Петрович против инопланетян

Глава 1

Птицы пели, словно в последний раз. Соловей, пряча свое неприметное, почти безмясое тельце среди сияющей в лучах полуденного солнца листвы, надрывался так, что у Петровича задергался глаз – до чего же душевно глотку дерёт, сволочь! Внутри что-то сладостно сжалось, рухнуло вниз – куда-то в область пяток и там затрепетало, вызывая жуткую почесуху. В желудке заурчало. Захотелось жрать. Увы, соловей недосягаем и мал. Что еда! Ещё больше хотелось пить. А все ёмкости и полки пусты, в холодильнике, в погребе, под кроватью, и под табуреткой ни-че-го. Ноль. Наверняка тут уже побывали инопланетяне! А время-то поджимало... Башка трещала. Ноги не держали. Но надо было выходить. Идти туда, где земля осыпается курганами, поверженные осколки бесстыдно выставляют напоказ свои сверкающие грани, торчат наружу корни, хватая за проходящие мимо ноги, палящее жадное солнце терпеливо поджидает свою жертву... И враг. Извечный враг, он тоже – там. И встреча с ним неизбежна, как рассол по утрам. Только в отличие от рассола встреча с ним облегчения не принесет. Одну лишь боль. Жестокую, боль, раздирающую внутренности, заставляющую забыть о том, что он, Петрович – человек. Что он должен, вроде бы, звучать гордо, а вот не звучит, лопату ему в печень! Ведь голова-то у него не казённая!

Петрович боялся. Да что там – он был в ужасе. Страх пронизывал всё его существо, ледяными бутылочными осколками царапал душу и кожу, застревая, отчего-то, в мочевом пузыре, и оставаясь там насовсем. Он шумно втянул носом воздух, чтобы не пришлось сморкаться и напоследок огляделся. Вроде бы всё по-прежнему. На подоконнике не хватает куска вяленой свинины, добытой по случаю в соседском дворе, но с этим придется разбираться позднее, после спасательной операции. А тут еще инопланетяне. Они тревожили несчастного, волновали его, не давая спокойно спать: ведь приходя каждую ночь во сне, эти твари глумились над ним, обещая скорый конец света и его, персональный Петровича – конец... Что этот самый конец мог означать, мужчина не знал, потому, на всякий случай, придерживая область ширинки, старался ходить, не разгибаясь, чтобы быть – насколько это возможно, незаметным.

- Мрр! – сказал Саботажник – рыжий персидский кот, которого Петрович подобрал пару лет назад у себя под воротами. Котяра был изумителен: рыжие же, идеально круглые выпуклые глаза – один сильно косил вверх; длинная, клочкастая, шелковистая, усаженная репьями шерсть; очаровательно приплюснутый нос, отчего кот казался навечно прижатым мордой к стеклу. Ну чем не идеал красоты?! Мелкий хищник нагло тырил яйца и цыплят, грохотал по ночам на чердаке, – судя по всему, передвигая мебель и чемоданы, гадил в самых неожиданных местах, пожирал всё, что успевало попасть на стол, и портил всех кошек в округе и за ее пределами. А еще изводил цепного пса Бибера, отпускаемого хозяевами по ночам, и ловко избегал мучительной гибели от швабры, за которую частенько держалась супруга хозяина. Но именно за последнее качество, и ещё, пожалуй, за способность молча, не закатывая глаз, выслушивать бесконечные исповеди хозяина, Саботажник пока еще не покинул сей гостеприимный дом, и даже получал ежедневную пайку в виде килек в томатном соусе и бутерброда с маслом.

Петровичу казалось, что изливая душу коту, он делится всем наболевшим с высшими сферами – совершенно очевидно, что кошак, играя роль проводника, точнее – полупроводника, раз косит только на один глаз, моментально передает полученную информацию в небесную канцелярию, оттого правая гляделка Саботажника и пялится непрестанно ввысь. Работает, вестимо.

– Эх, Рыжий... – тоскливо изрёк, выходя на крыльцо, Петрович и кряхтя, становясь на четвереньки. – Чего мурчишь? Жизнь, видишь ты, падла эдакая, так и норовит за жопу взять, а вот как в этой позиции перемещаться, инструкциев не выдает... Придется, значицца, по старинке...

В это время дня Петрович предпочитал перемещаться ползком. На всякий случай. Мало того, что ноги так дрожали, что водили приставленное к ним тело кругами, так еще и инопланетяне могли засечь свою главную цель. Петровича. Он давно заподозрил, что является объектом повышенного внимания иных цивилизаций. С тех самых пор, как впервые смог на спор выпить литр первоклассного первача. Зря он это тогда затеял, конечно. Кто ж знал, что превышение определенного уровня алкоголя в крови обратит на себя внимание инопланетян?!

Путь предстоял долгий. Конечная точка едва виднелась вдали, выглядывая из-за перекошенного дощатого домика, с такой любовью в своё время выстроенным рачительным хозяином. Ведь было же времечко! Когда домик пах свежей стружкой, а не этим самым, чем пахнет сейчас, когда новенькая полочка была под завязку забита не чем-нибудь, но классикой: журналами «Крокодил» и «Перець». А что сейчас? «Мегаполис-экспресс» и «Космополитен». Тьфу, одним словом! Это для ускорения процесса, чтоб, значит, не задерживались в таком уютном местечке... Веяние времени, что поделать...

Размышляя о различии истинного и кажущегося, Петрович упорно и довольно бодро полз вперед. Дорога, пусть неровная и каменистая, была не страшна. Страшным должен был стать итог сего путешествия. Что он узнает по прибытии? Как там Она?! Цела ли? Не расправился ли с ней Враг, жестокий, бессмысленный и беспощадный? Только бы успеть... Будущий смертник, сопровождаемый верным Саботажником, от волнения задохнулся и остановился на секунду: перевести дух. Задумчиво разглядывая, как могучий муравей прёт в одиночку какую-то, несомненно, вкусную и питательную гадость, смахивающую на отходы чьей-то жизнедеятельности, Петрович поднял трясущуюся голову и замер в ужасе. Прямо на него смотрело оно. То, что преследовало его в частых кошмарах, от которых страдалец часто просыпался с криком. Оно обладало абсолютно лысым, местами морщинистым телом, большими, просвечивающими на солнце ушами, огромными, затягивающими в свою бездну, глазами, и вязаными крохотными тапочками на босу ногу.

«Инопланетяне!» – мгновенно понял мужчина. – «Нашли всё-таки, сволочи!» Судорожно всхлипнув, Петрович покорно распростерся по земле, молясь лишь об одном: чтобы смерть его была быстрой, и чтоб над ним не проводили никаких опытов. По крайней мере, непристойных.

– Мяу? – с вопросительной интонацией произнес инопланетянин, склонив набок голову.

- Ась? – не понял Петрович, с надеждой приподнимаясь – если они идут на переговоры, то возможно и не станут сразу хватать и мучить? Если это существо замешкается, то вероятно у него, Петровича, будет один – единственный шанс на спасение. Главное потянуть время и успеть сгруппироваться, дабы одним прыжком уйти из зоны поражения... А там свой, родной, и насквозь знакомый враг, авось, сцепятся, за его еще вполне живое тело, и убьют друг друга? Или враг врага? А и черт с ними!

Задумавшись, Петрович не сразу заметил, что власть переменилась. С утробным «Мррр!» Саботажник бесстрашно вырвался вперед, и в мгновение ока оседлал инопланетное создание. Продолжая урчать, он раззявил свою зубастую пасть и, ухватив чудище за шкирку, принялся... Принялся... Петрович не поверил своим глазам. Рыжий, знакомый до последней шерстинки котяра занялся процессом размножения! Причём делал он это с явным удовольствием, самозабвенно! Да и инопланетянин, несмотря на некоторое недовольство, не спешил опутать или прошить насквозь мохнатого насильника тентаклями – да-да, читывал Петрович про эдакую мерзость в одном из тех журнальчиков, в период релаксации...

Всхлипнув еще разок напоследок что-то вроде: - «Спи спокойно, дорогой товарищ!», - забытый всеми Петрович, со всей скоростью, на какую были способны его подогнутые, вконец ослабевшие ноги, рванул вперёд по узкой, заросшей спорышом, тропинке. Перед его глазами стояла армия чудовищ, что должна была, по его мнению, произойти от слияния милого, хоть и плоскомордого, весьма сволочного кота, и неведомой зверушки с другой планеты. Наверняка эти детёныши начнут вселяться в тела ничего не подозревающих людей, будут вызревать там, и вырываться вскоре наружу, унося с собой кишки и жизни своих несчастных коконов. Твари, твари повсюду! Кошмар, преследовавший Петровича последние несколько лет, вот-вот должен был стать явью. И выход он видел лишь один. Подобное вышибают подобным. Придется пожертвовать своим здоровьем, а то и жизнью. Плевать! Но для этого требовалось срочно спасти захваченное в плен сокровище. Оно и только оно спасёт его. И потому, следовало поторопиться...

– Виолетта! – солидно выкрикнул сочный мужской голос совсем рядом со страдальцем. – Вио... А! Мужчина, извините, что отвлекаю – вы кошку мою не видели?

Петрович на мгновение припал к земле от испуга, но тут же осознал, что инопланетянин не стал бы мирно разговаривать с ним, а попросту вселил бы споры внутрь его проспиртованного на всякий случай, тела, и слегка приподнял голову.

– Ась? – попытался он поддержать беседу, чихнув от попавшей в нос травинки.

– Я говорю – кошку мою не видели? – обдав Петровича резким ароматом дорогого парфюма, присел на корточки собеседник – явно городской лощёный тип. Сразу видно, что он из тех дачников, что приезжают вовсе не для того, чтобы, как и положено, усаживать участок разной съедобной и полезной зеленью и облагораживать территорию, трудясь от рассвета и до заката, о, нет! А, напротив: для того, чтобы целыми днями ни хрена не делать, нагло раскачиваться в гамаках, бесстыдно распространять по всей улице сводящие с ума запахи шашлыков и не делиться стопариком – другим с жаждущими страдальцами.

– Вы отдыхайте, отдыхайте, не вставайте... Понимаете ли, мы с женой кошечку – сфинкса сюда привезли, чтобы подышала свежим воздухом, а она, безобразница, убежала. Теперь прямо не знаю, где её и искать... У вас же тут нет подъездов, в которых она могла бы прятаться, зато собак полно. Боимся мы, она ж такая нежная... Ушла, бедняжка, и, кажется, даже без тапочек, лапки же наколет о стерню... У вас тут полная антисанитария.

– А? – окончательно потерял нить разговора Петрович, думая только об одном – как там Она без него.

– Кошка...

– А! Так вы сходите до Семеновны, у ей кошки плодятся, как из пулемёта, она их отсыплет вам хоть ведро! Подумаешь – кошка! Тьху на вас, у меня тут такое, а ему кошку подавай... Прячься, идиот, скоро нашествие будет! Из всех нас будут коконы делать! Планетяне уже среди нас!

Ворча и ругаясь, Петрович пополз дальше, не обращая внимания на обалдевшего рафинированного горожанина. У него была на данный момент более важная миссия. Ему нужно было не только добраться и обезвредить, но и желательно выжить...

Поле боя показалось вдали. Привычные курганы с подсохшими плетями огурцов и арбузов, бурьяны выше человеческого роста и Враг. Зло агрессивно копается в грядке с морковкой, выставив напоказ край розовых панталон на пухлых бедрах из-под подола грязного халата, почти подметая почву грудью восьмого размера. Заложницы в зоне видимости не наблюдалось.

В который раз подивившись способности жены склоняться до земли настолько, что вместо тяпки она могла бы использовать нос, Петрович, собравшись с духом, обозначился: – Итить твою за ногу! В панталоне. В панталону. В тудыть, короче.

Закончив свою приветственную речь, Петрович плотнее вжался в мать сыру землю и затаил дыхание. Возмездие последовало незамедлительно: галоши, как оказалось, бьют по голове весьма чувствительно, ничуть не хуже тапок.

– Алкаш проклятый! Приполз, падлюка пропитая! – по-боевому подоткнув подол в трусы, супруга воздела грязные руки к небу и грозно потрясла ими, щедро усеяв свою буйну голову ошмётками грязи, набранной на сырых грядках, окончательно приходя от этого в бешенство. – Небось, за своей ненаглядной притащился? А вот хрен тебе!

Супруга, спотыкаясь на рыхлой земле, неловко подскочила к Петровичу и предъявила ему свой чёрный от земли кулак. – Давно тапком не получал, идиота кусок? Так я тебя сейчас галошей отхожу...

– Тапок! – внезапно вскричал Петрович и подскочил аж на пять сантиметров. – Это была кошка в тапках! Никаких инопланетян нет! Жена моя ненаглядная, дай-ка я тебя расцелую!

Он пополз на коленях в сторону крайне озадаченной супруги, которая в испуге отступила назад на пару шагов.

– Фу, стой! Кому говорят! Да забирай ты свою бутыль, на! Ещё укусишь, бешеный... Теперь с инопланетян на кошек в тапках перешёл. За что мне это?!

Женщина, не сводя настороженных глаз с относительно резво приближающегося супруга, пошарила в ближайших картофельных кустах и извлекала оттуда пятилитровую бутыль полную полупрозрачной, цвета разбавленного молока, жидкости.

– Только чтоб свеклу мне проредил сегодня же! А то прибью, не посмотрю, что чокнутый!

Блуждающий взгляд Петровича выхватил главную деталь пейзажа, крепко удерживаемую супругой.

- Любовь моя! – взвыл он и, не вставая с колен, кинулся бегом в сторону вожделенной тары. – Ты жива! Да я ж за тебя...

Персидский рыжий кот Саботажник неспешной вальяжной походкой подошёл к опустевшему дому. Пёс Бибер дворянских кровей, торчащий из будки, как заноза из пальца, не поднимая головы с передних лап, предупреждающе рыкнул в сторону ненавистного постояльца. Не удостоив бдительного стража взглядом, кошак взошел на крыльцо, плюхнулся на копчик, раскинул в обе стороны задние лапы, задрав их к небу, и провел тщательную инвентаризацию наружных половых органов путём вылизывания. Убедившись, что всё на месте, зверь некоторое время смотрел, забыв опустить лапы, вдаль.

– Что ж... Я буду скучать по этой планетке. Хорошо здесь. А какие тут женщины! – еле слышно произнёс он. – Низшие существа, правда, распустились без должного внимания высшей расы. Ну да ничего. Скоро мои детишки тут наведут порядок. Хорошая была работёнка. Приятная. Размножатель, правда, немного перетрудил, но это временные трудности. Жаль, нельзя с собой своего питомца прихватить – Петрович меня неплохо позабавил. Старался, бедняга, хоть и неумело. Но он подождёт, недолго осталось. Вот пошлют мои малыши вызов папке, тогда и настанет здесь настоящая жизнь. Хм... Люди – коконы. Интересно. Петрович такой затейник, чего только не придумает...

Тяжело вздохнув, Саботажник исчез, чтобы мгновение спустя материализоваться на своём межпланетнике, припаркованном с обратной стороны Луны. Он нёс счастливую весть своим соотечественникам – вскоре у них будет новая Родина. Бибер вытащил из недр будки припрятанный кусок свинины, спертый во время последнего рейда по двору и не спеша принялся его пережёвывать.