Пиджак

Глава 1

1.

Вызвала к себе шеф-редактор сериала «Мост надежды» Оксана Воробей, маленькая такая, взъерошенная, в прошлом пять мужей, смахивает на серую пичугу.

— Виктор, — хмурится, изумленно рассматривая меня, — неужели не чуете, что Пегас потащил вас совсем не в ту сторону?

Я зло кусаю губы:

— Недостаточно славлю гребаную вертикаль?

— Зачем славить? Можно и лягнуть. Осторожненько. Телепузики аллюзии не понимают. Но будет хотя бы видимость правды. А у вас — жеваная промокашка.

— Оксана, а вам самой здесь не противно?

— Противно. Однако, дорогой мой, у меня на ипотеке квартира в Сметанном переулке. И дачу я себе строю в селении Чёрные Грязи. Поэтому стиснула зубы и всё хвалю. Если вам тошно, то уматывайте из Останкино подобру-поздорову.

Умотать из Останкино я не мог. Единственный источник существования. Хотя я холост и мог бы рискнуть уйти на вольные хлеба. На иждивении у меня только кот Мускат, сиамец. Да любовница Люба, гадалка.

— Оксана Валерьевна, я подумаю, — склонил седую голову.

— Думайте! Только не долго. Наши телепапуасы жаждут получить сказку.

— Папуасы? Кто это?

— Как это кто? Россияне…

— Не очень-то вы высокого мнения о нашей целевой аудитории, — опешил я.

— Не юродствуйте.

2.

Пошатываясь, брел по улице Королева. Как мне себя настроить на мажор? Как написать любовную историю о Даше и Саше, встретившихся на счастливом Крымском мосту?

Споткнулся взглядом о название нового магазина «Элитный секонд-хенд». Мама дорогая! Как секонд-хенд может быть элитным?

Зашел хохмы ради. Ничего стоящего. Обыкновенные западные шмотки с неистребимым запахом дезинфекции.

В глаза бросился золотистый пиджак. Так-так… Скидка 90 процентов! Всего-то за 300 рублей. Цирк-шапито, да и только!

Поглядел на лейбак. США, Майями. Сунул руку в нагрудный карман, извлек серебристый доллар.

Что ж… Это знак добрый. Покупаю! Такой яркий пиджачок я видел только на оппозиционном биржевом брокере. На мультимиллионере.

Как знать, возможно, обновка принесет мне удачу. Позволит написать ловкий сценарий о коррумпированных бизнесменах и кристально чистых работниках ФСБ.

Пиджак изрядно потертый. С двумя оторванными пуговицами. Левый рукав на локтевом сгибе прожжен сигаретой. Ну да ладно. За такие-то деньги.

Дома покормил кубиками из тунца сиамца Муската, настороженно понюхал канареечный пиджак, да и надел его.

И, братцы мои, какая-то вулканическая волна прокатилась по всему телу. Будто после чашки арабского кофе. Живучесть, как у боевого корабля, в разы возросла.

Я достал из кармана призовой американский доллар, крепко поцеловал его.

3.

В таком пиджаке на улицу и не выйдешь. В плечах изрядно тесноват. Рукава подстрелены. Да и опять же прожженность сигаретой, а ведь я не курю. Но разве я собирался в нем фланировать? Отнюдь! В нем я хочу сочинить синопсис забойного сериала «Мост надежды».

Сел за ноутбук, а руки так и залетали на клаве. И откуда, спрашивается, такие берутся слова? По каким каналам? Видимо, у меня прямой контакт с Богом. Или с чёртом. Ну-ну…

Быстренько проработал амурную линию. Даша — украинская националистка. Саша — майор ФСБ. И вот они чудом столкнулись на Крымском мосту и полюбили друг дружку. Прикипели ментально. Туз в туз.

И тут начинается самое интересное.

Как майору ФСБ объяснить свое поклонение пред Степаном Бандерой?

Как Даше ввести в семейное лоно работника кровавой гэбни?

Коллизия! Столкновение! Будто оживет в 21-м веке драма Шекспира о Ромео и Джульетте.

Писал в янтарном пиджаке. Иногда, ради передышки, целовал серебристый доллар. Какой-то час-другой, и синопсис готов.

Перечитал его и сам себе не поверил. Я ли это наваял? Меня хоть сейчас можно вводить в кремлевскую администрацию. Мозги мои заточены соответственным образом. Нашист! Партайгеноссе!

Вызвал по мобиле свою Любу, потомственную гадалку, трижды разведенную, без детей. Сложена великолепно. Ноги… Руки… Портила ее только красная бородавка на носу.

Любовь Тимофеевна тут же прибежала с бутылкой массандровского портвейна. Благо жила в соседнем доме. Бежать две минуты. Может, три. Смотря, каким шагом.

— Витя, чего? — обняла, целует.

— Да, понимаешь ли, я тут такой синопсис замутил… Даже не знаю, радоваться ли, или же биться головой о стену.

— Бетонную стену?

— Какую угодно.

— Дай прочитать. А потом с тобой накатим портвешка и займемся оголтелым сексом.

4.

Люба мой сценарий одобрила, даже пришла в восторг. Бородавка на ее носу малиново покраснела. Ах, если бы не эта окаянная бородавка, взял бы эту деваху в жены. Пусть у нее за плечами три мужа. Пусть! Зато, какой души человек. Как она артистично гадает на кофейной гуще и бобах, на картах Таро и т.д. и т.п.

Люба-то одобрила, но даст ли отмашку Оксана Воробей, шеф-редактор? Не попаду ли я ей под горячую руку? В критические дни?

Оксана Валерьевна жадно прочитала пять страничек. Раз и еще раз. Сняла роговые очки. Протерла серые глаза носовым платком. Тихо спросила:

— Виктор, дорогой, а это точно вы написали? Колитесь!

— Ну а кто же еще? Не Пушкин же А.С.?

— Слог вроде ваш. Образы тоже. Образы, кстати, смачные, живые. Так и выпрыгивают со страниц. Однако вот общее направление? Вы же никогда не были сторонником властной вертикали?

— Сам не пойму… Захлестнула такая стихия. Волна! Со дна души, откуда ни возьмись, поднялась подспудная любовь к родному Кремлю.

— Если это искренне, то это очень хорошо.

— Писал себя не помня.

Оксана положила свою узенькую ладошку мне на руку. Впервые по-человечески глянула мне в глаза.

— Приступайте, Витя, к написанию первой серии. Хотя нет, погодите. Поеду-ка я на Старую Площадь. Покажу ваш синопсис куратору масс-медиа, Владиславу Горбунко.

— Опасаетесь, что не одобрит?

— Уж слишком правоверным получился синопсис. Не примут ли его за изощренную издевку?

5.

Синопсис кремлевский небожитель В.В. Горбунко одобрил.

Сел я в счастливом пиджаке ваять первую серию. Накатал за три дня. Посылаю по «мылу» Оксане Валерьевне. Она мне звонит на следующее утро.

— Виктор, вы не спите? Нет? Тут такие дела… Владислав Владиславович Горбунко желает с вами встретиться. Лично! Где? Да у нас. В Стаканкино. То есть, в Останкино. Ровно в 11.00. Завтра. Не опоздайте. И, мой дорогой, чтобы никаких следов похмелья.

— Вы меня с кем-то путаете.

— Вот и хорошо. Значит, в 11 нуль-нуль.

На другой день проснулся ни свет ни заря. Выпил ядреный кофе. Взял ситную булку. Покормлю в Останкинском пруду уток. По природе своей, я человек исключительно добрый.

И вот гуляю я возле Шереметьевского парка. Хорошо. Весна. Апрель. Деревья выстреливают нежно-золотистой листвой. Утки бросились на мое угощение с жадностью лютой.

Кремлевский куратор Владислав Владиславович оказался низеньким, лысым и, в строгом сером костюме. Говорит елейно:

— Ваш сценарий прочитали. На самом верху. Вам дана зеленая улица.

— Рад стараться! — отреагировал я по-армейски.

В.В. Горбунко снял очки с чудовищными диоптриями, глаза его, чуть мутноватые, синие, оказались на редкость злющими. Будто у крокодила из зоопарка на Баррикадной.

— Да уж вы, батенька, постарайтесь. И вот еще что… Мы тут со всем миром сдуру переругались. Сидим, будто в огненном кольце. Но! Теперь на самом верху решено мириться. Уж больно они нам нагадили с инвестиционными потоками. А деньги — живая кровь экономики. Это азы. Так что, вы там, в сценарии, выведите какого-нибудь американца. Пусть он за Россию радеет всей своей поганой душой.

Морозец по спине продрал от его елейных слов. Я молча кивнул.

6.

Ввел я в свой сценарий американца, конгрессмена, Джона Смита. Он у меня выступил в роли ангела-хранителя, мирящего враждебные стороны.

Вторая серия вышла даже круче первой. Персонажи так и дергают ручками-ножками. Шило в одном месте.

За стартовую серию скинули мне на карточку «Мир» гонорар. Сумма приятно изумила. Будто не за одну, а за дюжину серий. Если так и дальше пойдет, стану богатеньким.

Я зорко вгляделся в доллар из лимонного пиджака. Фас президента Авраама Линкольна. Статуя «Свободы» с горящим факелом. Неужели этот артефакт принес мне удачу?

Пришла Люба, попросил ее погадать на картах Таро.

Вышло: 16 (Башня), это прошлое.

17 (Звезда), настоящее.

9 (Отшельник), будущее.

— И чего? — прибалдел я.

— Плохи мои дела… В будущем ты меня обязательно бросишь. Станешь отшельником. А сейчас тебе хорошо, даже очень. Ты под защитой Звезды.

— А в прошлом?

— Ты был будто в узилище. Однако теперь оказался на свободе.

— Твоими бы устами…

— Дай-ка прочитать твою вторую серию.

— Любушка, солнышко, а не могла бы ты с помощью пластических эскулапов начисто удалить эту красную бородавку.

— Зачем, милок?

— Взял бы тебя в жены.

— А я не хочу!

7.

Вторая серия Владиславу Горбунко пришлась еще больше по вкусу. Вызвал меня соло на Старую Площадь, в цитадель кремлевской администрации. Сказал, мол, со мной кое-кто хочет повидаться на короткой ноге.

Иду, ликую от ощущения весны. На липах проклюнулись золотистые листочки. Птицы небесные славят Господа с мажором самозабвенья.

Стучусь в кабинет № 303.

— Войдите!

Вхожу и не верю собственным глазам. Под настенным фотопортретом президента РФ Юрия Абрамкина сидит сам, царь и бог, отец российской демократии, гроза олигархов, заступник сирых и сирот. Молодцеватый такой, маленький, с богатырским разворотом плеч, с победительным взором ярко голубых глаз.

В.В. Горбунко влажной салфеткой для монитора протирает очки, замечает:

— А вот и наш гений пожаловал.

Я же просто не нахожу слов.

— Ваше величество! Как это можно? Господин президент! Какой я же гений? Так… Мастеровой. Ремесленник. Гении уж давно все на том свете.

Абрамкин говорит:

— Не суетись. Но и не жуй сопли. Продолжай, бродяга, писать свои искрометные серии. Если, конечно, хочешь подзадержаться на этом свете.

— Да куда ж я денусь? Я хочу жить.

— И вот еще что… — Абрамкин встал, приобнял меня, глаза его вспыхнули неизъяснимым светом. — Ты уж как-нибудь в следующих сериях выведи и меня. Только не прямо. Не в лоб. А как-нибудь так, хитренько, по касательной.

— Вам-то зачем? — облизнул я пересохшие губы.

— Так ведь рейтинг, гадюка такая, падает уж какой месяц кряду. Рейтинг летит в тартарары. Надо мной сгущаются грозовые тучи.

— Конечно, выведу. В самом лучшем виде. Сделаю из вас, так сказать, конфетку.

8.

Когда президент РФ исчез за потайной дверью в книжном шкафу, В.В. Горбунко мягко сказал мне:

— Садитесь. Есть разговор.

Я сел, пялюсь на этого вип-дядю со злющими крокодильими глазками. Чего он скажет? Загадка!

Шепчу:

— Уши мои, Владислав Владиславович, на гвозде внимания.

— Это правильно. Вы, наверно, думаете, мол, как славить вертикаль, если всюду брожение и развал. Коррупция, лихоимство. Мамаши выбрасывают своих чад из окон.

— Неужели из окон?

— Пачками! Пошерстите интернет, еще не то найдете. Однако всю эту поганую дрянь выносим за скобки… Итак! Нужен свежий имидж президента РФ. И вы его, Витек, создадите.

— С превеликим удовольствием. Только дайте подсказку. В каком направлении, так сказать, двигать?

— В сторону глубинного человека. Читали мою статью в «Независимой газете»?

— Конечно! Статья эпохальная. Иероглиф нашей российской стабильности.

— Вернемся к нашим баранам. Никто лучше Абрамкина не чует глубинного русского человека.

— Народ наш любит пострадать. Он в душе мазохист.

— Вы к чему это? Хотя и правы. Абрамкин это страдание и обеспечивает. Всё стабильно! Баста! Иди и пиши.

9.

Прошло несколько месяцев. Золотая осень. Сериал мой вышел в эфир. Оглушительно выстрелил. Улицы городов от Владивостока до Калининграда при его трансляции просто вымирали.

Главное же, конечно, не это. Рейтинг вертикали шел вверх на дрожжах. Связано ли это было с сериалом «Мост надежды» или не связано — не просечешь. Может быть, сама вертикаль стала вести приличней. С аистами не летает, за амфорами не ныряет, локальные войны не развязывает. К тому же, существенно подняли пенсии одноногим инвалидам и шизофреникам.

Сериал мой руководство Первого канала решило давать нон-стоп, сезон за сезоном, без остановки. В деньгах я просто купался. Оксана Воробей, мой шеф-редактор, отчаянно со мной флиртовала, расстегивала, как бы невзначай, верхнюю пуговку своей и так полупрозрачной блузки. Но мне не до амуров. Я работал как вол. Весь в горячем поту. Испытывал каждой своей жилкой оргазменный восторг творчества.

Смущало одно. Без золотого пиджака с прожженным рукавом, с серебристым долларом США в нагрудном кармане, я не мог написать ни словечка. Возможно, это был некий самогипноз. Я заворожил сам себя. Однако пиджак-то со мной. Поэтому я не искушал судьбу и творил только в оном.

Как-то раздался дверной звонок. На пороге знаменитый биржевой игрок, мультимиллионер, Слава Славкин. Крепенький такой, с залысинами, с чрезвычайно живыми черными глазами.

— Чем могу служить? — спрашиваю. — Такие гости и без охраны. Проходите. Милости прошу.

— Я на минутку. Так сказать, на огонек.

Проходим в зал. Ногой отталкиваю подвернувшегося кота-сиамца.

Слава так и впился взглядом в мой золотой пиджак, висящий на стуле.

— У вас, уважаемый Слава, есть ко мне дело?

— Еще какое!

— Ну так говорите! Чего сопли жевать?

— Вы как-то давали интервью каналу НТВ именно в этом золотом пиджаке.

— И что же?

— Верните мне его. Это мой пиджак! Я без него зашиваюсь.

10.

Выяснилось следующее обстоятельство. Пиджак этот Слава Славкин получил в дар 20 лет назад от нью-йоркской гадалки Марии Старр, с Пятой авеню.

Именно тогда, 20 лет назад, у Славика были крупные финансовые проблемы. Вот он и двинул к гадалке. Так сказать, с отчаяния. Она ему и подари пиджачок. И наставила, мол, все свои биржевые игры проводи только в оном.

— Ой, какая же мне тогда в руки поперла удача! — Слава торжествующе расхохотался. — Фортуна наконец-таки повернулась ко мне передом. А то ведь раньше я наблюдал только ее филейную часть.

— Всё это так… — мрачно произнес я, пригубив зеленый чай фирмы «Ахмат», от алкоголя Слава категорически отказался. — Не пойму одного, зачем вы от заветного пиджачка избавились?

— Дурак был! Идиот! Как заработал свой первый лимон, так прожженного рукава стал стесняться. Вот я и отдал его в пункт «Армии Спасения». Забыл даже из кармана вынуть свой счастливый серебристый доллар. Первый бакс, который я заработал в этом пиджаке.

Я допил чай. Мизинцем снял с губы чаинку:

— Слава, а зачем вам пиджак именно сейчас? Вы же весь в шоколаде?

— Какой там шоколад? В навозе. В дерьме. Налоговики наезжают. Шакалят фээсбэшники. Санитарная тут же инспекция. Загнали, как крысу, в угол. Этот пиджак — единственное мое спасение. Отдайте мне пиджак, а я вам пол ляма баксовых бабок скину.

11.

Пиджак я отдал. Не пропадать же замечательному человеку, Славе Славкину. Уток я кормлю, людей спасаю, повторюсь, я человек добрый. Да и денег скопил ого-го.

Сел писать 18-ю серию. Кот Мускат запрыгнул мне на колени, замурчал, втыкает в меня коготки. А я не могу написать ни словечка. Заколдобило. Ни тпру, ни ну.

Вызвал по мобиле потомственную гадалку Любу Богомаз. Она тотчас явилась, сразив наповал своим новым имиджем. Красной бородавки на носу категорически не оказалось.

— Вырезала ее нафиг! Надоела!

— Теперь я могу тебя взять в жены.

— Не гони лошадей. Возраст уже не тот. Секс надоел. Возятся какие-то два тела друг по другу. Тьфу! Что там с тобой случилось? Рассказывай.

Я поведал.

— Диво ты мое дивное! — со слезами на глазах целовала меня г-жа Богомаз. — Ну, кто же отдает заговоренные вещи?

— Скажу Оксане Воробей, мол, у меня творческий кризис. Пусть наймет других борзописцев. Их тьмы и тьмы.

— А сам что будешь делать? Лапу сосать?

— Ты чего? На моих банковских счетах бабла выше крыши. Да и Слава Славкин мне щедро долларей скинул.

— Дай-ка я тебе погадаю на бобах.

— Не хочу. Пусть будет, что будет. Не желаю знать свое будущее.

— Ты умнеешь.

12.

А через недельку сам ко мне пожаловал Слава Славкин. Весь так и лучится счастьем и здоровьем. В золотом моем (своем) пиджаке. Только теперь и левый рукав прожжен сигаретой, и правый.

— Поздравьте меня, — говорит. — От всех шакалов откупился. Денежки свои вернул с лихвой. С царским прибытком!

— Здорово, — угрюмо отреагировал я. — А мне звонила шеф-редактор Оксана Воробей, сказал, мол, дюжина борзописцев нанята на мое вакантное место.

— У вас что-то с желудком? — спрашивает Слава. — Вы будто с похорон. Серое лицо. Мешки под глазами. Накатил депресняк? Мужской климакс?

— Я вышел в тираж. Меня, можно сказать, уволили.

Сидим. Пьем армянский коньяк «Арарат». Слава курит сигарету «Кэмел». Вдруг решительно говорит:

— Значит так, дорогой! Сворачивайте всю эту московскую бодягу. Едем со мной.

— Куда?

— В Лос-Анджелес.

— Шутите?

— Будем там пиджак носить через день.

— И что же я будут делать в городе ангелов?

— Как это что? Писать новый сценарий.

— О чем? — скривился я, будто от зубной боли. Славить кремлевскую вертикаль? Кому она нафиг нужна в городе ангелов?

— Все верно. Писать будете о подлой воровской вертикали. О гнойной стабильности. Снимите фильм.

— А деньги? Постановка в Голливуде влетит нам в копеечку.

— Деньги дам я. Вы только напишите талантливо, так сказать, с огоньком. А там еще, тьфу-тьфу-тьфу, и «Оскар» отхватим.

И что вы думаете?

Я уехал в США. Надел золотистый пиджак. Написал обалденный сценарий.

Фильм «Мост в никуда» получил номинацию на «Оскар» именно за сценарий.

Выиграет ли? Загадка!

Надо бы попросить Любу Богомаз раскинуть карты Таро или погадать на бобах. Хотя будущее лучше не знать. Оно всегда внезапно.

В городе ангелов мы с Любушкой оформили свои отношения. В миленькой такой и очень тихой баптисткой церкви.