Под звездами сияющими, в раненом мире

Глава 1

Саша был антропологом, и прибыл на Кеплер изучать местную культуру. Да, кеплеряне... Существа похожие на ящеров, чешуйчатые, с гребнями вдоль спины, и чуть пугающие желтые вертикальные зрачки. Культура их... Сашин профессор, Дмитрий Никанорович, говорит что она как алая роза осенью. Красиво, но уже увядает. Но красиво.

Ящеры строили небоскребы, витые стеклянные спирали до небес, и соединяли их ажурными мостиками, по которым бегали прозрачные гусеницы-электрички. Разбивали на крышах этих небоскребов парки и сады, где росли светящиеся деревья без листьев, летом бледно-розовые, зимой ярко-лиловые. Рисовали гравюры на дереве и камне, и зимой лепили скульптуры из льда. Да, тут тоже было лето, весна и зима. И осень, дождливая и холодная. А как же без осени. Осенняя роза.

Но что самое интересные — в культуре кеплерян не существовало понятие семьи. После одной вместе проведенной ночи случайные самец и самка расставались навсегда, и детенышей растила семья самки, включая дедушку и дядей. Самец же даже не знал о судьбе своего генетического материала. Понятно, что и общество, и экономика были «заточены» под такую систему.

Понятное дело, что эпохи менялись, менялись и обычаи. Сейчас модным, если можно так выразиться, был следующий порядок: поздним вечером чешуйчатые парни и девушки собирались в пабах, парни угощали девушек спиртным (высокоградусная сладкая тыквенная настойка). Они разговаривали, довольно долго. Затем самка произносила (скорее клекотала горлом, так их речь звучала для человека) кодовую фразу «Под звездами сияющими, в раненом мире, тебя выбираю», и так показывала, что она выбирает конкретно этого самца для одной ночи. Или не произносила. И пара в сумерках уходила в жилище самки. Хорошим тоном было приготовить на утро самцу завтрак, шикарный завтрак по местным понятиям — яйца с сформировавшимися зародышами местных кур. После чего молодые лю... ящеры расставались навсегда.

Саша по совету Дмитрия Никаноровича выбрал этот обычай для своей диссертации.

И вот он, сутулый очкастый вихрастый юноша в джинсовой куртке, заходит в паб — в темноте горят золотые шары, гобелены на стенах, гомон и шум. Хорошо что заранее заказал укромный столик в уголке. Немного тыквенной настойки не повредит. Ммм, вкусно, сладко, очень похоже на качественный армянский коньяк. Теперь можно наблюдать.

Голова чуть кружилась, но детали он отмечал. Ящеры не носили одежды, хвосты стелились по полу, чешуйки сверкали изумрудиками. И тут заиграл последний попсовый хит, да-да, хит со старушки Земли, вот она, космическая глобализация. Саша поморщился.

Но хит этот... Да, примитивная песенка про любовь, но чувствовались в ней отдельные печальные осенние ноты, что хорошо сочетались с тыквенной настойкой. Цивилизация, как роза осенью...

И тут... В дальнем углу зала мелькнуло бледное пятно, бледное среди болотного и зеленого. Он тут очевидно не единственный человек. Саша присмотрелся. Да, Света, студент-антрополог, он много раз видел ее на разных конференциях, Дмитрий Никанорович очень хвалил ее доклады.

Света вдруг помахала ему рукой, он тоже помахал. Заиграл новый земной хит, и Света двинулась к нему. На изящной тоненькой девушке был простой темный комбинезон. Длинные золотистые волосы до пояса, высокие скулы и огромные черные глаза — Саша лишь улыбнулся по-доброму — да, она красотка. Они не разу не пересеклись на послеконференционных кофе-брейках, он никогда с ней раньше не говорил, просто отмечал как очень талантливого студента — антрополога, и невероятно красивую девушку.

- Вы... Саша, ученик Дмитрия Никаноровича. - она села за его столик, поставила рядом с его бокалом свой, тоже на высокой ножке, тоже заполненный сладкой тыквенной настойкой. Свет шаров вспыхивал в ее золотистых прядях.

- Да. А вы Света. Я запомнил.

И разговор сразу пошел про Дмитрия Никаноровича, гениального и немного безумного члена-корреспондента всех существующих академий наук. Саша решил рассказать один интересный случай, но запутался, (тыквенная настойка уже действовала, и не факт что Света вообще поняла что он имел в виду.)

На одну из лекций профессор принес червяка — толстого, склизкого, бледного, с палец длинной. Положил на стол — червяк странно извивался, как будто пытался сам себя укусить, полз к краю стола и как будто намеревался скатиться.

- Понимаете, детеныши, это существо с планеты Мориар, что у звезды Тау Кита. Если в нашей биосфере есть такая вещь, как инстинкт самосохранения, то у существ Мориара его нет. Невероятно, но так показали наши исследования. Там все наоборот. Там все стремится к смерти. И при этом биоценоз существует, есть пищевые трофические цепи, идет эволюция, приспособление, развитие от простого к сложному. И все это при стремлении всего живому к суициду!

Помню, червь извивался на столе, страшный, уродливый. Мы кропали в конспектах, усердно и послушно... Как вдруг Дмитрий Никанорович крикнул, громко, во весь голос:

- Вы вообще понимаете, что такое быть антропологом? Это боль, грязь и кровь!

И с этими словами он вышел перед кафедрой, бросил червяка на пол и с хрустом РАЗДАВИЛ его каблуком туфли.

Они помолчали, оба отпили из бокалов.

- Я не жалею, что пошла на антрополога, - произнесла Света.

- Я тоже. Что там, за последним фронтиром человечества, какие миры нас ждут? Сможем ли мы их понять?

Они еще долго говорили — просто глупую чушь, об общих знакомых, общих проектах, осенних пейзажах Кеплера.

Потом молчали, кажется наступила ночь. Паб был заполнен, в грохоте музыки и дыме Саша задумчиво вертел бокал. Ему хотелось познать, понять эту культуру-осеннюю розу, понять что чувствуют и переживают кеплеряне в эту самую важную ночь их жизней. А тут - попсовый хит с Земли.

ПОД ЗВЕЗДАМИ СИЯЮЩИМИ, В РАНЕНОМ МИРЕ ТЕБЯ ВЫБИРАЮ

Он как будто проснулся, встрепенулся, и... не сразу понял, что Света произнесла кодовую фразу — для него. Она улыбалась, как-то так, по-осеннему. Он все понял.

- К тебе?

- Да, у меня хороший номер в гостинице, тут недалеко.

Встали, пошли к выходу, Саша по пути случайно наступил на чей-то хвост, ящер огрызнулся рычанием, наконец выбрались наружу. Надо было пошутить, и он постарался:

- А яйцо с зародышем будет?

Получилось глупо и грубо, глупее чем история с раздавленным червяком.

Они вышли в прохладную тьму, в поток лунного света, Света уверенно шла, он шел рядом.

Так, срочно надо пошутить...

- А вот, Света, еще один случай из жизни Дмитрия Никаноровича, он рассказывал как-то на лекции. Профессор был на межзвездной конференции антропологов, после как обычно веселый сабантуй, и участники по очереди рассказывали про самую интересную цивилизацию что им довелось изучать. И один гуманоид тут: этот мир довольно скучный, серенький, не очень развитый. Биоценоз средней сложности, довольно унылый. Но какие там богомолы! После секса самка съедает голову самца. Дмитрий Никанорович не сразу понял, что гуманоид говорит о Земле.

Кажется, накрапывал дождь. Саша готов был самоуничтожиться, и решил на сегодня заканчивать с забавными историями. И они долго шли молча.

- Почему, почему именно эта фраза? - сказала она. - «Под звездами сияющими, в раненом мире, тебя выбираю?» Я как антрополог пытаюсь понять, в чем ее символика.

- Потому что им тоже нравится звездное небо. - уверенно сказал Саша и сжал Светину руку. - Если обещаешь, что не будет яйца с зародышем, то я останусь.