Парадокс Дяди Нна

Глава 1

Челик Женя коллекционировал бутылочки и банки из-под газировки. Впрочем, не только их — бутылочки из-под лимончеллы он тоже собирал. Хоть лимончелла и не газировка, но форма бутылки, цвет стекла и воспоминания о первом приключении с Димасиком делали их обязательной частью коллекции. В Женином собрании имелись экземпляры из четырнадцати стран, включая редкую банку «Грушевого Швепса» из Аргентины и почти легендарную бутылку «Вишнёвого Тархуна» из Казахстана. Но в коллекции не хватало главной жемчужины — новозеландского «Лаймового лимонада лорда Крамба».

Однажды, после долгих переговоров, сложной логистической операции и участия Юли Быстрой, бутылочка оказалась у Жени в руках. Изумрудное стекло, рельефная этикетка с профилем лорда Крамба, пробка с сургучной печатью, — это было совершенство. В нижнем углу этикетки значилось: «Низкокалорийный напиток». Женя перевернул бутылку и прочитал состав: «Подсластитель Е950, краситель натуральный хлорофилл, ароматизатор, идентичный лаймовому». Ни единой калории — чистая новозеландская загадка. Женя бережно поставил бутылку на тумбочку, чтобы достать ключи от квартиры.

Он отвернулся ровно на минуту. А когда повернулся обратно, бутылки на тумбочке не было. Коридор был пуст, лишь где-то в стороне слышались удаляющиеся тяжёлые шаги и позвякивание пустых бутылок. Не было и сомнений: здесь только что побывал Дядя Нна.

Дядя Нна был специфическим челиком. Бледный, седой толстяк, коротко стриженый — с очень короткой стрижкой. Прозвище своё он получил из-за привычки добавлять в конце каждой фразы: «н-на, н-на». Его любимыми выражениями были: «Хорошо быть хорошим челиком, н-на, н-на» и «Куда подевались мои ключи, н-на, н-на?» Последнее он повторял с особой тоской, даже когда ключи висели у него на поясе.

Дядя Нна везде собирал пустые бутылки и складывал их в большой кожаный портфель. По утрам он приходил со своим портфелем в пункт приёма стеклотары, который располагался в молочном магазине — дверь сбоку — и сдавал его содержимое приёмщице по сходной цене. Для Дяди Нна не существовало понятия «чужая бутылка». Если бутылка стояла без присмотра, она считалась бесхозной. А бесхозное следовало собирать, н-на, н-на.

Женя выскочил из дома и увидел в конце переулка грузную фигуру с кожаным портфелем. Дядя Нна двигался очень медленно — казалось, каждый шаг даётся ему с трудом. Но когда Женя побежал за ним, произошло нечто странное. Он пробежал половину расстояния, но Дядя Нна за это же время прошёл четверть. Женя пробежал ещё половину оставшегося расстояния, но Дядя Нна снова продвинулся вперёд. Расстояние сокращалось, но не исчезало. Парадокс Зенона об Ахиллесе и черепахе работал в реальном времени — и в роли черепахи выступал седой, коротко стриженый толстяк с портфелем.

Так продолжалось несколько дней. Женя преследовал Дядю Нна по всему городу, но догнать не мог. Дядя Нна сдавал бутылки, получал мелочь и отправлялся собирать новые, не подозревая, что за ним идёт охота. А Женя всё бежал и бежал, и расстояние всё сокращалось, но никогда не обращалось в ноль.

Развязка наступила в воскресенье, в четыре часа утра. До открытия молочного оставалось совсем немного, и Дядя Нна как раз подходил к боковой двери молочного. Но он был ещё зелёный после недавнего употребления «Аперитива Степного» — того самого, которым угощал челиков Генрих Фотце. Кожа на лице Дяди отливала болотным, а движения стали ещё медленнее обычного. Парадокс Зенона дал сбой.

Женя наконец поравнялся с ним и понял: силой тут не взять. Надо наводить суету.

— Эй, Дядя Нна! Я не Женя! — заявил он, забегая вперёд и преграждая Дяде путь. — Я — Дерек! А Дереки не убегают, н-на, н-на!

Дядя Нна застыл на месте. В его глазах отразилась глубокая работа мысли.

— Ты... Дерек, н-на, н-на? — переспросил он.

— Да! — уверенно продолжал Женя, входя в роль. — И я тебя сейчас заставлю поговорить на межпланетном языке. А ну, отвечай: сколько вас и что вы тут делаете на моей планете?

Дядя Нна смешался, как человек, который понял, что его тайна разгадана. Лицо его, и без того бледное, стало ещё бледнее, а с губ сорвалось невнятное:

— П'хнглуи... Н-на... Н-на...

Он попытался что-то ответить — то ли на межпланетном, то ли на своём обычном, — но запутался в слогах и осёкся. Впервые в жизни Дядя Нна не знал, что добавить в конце фразы. От растерянности он сделал неловкий шаг назад, зацепился ногой за бордюр и выронил портфель. Замок раскрылся, и бутылки покатились во все стороны — звеня, подпрыгивая и сверкая на утреннем солнце.

Женя быстро окинул взглядом эту стеклянную реку и ловко выхватил из неё заветную изумрудную бутылочку «Лаймового лимонада лорда Крамба». Она была цела. Сургучная печать не пострадала. Лорд Крамб смотрел с этикетки с достоинством. Женя перевёл дух и заметил:

— Да, действительно, ещё потом чиститься придётся.

В этот момент щёлкнул замок, и дверь молочного открылась. Пункт приёма стеклотары начинал работу. Дяде Нна ничего не оставалось, как собрать бутылки обратно в портфель и пойти сдавать их — вместе с остальными, что ещё лежали на асфальте. Он поднимал их одну за другой и приговаривал: «Хорошо было жить в другой галактике, н-на, н-на...» — но в голосе его уже не было прежней уверенности.

Женя же прижимал к груди драгоценную бутылку и быстрым шагом удалялся прочь. Парадокс был разрешён, коллекция спасена, а межпланетный язык доказал свою практическую пользу.

Вечером дядя Коля сидел на лавочке возле «Спутника» и смотрел, как мимо проходит Дядя Нна с пустым портфелем и задумчивым выражением лица. Чуть позже мимо пробежал Женя, прижимая к груди бутылку лорда Крамба. Дядя Коля поправил очки, прихлебнул сухой суп и многозначительно произнёс:

— У-м-м!..

Он знал, что Ахиллес никогда не догонит черепаху, даже если черепаха — это Дядя Нна. Но он также знал, что любой парадокс рушится, если в дело вступает межпланетный язык и немного суеты.

23.06.2026