Пётр Александрович и арка вне мира

Глава 1

1.

Много лет ушло на это. На создание межмировой арки ушли многие миллиарды рублей, долларов и евро. Со всех стран текли финансы в маленький институт, разросшийся в итоге в главный научно-промышленный комплекс всего мира, чтобы докончить, наконец, это строение. Межмировая Портальная Установка Петра Александрович (или, сокращённо, МПУПА) завершила своё строение. Она выглядела, как и подобает арке: бетонно-металлическая дуга, полно проводов, лампы мигают и сильно шумит. Установку пока не запускали, ведь день запуска приурочили к следующему дню. Мимо бегали, суетились, как муравьи в разворошённом муравейнике люди в белых халатах. Кто-то где-то кричал: "Да где же документация?!". Чуть в стороне общались двое: "А она точно запуститься?" - "Не знаю... Вроде должна". И так - по всему широкому помещению. А чуть в стороне, словно глыба, отдельный ледник, стоял и сам автор сего детища. Пётр Александрович. Великий учёный. Светило мировой науки, как прозвали его многочисленные коллеги со всего земного шара. Это прозвище, чуть позже, дали ему и журналисты. Этот невысокий человечек лет 30 в белом халате и с хмурым лицом выглядел отрешённо. Лицо его не выражало никакого волнения. Словно бы и не случиться вскоре действия, уже прозванного прессой, как "Величайший шажок человечества к экспансии других миров!!!". Именно это он краем глаза и заметил на лежащей на столе газете. Видно кто-то забыл ту забрать...

- Пётр Александрович! - подскочил лаборант. - Точно ли запуститься?! Слишком уж это рискованно! Калибровка ещё не проведена, провода ещё не все проверенны!.. В конце-то концов, никто не отменял и банальной диверсии недоброжелателей... Быть может, всё же стоит перенести?

Последнюю фразу лаборант произносил, вжавшись шеей в туловище. Странное было зрелище: видно понял, наконец, с какой легендой он так говорил... Но Пётр Александрович и не думал обижаться на этого глупца. Что взять с молодого? Вместо этого он лениво озарил того своим взглядом, осмотрел провода опять и чуть хмыкнул. Да, всё непременно готово. Завтра публика будет в шоке. Человечество узрит новую ступень. И что бы ему ни говорили многие из его недругов: всяких шаманов и прочих недалёких от науки людей, утверждающих даже, что портал тот откроется прямиком а ад, но сам же Пётр Александрович в полной мере осознавал важность завтрашнего дня... Что же до его поразительного спокойствия? Ну так это от нервов.

- Делайте свою работу, - он сурово посмотрел на лаборанта и тот поёжился; а ещё он отпил глоток кофе. - И больше не подходите ко мне по подобному пустяку.

Лаборант побледнел, закивал и испарился. Словно телепортировался в другое место. Впрочем, полно о выдумках. Ему ещё с журналистами говорить. Пётр Александрович, глыба всей мировой науки, вновь оглядел спешащих людей, выбросил стаканчик (уже пустой) в мусорное ведро и вышел. Путь его пролегал через тернии в холл. Там сейчас много камер.

2.

Но сразу Пётр Александрович спускаться не стал - не тот человек. Сперва он заглянул в свой кабинет, где и сменил приставучий белый халат на смокинг. Подобное выступление, как и выпускной, бывает раз в жизни, а значит и выглядеть нужно соответственно. А, тем более, что смотреть на тебя будут не эти глупцы, с трудом получившие диплом, а, ни много, ни мало, весь мир... Жаль только, что смокинг так и остался с того выпускного.

Пётр Александрович хорошо причесался. Он даже выпил перед выходом сырое яйцо.

Внизу, только он появился, загалдели, как воробьи... А правда, что всё уже готово?! Когда запуск вашей знаменитой установки?! А если точно: в часах?! Что вы думаете о том, что ваш портал способен открыть врата в ад?! Что?! Да что вы себе позволяете, да сам вы такой!!..

Вопросы всё сыпались и сыпались словно осенние листья. Пёрт Александрович жмурился от ярких вспышек (и откуда они только берутся, ведь давно уже камеры все другие), односложно отвечал на кучу вопросов и мечтал оказаться вдали от огромной толпы. Его бы непременно все растоптали, если бы не множество полиции по периметру. Кончилось всё тем, что Пётр Александрович толкнул свою знаменитую речь. Много поколений спустя куча людей будет в едином порыве сжигать все записи с ней на кострах. Но Пётр Александрович ещё не дожил до того времени и знать об этом не мог.

- Дорогие сограждане! - начал он. - Сожители моей дорогой планеты Земля и иже с ними! Ни для кого ни секрет, что планета наша переполнена. Мы - люди "разумные" - довели её до того предела, когда она, подобно блохастой собаке, пытается "счесать" с себя всех блох, что заставляют её чесаться. Ну а как иначе выразиться про всю нашу деятельность?! Мы - блохи! И мы - кусаем!.. Впрочем, я ушёл совсем не туда. Совсем скоро всё это измениться! Завтра!! Уже завтра я - Пётр Александрович, фамилию мою вы уже и так все прекрасно знаете, запущу свою знаменитую машину! И тогда мы все заживём! Другие миры - это вам не хухры-мухры (тут многие иностранные журналисты нахмурились), это - наше будущее. Кто теперь скажет, что мы тратим безмерно ресурсов, ведь в других мирах их можно добыть столько, сколько душе твоей угодно?! Завтра свершиться будущее! Я свершу его! А вы же будете стоять на пороге. Возрадуйтесь же мне, ибо благодаря мне вы станете жить в эпохе великих перемен, что бы там ни говорили китайцы. Перемен великих и, честное слово, хороших! Возрадуйтесь и помните такое имя: Пётр Александрович, а фамилию вы и сами давно уже прекрасно все знаете.

На этих словах этот маленький человек в смокинге засунул правую руку в подол его и сделал уверенный взгляд. Завтра - уже завтра! - он навсегда изменит мировоззрение этих червей! Ломоносов, Бор, Менделеев, Ньютон, Эйнштейн... Всех их забудут завтра, а его будут помнить всегда! Пётр Александрович и знать не знал, как сильно он оказался прав...

3.

Следующий день встретить его мог бы и пением птиц, либо же ясным солнцем, но встретил он его лишь бетонными стенами. Не положено в "сверхсекретной" лаборатории что-то большее. Пётр Александрович потянулся, умылся, обулся и вышел. Всё в том же белом опостылевшем халате. На выходе ему кивнул охранник. Пётр Александрович кивнул тому в ответ. Пока он петлял по запутанным коридорам (и для чего их тут столько?), встретил коллегу.

- Ну как вы, Пётр Александрович, не волнуетесь? Мандраж не берёт? Право, такой день, такой день. Это же прорыв! - его мандраж, как раз таки и не брал в отличии от этого трясущегося человека.

- Отлично всё, - величественно кивнул тот.

- И как вы только способны сохранять такой вид?! Не понимаю я: ведь на вас такая ответственность! Если что-то пойдёт не так, то...

- Всё будет нормально, я уверен.

Шли молча. По пути, все учёные чуть ли не в стены жались при виде "глыбы научного мира". Идола. Эталона. И даже Преображенский. Это тот, что варп двигатель чуть не открыл. "Полудурок, - усмехнулся себе Пётр. - Подумать только: одна чашка кофе лишила человечества такого великого момента! Ну полудурок же - по-другому уже и не скажешь... Ну ничего!! Уж я то это исправлю и у всех людей ещё будет шанс проявить себя на поприще новых конкистадоров! Только уже не в виде космонавтов, а в виде путешественников из другого мира".

Пока шли, обсуждали детали. Технические моменты и возможные накладки. Возле нужной арки уже собралась толпа. До того у них состоялся и такой диалог с "коллегой":

- И как вы только не боитесь, коллега, - это слово он говорил с гордостью. - Ведь вы же вызвались испытать тот портал сами! Право слово, - глаза лезли на лоб, - я бы так точно не смог! Да что я: даже Преображенский не осмелился бы!! А вы?!.. Глыба, скала. Верно про вас говорят.

И скала усмехнулась.

- Ну не могу же я доверить каким-то там проходимцам испытывать свою великую - величайшуй! - установку. Они же тогда точно что-то испортят. И тогда не видать человечеству других миров! Да вы на Преображенского посмотрите - ну форменный мордоворот! Пусть и в халате... Не могу я так. В портал тот зайду лишь я сам.

- Глыба, - восхищённо сказал этот незнакомый ему человек. - Скала.

А теперь же на него смотрела сотня глаз. А вон - чуть в дали - он видел и двух репортёров. Где-то он слышал, что для этого дела подобрали и самых талантливых. Погас свет и все затаили дыхание. Возле панели питания затаил дыхание человек... Пётр Александрович мазнул по нему взглядом и вдруг ощутил, как волосы встают дыбом.

- Преображенский!!! - рявкнул он. - Чёртов коновал, бездарный ломала, кто тебя сюда допустил?!

Амбал в белом халате недобро сверкнул глазами и выпалил:

- Не забывался бы ты, "глыба". Не всё же тебе почести от науки собирать. Так и "лукошко" треснуть может.

Это он завидовал ему так. Пётр тут же надулся и покраснел. Он бы непременно сказал и что-нибудь более неприятное, чем "чёртов дурак!", но вовремя сдержался и покосился в сторону камер. Журналисты были просто восхищены. "Ну ничего, подлые журналюги, - подумал он, - стервятники-скандалисты, скоро вы и вовсе языки себе все пооткусываете", - на этих словах наш дорогой величайший учёный оттолкнул (попытался) Преображенского и дёрнул рычаг. Загудело, все замерли, забилось сердце словно насос... А потом затряслось. А следом за этих - сверкнуло. И появилась сиреневая плёнка. Лампочки на портале замигали всевозможными огнями, отовсюду пищали приборы.

- П-показатели в... в норме! - пропищал один из техников, а затем сглотнул и повторил опять - уже более уверенным баритоном. Даже Преображенский был в шоке, хотя того, казалось, после той неудачи и вовсе ничего не интересовало, кроме, как крепкой бутылки. Сам же Пётр Александрович сглотнул и всё буравил взглядом эту завораживающую сверкающую плёнку. Казалось бы - пройди сквозь ней и он сделает что-то великое: то, чего ни делал ещё никто. Никогда!

- Вот, прошу, - ему всунули в руки камеру, взятую у одного из журналистов. - Как и договариваетесь - вы ступаете туда вместе с ней и всё снимаете. Сейчас там прямой эфир, - тот сглотнул и поспешил убраться.

- Сам знаю, - недовольно огрызнулся Пётр. На какое-то мгновение он даже стал корить себя за подобные поспешные выводы. Ведь неизвестно, что его ждёт на конце. Быть может и вовсе погибель...

- Ну хватит! - сказал он вдруг поразительно ясно и чисто. - Это Преображенский ваш, - он кивнул на того, - способен в последний момент дать заднюю в самый последний момент и испортить, я уверен - специально, а не нарочно, как тот сам говорил, - передовую установку. Я же испытаю свою детище сам! Я - Пётр Александрович! Запомните меня!

Ему не успели всучить даже скафандр (хотя, по правде сказать, в такой суматохе про него и забыли) и наш дорогой учёный одним резким движением пересёк пурпурную черту. Все затаили дыхание. Люди всего мира прильнули в экранам своих "ящиков". Сверкнуло - и он полностью скрылся. Лишь продолжал волочиться по полу чёрный провод камеры, подключённый к дополнительной аппаратуре тут. К нему подошёл было Преображенский, всё ещё красный от злости, он приподнял его и подёргал. Раз провод натянулся - значит его не отрезало и камеру не разъело какой-нибудь кислотой... В этот момент подскочили охранники и Преображенского увели, подумав, что тот диверсант.

А на другой стороне творилось великое!

Пётр Александрович медленно брёл по неясной тропинке, сделанной словно бы из какого-то вулканического стекла и смотрел по сторонам: там словно бы ничего и не было. Тьма одна. Однако же, темноты Пётр Александрович не наблюдал. Ему казалось даже, будто откуда-то извне всё вокруг освещает некий неясный источник света. Само собой, он того нигде и не видел.

"Должно быть, камера уже давно не показывает", - краем сознания отметил тот, запутавшись в проводах. Однако же, это было не так: по всему миру люди с открытыми ртами наблюдали за этим всем. Многие просто молились. Кто-то в данный момент, крича безумные речи, прикладывал дуло к виску. Был даже и такой персонаж, что в данный момент, засунув руку в штаны... Кхм, не будем о таком говорить. В общем, творилась история.

4.

Пётр Александрович всё шёл и шёл, шнур всё удлинялся и удлинялся. Он был намотан на специальную катушку и достигал в длину три километра. Пока же он прошёл где-то метров сто... Но где он сейчас?! Что именно видит?! Это ли тот самый другой мир, фигурирующий в расчётах, либо же это что-то другое... Но тогда его расчёты ошибочны? Пётр принял это словно удар ножом! Быть не может, чтобы он где-то ошибся! Это - точно другой мир, но что это за мир - вот в чём вопрос...

Сверкнуло с боку. Он оглянулся. Пётр Александрович ясно представлял себе, как шевелятся волосы на его гениальной макушке. С широченными глазами он оглядывал дверь. Да, да, самую обычную дверь, каких в подъездах полно. Откуда она тут? Он дотронулся до неё, но та не поддавалась, Пётр дёрнул ручку и услышал щелчок - лишь тогда дверь отворилась. За ней оказалось какой-то поле. Великий учёный хотел было уже зайти туда, как вдруг снова сверкнуло и хлопнуло и появилась ещё одна дверь. На этот раз уже зелёная, а не металлическая. За ней обнаружился странный город. Ввысь - в небеса - тянулись странные башни, оканчивающиеся металлическими шарами. Будто и не башни это, а причудливые качеры Бровина. Весь этот город, как ему показалось, пропитала странная инопланетная синева... И тут Петра Александровича осенило! Он отдёрнул голову в сторону и прокричал:

- Ещё один мир! Да их тут двое!! Да вот оно что: расчёты и правда были верны, но я, увы, не так понял их суть!! Этот портал ведёт не в один конкретный мир, а в некое межмировое пространство. Это всё меняет, однако!! Если раньше мы планировали найти такое лет этак через двадцать, либо же и вовсе через пятьдесят, предполагая, что этот портал выведет нас лишь в один из миров, то теперь же мы получили всё и сразу. Я получил! Я - ещё более гениальный, чем думал до этого, поразительно!!!

На этих словах он чуть не запрыгал. Пётр Александрович и не знал, что по другую сторону люди чуть ли с ума не сходят. Учёные всего мира записывали его слова и выводили свои расчёты. Почти везде остановили движение. Люди уже не работали, производство встало. Лишь где-то далеко - в одной Африканской глубинке, где не знали, что такое эти ваши телевизоры - люди так и жили, как и вчера, и за день до этого. Они и не понимали там всю важность этого открытия. А, тем временем, где-то далеко-далеко, по странной тропинке брёл человек и видел всё новые двери. Он пытался понять, а почему, собственно, двери, но так ничего придумать не мог. Лишь где-то в Новой Зеландии кто-то из фантастов воскликнул:

- Ну так это же элементарно!! Просто путь в другие миры не имеет своего собственного вида. Он выглядит и, как двери, а может и вовсе иметь вид сапога. Но, одновременно с этим, он не выглядит и ни как. И, чтобы избежать перегрева мозга, разглядывающего то, чего разглядывать он и вовсе не должен был, это неизвестное ранее "пространство" подстроилось.

А затем этот человек снова затянулся и на несколько секунд его взгляд помутнел. Но сам же Пётр Александрович его не слышал. Да и не было ему дела до слов. Он ходил от двери к двери, заглядывал то в одну, то в другую и видел всякое. Вон, на горизонте, маячил странный средневековый замок. Видимо в этом мире сейчас средние века... А, нет. Вон его бомбит явно бомбардировщик времён, этак, Второй Великой. А вон Пётр увидел и динозавров! Поразительные всё-же создания. И совсем не похожи на тех, какими их рисуют в книгах. Тиранозавр так вообще больше смахивает на огородного петуха-переростка. Пётр Александрович видел многое: видел он и удивительные машины, и космические корабли. Он видел, как рыцари с войском сперва перекидывались ругательством, а затем разнеслось с двух сторон: "к бою!!!", завыли трубы и послышался звон стали. В него вдруг чуть было не прилетел шальной арбалетный болт и тот закрылся, думая, что так нелепо падёт, но ничего. Очевидно, порталы могли пропустить только его. А ещё спустя час Пётр Александрович и вновь научился бродить по мирам так, чтобы его тело оставалось тут, а разум бродил по земле подобно призраку. "Поразительно!!! - кричали с Земли. Он просто гений!!!". И если бы он их услышал, то умер бы от бахвальства и гордости. И бродил он подобно призраку между необычно одетых людей, и слушал он их разговоры... То сводились обычно о погоде и планах на будущее. Двое гуманоидов с зелёными лицами спорили, что будут кушать, на ужин. Тут Пётр Александрович нахмурился даже и сказал:

- Да уж, времена идут, миры меняются, а разумные - нет. Такие же тупоголовые, что и на моей родной Земле. Ужас. И как я только на свет среди них появился?

Где-то на Земле в этот момент раздался всеобщий "ах!". Идол дал трещину. Но пока ещё не достаточную.

В одном из мирок Пётр Александрович, в виде духа бесплотного, развалился на одной полянке. Чуть в стороне сверкало на зелёном солнце (зелёном и солнце!) НЛО. Трап был спущен на траву и возле него лежали на странной ткани двое. Очевидно, парень и девушка. Но может и... Тут Пётр решил не вдаваться в подробности. Очень уж те необычно выглядели: и, одновременно, как птицы, но и, как люди... Они ворковали и, очевидно, парень обещал познакомиться с родителями... очевидно, девушки. И вот, они всё говорили, а Пётр Александрович вдруг пробормотал:

- А как же удивительно! Интересно мне, а по какой такой причине каждый мир, куда я попадаю, говорит на одном и том же языке?

Это его замечание было встречено на Земле восторженным гулом. Многие тоже интересовались...

- Быть может, - продолжал он. - Всё дело в намерении моём. В том, как я сам воспринимаю другие миры. Ведь их открывает это... кхм, пространство именно для меня, а говорю я на определённым языке. Был бы на моём месте кто-нибудь другой, скажем иностранец, и язык был бы, соответственно, тоже другой, - так он сильно задумался об этом, что совсем не заметил паники среди гуманоидов-птиц. "Да кто это говорит?!", - всё оглядывался "парень", пока его "девушка" обеспокоенно предлагала улететь. Где-то в Новой Зеландии, не успевший снова затянуться фантаст одобрительно кивнул.

И Пётр Александрович стал действовать. Встанет он на странную тропинку, идущую где-то во тьме, подумает он о том, что желает (нет, требует!), чтобы ему попадались и другие языки, скажем, английский, сосредотачивается на этом и ждёт. Осматривается. Двери в этот момент меняют едва заметный оттенок, бывший до того всегда одним... А затем бежит и заглядывает в новый мир. Одобрительно кивает головой. Теперь-то все говорят на английском... Ну а что, если, скажем, он прикажет всем говорить на китайском? Только он на этом сосредоточился, как увидел в очередном мире ну совершенно непонятную рекламную вывеску с иероглифами. Чуть не сутки он так пробегал и порядком устал. Однако же, зрители, тоже уставшие, всё наблюдали. Ну ещё бы: такое событие! Человек научился манипулировать реальностью!

Затем Пётр Александрович начал и другую схему. Он вдруг затребовал у дверей так, чтобы они открывались исключительно в мирах, где живут очень и очень симпатичные девушки. Такие, чтобы даже самые уставший от работы порноактёр слюни ронять начал... И вуаля! Вот такой мир. Да только что толку, если он лишь бесплотным призраком и может летать? А появиться перед ними в своём, так сказать, исподнем, он бы не решился. Воспитание не то.

В какой-то момент он ощутил сильный голод. Подкрепился Пётр Александрович в одном и миров, осмелившись чуток зайти в него. Лишь на секунду, чтобы булочку со стола схватить и обратно "нырнуть". Есть ведь не только глупцам нужно, но и великим гениям. Тем более, им. Ведь мозг для своей работы много энергии требует.

Пётр Александрович развлекался двое суток и зрителей осталось у него не так уж и много. Кто-то даже предложил с той стороны камеру вытянуть и спустить профессора "на землю" (это, кстати, Преображенский предлагал) да того быстро переубедили. А именно, на 15 суток решили закрыть. Нельзя гениального человека от столь трудной работы по изучению иных измерений отвлекать.

И случилось же наткнуться этому самому гениальному человеку на другой мир, похожий на его собственный. Не случайно, а намеренно. Пётр захотел и увидел похожую лабораторию. Бесплотным духом он облетал точь-в-точь похожую лабораторию и все на другом конце ахали. Ну прямо совсем, как у них! Даже арка портальная тоже имелась. "Но где же тогда и другой Пётр Александрович?!", - недоумевали в его родном мире. Быть может он сейчас летает - этот другой - где-то рядом и так же безумно хохочет и веселиться? Скорее всего, как сказал снова тот паренёк из Зеландии, он сейчас в своём собственном межмировом переходе. Не факт ведь, что он один и единственный. Впрочем, отвлечёмся от того мира и вернёмся в этот. Тут Пётр Александрович попытался было устроить подлянку Преображенскому (тут он почему-то имел жёлтый халат, а не белый, как и все другие учёные), но не смог. Призрак не способен влиять на материю. И тогда он стал просто летать. Жалко конечно, но ничего не поделаешь. Пётр Александрович облетал множество людей и махал перед камерами. Вон и его портальная арка. А в неё уходит жирный и длинный провод. Он попытался влететь в неё, да не смог - пролетел мимо.

- Любопытно, - прошептал. - Должно даже через этот портал не способен пройти мой бесплотный дух? - он выдвинул тому несколько гипотез и полетел дальше. Снаружи всё так же, как и обычно: пустые корпуса и пустые корпуса машин. Люди все по домам, смотрят. Смотрит телевизор и их мэр. Полноватый мужичок - лысый и в зелёном костюме сидит перед экраном вместе со своим помощником и наблюдает за путешествием Петра Александровича. Не не именно его, а другого. Он сидит в богатом кожаном кресле и держит одной рукой дымящуюся сигару. Рядом стоит и пепельница.

- Молодец этот Александрович, - размеренно отвечает он. - Хорошую работу проделал. На весь мир наш город возвысил. Хороший он человек.

- Да, да, вы правы, - отвечает щупленький человек ростом метра под два и скрюченный словно знак вопроса. - Гений. Один на миллиард.

Пётр слушает и нагордиться собою не может. Да, он такой...

- Вот только теперь он нам больше и не нужен, - отвечает мэр. - Опасный он слишком. Эксцентричный. Такой делов наделать может столько, что мама не горюй. За два века не рассчитаемся. И наши... коллеги думают именно так же. Кончать его надо. Всё, что можно, он уже нам дал. Арку эту построил, - он стряхнул пепел, - схемы нам эти все оставил. Большую работу проделал, молодец он большой. И теперь его нужно кончать.

- Н-но подождите, - начал "скрюченный знак". - К-как же так? Он ведь гений?!

- Гений, - кивнул тот. - И гений опасный. Кончать его надо, - с нажимом.

- Да, вы правы, - кивнул тот. - Кончать нужно. Я дам соответствующие распоряжения. Когда он вернётся, его там - на выходе - и встретят.

- Ты только это, - начал мэр. - Про репортёришек не забывай. Не поймут. Облажаемся и нас тогда свои же и раздерут. По-тихому всё делать надо. Чтобы никто ничего не заподозрил.

- Да. Так и сделаю. Вы правы.

Пётр Александрович слушал это открыв свой призрачный рот. Ему вдруг на мгновение почудилось, что где-то он услышал громогласное "ах!" на очень многих языках мира. Впрочем, услышал и тут же выбросил из головы. Слышал и слышал - не до того ему сейчас... Да как они все посмели?! Кончать. И кого?! Великого гения!! Моцарта от науки. Бетховена формул и Шекспира транзисторов!!

- Чёртовы идиоты!! - взревел он. - Жалкие черви!! Да как вы посмели?!

Оба в кабинете вздрогнули. Он судорожно пытались понять, не показалось ли это им, пока обиженный гений пытался отомстить тем при помощи карандаша, но тот упорно скользил из призрачных рук. Он ничего сделать не мог.

- Ну ничего! - словно одержимый бормотал он, бредя по странной тропинке между мирами. - Я такое открытие сделал, а они?! А они меня предали!! Все вместе, всей своей планеткой долбаной! Жалкие людишки, ничтожное человечество! Только и смогли, что планету загадить, а как понадобилась помощь, то так сразу: Пётр Александрович, без вас мы никак! Выручайте! Ублюдки!! Тупоголовые твари!!!

Он всё шёл и выражал свою ненависть к людям. Если всё это время до того великий учёный только и думал, как о том, что человечество станет жить словно боги в этом самом непонятном пространстве и восхвалять его - Петра Александровича, - как бога главного. Бога, с большой буквы Б, то сейчас же он это самое человечество поливал такими "помоями", что люди во всём мире не могли выдать и звука. Он закончил и спустя пять минут ещё над планетой стояла звенящая тишина. Даже птицы, казалось, не каркают. А когда же до людей, наконец, дошёл смысл сказанного, то во всех уголках мира произнёсся до боли обидчивый "ах!". И он распугал всех птиц. В тропических широтах от столь громкого звука разлетелись попугаи, на континентальных - голуби и даже в арктических перепугались пингвины. Вот сколько человек восприняли его слова всерьёз. Сам же опороченный гений всё шагал и шагал, бормоча лишь проклятья. Он дёрнул провод так сильно, что на том конце сработал аварийный механизм и тот со звонким "шнннырь!" скрылся за его дорогим порталом... Порталом, построенным для людей. Для этих подлых и жалких людей...

Пётр Александрович вдруг подскочил к нему и выдернул несколько проводкой. Благо, что нужные торчали на его стороне. Сиреневая плёнка сверкнула и погасла. Над планетой же "ах!" повторился. Многие выходили из шока и орали в экраны проклятья. На всех языках. Их идол только, что их всех и предал. Но больше всего проклятья орали двое - один толстый человечек с зелёном костюме и второй, похожий на двухметровый вопросительный взгляд. Но лица у тех были не красными от злости, а бледными от волнения. Они стояли перед микрофонами и толкали всевозможные речи, в которых проскакивали такие слова и фразы: "предатель!", "враг всего человечества!", "возомнил себя богом!". Сами же они при этом думали лишь о том, что лишь бы все другие подхватили их речи и направили всю свою злость лишь на Петра Александровича. А про них они пусть и вовсе не вспоминают.

Так и кончается эта невероятная история. Пётр Александрович с тех пор так и бродит по мирам. Иногда он заходит в какой-нибудь наиболее мирный из них и добывает там себе еды или же воды. Быть может, думает иногда он, я поступил сгоряча и подобных речей мэр не делал. В его родном мире. Ведь не зря же некоторые детали в том другом мире имели отличия. Но эта мысль, однако, отклика у него же не находит. Пётр Александрович искренне считает, что поступил справедливо. Недостойно, как он считает, человечество пути в другие миры. Ведь для того они и другие, что для других, а не для них. Это-ж, если каждый будет только и делать, что по другим мирам шляться, то и их всех он попортит, и свой мир он запустит. Так, что всё он правильно сделал - пускай лучше дома сидят и другим жизни не портят. Лишь Богу можно такое делать. На этих мыслях Пётр Александрович высокомерно умхыльнулся и открыл очередную дверь. Его тут же встретил свежий воздух дубов и запах спелых яблонь, а в глаза ударил яркий солнечный свет. Вот только солнце имело голубоватый оттенок.