Победа интеллекта

Победа интеллекта

Огромный, размером с вагон, сварочный аппарат работал в автоматическом режиме. С разных сторон к нему сходились заготовки, он их подхватывал и соединял аккуратными швами. Тут же проверял на кондицию и отправлял дальше по конвейеру или отбрасывал в корзину для брака.

Сейчас корзина была наполнена до верха и все равно, в нее продолжала лететь очередная продукция.

Петрович, мастер сварочного цеха, только крякнул, не в силах повлиять на запущенный процесс. Все на заводе решала автоматика. Она заполонила собой старые цеха, вытеснив в буквальном смысле рабочих за их пределы, а, потом, и за ворота завода.

Автоматизация — это был бзик нового прогрессивного директора, всплывшего из темных глубин бизнеса в качестве антикризисного управляющего.

— Машина работает без перекуров и выходных. Что ей поручили, то она и делает, точно, быстро и качественно, — просветил он инженеров, перед массовой оптимизацией производства.

Сейчас эта машина быстро и качественно гнала брак, потому что так было заложено в той самой части проекта, которую ей было поручено выполнять.

Попытка дирекции «наехать» на заказчиков ни к чему не привела. Те только пожали плечами и сказали, что готовое изделие должно получиться точно, как оговорено техническим заданием. А как оно может таким получиться, если одна из основных деталей при сварке выходит кривой?

— Дело в подборе электрода, — коротко пояснили проектировщики и больше не шли ни на какие переговоры, прозрачно намекая на то, что, дескать, разбирайтесь там сами.

Дирекция пошла проверенным годами путем — сделав морду кирпичом, спустило работу в цеха, пригрозив за невыполнение лишить премии. Фокус сработал бы, как всегда, трудись там обыкновенные работяги, потому как профессиональный мастеровой на то и профессиональный, что после доработки напильником и из паровоза получит самолет. А автоматику лишение премии не пугало и даже не напугало бы отключение от сети питания, о чем проскочила мысль внутри загнанного в тупик мозга высокого начальства. Поэтому она с чистой «кибернетической» совестью гнала то, что от нее требовали, но никак не хотели получать.

— Слышь, Михал Ваныч, останавливай конвейер, — Петрович вошел без стука в кабинет начальника цеха.

— Придержи коней, Петрович, я, между прочим, тебя вызывал по другому поводу. — Ты с дуба рухнул, что ли? Тебе директор как задание определил — описать параметры нужного электрода при сварке. А ты что? Мало того, что послал его в пешее эротическое путешествие, но и на бумаге изобразил далеко не электрод! Тоже мне… Моцарт!

— Я тебе, Иваныч, как художник художнику скажу — рисовать не умею, поэтому, изобразил, как сумел. Что поделаешь, если я так вижу решение!

— Не понимаю… Ты против автоматизации производства?

— Автоматика, оно конечно, хорошо, — Петрович взлохматил голову красной с прожилками вен рукой. — Только чтоб работала она правильно, много чего соблюсти надо и понимать. Вот взять текущий проект. Ну не пойдет сварка разнородных металлов, да еще различной толщины без перекоса. Тут же и химия тебе, и физика, и опыт работы должен быть. И это требуется от всех, снизу и доверху, потому что люди ошибки-то поправят, а автоматика — нет.

— Ладно, после договорим, меня тут срочно вызывает дирекция. Стопудово по твоему вопросу.

— Если что, имей в виду, что заявление у меня в кармане…

Михаил Иванович ошибался. Как его просветили присутствующие, директор собрал руководство на торжественное открытие еще одного технологического чуда, которое разрешило бы разом все накопившиеся проблемы.

— Не знаю, как остальные проблемы, а финансовые мы обрели, — шепнул начальник планового. — Кредит до судного дня выплачивать будем.

Попытка донести до начальства мысль о том, что конвейер остановлен, не нашла понимания, и Михаил Иванович просто решил наблюдать за разворачивающимся действом.

— Искусственный интеллект! — важно изрек директор, — это не просто пара килограмм электронной начинки, но и ценный помощник, способный решить любую техническую задачу. Сейчас наш новый специалист введет необходимые данные, и мы получим тот самый ответ, в котором некомпетентны ваши, Михаил Иванович, работники. Да-да, я вас специально позвал, чтобы вы увидели победу интеллекта над невежеством. Приступай, Саша, а я вас на минутку оставлю… — директор прижал к уху сотовый и, обещая кому-то манну небесную, вышел за дверь.

Худощавый парень в очках пощелкал клавиатурой и снисходительно глянул на собравшихся поверх очков:

— Порученное задание сложное и может потребовать десятки минут на решение, которое будет представлено в печатном виде, — он похлопал по подключенному принтеру. — Вау! Что я вижу — результат уже готов!

Тот загудел и выдал белый листок, на котором сверху были напечатаны лишь три слова. Саша покраснел и пробормотал, что директор такой результат не поймет.

— Позволите? — Михаил Иванович взял листок и, мысленно извинившись перед Петровичем за плагиат, огрызком карандаша дополнил общую картину. — Теперь другое дело, — он протянул листок обратно. — Просто образности не хватало.

Про Карла, Клару и Кларнет

Маленькая серебристая флешка практически потерялась в широкой генеральской ладони. Но он обходился с ней так, будто она весила не меньше десяти кило и была сделана из хрупкого стекла.

Женщина, что передала ему такое сокровище, утопала в кресле с другой стороны стола, скромно прикрыв глаза длинными ресницами. Что он о ней знал? Только имя — Клара и сильно сомневался, что оно было настоящим. Агент такого ранга мог менять имена, как перчатки, да что говорить об именах, когда даже ее внешность менялась от поворота головы, взгляда или падающего на ее лицо света, пробившегося из-за неплотно прикрытых штор.

«Нет, но какова! — подумал он с нотками зависти. — Обвести вокруг пальца контрразведку, полицию, охрану объекта, армию, наконец! И вот результат, — он дрожащими пальцами пролистывал документацию на экране. — Система завоевания мирового господства в вооружении, кодовое наименование «Кларнет»! В подлиннике сомневаться не приходится. Такое подделать просто нереально».

От нахлынувшей радости закружилась голова. Он чувствовал себя фехтовальщиком, который ловким приемом обезоружил противника и стоял, нацелив на него не одну, а две шпаги.

Открывающиеся перспективы захватывали дух. Одни стратегические планы наползали на другие, кровь стучала в висках боевыми барабанами, а перед глазами полыхала обратившаяся в дрова техника противника.

«И все это благодаря какой-то…» — туман сладких видений в голове генерала развеялся, приобретя очертания сидящей напротив Клары.

Генерал легко выдернул сто пятидесятикилограммовое тело из глубокого кресла и хотел обнять, задушить в объятьях эту миниатюрную женщину. Брошенный из-под длинных ресниц взгляд сверкнул, как холодная сталь и заставил остаться сдержанным.

«Убьет и не моргнет глазом», — подумал он, оправляя китель. Непроизвольно взглянул в зеркальные стекла шкафа и сразу же представил большую брильянтовую звезду, которая удачно смотрелась бы, затмевая остальные побрякушки. На несколько секунд он даже забыл зачем встал, и женщина осторожно кашлянула, возвращая его к реальности.

— Что ж, — как можно торжественнее начал он, и это было нетрудно, поскольку видение брильянтов еще будоражило сознание, — я доложу лично президенту и медаль за заслуги перед Отечеством… Нет, даже орден будет достойной наградой за риск и верную службу.

«Что еще предложить, может деньги? — мелькнула у него мысль об усилении эффекта. — А сколько? Нет, грамоты будет достаточно». Он уже хотел объявить об этом, как трель телефонного звонка оборвала его на полуслове.

Генерал степенно занял место за столом и снял трубку. Через пару секунд дежурная улыбка застыла мертвой маской на побледневшем лице, глаза выкатились из орбит, и он откинулся в кресле, судорожно хватая раскрытым ртом воздух.

— Карл… — хрипел он. — Догнать… Мир в труху… Бахнуть! Немедленно!

— Обязательно бахнем, — Клара, вильнув бедром, ловко обогнула край и принялась быстро выворачивать ящики стола. — Не откладывая на потом…

— Пистолет… Понятно, — мурлыкала она себе под нос, пока ее руки дергали позолоченные ручки. — Деньги, снова деньги… Где?

Она бросила взгляд на стену и отодвинула портрет сердитого мужика с бакенбардами. Обнажившийся электронный сейф пал за считанные секунды, откинув створку из толстого металла. Отодвинув пачки с валютой, Клара достала бутылку коньяка с притертой стеклянной пробкой. Она запрокинула голову генерала и стала вливать пахнущую дубовой бочкой жидкость ему в рот, отмеряя «на глоток».

Наконец тот закашлялся, выхватил бутылку из ее рук и залпом допил до конца.

— Уфф, отпустило, — выдохнул он, переведя дух. — Докладываю. Пока ты блистательно проводила операцию по добыче изделия «Кларнет», у нас из-под носа было похищено изделие аналогичного назначения «Коралл-Ы». Подозревается, что это работа небезызвестного тебе Карла, будь он проклят! Когда у тебя запланирована с ним встреча?

— Сегодня вечером, господин генерал!

— Как твои успехи в его разработке? Мне кажется, он водит тебя за нос!

— Он очень осторожен...

— Будь моя воля, я бы не рисковал тобой, но… — генерал развел руками. — Береги себя. Твоя ценность, как агента, затмевает десяток таких, как он.

— Благодарю за доверие, господин генерал!

Об этом кафе на окраине маленько города знали, пожалуй, только дальнобои и рокеры. Впрочем, к паре, что скромно примостилась за дальним столиком, здесь уже привыкли.

— За тобой был «хвост»?

— Глупый вопрос, — фыркнула Клара. — Я же не спрашиваю тебя об этом.

— Как тебе удалось провернуть дело с «Кораллом»?

— А тебе с «Кларнетом»?

— Красть у своих всегда легче, чем у чужих.

— В мире полно абсолютно адекватных людей, Карл. Правда их с трудом можно сыскать в высоких кабинетах… Ну так и пусть они бузят и надувают щеки в своем параллельном мире, а настоящую жизнь будем строить мы.

— Ты уверена, что мы действуем во благо наши государств?

— Государств? Во благо наших детей, Карл, детей других матерей и просто чужих людей. Теперь паритет в вооружении наступил лет на пятьдесят, не меньше, а, значит, мы подарили миру шанс жить дальше.

На Деда Мороза надейся...

Владимир Макарович проснулся очень рано. Просто открыл глаза и проснулся. Так бывало только в том случае, когда терзала душу какая-то проблема, засевшая занозой в мозгу. А заноза эта описывалась цифрой с семью нулями, выражавшей сумму номиналов денежных знаков отечественной валюты, недополученной от скаредного заказчика. И не нажмешь на него, потому как является министерством и представляет государство, а, как известно, виноватым оно быть не может ни при каких обстоятельствах.

А, самое главное, такой неприятный сюрприз он подкинул как раз в канун Нового года. В банки не сунешься — уже все нос воротят, а где прикажете взять деньги на зарплаты?

Владимир Макарович подумал, что в некоторых случаях лучше было бы совсем не просыпаться. Как сейчас, например. Потому что нет ничего хуже поздравлять с праздником коллектив и при этом объявить, что денег к Новому году не ожидается. « Денег нет, но вы держитесь. Счастья, здоровья и хорошего настроения,» — так, что-ли, прикажете поздравлять? Так говорить хорошо, когда расчет с рабочими не твоя забота. А что ты будешь делать, когда они положат заявления на стол? И будут правы, потому что за их спинами семьи, а еще ипотеки с кредитами.

— Володя, ты хоть спал ночью? — проснувшаяся супруга отвлекла его от мрачных мыслей. — У тебя глаза красные.

— Завтрак приготовь, — вместо ответа буркнул тот.

Владимир Макарович прекрасно понимал, что последние месяцы ведет себя грубо, но это получалось как-то само собой, просто выплескивался переполнявший его негатив. Супруга терпела, но в отношениях уже сквозил заметных холодок, предшествующий будущей буре.

Все, может быть, и раньше вылилось бы во что-то неприятное, если бы не маленькая дочка. Поздний реьбенок для жены Лены дался тяжело и больше детей не намечалось по причине подорванного здоровья. Дочку родители очень любили, а сейчас выходило, что она становилась единственным звеном, связывающим их друг с другом.

— На утренник не забудь зайти, — бросила Лена за завтраком. — Совсем о ребенке забыл.

— Зайду.

Ком проблем к Новому году нарастал, обрастая делами со всех сторон. Нужно было ехать в министерство, но тогда придется пропустить утренник. «Решу вопросы по телефону», — успокоил себя Владимир Макарович, хлопнув дверью.

Утренний обзвон министерства ничего не дал. Рановато это было для серьезных людей, и ближайшей задачей стало, как раз, посещение утренника в детском саду.

— Папа, ты знаешь, что Дед Мороз раздает не только подарки, но может исполнить и любое желание? — лепетала раскрасневшаяся от недавнего выступления Машенька, радостно прыгая вокруг Владимир Макаровича. — Надо только написать письмо, а буквы я уже знаю! Но можно и нарисовать!

— Намек понял. Цветные карандаши и бумагу я тебе обеспечу.

— Я хочу сейчас!

— Машенька, сейчас мне надо на работу, и я обещаю все доставить в лучшем виде, как только приеду домой.

— Возьми меня на работу! — Маша понизила голос до шепота: — здесь Дед Мороз не настоящий. Это Ирина Николаевна, наша воспитательница…

— Вот оно что… — протянул Владимир Макарович, — тогда ладно, вопрос решим.

Дочка уже не первый раз проводила время у него на работе, и он подозревал, что дело тут не только карандашах, но и в большом сибирском коте по имени Басик, прижившимся у него в конторе. Приблудившися котенком, он вымахал в пушистую наглую зверюгу — красавца и любимца всех сотрудников.

Он встретил Владимира Макаровича на пороге кабинета и требовательно попросил пожрать.

— Да погоди, ты, сейчас все будет…

Для этого случая в шкафчике был припасен пакет с кормом, а рядом стояла блестящая металлическая миска.

— Вот, получай обжора!

Владимир Макарович тряхнул пакетом, но из того вывались лишь остатки, едва закрывшие дно миски. Басик с недоумением поднял морду. «И это все?» — вопрошал его удивленный взгляд.

— Ну извини… Маша, поиграй с котиком, а я за кормом пошлю кого-нибудь.

Говорить девочке это было напрасно. Она уже сидела рядом с пушистиком и обнимала его за шею. Кот мирился, но было видно, что терпел он только в расчете на вкусную порцию корма.

Неожиданно зазвонил телефон и Владимиру Макаровичу пришлось переключиться на деловой режим. Звонил начальник цеха и докладывал о поломке изношенного оборудования. Нужно было срочно созваниваться с ремонтниками и договариваться о работе накануне праздников. Потом позвонил главбух и поинтересовалась переводом денег за контракт.

— Алло, Людочка, с Наступающим тебя! — Владимир Макарович наконец дозвонился до секретарши министра. — До вас дозвониться, как до Смольного в Петрограде в канун октября. Поздравления, поздравления… Соедини, пожалуйста с шефом, я лично… Что? Как так улетел на охоту? А сотовый? Ах, не беспокоить,… Понятно…

Он положил трубку и в сердцах пожелал министру отморозить все, что можно на этой охоте. Бросил быстрый взгляд на Машеньку — не услышала ли? Но девочка устала играть с котиком и дремала на диване, зажимая листочек бумаги и карандаш.

Владимир Макарович встал, поеживаясь. В комнате ощутимо потянуло холодом. Зима в этом году выдалась на славу, морозная. Только это и радовало в сложившейся ситуации.

Нужно было прикрыть дверь, чтобы не заморозить девочку. Он поискал глазами кота, чтобы убедиться, что тот в помещении и не поверил глазам. Басик спал, обернувшись клубочком вокруг миски, в которой приличной горкой возвышался кошачий корм.

То, что корма в шкафчике не было, сомнению не подлежало. В кабинет никто не заходил. Тогда откуда он там?

Зазвонил телефон. Министерская секретарша Людочка пожаловалась, что господин министр с охотой обломался, потому что успел поморозиться до ее начала.

Владимир Макарович сел, подперев рукой голову. Что было делать? Каким бы это представлялось абсурдом, но, похоже, он только что бездарно распорядился своим желанием, дарованным под Новый год. Вон, Басик, не дурак — праздник проведет в обжортсве. А какой смысл в замороженном министре? «Что с нами происходит? Взрослея, мы становимся злее и эгоистичнее. Правильно, что Дед Мороз игнорирует наши желания. Не те, которые мы выдумываем в виде мечты, сжигая записку с желанием, а те, настоящие, которыми мы наполнены в жизни», — вздохнув, Владимир Макарович поднялся, но его снова отвлек телефоний звонок.

— Совсем забыла, — вещал Людочкин голос, — ваш контракт передали в другой департамент и, как мне сообщили, с вами провели полный расчет. С Наступающим вас!

— Ничего не понимаю…

Взгляд Владимира Макаровича упал на листок бумаги, зажатый в кулачке Маши. «Пусть у папы будет все хо…» — прочитал он детские каракули. «Зря мы взрослеем, — с грустью подумал он, — с детством уходит доброта, которой так не хватает в нашей жизни».

Он подошел к вешалке, накинул на себя пальто, а перед ботинками замер, почувствовав странный запах. Владимир Макарович обернулся и с укором посмотрел на кота. Басик продолжал делать вид, что спит, но его выдавал приоткрытый глаз, которым он внимательно следил за результатом своего злодейства.

«Вот штука какая, — подумал Владимир Макарович, — пожелай мне гадость, Басик бы не получил полную миску. Нет, своим желанием он распорядился правильно, а то, что мог сделать сам — сделал, не надеясь на чудо. И преподнес мне урок, не ведая того!»

Владимир Макарович набрал номер водителя:

— Алло, Сергей, ты не знаешь, где можно купить большой букет цветов, а то я уже и забыл, как цветочные магазины выглядят? Потом закинь нас с Машей домой. Да, все в порядке. Просто мне тут подсказали, что есть дела, которые мы должны сделать сами, не дожидаясь, пока нас кто-то не осчастливит чудом».

Он еще раз посмотрел на кота. На этот раз тот безмятежно спал, распространяя тарахтящие звуки кошачьего мурчания.