Откат до заводских настроек 2

Глава 1

Глава 1

Международный терминал столичного аэропорта встретил их запахом дорогого парфюма, смешанного с запахом пота пятисот человек, одновременно снявших обувь в зоне предполетного досмотра.

Над стойками пограничного контроля мерцало гигантское информационное табло: «Пункт пропуска через государственную границу. Лицо сотрудника в будке тренировали полгода, чтобы вы почувствовали себя контрабандистом и государственным изменником, даже если летите в Анталью по путевке за шестьдесят тысяч рублей».

Рядом стоял майор Грэм. На нем была цветастая гавайская рубашка с попугаями, надетая прямо поверх тяжелого кевларового бронежилета, и темные тактические очки.

Ну, не все кадровые офицеры госбезопасности при виде соотечественников в шортах и шлепанцах с носками испытывают непреодолимое желание запросить авиаудар по посадочному терминалу, попадаются среди них и вполне терпеливые служаки, но майор Грэм определенно был лучшим в своем роде.

— Гражданские на отдыхе, — процедил Грэм сквозь зубы, брезгливо разглядывая семью с надувным фламинго. — Бессмысленная биологическая масса, взявшая кредит под сорок процентов годовых, чтобы неделю пить технический спирт под палящим солнцем. Почему нас отправили рейсовым бортом, Вадим?

— Международный протокол, майор, — Вадим поправил лацкан нового итальянского пиджака, во внутреннем кармане которого лежал позолоченный перманентный маркер. — Мы летим инспектировать зарубежную зону тщеславия. А чтобы понять масштаб катастрофы, надо пройти все круги ада вместе с целевой аудиторией.

Они вышли в зону беспошлинной торговли. Над входом в огромный магазин светилась неоновая надпись: «Duty Free. Купите шоколадку "Тоблерон" размером с телеграфный столб и бутылку ликера за тройную цену, чтобы следующие шесть часов ходить по залу с шуршащим желтым пакетом и чувствовать себя гражданином мира».

Возле стеллажей с элитным парфюмом две девушки яростно обливали запястья тестерами. Над полками висел плакат: «Флакон за двадцать две тысячи рублей. Себестоимость спирта и отдушки — триста рублей. Остальное — наценка за ваше тайное желание доказать бывшему однокласснику, что вы принадлежите к высшему обществу». Девушки прочитали, переглянулись, вздохнули и надушили еще и шарфы.

Настоящая драма развернулась у гейта лоукостера «Стриж-Авиа».

Посреди очереди возвышался узкий металлический ящик с прорезью. Над ним висела инструкция, отпечатанная строгим жирным шрифтом: «Калибратор ручной клади. Его габариты уменьшены на четыре сантиметра относительно фабричных стандартов чемоданов. Мы начнем придираться к колесикам вашей сумки за две минуты до окончания посадки, чтобы в панике содрать с вас четыре с половиной тысячи рублей, когда у вас уже не останется выбора».

Мужчина в спортивном костюме с яростным ревом забивал чемодан в железную щель обеими ногами. Чемодан трещал, из швов лезли запасные плавки и кипятильник.

Ну, не все начальники смен наземного обслуживания авиакомпаний черпают витальную энергию из публичного унижения пассажиров эконом-класса, среди них встречаются и просто уставшие люди, но дежурный администратор у гейта определенно держал абсолютное первенство по изощренному садизму.

— Не входит, гражданин, — сладко улыбнулась девушка с бейджем «Специалист по вымогательству доплат». — Либо платите, либо ваш надувной матрас остается в столице.

Мужчина выругался, швырнул карточку в терминал и побрел в "рукав", бормоча проклятия.

Вадим и Грэм вошли в салон самолета.

Прямо перед третьим рядом покачивалась тонкая полотняная занавеска с аккуратной вышивкой золотой нитью: «Тряпичная шторка за сто восемьдесят тысяч рублей. Ее единственная функция — защищать пассажиров бизнес-класса от осознания того факта, что в случае катастрофы они врежутся в землю на той же скорости, что и пассажиры тридцать второго ряда около туалета».

Грэм тяжело опустился в кресло, пристегнул ремень и посмотрел в иллюминатор:

— И куда мы, черт возьми, летим?

— На Остров Тщеславия, майор, — Вадим откинул спинку кресла ровно на три дозволенных сантиметра. — В отель «Гранд Палас Резорт». Туда, где люди платят миллионы за то, чтобы их обманывали на пяти иностранных языках. Нам предстоит научить их делать это честно.

Самолет взревел турбинами и оторвался от бетона, унося главных экспертов по правде навстречу заграничному All-Inclusive.

Глава 2

Отель «Гранд Палас Резорт & Спа» встречал гостей монументальной аркой из гипсокартона, небрежно выкрашенной золотой краской.

На стойке регистрации под хрустальной люстрой из пластика горело электронное табло на трех языках: «Пять звезд присвоены нами самостоятельно в фотошопе. Вы заплатили полугодовой оклад за номер с видом на глухую кирпичную стену и ревущий блок промышленного кондиционера, потому что на первую линию у вас банально не хватило денег».

Старший портье лучезарно скалился, постукивая по бейджику с надписью: «Я сделаю вид, что не говорю по-русски, пока вы не положите в паспорт двадцать долларов за номер, в котором хотя бы закрывается балконная дверь».

Майор Грэм молча положил на мраморную стойку служебное удостоверение и тяжелый армейский нож. Портье побледнел, мгновенно заговорил на чистейшем рязанском диалекте и выдал ключи от президентского люкса с панорамным видом на море.

Они вышли к главному бассейну.

Вдоль бирюзовой хлорированной воды тянулись сотни пустых шезлонгов. На каждом сиротливо лежало выцветшее синее полотенце. Рядом с душем покачивалась табличка на четырех языках: «Правила зоны отдыха. Вы придете сюда в шесть утра, бросите полотенце и уйдете спать до полудня с похмелья, исключительно ради мелкого торжества над другими постояльцами. Мы никогда не стираем этот текстиль».

В двенадцать дня раздался удар бронзового гонга, возвестивший открытие обеденной линии.

Ну, не все отдыхающие по системе «всё включено» пытаются за сорок минут сожрать недельную норму калорий из подсознательного ужаса перед нищетой девяностых, встречаются среди них и вполне умеренные граждане с легким гастритом, но мужчина в сетчатой майке и панамке определенно был лучшим в своем роде.

Он нес в обеих руках по две тарелки, на которых слоями громоздились жареная рыба, картофель фри, арбузные корки, пирожные с маргарином и гора салата оливье.

Над раздаточной линией шведского стола сиял баннер метровой высоты: «Шведский стол "Изобилие". Салаты собраны из вчерашних недоеденных сосисок под тройным слоем майонеза. Накладывайте с горкой, граждане: ваш организм обязан отработать каждый цент путевки через тяжелый панкреатит и изжогу».

— Дикари, — сплюнул Грэм, поправляя кобуру под гавайской рубашкой. — Они же погибнут здесь. Без единого выстрела. От закупорки сосудов майонезом.

— Это ритуал инициации среднего класса, майор, — спокойно заметил Вадим. — Если наш человек не привезет с курорта три лишних килограмма и отравление местным алкоголем, он считает, что отпуск украли рептилоиды.

Они подошли к бару у бассейна.

Из колонок на максимальной громкости хрипел заезженный трек «Ягода-малинка». Бармен в пропотевшей майке разливал прозрачную жидкость из двадцатилитровой пластиковой канистры без этикеток по крошечным стаканчикам.

Над барной стойкой висел лаконичный прейскурант: «Бар "Все включено". Мы наливаем технический спирт с привкусом ацетона в мокрую пластиковую посуду, потому что аниматор Серега ставит этот трек в одиннадцатый раз за час, и трезвым этот ад не выдержит даже персонал».

К стойке подошла эффектная блондинка на шпильках, в огромных солнцезащитных очках и шелковом парео. В руке она держала пустой бумажный пакет с логотипом Chanel и штатив для смартфона.

Ну, не все инфлюенсеры провинциального масштаба везут на море чемодан пустых брендовых коробок ради фотосессий на фоне чужих яхт, некоторые искренне верят в силу саморазвития, но гражданка Снежана за соседним столиком определенно являлась абсолютным флагманом отечественного инфоцыганства.

Она присела на край шезлонга, навела фронтальную камеру на стаканчик с ацетоновым джином и заговорила в микрофон сладким, вибрирующим голосом:

— Мои дорогие миллионеры! Я нахожусь в точке максимального ресурса. Принимаю вибрации изобилия...

Вадим медленно подошел к ней, достал из кармана золотой маркер и прицелился в объектив ее камеры. Наступало время для второго этапа спецоперации.

Глава 3.

Вадим не стал отбирать у Снежаны телефон. Он просто подошел сбоку и аккуратно вывел широким наконечником маркера прямо на белоснежном пакете с фальшивым логотипом: «Реквизит для симуляции благополучия. Внутри лежат три мятые газеты и недоеденный чебурек из столовой аэропорта».

Снежана осеклась на полуслове, взглянула в экран и побледнела под трехслойным слоем тонального крема.

Ну, не все популярные блогерши с аудиторией в полтора миллиона накрученных ботов испытывают панический ужас перед разоблачением своей финансовой несостоятельности, некоторые искренне верят, что визуализация на карте желаний заменит диплом о высшем образовании, но гражданка Снежана определенно была лучшим в своем роде образцом гламурного отчаяния.

— Вы... вы сорвали мне прогрев к марафону «Дыхание денежной матки»! — прошипела она, нервно пряча пакет за спину. — У меня запуск через два часа! Мне нужно показать жизнь мечты!

— Ваша жизнь мечты, девушка, пахнет хлоркой из бассейна и просроченным автозагаром, — холодно отрезал майор Грэм, надвигая тактические очки на переносицу. — Пройдемте на набережную, Вадим. Здесь уровень фальсификации зашкаливает так, что у меня счетчик Гейгера в подсумке вибрирует.

Набережная курорта представляла собой конвейер по производству иллюзий высшей пробы.

У парапета стоял ярко-красный открытый спорткар с помятым бампером. Над лобовым стеклом висел прейскурант, заламинированный дешевой пленкой: «Аренда итальянского суперкара на семь минут с заглушенным двигателем: сто долларов. Сделайте фото с задумчивым взглядом вдаль, чтобы бывшие одноклассники в Мытищах решили, что вы закрыли международную венчурную сделку, пока вы копите на замену прокладки ГБЦ в шестнадцатилетнем "Фокусе"».

Очередь к капоту состояла из мужчин в поддельных поло и мокасинах на босу ногу. Каждый садился за руль, клал руку на полированный обод, делал строгое лицо криптомиллионера, щелкал затвором камеры и торопливо уступал место следующему.

Рядом, под пыльной финиковой пальмой, бойко работала передвижная фотозона: «Букет из 101 искусственной розы и пустая коробка из-под часов Rolex. Пятьдесят долларов за пять минут съемки. Создайте у подруг впечатление, что вас содержит щедрый криминальный авторитет, пока ваш реальный кавалер берет микрозайм на покупку двух шаурм».

А в самом центре променада высился огромный шатер из белого льна. Над входом золотом по черному бархату было выведено: «Центр квантовой трансформации и масштабирования личности "Изобилие-3000"».

Внутри шатра на шелковом пуфе в позе лотоса восседал мужчина с идеальной бородой, в льняных штанах и с массивными четками на шее.

Ну, не все коучи личностного роста и создатели авторских методик обогащения еще три года назад меняли тормозные колодки в придорожном сервисе под Самарой, встречаются среди них и бывшие риелторы, но магистр Арнольд (в миру — Анатолий Свистунов) определенно являлся абсолютным венцом эволюции инфобизнеса.

Перед ним на ковриках сидели три десятка изможденных людей с блокнотами.

— Вы бедны, потому что не пускаете энергию денег в свой астральный кошелек! — вещал Арнольд, закатывая глаза. — Мой ВИП-тариф «Наставничество наставников» стоит полтора миллиона рублей. Я научу вас продавать воздух тем, у кого нет денег даже на дыхание!

Майор Грэм медленно расстегнул кобуру под попугаями гавайской рубашки:

— Статья двести тридцать восемь. Массовый гипноз с целью изъятия денежных знаков у населения в особо извращенной форме. Разрешите открыть огонь на поражение, Вадим? Одной очередью решим проблему дефицита здравого смысла в регионе.

— Отставить оружие, майор, — Вадим мягко положил ладонь на ствол карабина. В глазах Главного советника по смыслам вспыхнуло пламя профессионального озарения. — Вы мыслите категориями уголовного кодекса, а перед нами — идеальная, саморегулирующаяся экосистема. Людям не нужны деньги. Людям нужно оправдание собственной лени, поданное под соусом тайного знания.

Вадим решительно шагнул в центр шатра. Музыка смолкла. Арнольд недовольно приоткрыл один глаз:

— Мужчина, вы нарушаете вибрации поля изобилия. Вход по билетам от ста тысяч...

Вадим молча подошел к главному стенду шатра, достал позолоченный маркер и перечеркнул лозунг Арнольда тремя жирными черными линиями. На чистом полотне он размашисто вывел манифест новой эпохи:

«Курс "Тотальная капитуляция перед реальностью". Я был автослесарем и нихрена не смыслю в экономике, но я харизматичнее вас и не стесняюсь брать предоплату. Вы влезете в долги и заплатите мне триста тысяч за то, чтобы я полтора часа громко орал вам в лицо очевидные банальности из интернета. Это не сделает вас богатыми, но избавит от необходимости признать, что вы бездарны и ленивы. Количество мест в группе строго ограничено размером вашей глупости!»

В шатре повисла мертвая тишина. Было слышно, как на улице калибратор лоукостера переламывает очередной чемодан.

Арнольд в ужасе вскочил с пуфа:

— Что вы написали?! Это же конец! Сейчас они разорвут меня на куски!

Но аудитория на ковриках не шелохнулась. Мужчина в первом ряду — ведущий инженер проектного бюро из Челябинска — медленно поднял глаза от блокнота. По его щеке покатилась скупая мужская слеза облегчения.

— Господи... — прошептал инженер, судорожно прижимая к груди кредитную карту. — Наконец-то... Никаких чакр. Никаких квантовых полей. Чистая, святая правда: я просто ленивый дурак, который хочет переложить ответственность на харизматичного шарлатана... Это гениально! Запишите меня на ВИП-пакет за миллион! Я беру два!

Толпа взревела и ринулась к терминалу оплаты, сметая льняные занавески.

Грэм застыл с открытым ртом, глядя, как люди добровольно отдают миллионы за официальное признание собственной никчемности.

— А теперь, майор, — улыбнулся Вадим, пряча маркер во внутренний карман, — мы идем в кабинет генерального директора всего этого курортного холдинга. Пора переписать правила мирового туризма.

Глава 4

Кабинет генерального директора холдинга «Глобал Холидейс Интернешнл» располагался на верхнем этаже башни из тонированного зеркального стекла. Панорамное окно выходило на лазурную бухту, где на рейде качались белоснежные яхты, взятые в лизинг под залог будущих урожаев сахарного тростника.

На массивной полированной двери из бразильского ореха висела лаконичная табличка: «Кабинет владельца курорта господина ван дер Вааля. Я сижу в этом кресле исключительно ради того, чтобы выкачивать валюту из северных варваров и спускать ее в казино Монте-Карло, презирая каждого из вас в отдельности».

Сам господин ван дер Вааль — холеный европеец в льняном костюме индивидуального пошива — в панике метался по персидскому ковру, прижимая к уху золотой телефон.

Ну, не все топ-менеджеры мирового гостиничного бизнеса теряют самообладание при малейшем падении квартальной выручки, среди швейцарских отельеров встречаются люди с железными нервами, но господин ван дер Вааль определенно был лучшим в своем роде образцом панической европейской истерики.

— Катастрофа! — кричал он в трубку на ломаном английском. — Чартеры пустые! Туристы прочитали наши честные буклеты про тухлую рыбу на шведском столе и переполненные септики! Они больше не хотят лететь на райские острова! Они сидят дома и варят гречку! Мы банкроты!

Дверь распахнулась без стука. На пороге возник майор Грэм, чья гавайская рубашка с попугаями была расстегнута до середины бронежилета, и Вадим с позолоченным маркером наготове.

— Прекратите истерику, господин директор, — спокойно произнес Вадим, опускаясь в кожаное кресло для почетных гостей. — Вы пытались продавать людям честную антисанитарию по старым ценам рая. Это грубая маркетинговая ошибка первокурсника.

Ван дер Вааль замер, уронив телефон на ковер:

— Но закон о Достоверности запрещает нам писать «пятизвездочный рай» и «незабываемый отдых»! Если мы пишем правду — никто не едет!

— Потому что вы продаете им голые факты, — Вадим усмехнулся и достал из нагрудного кармана казенный блокнот Департамента. — А продавать надо узаконенное право на деградацию. Отпуск — это не путешествие к новым горизонтам. Отпуск — это официальная, оплаченная справка от цивилизации, разрешающая взрослому человеку на четырнадцать дней превратиться в животное.

Вадим придвинул к себе лист фирменного бланка отеля и вывел на нем глобальный манифест международного туризма:

«Отель "Гранд Палас". Две недели легального скотства!

Мы не станем делать вид, что вы прилетели ради древней культуры и музейных древностей. Вы заплатите нам две тысячи долларов за законное право четырнадцать дней не мыть посуду, ходить в мокрых плавках по мраморному лобби, орать дурным голосом в караоке в четыре утра и нажираться дешевым пойлом до состояния полной амнезии на глазах у собственных детей.

Дома вас за это презирает общество. У нас вы за это — "уважаемый гость".

Позвольте себе быть отвратительным за ваши же деньги!»

Внизу Вадим добавил строчку для визовых центров:

«Консульский сбор составляет 120 евро. Мы берем эти деньги просто потому, что можем, а вы заплатите, потому что на даче у тещи комары еще злее».

Ван дер Вааль дрожащими руками взял лист. Он читал, и его аристократическое лицо постепенно заливал румянец неподдельного коммерческого экстаза.

— Боже мой... — прошептал отельер. — Это же... это же чистейшая правда. Никакой духовности. Никаких обещаний счастья. Только базовые физиологические пороки... Это гениально! Запускайте кампанию по всем мировым телеканалам!

...Через сорок восемь часов первый чартерный рейс приземлился на взлетно-посадочной полосе острова.

С трапа с диким гиканьем скатывалась толпа туристов. Они срывали галстуки, размахивали надувными кругами и с восторгом читали гигантский баннер над зданием аэропорта: «Добро пожаловать в зону абсолютного морального разложения! Первые сто граммов теплой водки — бесплатно при выходе из багажного отделения!»

Майор Грэм и Вадим стояли на террасе правительственного терминала, наблюдая за тем, как сотни людей с радостными криками штурмуют автобусы с надписью: «В салоне сломан кондиционер, готовьтесь потеть и слушать шансон».

Грэм снял тактические очки, достал фляжку с чистым казенным спиртом и протянул ее Вадиму.

Ну, не все сотрудники силовых ведомств способны признать абсолютное превосходство гуманитарных технологий над грубой физической силой, но майор Грэм в эту минуту определенно стал лучшим в своем роде поклонником прикладного маркетинга.

— Знаешь, Вадим, — задумчиво произнес майор, глядя на закат, раскрасивший море в цвет дешевого вишневого ликера, — я всю жизнь думал, что порядок держится на страхе и пулеметах. А оказалось, человечеству просто нужно разрешить жрать майонез ложками и честно признаться себе в том, какие они идиоты.

— Истина делает людей свободными, майор, — улыбнулся Вадим, делая глоток из фляжки. — Но только качественный маркетинг делает эту свободу по-настоящему прибыльной.

Он спрятал позолоченный маркер во внутренний карман пиджака. Где-то впереди их ждали непаханые рынки страхования жизни, похоронного сервиса и платной элитной кулинарии. И в этом мире абсолютной, безжалостной правды Вадим определенно был лучшим в своем роде.