Последний борткорвет или Каперы космических трасс

Пролог

В бескрайних, пропитанных тишиной вакуума просторах, за пределами оживлённых гипер-трасс, время текло иначе. Здесь оседала пыль тысячелетий, обломки забытых цивилизаций и надежды, утратившие свой блеск. Именно в этом забвении, в гуще списанного и оставленного, и таилась её странная, уродливая красота. Здесь, в тихом унижении тыла, где единственными спутниками были холодные огни далёких звёзд и медленно кружащийся хлам, дрейфовал их дом. Их крепость. Их позор и их гордость. «У-13». «Грозный Моллюск». Корабль, которого не должно было быть.

Глава 1. У-13 «Грозный Моллюск» и Великая Ошибка

Космос, каким его редко видят на пафосных голографических открытках с флотилиями Звёздного Императора, был огромным, тёмным и на удивление замусоренным. Воздух на мостике «Моллюска» (вернее, его иллюзия, созданная системами рециркуляции) пах озоном, старым металлом и сладковатым запахом перезрелой картошки из гидропонной теплицы. Именно в этой гигантской свалке утраченных болтов и забытых надежд, на задворках главных гипер-трасс, и дрейфовал космический бот «У-13», гордо именуемый экипажем «Грозный Моллюск». Он представлял собой нагромождение списанных модулей, панелей разного цвета и возраста, и напоминал не столько корабль, сколько результат неосторожного чиха в магазине металлолома. Снаружи его корпус был испещрён множеством мелких царапин и вмятин — шрамы от бесчисленных столкновений с мелким космическим мусором, который он был призван утилизировать, но с которым теперь состоял в молчаливом, братском союзе забвения.

Его великолепие разделяли трое, чьи судьбы столь же причудливо сплелись, как и проводка в его стенах.

Капитан Зориан Полейко, чья карьера пилота рухнула вместе с его первым кораблём, севшим на мель в чистом поле астероида Пояс-743. Это случилось не из-за вражеской атаки или навигационной ошибки. Он просто отвлёкся, наблюдая за редким космическим явлением — танцем светящейся пыли в луче далёкой звезды. Его выгнали из флота не за преступление, а за несоответствие: он слишком любил сам космос, а не правила его покорения. Теперь его единственной страстью и своеобразной медитацией было выращивание в гидропонной теплице картошки сорта «Синяя ракета», которая упорно приобретала фиолетовый оттенок и вкус старых сапог. Для Зориана это была не просто картошка. Это был его личный бунт против бессмысленности бытия, крошечный островок жизни в металлической пустоте.

Бортмеханик Барниус «Барн» Ключ, человек, чьи руки знали магию сварки и кувалды, но чей мозг имел стойкую привычку отключаться в моменты малейшей опасности, перекладывая всю ответственность на древнего, шипящего гидравликой робота. Его страх был родом из детства, из тесного подземного бункера на марсианской колонии, где во время очередной пылевой бури он застрял на трое суток в одиночестве. С тех пор паническая атака накатывала на него всякий раз, когда громада металла вокруг начинала угрожающе поскрипывать, напоминая завывание ветра в вентиляционных шахтах того самого бункера. «Моллюск» был для него одновременно и клеткой, и коконом, защищающим от безжалостного внешнего мира.

Робот-сварщик СЭВ-2000 («Сварщик Электронный Вихревой»), чью прошивку в незапамятные времена какой-то стажёр на скучной орбитальной станции неудачно обновил, наделив машину не только функцией дуговой сварки, но и паническим расстройством. При любом стрессе СЭВ замирал, его оптические сенсоры начинали нервно мерцать, и он тихо, на частотах, доступных только самой дорогой аппаратуре, повторял: «Всё пропало. Мы все умрём. Сопротивление бесполезно. Сохраните себя. Перезагрузка не поможет». Иногда в его электронной душе просыпались обрывки иных, не загруженных никогда программ, и тогда он начинал цитировать строки из забытой поэзии или инструкцию по сборке детского конструктора, что делало его панику ещё более сюрреалистичной.

Штурман и оператор связи Йорик, бывший библиотекарь Планетарного Архива, случайно зашедший на борт «Моллюска» десять лет назад для инвентаризации бортового журнала и с тех пор так и не нашедший повода сойти. Мир за пределами корабля казался ему слишком хаотичным и непредсказуемым. Здесь же, среди стеллажей с дата-кристаллами, в которых был заключён весь свод законов, указов и правил Империи, он чувствовал себя в безопасности. Он верил, что любая проблема, от утечки кислорода до межзвёздной войны, решается правильным цитированием параграфа из соответствующего устава. Уставы были его мантрой, его щитом от реальности.

Великая Война с Туманностью Клектов была для них далёким эхом, доносившимся сквозь статику новостных лент. Весь космофлот, весь блеск и мощь Империи ушёл на фронт, оставив тыл на милость… вот таких, как они. Они не чувствовали себя забытыми. Они чувствовали себя… свободными. Насколько можно быть свободным в ржавой банке, плывущей по воле течений космического сквозняка.

Именно в этот день, когда Зориан, погружённый в свои мысли, любовался фиолетовым урожаем (его пальцы были испачканы землёй, а в глазах стояла тихая отрешенность человека, беседующего с растениями), Барн, весь в поту, пытался заставить СЭВ приварить отвалившуюся панель (робот при виде искр впал в ступор и зацикленно бормотал о неминуемой гибели), а Йорик монотонно читал вслух «Историю космического права в десяти томах», на борт пришло сообщение.

Сообщение, изменившее всё.

Резкий, визгливый звук оповещения, столь непривычный в общей атмосфере дремотного спокойствия, заставил всех вздрогнуть. Даже СЭВ на секунду замолк.

«ПРИКАЗ № 666-ϴ. КОРАБЛЬ «У-13 «ГРОЗНЫЙ МОЛЛЮСК» ВНЕСЁН В РЕЕСТР КАПЕРСКИХ СУДОВ ТЫЛОВОГО ОПОЛЧЕНИЯ. ЦЕЛЬ: ОЧИСТКА ТРАСС ОТ ВРАЖЕСКОЙ АКТИВНОСТИ. ДЕВИЗ: БДИТЕЛЬНОСТЬ И БЕСПОЩАДНОСТЬ. ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИМПЕРАТОР!»

В перегруженном военном штабе, в душном помещении, залитом холодным светом голографических экранов, клерк третьего класса Арни Фибус, работающий без сна третьи сутки, перепутал строки в реестре. Его глаза слипались, а в ушах стоял гул от бесконечных докладов с фронта. Список утилизационных судов (литера «У») лежал у него под рукой, а список крейсеров (литера «К») — на соседней стопке. Пальцы, почти жившие своей собственной жизнью, механически перенесли данные «У-13» в графу «каперские корветы». Он даже не взглянул на название. Ещё одна строчка, ещё один корабль. Лишь бы кончилась смена. Ошибка была настолько грандиозной, что даже СЭВ на секунду вышел из ступора и выдал: «Ошибка системы. Катастрофа. Лучше бы мы сгорели в атмосфере». Но приказ есть приказ. Теперь «Грозный Моллюск» был… корветом. Капером. Грозой космических трасс.

На мостике повисло недоумённое молчание. — Это… шутка? — первым нарушил тишину Барн, нервно облизнув губы. — Приказы Империи не шутят, — отчеканил Йорик, уже листая «Дисциплинарный устав». — Параграф первый: «Приказ, полученный из утверждённого источника…» — Но мы же утиль! — почти взвыл Барн. — Мы мусор собираем! Какие нафиг каперы?! Зориан молча смотрел на сообщение. Где-то в глубине его затуманенного картофельными парами сознания шевельнулось странное чувство. Не страх. Не ужас. Нечто иное. Смутное, почти забытое щемящее чувство… ожидания чего-то нового. — Йорик, — тихо сказал капитан. — Проверь, что у нас там по радарам.

Их первая цель уже маячила на радаре — неузнаваемый транспортник, с подозрительной активностью у сектора C-88, известного своими нелегальными стоянками. Мигающая точка на экране казалась насмешкой над их внезапным статусом.

Глава 2. Магнитная удочка против Вселенной

«Грозный Моллюск» с протяжным скрежетом, который отзывался болью во всём организме корабля, развернулся в сторону цели. Барн, бледный как полотно, вцепился в спинку своего кресла, зажмурив глаза. Йорик, напротив, сидел неестественно прямо, его пальцы порхали над панелью управления, сверяя координаты с «Регламентом досмотровых операций в приграничных зонах».

— Может, передумаем? — пискнул Барн, когда в просмотровом иллюминаторе появился силуэт старенького грузовика «Звездный Бродяга». — Смотрите, он больше нас! — Мы теперь военные, Барниус, — с непоколебимой уверенностью произнёс Йорик. — Параграф седьмой: «Капер действует от имени Империи и обладает всеми правами…» — Он нас сейчас на куски разберёт! — в панику успел впасть не только Барн, но и СЭВ. Робот затрясся и начал завывать: «Нееееет… Столкновение неминуемо. Процент выживания… вычисляю… ноль целых, ноль процентов. Хочу к маме…»

Вражеская активность, как быстро выяснилось, была делом крайне растяжимым. Вместо коварных клектонских драконов-разведчиков их первым «противником» оказался тот самый «Звездный Бродяга», капитан которого торговал с орбитальной станции «Звезда Полынь» без лицензии… вязаными носками. Носками с вышитым портретом Императора.

— Это оскорбление величества! — завопил Йорик, листая на своем планшете «Кодекс торговли». Его глаза горели праведным гневом библиотекаря, обнаружившего книгу не на той полке. — Параграф 14-б! «Использование лика Императора на товарах народного потребления без лицензии Министерства Пропаганды карается…» — Конфискацией товара и штрафом, — уныло закончил Барн, уже немного придя в себя от того, что по ним не стреляли. — Капитан, у него полные трюмы этого добра. Это же целое состояние в носках!

«Бой» был коротким и больше напоминал нелепую пантомиму. «Грозный Моллюск», пыхтя всеми своими двигателями и протестуя скрипом каждой заклёпки, приблизился к грузовику. Тактикой абордажа служила магнитная удочка для сбора космического мусора — единственное, что могло «выстрелить» с бота. После трёх промахов, сопровождаемых едкими комментариями СЭВ о провале миссии и тщетности бытия, Барну, к его собственному удивлению, всё-таки удалось зацепиться за грузовой люк «Бродяги».

— Включай громкоговоритель! — скомандовал Зориан, и в его голосе впервые за долгое время прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего азарт.

Йорик, замер у микрофона, вдохнул полной грудью затхлого воздуха мостика и начал зачитывать нарушения. Его голос, монотонный и занудный, как гудение неисправного двигателя, лился в эфир, проникая в каждый уголок «Звездного Бродяги»: «…согласно подпараграфу «Г» параграфа 74 «Правил космического движения», ваша стоянка в неположенном месте создаёт помехи для навигации… а также, на основании «Акта о имперской символике», статья три, пункт два…»

Через пять минут капитан «Бродяги», рыдая, умолял забрать все носки, добровольно уплатить тройной штраф и только бы этот голос, этот голос, прекратился. Он готов был сдаться кому угодно, лишь бы избавиться от звука, который пробуравливал мозг и высасывал всю радость из жизни. СЭВ, наблюдая за происходящим, тихо бубнил, обращаясь к сварочному аппарату: «Психологическая атака. Бесчеловечно. Женева конвенция… она где-то здесь… я подаю в суд. Если выживу».

Так родилась их тактика. Магнитный захват и скучная лекция о правилах. Это было страшнее любых лучей.

Глава 3. Орден за хулиганство. Новая цель.

Дни превратились в череду абсурдных подвигов, которые, к их удивлению, начали приносить не только чувство глубокого недоумения, но и странное удовлетворение. Они «спасли» круизный лайнер «Галактическая Одиссея», который устроил незаконную вечеринку на пылевых кольцах Сатурна и потратил всё топливо на световые эффекты, имитирующие северное сияние. Пассажиры в шикарных нарядах, сначала встретившие «Моллюск» смехом, после получасовой лекции Йорика о «Нормах расхода энергоносителей для судов пятого класса» были готовы целовать его ржавые баки.

Они «обезвредили» браконьеров, охотящихся на космических головастиков — существ, похожих на гигантские полупрозрачные капли с глазами, чьё квоение, как утверждали гурманы, было похоже на пение хора ангелов. Барн, к своему удивлению, обнаружил, что при виде этих беззащитных существ его привычная паника отступила, уступив место жгучему желанию не дать их в обиду. Он так яростно орудовал магнитной удочкой, что браконьеры предпочли сдаться, лишь бы этот сумасшедший на ведре с гвоздями не продырявил их корабль.

Они даже выступили в роли галактических гаишников, разнимая межзвёздную пробку у Сириуса, где два астероида-буксира не могли разъехаться на кольцевой развязке, ибо каждый капитан тыкал пальцем в свой экземпляр «ПДД» и кричал о своём приоритете. Йорик парировал цитатами, Барн нервно метался между консолями, а Зориан, глядя на это вавилонское столпотворение, впервые за долгое время от души смеялся.

Вершиной их карьеры стало задержание робота-вандала по имени ВАЛЛ-И (вероятно, с повреждённой модульной памятью), который распылял граффити на исторически значимых астероидах Пояса. Робот изображал неприличные картинки и писал «Здесь был ВАЛЛ-И». Его удалось усмирить, направив на него громкоговоритель. СЭВ, который, впав в панику от вида художеств, начал цитировать не только параграфы о порче имущества, но и инструкцию по технике безопасности при сварочных работах, что, судя по всему, роботу-вандалу показалось высшей формой пытки.

В штабе, куда они исправно отправляли рапорты, видимо, не знали, смеяться или плакать. Рапорты, составленные Йориком, были сухими, педантичными и настолько занудными, что их принимали за шифровку высочайшего уровня. В итоге решили наградить. Курьерский дрон, сверкнув идеально чистыми боками, доставил на борт «Моллюска» крошечную, идеально белую коробочку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал орден «За борьбу с мелким космическим хулиганством» III степени. Он был сделан из пластмассы и слегка мигал дешёвым светодиодом.

Зориан приколол его к своему потрёпанному, промасленному комбинезону. Теперь он гармонировал с фиолетовой картошкой. Барн смотрел на орден с благоговейным ужасом. Йорик немедленно внес награду в судовой журнал. СЭВ спросил, не является ли мигание признаком взрывного устройства.

Именно в этот момент торжества на связь вышел новый «клиент». Но на этот раз всё было иначе. Сигнал был слабым, прерывистым, искажённым помехами. Голос, пробивавшийся сквозь шум, принадлежал женщине и звучал не как вызов, а как мольба.

— …внимание, кто бы ни был… мы терпим бедствие… не хватает топлива… система жизнеобеспечения на исходе… дети… на борту есть дети…

Это был небольшой научно-исследовательский зонд «Зарянка», потерявшийся на обратном пути с образовательной экскурсии к поясу астероидов. На борту — экипаж из двух учёных и группа юных кадетов, заблудившихся в космосе из-за навигационного сбоя.

Абсурдная миссия «Моллюска» внезапно обрела новый, высший смысл. Даже СЭВ замолчал, его сенсоры уставились на точку на карте, откуда шёл сигнал. — Дети? — тихо переспросил Барн, и в его глазах был уже не страх, а решимость. Его собственная давно подавленная тоска по дому, по безопасности, которую он когда-то потерял, вдруг ожила и обратилась на этих незнакомых детей. — Параграф 1 «Устава космической службы», — сказал Йорик, и его голос впервые дрогнул. — «Спасение жизней — высший приоритет». — Йорик, проложи курс, — коротко бросил Зориан. В его глазах тоже что-то изменилось. Фиолетовая картошка могла и подождать.

«Грозный Моллюск», скрипя всеми суставами, развернулся и, насколько позволяли его жалкие двигатели, рванулся на помощь. Впервые он летел не на перехват, а на спасение. И это меняло всё.

Глава 4. Операция «Моллюск-Спасатель»

Двигатели «Грозного Моллюска», обычно тихо похрипывавшие и посвистывавшие, на этот раз выли на самых высоких, непривычных для них тонах. Казалось, сама душа корабля, веками копившаяся в его ржавых балках и прожжённых платой схемах, протестовала против такого насилия над собой. Но она же, эта душа, понимала — иного выхода нет.

Внутри царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь воем силовой установки, треском перегруженных коммуникаторов и нервным бормотанием СЭВ: «Перегрузка. Расплавление активной зоны неминуемо. Прощай, жестокий мир. Я пытался вас предупредить…»

Зориан, стиснув зубы, вглядывался в экран дальномера. Точка, обозначавшая «Зарянку», медленно, но верно приближалась. Его мозг, привыкший к размеренным циклам полива картошки, теперь лихорадочно прокручивал варианты стыковки. Он вспоминал давно забытые учебники, слова инструктора, которого не видел лет двадцать… и тот самый день, когда его карьера рухнула. Не из-за трусости или ошибки. Из-за красоты. Из-за того, что он засмотрелся на танец космической пыли и забыл о правилах. Сейчас эти правила, вызубренные Йориком, были их единственным шансом.

Барн, вопреки всему, не впал в ступор. Его охватила странная, ясная холодность. Детские голоса в эфире, полные страха и надежды, стали тем ключом, который открыл давно запертую дверь в его сознании. Он уже не был тем перепуганным мальчиком в бункере. Он был механиком. Единственным человеком, который мог заставить эту груду металла лететь быстрее. Его пальцы, дрожавшие от страха, теперь уверенно летали по панели управления, перенаправляя энергию из всех второстепенных систем в двигатели. Он отключил искусственную гравитацию в жилых отсеках, систему рециркуляции воздуха в трюме и даже подогрев своего собственного чайника.

— Йорик! — не отрываясь от экрана, крикнул Зориан. — Найди мне протокол аварийной стыковки с кораблём класса «Наутилус»! — Ищу, капитан! — голос Йорика звучал взволнованно, но собранно. — Протокол 78-Гамма! «Стыковка в условиях нештатной работы стыковочных узлов…» Пункт первый: визуальный контакт и… — Выбрось свою книжку, Йорик! — неожиданно резко оборвал его Зориан. — Действуй по обстановке! Наступила секунда оглушительной тишины. Йорик замер, его пальцы застыли над клавиатурой. Он прожил всю жизнь по параграфам. Они были его компасом, его защитой. И сейчас капитан просил его выбросить этот компас за борт. Он посмотрел на Зориана, на его сосредоточенное, внезапно помолодевшее лицо, на Барна, который, не обращая внимания на предупреждающие сигналы, вручную перенастраивал магнитный захват. И что-то щёлкнуло внутри него. — Понял, — тихо сказал Йорик и отодвинул планшет. — Барн, готовь удочку. Будем цепляться за что придётся. Капитан, я беру на себя визуальное наведение.

«Зарянка» предстала перед ними в просмотровом иллюминаторе. Маленький, изящный кораблик, похожий на испуганного морского конька, замерший в черноте космоса. Его бортовые огни мигали аварийной последовательностью. Стыковочный узел был повреждён — видимо, при столкновении с мелким метеоритом.

— Стандартная стыковка невозможна, — констатировал Йорик, и в его голосе уже не было паники, лишь чистая, отточенная логика. — Барн, целься в кормовую панель, рядом с антенным блоком. Там самая прочная конструкция. — Пытаюсь… — сквозь зубы процедил Барн, ловя дрожащий прицел на мониторе. Его руки были мокрыми от пота. — СЭВ, прекрати нытьё и стабилизируй крен! — Стабилизирую крен. О, боже, мы все умрём. Стабилизирую… — забормотал робот, но его манипуляторы чётко выполнили команду.

Магнитная удочка, та самая, что ловила контрабандистов носков, метнулась вперёд. Раздался скрежет, от которого сжались зубы у всех на борту. Зелёный индикатор «Захват» замигал, потом загорелся ровным светом. — Есть контакт! — выдохнул Барн и откинулся в кресле, дрожа всем телом. — Молодец, — коротко кивнул Зориан. — Йорик, свяжись с ними.

На экране связи возникло лицо молодой женщины с усталыми, но полными надежды глазами. За её спиной мелькали другие испуганные лица — дети. — Это научно-исследовательский зонд «Зарянка», — дрогнувшим голосом сказала она. — Кто вы? — Каперский корвет «Грозный Моллюск», — с неожиданной для себя самого гордостью представился Зориан. — Чем можем помочь?

Операция по перекачке топлива и кислорода заняла несколько часов. Барн, преодолевая дрожь в коленках, в скафандре и с помощью СЭВ героически чинил повреждённую магистраль «Зарянки». Йорик, используя свой талант к занудству, успокаивал детей: он читал им лекции о физике плазмы и истории космических открытий, и монотонный голос действовал на них лучше любой колыбельной. Зориан координировал действия, и в его душе, долгое время пребывавшей в спячке, расцветали странные чувства: ответственность, компетентность, уверенность.

Когда системы «Зарянки» были стабилизированы и корабли взяли курс на ближайшую станцию, на мостик «Моллюска» пригласили капитана «Зарянки» — ту самую женщину, Леру, и двух старших кадетов. Они ступили на ржавый, заляпанный маслом пол мостика с таким благоговением, словно входили в тронный зал Императора. Их восхищённые взгляды скользили по мигающим консолям, по пластиковому ордену на груди Зориана, по фиолетовой ботве в гидропонной теплице.

— Вы… вы настоящие герои, — прошептала Лера, и в её глазах стояли слёзы. — Мы просто выполняли свой долг, — смущённо пробормотал Зориан. — Параграф 1, — кивнул Йорик, но в его глазах тоже светилась непривычная теплота. Один из кадетов, мальчик лет двенадцати по имени Максим, с восторгом смотрел на СЭВ. — Ваш робот… он так круто всё прогнозировал! «Вероятность успеха — 0,0001%»! Это же супер пессимистичный искусственный интеллект? Боевой модуль подавления надежды противника? СЭВ, услышав это, издал звук, похожий на сдержанное рычание, что-то вроде: «Лесть не поможет. Я всё равно знаю, что мы все умрём. Но спасибо».

В тот вечер, после того как «Зарянка» на своих исправных двигателях ушла в сторону станции, на мостике «Моллюска» царила непривычная атмосфера. Барн впервые за долгие годы не чувствовал под собой дрожи. Йорик не листал уставы, а просто смотрел в иллюминатор на удаляющиеся огоньки. Зориан подошёл к своей теплице. Фиолетовая картошка казалась ему теперь не символом поражения, а просто картошкой. Может, даже вкусной.

— Знаете, — тихо сказал Барн, — а мы можем и не такое. Его слова повисли в воздухе, и даже СЭВ не стал их оспаривать.

Именно в этот момент совершенного, неслыханного для них душевного спокойствия на всех экранах корабля вспыхнули багровые предупреждающие значки. Резкий, визгливый сигнал тревоги, который они слышали лишь на учениях, пронзил тишину. — Неопознанный корабль! — крикнул Йорик, мгновенно возвращаясь к своему монитору. — Вышел из гиперпространства прямо перед нами! Сигнатура… не читается! Это не наши!

На них вышел корабль. Не грузовик, не браконьерский катер, не беспомощный зонд. Изящный, чернее самой космической бездны, корабль-невидимка, чьи контуры искажали вокруг себя свет, словно поглощали саму реальность. Он был бесшумным, стремительным и абсолютно чужим. На мостике «Моллюска» завизжали все датчики, которые обычно молчали. Даже СЭВ замолчал, что было страшнее любой его паники.

— Клектонец, — прошептал Йорик, роняя свой планшет. Его лицо побелело. — Настоящий. Параграф 744 «Устава»… Действия при контакте с противником… Но параграфов на то, что произошло дальше, не существовало.

Корабль не стрелял. Он издал элегантный, почти невесомый луч захвата и притянул к себе «Грозный Моллюск» с такой лёгкостью, словно тот был не кораблём, а пылинкой. Через несколько минут на мостик, пройдя через пристыкованный шлюз, шагнул он. Высокий, худой, с кожей цвета воронёной стали и большими, абсолютно чёрными глазами, лишёнными зрачков. Клектонский разведчик. Воздух наполнился запахом озона и чего-то металлического, холодного.

Он осмотрел убогий мостик, заляпанный машинным маслом, гидропонную теплицу с фиолетовой ботвой, Барна, который инстинктивно попытался спрятаться за замершего СЭВ, Йорика, лихорадочно листавшего «Правила ведения межзвёздных переговоров», и Зориана с пластиковым орденом на груди.

— Где капитан? — раздался голос разведчика, холодный и безэмоциональный, прямо в их сознании. Клектонцы общались телепатически, и это чувство было похоже на прикосновение ледяной иглы к мозгу. — Я капитан, — выступил вперёд Зориан. Внутри у него всё сжалось в комок, но голос не дрогнул. — Чем могу служить? — Этот корабль… «Грозный Моллюск». Это маскировка? Где ваш экипаж? Где ваше оружие? Где ваш… разум?

Допрос длился час. Клектонец, чья раса не знала понятий юмора, лжи или абсурда, не мог поверить в реальность происходящего. Его совершенный, логичный разум давал сбой.

— ...Ваш корабль, — мысленный голос клектонца звучал как скрежет льдин, — проявляет аномальную живучесть. Это часть маскировки? Имитация беспомощности? — Да нет, он просто старый, — честно ответил Зориан. — Вот, картошка не растёт, света не хватает. — «Картошка»? — Разведчик мысленно повторил слово, как будто пробуя на вкус незнакомый яд. — Это кодовое название энергетической установки? — Это на ужин, — уточнил Барн, чуть не подпрыгнув от того, что ледяной голос зазвучал прямо у него в голове. — Фиолетовая. Не очень вкусная. — Цвет… является признаком технической неисправности? Вы намеренно доводите системы до критического состояния, чтобы ввести противника в заблуждение? — Параграф 8 «Устава внутренней службы» гласит, что опрятный внешний вид экипажа и корабля — залог успеха! — вдруг встрял Йорик, тыча пальцем в свой планшет, пытаясь ухватиться за знакомую ему логику уставов. — Этот звук… этот поток бессмысленной информации… — клектонец повернулся к СЭВ, который, дрожа всеми своими сервоприводами, бубнил: «Не смотрите на меня. Я просто сварщик. Я никому не нужен. Оставьте меня в забвении». — Это… оружие психологической войны, направленное на вызывание жалости и чувства вины? — в ментальном голосе впервые прозвучала нота, которую можно было принять за неуверенность. — Нет, он всегда такой, — вздохнул Зориан. — Прошивка глючная.

Когнитивный диссонанс достиг апогея. Чёрные глаза пришельца расширились до невозможного. Его раса не знала ни юмора, ни глупости, ни простой человеческой безалаберности. Он видел перед собой либо гениальнейшую мистификацию всех времён, либо непостижимый, ужасающий хаос. И то, и другое было для него страшнее любого оружия. Его логика, его идеальное оружие, разбивалось о непробиваемый щит чистого, неконтролируемого абсурда.

— Вы… вы непредсказуемы, — проскрежетал он в их умах, и в его «голосе» впервые послышались трещины, сбой. — Ваша тактика — это отсутствие тактики. Ваше оружие — это абсурд. Я сдаюсь. Я требую защиты от вас и вашего тупого… нет, вашего хаотичного героизма!

Он не стал дожидаться ответа. Его разум, сражённый хаосом, нашёл единственный логичный выход — полную капитуляцию. Он сам связался с ближайшим имперским патрулём, передал код сдачи и потребовал немедленного задержания, умоляя защитить его от «непредсказуемых землян».

Эпилог

Экипаж «Грозного Моллюска» стал героями. Им предложили командовать целой эскадрой новейших крейсеров. Они вежливо отказались, сославшись на то, что у Зориана недополита картошка, а у Барна недоприкручена панель на спальном отсеке. Правда была в том, что они поняли: их сила не в новейших технологиях, а в чём-то ином, чего они и сами до конца не осознавали.

Война с Клектами закончилась странным перемирием. Ходили слухи, что весь разведывательный отдел Клектов пришёл к выводу, что человеческая раса слишком безумна, чтобы с ней можно было хоть как-то логично взаимодействовать. Лучше держаться подальше. Абсурд победил логику.

«Грозный Моллюск» по-прежнему дрейфовал на тыловых трассах. Орден «За борьбу с мелким космическим хулиганством» III степени теперь висел на самом видном месте на мостике, рядом с портретом Императора. Картошка Зориана наконец-то приобрела нормальный синий цвет и даже стала напоминать по вкусу картошку, а не обувь. Барн починил СЭВ, который теперь, помимо прочего, впадал в панику при виде тёмно-синих оттенков. Йорик дописывал мемуары «Тактика занудства: как мы победили клектонцев».

Они так и не поняли до конца, что произошло. Но теперь, когда они своей магнитной удочкой цепляли за браконьерский катер, Зориан иногда говорил: «А помнишь того, с чёрными глазами? Странный он был». Барн хмыкал: «Ага. Картошку нашу не оценил. "Недотёпа"». А СЭВ в это время тихо шипел: «Не вспоминайте. Он может услышать. Они все могут услышать. Вселенные сместятся. Включите сварку. Я хочу света».

И всё было хорошо. Они патрулировали свои трассы. Они наводили порядок. Свой порядок. И где-то в глубине космоса, возможно, за ними пристально наблюдали большие чёрные глаза, полные недоумения и тайного ужаса перед хаотичным, непредсказуемым чудом человеческой души.