Пламенный камень

Глава 1

Люди каждый день загадывают желания, часто фантастические. К счастью, многие из них не сбываются, но мое необычное желание воплотилось в жизнь сказочным способом. Вот как это случилось.

Все началось с того, что я пожаловалась мужу на Леночку.

– Вот скажи, Артем, почему Ирина Валерьевна назначила ведущим бухгалтером не меня, а Леночку? Она же тупее меня в сто раз! – от возмущения я не могла ровно нарезать сырокопченую колбасу для бутербродов. Нож скользил, норовя цапнуть за палец.

– Ты сама говорила, – отозвался Артем, завинчивая крышку у двухлитровой бутылки, – что Леночка – дочка какой-то шишки из администрации города. Потому и назначили.

– Но она ничего не понимает в бухгалтерии!

– Глупенькая, зато Ирина Валерьевна прекрасно понимает, что если не продвинет Леночку, то сама слетит с должности.

Я закусила губу: какая несправедливость! Леночка проработала у нас в отделе всего лишь полгода и уже шагнула вверх по карьерной лестнице, в то время как я три года топталась у ее подножия.

«Блинчики горелые, а вот будь я умнее всех в централизованной бухгалтерии, давно бы стала начальником отдела, а может, даже директором», – подумала я.

– Ты готова? – своим вопросом муж вернул меня в привычный мир.

Я положила в сумку бутерброды, поставила бутылку с водой; отдельно кинула полотенце и покрывало для пляжа, и мы вышли из дачного дома.

На улице стояла тишина, даже собаки не брехали, попрятавшись от жары в тени. В такой зной не то что работать на грядках, даже выходить на улицу не хотелось.

Мы обогнули последний дачный дом и параллельно забору двинулись по грунтовой дороге, поросшей по центру травой. Пыль вилась под ногами, забивалась в ноздри, горячий воздух обжигал кожу.

– Артем, пойдем напрямки через лес, – предложила я мужу, чувствуя укусы раскаленного ветра.

– А ты дорогу знаешь?

– Тут блуждать вроде негде.

– Глупенькая, это только кажется, что легко добраться. Лес, он и есть лес. – сверкнул Артем глазами.

– Раз ты такой умный, топай по дороге один, – неожиданно взъярилась я, – а я пойду в обход.

– Но это самая короткая дорога.

– Вот и иди по ней!

Я свернула на узкую тропинку и углубилась в лес. Повеяло прохладой, запахло хвоей и прелой листвой.

Артем постоял в нерешительности, фыркнул и двинулся дальше по дороге. Я закусила губу – почему такая упрямая? Ну, обозвал глупенькой, не дурой же. Вот возьму и не приду к пляжу, побегает потом, понервничает! Я нащупала в кармане телефон – связь на нем отсутствовала. «А, ладно, – махнула рукой, – идти недалеко, не заблужусь».

Тропинка побежала наверх, и пришлось подниматься в гору. Все чаще попадались обломки крупных камней. Некоторые обходила, а через некоторые перепрыгивала.

Деревья расступились, и я вышла к каменной гряде из темного гранита. Серые скалы, поросшие мхом, горделиво возвышались надо мной.

Среди камней выделялся один, в форме головы. Он стоял в стороне от всей скальной массы, сверкая на солнце, словно покрытый золотом; слепил глаза. Что это – игра света, или необычные свойства?

Я застыла, завороженная.

– Пламенным камнем любуетесь? – послышался за спиной негромкий голос с хрипотцой.

Я обернулась. Невысокий плотный старик с седой бородой, в старых потёртых штанах и потерявшем цвет пиджаке смотрел на меня прищуренными глазами. Наверное, поселковый житель. На всякий случай огляделась, чувствуя внутри беспокойство. Кто его знает, этого старика, вдруг он какой-нибудь маньяк? Фигура мужа, спрятавшегося за деревьями, придала уверенности, и я кивнула.

– А вы знаете тайну Пламенного камня? – продолжил старик.

– Нет, – помотала головой.

– Это очень старое поверье. Каждый год в середине июня камень сверкает от солнечных лучей, словно объятый пламенем. Его так и кличут – Пламенный камень. Если прикоснуться к нему и загадать желание, то оно обязательно сбудется.

Краем глаза я увидела, как Артем осторожно подобрался к берёзе, стоящей примерно в тридцати шагах от меня. Я окончательно успокоилась: все-таки не бросил меня в лесу! Старик подошел к камню по хрустящей дорожке.

– Я тоже пришел загадать желание. Вернее, отменить его. Целый год ждал. Оказывается, у меня все есть. – он прикоснулся к камню и закрыл глаза. – Пусть все будет, как прежде, – он повернулся ко мне и посмотрел хитрым взглядом. – А вы хотите попробовать?

Решила включиться в игру. Встала рядом с ним и приложила ладонь к камню. Он оказался гладким и теплым. Я звонко сказала – так, чтобы услышал Артем:

– Хочу быть самой умной на свете! – мне показалось, что под ладонью завибрировало.

Старик ухмыльнулся:

– Запомните: желания исполняются только при горящем Пламенном камне.

– Ты что, действительно веришь в эту чушь? – Артем выбрался из укрытия и подошёл к нам вплотную.

– А вы проверьте, – улыбнулся старик.

Артем презрительно фыркнул. Старик пожал плечами:

– Дело ваше. – Он развернулся и не спеша побрел по тропинке в сторону поселка.

Артем проводил его взглядом:

– Какой только бред не несут, лишь бы поболтать с красивой девушкой. Пошли купаться? – в его голосе прозвучали просительные нотки – так Артем извинялся.

Я улыбнулась и погладила его по щеке. Он сгреб меня в охапку и крепко поцеловал. Похоже, я и правда глупая, иначе с чего вдруг взъелась на него?

Остаток дня мы купались и отдыхали возле пруда.

Конечно, я не стала самой умной на земле, старик явно пошутил.

Утром проспала на работу: забыла завести будильник. Я сердито засопела – была бы самой умной на свете, наверняка бы помнила. Артем мирно похрапывал на соседней подушке – у него оставалась неделя до конца отпуска.

Мечась по квартире, словно кролик по лугу, я позвонила в службу такси. Диспетчер ответила приятным нежным голосом. Она долго спрашивала: откуда и куда ехать, какую марку автомобиля и какого цвета предпочитаю. Сверяла со мной часы и зачем-то уточняла время приезда автомобиля почти что с точностью до секунды. Сначала я терпеливо отвечала, думая, что в службе такси расширили сферу услуг. Но когда диспетчер поинтересовалась целью поездки, я не выдержала и заорала: «Вы приедете или нет? Или позвонить в другую службу такси?». Я кипела, словно вода в чайнике, только что не свистела.

Артем зашевелился, приподнял растрепанную кудлатую голову и пробормотал: «Машута, с тобой все в порядке?». Я закрыла рот рукой и кивнула. Блинчики горелые, нужно быть посдержанней. Он откинулся на подушку и снова уснул.

Диспетчер тем же приятным голосом, но без всяких эмоций, ответила: «Пожалуйста, не нервничайте. Ждите». – и отключилась.

Я наспех оделась, сделала пару глотков обжигающего чая и выскочила на улицу. Белый Киа Рио уже ждал у подъезда.

Водитель с тонкими прилизанными светлыми волосами радушно распахнул дверь и приглашающе взмахнул рукой. Я плюхнулась на переднее сиденье и нетерпеливо выдохнула:

– Поехали быстрее, а то опаздываю.

Таксист торопливо обежал машину и сел на водительское сиденье. Глухо стукнула дверь. Он вцепился руками в руль и замер. Я пожала плечами и пристегнула ремень безопасности, но он не пошевелился.

– Почему стоим? – спросила я.

– Жду, когда тронется. – он кивнул на белую Хонду, припаркованную у обочины.

– Там даже водителя нет, – сказала я, приглядевшись.

– Ладно, поеду под вашу ответственность, – пробормотал он, нервно дернув плечом, и нажал на педаль газа.

Мы выехали с придомовой территории, дотащились до мигающего светофора со скоростью двадцать километров в час и остановились. Штук пять машин, следующих за нами, послушно затормозили.

– Опять стоим? У нас же главная дорога! – удивилась я.

– Видите на перекрестке справа белую Мазду?

– Ну, вижу, и что? Она уступает нам дорогу.

– А вдруг мы поедем, и она тоже?

Похоже, у таксиста был явный бзик на белые автомобили. Почему-то он опасался их, словно водители белых машин только и мечтали с ним тюкнуться.

Сзади нас терпеливо стояли машины. Никто не сигналил и не пытался обогнать.

Минут пять я уговаривала таксиста тронуться с места:

– Видите, знак висит в виде желтого ромба с белой каймой? Он показывает, что другие машины должны нас пропустить. Поехали.

– Да, а если она тоже поедет? – плаксиво канючил таксист.

– Она стоит! Видите, сто-ит!

Таксист неуверенно покрутил головой и осторожно нажал на газ. Машина медленно потащилась вперед.

Одновременно с нами выползла наперерез белая Мазда. Видимо, надоело ждать. Автомобили медленно сближались. Я успела увидеть выпученные от ужаса глаза круглолицей девушки-водителя. Вцепившись в руль, она даже не пыталась затормозить. Похоже, таксисту тоже не пришла в голову подобная мысль.

– Стой! – заорала я.

Хрясть, и машины столкнулись. Меня тряхнуло. Удар пришелся в правое переднее крыло. Хорошо, что у обоих автомобилей была невысокая скорость. Можно было бы избежать ДТП, но двум водилам не хватило ума затормозить.

– Ну вот, я же предупреждал! – всхлипнул таксист, закатывая вверх глаза.

«Как такому идиоту выдали права?» – подумала я. Открыла дверь, которая, к счастью, осталась не задетой, и выбралась из машины.

– А как же я? – заканючил таксист. – Мне нужен свидетель.

– Извините, но я опаздываю.

Я решительно захлопнула дверь и понеслась на работу на своих двоих.

По пути увидела еще одно ДТП. Водители, два мужичка лет под сорок, вели себя мирно: не орали, не выясняли отношений. Они, похоже, даже подружились. На капоте красной Лады Гранта лежали на газетке свежие огурчики с пучком зеленого лука и мясная нарезка, здесь же стояли пластиковые стаканчики и бутылка водки.

– Девушка, присоединяйтесь к нам! – крикнул один, обращаясь ко мне.

– Не пью с утра, только похмеляюсь! – ответила я и прибавила ходу, радуясь, что надела босоножки на сплошной подошве, а не модельные туфли на высоком каблуке.

Я опоздала на работу примерно на полчаса. Странно, но Ирина Валерьевна, начальница отдела, не обратила на мое опоздание ни малейшего внимания. А я нервничала, переживала! Представляла, как будет трястись от возмущения ее полная фигура, и колыхаться в такт движениям ядовито-желтое платье.

В другой день начальница легко вышла бы из себя, но сегодня она тупо разглядывала темный экран монитора и молчала. Только ее левая рука нервно теребила шелковый платочек на шее, а указательный палец правой руки бестолково долбил по клавиатуре.

Рядом с начальницей сидела на стуле Леночка и пила мелкими глоточками кофе из изящной фарфоровой чашечки.

Еще два бухгалтера нашего отдела: тридцатилетняя Люба и сорокалетняя Вера Михайловна сосредоточенно наблюдали за начальницей со своих мест.

Я торопливо нырнула к своему столу. Бросила сумку на подоконник, нажала на кнопку включения. Компьютер загудел, а монитор засветился. Ирина Валерьевна заинтересованно повернулась ко мне:

– Маша, а почему у нас не работают компьютеры?

– Включите их, и заработают, – ответила я.

Ирина Валерьевна откинулась на спинку стула, в ее глазах промелькнуло понимание.

– Вон оно, что, – пробормотала она и тоже нажала на кнопку включения. Ее компьютер зашумел. – Надо же, а я полчаса мучилась, – она поджала губы и подозрительно уставилась на меня.

Я опустила глаза, боясь, что начальница вспомнит о моем опоздании, но она промолчала.

В этот день работы было мало. Электронных писем с требованием срочно заполнить формы не присылали. Давно не выдавался похожий халявный день!

Ровно в шесть часов вечера я выключила компьютер и стала собираться домой. Остальные бухгалтеры сидели, словно приклеенные к стульям, и сосредоточенно пялились в экраны. Люба целый день мусолилась с одной и той же суммой, вставляя ее то в одну статистическую форму, то в другую. Вера Михайловна химичила с заработной платой директора, а начальница, сосредоточенно нахмурив брови, выуживала со страниц отчета несуществующую прибыль. Только Леночка, манерно растопырив пальчики, виртуозно красила ноготки. Похоже, сегодня одна я сделала что-то нужное и полезное.

– Ты куда? – спросила у меня начальница.

– Домой.

– А не рано ли? А кто будет делать формы?

– Они уже готовы, лежат в общей папке.

Начальница помрачнела и вдруг рявкнула:

– Подсидеть меня хочешь? Да ты еще на свете не родилась, а я уже здесь работала! Да таких выскочек, как ты, не любят! Тоже мне, нашлась самая умная. Пиши заявление на увольнение, пока не выперли по статье.

Я застыла, как сухое дерево: что нашло на Ирину Валерьевну? Она часто срывалась, но подобных заявлений никогда не делала.

– Зачем же сразу увольняться? – неуверенно возразила я. – Если надо, то я могу работать медленно и плохо.

Я замолчала, чувствуя, что краснею. «Что за фигню я несу?», – подумала.

Несколько мгновений начальница внимательно меня изучала. Я постаралась выглядеть, как можно невиннее: часто моргала, даже несмело улыбнулась.

– Ладно, иди, – буркнула начальница. – Подумаю еще, как с тобой быть. Запомни, шибко умных нигде не любят. Бери пример с Леночки, она далеко пойдет.

Леночка сидела на стуле нога на ногу, покачивая красной туфелькой, и мило щебетала с кем-то по телефону.

Я вышла с работы, сбитая с толку.

По дороге домой завернула в гипермаркет. Он призывно блестел большими стеклами окон, распахнутые двери гостеприимно приглашали внутрь. Из динамиков звучала органная токката и фуга ре минор Иоганна Баха.

Сразу за турникетом лежали на голом полу горы картошки вперемешку с морковью, капустой и свеклой. В другой сваленной куче желтели апельсины с яблоками, золотистым луком и бананами. Покупатели подходили к горам и выуживали нужные овощи или фрукты.

Одно яблоко подкатилось под ноги благообразной на вид старушке в скромном ситцевом платье и с платочком на голове. Не долго думая, она лихо отпнула яблоко в сторону кучи. Оно взлетело наверх и уютно угнездилось на самой вершине.

За фруктово-овощными кучами два красномордых вспотевших мужика в классических костюмах и в галстуках играли в футбол с большой картофелиной. Ожесточенно пиная ее друг в друга, вопили на весь магазин. Возле них толпилась группа болельщиков.

– Давай, рыжий! – орал дедок с матерчатой сумкой в руке. – Задай ему!

– Эй, лысый! Ты чо шевелишься, как индюк? Куда глаза загнул? Не видишь, что мяч летит в твои ворота? – рычал бритоголовый качок. – Короче, я все бабло на тебя поставил!

Я застыла в растерянности: комедию снимают, что ли? Ни съемочной группы, ни видеокамер не заметила. Я пожала плечами и бочком прошмыгнула мимо.

На прилавках магазина творилось невообразимое. На витрине мясного отдела валялись обгорелые куры гриль, а в самом гриле крутились плохо ощипанные от перьев сырые тушки.

Котлеты полуфабрикат походили на ошмётки, словно фарш зачерпывали ложкой, как придется, и с силой швыряли на лист.

Все отделы были перепутаны. Молоко стояло в хлебном отсеке, конфеты лежали в морозильниках, а шампуни и различные хозяйственные средства для стирки и мытья зачем-то охлаждались в холодильниках. Возле прилавка с кошачьим кормом сидел, облизываясь, толстый полосатый кот, а рядом с ним валялись раскрытые пустые пакетики.

«Ничего не понимаю, – пробормотала я, – конец света настал, или пришел век идиотов?».

– Извините, пожалуйста, – обратилась я с вопросом к интеллигентного вида женщине средних лет, – можете объяснить, что творится в нашем магазине?

– А что в нем творится особенного? То же самое, что в других. – равнодушно пожала она плечами.

Кое-как я нашла сыр и колбасу в упаковке, выудила пачку печенья из большой, чуть не вполовину моего роста коробки из картона, и почапала к ближайшей кассе с километровой очередью, которая двигалась очень медленно.

Я прошла вперед, чтобы узнать, в чем загвоздка. Кассир старательно вытаскивала из коробки яйца и зачем-то на каждое шлепала наклейку. «А если кто-нибудь купит виноград или спички? – хмуро подумала я.

В соседней кассе кассирши на месте не было – улетела консультироваться к заведующей, можно ли сделать скидку за пять пакетов молока. Вернулась она довольно быстро. Поудобнее уселась на стул и добродушно изрекла:

– Сейчас заведующая позвонит в контору и узнает, можно или нет. Просила подождать минут пять.

Следующий вопрос вихрем поднял кассиршу с места и вновь унес в кабинет заведующей.

Я вернулась к первой кассе и встала в конец очереди.

За спиной послышались шлепающие шаги, и в нос ударил резкий запах духов типа «Прощай, молодость».

Рядом со мной остановилась внушительных размеров тетка в белом халате и колпаке. Оглядела очередь злыми глазами и зычно заорала во всю мощь легких:

– Слушайте все! Сегодня в магазине акция: две пачки юбилейного печенья по цене четырех! Повторяю! Акция на юбилейное печенье!

Очередь заколыхалась, как полотнище флага от сильного ветра, оторвалась от кассы и хлынула в торговый зал. По пути она захватила меня с собой, помимо воли протащила к отделу печенья, развернула и поставила нос к носу с длинной и тощей работницей зала.

– Сколько? – хмуро спросила она, держа в руках несколько пачек печенья.

– Что сколько? – не поняла я. – Вообще-то мне нисколько не надо.

– Девушка, не задерживайте очередь! – чуть ли не в мое ухо прогудел мужской голос.

Сзади заорали:

– Больше двух пачек в одни руки не давайте!

– Это почему еще? – возразил кто-то. – А если у меня дома мать парализованная лежит? Как я ее в магазин потащу?

– Покажите справку об инвалидности, – прозудел высокий женский голос.

Работница зала сунула мне в руки две пачки печенья.

– Дайте, пожалуйста, еще две, – попросила я. Надо брать, раз уж это печенье такое востребованное.

– Справку показывай! – заорали сбоку.

– Хорошо, – я открыла сумочку и стала в ней шариться. Конечно, никакой справки у меня не было, но я старательно делала вид, что ищу ее.

– Дайте ей еще одну штуку, и пусть валит отсюда, не держит очередь. – пробасили над ухом.

Работница зала шустро воткнула в мои руки еще одну пачку печенья, и толпа вытолкнула меня наружу. Я побрела к кассе.

Меня остановила седенькая старушка с пучком волос на голове:

– Внучка, скажи, на меня печенья хватит?

Я с сомнением оглядела ее тщедушную фигуру и внушительную толпу.

– Возьмите. – я сунула ей в руки две пачки печенья.

– Ой, спасибо, – прослезилась она. – Дай бог тебе послушного мужа и хороших деток.

Я поблагодарила ее и потопала к кассе. Муж у меня был. Не скажу, что послушный, но вполне устраивал. А вот от хороших деток я бы не отказалась. «Стоп, – сказала я самой себе. – Старушка перепутала! Надо было пожелать хорошего мужа и послушных деток». Я пожала плечами. Старость, что ж тут поделаешь!

В этот раз долго стоять в очереди не пришлось: все покупатели умчались за печеньем.

Кассир скрупулезно крутила в руках сыр и колбасу, которые я принесла: читала состав, изучала дату изготовления. Наконец, пробила их и налепила на каждую упаковку наклейки, на которых были нарисованы смешные рожицы.

– Это зачем? – спросила у нее.

– Как зачем? Для хорошего настроения. Чтобы вам снова захотелось прийти в наш магазин.

Я неопределенно хмыкнула.

Кассир взяла в руки акционное печенье.

– Девушка, что же вы не купите еще одну пачку? Оно идет по акции – две пачки по цене четырех.

– Нет времени стоять, – буркнула я.

Кассир обиженно поджала губы. «Задолбали со своим печеньем и акцией!» – подумала я, а вслух спросила:

– Скажите, а одна пачка сколько стоит?

– Одна пачка идет без акции, стоит один к одному.

Она пробила чек.

Я вышла из мегаполиса, раскачиваясь из стороны в сторону, как последний лист на дереве. В голове шумело, а в глазах мелькали неясные тени.

«Загляну к родителям, – решила я, – может, они объяснят, что происходит». Я достала телефон и позвонила:

– Мам, я буду у вас минут через пятнадцать.

– Ждем! – ответила она.

Этого времени мне хватило, чтобы прийти в себя.

Папа встретил в строгом костюме и галстуке. Он обнимал меня так, словно уже не чаял увидеть.

– Очень рад, что ты пришла, – монотонно бубнил он.

Мама гремела кастрюлями на кухне.

– Доченька, проходи в комнату, я сейчас! – крикнула она.

В зале стоял стол, накрытый по всем правилам сервировки.

Сияла белизной лучшая фарфоровая посуда, которую доставали только по праздникам, серебрились столовые приборы; вспыхивали огоньками хрустальные фужеры и стаканы.

В самом центре стола горделиво возвышалась супница.

– По какому случаю торжество? – спросила я у папы.

В комнату вплыла мама в нарядном платье и высокой прическе:

– Садись, Машенька. Празднуем твой визит. А где Артем Михайлович?

В голове у меня что-то щелкнуло, а мысли заворочались беспокойными жерновами. Мама никогда не величала моего мужа Артемом Михайловичем. Она могла назвать его ласково Артемчиком, иногда – Артемием, а если сердилась – то Артемкой, но по имени-отчеству – никогда. А папуля вообще сразил наповал, когда заявил:

– Кхе, кхе, давно мы с Артемом Михайловичем не играли в шахматы. По телевизору сообщили, что шахматы улучшают интеллект.

Я насторожилась. Во-первых, папа не любил шахматы, а во-вторых, он никогда не играл в них с Артемом.

Что случилось с папой и мамой? Напал какой-то вирус? Возможно ли, что он поразил все человечество? Я подозрительно уставилась на родителей.

Мама торжественно откинула крышку с супницы. Внутри лежал белоснежный вилок сырой капусты, порезанный на доли.

– В передаче «Здоровое питание» сказали, что полезно сыроедение. – пояснила она.

– А мясо? – неуверенно пролепетала я.

– Сказали, что мясо есть вредно, поэтому на второе у нас заправленная подсолнечным маслом тертая сырая свекла с морковью и луком.

Папа согласно кивнул и блаженно улыбнулся. Я, конечно, знала, что папа маму любил, но чтобы он согласился питаться одними сырыми овощами? Такая любовь была чересчур даже для него.

Аппетит у меня пропал:

– Ой, мамочка, папочка, я забыла на работе сдать срочную форму. Я потом к вам приду. Пап, можно, я возьму твою машину?

– Конечно, – кивнул он, довольно улыбаясь.

Это было уже слишком! Чтобы папа с такой легкостью отдал ключи от своего любимого Pajero, не спрашивая, для чего он мне нужен и когда верну?

Я выскочила из подъезда с такой скоростью, словно за мной гналось стадо визжащих поросят.

«Это все Пламенный камень, – задыхаясь, судорожно повторяла я. – Это не я стала самой умной, а люди сделались идиотами!».

Я старалась не думать, что сейчас делал Артем. Энергии у него хватало, и сидеть на месте он не мог. Больше всего любил лазить по горам. Вдруг сейчас он вообразил себя Тарзаном и прыгает с кровати на шкаф, а оттуда – на пол. По моему телу прокатилась дрожь. Я должна была срочно отменить свое желание!

Автомобиль мчался по городу со скоростью восемьдесят километров в час. Вслед неслись обиженные крики и возмущенные гудки, но я обращала внимание не на них, а на солнце. Оно неумолимо клонилось к горизонту.

– Я успею, я успею! – ожесточенно шептала, стиснув зубы.

К счастью, удалось без труда выехать из города.

Бросив машину на лесной дороге, я побежала к скалам.

Меня ждало потрясение: камень в виде головы возвышался серой глыбой, отличаясь от других камней только формой. Старик ясно сказал, что желание исполняется лишь при светящемся камне. Я с надеждой посмотрела на солнце, но оно уже скрылось за верхушками деревьев.

– Пожалуйста, зажги камень! – я молитвенно сложила руки.

Прострекотала сорока, ей ответила ворона, и все стихло.

Я села на землю рядом с Пламенным камнем и заплакала:

– Что я наделала? Зачем захотела быть умнее всех? Я и правда глупая. Камень наказал меня за высокомерие.

Зашелестели листья, закачались деревья. Сквозь образовавшуюся брешь скользнул солнечный луч и упал на камень. Брызнули в стороны искры, и камень вспыхнул, словно объятый пламенем. Я подползла к нему на коленях, приложила к поверхности дрожащие пальцы и воскликнула:

– Пожалуйста, пусть все будет, как прежде!

Под руками запульсировало: камень откликнулся! Я почувствовала, как меня заливает волна благодарности.

– Спасибо. – выдохнула я, и камень погас.

Я возвращалась домой, притихшая. Камень научил уму-разуму. Невольно вспомнились слова Михаила Булгакова: «Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться».