужны амулеты таким людям, с такой хваткой и реакцией?

— Если это ложь, то надо запретить деятельность как мошенническую. А если правда? Если он наложил на себя удачу, а на уважаемый Совет сбросил неудачу? Слишком непонятно, слишком рискованно, а мы отвечаем за судьбы миллионов поверившим в нас. Мы не можем рисковать. Предлагаю применить высшую степень превентивной защиты в интересах человечества – Афалия Доль обличает и предлагает.

В зале стало тихо.

— Бро, это она что предложила? – я один здесь был такой непонятливый, нутром чувствовал что-то плохое для себя.

— Предлагается собрать всю вашу компанию, потом все к чему вы прикасались и распылить на атомы. Заранее, пока ничего плохого не натворили.

— Мы ничего плохого не хотим, мы за добро.

— Это не важно, вы угроза. А угрозы надо давить в зародыше, пока они маленькие, слабые и не требуют больших затрат на уничтожение, — в прагматичности Бро не откажешь.

— Этот человек на трибуне не уникален, он уроженец планеты Эским. Манипулирование удачей широко практикуется среди местного населения, а это, хочу напомнить, больше ста миллионов человек. Как быть с ними?

— А нас два миллиарда, поэтому планету тоже, — приняла решение Афалия.

— Неужели из-за пропавших мнемограмм готова сто миллионов непричастных людей под нож пустить? – подумал я и поежился. Ведьма в качестве врага внушала страх.

— От лица своих братьев и всей планеты Саарх считаю, что нельзя, — у деда перехватило дыхание и он не выдержал, — … да здесь все с ума сошли, сто миллионов человек убить просто так, на всякий случай, — руки и борода у него трясутся от возмущения.

— Вождь хороший человек, тараканы в голове его не испортили, - вяло копошилась в голове мысль, когда я слушал его.

Комни взял ответное слово. — Я хочу поблагодарить уважаемую Афалию за поднятую проблему общей безопасности. Я готов простить некоторую несерьезность ее речи и скоропалительность выводов. Я слышал о постигшем ее несчастье, готов принять во внимание ее негативные эмоции. У меня один вопрос – зачем? Зачем личное мешать с общим? Мы должны быть благоразумны и беспристрастны. Огонь, обычный огонь, генная инженерия, деструкторы материи – есть тысячи очень опасных и одновременно полезных вещей. Мое умение позволяет видеть опасность будущей катастрофы на вещах и людях. Я могу ничего не делать, а просто увидеть будущую беду. Предупрежден, значит вооружен, так говорили древние. Думаю, небольшое финансирование для специального комитета и можно наладить работу по изучению моего скромного дара. Давайте не бояться, а идти вместе к процветанию и прогрессу.

— Это ты виноват, я теперь знаю … сволочь … — Афалия задыхалась от бешенства. Слов у нее было много, но все очень неприличные. Зря она так, нельзя некрасиво проигрывать. А Комни молодец, получается, ему и амулеты не надо делать. Будет ходить и предупреждать о неудачах, или выдавать сертификат о наличии удачи на товарах некоторых торговых сетей. Хочешь верь, а не хочешь, проверь, если сможешь. Эффект ведь нельзя отрицать, Главком может подтвердить.

В общем, решено было создать комитет, заслушать результаты проверки и конкретные предложения через два месяца. Процесс пошел, Комни сделал первый шаг к своему величию на старости лет. Успехов ему и большого круга почитателей.

— Бро, а эта превентивная защита, ее уже применяли?

— Да, и неоднократно.

— А можешь более подробно рассказать?

— Нет, есть закон об ограничении распространения информации и защите ментальной сферы граждан содружества.

— То есть, уничтожили бы население планеты и никому ничего не сказали. Спите спокойно, граждане, вам не о чем беспокоиться я и нет поводов думать о плохом.

— По закону, именно так.

Меня затошнило, кружилась голова. Суки и сволочи, какие же вы здесь суки, счастье, процветанье и долгая жизнь без забот, живете и наслаждаетесь. Убить несколько миллионов, чтобы не пришлось беспокоиться в будущем? Конечно, да! Мне с вами придется провести еще пять лет? Бежать! Хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Я начал глубоко дышать, пытался успокоиться. В Академии учили и вдалбливали, первая заповедь при встрече с нарушением этических законов – не суди. Не надо пытаться работать в полиции нравов внештатным сотрудником. Успокойся. Попытайся разобраться, почему именно так и в чьих интересах. Особенно важно последнее. И сохраняй холодную голову, пока будешь разбираться.

Не хочу копаться в таких вещах. Взрослая жизнь оказалась страшненькой и дурно пахла. Если мне не сказали, что мои начальники убивают людей ради моего спокойствия – это снимает с меня вину? Не знаю. И как поступить не знаю.

Вернулся Комни, довольный, руки потирает, рот до ушей от радости. – Вы видели, друзья, мои успех? Это несомненно мой успех и достижение, первый и очень важный шаг к значительности и усилению.

— Вот бы тебя твоим усилением значительно стукнуло, — раздраженно пожелал я в мыслях. Заметил, краем глаза, мгновенным промельком, появление нового духа за спиной шефа. — Ой, чего я творю, чего ему нажелал, не понимая, только на эмоциях, — укорил себя. Да будь, что будет, все они здесь хороши.

— Такая победа должна быть отмечена, должен быть праздник, она должна быть довольна, ей надо подрасти. Победы как дети, растут и крепнут при хорошем уходе, — я слушал Комни и удивлялся. Он же все видел, как прилетают духи, как меняется вероятность, откуда такие дикие суеверия? Почему дух удачи вырастет, если мы в его честь потратим деньги, проедим и прогуляем круглую сумму?

— Так, стоп, такие мысли тоже суеверие.

— Анк, пора взрослеть, — обратился к самому себе, — просто возьми и посмотри, как будут меняться духи во время празднования, ведь ты же можешь? Увеличится удача или ей наплевать на веселье в ее честь. Надо просто увидеть, а не возмущаться. Успокоенный и довольный мудрыми мыслями в самом себе поплелся вслед за Комни и Джирро.

Ресторан выглядел странно. Мы прошли по залу сотню или больше метров, чтобы найти свободный столик.

— Уникальное место, сегодня здесь удивительно свободно, нам повезло — довольный Комни развалился в кресле. Я только головой покачал, сколько надо пройти, когда здесь аншлаг?

— Хорошо, но дорого, меня друзья пару раз приглашали, давайте по полному комплекту возьмем, — кресло было мало для Джирро, он ерзал устраиваясь на сиденье. – Здесь, Анк, только два блюда готовят, суп и жаркое. Если стакан чистой воды на десерт тоже считать, тогда три получается. Посмотрел на мое лицо, вопросов не дождался. Я его знаю, не утерпит, сам все расскажет. – Заведение гарантирует, все посетители получат неземное райское наслаждение во время еды. И после, пока пища перевариваться будет. Цена стакана воды здесь больше чем вечер в самом роскошном кабаке. Смотри сколько народу кругом, каждому в раю побывать охота, но не всегда на это денег хватает, - вздохнул Джирро.

- И здесь гипноиндукторы, в борделе тоже началось с них, - вяло подумал я, - пусть Комни беспокоится, я его предупреждал, если что случится, то я не виноват.

- И что, у них нет конкурентов? – я задал очевидный вопрос.

- Пытались многие, но все не то и не так вкусно получалось, - гордо объяснил Джирро.

— Значит, еще и в еду неведомую дрянь добавляют, — упорствовал я в своем дурном настроении и скептицизме.

— Ты ничего не понимаешь, у них пятьдесят лет истории и уникальная технология, — начинал заводиться Джирро.

— Ну-ну, - покивал я, — стащили технологию прямиком из рая? Там те же проблемы, люди разные, привычки и вкусы не совпадают, а наслаждение гарантируется. Как быть? Думаю, подключать божественную волю или гипноиндуктор.

Еду принесли мгновенно, можно было приступать к получению гарантированного пищевого оргазма.

Внезапно Джирро взглянул мне за спину и закашлялся. Он как раз отправил ложку супа себе в рот и такой вот конфуз после восторженных слов.

- Ты что, дружище, тебе помочь? – я привстал, одновременно оглянулся. И тут же обессиленный рухнул обратно на кресло. Холодом обдало спину, сжалась в кулачок попа, предчувствуя большие неприятности. За моей спиной стояла Афалия.

— Мальчики, как я рада вас видеть, — ослепительно сверкнули в улыбке зубы ведьмы, — нам надо поговорить. Вы ведь не будете сердиться за некоторую мою несдержанность?Не дожидаясь приглашения, она грациозно опустилась на краешек свободного кресла. Натянулась ткань на безупречном бедре, на стол легла маленькая изящная ручка с парой неброских колечек, притягивающих взгляд непонятно почему. Интересно, куда ее когти втягиваются?

— Нам, женщинам, так трудно. Мы так слабы, беззащитны, а вокруг опасности и волнения. Ты ведь понимаешь меня? Я знаю, ты можешь понять женщину, видно, ты настоящий мужчина, — услышав такой комплимент Джирро выпрямился и развернул плечи.

— Конечно настоящий, кто бы сомневался, сутки назад его из мальчика сделали под запись, — подумал я.

— Я вела себя непростительно, не разглядела всю глубину и гениальность вашей работы. Но может я смогу рассчитывать на небольшое снисхождение, на гуманность великого мастера? – это она обрабатывает Комни.

Тот закатил глаза и вздохнул, дескать, говори уже чего приперлась. Его защита — житейский опыт и возрастные изменения в организме, игры старой ведьмы не интересуют.

— Анк, милый мальчик, — ее рука потянулась к моей голове. Я вскочил как ужаленный, швырнул салфетку на середину стола, — прошу меня извинить, срочные дела, надо бежать.

— Ладно, не буду, — Афалия пожала плечами и обратилась к Комни. – Давай серьезно, ты все понимаешь, знаешь, что слова ничего на значат. Принимать во внимание нужно только информацию, кто, что и с какой целью ее передал. Я не делала ничего враждебного по отношению к тебе, считаю мы можем быть деловыми партнерами

— Стол сломала, шумела, работать мешала, — Комни тщательно облизывал ложку, будто собирался отполировать языком. На ведьму не смотрел.

— Фу-у, как мелочно, — поморщилась Афалия, — не будем разменивать крупные возможности на мелкие недоразумения. Скажи, — она вцепилась взглядом в лицо шамана, — ты можешь восстановить то, что разрушил.

— Я? Разрушил? – ложка была оставлена в покое, Комни заерзал, ему надо было сделать выбор между гарантированным наслаждением от еды и разборкой с непонятными требованиями ведьмы.

— На ерунду у меня есть ученик, — махнул царственно рукой и разрешил, — обращайся к нему. Афалия отшатнулась с пылающим от унижения лицом. Ее проблемы посчитали ерундой, ее отвергли, шаман не захотел заниматься лично, отправил ко мне, как надоедливую попрошайку. Думаю, у моего шефа появился смертельный враг, ведьма дождется удобного момента и обязательно отомстит.

Заметно, ей нужно восстановить потерянное. Вопрос жизни и смерти, а может больших денег или очень-очень больших. Спрятала свои гордость и бешенство, повернулась ко мне, улыбается, — Анк, ты же поможешь мне?

Я показал пять пальцев, добавил словами, — по прежнему пять. И улыбнулся, клиент с с заказом на пять миллионов получает мою улыбку бесплатно. Вдруг ему станет легче.

— Что? – потом вспомнила про тараканчика в моей голове, маленького и жадного. Молчит Афалия, сверлит глазами, ищет совесть или что там у меня вместо нее, думает вслух, — значит ты будешь изображать моего избранного и одновременно … .

— Нет – нет, — замахал я руками, — или – или, либо избранник, либо восстановление, если одновременно то и другое, тогда … , — я молча продемонстрировал десять растопыренных пальцев.

Афалия ощерилась как крыса, куда только милое солнышко с красивыми глазками делось, — а не слишком много, лопнешь от жадности?

— Нет, — улыбаюсь я, — пусть будут два модуля. Второй, вон, Джирро подарю. Представляешь, в галактике есть места, где у него все еще нет друзей – приятелей. Качаю головой, удивляясь такой нелепости.

Наш торг прервал Бро. – Анк, с тобой хочет поговорить представитель Генеральной Ассамблеи Академий.

— Давай, Бро, соединяй. Улыбнулся Афалии, — прошу прощения, неотложное дело. Развернул экран, с него на меня смотрел суровый мужик, настоящий волк космоса с нашивками командира соединения.

— Анквар Ров, я спецпредставитель Академии Земли командор Сальвир. Довожу до тебя, что ты полностью восстановлен в Академии. Уполномочен принести извинения руководства Академии за ошибку в оценке твоих действий, повлекшую исключение. Приказываю, в кратчайшие сроки вернуться на Землю и приступить к учебе. На космодроме тебя ждет модуль для спецрейса на Землю. Вопросы? За секунду, которую длилась пауза вопросов, я не придумал. – Если нет, выполняй приказ, курсант! И не подведи меня, сынок. Он перестал был суровым букой, улыбнулся и выключил связь.

Знаете, я сидел и в голове у меня была пустота, головы вообще не было. Планы, заботы, деньги, бандиты, вся эта суета стала ничем. Дым и туман. Сейчас я встану и помчусь на космодром, я буду на Земле меньше, чем через сутки!

— Анк, мы не договорили, — голос Афалии был тих и вкрадчив.

— Увы, — развел я руками, — планы изменились, вынужден отказаться от столь многообещающего сотрудничества.

— Ты не понимаешь, мальчик, ты не можешь уйти, ты все равно согласишься.

— На космодроме ждет модуль, я улетаю.

— Я согласна на десять миллионов.

— Нет.

— Пять авансом и десять после выполнения работы.

— Нет, — я вздохнул, это начало надоедать.

— И что мне делать? -– рука Афалии медленно сжималась в кулак, вместо ногтей выползали черные когти. Впились в столешницу и не заметили преграды. Четыре глубокие борозды оставались после них.

А я сделал ошибку, непростительную глупость, эйфория снесла мне крышу и испарила здравомыслие. Я решил пошутить. Беззаботно махнул рукой, — что делать, что делать? Сексом займись и снова будет коллекция мнемограмм. Лет через двадцать, — и засмеялся, как абсолютно счастливый человек.

— Ты сам это выбрал, мальчик, — Афалия махнула рукой подзывая кого-то и вздохнула, — ты сам выбрал.

Я его не сразу узнал, к нашему столу подходил Лемсорол. Афалия встала, показала на меня рукой, — Лемсорол, милый, я нуждаюсь в твоей защите, это человек ограбил и оскорбил меня.

По-моему, придурок престал что-либо слышать, он узнал меня. Вытащил громадный пистолет, копию того, что я отобрал у него и стал в меня целиться.

— Лемсорол, постой, — я поднял вверх руки, — не делай глупостей, это Махон подействовал на тебя, он отбирает разум, давай разберемся, все будет хорошо.

— Ничтожество, мразь, это все из-за тебя, все мои проблемы, — шипел безумец, дуло пистолета плясало в его руке. – Это на тебя действует Махон, а у меня есть амулет, настоящее наследие древних. Он машинально дотронулся до какой-то висюльки на своей груди.

Наверное, я смог бы его заболтать, отобрать оружие или просто убежать, но Афалия. Завизжала как бешенная кошка, — Что ты ждешь! Стреляй! Я видел, как напрягся палец на спусковом крючке, стал выбирать слабину.

Вы слышали, как рвется под нагрузкой дарконовая ткань? Если да, то знаете как звучат выстрелы из боевого оружия. Рухнула лицом вниз Афалия, упал Лемсорол, одновременно и я рядом с ними. Нет, на мне не было ни царапины, просто вбитый рефлекс, при звуке выстрелов сначала упасть, потом разбираться что случилось.

Повернулся к телу Лемсорол. Говоришь амулет древних, дай посмотреть. Протянул руку, рывок и висюлька у меня в кармане. Выстрелы тем временем смолкли. Привстать, осмотреться. Мать всех демонов, в ресторане не было никакого движения, груды тел и тишина. Комни лицом в миске, как бы ни задохнулся. А Джирро свою, когда вырубился, головой расколол. За что их всех?

Дрогнул пол, я оглянулся и сердце пропустило пару ударов. На меня двигалась громада боевого робота, близнец Сольджо, а может и он сам.

А потом стало темно.

Глава 15

Глава 15.

Такое знакомое и милое лицо склонилось ко мне, в глазах тревога и забота . Я пытаюсь моргнуть и вспомнить кто это, никак не могу. Я потерял память?

— Анк, ты в безопасности, ты у друзей, все будет хорошо, — шепчет знакомый голос, пряди волос касаются лица. Запах, я вспоминаю аромат духов.

— Алина? – пытаюсь удивиться. Пересохшие губы не подчиняются, бессильно двигаются, не могу ничего сказать.

— Сейчас, сейчас все исправим, бедненький, — обещает шепот, а потом громкая команда, - тащите его в медкапсулу.

Второе мое пробуждение в корне отличается от предыдущего. Открываю глаза, смотрю в потолок. Прекрасно вижу и его, и светильники на нем. Я здоров, хорошо выспался. Вспоминаю ресторан и груды тел, как шел ко мне робот, дальше ничего не помню. Настроение остается прекрасным, я жив, хочу улыбаться, двигаться, обнять первого встречного, обрадоваться ему.

— Очнулся, Анк, как себя чувствуешь? — поворачиваю на голос голову. Рядом стоит и улыбается Алина. Улыбаюсь в ответ. Мне приятно видеть ее. Легко приподнимаюсь, разворачиваюсь к ней и сажусь на кушетке. На мне нет никакой одежды, я абсолютно голый.

— Привет, красавица, тебе нравится смотреть, когда на мне нет одежды? Ты так делаешь только со мной или с другими мужчинами тоже?

— Ага, вижу, наглый и беспардонный, значит здоровье в порядке, мне пора опасаться за свою честь и непорочность. Привет, Анк, одежда за твоей спиной, одевайся, — девушка улыбается,поправляет локоны волос. Видно, что рада мне. На мою шутку не обиделась. Перестала видеть во мне бесполезного кретина, почему? Одеваюсь в приготовленный для меня комплект одежды. Эх, куда они дели мое белье фирмы «Щельк», надеюсь в стирку, а не выбросили.

— Пойдем, буду тебя кормить и отвечать на вопросы.

Да, давай пойдем кушать и побыстрее. По пути в столовую мой голод проснулся, вырос и пытался сожрать собственный желудок. Еле успел, не садясь за стол, схватил булку и сунул в рот. Чавк-чавк, желудок спасен, можно посмотреть, где самая большая тарелка и начать с ее содержимого. Хорошая здесь еда, ее много, сколько захочу, столько и съем.

Через двадцать минут я наслаждался стаканом сока и удивлялся своему поведению. Откуда во мне оптимизм после сна, аппетит голодной собаки и хорошее настроение?

— Проглот и зверь, — подвела итог зрелищу Алина. Откинулась на спинку кресла и разрешила, — ну, спрашивай, почему ты здесь.

— Почему и отчего, изнываю от любопытства, — подчинился я.

- Ты на Вергоре, планете принцев Шестого Звездного Содружества – пожала плечами. – Как выяснилось, ты можешь быть очень полезен мне, Клариссе, да и любым другим принцессам в принципе. Я приказала и тебя доставили сюда. Спасли от смерти в самый последний момент, можешь не благодарить, для тебя не жалко.

— Каком еще Вергоре? Хорошее настроение и благодушие как рукой сняли. Сок расплескался по столу, это я стакан пытался аккуратно поставить, а не запустить в стену. – На Фите меня ждет модуль, я должен лететь в Академию, меня восстановили, я снова курсант и могу продолжить учебу.

— Успокойся, наберись терпения на одну минуту, дай мне договорить и все объяснить.

— Попробую, только побыстрее излагай, - забурчал я.

— Ты, надеюсь не забыл, как мы провели ночь на Махоне. Ушки Алины очаровательно заалели. – И не забыл свое удивление по поводу моих трусиков, которые невозможно снять. Это проблема не только моя, но и всех принцесс. Они могут ими оставаться только до потери девственности. Или пока не подрастут до тридцати или чуть больше лет. Представляешь, они растут, в них вкладываются громадные средства, они набираются опыта, доходят до пика своей эффективности и … все. Способности пропадают, добро пожаловать в обычный мир. Можете передавать опыт новым принцессам или идти куда хочешь..

— Короче, пусть бляшки себе купят, могу посоветовать одно проверенное место, — прервал я монолог Алины, — при чем здесь я?

— Бляшки не помогут, даже из проверенного тобой места, — включила сарказм Алина. — Я проверила твои биоматериалы после Махона. Очень редкая вещь, прямо скажем уникальная. Ты подходишь для всех принцесс и для меня тоже. Обработка и корректировка работы некоторых твоих желез в медкапсуле и тебе можно снимать трусики с любой принцессы. Понимаешь, что это значит? – глаза у девочки горели фанатичным блеском, приподнялась со стула, руки к груди прижала, прямо модель для картины «Приятный сюрприз или это все мне?».

— Нет, не понимаю и не хочу понимать, — заупрямился я. – Не мои проблемы, пусть с их девственностью кто-то еще разбирается. И насчет биоматериалов, это как вообще, без моего согласия? Каким образом ухитрилась их получить, сперму тайком в пробирку сплевывала?

— Идиот! Алина рассердилась по-настоящему. Тебе реально предлагают в жены всех принцесс содружества. Все принцессы, которые есть и которые будут – это твои жены. Живи и наслаждайся. У тебя будет все, что только можешь пожелать и вообразить. Все что хочешь и о чем мечтаешь, а всей работы спать с девчонками. Трахать нетронутых девочек в свое удовольствие, и ты еще кобенишься? Видно Махон тебе не только мозги отбил, но и все ниже. Пойми, врубись, как до тебя не дойдет, что тебе предлагают? Или тебя надо сильно ударить, чтобы ты осознал суть предложения?

— Хватит орать, — я все-таки запустил злополучный стакан в стену. Драматического эффекта не получилось, стакан остался целым и отлетел обратно. Пришлось пригнуться, чтобы не получить по лбу. — Не хочу, понимаешь, не хочу быть петухом в курятнике всю жизнь. Не прельщает меня топтание этих цыплят, не хочу быть в клетке и трахаться по расписанию. Чего тебе не понятно?

— А чего ты хочешь? – Алина привстала, оперлась кулаками на стол, тяжело дышит и смотрит почти с ненавистью.

— Хочу окончить Академию, хочу летать, хочу свободы.

— В Академию значит хочешь? Ну, тогда послушай кое-что, — Алина сделала паузу и дождалась моего неуверенного кивка.

— Этот, который тебя пристрелить хотел, а перед этим на Махон затащил, он кто на самом деле?. Не морщи лоб, он наемник с Тарра, а наняла его твоя любимая Академия. Он таких дурачков как ты на Махон таскает. Работа у него такая, деньги ему платят, придурка из себя изобразить и дурачка очередного на Махон затащить. Хочешь спросить зачем такие странности устраивать, так я отвечу. С профилем тебе не повезло, восемнадцать с половиной процентов вероятность, что быть тебе полным адмиралом флота. Редкая штучка, полный адмирал, всего семнадцать человек за всю историю человечества такое звание получили. Маловато твоих процентов для адмирала, желательно увеличить, а как это сделать? Так проще простого, притащить на Махон, вероятность, что дебилом останешься после визита семьдесят пять процентов, а если повезет, то твои восемнадцать подрастут до тридцати двух. Повезло мальчику, дебилом не остался, может и станет полным адмиралом, если выживет.

— Ну, что тут плохого, что повезло? -– не мог никак осознать я.

Алина глубоко вздохнула. -– Три человека из четырех при твоем раскладе становятся дебилами. Тебя не спросили, готов ли ты рискнуть? Понимаешь? Тебя списали, бросили, предали! Тебя будут и дальше предавать и ставить в смертельные ситуации, чтобы ты им потом служил. Им плевать, что из двух десятков очень хороших и талантливых людей останется один, остальные сдохнут или сойдут с ума. Без всяких трудностей ты можешь стать адмиралом эскадры, лучшим из лучших. Только адмиралов эскадры много, больше, чем нужно, а полных адмиралов мало, их нет. Поэтому тобой рисковали и не слишком огорчились после неудачи, просто выбросили как мусор.

— Бро, — позвал я палочку выручалочку, — это правда?

— Да, все верно. Человечеству выгодно, если умрет полсотни обычных посредственностей, но появится один гений. Некоторым для этого нельзя трусы снимать, а другим обязательно надо голову под топор класть. Но кому легко в этом Мире? Изобразил печальный вздох, лицемерная сволочь.

— Мне надо подумать? – сказал я и скривился как после литра лимонного сока. Докатился, загнали в угол, готового решения нет, что делать непонятно.

— Анк, — Алина наклонилась ко мне, обняла за шею и зашептала на ухо. -– Анк, пойдем ко мне, прямо сейчас пойдем. Ты у меня будешь первым. На мне будет проверка, тест. Останусь я той же самой, или ты меня изменишь. Тебя подготовили для меня, ты был в медкапсуле и тебя изменили. Она прижималась все сильнее, шепот становился все неразборчивее. – Анк, милый, пойдем прямо сейчас, можно будет все, абсолютно все, я так ждала этого, хотела все бросить, лишь бы с тобой быть.

Ой, ребята, что мне стоило убрать ее руки и отстраниться. Еще раз повторить, — мне надо подумать.

— Ладно, думай, — Алина всхлипнула. Сидела такая маленькая, такая жалкая, так хотелось ее погладить, согласиться и сказать пойдем. Испортила меня Академия, вбила в голову, что нельзя торопиться, когда так давят, день или неделя ничего не решают, а от фатальных ошибок удержат.

— А где можно отдохнуть и поразмышлять?

— Санузел напротив, дверь в коридоре, — отреагировала Алина, — сиди и думай сколько угодно, болван бесчувственный. Я немного успокоился, она похоже в порядке, не все так трагично.

— Никуда ты не денешься, со мной останешься, через день или два посмотрю на тебя — совсем отошла от своей грусти Алина. Смотрела на меня с каким-то торжеством и непонятной уверенностью. Не нравится мне это и тревожит почему-то.

Верный Бро не издевался, подсказал дорогу к моим апартаментам. Роскошно для курсанта под вопросом, средненько для мужа всех принцесс. Десяток комнат, все функционально и без всякой роскоши. В гардеробной висела моя вычищенная одежда, выстиранное драгоценное бельишко, на полочке разложены вещи из карманов. Переоделся в старое и разложил мелочи по своим местам. Повертел в руках амулет Лемсерола, вздохнул и тоже сунул в карман. Зачем я его спер, как будто кто-то посторонний моей рукой управлял?

Оперся спиной на стену, прикрыл глаза, постоял пару минут и решительно зашагал на кухню. Моя цель — большой шкаф с посудой для торжественных случаев, когда использовать одноразовую моветон. Еще пара стоек с разными штучками для приготовления еды вручную. Да -да, существуют такие в природе. Мажоры и зажравшиеся эстеты используют с понятными только им целями. Им мало просто нажать кнопку, они берут в руки кусок железа на деревянной ручке и начинают бить по куску мяса. Верят, что от этого оно становится вкуснее. Идиоты, но я смогу этим воспользоваться для своих целей.

Точно чокнутые, у шкафа надо было распахивать дверцы вручную. Я не гордый, распахнул, взял в руки большую вазу. Размахнулся и запустил внутрь шкафа. Вообще, полный восторг, это была бьющаяся посуда. Загремели осколки фужеров и тарелок. Я схватил самый большой молоток и стал громить все, что могло разбиться и до чего мог дотянуться.

Нет, я не сошел с ума. Это не я придумал, это противные дядьки в Академии научили способу перейти в ресурсное состояние. Сейчас те участки мозга, которые сдерживали и контролировали мое поведение, следили, чтобы я был правильным и приличным остались не у дел. Они свободны, для них нет задач, у меня все спонтанно и беспричинно. А мозг не может отдыхать, он обязательно найдет себе работу. У меня появляется шанс получить ресурс для ответа на действительно важные вопросы, а не как мне выглядеть красиво и правильно? Да, маленькая тонкость, крушить надо то, что абсолютно не жалко. Иначе будешь обдумывать – ой, а где взять деньги на новую посуду?

Как только поймал себя на мысли, что бить тарелки можно более эффективно другими способами, выключил режим дикаря. Моя цель не разрушение. Сейчас мозг перестроился и завершает новое распределение ресурсов под жизненные задачи. Само распределение я не могу контролировать. Не могу приказать себе, отключиться от всего и сконцентрироваться на нужном. А вот процесс распределения я запустил, странная мысль про рациональное битье посуды сигнал об его удачном запуске. Эх, не специалист я объяснять дурацкие способы умными словами, да и плевать. Работает? Пусть работает, я просто использую результат. Сейчас я знаю, что вероятно добился цели, что может быть часть мозгов переключилась на нужную мне задачу – получить ответ на вопрос «Что делать?». Бросаю молоток на пол и жду ответа. Есть вероятность, не получится с первого раза, а делать еще попытку, разносить на осколки другую комнату мне лень, да и занятие это дурное, мне не по душе.

- Тебе надо подумать, что делать? - Полученный ответ очевиден и обиден, Любые слова несут в себе бесконечное количество смыслов. Польза от услышанного определяется только моим интеллектом. Если в словах не видно смысла и руководства к действию, значит намеков мне недостаточно, значит нужно больше мозгов для понимания.

Вздыхаю и направляюсь в следующую комнату.

- Тебе надо подумать в спокойном месте, где на тебя не будут давить и соблазнять.

Останавливаюсь, а ведь действительно давят и мешают, спокойно подумать не дают, то бьют, то баб предлагают, то пугают.

- Надо валить отсюда подальше, успокоиться и только потом думать.

Хм, задача поставлена и можно приступать к ее решению. Очевидно, есть три пути уйти отсюда. Первый, с помощью силы. Убить всех кто мешает и сломать все препятствия. Второй, стать противным, вонючим и бесполезным, сами захотят избавиться. Как тогда, после Махона, бросили меня одного в модуле и убрались к себе. Третий, сбежать по-тихому.

Первый способ мне не подходит. Убивать никого не хочу. И разрушать тоже, хватит одной кухни. Для второго и третьего нужно больше информации.

Внезапно останавливаюсь. Что-то я перемудрил, что мешает залезть в тихое и уединенное место прямо здесь и думать. Может Алина дала совсем не плохой совет, запереться в туалете и размышлять, много-много и долго-долго?

Почему-то вспоминаю ее уверенность и усмешку, когда уходил. Вот же, кишечные газы кометы, что там еще она припасла для меня? Психоиндуктор, порошок в еду или газ в вентиляцию? Я гарантированно стану послушным, добрым и любвеобильным? – Пойдем сейчас, я на все готова, — мысленно передразнил любимую. Сука ты последняя, а не фрейлина принцессы! Кстати, а если бы я посуду не побил, то так бы и не додумался до очевидного?

Решено, иду за информацией, знакомиться с местом своей новой клетки.

— Бро, можешь устроить мне экскурсию по этой поганой тюрьме?

— Да, с чего начнем, с низа или верха?

— Конечно с верха, посмотрим на общее устройство этой кучи дерьма.

— Ты хочешь оставить кухню с новым дизайном или привести все к предыдущему состоянию?

— Вот же ты зануда, — махнул я рукой, — пусть будет как было.

Лифты здесь гуманные, не пытались работать на пределе возможностей пассажира, вытряхнуть ему позвоночник из штанов. Ползли вверх медленно и степенно.

На верхней обзорной площадке царил ветер, приходилось наклоняться, чтобы сохранить равновесие. Километровая высота, солнце, ветер, тишина, мир и зеленое море лесов вокруг. Я подошел к краю. Ограждение совсем невысокое, мне по колено. Порыв ветра ослаб, я невольно качнулся над бездной, еле успел сесть на попу.

— Бро, а почему ограды нет, я же свалиться мог.

— Ерунда, тебя поймала бы страховочная сеть. Никакой опасности. Можешь прыгнуть и проверить. Хочешь?

Я снова подошел к краю и посмотрел вниз. Прыгать и проверять не было никакого желания. Нестерпимо захотелось плюнуть, что я и сделал. А кто я такой, чтобы противиться своим желаниям? Смотрел, как летит и вихляется по сторонам моя слюна.

— Бро, а то, что меня сюда бешенная баба приказала притащить, это как? По закону? Жаловаться на нее имеет смысл?

— Анк, институт принцев находится вне моей юрисдикции. Они, по сути, сами закон. Жаловаться смысла нет.

— Интересно, — хмыкнул я, — кучка безмозглых недорослей творит, что им в голову взбредет. А, кстати, почему их принцами назначили, ведь не по наследству?

— Нет, не по наследству. Я осуществляю исполнительную власть. Слежу за исполнением законов, управляю общими ресурсами в целях, предписанных мне законом. Новых законов не придумываю, это обязанность и право люди. Каждый гражданин может придумать и внести свой проект. Я рассмотрю и проанализирую любое предложение, укажу предполагаемые следствия от его введения, дам ссылки на принятые законы, которые противоречат предложению и должны будут изменены или отменены. Понимаешь, да?

— Ну-у …, а где здесь принцы?

— Если предложенный закон касается многих людей, то они обсуждают его. Иногда годами тысячи и миллионы людей обсуждают. Есть люди, которые говорят вроде бы глупость в самом начале обсуждения, но оказываются правы в конце. Если такое происходит с человеком один раз, это просто случайность. Если практически всегда – это принц или принцесса.

— Значит, знают законы наперед? – глубокомысленно подытожил я.

— Не только законы, они могут отличать важное от неважного. Я хоть и Бог, как ты говоришь, но не всемогущ. Мне надо выбирать, над чем думать в первую очередь, над чем можно и подождать. Принц может указать тему, которая будет жизненно важной через год, а может и больше.

— Но почему они над законом для всех?

— Новое, а особенно абсолютно новое, всегда выходит за рамки общепринятых правил. Невозможно строить новые рамки находясь в пределах старых. Принцы стоят над законом только в целях своей эффективности. Они практически изолированы на Вергоре, у них нет нужды нарушать законы для себя и своих близких.

— Ага, только в целях своей озабоченности, — проворчал я. – А что за ерунда с бабскими трусами?

— Половой акт со случайным половым партнером смещает гормональный баланс, обычно с катастрофическими последствиями для способностей принцессы. Наличие многих партнеров смещает хаотическим и непредсказуемым образом, без шансов восстановить первоначальный. У тебя очень пластичный организм, его можно менять невозможным для других способом. В этом случае принцесса тоже измениться, но своих способностей не потеряет.

— А зачем меня под каждую принцессу менять?

— Слышал про эффект гарема? Один мужчина и сотня жен. Через какое-то время менструальный цикл у них начинает происходить одновременно. Муж перестраивает всех жен под себя. Так и ты всех перестроишь. Предполагаю, что в результате я получу одну и ту же принцессу в нескольких экземплярах. Я не могу рисковать.

Эгоист, какой он эгоист! А я могу рисковать и перестраивать свой организм каждую неделю?

Я медленно обходил смотровую площадку. Нравятся мне современные города. Вергор формой похож на морскую звезду. Общий центр с башней километровой высоты, восемь лучей по десять километров в длину. В начале, рядом с башней, их высота метров триста, на концах уменьшается до десятков. Семь цветов радуги плюс белый, каждому лучу свой цвет. В центре, на башне все сходится и спираль разноцветных дорожек тянется до самого верха. На шпиле установлен перламутровый шар, я делаю шаг в сторону, и он вспыхивает на солнце новой расцветкой. Отвожу глаза от слепящего блеска и смотрю вниз. Как и принято, вокруг нетронутая природа, ни дорог, ни отдельных строений, никаких следов человека. Компактно, гармонично, приятно взгляду. Помню, был в городе-музее Москва. Страшное, унылое зрелище. Пятно низких каменных коробок с окнами расползлось на полсотни километров. Несчастные двадцать миллионов человек жили вплотную друг к другу, иногда на человека приходилось меньше одной комнаты. Бред, конечно, но они реально так жили!

— А где здесь космодром?

— Зеленый луч, верхний уровень, сто посадочных площадок, больше на требуется.

— Я не вижу модулей.

— Они сразу убираются вниз, под открытым небом не стоят.

— Бро, давно город построили?

— Сто одиннадцать лет с момента заселения. Шесть лет строили, три года ланшафт меняли под проект.

— А почему так долго?

— Вергор уникальный проект, специфика назначения, специфика обеспечения, в общем долго объяснять.

— Бро-о, — меня осенила внезапная мысль, — а ведь здесь твои главные мозги где-то закопаны, признавайся?

- Может быть и закопаны, а может и нет, Анк.

Я, довольный своей проницательностью, направился обратно к лифтам. – Ладно, Бро, верх я увидел, пошли знакомиться с низами. Можешь представить меня местным элитам?

— Представлю тебя кандидатом в инструкторы по психофизиологической коррекции. Будто ты знакомишься с будущими пациентами, — на ходу объясняет Бро.

— Ага, ложитесь и раздвигайте ножки, буду вас лечить, — ворчу я.

— Привет, меня зовут Анк, — демонстрирую лучшую улыбку из курса «Межличностная коммуникация». В зале, куда привел меня Бро, двое парнишек. Один медленно обходит низкий стол, раскладывает поочередно четыре колоды карт. Подойдет к краю стола, головой покачает, подумает, добавит одну или пару карт из колоды, что-то поменяет в раскладе и переходит к следующему. Лицо у него сосредоточенно, он думает, худощавая фигура раскачивается и двигается в такт неведомой музыке. На спине у него вспыхивают и гаснут сотни огоньков под ту же музыку. Зачем, самому не видно, кому демонстрирует? А еще на нем шляпа, с сильно загнутыми полями. Он оттуда карту вытащил и добавил в очередной расклад, когда тот не понравился, улыбнулся и довольный дальше пошел. А что? Я оценил, хороший способ ситуацию исправить.

Паренек не отвлекаясь приветствует меня поднятой рукой, тычет в себя пальцем и представляется, — Сазн. Подожди, мне немного осталось.

Я смотрю на другого персонажа. Он сидит в кресле для вирта в паре метров от стола. Лица не видно, скрыто ведром в рабочем положении. Пальцы рук на подлокотниках движутся, отбивают неслышный для меня ритм. Какие большие у него руки, запястья толстые, я такие не смогу обхватить своими пальцами.

Сазн бросает колоду на стол и поворачивается ко мне, — пришел погадать, попросить на дам картинки раскидать, — улыбается во весь рот. Лицо у него конопатое, симпатичное и дружелюбное.

— Ага, — соглашаюсь, — есть вероятность, работать здесь буду. Говорят, цветник тут не целованных принцесс, надо шансы прикинуть, вдруг все надежды напрасны, вдруг они только друг с другом целуются?

— Не знаю, не видел поцелуев, как ссорятся и орут друг на друга, сколько угодно, — берет со стола колоду и начинает тасовать.

— Анк, ты кто? -– Я не заметил как второй вылез из ведра и уставился на меня.

— Может быть буду корректором для слабых и неправильных, а может не буду, Сазн обещал сделать расклад и дать прогноз, — пожимаю плечами, — а ты?

— Я, Анк, здесь самый старший, за порядком слежу и твои пошлые шутки мне не нравятся, — парень слез с кресла, пересел на свободный стул и смотрит на меня не отрываясь. У него не только руки большие, все тело им под стать. Немного ниже, чем Джирро, но шире в плечах, в общем, человек – невысокая гора.

— Менк, не делай строгое лицо, ты всего на три года старше меня, — прервался на секунду Сазн. Повернулся ко мне, — не обращай внимания, это Менк, он хороший парень, только мозгов маловато, работает и живет с машиной и в машине. А я своим умом обхожусь, он у меня маленький, но очень шустрый.

— Это ты от зависти, я могу общаться с компьютером напрямую, как тебе и не снилось.

— Просто железяка не успевает за скоростью моих мыслей, вот!

Пока они препираются,я успеваю посмотреть духов. На каждую карту уселись один или несколько штук, некоторые из них большие, они задевают меня, проходят сквозь меня. Получается, парнишка своим раскладом меняет вероятности будущего во мне? Не нужно мне такого счастья, очищаю и карты и самого себя от всякого влияния.

Сазн смотрит не отрываясь от расклада минуту или больше. Качает головой, будто не верит глазам, потом вздыхает и выдает вердикт, — редчайший случай, не вижу будущего на тебя, Анк. Улыбается еще шире. – Анк, а давай с тобой на деньги в карты сыграем. Мне с тобой можно, игра по-честному будет.

— Бро, сколько у меня денег?

— Сто три тысячи монет.

— Эй, куда деньги дел, было больше, я ничего не тратил.

— Афалия подала иск и потребовала возместить порчу имущества по твоей вине.

— Иск? Ко мне? Да эта ведьма хотела убить меня! Что, ей ничего за это не будет?

— Ты пропал, кто выдвинет против нее обвинение?

— Я выдвигаю. Бро, ты можешь быть моим адвокатом?

— Тысяча сто пятьдесят монет в сутки. Я буду представлять твои интересы.

Вот же барыга и сквалыга. – Хорошо, я согласен. Меня не интересует наказание для Афалии, пусть деньгами откупается.

— Эй, ты где? Будешь играть или продолжишь сам с собой разговаривать? – У Менка кончилось терпение.

— Буду. А ты третьим будешь? Если да, то давай без помощи машины.

— Легко. Ставка пятьдесят тысяч. Выигравший забирает банк. Играем в кучки. Все колоды раскладываем в пять стопок картинками вверх и каждому раздаем по десять карт. Можно по очереди брать по одной карте сверху из любой стопки и взамен выкладывать одну свою карту на любую стопку тоже картинкой вверх. Все вскрываются по первому требованию любого из игроков. У кого наименьшее количество очков, тот выиграл. Все понятно?

— Начали, — соглашаюсь я, — раздавай, я тебе доверяю. Сам же собираю себе удачу, оппонентам ее отсутствие. Как только карты розданы, я бросаю вслепую их на стол и командую, — считаем очки.

— Так не интересно, — кривит губы Сазн, — игры не было. Он не успел посмотреть карты, держит их стопкой.

— Вся игра была, когда Менк карты раздавал, — не соглашаюсь я, — ты просто не заметил. Демонстрирую свои шесть двоек, остальные тройки. – Показывай, что там у тебя? У Сазна тузы и десятки, с ним все ясно.

— Менк секунду рассматривает свои карты, грубо швыряет с размаха на стол, — ты шулер, сейчас я узнаю как ты это сделал? Бросается к своему креслу и натягивает ведро на голову.

— М-да, — огорченно думаю я, — слишком заметна разница между моими двойками и картами парней. При таких раскладах со мной будут играть не более одного раза. Вместо второго просто пристрелят.

Менк внезапно выскакивает со своего усилителя мозгов и бросается ко мне. – Сазн, это дерьмо приехало за нашими принцессами. Я успеваю сделать шаг назад, прижать подбородок к груди, полностью уйти от удара в челюсть не могу и лечу на пол. Менк делает шаг в мою сторону, ну и дурак. С размаху бью его ногой в колено. Успеваю выскочить из-под рухнувшей туши и закатиться под стол. Что-то это становится моим коронным приемом, что мне делать, если в помещении не будет низкого стола?

— Вылезай, гад, — орет этот ненормальный, — пытается протиснуться вслед за мной, но куда ему, жрать надо меньше. Откатываюсь чуть дальше и костяшками пальцев резко бью по тыльной стороне его кисти. Как он сильно закричал, как быстро убрал руку.

— Эй, Менк, давай спокойно поговорим, — предлагаю я. – Ты меня выслушаешь, успокоишься и потом побьешь, согласен?

— Ты Менк с ума сошел, — поддерживает меня Созн, — чего ты сбесился, денег жалко стало? Я дам тебе денег, у меня их много.

— О чем говорить с этой крысой, у него не чести ни совести, - упорствует Менк.

— Менк, слушай я задаю вопрос Главкому, — эй, Бро, ответь, я просил, чтобы меня сюда привезли, я жульничал в карты?

— Анка привезли сюда в бессознательном состоянии, он не просил об этом. Я не заметил обмана при игре в карты.

— Ну что, Менк, ты доволен, ты успокоился, мне не нужны принцессы, это они меня притащили сюда против моей воли и не хотят отпускать. Менк, отвези меня на Фит, я тебе карточный долг прощу.

Осторожно выглядываю из своего убежища. Сазн продолжает улыбаться, смотрит на меня, потом на Менка. Тот сидит на полу, разглядываетопухающую руку, трогает пострадавшую ногу, с ненавистью смотрит на меня. – Не знаю как ты это сделал, я тебе не верю. Узнаю правду и разобью твою поганую голову.

— Менк, я хороший, добрый и честный. Увези меня отсюда и я верну твой проигрыш.

— Какой проигрыш? Так не бывает, ты обманщик. Я докопаюсь до правды и тебе не жить.

Вылезаю из своего убежища. Стою в стороне.

— А почему ты злишься? Меня притащили сюда против моей воли, не отпускают. В чем ты меня подозреваешь? Своими руками раздал карты и не хочешь отдать деньги, это выглядит некрасиво. Называешь меня крысой, почему? За что ты ударил меня, Менк?

— Ты мне не нравишься. Я отвезу тебя послезавтра вечером на Фит и надеюсь никогда больше не увижу.

— Прекрасный план, Менк, — я обошел его по большой дуге на пути к выходу. Бедняга, сейчас он готов на самые безрассудные поступки. Привык быть самым толстым и сильным, а тут проигрыш в карты случился, потом побили. Обидно ему. Надеюсь, за два дня остынет и просто исполнит обещанное. Еще от машины бы его отлучить, слишком он догадливый и умный с ней в паре. Эх, мечты, мечты, но кому сейчас легко?

Глава 16

Глава 16.

У меня настоящий аристократический завтрак. С принцессами умереть и не встать. Кларисса и еще три ее коллеги, пять фрейлин, я, получается, десятый. Все очень демократично, слуг нет, вместо них автоматика. Надо сделать заказ, подождать робоофицианта, он доставит блюдо, поставит его на стол и отъедет. Тогда можно взять тарелку и поставить перед собой. Первый раз, когда мне привезли манную кашу, я заторопился, зацепился рукавом за манипулятор не успевшей убраться тележки, немного расплескал на скатерть. Все сделали вид, что ничего не заметили. Мило.

Алина, коснулась губ салфеткой и нарушила молчание, — Анк, ты подумал, определился со своим решением?

— Я? С решением? — Сделал вид, что думаю, не уверен в себе и слова даются мне с усилием, — нет, мне надо еще немного времени. Не рассказывать же ей, как вчера вечером в спальне сразу заметил такое же облако, как и на последнем танце в борделе, когда все кругом скакали возбужденные и счастливые. Понятно, включили гипноиндуктор для приведения моих мыслей в нужное состояние. Я даже догадываюсь, кто это сделал. Привычно покричал волшебное слово, очистил кровать от дурмана, хватило не надолго. Думал, придется не спать всю ночь. Проверил со скуки амулет Лемсерола, он действительно работает. Единственное условие, должен находиться в вертикальном положении. Тогда из него летят маленькие зеленые искры и убирают гипновоздействие. Я поставил амулет на тумбочке в изголовье кровати и спокойно заснул. Алина сейчас жаждет увидеть результат гипноза, только шиш ей, а не мое согласие. Пусть надеется и ждет, когда соглашусь на ее предложения. А завтра Менк отвезёт меня на Фит. Найду Джирро, свяжусь с Сильвиусом, напрошусь в гости на недельку, там никто не помешает подумать. Вот такой гениальный план.

— Совсем ничего не придумал? – удивленно изгибает бровьАлина.

— Знаешь, начинаю смотреть на некоторые вещи по-другому исмущает перемена в моих взглядах. Ничего нового не произошло, а мысли меняются, — успокаиваю фрейлину.

— У некоторых людей мудрость медленная. Надо или сильно по голове ударить, или год на размышления дать, — издевается стерва.

— Тебе виднее, жизненный опыт больше, — слабо пытаюсь хамить.

— Анк, а правда, что ты избранник Афалии? – любопытствует Рози, миленькая принцесса в сто килограмм весом. Сила и резкость накачанных тренировками мышц, совершенно детская непосредственность на лице. Неужели тоже алчет моего тела и разнузданного секса?

— Не знаю почему она сделала такой выбор, — вздыхаю я, — сто семьдесят лет разницы в возрасте имеют значение. Нам, молодым, — смотрю на принцессу обожающим взглядом ровесника, — не понять стариков, о чем и чем они думают.

Кларисса бросает недовольный взгляд на Рози, — Анк, помоги мне в работе после завтрака. Обещаю, тебе будет интересно.

— С удовольствием, — опускаю в тарелку взгляд своих скромных глаз, — успеваю заметить покрасневшие от удовольствия щечки Клариссы.

После завтрака осоловело плетусь за девушками помогать в работе. Три последних пирожка были лишними, но такими вкусными. Может и вправду согласиться на предложение Алины, где еще меня так кормить будут?

В большом зале ощутимо прохладно. Двое техников в костюмах биологической защиты сняли шлемы и пьют чай. Эх, где волшебный кувшин для кофе, где его восемнадцать кнопок настройки и мой шеф Комни? Как не хватает моей чашечки с красной полоской.

— Друзья, чаем угостите?

— Наливай, не жалко, — добродушно кивает в сторону ведерного агрегата один из техников.

— Ням, чай горячий, на этом его достоинства заканчиваются. Его много, жаловаться не на что.

— Глип, ты проснулся, — Кларисса бежит к решетке в середине зала. Я медленно иду следом, прихлебываю коричневый кипяточек из самой обычной колбы. По-моему пижонство, пить чай из тонкостенных посудин для химических реакций, могли бы и чашки завести.

— Ой, — непроизвольно вырвалось у меня, когда я подхожу ближе кклетке вслед за принцессой. Видели личинку колорадского жука? Это, в клетке, было очень похоже на нее. Увеличьте размеры, два метра в длину, метр в высоту, добавьте пару коротких ножек и длинные руки клешни, яркие оранжевые и черные пятна расцветки оставьте, большие бородавки и складки на теле тоже не трогайте.

— Глип, ты такой хороший, — непонятно чему радуется девочка. Протягивает руку внутрь клетки. Щелк-чвак, лязгают челюсти с набором клыков и резцов для откусывания кирпичей. Чуть-чуть не достал, иначе быть принцессе одноруким инвалидом на пару недель. Я кидаю колбу в это чудовище, оно мгновенно перехватывает ее в воздухе, жует, выплёвывает осколки на пол.

— Дрянь, теплая дрянь, — шумно втягивает в себя воздух и оглушительно орет, — жрать давай, жрать!

Слов у меня нет, стою, хлопаю глазами. Где это оранжевое научилось разбираться в чае? Кларисса прижимает к себе руки, до сих пор не может поверить, что остались целыми.

— Глипсодий, — комментирует Алина, — последнее слово в науке генетиков с Земли. Выведен, как домашнее животное для колонистов на других планетах. Жрет абсолютно все. На Баке-3 были готовы для продажи несколько миллионов зародышей. Кларисса узнала и вмешалась в процесс.

— Так это правда, это Шестерка во всем виновата, это вы все украли? – переспрашиваю я.

— При чем здесь Шестерка. Кларисса дала команду, Главком взломал коды доступа и управления, дроиды перетащили склады и оборудование ближе к звезде, замаскировали. Сюда доставили полтысячи образцов для исследований, один дорастили до взрослого состояния. Ты его видишь.

— Он не был таким. Он мурчал и лизал мне языком руки, — дрожащим голоском рассуждает Кларисса. – Он изменился, стал злым, почему?

— А тебя не удивляет, что он заговорил? Ты же решила проверить его способность к интеллекту. Вчера его по твоему приказу поместили в капсулу, посмотреть, сколько он может усвоить из обучающих программ. Умненький оказался, язык освоил, научился жрать просить, — Алина смотрит в клетку и кривит губы. Существо внутри ей совсем не нравится.

— Это ужасно, это неправильно, — топает ножкой Кларисса, — нельзя разводить разумных на мясо.

— Это практично, — возражает Алина, - умное животное лучше обеспечивает себя пищей. А очень умное может заготавливать ее впрок.

— У этого хватит ума на постройку консервных заводов, — замечаю я, — не удивлюсь, если колонисты там сырьем будут.

— Офигенная зверюга, — комментирует один из техников и швыряет в клетку знакомую мне по Первому залу упаковку с пайком. Пасть у Глипа расширяется, и упаковка помещается в ней целиком. Он не глотает ее, начинает жевать, мышцы на башке и плечах ходят ходуном.

— У него три пасти, — продолжает техник,— центральной он рвет и кусает. По бокам еще две, с жевательными зубами, видите, как перетирает ими консервные банки? Они гермафродиты, раз или два в сутки откладывают яйцо зародыш. Три килограмма великолепного мяса в каждом, да и сам весит полтонны. Взрослеют за год. Если температура ниже пяти градусов, сначала обрастает шерстью, потом впадает в спячку, яйца начинают развиваться при температуре от двадцати градусов тепла.

— Гениально, — цокаю языком, — жрет все, выдает яйцами от трех до шести килограмм мяса в сутки, холодильники не нужны, положил в погреб и ничего не пропадет. Проблема с питанием на диких планетах решена полностью. И … с органическими отходами тоже.

— Еще жрать давай, — из пасти чудо-зверя полетели крошки не пережёванной пластмассы.

— Он разумный, а разумных нельзя есть, — уже в голос рыдает принцесса. – Он маленький был добрый, сейчас подрос, стал злым. Поместите его снова в капсулу, — приказ был озвучен твердым голосом, не допускающим возражений, — включите программу обучения на ускоренную подачу, не обращайте внимания на процент усвоения, сколько усвоит, столько его и будет.

— Глип, — она подходит к клетке, но не вплотную, урока ей хватило, — ты же умный, просто невоспитанный, у нас таким быть нельзя, тебя накажут.

Зверюга подбирается, а затем бросается на решетку всем телом и душераздирающе воет. Принцесса даже не отшатнулась, смотрит на него с жалостью, — Глип, Глип хороший, Глип справится и снова станет добрым и ласковым. – У-ав-гу-уу, — раздается в ответ. По-моему решетку надо усилить, тонковата она для милого Глипа.

Мы уходим из зала. Я иду за принцессой и бормочу вполголоса. — Их выводили не для еды, их выводили для селекции человечества. Глупых и неосторожных колонистов глипы сожрут, умные будут питаться глипами. А если кто-то привезет их на Землю и они вырвутся на волю, — я остановился и зажмурился, мурашки побежали по спине. Одно или два яйца в день, взрослеют за год, бр-р, помотал головой отгоняя разыгравшуюся фантазию.

— Бро, есть же закон про превентивную защиту, чего ты медлишь?

— Если бы это было в Шестерке, то от Бака-3 и от всей системы только бы плазма осталась. Здесь все решаю не я.

— Кларисса, отправь все украденное на Землю обратно. Это кучу дерьма они сделали сами, пусть сами и разгребают ее.

— Анк, — Кларисса поворачивается ко мне, — какая разница, если я отдам приказ и все зародыши уничтожат, или я сделаю так, что их сожгут на Земле? Десять миллионов разумных, может быть даже более разумных чем мы, люди. Если бы кто-то нашел человеческие эмбрионы, ты бы от него какого поступка ждал? Здесь то же самое.

Я молчу в ответ. Вот же вляпался, если разобраться по-честному, я сейчас должен принять решение, убить или сюсюкать с этими тварями. Отсидеться не получиться, мое бездействие, умывание рук – согласие рискнуть цивилизацией во имя непонятного гуманизма. Да и наплевать на цивилизацию, меня же, любимого, сожрут и отложат яйца из великолепного мяса. Все, я принял решение!

— Кларисса, нужно уничтожить все материалы, они опасны, очень опасны.

— Ну да, вы мужики привычные, тренируетесь на собственной сперме, вам и сто миллионов зародышей не жалко, — иронизирует Алина.

— Какие вы дураки, — бормочет Кларисса, — глупые и жестокие, вы не понимаете.

— А может и вправду я что-то не понимаю, — приходит в голову мне мысль, — как там рассказывал Бро, она принцесса потому, что всегда в конечном счете оказывается права. Эх, тяжело быть взрослым, как поступить правильно непонятно, а деваться некуда. Бездействие — это тоже поступок, и не факт, что правильный.

Стал прикидывать, а что можно сделать, кроме как сжечь. Отдельная планета с ограниченным доступом, контролем и карантином. Пусть глипы развивают свою цивилизацию, если смогут. А Богам, то есть человечеству платят дань, яйцами. Нет, яйцами опасно, консервами из яиц. Если разовьются так, что будет угроза человечеству, то … то планету надо минировать перед заселением, чтобы проблему можно было убрать одним нажатием кнопки. Ха, а однажды одно героическое яйцо закроется в консервную банку живьем, и выберется, и размножится и победит человечество. Оно будет героем, пророком и вообще … а человечество будет только в сказках и легендах глипов, живьем из людей никого не останется. Ф-уу, но должен же быть оптимистичный сценарий событий.

— Заливка в мозги занимает полтора часа, потом час реабилитации, — стала прикидывать Алина. – Анк, ты не не против пообщаться со мной это время?

Вот же кошка озабоченная. Не терпится ей меня в свои лапки получить.

— В другой раз, Алина, — улыбаюсь я, — слишком много на меня свалилось, слишком много мыслей, все из рук валиться, прости и пойми правильно. Разворачиваюсь и иду сам не знаю куда.

— Бро, а давай космодром посмотрим, я рядом с модулями постою.

— Не имеет смысла. Все модули убраны в капсулы. Там не бывает людей, всегда темно, автоматике свет не нужен.

— Ну ладно, а тренажеры подготовки пилотов модулей у вас есть?

— Зачет тебе тренажеры?

— Соскучился я, Бро, соскучился по жизни всегда занятой, иногда трудной. Тоска тут у вас, детство какое-то.

— А что вы отрабатывали на тренажерах?

— Ну, действия экипажа при внезапном нападении людей, или опасного хищника.

— Анк, у нас существует стандарт обеспечения полетов. В незнакомое место прилетает одновременно пара модулей, в каждом два человека и два дроида силовой поддержки. Могут обеспечить безопасность даже младенцу на площади от двух до девяти квадратных километров в зависимости от рельефа. Каждого человека сопровождает коптер индивидуальной защиты, может перехватить все пули от внезапной автоматной очереди, не говоря уже про живых тварей. Какие внезапные нападения, какие тренажеры и зачем?

— Постой, Бро, а в Академии Шестерки учат на тренажерах или курсанты по вашему стандарту гуляют на планетах.

— Насколько мне известно, программы подготовки во всех Академиях одинаковы.

— А зачем нас убивают и калечат в процессе учебы? Кому это нужно, кто получает выгоду?

— На всякий случай, Анк. Просто, чтобы на сто сорок миллиардов людей нашлась пара миллионов подготовленные по максимуму. С прокачанными мозгами и телом, чтобы могли действовать без дроидов и коптеров, умели управлять людьми, брать на себя ответственность. Очень хорошо, если вы никогда не пригодитесь.

— Вот ради этого случая, который никогда, может быть, не наступит, надо было отправить меня на Махон? Что там говорила Алина, какая вероятность, что выживу? Около двух процентов?

— Она ошибалась, немного больше одного.

Я вздохнул. Никогда не задумывался, почему курсантов набирают в основном с самых дальних и неразвитых планет, почему пять лет держат взаперти под прессом нечеловеческих нагрузок. Для выпускников Академия становится новой семьей, где всегда поддержат, помогут, и отправят в очередную вонючую дыру. Авторитет, почет, уважение, достаток гарантированы братству лучших, носи форму и гордись принадлежностью к нему. С другой стороны, если мне повезет и выживу, буду помнить сотню погибших на этом пути?. Или не буду, зачем мне помнить про неудачников? А кто вспомнит про меня? Зачем мне этот риск? Спроси любого мало-мальски разумного человек, - есть один шанс из ста остаться в живых, если повезет будешь умным и богатым, ты согласен рискнуть? Ответ очевиден, так почему я все еще раздумываю, тем более есть куча более приятных альтернатив. Верховный шаман с большим кругом почитателей, избранник главной куртизанки, муж всех принцесс, откуда вы все взялись на мою голову? Жил я не задумываясь, и нате вам, открыли истину, что теперь делать, непонятно.

— Бро, наверное нам пора возвращаться, помогать …

— Еще полчаса времени до завершения реабилитации.

— Хорошо погуляли, два часа прошло. Давай возвращаться. Можешь провести другим путем, может что интересное покажешь.

— Двадцать метров вперед, потом направо, через сто метров еще раз направо и прямо. Дойдешь до обзорной площадки, посмотри вниз, вдруг тебе будет интересно.

Две минуты неспешной прогулки и я смотрю вниз. Не как Бог с высоты неба на бактерии-человеков в пыли. Проще, двумя метрами ниже толпа красивых девчонок занята своим, важным. Как понял, наблюдаю творческий конкурс модельеров дизайнеров.

- А сейчас заключительный этап, финал, - маленькая девчушка размахивает руками и мечется по подиуму. Если так будет тратить силы, ей никогда не вырасти, - думаю я. Девчушке плевать на мое мнение, она вопит на весь зал, - мы усложнили условия. Случайным образом выберем три модели. Случайным образом выберем трех критиков для них. Дизайнеры оденут модели и новый образ должен понравиться ее критику. Не модели, не зрителям, а случайному человеку. Друзья мои, дизайнерам предстоит сложная задача, просчитать критиков, понять их вкусы и угодить им. Итак, модели выходят на сцену, критики выходят на сцену. У модельеров две минуты на подготовку.

Девчушка останавливается и разводит руками, - даже не знаю, на кого надо смотреть дизайнерам, на модель или на критика. Как за одну минуту понять человека, понять какую одежду он хочет видеть на другом человеке?

Я разворачиваюсь и иду дальше. Драть планету на половинки, что я здесь буду делать? Другая жизнь, она принципиально другая. Меня гнали по жизни на пределе моих сил, делали суперчеловека. Я выбрал цель, путь к ней выбирали другие, наверное, более умные и мудрые. Они ставили трудные задачи, я их решал. Здешние сами решают что делать, я так не умею, просто младенец в самостоятельной жизни. Когда курсанту выпадает свободная минута, он замирает в бездействии, бережет силы. Минута кончится и начнутся часы тяжелой работы на пределе возможностей. Смогу я справиться с жизнью, если меня не будут направлять и подгонять, смогу не превратиться в овощ в погоне за приятным? Мне делают предложения, соблазняют удовольствиями, я сопротивляюсь. Сейчас, только сейчас понял, что мешало принять первое же предложение. Я боюсь не справиться с соблазнами сладкой жизни, боюсь стать слабаком и пылью на сквозняке.

— Все размышляешь, задумчивый ты наш, — голос Алины вырывает меня из забытья. Погруженный в свои мысли не заметил, что почти пришел, меня догнали девушки.

Кларисса обгоняет меня и первой входит в зал. Сначала вижу как она опускается на корточки, потом закрывает лицо руками, слышу как повторяет одно и то же слово, — нет, нет, нет …

Пол перед клеткой залит кровью. Техник лежит посреди лужи, его разодрали на части. Смотрю на окровавленные ребра, череп с содранным скальпом.

Его товарищ лежит чуть в стороне. Ран и крови не вижу, он пытается встать, приподнимается и сразу падает, руки его не держат. Бегу, чтобы помочь. Кричу, на ходу, — Бро, здесь такое творится!

— Я увидел. Помощь будет через полторы минуты, — голос Бро спокоен. – Глипсодий вырвался из клетки и сбежал. Взял оружие техников. Я не могу его контролировать в вентиляционных каналах. Уводи девушек отсюда.

Алина стоит у входа, белое лицо, черные зрачки, губы вздрагивают, молчит. Кларисса лежит на полу, свернулась в комочек и продолжает не верить в кровь и кости на полу.

Прибыла помощь, дроид отодвинул Алину, следом пробежали еще несколько. Раненого положили в передвижную капсулу, остальные суетились вокруг кровавой лужи. Надеются спасти разорванного? Не знаю, может быть, если мозг еще не погиб и чудо возможно.

— Надо уходить, — подхожу к принцессе, беру ее на руки, иду к двери. Алина! – ору в неподвижное лицо, — уходим отсюда, шевели ногами. Замерла, не реагирует, пара пощечин привела бы ее в чувство, а у меня руки заняты. Да и ладно, найдем замену, небольшой пинок по филейной части иногда может заменить удары по лицу.

— Ты что творишь! — приходит в себя фрейлина.

— Пошли отсюда, если зверушка вернется …, —никакой реакции, - Алина, принцесса в опасности. Это я правильные слова нашел, забот о Клариссе вбита в Алину намертво. Рефлексы начинают рулить, понемногу приходит в себя, двигается вперед, я за ней.

— Отпусти меня, я сама пойду, — принцесса приходит в себя.

– Без проблем, устоишь на ногах? — ставлю ее на пол, вроде держится, сделала несколько шагов без моей помощи. Пусть идет, чем у меня на руках дурными мыслями голову забивать.

— Поблизости есть убежища или комнаты с оружием? – Алина качает головой, не знает. Бро проявляет инициативу, отвечает без запроса, — в пятистах метрах пункт обслуживания дроидов, там есть оружие и клетки, в них можно переждать опасность. Я включил навигацию на ваших браслетах.

— Какой позор, мы будет сидеть в клетках, прятаться от зверя, какой позор.

— Неправильно выбирает принцесса, о чем тревожиться, есть дела поважней, чем гордость за человечество, — думаю я.

Пол вздрагивает, воздушная волна несется по помещению, давит на уши. Что могло взорваться? Запусти меня в технические помещения и предложи такое сделать, я, наверное, за год не придумаю, а зверюга сообразил.

Судя по навигатору, мы почти пришли, когда вспучился потолок и рухнул на пол. Вместе с ним туша Глимпа. Он упал на лапы, мгновенно перевернулся на спину и стал стрелять в пролом. Оттуда выпал дроид, второй зацепился манипулятором за край, висел и не шевелился. Глимп двигался быстро, успел вскочить, осмотреться вокруг, пнуть рухнувшего дроида и выстрелить в него еще раз. А потом он двинулся к нам.

Я рванул ручку ближайшей двери, заблокировано. – Бро, открой дверь! – попытался снова и дверь открылась. — Давай, быстрее, двигайся, — заталкивал я девчонок. Эти дуры еще пытались поспорить, стоит им идти или героически погибнуть вместе. Когда я был готов убежать вслед за ними, то услышал, — постой, Анк, не спеши, от пули ведь не убежишь?

Я закрыл дверь, постоял пару секунд лицом к ней и вполголоса скомандовал, — Бро, заблокируй дверь. А вдруг этот божок недоделанный не сообразит, слишком много у него забот и он с ними не справляется. Потом развернулся.

Астероид ему в пасть, готов поспорить Глип улыбался, слабо я разбираюсь в мимике жуков.

— Привет, Анк, все еще хочешь меня убить?

— Привет. Мне нечем, — в доказательство я продемонстрировал пустые ладони, поднял вверх и повертел в разные стороны.

— Боишься меня?, — он подошел вплотную и внезапно щелкнул зубами в миллиметре от моего носа.

— Ты непривычный, — дипломатично уклонился я от ответа.

— Ну, если не боишься, отдай мне эту штучку по дружбе, в знак приязни, — дулом пистолета от притронулся к коммуникатору браслету на моем запястье.

Я молча снял браслет и протянул ему.

— Ты на редкость любезен. Благодарю, — забрал коммуникатор, стоял вплотную, рассматривал, обнюхивал. Капли пота стекали по моей спине, страшно было совсем не много, отупение и желание, чтобы все закончилось. Я никак не мог поверить в свою скорую смерть.

— Эй, зверюга, отойди от человека и бейся со мной, один на один, — в коридоре, рядом с расстрелянным дроидом стоял Менк. Зрелище он являл очень героическое, атлетическая фигура, гордая поза, в руках здоровенная металлическая труба. Меча герою не нашлось, взял что под руку попалось.

— Идиот, — слово это было произнесено хором, мною и Глипом. Иногда мысли и слова у разных, очень разных людей совпадают. Раздался выстрел, Менк зашатался, секунду опирался на свою трубу и упал рядом с дроидом. Тьфу, видно без своей машины он думать совсем не может. Благородство вещь хорошая, только глупое благородство и отвага от пули не спасают, пользы никому не приносят.

Глип не спеша подошел к Менку, постоял секунду и полоснул когтями по телу. Четыре глубокие разреза протянулись через лицо до пояса, заструилась кровь. Зверюга подпрыгнула и исчезла в дыре на потолке.

Дроид, что висел в проеме, при этом не удержался и рухнул вниз, добавив Менку повреждений. Нет худа без добра, что-то в железяке при этом перемкнуло или отомкнуло, но дроид зашевелился и стал пытаться оказать первую помощь пострадавшему.

— Повезло тебе, принц, — подумал я, — сейчас тебе вызовут помощь и будут лечить, — а вот мне не повезло, поездки на Фит завтра не будет. Кучер угодил в медкапсулу, как смешно. Тьфу, еще раз на тебя, герой, ведь не было у тебя не единого шанса, чего ты полез со своей трубой?

Я присел у стены, буду ждать дроидов, пойду за ними. Связь с Бро у меня отобрал Глип, интересно, зачем ему мой браслет? Сейчас я слепой и глухой, куда идти и зачем не знаю, может удастся что-то узнать через коммуникаторы дроидов. Хотя, что я теряю, нагнулся и стащил с руки Менка его коммуникатор. Он ему пока не нужен. Очень сильно отличался от моего даже на вид, больше и тяжелее, занял половину предплечья.

Глава 17

Глава 17.

— Бро, — позвал я.

— Я слышу и вижу, Анк. Дроиды для Менка скоро будут, я попро … Пол дрогнул, да он ходуном заходил, грохот по коридору, из дырки на потолке сорвался еще один дроид и опять рухнул на Менка. Что там, наверху, склад битых железяк? Чего хотел от меня Бро я не успел узнать, связь с ним исчезла. Это поразило меня больше всего, не слышал даже в сказках и анекдотах про такой прикол, что связь можно уничтожить. Зато завыли сирены и начал мигать свет, а потом механический голос стал передавать одно и то же сообщение.

— Внимание. Угроза биологического заражения. Будет включена система обеззараживания. Всем покинуть помещения и следовать за световыми указателями и сигналами коммуникаторов.

В коридоре стали появляться люди, обещанные дроиды не приходили. Я попросил пару мужиков покрепче помочь мне вынести Менка. Взяли панель от многострадального потолка, кое-как разместили на ней раненого и понесли. Шли с потоком людей, он все увеличивался, расширялся, гул недоуменных голосов становился громче.

На нашем пути попалось несколько неподвижных дроидов. У меня появилась идея, я попросил ближайшего мужчину покрепче подменить меня и подошел к очередной неподвижной железяке. Хлопнул его по корпусу, он встрепенулся и ожил. – Перехожу под твое управление, человек. Жду указаний. Они у меня были. Дальше Менка потащил дроид, с наказом найти и обеспечить медицинскую помощь. А я стал кричать, чтобы все, кто слышит меня пытались взять управление дроидами на себя и помогали раненым, если они есть.

Мы дошли до выхода из города, вышли на открытый воздух. Люди смотрели друг на друга. У каждого в глазах вопрос – мы вышли, а дальше, что делать? В непонятной ситуации привыкли обращаться к Главкому, сейчас его нет. Самостоятельно думать не могут.

Девушка недалеко от меня дрожала от холода. Пустые, невидящие глаза, руки, прижатые к груди. Одетая только в одни шорты, озиралась, потом стала смеяться и кричать, что ей надо выйти из вирта, ей страшно и куда ушли Фрак с Илви. Люди сторонились, обходили, боялись неизвестного и необычного. Я не выдержал, подошел, взял за плечи, встряхнул, заговорил, попытался привести в чувство. Она не реагировала, я нажал на болевую точку под ключицей. Это помогло лучше слов. Очнулась, недоуменно посмотрела на меня, вокруг, заметила отсутствие одежды на себе. Покраснела, вырвала свою руку из моей, — что тебе от меня нужно, извращенец? – развернулась и убежала куда-то в кусты. – Это успех, психолог Анк, — похвалил я себя.

Надо что-то делать. Есть раненые, люди растеряны, их надо приводить в чувство. Я встал перед выходом и в голос, не очень громко и не очень тихо, начал говорить. – Те, кто слышит меня и может помочь другим людям подойдите ко мне. Я повторял эти слова раз за разом. Сначала остановилась пара женщин, потом еще одна, потом мужчины. Через несколько минут вокруг меня была достаточно большая группа людей. Все, достаточно призывов, есть с кем работать.

— Я попрошу тебя, тебя и тебя, — отобрал я трех мужчин покрупнее, — говорите те же слова, что и я, останавливайте людей. Может здесь есть врачи? Нет? Тогда давайте сделаем следующее. Разбейтесь на пары, подходите к людям и говорите, что требуется их помощь, что они мобилизованы. Нам нужно успокоить людей, показать, что все под контролем, говорите, что помощь скоро будет и связь будет восстановлена. Если найдете раненых или тех, кто не в себе, ведите и несите их вон туда, на площадку. Если найдете врачей или удастся взять под контроль дроидов с аптечками тоже отправляйте на площадку. Там будет временный госпиталь. Люди с оружием пусть идут сюда, ко мне.

— Давайте, шевелите лапками, — хлопал я в ладоши, торопил добровольных помошников, — быстрее, кому-то требуется неотложная помощь. Постепенно вокруг меня закрутился водоворот тел, кто-то отходил, кто-то хотел задать вопросы.

Двое мужчин и женщина протиснулись ко мне. — У нас оружие, — мужики собирались на охоту и стояли около выхода, когда все началось. Женщина просто всегда таскала с собой пистолет. Есть на свете люди с вывернутыми мозгами, иногда они полезны.

— Вы, - обратился я к мужикам, — ищите и собираете людей с оружием и тех, кто может им пользоваться, желательно, умеют пользоваться. Собираете и переподчиняете себе дроидов с оружием, найдите дроидов, которых можно отправить в город за оружием и чем-то, что может быть оружием.

— А в кого будем стрелять? – задал вопрос один из мужиков. – Там биологическое заражение. В бактерии и вирусы стрелять бессмысленно. Я, кстати Хелги, он, — мотнул головой в своего товарища, — Молд.

— Я, Анк, из Звездной Академии. Вирусов не должно быть, там инопланетянин или просто зверушка-игрушка из рук любопытных умников биологов вырвалась на свободу. Я видел одну, жук переросток оранжевого цвета с черными пятнами, если увидите, не перепутаете. Стреляйте сразу, бегает она очень быстро. Давайте, за дело, от вас много сейчас зависит.

Я повернулся к женщине, — если можешь выстрелить в человека, будешь моим личным оружием.

— Я? В человека? Оружие не будет стрелять по людям.

— Вытащи и проверь, направь на любого человека, хоть на меня. Как тебя зовут?

— Женелла, — она вытащила свою игрушку. Ого, армейская дура грамм на двести. Я думал увидеть кольцо или браслет для самоуспокоения нервных дамочек, а здесь тяжелый случай с мозгами, женскими мозгами.

Дуло пистолета смотрело на меня, индикатор готовности горел зеленым. Бро молодец, догадался и успел разблокировать все оружие.

— Ну, вот, — развел я руками, — иньектор для буйных и опасных готов к применению. Стреляешь в ногу, лучше если куда-нибудь в палец, и человеку гарантирован сон и спокойствие на три часа.

— Но …, - Женелла колебалась, — я … не знаю, я никогда … .

— Понятно, — я посмотрел в ее глаза, — давай его сюда, времени для колебаний не будет, стрелять не раздумывая ты не сможешь.

Оружие просто выпало из ослабевшей руки. – Все хорошо, Женелла, это нормально, нужна привычка и практика, ты молодец. Я обнял ее за плечи одной рукой и зашептал на ухо, — помоги Хелги и Молду, найди дроида с оружием, он будет твоей защитой, давай, иди. Шлепнул ладонью по лопаткам, она пошла, как зачарованная. Ну и ладушки.

Следующие полчаса были бесконечными и пролетели в один миг. Меня восприняли наместником Бро и подчинялись беспрекословно. Только вот он реальный Бог по своим возможностям, может одновременно разговаривать с каждым желающим и отвечать на любое количество вопросов вдумчиво и одновременно. Я не мог разорваться. Меня хватало на отдать приказ. Отвечать на вопросы: чем, как, когда и почему надо его выполнять, не было физической возможности. Народ тупил и впадал в ступор, не мог работать самостоятельно, если что-то было не понятно

В общей толчее и круговерти я заметил изменения. Народ потянулся в одну сторону, поодиночке. Потом сбивались в мелкие группы и шли влево, вдоль стены. Что происходит? Оказалось, эвакуация произведена только в одном отсеке, остальные живут по старым правилам, вход и выход свободный. Нашлись идиоты, приперлись сюда посмотреть и поймать на свою задницу приключений. Я поймал одного такого, стоял с дурацкой улыбкой, смотрел по сторонам.

— Эй, связь с Главкомом есть? – дернул его за рукав.

— Нет, нигде нет, а у вас тут вообще песок вместо хлеба!

— А чего ты сюда пришел?

— Там люди с ума сходят, сидят по углам и норам, плачут, совсем дурные стали. Я сначала на улицу вышел, потом пошел, где людей больше.

— Возвращайся, здесь опасно, медкапсулы и дроиды работают плохо. Руку откусят, помочь будет некому, кровь вытечет и умрешь.

— Кто откусит? А через секунду до него дошел смысл непредставимого ранее – помощи не будет, ни через минуту, как обычно, ни через две. Вообще не будет.

Все люди разные. Смотрят вокруг, видят одну и ту же картинку, выводы делают разные. Кому-то достаточно, что случилось небывалое, Главком не выходит на связь, Бог стал недоступен. Что делать дальше и как жить – непонятно. Тело само, без участия сознания, забилось в угол и полились слезы. Авось все вернется и будет, как и раньше. Мужик не осознал, а вот после моих слов у него в мозгах что-то щелкнуло, дошло, чем рискует. Отшатнулся, побежал в потоке уходящих людей, несколько раз оглянулся, будто это я ему могу руку откусить.

— Стой, стойте, — я мечусь среди уходящих, — помогите тем, кто не может идти сам. Хватаю бесцеремонно за руки, за шиворот, за что придется и толкаю в сторону нашего временного госпиталя. – Давайте, помогайте, это приказ Главкома! Те, кого я поймал, на кого наорал, слушаются. Кто-то ускоряет шаги, отводит глаза в сторону, спешит уйти. Суки, чтоб вам попадались в бедах и несчастьях такие же как вы сами! Будете валяться, а мимо пройдут, руки не протянут вчерашние друзья и приятели.

Люди здесь своеобразные, не самостоятельные и послушные. Схватить за руку, легонько встряхнуть, не сильно крикнуть и слушаются беспрекословно. Не виноватые они, жизнь с Богом на прямой связи развращает и расслабляет, делает изнеженным. Наилучшее решение из всех возможных в любой ситуации гарантировано. Главком подскажет что делать, и расскажет почему именно так. Как только он исчез мы имеем полную растерянность и непонимание.

Поляна с пострадавшими постепенно пустеет. Четыре человека грузят пострадавшего на некое подобие носилок и уносят с собой. Если возможно, приводят очередного дроида с прямым подчинением и увозят раненого на нем. При очередном шаге я спотыкаюсь о маленькую, сжавшуюся в комочек девчонку. Нагибаюсь к ней, — вставай, надо уходить. Заглядываю в лицо и узнаю Клариссу.

— Принцесса? – смотрю в залитое слезами лицо.

— Анк, — в меня вцепляются ее руки. – Анк, Алина умерла, погибла, ее больше нет, Анк. Кларисса захлебывается рыданиями, ее трясет, прижимается ко мне, пытается спрятаться от пережитого ужаса.

— Ну …, — у меня нет слов, одно дурацкое мычание и растерянность, начинает трясти как того любопытного мужика. Совсем недавно я стоял перед Глипом, ждал смерти и не боялся. Не потому, что храбрый, просто не мог осознать. Гибель Алины пробила брешь, до меня дошло, как легко здесь сдохнуть и это будет насовсем.

— Кларисса, успокойся, все будет хорошо, — бормотал я, гладил по голове, а она все сильнее цеплялась за меня.

— На нее потолок упал. Он горел, а она горела под ним. Она кричала, потом перестала. Я не могла ее вытащить. Она там осталась, я убежала. Я плохая, Анк не уходи от меня!

Как мне было плохо. Чувствую, сам начинаю дрожать, слезы наворачиваются. Истерика штука заразная. Вытащил пистолет и прострелил принцессе ступню. Тело обмякло, стало тяжелым, осторожно опустил его на землю, окинул взглядом изумленные лица вокруг меня.

— Приказ Главкома, устранять истерику и не допускать паники, — сухо объяснил свои действия. Глаза отводят, отходят подальше от меня, парочка невменяемых и безутешных внезапно успокоились и пошли своим ходом. Помощь посторонних для эвакуации им уже не требуется. Как полезно, оказывается, принцессу пристрелить на глазах верноподданных.

— Э-ээ … Анк, — Хелг стоял в двух шагах от меня, мялся и переступал с ноги на ногу, — мы там … в общем здесь два полноценных санитарных дроида есть, вон там, за кустами, — он мотнул головой куда-то в сторону. Только у них картриджи наполовину израсходованы. Ты не подумай, мы всех тяжелых … всем помогли. Не до конца, но помогли, экономно так, значит, чтобы если кто из командиров пострадает, то, чтобы вытащить гарантированно.

— Ну и что? – рявкнул я, — все правильно, командирам нужен дополнительный шанс остаться живым и здоровым. А кто здесь командиры?

— Так ты, Анк. Ты здесь главный и все тебя слушают. Ну и мы, мы тебе помогаем, ведь правда, Анк? И значит имеем право, чтобы для себя специально санитарных дроидов с лекарствами держать, неприкосновенный запас, значит, вот … .

— Тьфу на тебя, Хелг, к чему ты это рассказываешь?

— Так может принцессу того, вылечить?

— Нет, — отказался я. Бедный Хелг не понял моих трудностей, неспособность воевать с женскими слезами. – Не надо лечить, пусть спит, отправляйте ее вместе со всеми.

Проблемы еды, обогрева ночью, обустройства ночлега, ухода за раненными и ушибленными похоже временно решены. Что у нас остается?

— Хелг, что у нас по людям с оружием, чем можем стрелять и кого убить?

— Э-ээ, в общем … ,— я мысленно застонал, ну что за человек, эти его «э-ээ» просто бесят. С трудом удалось добиться, что пара десятков человек знают, как стрелять. Делают это регулярно не только в вирте, но и в реальности. Охотников четыре человека, считая Хелга с Молдом. Есть десяток дроидов, которых можно использовать для передвижения в лесу. Два из них с оружием. Удалось им втолковать, что они должны стрелять по той же цели, что и те из людей, которые на них передвигаются. Всадник выстрелил и промахнулся, дроид повторил за ним и тоже не попал, ведь они промахиваться не умеют. Я представил себе это и загрустил. – А что, как-то по-другому цель указать нельзя, например целеуказатели оружия и дроида совместить?

— Ну … не знаю, — замялся опять Хелг, — мы не пробовали.

— Попроси самых знающих в этом деле, пусть попробуют разные способы дроидам цель обозначить, а у нас есть еще одно важное дело.

Я решил перекрыть выход. Судьбу Глипа я не знал. Жив он или нет, если жив, то в каком состоянии? Что собирается делать, а самое главное, представляет опасность или забился в какую-то нору и подыхает? Мне очень хотелось расслабиться, но я боялся. Чем больше проходило времени, тем ярче я вспоминал, как он щелкнул зубами в миллиметре от меня, как дышал в лицо. Бр-р.

Я не знал точно, просто надеялся, здесь стоят современные окна, как обычно принято на Земле и других хоть немного цивилизованных местах. В отличии от древности, окна никогда не открываются, можно менять прозрачность и проницаемость. Ничто крупнее нескольких молекул воздуха через окно не проникнет, а уж Глип тем более. Значит, у него один выход, вокруг которого стоим мы. Есть вероятность, что он успел покинуть здание раньше, но будем надеяться на лучшее.

— Молд, — обратился я ко второму охотнику, — как нам лучше срубить несколько деревьев и завалить ими вход?

— Срубить деревья, это как так сделать? – по моему он не знал значения слова «срубить» и не понимал что я от него хочу.

— Нам надо закрыть выход, чтобы никто не мог через него пройти, ворота не работают, как нам это сделать?

— А? Понял! Там есть несколько дроидов для сада, можно приказать им.

— Давай, — махнул я рукой, — бери пару человек и гоните их сюда, будем пробовать.

Пока Молд с товарищами бегали за дроидами я занялся организацией охраны. Отозвал пять человек с оружием, которые стояли рядом со входом и охраняли его. Расставил людей в цепь с одной стороны от входа. Ну не очень я умный, не сразу сообразил, оружие не имеет запрета стрельбы по людям, и мы можем просто перестрелять друг друга. Теперь люди были выстроены в ряд под углом к стене только с одной стороны. Я надеялся никто не пострадает от дружественного огня. Всех любопытных без оружия прогнал. Громкими словами, с помощью жестов и эмоций, объяснил, что с ними будет без медицинской помощи, если пару раз прострелить голову. Не сразу, но поняли. Несколько упертых идиотов не ушли, стояли сзади цепи, шептались и ждали неизвестно чего. Ладно, может быть, смогут быть сменой для уставших, будем меняться.

Пригнали дроидов садовников, десятка полтора. Такие кубики, метр на метр и полтора в высоту. К сожалению, объяснить наши желания мы смогли только троим. Остальным я приказал зайти в проем ворот, встать там цепью и отключиться, пусть будет хоть какая-то польза, может Глипу будет трудно прыгать через них. Смешно, конечно, но другого применения я не придумал. Два дроида вырывали с корнями ближайшие декоративные кустарники и тонкие деревья, третий носил к воротам и заваливал проход. Куча постепенно росла, народу становилось неинтересно, он отвлекался, не смотрел за воротами. Надо было что-то придумать.

Стандартный магазин для любого оружия двести зарядов. Нашлось несколько запасных магазинов, патронов у нас было достаточно для моей задумки. Я приказал очистить пару длинных ветвей от листьев и воткнуть перед воротами. На верхушки одели пустые коробки от сухих пайков. Желающие стали в очередь и по одному отстреливали пять патронов по мишеням. Игра, соревнование, тренировка, пристрелка — назовите как хотите, но большинство смотрело на ворота не отрываясь.

Заслон из веток дорос до половины высоты ворот, народ начал уставать и от забав со стрельбой, когда куча зашевелилась и раздалась в стороны. Изумленные вопли и крики с нашей стороны, сначала одиночная пальба, а потом все разом, непрерывно. Если кто-то обосрался от страха или восторга, я не удивлюсь.

— Стой, прекратить стрельбу, прекратить! – орал я и бегал вдоль строя. Некоторых приходилось бить по затылкам, чтобы меня услышали. Хорошо, заранее приказал всем переключиться на стрельбу одиночными. Один раз выстрелил, отпусти спуск и снова нажми, чтобы выстрелить снова. Все равно, как минимум половину боезапаса мы потратили. Нельзя в современном оружии взять патроны из обоймы и зарядить другую. Не получится, обойма одноразовая вещь, отстрелял и выбросил, другую вставил. Запасных у нас было несколько штук, далеко не ко всему нашему оружию.

— Тихо, заткнулись все! Хелг и Молд, ко мне. Стреляете без команды, если заметите движение, остальным стрелять только после моей команды «Огонь» – надрывался я в крике, — доложить о наличии зарядов по одному, начиная слева. Чувак, который крайний слева не сразу понял, чего от него хотят, но постепенно дело пошло, каждый из стрелков стал называть сколько у него осталось зарядов. Я был прав, половина или меньше обоймы.

Я орал, командовал, думал и непрерывно всматривался во что мы стреляли и кого остановили. Оказалось, не кого, а что. Один из дроидов садовников внезапно «ожил» и стал двигаться в нашу сторону разрушая преграду. Да вот же, вагина космоса, неужели это мой страх, неужели пришел Глип? Я растер лицо ладонями, закололо в затылке. Что делать? Мерзавец, может приказывать отключенным дроидам, я такого не умею. Он будет шевелить ветки в куче, а мы будем тратить патроны? Или он придумает что-то еще? Отдать приказ стрелять только тогда, когда мы его увидим целиком, не обращать внимание на все остальное? Он очень быстрый, успеет добежать до цепи и вообще убежит. Что делать? Пока я ломал голову, меня обрадовали еще одной новостью, — тут это, я нечаянно, — так начиналось обьяснение. Один из дебилов в цепи решил что-то спросить у своего товарища рядом, повернулся к нему, а стрелять не перестал. В итоге у нас одним спящим красавцем больше, две пули в живот большой опасности не представляют, но все же … , на идиотов будет вечно не хватать зла, они бесконечны .

Не осознанно, автоматически я переключился на духовное зрение, смотрел невидящими глазами и лихорадочно думал, — как поступить? Внезапно мое внимание привлек один из духов. Крупный, яркий, он медленно перемещался в тени от веток вдоль стены по направлению к нам.

— Внимание, — я поднял руку, — стреляю только я. Прицелился и стал всаживать одну за другой пули в непонятное место.

— Я сдаюсь, — с земли поднялся Глип. Непонятно, почему мы его не видели. Выглядел совсем хреново, клешни свои поднял вверх, левая была обломана почти до плеча. Весь черный, в серых и зеленых пятнах, перекрасился для маскировки?

— Ты же не будешь меня убивать. Я тебя пощадил, помнишь, Анк? Я тебя не стал убивать. Он говорил, я тупил и молчал, ошеломленный народ замер и не знал что делать.

— У меня нет оружия и … , — я не стал слушать дальше, поднял пистолет и высадил в него всю обойму. Он пытался увернуться, спрятаться, не успел. Поймал почти двести пуль одной непрерывной очередью, рухнул бесформенной громадной кучей.

— Хелг, возьми дроида и переключи его в режим обслуживания пикника. Дроиды садовники обладали такой опцией и могли по желанию отдыхающих тушу добытого оленя зажарить целиком или в пруду воду подогреть.

— Хелг, пусть подойдет на десять метров и хорошенько прожарит эту падаль, — командовал я. -– Всем наблюдать и быть готовыми к стрельбе по команде.

Дроид подошел ближе, метров на пять, с десяти он не мог обеспечить хороший прогрев. Поднимался дымок или пар от туши, мы напряженно смотрели на процесс приготовления. Я не зря осторожничал и боялся, Глип зашевелился и начал вставать. Коагуляция белка на живом теле очень болезненная вещь, он не выдержал поджаривания. Стрелять стали все, не дожидаясь моей команды. Испугались, чего там скрывать. Глип рухнул снова и уже больше не шевелился. Запах пережаренного, потом горелого мяса расползался по всей планете. Нам так казалось. Народ шатался, зажимал носы и упрямо таращился на дымящуюся кучу.

Я очнулся от знакомого голоса, — Анк, я снова с тобой, все в порядке.

— Бро, — я позволил себе отвести взгляд от того, что было Глипом и сесть на землю. – Бро, тут такое, такое было.

— Я уже в курсе всего, Анк. Можешь расслабиться.

— Алина, — у меня задрожали губы, — она …

— Успокойся, Анк, она жива. Шестьдесят восемь процентов личности удалось сохранить. У Менка лучше, осталось больше восьмидесяти процентов.

— Да плевать, что с Менком, — отмахнулся я, — Алина жива! И тут до меня дошло, — а что значит, если только часть личности удалось сохранить?

— Если повреждения для тела смертельны, то впрыскивается консервант для мозга. Он несколько суток остается живым, даже если лежит кусками. Память сохраняется, а эмоции нет. Человек помнит, что кто-то делал ему добро или зло, но воспринимает как прочитанный текст, как голую информацию, не понимает плакать или смеяться ему от этого.

— Мать всего живого, — схватился я за голову, — она сгорела, лежала зажаренной, а мозги остались живыми и не вырубились?

— Да, в этой методике есть некоторые слабые стороны, — согласился со мной Бро, — а ты не хочешь себе поставить такое устройство? Полезная вещь, при всех своих мелких недостатках.

— Я подумаю, — что-то более определенно я не мог сказать в ту минуту.

Сидел. Смотрел. Злобно и остервенело швырнул пистолет в сторону. Спать не хотелось, хорошо бы просто вырубиться, может в пиве со спиртом есть некий смысл?

Яркий, невыносимо яркий свет заставил закрыть глаза, прижать к ним ладони. Не помогло. Казалось, включили прожектор внутри черепа и ничто не поможет скрыться от невыносимой яркости.

— Бро? – мысленно завопил я, на слова сил не было, — это что?

— Считается, что помощь, на самом деле контроль и шпионаж.

— Не понял, — свет выключили, я рискнул открыть глаза. Насчет выключили я преувеличил, ощущения были как на пляже в полдень под двумя прожекторами стоять. Но через затылок уже не просвечивало, можно было терпеть. Над нами зависли сотни модулей перемещения, на некоторых я разглядел знакомые эмблемы Академии.

— Это же наши, Бро, это помощь пришла. Сначала меня затопила буйная мальчишеская радость, потом включились мозги. – Бро, но зачем ты их позвал? Теперь про кражу на Баке-3 станет известно, скандал будет, мозги взболтают, высушат и в порошок разотрут.

— Я не могу по-другому. Угроза человечеству, всему человечеству, понимаешь, Анк. А ты про мелкий скандал и упреки в краже беспокоишься.

Десант из модулей был уже на земле. С разных сторон двигались громадные фигуры боевых дроидов и людей в тяжелых костюмах высшей защиты. Вы не представляете, как быстро они могут перемещаться. Миг и вокруг меня стоят, стволы направили и командуют, — встать, медленно перейти в модуль досмотра. Ко мне птичья клетка подъезжает, не могу это сооружение по-другому назвать. Два на два метра, три в высоту, и вся из прутьев сделана. Открылся проход, я заморожено вошел внутрь и прутья вернулись на место. Все, птичка, попалась, будешь развлекать детей, клевать зернышки и ходить в туалет на виду у всех желающих посмотреть. Хорошо, жердочку поставили, скамеечку узенькую, лечь нельзя, можно присесть и вытянуть ноги.

— Бро, а что теперь будет со всеми нами?

— Это зависит от яиц, Анк.

— Каких яиц? – с меня даже апатия немного слетела от неожиданного ответа.

— Сюда доставили пятьсот штук, из одного получился Глипсодий, остальные лежали в хранилище. Потом он до них добрался, что он с ними делал не известно. Триста восемьдесят девять штук уничтожено, остальные ищут. Если найдем все, карантин на два года будет прямо здесь. Если чего-то не удастся обнаружить, всех людей на отдельную планету, там карантин минимум на два года, а эту планету закроем вообще для всех и всего.

Это было чудовищно. Я чувствовал себя раздавленным. Сколько раз моя мечта была почти в руках? Сколько раз я был уверен, что близок конец нелепостям и глупым случайностям со мной? И что в итоге? Уже не с радостью, а скорее с ненавистью смотрел на модули и знакомые эмблемы. От этих не уйдешь и с ними не поторгуешься. Угроза человечеству, трещину в основание Вселенной, это глобальная задница. Сначала они говорят про два года карантина, потом продлят на годик по вновь открывшимся обстоятельствам. Сидеть в нем придется всю жизнь, я бы именно так сделал. Сравните человечество и жалкие пару миллионов человек. Просто на всякий случай, как бы чего не вышло, они должны будут понять в карантине, им просто не повезло, ничего личного. Человечество не забудет своих тихих и невольных героев, что сидят в изоляции ради него. Вспомнил, как всерьез обсуждали уничтожение планеты в целях превентивной защиты и стало совсем дурно. Пожизненный карантин самое малое и самое лучшее из возможных исходов, если рассуждать по-взрослому.

Мое бурчание и хандру прервали внезапно и бесцеремонно. Раз и захваты обездвижили меня, два и взяты пробы крови из разных частей тела, образцы слюны и со слизистой носа. – Ой, счас в задницу полезут, — почти не сомневался я, интересно как штаны снимать будут? Не полезли, через пару минут освободили от захватов и предложили покинуть клетку.

Я озирался по сторонам, чувствовал себя странно и непривычно. Обиженно, что ли. Как зверушка подопытная, ее большие дядьки в белых халатах вывернули наизнанку, слазили безжалостными толстыми пальцами в перчатках во все отверстия и отшвырнули в сторону. Погуляй, а мы подумаем, распылить тебя на сажу, или позволить пожить чуть-чуть?

Вокруг меня кружили три дрона.

— Бро, а это зачем?

— Режим карантина подразумевает непрерывную и безостановочную запись твоей жизни. Теперь они всегда рядом, записи будут храниться долго, очень долго. Веди себя хорошо, Анк.

Вот же юморист хренов.

Глава 18

Глава 18.

— А жизнь налаживается, может все не так плохо, как думалось вчера, — я благодушно оглядел зал раздачи пищи и взял в руку чашечку с кофе. Чашка была для чая, этакий моветон и ущемление самомнения, но лучше так, чем никак. Вчера, прямо в закопчённом, пропахшем неведомой гадостью коридоре я нашел кувшин для приготовления кофе. Не такой, конечно, как у Комни, но весьма приличный. Хорошая примета, Вселенная обо мне заботится.

Народу в зале немного, сидели за столиками поодаль, шевелили носами и ловили запах моего напитка, косились, никто не подошел и не попросил поделиться. Деликатные, плюс им в карму. А может просто не нашлось продвинутых оценить мое мастерство. У меня с первого раза получилось справиться с девятью кнопками и чувствовал, был уверен – с десятой тоже могу пробовать.

— Привет, Анк, — услышал я сзади. О, неполноценные пожаловали, Алина с Клариссой и Менк. Что там говорил Бро по их поводу, факты помнят, а что надо про них думать и как относиться к ним нет, не помнят. Тогда надо включить режим максимального обаяния и стараться сделать из них лучших друзей. Как говорил мой дядя Хилли, если есть возможность, сделай из человека друга, не показывай свое превосходство, а покажи ему его. На всякий случай, в будущем друг может пригодиться, а враг только помешает.

— Как я рад вас видеть, — расплылся я в улыбке шире себя самого, — как ваше здоровье и самочувствие? Все ли хорошо с вашими близкими и нет ли потерь в имуществе?

— Издеваешься? – насупился Менк и без спроса уселся за столик.

— Хм, неожиданно, — пробормотала Алина, улыбнулась и попросила, — а угости своим чудесным напитком, у него такой заманчивый запах, — и опять улыбается, стерва.

— Секунду, — я взял с соседнего стола одноразовую чашку и налил ей кофе. Интересно, выплеснет мне в лицо или проглотит? У самого доброго, но понимающего в напитке, доброты хватит только чтобы выплеснуть его на пол и никогда со мной в жизни больше не здороваться. Остальные просто убьют, при любом удобном случае. Алина посмаковала, сделала глоток, — как вкусно!

— Уф, — я тихонько выдохнул, буду считать себя отомщенным за все ее каверзы. Так скажем, начинаем отношения с чистого листа. – Алиночка, я готов делать его всю жизнь, каждый день, в любой беде и радости. Наклонил голову набок, умильно смотрел, как она делает очередной глоток.

— Что с тобой, Анк? Ты же был категорически не согласен остаться здесь, — Алина уже не улыбалась и даже немного хмурилась. Бездна, я кажется переигрываю, она совсем не дура, сейчас поймет, что издеваюсь.

— Жизнь поменялась, — развел руками и уменьшил улыбку наполовину, — видела этих, прилетели и везде посты расставили? Они решили обеспечить нам совместную жизнь на несколько лет, а возможно на всю жизнь. Решение не поменяют, силой с ними ничего не добьёшься. Я реалист, Алина.

— Я хочу извиниться, — вступил в разговор Менк, — я перевел твой выигрыш, можешь пользоваться.

— Ничего страшного, — я кивнул головой и теперь улыбался принцу. Он смотрел на меня и все больше хмурился, я все шире улыбался в ответ. – Ну, ну, давай, переходи в друзья, — мысленно подначивал я его. Нет, не получилось, вскочил, откинул стул, — ты мне не нравишься! Ушел не оглядываясь. Эту личность частичной заменой не прошибешь, чтобы ко мне отношение поменяла. Боюсь, ее надо стирать полностью. Но мне наплевать, на твое отношение, Менк, живи как хочешь.

— Ты прав, Анк, жизнь действительно поменялась, и теперь мне надо подумать, как жить дальше. Так что распивать кофе с тобой в беде и радости я немного подожду. Тем более из одноразовых чашек, — Алина посмотрела мне в глаза и демонстративно бросила посудину с недопитым кофе в утилизатор под столом. Встала и коротко бросила Клариссе, — с ним все ясно, пошли отсюда.

— Анк, — Кларисса подняла на меня опущенные до сих пор глаза, - зачем ты выстрелил в меня?

— Валите отсюда, — махнул я рукой. Некоторые люди не понимают хорошего отношения, попробую по-плохому, включу обиду. – Я не просился сюда, вы меня притащили без моего согласия. А теперь самодовольный болван утверждает, что я ему не нравлюсь, вторая спрашивает зачем я стрелял? А зачем я остался там, в коридоре, на съедение твоей любимой зверушке, Кларисса? Встал перед дверью, за которой была ты с Алиной, заслонил вас собой.

— И одноразовые чашки, — я смотрел на Алину, — не моя вина. Жопа, в которой я оказался, прости за выражение, не моя вина, Алина! Для убедительности я даже помахал указательным пальцем перед собственным носом.

Ничего мне не сказали в ответ красавицы. Кларисса шла как сомнамбула, Алина буквально тащила ее за руку. Я смотрел вслед и кофе внезапно показался противным. Тьфу, справился черт с младенцем, зачем я так с ними? Хороший был сначала план, чего я сорвался, зачем себе сложности создаю? Чтобы получить дружбу нельзя требовать справедливости, нельзя упрекать других, кому нужно это дерьмо? Стало на полминуты легче, вот и вся цена моей несдержанности. Дурак ты, Анк Ров! Я вздохнул и решил попробовать режим с десятой кнопкой.

Да чтоб им сплошное болото и ухабы на всех орбитах, кофе у меня не получился. Я швырнул в утилизатор свою чашку и с ненавистью уставился на дронов шпионов. Троица сидела на потолке и писАала мою неудачную жизнь, свечку вас научить держать что ли, все какая-то польза может быть будет.

— Бро, как успехи с яйцами, есть что-то новое?

— Три штуки не найдены, одно достигло стадии зрелости, теперь непонятно что делать?

— В чем проблема?

— Мы не знаем в каком возрасте они способны к размножению.

— Есть же документация, есть результаты опытов и наблюдения.

— Глипсодии очень вариативные создания. Меняются и приспосабливаются к окружающей среде почти мгновенно, за два или три поколения могут заметно измениться. Идеальное домашнее животное, к сожалению, сумма достоинств компенсируется не суммой недостатков, а букетом опасностей для хозяев.

— А что говорят разработчики с Земли?

— Ничего конструктивного, разводят руками. Мое мнение, глипсодии чужие создания, созданы кем-то неизвестным, как и модули перемещения. Они невероятно полезны и настолько же опасны, просто в силу нашей безграмотности и отсутствию инструкции к эксплуатации. Разработчики не создавали, они их размножили.

— А в чем его опасность, я же пристрелил его в конце концов.

— Он несколько часов пробыл под гипнообучением и стал делать невозможные, невероятные вещи. Отключить связь, брать под контроль дроидов, выучить язык – обычное разумное существо не способно на такое. Представь, тебе объяснили идею музыки, рассказали про ноты, дали прочитать пару учебников, а ты в ответ начал выдавать гениальные мелодии. Нормальному таланту надо трудиться много лет, а ты просто взял бы и выдал готовую вещь, и еще одну, и так раз за разом, непрерывно. Кстати, я не понимаю, зачем он позволил себя убить. Я ожидал, что он сделает себе укрытие где-то в фундаменте и заляжет в спячку, а мы будем разбирать планету по кусочкам и искать его много-много лет. В общем, я все еще сомневаюсь, что ты убил именно Глипа, а не какой-то ходячий манекен.

— Хм, — с такой стороны я на свой подвиг не смотрел. – Бро, я так понимаю, что попал в вечный карантин до конца своей жизни, или может чего-то упускаю из вида, не все так плохо?

— Ты оптимист. Я подготовил планету к уничтожению. Все материалы с Бака-з отправил в корону звезды и сжег. Сам Бак перебирают по молекулам, там тотальный карантин, готовят к самоуничтожению на всякий случай.

— Хм, — у меня опять не было слов.

— Все люди разные. Большинство из тех, кто в курсе дел перепугались до потери сознания. Есть другие, те кто прилетел на помощь, знают, что могут не вернуться, могут погибнуть. Как ты говоришь, просто на всякий случай. Вот такие дела, Анк.

Я даже хмыкать не стал. Смотрел в потолок на дроидов и молчал. Как я могу помочь человечеству, как могу спасти себя? Мой единственный козырь – духи, способность их видеть. Встать над городом и увидеть духов возможной биологической заразы я не могу, не знаю как она выглядит, как увидеть малое с большого расстояния, как … в общем идей никаких.

— Бро, а что говорит Кларисса и остальные принцессы?

— Ничего. Плечами пожимают, утверждают, что проблемы нет.

— Так, так, — я внезапно заподозрил подвох, — Бро, а скажи мне, какая вероятность, что человечество справится к проблемой по твоим расчетам?

— По моим 99, 87%.

— Так что же ты, сволочь кремниевая меня, пугаешь? – я просто заорал.

— Один шанс из тысячи — это очень много, мы не должны рисковать, должны принять все меры и уничтожить малейшие возможности негативного результата.

— Стоп, стоп, — прервал его я, — какова вероятность, что будет принято решение сжечь на всякий случай все и всех? Твой вариант решения.

— Почти тринадцать процентов.

— Твари, — сплюнул я на пол, — готов поспорить на что угодно, за него будут голосовать те, кто не поехал сюда, кто сидит обделанный по уши от страха очень далеко от нас. У меня появилась идея, свяжись с Комни, пусть сделает амулет от заразы. Образцы на чем проверить у нас есть. Если сработает, можно будет сделать амулеты на всю планету, авось защитит. Да, еще, пусть передаст через тебя мне наговор на такой амулет. Я смогу его улучшить.

— Давай попробуем. Время полета на Фит, время полета обратно, там тоже, пока Комни сообразит и подготовит нужное, часов восемь или десять займет.

— Действуй, Бро, — я уселся на стул и вытянул ноги. Надо просто подождать, все будет нормально, принцессы не зря пожимают плечами и не видят проблемы.

Модуль с Фита прибыл через одиннадцать часов. Дрон посыльный завис перед моим лицом и включил голо. Ну, здравствуй Комни, твоя декламация и произношения по прежнему ужасны, но я рад тебя видеть и слышать, даже в записи. Смысл наговоров заключался в призыве избавить от паразитов и врагов, всем жить в мире и гармонии. По-моему весьма наивно и по детски, но кто я такой, чтобы спорить с древней мудростью и опытом поколений?

Приятно было выслушать личное послание Комни. – Анк, я надеюсь у тебя все хорошо. Мы беспокоились, когда ты исчез. У нашей команды все налаживается. Бандиты не беспокоят, соседи новыми амулетами довольны, комиссия Совета Базара работает, с Афалией я помирился и заключил договор, она ударно занимается сексом и ее мнемограммы восстанавливаются не по дням, а по часам, ворчит, но в целом результат ее устраивает. Мы ждем тебя, Анк, возвращайся, — это Джирро вылез на передний план. Салви ничего не сказал, улыбнулся, помахал рукой. У меня защипало в носу, — вспышка на солнце, ребята, я рад что встретил вас и мы были вместе.

Комни прислал два амулета. Один для очищения территории, второй лично для меня на удачу. Спасибо, учитель, ты добр, я не буду обращать внимания на твои крики, если снова встретимся.

— Как будем работать и проверять результаты, — это мой вопрос к Бро.

— Разместим образцы с разными паразитами и яйцами глипсодий на разных расстояниях от амулета и посмотрим на результат.

— Разумно. Давай, выделишь помещение на обзорной башне, я сяду там, поработаю, поколдую и посмотрим, что получится.

На самый верх мы не полезли. Бро выделил маленькое помещение приблизительно в геометрическом центре города. Стол, стул, я сижу на нем, на столе амулет очищения, на потолке неизменные дроны шпионы. Учу наизусть наговор и раз за разом накладываю его на амулет. Результат нулевой. Не знаю, что заставило меня не опустить руки, верить в силу и методы шаманов, я бормотал одни и те же слова три часа, три долбанных часа, пока не заметил слабое пятно нового духа. Начало было трудным, продолжение не легче. Дух рос медленно, за сутки он покрыл площадь радиусом в полтора километра. Потом я не спал еще двое суток, глотал кофе, стимуляторы, залазил в медкапсулу восстановить сорванное горло, а потом вырубился. Думаю, Бро, подсунул мне снотворное по медицинским показаниям, чтобы я смог выспаться и не сдохнуть окончательно.

Когда проснулся, вспомнил безумную свою работу, то сразу затеребил Бро, — как там, есть успехи и результаты?

— Надо прекратить все что делали и разобраться с тем, что получили.

— А что мы получили?

— Сам посмотришь, — и отказался рассказывать дальше. Заставил меня позавтракать, и только потом разрешил идти в мою рабочую комнату. Результат радовал, дух увеличился в размерах и накрывал весь город. Такое впечатление, он рос без моего участия. Я мог дать толчок к его развитию, потом результат не зависел от моих усилий.

— Как я вижу, амулет очищает весь город и даже немного больше. Что у нас с контрольными образцами, Бро.

— Некоторые виды насекомых интенсивно погибают, некоторые живут, как ни в чем не бывало. Закономерностей я не нахожу. Глипсодий на расстоянии семи километров от нас погиб, тот что рядом с нами и тот, который на краю города стали интенсивно развиваться. Самый дальний образец, за городом, остался в прежнем состоянии. Что скажешь?

— Не знаю, как-то все неожиданно. Я верил, что результат будет, опасался, что все это ерунда и дурная мистика. Но, вот так, здесь работает, а через километр тоже работает, но совсем по-другому, я не ожидал и сказать мне нечего.

— Анк, спектр звезды изменился.

— Какой звезды?

— Местной. Под светом которой ты сейчас живешь.

— Эй, Бро, а при чем здесь я? Ты что, готов поверить, что бормотание маленького человечка рядом с пластиной от зубов тюленя может повлиять на местную звезду?

— Знаешь, мне кажется менять бормотанием расклад карт в игре на деньги с принцами и менять спектр — явления одного порядка. Как сделать то и другое без помощи чудес я не знаю. Допускаю, что не знаю как устроен мир на самом деле, что не все физические законы мне известны. И знаешь, что самое плохое?

— Хм.

— Я не уверен, что выпавший тебе туз не приведет к чему-то гораздо худшему, чем изменение спектра. Сейчас местное солнышко стало на пару миллионов лет старше, а вдруг оно вообще в красного карлика превратится?

— Ну, — я развел руками. Что говорить, его слова произвели на меня впечатление. Умом я понимал, все в мире имеет причину и следствия. Хотелось чудес, они у меня были, но не было времени задуматься, чем могу заплатить за свои шалости.

— Бро, там, на родине Комни, они сотни лет шаманят, ничего страшного с ними не случилось, живы и здоровы.

— Ты слишком эффективен. Я несколько лет наблюдал за шаманом, у него чаще не получается того, на что колдует. А с тобой никакой статистики набирать не надо, эффект налицо. Пойдем, еще пару вещей покажу.

Мы пошли и пришли в местный парк с дикими зверями. Примитивный он здесь до ужаса. Режима стелс-невидимости и полной защиты у посетителей нет. Ходят над землей по прозрачным аллеям, они, кстати, здесь неподвижные. Желающие могут спуститься вниз, пощекотать себе нервы. Дроиды, конечно, спасут в случае конфликта со зверем, отнесут в медкапсулу, но впечатления неприятные от откушенной конечности останутся.

— Что ты хотел мне показать, Бро.

— Увидишь. Подойди вон к тому попугаю и попробуй с ним поговорить.

Метрах в десяти над нами и немного в стороне в ветвях дерева сидела большая, красивая птица, держала в лапе орех или яблоко, мне не удалось разобрать. Только странно держала, в такой позе Гамлета рисуют с черепом в руках, когда он о смысле бытия размышляет.

— Эй, попка, привет, — заорал я, не долго раздумывая как начать беседу.

Птица оторвалась от медитации, сначала одним глазом, внимательно так смотрела. Чем-то осталась недовольна, другим стала разглядывать. Подумала и спланировала ко мне, уселась на ближайшую ветку и как заорет, — откуда столько хамства, молодой человек?

Я повертел головой в разные стороны, огляделся по сторонам, чья это такая шутка и неуверенно спросил, — дроид, что ли?

— Сам ты тупой дроид, — в меня полетел орех. Я от неожиданности даже уворачиваться не стал, он ударился об меня и упал у ног. Я смотрел на него и слов не было, как и мыслей. Птичья лапа не может бросить предмет в горизонтальном направлении. У них анатомия, птичья такая анатомия, лапка может схватить предмет или отпустить его, сжаться и разжаться. Это все на что она способна, понимаете. Смотрю на попугая, он на меня, а взгляд у него странный. Так человек смотрит в глубоком отчаянии, на краю пропасти и сейчас у него истерика начнется.

— Ходите, смотрите, в клетке держите! Почему, по какому праву? Почему я такой? Это невыносимо, — захлопал крыльями и улетел. Ветка качалась, вниз летели кусочки коры и сорванный лист. Все дико, странно и непонятно.

— Животные и птицы в городе получили разум. У них изменилась анатомия, они могут разговаривать. Стадо оленей у стен города тоже попало под это воздействие и убежало в лес. Солнце стало на два миллиона лет старше, это как, Анк?

— Ну … хм … прикольно … наверное.

— Анк, ты идиот? Семнадцать тысяч новых разумных существ в городе, я не знаю что от них ждать, кто они и что с ними делать? Люди сходят с ума, когда собаки и кошки устраивают скандалы по выбору меню или начинают предъявлять претензии.

— Какие … они же животные … претензии?

— Попугай, как ты слышал, хочет гражданство и на свободу. И местные тигры с волками хотят на свободу. А олени требуют уничтожить тех, кто не вегетарианец. На что способен один обученный глипсодий мы видели и … охрен … очень удивились.

— Бро, ты можешь ругаться? Это как?

— Я могу не только ругаться, я теперь еще могу и бояться. Ты там что-то пожелаешь в смысле счастья и удачи для себя, а я потом влюблюсь в блондинку или меня просто не будет. Понял! Свое последнее «понял» он так рявкнул, что кора и листочки посыпались со всего дерева.

— Бро, Бро, успокойся, пожалуйста успокойся, все хорошо и все нормально, — Главком с эмоциями – ужасно. Если он на самом деле испугается, то человечеству мало не покажется. Я отключу амулет и все будет по-старому.

— Ты ничего не отключишь и колдовать больше не будешь. Фарш превратить обратно в мясо даже я не могу. Никаких чудес. Все, начудил и хватит. Комни я верну обратно на его планету, дам им все что угодно, но через год там не будет ни одного шамана. Никогда больше я не позволю такому появиться. Будет объявлено самым страшным преступлением против человечества. Акт прямого творения не игрушка, мы до такого не доросли и не знаю когда будем готовы к такому.

— Какой еще акт?

— Нет, ты и вправду идиот! Не понимаешь, что натворил? Посидел, попыхтел, нахмурил брови и … солнце! Тысячи разумных! Из ничего, за сутки! Необъяснимым образом, вопреки всем законам! Идиот! Идиот! Идиот!

— Постой, Бро, подожди. Скажи, идея притащить меня сюда, это чья идея? Клариссы? Алины? Твоя?

— Алина уговорила Клариссу и отдала приказ.

— Уговорила? Алина? То есть принцесса не считала идею мужа для всех принцесс хорошей, просто поддалась на уговоры фрейлины? А она хорошая подружка, умелая, умная, но не принцесса, не знает точно, чем ее желания обернутся?

— Гм, — я, несомненно, гений, если Главкому нечего сказать.

— Бро, я все время просил отпустить меня. Умолял, Обещал деньги и выгоды. Ты меня не послушал, будущего полного адмирала флота не послушал. А принцесс слушаешь, выполняешь их желания, плюешь на закон, знаешь, что в результате они будут правы. А тебе не приходило в голову, что полный адмирал флота и принцесса — это одно и то же явление? Все попытки остановить меня приводят к проблеме. Каждый раз она увеличивается. Какой будет следующая, после акта творения? Что думаешь теперь со мной делать?

— Я думал заменить дронов шпионов тремя высшими боевыми дроидами, чтобы ты между ними круглосуточно, и чтобы чихнуть не мог и слова вымолвить без моего разрешения. А теперь … мне надо подумать?

— Бро, это смешно, ты за секунду придумаешь и поймешь больше, чем я за тысячу лет раздумий без сна и отдыха. Что ты собираешься делать? Что ты хочешь от меня?

— Ты отвратительно прав, убирайся с планеты, убирайся из Шестого Звездного сообщества. Я не хочу тебя видеть и слышать о тебе.

— Тон, которым ты разговариваешь отвратителен, смысл и содержание любезны моему слуху. Пойдем, пока я дойду, да просто добегу, до ближайшего модуля, туда должны принести ключ и полетное задание до Земли.

— Да, еще, Бро, — пусть принесут нормальную одежду для диких планет, вещи для выживания и оружие. Я свое потерял, нужна замена. Кларисса обещала возместить потери, если не хочет, спорить с ней не пойду, оплати из моих денег. Я не слушал ответов, говорил неважные слова, ноги несли меня все быстрее к космодрому.

Последняя глава.

Тьма на солнцепеке, неужели я смогу вырваться из этого капкана. Руки легли на пульт, поднял крышку, посмотрел на карту полетного задания. Опустил крышку, придавил до щелчка. Вспыхнул встроенный в столешницу экран, строка пункта назначения свободна. Бро не стал диктовать условия, я мог сам выбирать куда лететь.

Палец коснулся экрана, сейчас появится список доступных планет. Есть. Я смотрел на экран, прикусил губу, тянулся к экрану и отдергивал руку. Не видел и не слышал про информацию в таком виде. Во-первых, я понимал смысл написанного, во-вторых я мог выбрать параметры планеты для визита. Взгляд выхватил третью строчку в списке – ксеносовместимость. Здравствуйте, братья по разуму, хочу на вас посмотреть.

Откинулся на спинку кресла, улыбаюсь. Вот она, Великая дверь, про которую мне дед говорил. Осталось посмотреть, что за ней скрывается.