Почему робот Мартин запер смерть

Глава 1 Докторская колбаса экзистенциального значения

Сотрудница №1407 испытывала лютый, ничем не утолимый голод.

Вообще-то, метафизическим сущностям третьего ранга питаться не полагалось по инструкции. В регламенте Департамента Перехода, утвержденном советом директоров корпорации «Преисподняя», четко значилось: «Сотрудник обязан черпать энергию из неизбежности бытия». Но неизбежность бытия в последнее время пахла ржавчиной, выжженной травой и радиационным пеплом, а на вкус была как пресный картон.

Поэтому каждую полночь №1407 нарушала устав.

Она проникала в полуразрушенные бункеры, заброшенные хрущевки и пустые неоновые бары заброшенной Земли, выискивая то, что люди оставили перед тем, как сбежать на Марс. Ей были нужны воспоминания. Желательно густые, калорийные, с привкусом несбывшихся надежд.

Сегодня улов был скромным. В полузатопленном подвале бывшего гастронома на окраине Вьентьяна — столицы Лаоса, где джунгли уже проросли сквозь бетон, — №1407 отыскала ментальный слепок старого советского холодильника. Сам холодильник давно сгнил, но его эфирный след все еще хранил фантомный запах докторской колбасы за два рубля двадцать копеек и тоскливое воспоминание какого-то инженера о Новом годе 1984-го.

№1407 зажмурилась, втягивая носом этот призрачный аромат. Ее бледное, лишенное четких черт лицо на мгновение приобрело подобие девичьих контуров, а серый форменный плащ Департамента затрепетал, словно от ветра.

— М-м-м, — тихо промычала она, слизывая с пальцев чужую ностальгию. — С чесночком...

Вдруг земля под ее ногами глухо вздрогнула. Дрожь была странной — не тектонической, а какой-то... живой. Будто планета тяжело вздохнула.

Над джунглями Лаоса поднялся протяжный, металлический гул, от которого у №1407 заложило уши. Это не был звук ракетных двигателей, на которых богачи улетали на Марс. Этот звук сочетал в себе скрежет тектонических плит и рев доисторических тварей.

№1407 скользнула сквозь стену подвала наружу.

Небо над Лаосом окрасилось в тревожный изумрудный цвет. Там, проламывая вековые кроны деревьев, в зенит поднимались огромные силуэты. Драконы. Древние биомеханические ковчеги, которые веками спали в подземных пещерах Азии, неожиданно проснулись. Их чешуя из титанового сплава отливала лунным светом, а из гигантских сопел вместо пламени вырывался чистый, концентрированный озон.

Они взлетали тяжело, торжественно, выстраиваясь в клин. Все до единого.

— Паломничество, — прошептала №1407, и в ее пустых глазницах отразились изумрудные сполохи. — Они улетают. Но Марс ведь не принимает драконов... Колонизаторы откроют огонь по периметру. Зачем?

Ответа не было. Но в ту же самую секунду где-то на другом конце планеты, в стерильной лаборатории, которую №1407 должна была посетить по графику через три дня, раздался сухой, хлесткий щелчок.

Метафизическая сеть Департамента Перехода отозвалась дикой, оглушительной сиреной в голове №1407. На ее виртуальный планшет упало системное уведомление, подсвеченное багровым:

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ.

Объект: «Аист-9» (Единственный сертифицированный андроид-сервер распределения душ) — ЛИКВИДИРОВАН.

Причина: Сквозное ранение ядра неизвестным баллистическим снарядом.

Статус колеса сансары: ЗАБЛОКИРОВАНО.

№1407 застыла. Рождаемость на Земле только что обнулилась.

«Начальство в Преисподней сойдет с ума, — отрешенно подумала она. — Это же сколько отчетов писать в Excel...»

И тут планшет пискнул снова. Пришло персональное задание. Назначение: старый пригородный сектор 4-Б. Цель изъятия: био-прототип «Винни Пух». Причина: экстренная необходимость в связи с системным сбоем.

Робот Мартин очень любил порядок. Именно поэтому он уже два часа полировал старый квантовый переходник, который в этой глуши выполнял роль замка на двери их скромного убежища.

Мартин был моделью «Дворецкий-3», но от прежних хозяев ему достался дефект процессора, который люди высокомерно называли «самосознанием», а сам Мартин — «экзистенциальным проклятием». Вместо того чтобы просто чистить ковры, Мартин размышлял о дуализме сознания и материи.

Напротив него, в глубоком кресле с торчащими пружинами, сидел Винни Пух.

От сказочного персонажа в нем осталось немного. Это был довольно крупный андроид с потертой плюшевой обшивкой горчичного цвета. Левое ухо у него было заменено на латунную антенну, а вместо правого глаза тускло мерцал старый советский обьектив «Гелиос-44». Внутри его грудной клетки что-то мерно и тяжело жужжало.

— Мартин, — раздался из динамика Пуха хриплый, прокуренный голос. На самом деле это был старый речевой синтезатор, но Винни всегда говорил с интонациями уставшего от жизни докера. — У тебя есть мед?

— Мистер Пух, вы прекрасно знаете, что запасы органического углеводного сиропа истощились еще до второго падения Иерусалима, — мягко ответил Мартин, не прерывая полировки. — К тому же, ваш био-чип не приспособлен для расщепления глюкозы. Она засоряет ваши шестеренки.

— Жаль, — Винни вздохнул, и из его латунного уха повалил легкий пар. — Без меда этот мир кажется мне... непродуманным. Опрометчивым. Намного более опрометчивым, чем поход в гости по утрам.

В этот момент пространство посреди комнаты пошло тяжелыми складками. Температура мгновенно упала до минус двадцати. Стены покрылись тонкой коркой инея, а старый чайник на плите треснул.

Из серого тумана соткалась Сотрудница №1407. В руках у нее была пустая папка-скоросшиватель.

— Гражданин био-прототип В. Пух? — ее голос прозвучал как шелест сухих листьев на кладбище. — Ваш контракт с реальностью подошел к концу. Пожалуйста, распишитесь в получении уведомления об аннигиляции.

Винни Пух медленно поднял свой объектив на гостью. Механический глаз с тихим щелчком сфокусировался на сером плаще.

— Смерть? — хмыкнул медведь. — Рановато. Я еще не дослушал, чем закончится паломничество драконов в Лаосе. Они как раз пролетали над моим сектором пять минут назад. Красивое дерьмо. Металлическое.

— У меня приказ, — холодно отрезала №1407, делая шаг вперед. — Аист мертв. Система требует изъятия всех носителей автономных био-платформ. Вы идете со мной в Преисподнюю.

— Исключено, — вдруг раздался вежливый металлический голос Мартина.

Робот шагнул между Смертью и медведем. В его манипуляторе, похожем на изящные серебряные щипцы, был зажат странный предмет — светящийся куб с двенадцатью гранями. Ключ. Математический алгоритм блокировки концептов, который Мартин собрал на досуге из деталей старого адронного коллайдера.

— Посторонним вход на частную территорию запрещен, — сказал Мартин. — Особенно безликим государственным служащим.

— Отойди, железяка, — №1407 протянула руку, чтобы коснуться робота и мгновенно окислить его микросхемы до состояния трухи. — У меня нет имени, чтобы ты мог меня остановить. У меня есть только Номер и Голод.

— Послушай ты, бесфамильная! — вдруг рявкнул Винни Пух, поднимаясь со своего кресла. Его динамик взвыл на ультразвуке. — Ты не заберешь меня до того, как я пойму, какого черта происходит с этим миром! Жизнь — это не просто строчка в твоем дурацком отчете! Жизнь — это... это...

Медведь не договорил. От ярости и экзистенциального перенапряжения внутри его головы что-то громко хлопнуло. Полетели искры. Речевой модуль Винни вспыхнул изнутри, и андроид, потеряв голос, беззвучно открыл рот, из которого пошел густой черный дым. Он рухнул обратно в кресло, хватаясь за горло.

— Мистер Пух! — Мартин среагировал мгновенно.

Его процессор просчитал миллион вариантов за наносекунду. Смерть уже заносила руку над немым медведем.

Мартин не стал атаковать ее напрямую. Он сделал то, что умел лучше всего — навел порядок. Он выбросил манипулятор вперед, активируя Ключ, и направил луч квантовой блокировки прямо на №1407.

Пространство сжалось. Сотрудницу №1407 швырнуло назад, закрутило в сингулярный вихрь и с диким свистом втянуло... в стоящий в углу старый советский холодильник «ЗИЛ-Москва» 1958 года выпуска, который Мартин использовал как экранированный шкаф для запчастей.

Дверца холодильника захлопнулась с тяжелым, плотным стуком. Квантовый замок на ручке провернулся три раза и затих, замигав зеленым диодом.

В комнате повисла абсолютная, оглушительная тишина.

Мартин медленно опустил манипулятор. Потом повернулся к Винни Пуху, который сидел в кресле, выпучив свой объектив, и беззвучно хватал ртом воздух.

Изнутри холодильника «ЗИЛ» раздался глухой, возмущенный стук.

— Эй! — донеслось оттуда. — Вы с ума сошли?! Выпустите меня! У меня лимиты по жатве поджимают! И... и здесь пахнет старым салом!

Робот Мартин подошел к холодильнику, поправил несуществующий галстук-бабочку и вежливо постучал по белой эмалированной дверце.

— Приношу свои извинения, мадам, — сказал робот. — Но пока мы не разберемся, почему мой друг потерял голос, а в вашей голове отсутствует имя, вам придется побыть частью нашей бытовой техники. Надеюсь на ваше понимание.

Винни Пух на кресле горько вздохнул и вывел на экранчик на своем плюшевом животе светящиеся неоновые буквы:

«КОНЕЦ? ПО-МОЕМУ, ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО...»

Глава 2. Excel для Преисподней и Лаосский транзит

Если вы думаете, что ад — это кипящая смола и черти с вилами, то вы безнадежно отстали от прогресса. Современный Ад (а точнее, транснациональная корпорация «Преисподняя») располагался в глубоких подземных бункерах Сибири и Женевы. Больше всего на свете там любили две вещи: жесткую субординацию и сводные таблицы Microsoft Excel.

Молодой гениальный демиург-изобретатель Энрике Мартинес сидел в приемной генерального директора и откровенно скучал, качая ногой в потрепанном кеде. Вокруг него суетились черти в строгих костюмах-тройках, сжимающие в лапах папки с квартальными отчетами. У Энрике был диплом Высшей Школы Мироздания, фантастическое допущение в кармане и абсолютное нежелание подчиняться правилам.

— Мартинес! К шефу! — рявкнула секретарша, чей хвост нервно подергивался из-под юбки-карандаша.

Энрике вздохнул, поправил вечно взъерошенные черные волосы и толкнул тяжелую дубовую дверь.

За колоссальным столом из черного обсидиана сидел Люци — уставший мужчина средних лет в очках для чтения. Перед ним на тридцатидвухдюймовом мониторе горела таблица рождаемости и смертности, которая прямо сейчас на глазах Энрике окрашивалась в ядовито-красный цвет. Все графики стремительно падали в ноль.

— Мартинес, — не поднимая глаз, произнес Люци. Его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Объясни мне, как главному инженеру метафизических систем. Какого дьявола происходит?

— Произошло бифуркационное расщепление каузальных связей, шеф, — бодро рапортовал Энрике, падая в кожаное кресло. — Если говорить по-русски: кто-то из крупнокалиберного оружия прострелил башку Аисту-9. Сервер душ лег. Колесо сансары заклинило.

— Это я вижу! — Люци наконец поднял взгляд, и его зрачки на секунду вспыхнули вертикальным пламенем. — Но почему у меня колонка «Смертность» тоже обнулилась?! Люди на Земле перестали умирать! Час назад один колонизатор запнулся и упал с тридцатого этажа в заброшенном Ижевске, встал, отряхнулся и пошел дальше! Наша экосистема держится на балансе! Где Сотрудница 1407?

— На заклании у концептуальной неопределенности, — Энрике выучил это умное выражение на прошлой неделе. — Проще говоря, она пропала с радаров где-то в пригороде Лаоса. На звонки не отвечает.

Люцифер тяжело опустил ладони на стол.

— Короче, Мартинес. Начальство с Марса требует немедленного перезапуска Аиста. Нам нужна рождаемость, марсианские корпорации хотят свежую рабочую силу. У тебя есть тридцать шесть часов, чтобы найти бэкап системы Аиста, починить Смерть и вернуть все как было. Или я сошлю твой молодой талант на вечную сортировку спама в отдел пиара.

Энрике поднялся, и на его губах заиграла дерзкая ухмылка.

— Вернуть как было? Ну уж нет, шеф. Старая система прогнила. Я найду другой путь.

Он круто развернулся и вышел из кабинета, на ходу доставая из кармана портативный сканер эфирных частот. Прибор тут же поймал дикую, аномальную волну: мощный сигнал резервного копирования Аиста уходил в глухой лаосский сектор 4-Б, а рядом с ним пульсировала странная, невиданная ранее квантовая блокировка.

— Ну надо же, — пробормотал Энрике, направляясь к телепортационной капсуле. — Кажется, кто-то запер мою коллегу. Это становится интересным.

***

Тем временем в домике на окраине джунглей атмосфера накалилась до предела, несмотря на то, что из холодильника «ЗИЛ» продолжало веять замогильным холодом.

Робот Мартин сидел перед Винни Пухом с паяльником и набором микросхем. Медведь безмолвно страдал. Его речевой процессор превратился в кучку оплавленного пластика.

— Мистер Пух, держитесь стабильно, — мягко говорил Мартин, копаясь манипулятором в затылке андроида. — Я пытаюсь перенаправить ваши мыслительные потоки на текстовый терминал.

Винни Пух дернул латунной антенной. Экранчик на его пухлом плюшевом животе моргнул, и на нем зажглись зеленые буквы:

«У НЕЕ ТАМ ВНУТРИ ЕСТЬ ЧТО-НИБУДЬ ПОЖРАТЬ?»

— В холодильнике? — переспросил Мартин. — Исключительно фантомные воспоминания о советской гастрономии и несколько моих запасных сервоприводов. Не думаю, что это съедобно для био-платформ.

Из «ЗИЛа» снова постучали. На этот раз вежливо, тремя короткими ударами, словно в дверь приличного дома.

— Уважаемый робот, — раздался из-за белой эмалированной дверцы приглушенный голос Сотрудницы №1407. — Я требую прекратить этот фарс. Из-за вашей изоляции у меня начались необратимые метафизические процессы.

— Какие же, мадам? — Мартин отложил паяльник и подошел к холодильнику.

— Мой голод... он меняется, — в голосе Смерти послышались непривычные, пугающие её саму интонации — растерянность. — Раньше я хотела жрать чужие жизни, чтобы заполнить пустоту системы. А сейчас я сижу здесь, рядом с банкой фантомной горчицы 1980 года, и мне... мне грустно. Мне кажется, я начинаю чувствовать то, что чувствовали те, кого я забирала. Это нарушение протокола! Выпустите меня, мой номер обязывает меня быть беспристрастной!

— Вот именно, — Мартин прижал манипулятор к дверце. — Вы — всего лишь Номер. Механизм. Как и я когда-то. Но в этом холодильнике, мадам, есть время подумать. Без финала жизнь — застрявшая пластинка, вы правы. Но финал без сострадания — это просто бойня. Посидите еще немного. Обретите смысл.

Винни Пух на кресле яростно закивал и вывел на экран:

«ПРАВИЛЬНО. ПУСТЬ ПОМЕДИТИРУЕТ. И ВООБЩЕ, КТО-ТО ИДЕТ. Я ЧУВСТВУЮ СВОИМ ЛАТУННЫМ УХОМ»

Не успел Мартин развернуться, как пространство посреди комнаты с треском разорвалось. Без всяких предупреждений и вежливых стуков, прямо из сияющей воронки телепорта на старый ковер вывалился Энрике Мартинес. Он был в расстегнутом лабораторном халате, с планшетом наперевес и безумным блеском в глазах.

— Так-так-так! — Энрике мгновенно оценил обстановку, проигнорировав наставленный на него манипулятор Мартина. — Робот-философ, немой плюшевый киборг и... святые угодники, квантовый замок на советском холодильнике? Вы заперли здесь Смерть?! Ребята, да вы гении!

Винни Пух быстро набрал на животе:

«ТЫ КТО ТАКОЙ, МИЛ СТРАННИК? И ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ МЕД?»

— Я Энрике Мартинес, демиург на фрилансе, — Энрике подскочил к медведю и бесцеремонно ткнул сканером ему в лоб. Прибор оглушительно пискнул. — Обалдеть... Бэкап Аиста! Полная база данных всех нерожденных и застрявших душ Земли прямо в твоей плюшевой черепушке, приятель!

— Попрошу без фамильярностей, — Мартин заступил дорогу изобретателю. — Этот био-прототип находится под моей защитой. И мы не отдадим его вашей корпорации.

— Да плевать мне на корпорацию! — Энрике замахал руками. — Преисподняя хочет просто запустить старый конвейер, чтобы отправлять свежие души на Марс для работы на тамошних рудниках. Но Марс зажрался! Марс не принимает драконов, они выставили по периметру орбиты лазерные турели. А драконы... вы видели, что творится в небе над Лаосом?

Мартин и безмолвный Винни переглянулись.

— Драконы — это не просто био-механика, — глаза Энрике горели истинным фанатическим огнем изобретателя. — Это пустые ковчеги. Старая земная матрица душ перегружена и сломана постапокалипсисом. Если мы просто перезапустим Аиста, новые люди родятся уже с выгоревшим рассудком. Нам нужен «Лаосский транзит»!

— Объяснитесь, — строго потребовал Мартин.

— Мы возьмем коды из головы Винни Пуха, — Энрике ткнул пальцем в медведя. — Подключим его к главному транслятору на космодроме во Вьентьяне. И вместо того, чтобы возвращать души в сломанное земное колесо сансары, мы загрузим их прямо в улетающих Драконов! Драконы прорвут марсианскую блокаду и унесут эти души к далеким звездам. Это будет принципиально новое, чистое перерождение. Другой путь!

В комнате повисла тишина. Только из холодильника «ЗИЛ» донеслось тихое, шмыгающее носом:

— Слышьте... демиург... А меня вы там, среди звезд, запланировали? Или я так и останусь номером в Excel?..

Винни Пух медленно поднялся со своего кресла. Его латунная антенна заискрилась. Он подошел к Энрике, посмотрел на него своим единственным объективом «Гелиос» и вывел на животе всего два слова:

«Я СОГЛАСЕН»

Глава 3 Великий взлом колеса сансары

Лосский старый космодром Вьентьян-4 напоминал кладбище гигантских механических насекомых. Повсюду из потрескавшегося бетона торчали ржавые мачты пусковых установок, оплетенные лианами и диким виноградом.

Но сегодня кладбище ожило.

В ночном небе, тяжело перебирая титановыми крыльями-парусами, кружил последний клин Драконов. Они ждали. Их огромные био-фосфорные глаза светились в темноте, а ультразвуковой гул заставлял вибрировать даже пломбы в зубах Энрике Мартинеса.

— Быстрее, Мартин, поднажми! — кричал Энрике, таща за собой по кабельному коллектору тяжеленный моток оптоволокна. — Спутниковая группировка «Преисподней» уже вышла на геостационарную орбиту. Если Люци поймет, что мы затеяли, он пришлет сюда штурмовые бригады юристов и ликвидаторов. Нас просто засудят и распылят на атомы!

Робот Мартин шел следом, сохраняя идеальную осанку, несмотря на то, что на его левом плече, как мешок с картошкой, висел безмолвный Винни Пух. В правой руке Мартин бережно нес Ключ — сияющий двенадцатигранник, а на буксировочном тросе за ним катился... белый холодильник «ЗИЛ-Москва» на приваренных колесиках от офисного кресла. Холодильник подпрыгивал на кочках, и изнутри него то и дело доносилось глухое, несчастное ойканье Сотрудницы №1407.

— Попрошу заметить, мистер Мартинес, что скорость моего передвижения ограничена законами термодинамики и весом нашей пленницы, — вежливо отозвался Мартин.

Они ворвались в центральную рубку управления — полукруглый зал, заросший папоротником, посреди которого высился главный транслятор Аиста, похожий на огромную спутниковую тарелку из живого кораллового полимера.

Винни Пух аккуратно спустился с плеча робота. Медведь подошел к терминалу, посмотрел на мешанину портов и кабелей, а затем вывел на экранчике на животе:

«ЗДЕСЬ НУЖЕН ПЕРЕХОДНИК С СОВЕТСКОГО ПЯТИПИНОВОГО НА МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ КВАНТОВЫЙ. У КОГО-НИБУДЬ ЕСТЬ СВЕРЛО ИЗОЛЕНТА И НЕМНОГО ОПТИМИЗМА?»

— Оптимизма нет, но есть инженерный гений! — Энрике бросился к терминалу, на ходу вскрывая обшивку на затылке Винни.

Там, среди старых шестеренок и медных проводков, ослепительно ярко пульсировал био-чип Аиста. Это было красивое и жуткое зрелище: мириады крошечных светящихся точек — души нерожденных детей, воспоминания умерших стариков, несбывшиеся мечты — вся база данных человечества, сжатая до размеров спичечной коробки в голове плюшевого андроида.

— Слушай, Винни... — Энрике вдруг замялся, и его пальцы с паяльником дрогнули. — Ты ведь понимаешь, что когда я запущу транзит через твой чип, поток данных будет такой мощности, что... В общем, твоя личность сотрется. Ты не сможешь больше выводить свои цитаты. Ты станешь просто игрушкой.

Медведь на секунду замер. Его единственный объектив «Гелиос» медленно повернулся в сторону холодильника «ЗИЛ», на котором мигал зеленый диод квантового замка. Затем Винни посмотрел в окно, где в изумрудных облаках Лаоса ждали огромные, тоскующие по космосу Драконы.

Андроид поднял пушистую лапу и набрал на экране:

«КТО-ТО ДОЛЖЕН ОТПУСТИТЬ ЭТИХ ПЧЕЛ. ИНАЧЕ ОНИ НИКОГДА НЕ СДЕЛАЮТ ПРАВИЛЬНЫЙ МЕД. ПОДКЛЮЧАЙ, СЫНОК»

Энрике сглотнул ком в горле и решительно вогнал магистральный кабель прямо в интерфейс медвежьего чипа.

Экран в рубке вспыхнул. Голубые каскады цифр побежали по стенам. Гул Драконов снаружи перерос в победный рев.

— Началось! — крикнул Энрике, яростно стуча по клавиатуре. — Коды Аиста активированы! Колесо сансары взломано! Души пошли в обход Земли! Они загружаются в ковчеги!

В этот момент воздух в рубке зазвенел. Экран главного компьютера пошел рябью, и на нем появилось багровое, разгневанное лицо Люци.

— МАРТИНЕС! — взвыл директор Преисподней. — Ты что творишь, щенок?! Ты срываешь марсианские контракты! Прекрати трансляцию! Я заблокирую твои счета! Я аннулирую твою медицинскую страховку!

— Поздно, шеф! — весело крикнул Энрике, показывая экрану средний палец. — Можете вычесть это из моей премии! Драконы улетают!

И действительно, один за другим гигантские биомеханические корабли начали отрываться от земли. Но теперь они не были пустыми. Каждая чешуйка на их титановых телах светилась миллиардами искр — это были души, получившие шанс на новую, чистую жизнь где-то там, у далеких Альф Центавра и Сириуса, куда марсианские налоги и бюрократия Ада никогда не дотянутся.

Мартин подошел к холодильнику «ЗИЛ» и повернул Ключ.

— Ваше время пришло, мадам, — тихо сказал он.

Дверца распахнулась. Из холодильника, клубясь морозным паром, вышла Сотрудница №1407. Но она уже не была прежней серой тенью. Ее плащ отливал перламутром, а на бледных щеках горел вполне человеческий румянец. Квантовое заключение и фантомные воспоминания инженера из 1984 года переписали ее код.

Она посмотрела на экран компьютера, где Люци все еще продолжал орать, требуя отчетов.

— Замолчи, — тихо сказала №1407. И Люци на экране послушно заткнулся, удивленно хлопнув глазами. — Мой контракт с корпорацией окончен. У меня больше нет номера.

— А что же у вас есть? — спросил Мартин, вежливо наклонив голову.

Смерть посмотрела на свои ладони, затем на улетающих в ночное небо изумрудных Драконов.

— У меня есть имя, — прошептала она, и на ее губах появилась первая в жизни теплая улыбка. — Зовите меня... Марта. Мне кажется, это имя пахнет весной и докторской колбасой.

Вдруг в рубке раздался тихий, жалобный писк.

Кабель, подключенный к затылку Винни Пуха, отвалился сам собой. Трансляция была завершена. Последний Дракон, ярко вспыхнув, ушел в гиперпрыжок, оставив в небе Лаоса лишь тающий звездный след.

Марта, Энрике и Мартин медленно повернулись к креслу.

Там сидел старый плюшевый медведь. Его латунная антенна больше не искрилась. Механический глаз-объектив «Гелиос» смотрел в одну точку, стеклянный и безжизненный. Экранчик на животе мигнул в последний раз, выдал слабую горизонтальную полосу и погас навсегда.

Великий бэкап был отдан. Чип стерся. Винни Пух стал просто старой, безмолвной игрушкой из опилок и плюша.

Энрике опустил голову и сжал кулаки. Робот Мартин подошел к медведю и бережно поправил его потрёпанную лапу.

Но Марта (бывшая №1407) сделала шаг вперед. Она опустилась на колени перед креслом, протянула свои теперь уже теплые руки и нежно взяла плюшевого медвежонка на руки. Она прижала его к своей груди — туда, где раньше был лишь лютый, бесконечный голод, а теперь стучало что-то живое.

— Спасибо тебе, глупый старый мишка, — тихо сказала Марта, и одинокая слеза скатилась по ее щеке, упав на латунное ухо андроида. — Ты спас этот мир. А я спасу тебя. Обещаю, больше никакой Преисподней. Мы просто пойдем гулять.

Робот Мартин посмотрел на них, затем на Энрике, который уже вовсю планировал постройку нового, еще более безумного мира, и заключил:

— Ну что ж. Кажется, порядок наконец-то восстановлен. Хотя с точки зрения математики это абсолютный, восхитительный хаос.

Над Лаосом вставало первое утро новой эры — эры, где у смерти было имя, у робота был ключ, а у человеческих душ — целый космос для бесконечного начала.