Погостий Могилов

Глава 1. Явление

Наша деревенька — Жидкий Луг — на самом деле достаточно тухлое место во всех смыслах этого слова. Рядом болота, леса, комары размером с собаку, волки воют в окрестных лесах, разве что медведи по улицам не ходят. Короче, скучно, грустно, православно....

Хотя жаловаться на быт нам было глупо. У нас по крайней мере есть магазин, школа, почта, клуб и небольшая церквушка.

Но тут уж, как говорится, не совсем наша заслуга. Людей мало и по логике ту же школу вполне можно было бы перенести куда в соседнюю деревню, где людей побольше, только соседняя деревня километров за двести. О том, чтобы отправлять местную ребятню туда пешком и речи не шло — волки сожрут как пить дать. Да и ни один школьный автобус весной по нашим болотистым дорогам не наездится особо. Тут, блин, и продукты в такую пору в магазин не всегда привезут.

Живем мы обособлено, своим умом, но, как говорится, все привыкли и не думали жаловаться. А что жаловаться? Не нравится — вали в город. Что многие, кстати, в свое время и делали. Я вот тоже планировал закончить школу и ехать учиться туда. А что? Куда сейчас без профессии то? Тут, конечно, вроде у родителей и огород есть, и хозяйство, но только вот махать вилами дело не хитрое. Хочется хоть чуток жизнь посмотреть... Как там в городе?.. Небось пирожные в магазинах свежие есть. Красота...

Когда одним рассветным туманным утром к нашему хутору из леса вышел странный мужик, народ вроде отнесся насторожено, но без истерик. Мужик был явно потрепанный жизнью, весь в лохмотьях, бледный, с огромными кругами под глазами.

Как рассказывал Михалыч, местный пастух, мужик раскачивался со стороны в сторону, бубнел под нос что-то странное и всем своим видом показывал, что предложение Михалыча «дернуть по писят грамм» явно лишнее. Мужик был болен, чем сильно удивил местного пастуха. Как такой болезный смог добраться то до нашего Жидкого Луга? Ближайшее человеческое жильё совсем в другой стороне. Странный незнакомец вышел из глухого леса со стороны кладбища. Чтобы заблудиться именно там из соседней деревни, надо было сделать нефиговый такой крюк. Да и не было вроде никаких объявлений о пропавших людях...

Покумекав немного Михалыч сделал единственно возможный вывод, какой можно было сделать глядя на незнакомца — перед ним самый что ни на есть настоящий беглый зек!

Да! А кто ж еще припрется через эти глухие леса в этих лохмотьях. Тем более где-то вдалеке в той стороне вроде как раз была тюрьма.

Сделав такой вывод, Михалыч с досады крякнул. Беглый зек! Ишь ты... Только этого нам в Жидком Луге не хватало.

Вроде бы по совести и по феншую сейчас надо бы бежать и все рассказывать местному участковому, только как к нему добежишь? Стадо то не бросить. Еще волки сожрут или заблудятся коровы. Тоже беда будет...

Пока Михалыча мучили муки совести и легкое похмелье, болезный прямо там у леса свалился в обморок в густые кусты малинника. Человеколюбие и доброта победили в Михалыче все муки совести и признаки похмелья и, метнувшись на всех парах, он все-таки добежал да крайней деревенской хаты, где жила баба Маша.

Баба Маша поохала, выслушав сбивчивый рассказ пастуха, и побежала вместе с ним спасать болезного. Вместе с пастухом они приволокли незнакомца в хату к бабе Маше. Там, кинув его на печку, пастух убежал обратно присматривать за стадом, а вот баба Маша стала кумекать, что дальше делать.

Итак, вроде бы по совести надо вызвать врача из города. Только пока ему дозвонишься и он доедет, уже и сутки пройдут. Тут в деревеньке обычно водилась медсестра Наташа при школе в фельдшерском пункте, только как раз сейчас она уехала на отдых.

Вздохнув, баба Маша побежала к местному участковому, который на всю округу славился густыми усами и любовью к местному фольклору. Работы тут в Жидком Луге у Степана Моисеевича не было почти. Должность участкового, как местная школа, почтамт и все остальное — была скорее для галочки. Всё свободное время Степан Моисеевич аккомпанировал на баяне в местном фольклорном ансамбле «Жидкие голоса России». Название так себе, но местные бабки уж очень хотели, чтобы в названии ансамбля хоть как-то повторялось название деревни. Так что уж как есть.

Участковый бабу Машу выслушал и, также поохав, отправил домой присматривать за новым пассажиром. Обещался к ней вечером зайти. Уже в участке он перерыл кучу бумаг и убедился, что никого с указанными приметами в наших окрестностях не ищут — ни зеков, ни пропавших людей, ни черта лысого. С тюрьмы никаких уведомлений о пропавших и сбежавших не было. Искались в наших местах только парочка пенсионеров, которые на днях заблудились в лесу в паре сотен километров от Жидкого Хутора. По описаниям же бабы Маши незнакомец был явно молод. Вот что за нелегкая его принесла?

Вспомнив старую народную мудрость, мол, чем гадать подойди лучше и в глаза спроси, участковый пошел к бабе Маше в надежде на то, что болезный может очухается и скажет хоть слово сам.

На месте ожидания оправдались. Незнакомец не только очнулся, но и вполне себе успел переодеться в старый спортивный костюм ныне покойного деда Гриши — мужа бабы Маши. Болезный, сверкая глазами, шумно сербал в темном углу хаты жидкий супец и выглядел вполне себе довольным жизнью. Степан Моисеевич облегченно выдохнул:

- Фух... Ну теперь хоть одной проблемой меньше... Врача не надо из центра вызывать. Очухался вроде!

- Ой, не говори «гоп», Степан Моисеевич... Не говори «гоп»... - перекрестилась тихонько баба Маша, закатывая очи вверх на лоб и куда-то даже чуть выше под свой стиранный аккуратненький беленький платочек.

Участковый, не поняв такой странной реакции, шумно закашлял и сделал шаг в горницу. Нарочито бодро обратился к незнакомцу.

- Здравствуйте, милейший. Я — местный участковый. Меня Степаном Моисеевичем все кличут. А вы кто и откуда будете?

Болезный перестал стучать ложкой о миску, отложил кушанье и церемонно представился:

- Меня зовут Погостий Могилов. То, кто я такой и чем занимался, не важно. Я хотел бы оставить прошлое в прошлом и с открытым сердцем с разбегу прыгнуть в волнующую пучину счастливого будущего.

Крякнув, участковый глянул на бабу Машу уже с большим пониманием. Вот те и раз... Кажись у нашего нового пассажира не все в порядке с головушкой. И что теперь делать? Куда его?

Покряхтев, участковый решил попробовать еще раз. Уже с другой стороны. Осторожно начал:

- Экхм... Погостий... Извините, а вот у вас паспорт есть или другой какой документ, подтверждающий личность? Если не хотите разговаривать о прошлом, расскажите, чем вы собираетесь заниматься в своем «счастливом будущем»? Какие у вас навыки? Что вы вообще собираетесь делать?

- Когда-то очень давно, может лет сто назад у меня и был паспорт, но он, увы, не сохранился. Обстоятельства жизни не позволили сохранить такие мелочи, как эти презренные бумажки, уж простите. А вот навыки у меня, кстати, есть любые, какие нужно! Могу дрова колоть, по хозяйству помогать, кто чем скажет. Я могу быть исключительно полезным, честное слово! И в своем «счастливом будущем», как только встану на ноги, очень хотел бы начать делать кровяную колбасу...

Участковый, похлопав глазами, на эту речь сказал только одно:

- Отдыхайте пока, Погостий. Поговорим потом еще раз чуть позже.

Уже выйдя из горницы подозвал к себе бабу Машу и опасливо стал ей разъяснять:

- Итак, наш клиент похоже сумасшедший... - начал он.

- Юродивый — блаженно кивнув, согласилась баба Маша.

- Присмотри пока за ним — продолжал участковый. - Дай какую несложную работу по дому, посмотри как справляется. Пусть даром харчи не ест... И это... Аккуратно расспрашивай его между делом. Хорошо? Может, отпустит его болезнь и вспомнит свое настоящее имя, откуда он и кто такой.

- Молоденький какой, а уже такой больной... - заплакала баба Маша и, вытирая уголком платочка глаза, со вздохом добавила: - Интеллигентный ищо... Говорит так закавыристо...

- Ну, интеллигентный или нет, тут дело десятое... - пошевелил усами Степан Моисеевич и добавил. - Пусть выздоравливает и вспоминает, кто он и откуда. Если через неделю не вспомнит, то доложу о нем в город.

На том и порешили.

Участковый потопал в клуб, где у него намечалось собрание фольклорного ансамбля, а баба Маша побежала по соседям — как она сама говорила «рассказывать новости» (то бишь разносить сплетни). Уже к обеду деревня гудела. Ну а что еще ждать от людей, которые совсем скисли от скуки?

К Погостию началось паломничество из любопытствующих бабок. Мы, в смысле местная ребятня, также висли на заборах, всматриваясь в окна. Бесполезно...

Как нам передала баба Маша, ее новый постоялец планировал днем отсиживаться дома, а вот всю работу делать вечером и ночью «по холодку».

Любопытствующие бабки, кстати, от бабы Маши уходили на удивление довольными и счастливыми. Незнакомец вполне себе с легкостью подрывался на любую помощь и работу. За язык его при этом никто не тянул. Сразу видно — самый настоящий сумасшедший!

За пару часов до вечера он вполне себе вызвался не только наколоть за ночь дров бабе Маше, но и поправить бабе Кате забор, скосить траву у дома бабы Зои и в саду у Никитичны. Хотя, казалось бы, последняя то куда полезла — у нее вроде и дед Прохор еще бодрячком, да и сын с внуками по выходным иногда приезжает. Короче, так и закидали бы работой несчастного Погостия, если бы баба Маша с руганью не выгнала всех с хаты. Мол, дайте болезному хотя бы передохнуть и прийти в себя!

Бабки разбежались по своим хатам шушукаться и смотреть сериалы, мы также слезли с заборов и разошлись ближе к вечеру по домам.

Уже ближе к ночи, когда мы семьей сели ужинать, батя удивленно подвинув штору окна сказал:

- Ишь ты, идет...

Краем глаза выглянув в окно, я приметил в вечерних сумерках тонкий высокий силуэт молодого темноволосого парня. На вид он был старше нас старшеклассников лет на пять семь, не больше. Размашистым шагом в спортивном костюме ныне покойного деда Тараса шел этот самый Погостий в сторону дома бабы Зои. На плече висела коса, вполне себе свидетельствующая о том, что псих намерен выполнять все свои обещания. Я на это дело только безмятежно улыбнулся, само собой не зная, в какие события перерастет вся эта история.

Так в нашей деревеньке Жидкий Луг появился Погостий Могилов.

----

Утром, когда деревня проснулась, появилась новая волна сплетен. Оказывается, дрова у бабы Маши были порублены и стояли аккуратной стопкой в дровнике. Новый забор бабы Кати выглядел вполне себе прочным, также у бабы Зои и у Никитичны трава послушно превращалась на солнышке в сено.

У деревенских отлегло. Если до этого многие относились к незнакомцу настороженно, после услышанного вполне себе добрели. Всё чаще Погостия называли уже не «беглым зеком», а «юродивым». В пользу последнего, кстати, без умолку трещали местные бабули. Еще бы! Кто ж еще будет сам вызываться работать бесплатно?! Ни один беглый зек за просто так даже пальцем не пошевелит! Незнакомца перестали боятся и вроде как начали жалеть, называя то «юродивым», то «блаженным».

Чем больше мы все деревенские присматривались к Погостию, тем меньше язык поворачивался назвать его «сумасшедшим». Ну вот правда же! Сумасшедшие не знают, что творят, часто путают пятое с десятым и вообще не приспособлены к жизни. Погостий оказался совсем не такой. Пусть он и был немного чудным в своих словах, представлялся странным именем и не любил солнца, но при этом он еще вполне себе умел делать любую деревенскую работу. Если же за эту самую работу пообещать ему его любимую кровяную колбасу, можно не сомневаться, что всё будет идеально.

Уже следующим вечером, когда Погостий опять на закате в легких сумерках вышел в сад к бабе Маше, чтобы выкорчевать разросшийся у забора малинник, его ждал я с парочкой местных ребят. Мы, дружно навязавшись в помощники, стали расспрашивать паренька:

- Погостий, а почему тебя так странно зовут? Это правда твоё настоящее имя?

- Погостий, а ты правда ничего не помнишь из своего прошлого? Или просто не хочешь рассказывать?

- Чем ты вообще болеешь таким, Погостий?

Парень отвечал нам следующее:

- Вот вы же сами говорите мне, что я болен на голову и при этом расспрашиваете о моем имени и прошлом. Разве можно верить вообще хоть каким моим словам? Какая разница, что я вообще говорю, если я болен? Если вам это правда интересно, то хотите верьте, хотите нет, но я еще раз вам повторю. Меня действительно так зовут. Этим именем меня в далеком тысяча восьмисотом году назвала моя матушка Кровавая Луиза и батюшка Копатий Могилов. Прожил я не очень праведную жизнь и где-то сразу после революции меня подняли на вилы крестьяне. Всё это время я лежал в склепе и размышлял о жизни и вообще. Пришел к выводу, что хочу жить по другому. Хочу помогать людям. Вот вышел к вашей деревне и теперь всегда буду бесплатно всем помогать...

Вот как раз последняя фраза от паренька была самой фантастической. Услышав про это «бесплатно помогать» мы дружно заржали, называя Погостия фантазером. За этот час работы в саду мы, местная ребятня, успели сдружиться с пареньком. Его имя из «Погостия» постепенно трансформировалось в «Гостия», а потом и «Гошу». Паренек был не против, соглашаясь, мол, если нам этот «Гоша» привычней, то пусть будет «Гоша».

В этот вечер вместе с Погостием мы обошли все оговоренные им днем задания, на которые он то ли по доброте душевной, то ли по юродству, с радостью подписался. Не смотря на свою болезненную худобу, работал Погостий хорошо, на наши подколки не обижался и, что больше всего мы в нем полюбили, потрясающе умел трындеть.

Вот без шуток! Чтобы просто так с наскока сочинять такую фигню, какую он нам рассказывал, нужен редкий талант. Погостий был в этом плане самородок.

Даже дед Архип, которого в деревне считали тем еще неисправимым вруном, в подметки ему в этом плане не годился. Если дед Архип, не смущаясь, трындел о том, мол, как когда-то брал с подельниками магазин, Погостий не краснея парил нам, мол, брал Зимний. Если дед Архип с одними вилами ходил на медведя, Погостий однажды зиму в берлоге медведя зимовал, а когда тот проснулся весной, загрыз его одними зубами.

Хохоча, между собой мы пересказывали друг другу истории нашего друга «Гоши», иногда добавляя от себя новые подробности.

Так незнакомец из леса полюбился и местной ребятне также.

Наверное поэтому, когда прошла обещанная участковым неделя, мы вместе с бабками одним фронтом стали уламывать участкового оставить Погостия здесь, никому не докладывая о нем в город. Ну а зачем? Что они там сделают? Видно, что Гоша по больной горячке потерял документы и просто заблудился. Из центра приедет машина, заберут его в милицию для выяснений, затем сразу же в ближайшую дурку отдадут, обколят злыми уколами и будет наш Погостий там слюни пускать, глядя в потолок. А тут у нас свежий воздух, парное молочко, природа — глядишь, через пару месяцев здоровье поправится и сам он всё вспомнит. Чем плохо то? Тем более работы парень не боится, а от его бредовых историй местная ребятня в диком восторге.

Степан Моисеевич, покусав в раздумьях усы, согласился с нами, при этом клятвенно пообещав, что как только из центра придет разнарядка на похожего пропавшего без вести или преступника, он сразу всё доложит.

Бабки, которые до этого, обступив участкового, жужжали, как пчелы, с облегчением стали расходиться. Ну а участковый, участковый задумался...

Надо как-то теперь этого болезного на время пристроить в быт нашей деревеньки. В качестве жилья странный паренек уже обустроил пристройку за сараем с гусями у бабы Маши. Там он соорудил себе какую-то дивную узкую кровать с высокими бортиками (видимо, чтобы не падать с нее), где и дрых себе целый день.

Харчи у бабы Маши он вполне себе отрабатывал. Также деревенские за помощь по дому передавали бабе Маше кто молоко, кто с десяток яиц — обычный деревенский размен. Болезный парень в этом плане уже был молодец, но, как кумекал себе Степан Моисеевич, это все хорошо, но мало. Паренек молод. Где он себе одежду возьмет? А если захочет в наш деревенский клуб в кино или на дискотеку сходить, у бабы Маши с пенсии на билет просить будет? Нет, конечно.

Надо хоть какую-то настоящую работу для Погостия в деревне найти! С настоящей зарплатой! С этими мыслями, участковый взялся за дело.

---

Первое место, куда Степан Моисеевич решил пристроить молодого паренька, была школа. Определенная логика тут у участкового была. Приметив, как мы — местная ребятня — хвостом ходим за новеньким в деревне, участковый решил устроить того кем-то вроде учителя физкультуры.

У нас в деревне было очень мало учителей. Некоторые вели по несколько предметов сразу — обычная проблема любых деревенек вроде нашей. Когда-то давно физкультуру у нас вел дядя Гриша, но у него с нами не заладилось, когда наши девочки его за школой избили. Раздражал он их сильно. Девочки у нас очень самостоятельные, а дядя Гриша рвался постоянно то на канат их подсаживать, то куда еще. Бесил их сильно вот они и вспылили — толпой отметелили мужика. С той поры на физкультуре мы были предоставлены сами себе, чему были очень рады. Кто хотел, тот играл в мяч, а кто не хотел, мог как раз на время урока сбегать домой пожрать или списать домашку. Чем плохо?

Редким приезжающим проверкам, как мы слышали, отчитывались при этом, мол, физкультуру у нас ведет лично директор — Тамара Николаевна. По крайней мере именно ее фамилия стояла в зарплатной ведомости напротив графы с указанием «физкультура».

Всех всё в принципе устраивало, пока в один из дней в школу не пришел участковый.

За дверью директора вроде бы чуток слышали ругань, но не долго. Дело разрешилось и Погостий стал работать в школе.

Физрук, кстати, с него был по своему чудной, но нам нравилось. Яркого солнца он не любил, поэтому каждый урок мы под предводительством Погостия бежали в сумрак соседнего леса, где просто бегали разными тропами. Иногда бежали к озеру и обратно, иногда к местному кладбищу, иногда к реке. Девочки в начале ныли так как им тяжело было поддерживать бодрый темп Погостия и вообще «старый физрук дядя Гриша так их не гонял, уж лучше бы он вел физкультуру». Но со временем привыкли и вполне себе подстроились (тем более все, кому что-то не нравилось, также могли сбегать на уроке домой пожрать — Погостий был не против).

Мы же, парни, Погостия, не смотря на его легкое юродство, уважали. Эти пробежки вполне себе изматывали нас и, сидя в школе после такого урока и глядя в окно, мы видели, как после нас старшеклассников Погостий опять бежал куда-то с ребятней среднего возраста, а потом с малышами и слегка так досадливо кряхтели. Ну вот ни фига ж себе! Потом, закатывая глаза, стонали, когда видели, как Погостий в свое окошко между уроками физкультуры опять куда-то бежал — пококетничать в столовку с поварихами за порцию кровяной колбаски, по очередному поручению для одной из ушлых бабок в деревне да и просто, вот язь его за ногу, опять для души побегать в лесок, но уже одному!

Сразу после школы Погостий до поздней ночи отсыпался в своем сарайчике у бабы Маши и опять шел помогать кому-то из бабулек.

Это всё было выше нашего понимания, но тем не менее вызывало уважение.

В принципе, можно было бы с уверенностью сказать, что Погостий так и останется у нас учителем физкультуры, только в один из дней из своего отпуска вернулась Наташа. Она у нас в деревне работала в фельдшерском пункте при школе медсестрой.

Разузнав о новеньком в деревне, Наташа возмутилась:

- Да как вы могли! - кричала она участковому. - Он же болен! Его в больницу нужно! Ему надо голову лечить!

Участковый, который искренне про себя думал, что у Наташи, которая в сорок лет живет одна с пятью котами, проблемы с головой куда серьезнее, чем у Погостия, благоразумно отмалчивался.

Между тем, Наташа не сдавалась:

- А вдруг ему какая операция срочно нужна! Вдруг у него в голове опухоль! Ему нужно срочно МРТ головного мозга сделать!

Сам Погостий, кстати, когда слышал такие слова Наташи, жутко бледнел сразу старался смыться от нее куда подальше. Как мы позже поняли, у нашего друга Гоши весьма редкая фобия. Уж очень он не любил слов со всякими сокращениями и аббревиатурами. Сам Погостий говорил, мол, у него эта настороженность к аббревиатурам появилась еще во время советской революции. Мы на это дело только посмеивались и без споров соглашались, когда Погостий перед уроком выбирал маршрут пробежки подальше от Наташи.

Наташа же от своей идеи не отказывалась, была сурова и грозилась, что первой же проверке сдаст Погостия, как стеклотару.

Через некоторое время уже директор школы — Тамара Николаевна — пришла к участковому. Вроде опять поговаривают, что за дверью слышалась ругань.

Как бы там ни было, по итогу Погостия убрали подальше от школы (и Наташи в частности). Покряхтев и посовещавшись с бабками из своего фольклорного ансамбля, участковый решил оставить парнишку при себе помощником. А что? Это самая разумная мысль! Действительно!

Во-первых, сам Степан Моисеевич уже давно искал себе помощника среди деревенских, но все дружно отказывались. Вежливо улыбаясь, в который раз ему говорили, мол, «ты, Моисеевич, не обижайся, но быть ментом западло». У Погостия вроде бы таких предубеждений не было.

Во-вторых, сам участковый уже давно хотел больше времени уделять творчеству — баян для этого дела новый купил, жена рубаху красную для фестиваля частушечников ему пошила. Совсем без присмотра оставить пусть и спокойный участок страшно. Ну а Погостий, пусть хоть и болезный, но вполне себе толковый. Вон выносливый какой — носится по лесу, как угорелый на своих пробежках и как будто не устает. Работу любую в деревне знает, деревенские вроде как его тоже полюбили. В качестве замены на денек при надобности пойдет (тем более, лучшего кандидата и нет вообще).

В-третьих, вместе с ним участковым он всегда будет под присмотром, что и можно будет сказать Наташе. Мол, если поплохеет резко пареньку, так сразу врачей из центра вызову. Мол, под мою ответственность личную беру его. Ну а почему бы и нет? Деревня Жидкий Луг спокойная да и не случается тут ничего особенного.

Так думал себе участковый и, как показала жизнь, слегка ошибался. Однажды у Погостия появилось первое дело.

---

В один пасмурный денек на отшибе деревни в крайней хате поселился мальчишка подросток.

Появился он в Жидком Луге внезапно, чем нас — местных старшеклассников — вполне себе не слабо удивил.

Ну как бы удивляться было чему. Приехал паренек без родителей, один, на местном автобусе. С собой приволок кота и собаку, которые, словно дрессированные, хвостом за ним везде шлялись.

Эта веселая компания поселилась в заброшенной хате деда Петра — как ни странно, у паренька оказался с собой ключ от дома.

Новенького, как он представился местному почтальону, звали Фёдор. По его словам он был двоюродным племянником ныне почившего деда Пети — хозяина хаты. Мол, ключи ему передала давняя родственница с душевным предложением пожить тут в Жидком Луге некоторое время. Говорил, мол, девять классов в прошлом году закончил, поэтому в школу ходить ему не нужно. Сказал, что поступить на сварщика в ПТУ не смог, поэтому решил помочь родственнице, которая попросила привести в порядок тут в Жидком Луге ее недвижимое имущество перед продажей — забор там поправить или подкрасить где.

Почтальон, само собой, растрындел о новеньком по всей деревне быстро (этот усатый прохиндей на велосипеде тот еще сплетник)

Я к этой легенде от Федора отнесся скептически — были тут определенные нестыковки.

Во-первых, в ПТУ на сварщика брали всех. Как он мог не поступить?

Во-вторых, нафига тут в Жидком Луге как-то править хату? Хоть крашенной, хоть не крашенной особо за дорого в нашем захолустье ты ничего не продашь.

В-третьих, странное поведение паренька. Вот это был самый важный, как по мне, пунктик. Однажды поздно вечером я приметил, как этот перец Федор перся к лесу с лопатой на плече. Хвостом за ним бежали его ручные кот и собака.

Я от увиденного настолько офигел, что даже глазам не поверил.

Друзья, когда рассказывал им об увиденном, только ржали и пальцем у виска крутили:

- Это он за грибами пошел!

- Клад собрался искать, инфа сотка!

- Закладки закапывает, к гадалке не ходи!

Я вроде понимал, что друзья подкалывают меня, ржал с ними, но ржал как-то нервно. Еще бы! Они все думали, что я что-то напутал, но я то верил своим глазам. Верил, и знал, что моей ошибки тут нет.

Участковому что-то рассказывать было бесполезно — ему положительно на все было пофигу. Вот вот должен быть фестиваль частушечников. Он мыслями был уже там — все время распевался, ходя по деревне, до ночи торчал в клубе с местными бабками.

К появлению новенького в деревне он отнесся равнодушно. Парень хату своими ключами открыл? Открыл! Жалобы есть на него серьезные? Нет... Так что вам еще, собаки, надо?

Так на днях может грозился телефон родичей покойного деда Петра отыскать и расспросить о том самом племяннике, но не более того.

Прикинув, что от участкового толку сейчас не много, пришел к Погостию.

Тот, выслушав меня, настороженно спросил:

- А где именно ты тогда его видел? Куда он ночью шел?..

- Да у леса видел. В той стороне, где на старое кладбище идти. Там еще глухой лес и какая-то тюрьма где-то далеко...

Всегда бледный Погостий от моих слов стал как будто еще бледнее. Взяв с меня обещание никому не рассказывать об увиденном и держаться от этого самого Федора подальше, он нервно куда-то убежал по своим делам.

---

Поведение Погостия, как приметили местные деревенские, в последующие дни слегка поменялось.

Ночью, вместо того, чтобы колоть очередной ушлой бабке дрова, Погостий утопал куда-то в сторону леса.

Фонарика при этом с собой не брал, хотя темень там в глухом ельнике, само собой, была беспросветная.

Из леса выперся уже под утро. Был весь взъерошенный, в жутко грязном спортивном костюме, чем вызвал ворчание бабы Маши. Сам выглядел при этом неимоверно довольным. Сразу завалился в свой сарайчик спать.

Уже вечером, когда я его приметил в деревне, он мне доверительным шепотом сообщил:

- Я просто хотел убедиться в кое-чем важном перед тем, как начну расследование. Теперь я на все сто процентов уверен, что это НЕ некромант.

- Ну ни фига себе! - сказал я вслух, а про себя обреченно подумал: «Обострение...»

Погостий, лихорадочно блестя глазами в вечернем сумраке, вещал мне:

- Теперь, когда я знаю самое главное, можно начинать слежку за ним. Через два дня, когда будет полнолуние, я смогу превратиться в летучую мышь и проследить, чем он там занимается по ночам...

-Эмм... Офигенный план... Потом расскажешь мне... - растерянно отвечал я, а про себя жутко матерился. Очень неприятно было осознавать, что спровоцировал у местного юродивого психическое обострение.

Уже через пару дней, когда это треклятое полнолуние прошло, Погостий опять попался мне на улице. Былого энтузиазма у него не было и следа.

- Ну как? - спросил я. - Что делал Фёдор ночью?

- Спал... - буркнул Погостий и, выдохнув, добавил: - Видимо, для работы помощником участкового одной черной магии и мудрости в пару сотен лет опыта жизни недостаточно...

- Ну... Кто ж знал, кто ж знал... - вежливо закончил я беседу и, махнув рукой Погостию на прощание, поперся восвояси.

Надежда узнать, что не так с этим мутным Федором, почти испарилась у меня, пока в один из дней мне мой друг одноклассник не напомнил один проверенный временем способ. Способ, который в любой деревне работал всегда...

---

Одним вечером, когда мы с моим другом сидели на лавочке и лениво зевали, я услышал:

- Согласен. Мутный он... - подтвердил мои догадки Васька. - Давай ему руку сломаем! Или ногу! Девочки помогут, если чего...

- Ой не... Давай без девочек... - опасливо отмахнулся я от этой идеи, вспомнив, как жестоко они отметелили нашего позапрошлого физрука. - Сами разберемся! Девочки - это на совсем крайний случай...

С этими словами я, выломав перекладину из забора, потопал в нужном направлении. А чего долго ждать-то? Раз решили пойти отметелить Федора - надо идти! Это было как раз из тех немногих решений, которые в деревне принято воплощать сразу же, как оно пришло в голову и было кем-то озвучено.

По дороге с Васькой решили никого из местных ребят к этому мероприятию не подключать. И так не очень честно вроде получается. Двое на одного идем. Хотя... Там еще кошак и собака дрессированные, так что вроде то на то и выходит. Кому-то придется на себя взять живность, а кому-то самого Федора.

Как дотопали до нужной хаты, Васька смело по хозяйски отварил калитку и, быстро забежав по покосившемуся деревянному крылечку, стал стучать в дверь хаты:

- Федор! Федор! Ты тут?! Открывай! Мы поговорить пришли! - орал Васька через дверь, прислушиваясь к шуму внутри.

Треклятый Фёдор нам ничего не ответил, но уже через минуту открылось рядом окно и в нас прилетела пыльная трехлитровая банка маринованных огурцов.

Разбившись на пороге, банка обдала нас мутным вонючим рассолом и кучей позорных компрометирующих брызг на штанах. Мы с Васькой выглядели так, будто только что вместе решили в поле против ветра облегчиться.

Из окна, перед тем, как оно захлопнулось, мы услышали от Федора слово, которое вполне себе можно было бы назвать обвинением в нетрадиционных отношениях.

Мы с Васькой удивленно переглянулись. Если банку с огурцами еще можно было назвать безобидной, пусть и глупой, шалостью, то вот последнее обвинение — это как бы прямая стопроцентная просьба спалить тебе хату. Не знаю, как там в столицах на этот счет что себе думают, но вот в деревнях в глубинке это так — инфа сотка. И к гадалке не ходи. Фига себе эти городские борзые!

- Не, ну раз так базар пошел... - помолчав, начал Васька, - надо подготовиться. Бензину у кого канистру стырить, дров заготовить...

Я на это дело только угукнул. Палить хату - это тебе не просто костер развести. Надо всё грамотно сделать.

Мы оба были настолько шокированны, что даже по ходу не услышали, что где-то с другой стороны хаты открылось окно опять. Через секунду из-за поворота дома выбежала пятнистая лохматая дворняга, которая, злобно облаяв нас, вцепилась зубами в штанину моего спортивного костюма.

- А-а-а-а-а-а! - заорал я от неожиданности и боли.

Злобный собакен меня всё-таки умудрился укусить! Пусть не сильно, но все-таки... Васька, пнул собаку, отчего в воздухе как будто завоняло протухшим мокрым ковром и старыми носками.

Гавкнув, собака переключила свое внимание с меня на Ваську, вцепившись уже ему в рукав шерстяной кофты.

- Валим! - оповестил я Ваську о своих намерениях и, отступая к калитке, попытался этой самой треклятой перекладиной от забора освободить моего друга от бешеного животного. Получалось так себе. Но Васька - молодец - умудрился сам стряхнуть животину и отбросить ее в кусты крыжовника возле хаты.

Воспользовавшись моментом, мы выскользнули за калитку двора.

Уже через минуту мы были в паре метрах от дома Федора. Отряхнувшись от вонючих огурцов и собачей шерсти, мы решили вернуться по домам дворами. Во-первых, чтобы нас в таком виде не вся деревня видела. Не очень хотелось делиться нашим позором. Во-вторых, чтобы прикинуть посмотреть, где можно разжиться чем горючим, чтобы спалить холупу этому Федору.

Так не спеша беседуя мы шли домой, как нам повстречался Погостий. Приметив наш потрепанный вид, он вопросительно глянул на нас. Как только в двух словах мы рассказали ему о случившемся, он оживился:

- Точно! Этот Фёдор оборотень! - начал Погостий. - Он превращается в животное... Хотя, нет... Если бы он был оборотнем, я бы в полнолуние увидел его превращение... Он анимаг или в этом духе!.. Умеет приказывать животным, понимает их язык! Если это так, надо проверить эту гипотезу... Или лучше обе гипотезы, на всякий случай... Так, оборотни вроде боятся воды. Если Федор оборотень, он должен редко мыться. На днях надо подкрасться к нему и понюхать его...

Вежливо кивнув, мы с Васькой с двух сторон обошли Погостия, и пошли по делам дальше. Там за нашей спиной он, кажется, еще долго рассуждал о чем-то вслух, но мы его уже не слушали.

---

Наверное, Фёдору сказочно повезло, что в следующим вечером, еще до того, как мы с Васькой к нему планировали наведаться с парочкой канистр бензина, первым к его дому пришел именно Погостий. У его хаты появился он на закате и, бубня себе под нос, мелом на заборе начал рисовать какие-то закорючки. Пока он страдал такой фигней, на улице появилось пару мимопроходящих бабок, которые которые как раз шли в клуб, чтобы начать репетицию ансамбля «Жидкие голоса России». Каким-то неведомым образом бабки почуяли, что тут будет в разы интереснее, чем на вечерней репетиции. Любопытство — оно в этом плане большая сила, а уж если ты на пенсии, то, по ходу, сила непреодолимая. Бабульки остались понаблюдать в сторонке, шушукаясь между собой.

- Погостий, сынок, что ты делаешь? - ласково спрашивала баба Катя юношу.

- Не мешайте, Катерина Леопольдовна, мне совсем немного осталось... - бубнел он в ответ.

Бабка, охая, отшла к группе других своих любопытных подружек и перекрестила Погостия со спины, после чего тот по дурацкому совпадению чихнул. Чихнул и принялся рисовать дальше.

Как только забор по мнению местного юродивого оказался украшен достаточным количеством знаков, Погостий осторожно вошел в калитку.

Бабки на улице, то ли от нервов, а может от скуки, тихонько начали петь свои частушки, вглядываясь в происходящее за забором. А что делать, если начало репетиции затягивалось? Правильно! Начать ее нужно было там же на месте — первое место на фестивале дается только самым упорным и трудолюбивым.

Погостий, между тем, как только вошел в калитку, медленно без спешки скинул с себя мастерку спортивного костюма. Стал так же без лишней спешки и суеты аккуратно снимать брюки...

Как позже он всем объяснил, делал он это для того, чтобы не испачкать одежду. Мол, чтобы баба Маша не расстраивалась. Говорил, мол, в прошлый раз, когда он после прогулки из леса пришел весь потрепанный, она очень расстроилась.

Но бабки этого не знали. Не знал и Федор, который в один из вечеров услышал за окном женское пение, а потом, выглянув, увидел, как у него во дворе дома на закате солнца раздевается до трусов незнакомый мужик.

В какой-то момент, видимо, мышление Федора пошло знакомой тропой. Открыв окно, он выпустил собаку, которая помчалась прямо на Погостия.

Бабки завизжали. Еще бы! Местный юродивый почти каждой из них подписался бесплатно нарубить дров до зимы. Не дай бог что покалечило бы мальчика! (По крайней мере, пока он не выполнил своего обещания).

Между тем, к удивлению бабок, Погостий сделал какой-то хитрый кувырок и, схватив собакена, закинул того на ближайшую березу, откуда тот только удивленно гавкнул и, повизгивая, зубами и когтями пытался удержаться и не свалиться вниз.

Бабки от удивления сбились. Погостий, глядя в глаза Федору, который не успел закрыть окно хаты, громко объявил:

- Теперь кот! Да! Давай сюда кота!

Как опять же позже объяснил нам Погостий, для того, чтобы победить анимага, его нужно изолировать от его помощников. Только тогда можно сражаться с ним и как-то его победить.

Фёдор, услышав эту ересь, с шумом грохнулся в обморок.

Уже через пять минут в хату к нему вломились бабки. Погостия, прям в том виде, как был, отправили бегом бежать за Наташей, чтобы мчалась оказать первую помощь пострадавшему.

Пострадавший, кстати, уже через пол часа очнулся сам. Очнулся, офигел от скопления народа в собственной хате и во всем признался.

Оказывается, в нашу деревню Жидкий Луг он приехал не только для того, чтобы поправить имущество двоюродной тетки, но и для того, чтобы вырастить парочку запрещенных растений (исключительно для своего пользования, как он уверял всех нас). В один из вечеров, когда я его видел идущим к лесу, оказывается он был не с лопатой, а с какой-то там «селфи палкой». Он шел снимать треклятый блог, потом планировал залезть на дерево, чтобы выложить «видос на ютуб». Мол, хотел найти в лесу ёлку повыше, потому что в нашей глуши уж очень фиговый интернет. Ну а кот и собака его просто ручные, с детства их выращивает и вообще животных любит.

Мы всей деревней его слушали и очень радовались тому, что этот преступный элемент не укоренился у нас. Фёдор божился нам, мол, свалит завтра же с первым автобусом, мол, мы тут все в деревне шизанутые. Мы с этим делом не спорили. В этом плане у нас говорят, что с городскими спорить — это себя не уважать.

Ну а Погостия мы местная ребятня полюбили еще больше. Ведь именно он в первую очередь так напугал этого треклятого мутного Федора и тот, наконец-то, сваливает из нашей деревни. Сваливает, а у нас в Жидком Логе остаются только трезвомыслящие и законопослушные люди, на которых и держится наша страна.

----

От автора:

Народ, если вам оно зашло, поделитесь пожалуйста в комментариях. =) Скорее всего эта моя задумка перерастет в кучу таких небольших детективных рассказиков про деревню Жидкий Луг и вампира помощника участкового. Задумок вроде много, было бы время все написать. =)

Если оно будет, рассказы потом буду объединять в цикл с названием "Погостий Могилов".