Планктон Платон

Глава 1

На мониторе высветилась надпись: «Абонент не отвечает, либо отсутствует в сети». Платон вздохнул. Очередной должник не выходит на связь. Не потому же, что Платон пообещал прислать коллекторов и оценщиков для решения вопроса с задолженностью? Он это обдумал. Да не, фигня. Он же помочь хотел. Решение предлагал, цивилизованное, в полном соответствии с должностной инструкцией отдела взысканий «Ё-банка». Он не при чём.

Оставив клиенту просьбу перезвонить, Платон отправился за кофе. У автомата тёрлись экспедиторы — рослые парни в бронежилетах и с оружием. При виде Платона они переглянулись и нарочито-медленно отошли. Дожидаясь экорафа на соевом молоке — без сахара, разумеется, сахар, по словам Гуру, яд, Платон спиной чувствовал их презрительные взгляды. Забрав стаканчик, он вернулся в кабинет, и последнее, что услышал, пока дверь не закрылась, было: «Во тощий…»

«Зато не как вы, быки тупые, — подумал Платон. — И я аристократично субтильный».

Парни переглянулись. Тот, что постарше, вздохнул, глядя на закрывшуюся дверь:

— Если так пойдёт, он со своей диетой кони двинет. Может, уже сказать ему, что для нормального функционирования организма надо всё есть?

— Ну да, — отозвался младший. — Я когда мед заканчивал, нам как «Отче наш» вколотили: животный белок жизненно необходим, иначе организм себя жрать начнёт. Кости хрупкие, мышцы слабые, мозг энергию экономит. А он мяса не жрёт, мол, духовное тело страдает.

— Свой ум другому не приделаешь, — подытожил старший. — Ладно, пошли. Выезд через двадцать минут.

Тем временем стрелка дошла до без пятнадцати шесть, и Платон принялся собираться. Бросив стаканчик в переполненную корзину для бумаг, он погладил хобот керамического слоника — подарок Гуру. «Чтобы деньги привлекать», — сказал тот, вручая подарок. Проверив спортивную сумку, Платон выключил компьютер. В тёмном экране мелькнуло отражение: тощий, бледный юноша с благородным профилем и запавшими глазами. Поправив стрижку «паж», он вышел из кабинета.

Фитнес-центр «Качок-Кабачок» располагался в этом же здании, только с другой стороны. Огромный баннер у входа служил надёжным ориентиром: человекоподобный кабачок в коротких шортах и растянутой майке одной рукой держал штангу, согнувшуюся под тяжестью блинов, а другой обнимал морковку в облегающих леггинсах и миниатюрном топе, с ярко выраженными лордозом и кифозом, и с губами, сложенными в утиный клюв. «Качок и фитоняшка», — привычно прокомментировал Платон и прошёл внутрь.

Из-за прикрытых дверей зала боевых искусств доносился звон оружия и отрывистые команды. «Варвары, — подумал Платон, — двадцать первый век, а они всё мечами машут». Из тренажёрного зала доносился грохот железа, оргазмические крики занимающихся и выкрученный на максимум «Ласковый май». Проходящего мимо Платона привычно снесло густым облаком пота и дешёвого талька. Он сжал зубы и ускорился. Вот раздевалка, за ней вход в зал для йоги и фитнеса. Лотос над дверью манил уединением от мирского и бренного.

Быстро переодевшись, Платон забросил сумку в шкафчик и прошёл в зал. Гуру сидел в углу, медитируя с закрытыми глазами. В своём балахоне до пола с капюшоном он напоминал Смерть, решившую стать кришнаитом — благо и бриться не нужно.

— Намасте, Платон, — произнёс он глубоким, поставленным голосом. — Проходи, сейчас начнём. Готовься.

Расстилая коврик, Платон поглядывал на пришедших. Всё как обычно: тощие девочки с восторженным взглядом, две пышные матроны, дама с йоркширским терьером — у пса тоже был коврик. У входа негромко спорили парень с девушкой.

— Ну и что мы тут забыли? — скептически поинтересовался парень.

— Ирочка сказала, что они тут тянутся хорошо, — с сомнением ответила девушка.

— Хрень полная. Базу надо отрабатывать и физуху качать. А это для лохов. Пошли, там курьер метательные топоры привезти должен, вот-вот позвонит. Я после тренировки тебя мороженым угощу.

— Занятие начинается, посторонних просим покинуть помещение, — трубно возвестил Гуру. Парень пожал плечами и утянул девушку из зала.

— Начнём с разминки. Пусть Вселенная видит, что вы хотите и готовы открыться ей.

Платон привычно сел. Сукхасана. Закрыть глаза. Наклоны головы вперёд-назад, влево-вправо. Плечами — вперёд, назад. Поза Кошки: вдох — прогиб, выдох — округление. Переход в Корову. Собака мордой вниз — таз вверх, пятки к полу. Из Собаки — шаги к ладоням. Зависнув в наклоне, Платон отчётливо видел пса, который на своём коврике легко и непринуждённо повторял позы хозяйки.

Платон расслабленно повис вниз головой, коснувшись пола ладонями.

— Гибкость позвоночника есть гибкость ума, а мышцы — это панцирь, блокирующий потоки Вселенной, — выдал Гуру, чутко поймав момент. — Продолжайте, вы молодцы! Подъём в Тадасану. Переходим в Сурья Намаскар. Приветствуйте солнце, друзья!

Голос Гуру стал медовым, обволакивающим. Платон ощутил привычную сонливость. «Лишь бы не уснуть в позе трупа, как в прошлый раз», — подумал он с лёгким стыдом. К счастью, этот этап он проскочил в сознании. «Расту!» — гордо подумал он.

— Ну что, размялись? — ласково спросил Гуру. — Время единения со Вселенной. Садитесь в позу Лотоса, закрывайте глаза и представляйте абсолютную пустоту.

Платон начал очищать разум. Сперва не получалось, но потом он представил, что разум — это экран, а на нём полным-полно ярлычков: «работа», «план», «график», «самооценка» и прочие, на все случаи жизни. Он принялся убирать ярлычки в корзину. Закончив, удалил и её. И выключил экран. Тишина. Покой. Пустота. Он ощутил, что проваливается в Ничто, пришло ощущение невесомости… и он буквально выпал из тела. Которое в этот момент перестало дышать, всхрапнуло и затихло.

Платон открыл глаза. Он снова был в зале для йоги, только теперь всё кардинально изменилось. Коврики раскиданы, никто не сидит в позе лотоса. Почти вся группа с утробным рыком гонялась за Гуру, который на удивление ловко уклонялся. Когда его начали окружать, Гуру скинул балахон — под ним обнаружилось вполне подкачанное тело, — скрутил ткань в жгут и, как хлыстом, захлестнул ноги ближайшей корпулентной тётки. Та рухнула под ноги остальным, и Гуру сбежал. Выскакивая за дверь, он бросил что-то вроде: «Да ну нахрен эту йогу, вечно что-то происходит». Упустив его, группа принялась бесцельно бродить по залу, натыкаясь друг на друга.

Платон опустил взгляд ниже. Его тело так и сидело в позе лотоса и, кажется, не дышало. Странно, но это его не испугало. Ему было всё равно. А вот это осознание — что ему всё равно — испугало по-настоящему, до дрожи в… в чём, кстати? Попытка оглядеть себя не удалась. Его будто не было. Под потолком висел сгусток эмоций и мыслей по имени Платон. «Надо вернуться», — подумал он и спикировал вниз, целясь в макушку тела. Долетел — и его отбросило. «Доступ закрыт», — прошелестело в несуществующих ушах. Платон пытался вломиться внутрь снова и снова — безуспешно. Он будто долбился о стеклянную банку, которой накрыли тело. «Да вставай ты, мяса кусок!» — беззвучно заорал он.

Тело открыло глаза. Легко поднялось из неудобной позы, огляделось и зашагало в угол, где, зарывшись в коврики, сидел йоркшир.

— Не трожь собаку! — заорал Платон. Тело, разумеется, его не услышало и целеустремлённо шагало к цели. К счастью, пёс не стал дожидаться финала и кинулся в приоткрытые двери. Тело — про себя Платон назвал его Тушкой — потопало за ним.

Проходя мимо стойки администратора, Тушка схватил открытый ланч-бокс, вытащил здоровенный кусок мяса, с которого капал маринад (видимо, администратор планировал пикник после смены), и с хрустом вгрызся.

— Не жри! — заорал Платон в ярости. — Там же белок! Животный! Брось каку!

Не помогло. Сожрав мясо, Тушка взбодрился и почти бегом направился в тренажёрку. Платон замешкался и отстал, а когда догнал, обнаружил, что Тушка нашёл мясо — здоровый такой кусок. Только этот кусок ещё бегал, швырялся инвентарём и визжал, как антивирус «Аваст». Тушка брошенные предметы игнорировал, иногда ловил и пробовал на зуб, с отвращением отбрасывал и шёл дальше, методично загоняя качка в угол. Тот с отчаянием глядел на двери зала.

В итоге у Тушки получилось всё, а у качка ничего. Зажатый в угол, он беспомощно наблюдал, как субтильный Тушка идёт к нему. Платон висел между ними, орал, угрожал, умолял — без толку. Плюнув на бывшее тело, он повернулся к качку:

— Дай ему сдачи, дебил трусливый! Он же в два раза мельче тебя! Ну!

Поздно. У качка побелело лицо, глаза остекленели. Он шагнул назад, споткнулся о короткий гриф, завалился навзничь и медленно сполз по стене. «Сдох, — грустно констатировал Платон. — Не выдержала духовная скрепа удара реальности».

Внезапно рядом будто пылесос включился, и Платона стремительно затянуло в тело качка. Миг темноты — он открыл глаза и прямо перед собой увидел своё лицо. Точнее, Тушкино. Прыщ на лбу, мертвые глаза, оскаленные зубы — жесть. Рефлекторно подобрав ноги, Платон оттолкнул бывшее тело. Летело оно красиво, кувырком, шлёпнулось на пол и заворочалось, пытаясь встать. Платон поднялся, огляделся. Короткий гриф от штанги неожиданно удобно лёг в руку. Два шага к Тушке. Удар. Хруст. Тело затихло. «Йога, говоришь? Надо было качаться, Платоша».

Он подошёл к огромному зеркалу. Оттуда смотрел классический качок, огромный, бритый, в слегка порванной майке-борцовке. Напряг бицепс — тот красиво вздулся.

С улицы доносился вой сирен, редкая стрельба и тихий, но отчётливый утробный рык. Зомби-апокалипсис только начинался. Но теперь у Платона было оружие и мышцы, чтобы им пользоваться.

В холле на него кинулась блондинистая зомбячка, похожая на морковку с баннера. Добежать не успела — в воздухе коротко свистнуло, и её снесло. В дверях второго зала стояли те самые парень с девушкой. Парень держал метательный топорик, девушка — йоркшира и какую-то средневековую штуковину.

— Ты как, братан? — спросил парень, выдёргивая топорик из виска зомбячки. — Жив-цел? Я Андрей, это Женя.

— Платон.

— Ну тогда погнали отсюда, чё тут делать-то? Ты с нами?

Платон молча кивнул.

— Дверь тогда открывай, раз уж ты за танка.

Платон перехватил гриф поудобнее и мощным пинком распахнул дверь на улицу, офигевая от силы своих новых ног. Они переглянулись, кивнули и вышли наружу.