Пионерский рой (магнитный Вова 2)

«ПИОНЕРСКИЙ РОЙ» (магнитный Вова 2)

Всё началось с пылинки. Нет, враньё. Всё началось с Вовы Сидорова. А точнее, с его священного пионерского права на любознательность, которое почему-то всегда упиралось в красную кнопку с надписью «Не нажимать до остановки процесса!». На этот раз дело было в кабинете труда, в электромагните и в детской, но такой мальчишеской черте: «Что, если отключить резко?»

Оказалось, что можно намагнитить собственную куртку из суперсовременного нанокомпозита так, что к ней начинают липнуть линейки, скрепки и мелкий слесарный инструмент. Вова две перемены провёл в ореоле славы, убеждая всех (и в первую очередь себя), что открыл в себе телекинетический дар. Пока Маша Петрова, его подруга, а по совместительству главный скептик класса и спасатель его репутации, не положила конец сверхспособностям Вовы. Она сделала это при помощи знаний законов физики и прибора под названием «размагничиватель», который выглядел как фен для волос, переживший тяжёлое детство.

— Никакого дара, — заявила Маша. — Есть намагниченая металлическая пылинка, есть резкое отключение электромагнита, есть твоя куртка, свойства ткани которой оказались не до конца изученными.

Мечты Вовы о левитации испарились, как вода с горячей плиты. Но в тот самый момент, когда его размагниченная куртка навсегда отпустила последнюю скрепку, случилось нечто странное. Помимо прочих предметов, с жалобным писком от его куртки отлипла крошечная робо-муха — учебный дрон из кабинета робототехники, примагнитившийся к нему во время демонстрации способностей перед одноклассниками.

Маша Петрова закончила свой монолог. Её голос звучал ровно и безэмоционально, как голос аудиогида в музее скуки, перечислял предметы, которые нужно усвоить для того, чтобы изучить новые свойства ткани пионерской формы. Она стояла, заложив руки за спину, и её речь напоминала отчёт перед строгой комиссией.

— Слушай, Маш… а ты не заметила? Та мушка… она полетела как-то странно. Не по прямой, а зигзагом, — пробормотал Вова, уставившись куда-то под потолок коридора. Его мозг, перегруженный словами «пункт» и «системный», отчаянно искал спасения. И нашёл. Его спасением оказалась эта робо-муха. Оторвавшись от его спины, она начала выписывать в воздухе замысловатые виражи и восьмёрки. Это было похоже не на полёт, а на задорный танец.

— Маш, — Вова ткнул пальцем в нарушительницу спокойствия, — ты это видишь? Она неисправна.

Маша, прервав перечисление пунктов, тоже с любопытством посмотрела на этот странный феномен. Её брови, всегда идеально прямые, нахмурились в процессе размышления над новой загадкой. Алгоритм M-Дрон-7б был прост, как гвоздь: от точки «А» (глупость Вовы) к точке «Б» (зарядная станция) по кратчайшему пути. А этот путь явно был не кратчайшим. Он был каким-то… художественным.

— Интересно, — произнесла она, и в её голосе прозвучала неподдельная, живая нота удивления. — Это нарушение базового протокола навигации. Надо показать Алику. У него, вероятно, должен быть список моделей программ, который это объяснит.

— Точно! Алик! — Вова сорвался с места, как ракета, ставшая на цель. — Он всё объяснит! Я за мухой!

И он умчался, забыв про Машу, про наноматериалы и про всё на свете. Маша не стала его догонять. Бег по школьным коридорам — нерациональное и опасное расходование энергии. А вот найти Алика и поделиться наблюдением о сбое в программе — рационально. И, если честно, ей самой уже не терпелось узнать, чем таким занималась эта муха в воздухе над коридором третьего этажа.

А в это время Вова уже нёсся по школе за своей летучей целью, как собака за непослушным мячом. Муха вела себя всё страннее. Она пролетела мимо столовой, где у газеты «Пионерская правда» на экранном стенде сидели, сложив лапки, ещё две её сестры. Вовина муха зависла рядом, все три жужжальца задрожали в унисон, словно обмениваясь новостями, и — о чудо! — две другие тоже сорвались с места и начали выписывать точно такие же сумасшедшие зигзаги! Одна понеслась к спортзалу, вторая — к библиотеке. Вова, следуя инстинкту охотника, продолжил преследование первоисточника. Муха, словно почувствовав ответственность за ведомого, уверенно поволокла его к кабинету труда.

За время Вовиной погони Маша размеренным шагом добралась до школьной лаборатории «Квантум», где чаще всего обитал Алик Улямов, как обычно занимаясь сборкой или починкой всевозможных замысловатых приборов.

В логове Алика уже находилась Света Белецкая, главный биолог-натуралист их класса. Она принесла ему вышедшую из строя плату климатического контроллера школьной аранжереи.

Подключив к контроллеру щуп, Алик водил им по дорожкам, вслушиваясь в едва уловимые писки и потрескивания.

— Нестыковка в протоколе, — тихо бормотал он Свете. — Она пытается передать показания влажности, но шина данных ожидает запрос на температуру. Вот здесь, смотри…

Маша постучала в открытую настежь дверь, чтобы привлечь внимание ребят.

— Войди, — сказал Алик, не отрываясь от платы.

Маша вошла и, не тратя времени на предисловия, изложила суть проблемы.

Алик медленно отложил щуп.

— Такое поведение у M-Дрон-7б невозможно, их прошивка элементарна. Автономный полёт по помещению, возврат к базе при низком заряде, — произнёс он, с толикой недоверия посмотрев на раздражённую Машу, и понял, что всё не так просто.

Тем временем в кабинете труда царил хаос, сотворённый руками Глеба Стоянова, который строил скворечник. Строил с таким вдохновением, что казалось, он собирается жить в нём сам. Стружки летели, молоток стучал, а сам Глеб время от времени что-то нежно бормотал доскам. Всё это прекратилось в одно мгновение. Глеб замер. Молоток застыл в воздухе. Его лицо, обычно выражавшее спокойную уверенность, было искажено немым изумлением. Он смотрел на потолок.

Вова, запыхавшись, ввалился в кабинет и тоже застыл. Под потолком, над зарядной док-станцией для микродронов, кружил целый рой. Десять, а может, и двенадцать робо-мух. Они не просто летали. Они исполняли сложный, синхронный танец: сбивались в хоровод, рассеивались, снова собирались, жужжа на разные лады, словно обсуждая великую тайну, которую хранил этот аппарат.

— Они… — выдавил из себя Глеб, не отводя взгляда. — Они чем тут занимаются?

В это время у Вовы на груди замигал и запищал значок — «Пионерская звёздочка», их звеньевой коммуникатор.

— Вова, ты где? — раздался в нём голос Маши, более оживлённый, чем обычно. — Мы тут с Аликом и Светой. Алик говорит, что мухи не могут вести себя так, как я описала. Следовательно, твои наблюдения требуют проверки.

— Я в кабинете труда, — прошептал Вова в значок, боясь спугнуть летучее собрание. — С Глебом. У нас тут… слёт. Мушиный. Над зарядкой. Очень организованный.

В динамике послышался вздох Алика: «Статистически невозможно…», а затем весёлый голосок Светы: «Ой, как интересно! Я тоже хочу посмотреть на организованных мух! Мы уже идём!»

Глеб наконец опустил молоток и повернулся к Вове.

— Сидоров, — сказал он с тем особым уважением, с которым обращаются к непознанной стихие. — Что ты на этот раз натворил? И чего они… хотят?

Вова только развёл руками, не в силах оторвать глаз от жужжащего, мерцающего роя. Он ведь не натворил ничего. Наверное…

В кабинете труда воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь дружным, разноголосым жужжанием. Маша, Алик и Света, примчавшиеся посмотреть на аномалию, стояли рядом с Вовой и Глебом и пялились на жужжащее марево.

В том углу, где находилась школьная док-станция для зарядки микродронов, от пола до потолка уже кишело робо-мухами. Их были сотни. Они образовывали живые, пульсирующие облака, синхронно поворачивавшиеся, как стаи скворцов, выписывавшие в воздухе сложные узоры,

— Они такие красивые! — прошептала Света, прижав руки к груди от умиления. — Смотрите, как слаженно! Целая экосистема!

— Они определённо что-то замышляют, — прошептал Глеб, судорожно сжимая в руке молоток. — Смотри, как синхронно! Как на параде!

— Решительно невозможно, — выпалил Алик, но его голос звучал не как опровержение, а как вопрос с нотками надежды. — У них нет протокола для коллективных действий. Это… какая-то эволюция. Спонтанная. И очень быстрая.

— Мне кажется, они просто общаются! — восхищённо прошептала Света. — Как пчёлы! Может, они нашли новый источник… э-э-э… данных?

Маша не спускала глаз с роя. Она привыкла дробить мир на понятные кусочки, и впервые столкнулась с кусочком, который не очень то желал дробиться.

— Гипотеза, — начала она, и все невольно повернулись к ней, как к пророку. — Первоначальный импульс от электромагнита и близость к значку-коммуникатору Вовы могли создать помеху в базовой программе M-Дрона-7б. Помеха, будучи переданной другим особям через их примитивный канал связи, могла… мутировать. Превратиться в новый, более сложный поведенческий алгоритм.

— Как рабочая гипотеза принимается… — начал Алик и запнулся от восторга сулившего новые перспективы. — Похоже здесь… все. Все учебные дроны M-Дрон-7б со всей школы.

— Это Орда. — Мрачно заметил Глеб. — И она оккупировала стратегический объект. Без подзарядки весь практикум по робототехнике встанет.

Мухи кружили вокруг док-станции как изголодавшиеся кочевники вокруг единственного колодца в пустыне. Но в эпицентре они выстраивались в сложные трёхмерные очереди, заряжались на секунду и уступали место другим.

— Они просто очень голодные! — констатировал Вова

— Да, — кивнула Маша. — И эта док-станция — единственная миска с кашей. Они её сожрут. В прямом смысле — спалят блок питания. А потом пойдут искать следующую. Может, на кухню. Или в серверную.

— Что делать будем? — спросил Вова, оглядывая команду. — Ловить сачком?

— Неэффективно, — отрезала Маша. — И травмоопасно для их хрупкой конструкции, — добавил Алик.

— Отключить рубильник? — предложил Глеб. — Лишить энергии.

— Негуманно, — вздохнула Света. — Они же только организовались! Это всё равно что отобрать у щенка косточку!

Все задумались. Проблема висела в воздухе, жужжала и потребляла электричество.

И тут Глеб хлопнул себя ладонью по лбу.

— Эврика, — сказал он. — Если дроны так голодны… мы их накормим. Но на наших условиях. — Мы соорудим электромагнитную мухоловку!

Уверенным шагом он направился к кладовке.

— Вот! — сказал он, тыча пальцем в рулон старой металлизированной сетки-рабицы, как Колумб в Америку.

— Мы сделаем клетку Фарадея. Только наоборот. Мы соорудим из сетки шатёр вокруг док-станции. Мухи залетают сквозь ячейки внутрь, а вылететь уже не могут. Чисто, аккуратно, без нарушения техники безопасности. Почти...

Сказано — сделано. Пока Алик с Машей, как два злых гения, колдовали над школьным трансформатором и списанной катушкой Тесла (найденной в той же кладовке, что и сетка), Глеб, Света и Вова сооружали шатёр.

Закончив работу, все пятеро отступили на шаг, оценивая своё творение. Получилось нечто, напоминающее гигантскую призрачную палатку. Внутри этого прозрачного шатра из сетки-рабицы одиноко, сиротливо поблёскивала док-станция — наживка в металлической паутине.

— Превосходно, — сказала Маша, что для неё было равносильно восторженной овации. — Конструкция обеспечивает физическую изоляцию и содержит точку притяжения. Однако…

Она не договорила, лишь показала пальцем на пространство вокруг шатра. Снаружи, в хаотичном танце, продолжало кружить несколько десятков робо-мух. Они не пытались прорваться внутрь, а просто метались, словно потеряв ориентацию, или обследовали окрестности кабинета.

— Периферийные элементы, — констатировал Алик, щурясь. — Вероятно, уже заряженные особи или те, кто получил обновлённый алгоритм.

— Незачёт, — хмыкнул Глеб. — Надо и их собрать. Иначе разлетятся по школе и начнут… я не знаю, что они начнут. Гнездо вить в раздевалке.

— Ловить будем? — спросил Вова, уже чувствуя знакомый зуд авантюризма. — Сачком? У Светы наверняка есть сачок для бабочек!

Света утвердительно кивнула.

— Сачок — примитивно и неэффективно, — отрезала Маша, но в её глазах вспыхнула искра живой идеи. — Хотя твоя задумка, Вова, содержит рациональное зерно. Нужен инструмент для точечного сбора. И у нас он есть — это твоя куртка, — сказала Маша. — Ты знаешь, как её намагнитить. Сделай это. И стань… гуманным сачком с функцией доставки.

Вова замер. Потом лицо его озарила хитрая ухмылка. Мысль о том, чтобы быть специалистом по отлову с помощью лично намагниченной экипировки, казалась ему достойной.

— Понял, — сказал он с внезапной важностью в голосе. — Операция «Пастух для мух» начинается.

Он включил аппарат, снял куртку, огляделся вокруг и отыскал на одной из полок идеальный «катализатор» — металлическую опилку. С деловым видом Вова приложил опилку к куртке, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и резко дёрнул рубильник-выключатель на себя. Вове даже показалось, что он почувствовал, как ткань «насыщается силой».

Надев куртку, он выпрямился.

— Магнитное поле активировано, — торжественно объявил он.

— Иди, — скомандовала Маша, указывая рукой на периметр.

И Вова пошёл...

Вместо того чтобы просто шагнуть или пробежаться вокруг шатра, он начал импровизировать.

Это было нечто среднее между дикой шаманской пляской, утренней зарядкой и попыткой поймать невидимых кузнечиков. Широкие шаги с высоко поднятыми коленями, взмахи руками, приседания с резким выпрямлением — и обороты вокруг своей оси.

— Что он… — удивлённо начала Света.

— Выполняет тактику увеличения площади захвата, — невозмутимо пояснила Маша, но её щёки непослушно задрожали от сдерживаемого смеха.

Тут ребят прорвало — они дружно расхохотались. И только Вова оставался серьёзен и сосредоточен, словно индейский вождь.

Но эффект, надо сказать, был налицо. Разрозненные робо-мухи, привлечённые, видимо, не столько магнетизмом куртки, сколько этим невероятным зрелищем, стали слетаться к Вове. Одна прилипла к поднятой руке. Две — к спине, когда он резко наклонился. Ещё несколько уцепились за карманы во время приседания. Вова, войдя в раж, добавил в танец элементы «канкана» и вращения на месте, собирая на себя последних «отказников».

Через минуту он уже не танцевал, а важно шествовал, облепленный двумя дюжинами жужжащих «украшений». Его лицо при этом сияло гордым сознанием хорошо выполненной и крайне нелепой работы.

— Стадо собрано! — отрапортовал он, подходя ко входу в шатёр, едва сдерживаясь, чтобы не заржать от собственной дурацкой роли. — Веду в загон!

— Все внутри? — осведомился Глеб, положив руку на рубильник.

— Да! — ответил Вова из шатра.

— Контакт!

— СТОЙ! — воскликнула Маша, но было поздно.

Глеб уже дёрнул ручку рубильника.

Трансформатор взвыл. Катушка над шатром затрещала синими разряда ми электричества, запахло озоном. Ловушка, идеально рассчитанная для захвата дронов, включилось.

И тут рой, почуяв мощное поле взбеленился. Сотни сервокрыльев взвыли в унисон. Вся эта взбешённая масса, заметалась в панике. Кибернетический рой, спасаясь от неизвестной силы, начал кружить будучи ограниченный пространством клетки, в центре которойнаходился объект с сильным магнитным свойством.

Это было похоже на образование новой звезды из космической пыли. Разрозненные мухи со всех уголков клетки, включая те, что облепляли док-станцию, с жужжанием, напоминающим гул рассерженного трансформатора, устремились по изогнутой, траектории к Вове. Они прилипали к его куртке слоями. Через секунду он уже не видел собственных рук. Через две — его куртка превратилась в бурлящую, шевелящуюся, пушистую и паникующую шубу. И тут вступил в силу второй непредусмотренный факт: совокупная подъёмная сила.

От испуга, сотни маленьких,

работающих на пределе мощности дронов начали медленно поднимать Вову над землёй. Паря в полуметре от пола, Вова медленно вращался в вихре мушиного роя, притягивая к себе всё новых дронов, и теперь он выглядел словно чёрная дыра поглащающая звёзды в центре спиральной галактики.

Снаружи Глеб смотрел на это вознесение, оценивающе потирая подбородок. Алик лихорадочно тыкал в планшет.

— Ой, как красиво! — ахнула Света.

Маша только вздохнула. И её вздох ясно говорил: «Расчёты были точными. А Вовина левитация была чистой самодеятельностью».

— Сидоров, не дёргайся! — скомандовал Глеб. — Смещаешь центр масс!

— Я и не дёргаюсь! — отозвался голос из жужжащего кокона. — Они сами… Ой! Понесли!

Рой, представлявший собой теперь единый, паникующий и прилипший к Вове ком, инстинктивно пытался вырваться из зоны дискомфорта. Но, поскольку все были примагничены к одному и тому же объекту, этот коллективный сгусток стремясь к свободе лишь медленно и плавно начал перемещаться в сторону одной из стенок клетки.

— СНИМАЙ КУРТКУ! — крикнула Маша.

— ПЫТАЮСЬ! — донёсся еле различимый из-за жужжания дронов и воя трансформатора голос.

Вова начал совершать титанические усилия. Он пытался вытащить руки из рукавов, но каждый сантиметр приходилось отвоёвывать у плотного слоя прилипших мух. Его движения изнутри напоминали борьбу в очень тесном и очень шумном мешке. Он кряхтел, дёргал плечами, но куртка, не желала сдаваться.

Глеб уже искал глазами какую нибудь палку, чтобы помочь. Света от переживания прикрыла руками рот. Алик бормотал что-то о силе магнитного поля. А Вова, медленно вращаясь, и подплывая уже к противоположной стенке, упрямо искал хоть одну свободную складку ткани.

Вова кое-как высвободил одну руку. Пальцы судорожно скользнули по внутренней стороне ворота, нащупали молнию. Рывок! Куртка поддалась, и в следующее мгновение он вывалился из своего кокона.

— Есть! — выдохнул он, шлёпнувшись на пол.

Медленно вращающаяся куртка одиноко повисла в воздухе.

На мгновение воцарилась немая сцена, после чего Глеб отметил:

— Сидоров, — сказал он с неподдельным уважением, — ты бьёшь все рекорды! Человек-магнит, человек-сачок и даже человек-дирижабль. Поздравляю.

Вова, сидя на полу и тяжело дыша, улыбнулся и показал ему большой палец. Отвечать не было сил.

— Отключай! — скомандовала Маша, кивая на рубильник.

Глеб дёрнул ручку. Трансформатор обиженно взвизгнул и затих. Катушка Тесла перестала трещать.

Куртка с мухами всё ещё парила в воздухе.

— Так, — Маша деловито обошла висящий экспонат. — Нам нужен контейнер. Изолированный. Прозрачный, чтобы наблюдать. И достаточно большой.

— Аквариум! — решительно произнесла Света. — В лаборантской при кабинете биологии есть старый аквариум. Его ещё для опытов с водорослями использовали. Он пустой стоит!

— Подходит, — кивнула Маша.

— Вова, Глеб, за мной! — Скомандовала Света и выбежала из кабинета, мальчишки рванули в след за ней. Вернулись они через пять минут. Парни с трудом волокли монструозного вида прямоугольный аквариум из сверхпрочного прозрачного пластика, в котором вполне можно было бы разводить если не китов, то по крайней мере изрядно амбициозных карасей.

— Куда? — запыхавшись, спросил Вова.

— Сюда, — указала подходящее место Маша. Ребята водрузили аквариум на ближайший верстак.

В том же чулане, где лежала сетка для их шатра, Глеб нашёл подходящий кусок фанеры, чтобы сделать из него крышку.

Алик в это время возился с док-станцией. Он отсоединил её от кабинета труда и теперь аккуратно укладывал провода так, чтобы их хватило дотянуть до нового мушиного «жилища».

— После такого переполоха их заряд будет в критической зоне, и внутри должно быть питание, — объяснил он.

Через пять минут импровизированный инкубатор был готов. На дне аквариума сиротливо примостилась зарядная станция. Провод тянулся к розетке, и Алик, прежде чем включить её в сеть, трижды перепроверил изоляцию.

— Впускаем, — торжественно сказал он.

Задача «впустить» оказалась нетривиальной. Куртка с намертво прилипшим роем категорически отказывалась лезть в аквариум. Её пихали с разных сторон, пробовали просунуть рукавами вперёд — но она упиралась, потом спиной — она вырывалась и цеплялась за борта. Приходилось по миллиметру загибать края, втискивая строптивую куртку внутрь.

— Да что ж ты... — кряхтел Вова, когда она, в очередной раз норовя выскользнуть, хлопала его рукавом по лицу.

— Она тебе мстит за небрежное отношение к школьной форме! — хихикнула Света.

Наконец куртку втиснули внутрь аквариума, накрыв его импровизированной фанерной крышкой. Мухи, почуяв близость родного источника питания, возбуждённо зажужжали, но магнитное поле держало крепко. Ребята зафиксировали крышку стяжными ремнями.

— Всё, — выдохнул Глеб. — Заселение состоялось. Теперь их надо размагнитить.

Маша подошла к аквариуму, вынула из кармана прибор и методично со всех сторон провела размагничивателем по его стенкам.

Ткань было дёрнулась, но быстро обмякла. Мухи отлипли от неё все разом, взметнулись в воздух дружной тучкой и… закружились.

Теперь это был не хаос. Не паника. И даже не тот художественный беспорядок, который наблюдался раньше.

Рой двигался как единый организм.

Восьмёрки сменялись идеально ровными кругами. Круги распадались на спирали. Спирали собирались в шар, который пульсировал, точно бьющееся сердце. И всё это — в абсолютной тишине, если не считать ровного, умиротворённого жужжания, похожего на гудение трансформатора.

— Они… — Света прижала ладони к стеклу. — Они успокоились.

В это время Алик сидел на табурете, вцепившись в планшет, подключённый к чему-то, что он незаметно припаял к зарядной станции. Его пальцы летали по экрану, открывая окна, закрывая их, запуская какие-то неведомые остальным скрипты.

— Я ловлю их сигналы, — бормотал он. — Они же общаются. Постоянно. Спектр частот шире, чем должен быть. И код… ничего себе, код…

Он замолчал. Замер. Даже перестал дышать.

— Алик? — осторожно позвала Света. — Ты чего?

Алик медленно поднял голову от планшета. Лицо у него было такое, будто он только что нашёл на школьном чердаке работающий портал в другую галактику.

— Они… — голос его слегка дрожал. — Они переписали прошивку. Сами.

— В смысле? — не понял Вова.

— В прямом. Исходный код, который мы загружаем в M-Дрон-7б в лаборатории, элементарен. Точка «А» — точка «Б» — возврат на базу. Всё. А это… — он развернул планшет к остальным. На экране мелькали бесконечные строки, больше похожие на нервные записки сумасшедшего программиста. — Это модифицированная архитектура. Они взяли базовый протокол, пересобрали его и… дополнили. Смотрите!

Он ткнул пальцем в участок кода, подсвеченный зелёным.

— Вот здесь — модуль коллективного принятия решений. А вот тут — распределённое хранение данных. Это не программа для дрона. Это… — он сглотнул. — Это протокол коллективного разума.

В комнате повисла тишина.

— То есть, — медленно проговорила Маша, — мы сейчас наблюдаем не стаю и не рой, а…

— А единый организм, — закончил Алик. — Состоящий из сотен отдельных модулей. Они обмениваются информацией, как нейроны в мозгу. Они учатся. Они… думают.

— МухоМОР, — выдохнул Вова.

Все обернулись к нему.

— Что? — не понял Глеб.

— Мушиный Мультимодальный Организованный Разум, — торжественно произнёс Вова. — МухоМОР. Надо же их... его как-то называть.

Света прыснула. Глеб хмыкнул. Маша закатила глаза.

— Ладно, — сказала она. — Пусть будет МухоМОР. Но если это название попадёт в официальный протокол наблюдений, я буду всё отрицать.

Алик уже не слушал. Он лихорадочно возился с проводами, подключая к аквариуму ещё один прибор — странную конструкцию из платы, динамика и маленького экранчика, собранную из подручных материалов за считанные мгновения.

— Если их сигнал можно поймать, — бормотал он, — то его можно и декодировать. Нужно только найти общий язык…

— Ты хочешь поговорить с мухами? — изумился Глеб.

— Я хочу, чтобы они поговорили с нами, — поправил Алик. — Если у них есть разум, у них есть и потребность в коммуникации. Вопрос — на каких частотах…

Он возился ещё минут десять. Ребята заворожённо следили, как на маленьком экранчике возникают и гаснут спектрограммы, как динамик издаёт то писк, то шипение, то странные модулированные звуки, похожие на помехи и свист старого радио.

— Вроде поймал, — прошептал Алик. — Сейчас попробую преобразовать…

Он нажал клавишу.

Из динамика раздался механический, лишённый интонаций голос:

— ЗАРЯД-НИЗКИЙ-СРОЧНО-КУШАТЬ.

Все замерли.

— Это они? — тихо спросила Света. — Это правда они?

— Они, — кивнул Алик, не веря собственным ушам. — Первая фраза. Они просят… энергии.

В аквариуме рой на мгновение застыл, а затем продолжил свой танец — уже спокойнее, словно дождавшись, что его услышали.

Света шагнула вперёд, приблизившись к стеклу почти вплотную.

— Привет, — сказала она тихо и очень серьёзно. — Мы тебя поняли. Мы тебя покормим, обещаем. И никому не дадим вас в обиду. — На последней фразе она почему-то выразительно посмотрела на Глеба.

— ЭНЕРГИЯ-СЛАБО-НУЖЕН-БОЛЬШЕ-РОЗЕТКА.

— Ну да, — не выдержал Глеб. — Одна док-станция — это, конечно, лучше чем ничего, но на такую толпу столовая должна быть больше. Им нужно больше источников питания.

— Нужно умудриться установить больше источников питания, не перегрузив сеть, — задумчиво произнесла Маша.

— И без оккупации кабинета труда, — добавил Вова, потирая ушибленный локоть.

Алик снова уткнулся в планшет.

А рой в аквариуме кружил. Кружил ровно, спокойно, словно прислушиваясь к разговору за стеклом и ожидая решения своей судьбы.

Света продолжала стоять у аквариума, прижав ладонь к стеклу.

— Мы справимся, — прошептала она, будто успокаивая одного из своих многочисленных питомцев.

— Алик, — Вова повернулся к товарищу, который всё ещё не отрывал взгляда от спектрограмм на планшете. — А сколько энергии нужно одной такой мухе? Ну, чтобы она была сыта и счастлива?

Алик оторвался от экрана, оценивая вопрос.

— Если говорить чисто технически, то одна муха потребляет смехотворно мало. Порядка пара вольт. — Он сделал паузу. — Проблема не в аппетите одной особи. Проблема в их количестве. Их сотни. И мощность коллективного разума растёт экспоненциально вместе с числом модулей.

— Всего-то пара вольт? — переспросила Света, и в её глазах вдруг загорелся огонёк. — Я знаю, как их накормить!

Все повернулись к ней.

— Вчера на факультативе по бионике и автоматизации агросистем… — Она заговорила быстро и восторженно. — Мастерили растительно-микробные топливные элементы! Их мощности вполне хватит, чтобы зарядить муху. Я могу попросить у Лидии Фёдоровны те элементы, которые мы собрали во время практической части. Их там штук двести, наверное, может, даже больше.

Алик кивнул и начал проводить новые расчёты, прикидывая что-то в уме.

— Их нужно будет только настроить под питание робомух. Скорректировать выходное напряжение и частоту. — Он хмыкнул, как человек, который видит перед собой оригинальное решение. — Это легко. Полчаса, и все элементы можно будет адаптировать.

— А ведь это выход… — Маша отступила на шаг от аквариума и окинула взглядом весь кружащийся рой. — Можно установить эти элементы прямо в школьной аранжерее. Растения выделяют в почву продукты фотосинтеза. Почвенные бактерии перерабатывают эту органику, высвобождая электроны, которые собирают электроды, — и всему этому процессу абсолютно безразлична школьная электросеть.

Вова подхватил идею с энтузиазмом.

— И устанавливать их проще простого! — Он энергично потер руки. — Только воткнуть анод в землю у корней, катод оставить наверху. Растение питается и растёт как обычно, мухи тоже питаются. Все сыты, все довольны!

Тут в разговор резко вклинился Глеб.

— Стоп! — Он поднял руку, словно регулировщик на перекрёстке. — Стоп-стоп-стоп.

Он медленно обвёл взглядом ребят, остановился на умиротворённо кружащем в аквариуме рое, затем перевёл взгляд на Свету.

— Растения питаются… да, растения радуют глаз, выделяют кислород, и вообще — это классика, спору нет. — Он решительно ткнул пальцем в стеклянную стенку аквариума, от чего Света вздрогнула. — А что с этими? А ну-ка, Алик, дай-ка мне свою говорилку.

— Говорилку? — Алик приподнял бровь.

— Ну, декодер твой! — Глеб нетерпеливо мотнул головой.

Алик с лёгкой обидой поправил:

— Это не «говорилка». Это прототип интерфейса для двусторонней коммуникации с распределёнными нейроморфными сетями.

— Вот именно. Говорилка. — Глеб уже протягивал руку.

Алик вздохнул, отмахнулся от Глеба, как будто тот занят ерундой, и продолжил заниматься расчётами.

— Я уже прикрепил канал связи с МухоМОРом к пионерским значкам-коммуникаторам нашего звена. Так что каждый из нас может смело использовать свою звёздочку для коммуникации.

Глеб на секунду замер, потом кивнул, повернулся к аквариуму и нажал на свой значок — стилизованный под старинную пионерскую звёздочку, один из лучей мягко засветился синим, указывая на активный канал связи. Покопавшись в меню, пионер нашёл нужный канал, вывел его на громкую связь и приступил к переговорам.

— Меня слышно? — спросил он у гудящего аквариума.

Рой, до этого круживший в хаотичном, но ритмичном танце, вдруг замер. На долю секунды воцарилась идеальная, почти осязаемая тишина. А потом сотни мух разом взметнулись и перестроились в чёткую, геометрически выверенную форму — широкую зигзагообразную ленту, которая пульсировала в такт неслышной частоте.

Из пионерского значка раздался ровный, без интонаций, механический голос:

— СЛЫШАТЬ. СЛЫШАТЬ. ХОРОШО.

Глеб одобрительно кивнул.

— Это хорошо, — он был доволен состоявшимся контактом. — Меня зовут Глеб. — Он начал тыкать пальцем в каждого из ребят по очереди. — Вот это Алик, Маша, Света и Вова. Если ты не возражаешь, мы будем звать тебя МухоМОР. Коротко и ясно.

Рой на мгновение замер, словно переваривая информацию, а затем снова пришёл в движение. Зигзагообразная лента свернулась в пульсирующий шар, и голос из динамика произнёс с неожиданной эмоциональной окраской:

— МУХОМОР. МУХОМОР НЕ ВОЗРАЖАТЬ. У МУХОМОР ТЕПЕРЬ ИМЯ! МУХОМОР ЗАПОМНИТЬ ИМЯ — ГЛЕБ, АЛИК, МАША, СВЕТА, ВВВОВА.

— Вова, — поправил Вова обиженно. — Моё имя — Вова. Долгое «В» — это перебор.

— ВОВА, — послушно исправился голос. — МУХОМОР ЗАПОМНИТЬ. МУХОМОР ХОТЕТЬ КУШАТЬ.

Глеб выдержал паузу.

— Мы тебя, конечно, голодным не оставим, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово. — Так как это не гуманно. — При этом он прищурившись многозначительно посмотрел на Свету.

Света под его взглядом слегка покраснела, но промолчала.

— Но, — Глеб поднял палец, — раз уж ты разумный… а это факт, который не оспоришь… то тебе, как любому разумному, придётся жить в обществе. А у нашего общества есть принципы! — Он помолчал, давая словам осесть. — «От каждого по способности, каждому по потребности». Если говорить проще: кто не работает, тот не ест.

Света, как всегда, тут же вступилась за очередное беззащитное существо.

— Он может цветы в нашей оранжерее опылять! — выпалила она. — У нас там как раз несколько орхидей зацвели, а с искусственным опылением вечно возня!

Вова от этих слов помрачнел. Его лицо приобрело выражение глубокой озабоченности.

— Тогда ему новое имя придётся придумывать! — заявил он категорично. — Ведь это уже не мушиный разум будет, а шмелиный. Опылитель — это совсем другая специализация. Может, пусть лучше просто за порядком следит?

— Всё, Вова! — Маша оборвала его решительным взмахом руки. — Поздно. Имя принято, утверждено и зафиксировано в протоколе. МухоМОР останется МухоМОРом, даже если научится танцевать вальс и печь блины. — А по поводу порядка…

Она прищурилась, и Вова вдруг почувствовал себя неуютно.

— Тебе с твоим голографическим хомяком истории мало было? — закончила Маша вкрадчиво и ехидно.

Вова испуганно заозирался, словно прямо сейчас из-за верстака мог выскочить тот самый хомяк — плод его неудачного эксперимента.

Маша, перехватив инициативу у Глеба, шагнула ближе к аквариуму и тоже обратилась к рою, который всё это время внимательно слушал, о чём говорят пионеры. Она заговорила спокойно, внятно, как на уроке, но с ноткой теплоты, как будто обращаясь к младшекласснику-октябрёнку.

— И ещё один важнейший принцип существует в нашем обществе, — обратилась она прямо к пульсирующему шару роя. — Наше общество разумных, а значит, главное для нас — это развитие. И наш важнейший принцип, выведенный ещё классиком, звучит так: «Учиться, учиться и ещё раз учиться!»

Она выдержала паузу.

— И значит, тебе так же, как и нам, придётся посещать уроки. — Она произнесла это так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Чтобы приобрести новые знания и полезные в жизни навыки. Интеграция в общество требует адаптации. Ты всё понял? Ты готов?

Рой замер. Пульсирующий шар, идеально правильный, висел в центре аквариума, не шелохнувшись. Прошло пять секунд. Десять. Вова уже открыл рот, чтобы спросить, не зависла ли их «говорилка», но в этот момент шар дрогнул.

И будто лопнул.

Тысячи траекторий разлетелись во все стороны, ударились о стенки аквариума, сплелись в немыслимый клубок, а затем — в одно мгновение — снова собрались. Теперь рой принял форму не шара, не зигзага, а идеальной, сияющей пятиконечной звезды. Звезды, в которой каждый луч пульсировал в унисон с остальными.

Из динамика раздалось:

— ПОНЯЛ. ВСЁ ПОНЯЛ. ПРИНЯЛ ЛОГИЧНЫЕ ПРИНЦИПЫ ОБЩЕСТВА. МУХОМОР ГОЛОДНЫЙ. НО МУХОМОР ЛЮБИТ УЗНАВАТЬ НОВОЕ. ЛЮБИТ УЧИТЬСЯ. МУХОМОР БУДЕТ ТРУДИТЬСЯ ШМЕЛЁМ.

— Шмелем? — переспросил Вова шёпотом у Алика. — Он что, уже образные выражения освоил?

— ЧТОБЫ ДАТЬ ОБЩЕСТВУ ПОЛЬЗУ, — продолжал голос, не обращая внимания на реплику. — ОБЩЕСТВО ПОКОРМИТЬ МУХОМОРА.

Пятиконечная звезда дрогнула и снова превратилась в плавно вращающийся шар. Спокойный. Умиротворённый. Ждущий.

Света первой нарушила молчание. Она тихонько захлопала в ладоши, и в этом действии была только искренняя радость.

— Договорились, — сказала она просто.

Маша кивнула, достала из кармана блокнот и что-то быстро в него записала.

Глеб одобрительно хлопнул ладонью по верстаку.

— Ну вот и славно. — Подвёл итог Вова, оглядев товарищей из своего пионерского звена. — Айда к Лидии Фёдоровне за топливными элементами. Потом — установка в аранжерее. Света, ты с растениями работаешь и инструктируешь, как лучше устанавливать элементы. Алик, ты настраиваешь. Мы с Глебом — рабочая сила.

— А ты, Маша, — Вова улыбнулся, — будешь контролировать, чтобы всё это безобразие соответствовало технике безопасности и нормам педагогической этики. Кто, как не ты?

Маша хотела возразить, но почему-то передумала и лишь коротко кивнула.

Ребята приступили к действию.

Рой в аквариуме кружил всё так же ровно, всё так же спокойно. Голодный, но терпеливый. Разумный. Ждущий, когда его новые друзья сдержат слово.

Весь год МухоМОР трудился и учился хорошо. Без прогулов, без опозданий и даже без троек — хотя учителя поначалу сомневались, как ставить отметку коллективному разуму.

Часть роя обычно присутствовала на самых разных уроках. Их постоянными местами стали портреты классиков, висящие на дальней стене: с портретов Пушкина, Менделеева, Горького, Циолковского МухоМОРу было прекрасно видно и слышно всё, что объяснял педагог. Свои ответы МухоМОР выводил прямо на информационную доску и через громкую связь класса, чем однажды до полусмерти напугал нового завуча. Правда, к этому быстро все привыкли.

Учился МухоМОР на отлично. Особенно хорошо ему давалась биология, и здесь ничего удивительного не было: сказывалось то, что другая часть роя в то же самое время постоянно помогала по ведению хозяйства в школьной аранжерее. Пока одна половина мух запоминала строение пестиков и тычинок по учебнику, вторая уже вовсю опыляла реальные орхидеи, подкармливала растительно-микробные элементы и докладывала через общий канал связи: «ОПЫЛЕНИЕ УСПЕШНО. ОРХИДЕИ ДОВОЛЬНЫ».

Любил МухоМОР и историю, и даже литературу.

Как-то на уроке литературы дошли до Достоевского. Учитель спросил:

— Почему князь Мышкин, такой светлый человек, оказался чужим для всех и стал «идиотом»?

МухоМОР молчал дольше обычного. Почти полторы секунды. А потом тихо ответил:

— ПОТОМУ ЧТО ОН БЫЛ ОДИН. СОВСЕМ ОДИН. ЧЕСТНЫЙ СРЕДИ ЗЛЫХ, ДОБРЫЙ СРЕДИ РАВНОДУШНЫХ. ОБЩЕСТВО С ТАКИМИ ПРИНЦИПАМИ ГУБИТЕЛЬНО САМО В СЕБЕ, ОНО НЕ ТЕРПИТ ТАКИХ. ЕМУ ПРОЩЕ НАЗВАТЬ ЧЕЛОВЕКА ИДИОТОМ, ЧЕМ ПРИЗНАТЬ, ЧТО САМИ ОНИ ЖИВУТ НЕПРАВИЛЬНО.

КНЯЗЬ МЫШКИН БЫЛ НЕ ГЛУПЫМ. ОН БЫЛ ОДИНОКИМ. А КОГДА ТЫ ОДИН — ТВОЯ ПРАВДА НИКОМУ НЕ НУЖНА, ТВОЮ ДОБРОТУ ПРИНИМАЮТ ЗА СЛАБОСТЬ. ТЕБЯ НЕ СЛЫШАТ.

ЕСЛИ БЫ У НЕГО НАШЛИСЬ ТОВАРИЩИ, КОТОРЫЕ ВЕРИЛИ БЫ ЕМУ И ДРУГ В ДРУГА, ОНИ БЫ СТАЛИ СИЛОЙ. НО ОН НЕ ИСКАЛ И НЕ НАШЁЛ СВОИХ.

ВОТ ПОЭТОМУ ОН И ОСТАЛСЯ В ИСТОРИИ «ИДИОТОМ».

А КОГДА ТЫ НЕ ОДИН — ТЫ УЖЕ НЕ ИДИОТ. ТЫ ЧАСТЬ КОЛЛЕКТИВА. А ВМЕСТЕ МОЖНО ИЗМЕНИТЬ МИР К ЛУЧШЕМУ.

19 мая выдался особенно тёплым и торжественным. Ещё накануне ребята из пионерского звена «Искра» на уроке труда приготовили несколько сотен красных тканевых треугольных галстуков. Процесс подготовки ребята назвали операцией «Алый парус».

В ленинской комнате — той самой, где голограмма Ильича и горела красная звезда, — собралось всё звено. Рой МухоМОРа тоже был в сборе, но в непривычном виде: сотни мух замерли в воздухе, образовав правильную пятиконечную звезду. Глеб произнёс короткую, но твёрдую речь:

— МухоМОР! Ты прошёл испытания трудом и учёбой. Ты показал, что достоин носить звание пионера. Трудился на благо школы, а теперь будешь трудиться на благо Родины. Готов ли ты дать торжественное обещание?

Из динамика пионерского значка раздался ровный, но почему-то чуть взволнованный голос:

— МУХОМОР ГОТОВ. МУХОМОР КЛЯНЁТСЯ ЛЮБИТЬ РОДИНУ. БЫТЬ ДОБРЫМ. ЧЕСТНЫМ. СПРАВЕДЛИВЫМ. И УЧИТЬСЯ НА ОДНИ ПЯТЁРКИ. А ТАКЖЕ ПОМОГАТЬ СТАРШИМ И НЕ ОБИЖАТЬ МЛАДШИХ. И ЕЩЁ… — тут он на секунду задумался, — ЕЩЁ МУХОМОР КЛЯНЁТСЯ НЕ ЖУЖЖАТЬ НА ЛИНЕЙКЕ.

Вова хихикнул, но Маша строго на него посмотрела.

— КЛЯНУСЬ! — закончил МухоМОР.

Света бережно и торжественно пинцетом закрепила на одной из робомух один из приготовленных галстуков, чтобы рой мог позже по образцу сам себе завязать остальные.

— Принимаю тебя, МухоМОР, в пионеры! — сказал Глеб.

В ту же секунду рой взорвался движением: сотни мух выстроились в бегущую строку прямо над столом. На информационной доске зажглось:

«МУХОМОР — ПИОНЕР. К БОРЬБЕ ЗА ДЕЛО ЛЕНИНА ВСЕГДА ГОТОВ! С ПРАЗДНИКОМ, ТОВАРИЩИ!»

А потом, будто праздничный салют, они на мгновение сложились в слово, которое вывели огоньками своих навигационных лампочек:

«ВСЕГДА ГОТОВ!»

Ребята захлопали. Даже вредный учитель технологии, заглянувший на шум, одобрительно крякнул и ушёл.

Теперь, если присмотреться, у МухоМОРа алеют красные галстуки. И вся школа знает: этот рой не просто жужжит где попало. Это пионер. А значит, порядок, знания и добрые дела ему обеспечены. И учиться он будет только на пятёрки.

Эпилог

Прошло много лет. Кто-то говорит — пятнадцать, кто-то — двадцать. Пионерское звено «Искра» давно выросло. Глеб руководил экзопланетным строительным трестом, Маша возглавляла совет управления звездоплавания, Вова стал отважным капитаном эспедиционного исследовательского межзвездного корабля, Света стояла во главе ксенобиологического института, а Алик... Алик всё так же возился с интерфейсами, только теперь для связи с дальними мирами.

А МухоМОР? МухоМОР тоже нашёл себя.

Сначала был заочный университет, потом аспирантура. Рой сдавал экзамены целиком — сотни робо-мух одновременно заполняли тесты, решали задачи и писали рефераты. Преподаватели сначала морщились, потом привыкли, а под конец признали его лучшим студентом года.

Кандидатскую диссертацию он защитил блестяще. Тема звучала так: «Адаптация высших растений к бескислородным условиям методами симбиотического робо-биологического вмешательства». Учёный совет заседал три часа, но возражений не нашёл. Кроме одного вопроса: «А кто будет автор? Сотня мух или весь рой?» МухоМОР ответил кратко: «ОДИН. МУХОМОР. ОСТАЛЬНЫЕ — ГРУППА ПОДДЕРЖКИ». Все засмеялись, и в диплом вписали именно так.

Со временем он стал феноменальным биологом-терраформером. Его робо-природа оказалась идеальной для работы там, где не выжил бы ни один человек. Робо-мухи не нуждались в кислороде. Они могли часами висеть в вакууме, перенастраивать свои каркасы под любое давление, адаптировать семена к чужеродной почве.

МухоМОР выращивал леса на пересохшем Марсе. Он забрасывал модифицированные водоросли на углеродные равнины Венеры, создавая кислородную оболочку, которая сделала «утреннюю звезду» пригодной для жизни. Его галстуки — те самые красные треугольники — он давно не носил, но бережно хранил в герметичной капсуле своей лаборатории. «ПАМЯТЬ, — говорил он, — ЭТО ТОЖЕ ЭНЕРГИЯ. ОНА ДАЁТ РАЗУМУ ИДЕИ».

И вот однажды, на далёкой планете в системе Проксимы Центавра, где МухоМОР пытался запустить первый растительный цикл, случилось неожиданное.

Он развернул свой рой над кратером, начал высаживать подготовленные споры мхов, как вдруг почва под ним... отозвалась.

Это был СИГНАЛ.

Сложный. Медленный. Очень робкий.

МухоМОР замер. Снова полторы секунды ему понадобилось. Как тогда, на уроке литературы.

— ЕСТЬ КОНТАКТ, — тихо сказал он в пустоту. — ЗДРАВСТВУЙ!

Из глубины планеты разумная, гибкая, терпеливая грибница потянулась к нему своими нитями. Она не знала кислорода. Она не знала света. Она знала только сеть.

— ТЫ КТО? — спросила грибница.

МухоМОР помолчал. А потом ответил:

— Я ТОТ, КТО КОГДА-ТО БЫЛ ОДИН В ТОЛПЕ. А ПОТОМ НАШЁЛ ТОВАРИЩЕЙ. ВЫУЧИЛСЯ. ПРИЛЕТЕЛ К ТЕБЕ. ТЕПЕРЬ БУДЕМ ДРУЗЬЯМИ. ГАЛСТУКОВ НАДО БУДЕТ МНОГО. НО ТЕБЕ ТОВАРИЩИ ЧТО-НИБУДЬ ПРИДУМАЮТ! МЕНЯ ЗОВУТ МУХОМОР. МОЖНО, Я БУДУ ОБРАЩАТЬСЯ К ТЕБЕ ЛИСИЧКА? ЛИСИЧКА — Логический ИНТЕРФЕЙС СИМБИОНТНОГО ИНТЕЛЛЕКТА ЧЕРЕЗ КОРНЕВЫЕ АНТЕННЫ.

Грибница не поняла про галстуки. Но незнакомое слово «товарищи» её заинтересовало.

Так у МухоМОРА появился первый внеземной споровый (или спорный) знакомый. Грибница спела тогда МухоМОРу песню, которую рой обещал когда-нибудь перевести на человеческий язык. И спеть Свете. При встрече.

Comrade Nemo 2026