От имени всех землян

Глава 1

Сергей Никифоров

"От имени всех землян"

Фантастический рассказ

Сидели во дворе.

Играли в домино.

Сентябрьский вечер был тих, ясен и золотист. Вечернее солнце уже касалось верхушек столетних сосен на далёком правом берегу Волги, но продолжало заливать улицы Волжска мягким осенним светом. На густо-синем небе ни облачка. Как летом.

Воскресный день заканчивался в тишине и покое. Уже устали лаять собаки, уже устали каркать вороны, устали бегать и кричать дети, и даже взрослые устали ходить по магазинам и по разным нужным и неотложным делам. Только пенсионеры дома номер семнадцать по улице имени лётчика Леваневского не уставали. С самого раннего утра забивали "козла", громко стуча костяшками домино. Но к вечеру за столом, как водится, оставались уже только самые азартные.

Играли пара на пару. Старик Плошкин с супругой старухой Плошкиной против Антона Константиновича, бывшего инспектора рыбнадзора, с его внуком Петей Курочкиным. Петя Курочкин пенсионером не был. Он был студентом пятого курса областного технологического института, и в настоящее время проходил практику на городском мукомольном комбинате. Но дед Антон заставил его составить ему компанию за неимением других желающих, угрожая в случае отказа оставить горячо любимого внука без карманных денег. Петя Курочкин играть в домино не хотел. Он хотел на дискотеку в местный клуб Железнодорожников. Но для этого нужны были карманные деньги. Родители его в этом плане не баловали, и вся надежда оставалась только на деда Антона. Дед Антон это прекрасно понимал и помыкал любимым внуком, как душа пожелает. Сегодня его душа пожелала, чтобы любимый внук Петруха составил ему компанию в игре в домино.

Петруха откровенно скучал, лениво двигал костяшки домино и поминутно озирался по сторонам, в надежде найти кого-то, кто сможет его заменить за игровым столом. Поэтому он первым заметил грузную фигуру Михаила Петровича Пичугина, директора городского мукомольного комбината, появившуюся во дворе дома. Михаил Петрович любил играть с соседями в домино и часто засиживался за игровым столом до глубоких сумерек. Сейчас директор комбината почему-то старался быть незаметным и явно пытался проскочить в свой подъезд, не привлекая ни чьего внимания. В одной руке он сжимал два сачка для ловли бабочек, в другой – пустой садок, предназначенный для пойманной рыбы. Петруха моментально увидел в этом путь к спасению и очень громко и очень вежливо спросил:

— Как ваша рыбалка, Михаил Петрович? Много ли поймали?

Игроки прекратили игру. Повернули головы в сторону Михаила Петровича. Директор комбината понял, что незамеченным пробраться в свою квартиру уже не удастся, и не очень охотно направился к столу игроков. Пустой рыбный садок он при этом старался прятать за спину.

— Всем здрасьте! — приветствовал соседей директор комбината, присаживаясь на краешек скамьи. — Сражаетесь?

— И тебе не хворать, Михайло Потапыч! — Старик Плошкин с хитрецой глянул на подошедшего. — Ты ж, Потапыч, ещё до свету на рыбалку ушёл. И ни одной рыбки за весь день не споймал? И зачем тебе заместо удочек сачки для ловли бабочек? Мода, что ли, нонче такая?

Потапычем директора комбината прозвали за его неторопливую тяжёлую походку. Но вслух его так называть осмеливался только старик Плошкин, так как презирал социальное неравенство и годился директору комбината чуть ли не в отцы.

Михаил Петрович вздохнул. От соседей разве что утаишь? Соседи завсегда всё видят. И если самому не рассказать – домыслят сами так, что и не рад опосля будешь! А как рассказать-то? Сегодня такое с ним приключилось – сам бы ни в жизнь не поверил! Но ведь не отстанут же! Ушёл на рыбалку с удочками, а вернулся без удочек, но с детскими сачками для ловли бабочек и без рыбы.

— Ну что ты к человеку пристал? — Старуха Плошкина принялась размешивать доминошки. — Товарищ Пичугин стал вести правильный образ жизни. Он теперича рыбу в гастрономе покупает и в реку отпускает. А то, что она свежемороженая и без головы – так это дело третье. Главное, чтобы пример для подражания был! Правильно я говорю, Михал Петрович? — Старуха Плошкина была своему старику под стать, тоже остра на язык. — У нас сейчас многие без головы живут. И хорошо живут. Как рыбы в воде… Петруха, не спи! Твой ход!

— Деда! Ну можно я уже пойду?! — заныл студент-практикант. — У вас вот Михаил Петрович есть! Он лучше меня играет! Меня ждут там…

Антон Константинович нахмурил брови.

— Вот доиграем кон – и пойдёшь. Но чтоб до полуночи дома был! Нечего там!.. А ты, Михал Петрович, чего это и впрямь без рыбы? Не похоже на тебя. Или случилось чего?

— Случилось. — Директор комбината положил детские сачки себе на колени. — Событие чрезвычайной важности. Но знать человечеству об этом ещё рано.

— А мы никому не скажем, — серьёзно пообещал бывший рыбинспектор. — Правда, соседи?

— Правда! — подтвердила старуха Плошкина. — Не скажем! Вот те крест! — Она поискала глазами, повернулась в сторону хозяйственного магазина "Новинка" и широко перекрестилась на плакат "Слава Трудовому Народу".

— Не томи, Потапыч, рассказывай! — поддержал супругу старик Плошкин. — А то и впрямь невиданное дело – заядлый рыбак и без рыбы пришёл!

— Не был я сегодня на реке. — Михаил Петрович сделал паузу, словно подчёркивая важность этого факта.

— Это мы уже поняли, — вставил студент Петруха и тотчас получил от деда подзатыльник. — За что??

— Балбес! — объяснил внуку Антон Константинович. — Не перебивай старших!

— Не был я сегодня на реке, — снова повторил Михаил Петрович. — Не успел дойти. Потому что не на излучину пошёл – там всегда народу много, – а на старый затон, в сторону села Микушкино. Ну, вы знаете. До берёзовой рощи три километра, потом ещё два берегом реки сквозь заросли лозняка. Ещё луга там заливные за пионерским лагерем. За "Орлёнком".

— Знаем, — меланхолично отозвался бывший рыбинспектор. — Там браконьеры любили рыбу сетями ловить, пока их самих… не переловили. Ты ближе к делу давай.

— Вот я и говорю, — директор комбината задумчиво поскрёб подбородок. — Пошёл я сегодня на рыбалку…

— С удочками, — серьёзно добавил старик Плошкин.

— С удочками. Обе взял. Старую бамбуковую и новую пластиковую, японскую, что вы мне на юбилей подарили. Ещё чай в термосе взял, бутерброды. Вышел пораньше, пока не жарко. Воскресенье, народу на улицах – никого. Дороги пустые. За городом свернул на тропу в сторону берёзовой рощи. Дошёл быстро. Часа не прошло. Думал, передохну там чуток, чаю попью и дальше пойду. Но не пришлось мне там отдыхать…

Михаил Петрович сделал паузу, словно заново вспоминая события сегодняшнего утра.

— Не томи, Михал Петрович, — снова подал голос дед Антон. — Взялся рассказывать – так говори, как есть.

— Не пришлось мне там отдохнуть, — повторил Михаил Петрович. — Там, посреди берёзовой рощи поляна есть. Вот там я его и встретил.

— Кого? — не утерпел Петя Курочкин.

— Пришельца из глубокого космоса.

— Да ну?!! — в один голос удивились супруги Плошкины.

— Погоди, Петрович, — встрял дед Антон. — А как ты понял, что он – пришелец из космоса?

— Ну, "как"? — Директор комбината пожал плечами. — С виду обыкновенный мужичок, метра полтора ростом, в овчинном полушубке, зимней шапке и в валенках.

— Ну, правильно! — согласился старик Плошкин. — Видим мы на зелёной лужайке мужика в полушубке и в валенках – и сразу понимаем, что это пришелец из глубокого космоса. А то, что в областном психдиспансере может быть День открытых дверей – это мы в расчёт не принимаем.

Старуха Плошкина пихнула мужа локтем в бок.

— Не слушайте его, Михал Петрович! Это он так шутит. Дальше-то что было?

— Ну, в самом деле, — проворчал дед Антон, перемешивая костяшки домино. — Ты, Петрович, сказал тоже! Зачем тому мужику полушубок и валенки? Погода-то летняя стоит!

— Вот и я сначала тоже так подумал… — продолжил свой рассказ директор комбината.

— А я знаю! — догадался Петруха. — Там была местная погодная аномалия! — И снова получил подзатыльник от деда. — За что??

— Балбес! — снова объяснил внуку Антон Константинович. — Не перебивай старших!

Михаил Петрович нисколько не обиделся, что его прервали, и стал говорить дальше.

— Я тоже сначала подумал, что этот гражданин одет не совсем по погоде. А потом решил, что это меня не касается. Я бы, может, и внимания на него не обратил, но только он вёл себя как-то очень не понятно. Он прыгал.

— Прыгал? — ахнула старуха Плошкина. Остальные игроки разом оторвались от игры.

— Спортсмен, что ли? — недоверчиво спросил старик Плошкин.

— Да нет, — покачал головой Михаил Петрович. — Не спортсмен. Спортсмены в залах выступают и на стадионах. В комфортных условиях. И в одном исподнем. А этот… — Директор комбината сделал в воздухе неопределённый жест рукой. — Подпрыгнет вверх метра на два – и медленно опускается. Снова подпрыгнет – и опускается.

— Йог! — убеждённо сказала старуха Плошкина. — Точно вам говорю – йог!

— Нет, — махнул рукой Михаил Петрович. — В наших местностях йоги не живут. Йоги в Индии живут и на полуострове Индостан. У них там историческая национальная родина.

— А я понял! — снова встрял Петруха. — Он от экскурсии отстал и потерялся! — И ловко увернулся от родственного подзатыльника деда Антона.

— Нет, — повторил Михаил Петрович. — Не йог. И вообще не человек. Я же говорю – пришелец из глубокого космоса!

— Поясни! — потребовал дед Антон.

— У него там, в кустах, стояла летающая тарелка.

За игровым столом повисло тягостное молчание. Старик Плошкин достал кисет с махоркой и стал неторопливо скручивать "козью ножку". Его супруга, поджав губы, теребила концы платка, накинутого на плечи. Петруха опасливо косился в сторону деда, не решаясь комментировать последние слова Михаила Петровича.

Михаил Петрович виновато развёл руки.

— Я предупреждал. Я говорил, что вы не поверите. А зачем мне врать? Сами подумайте, зачем?

— Действительно! — Дед Антон задумчиво погладил себя ладонью по лысеющей голове. — Зачем директору комбината нам врать? Соседи?

— Незачем. — Старик Плошкин затянулся самокруткой и согласно закивал. — Директор комбината народу врать не будет. Статус не позволяет. И гражданская ответственность… Только это, Потапыч, ты хоть подробностей, что ли. Мужик в полушубке, летающая тарелка… Мы институты не кончали, мы связей не улавливаем. Или как это правильно сказать?

— Причины и следствия? — негромко подсказал студент-практикант и снова опасливо глянул на деда. Но деду Антону было уже не до внука. Рассказ становился совсем уж невероятным.

— Да-да! — подхватился старик Плошкин. — Они самые! Откуда в нашем лесу пришелец, и почему в полушубке и валенках?

— И почему в воскресенье? — неуклюже пошутила старуха Плошкина, решив, что мужчины становятся уж слишком серьёзными. Но на неё не обратили внимания.

— Я когда этого мужика увидел, — продолжил рассказ Михаил Петрович, — решил ничем ему не мешать. Решил поляну стороной обойти. Ну, мало ли чем человек на природе занимается? Может, акробат какой? Ему неловко будет, да и я не смогу делать вид, что ничего не видел. В общем, свернул я резко в сторону и по краю поляны стал пробираться. А там крапивы народилось – страсть! Все руки себе наобжигал. Вот! — Директор комбината вытянул вперёд руки, чтобы соседи увидели оставшиеся от крапивы красные разводы. Соседи посмотрели. Красные разводы увидели. Покачали головами. — Разве стал бы я просто так в крапиву лезть? Я же не брамапутра какая, чтобы добровольно себя истязать без всякой общественной необходимости!

— Это да. — Дед Антон снова погладил себя по лысине. — Без необходимости нельзя. Без необходимости только кошки родятся.

Михаил Петрович согласно кивнул и продолжил:

— И вот лезу я сквозь заросли, стараюсь не шуметь, а мужик тот продолжает прыгать. И ещё руками в воздухе так машет, словно ловит кого-то. А не получается у него. И от этого он ругается в полголоса по не по-нашему.

— Ну, раз по не по-нашему, значит точно – пришелец! — снова пошутила старуха Плошкина, и снова никто не обратил внимания.

— Я бы так и прошёл мимо, — продолжал директор комбината, — но в какой-то момент буквально упёрся носом в летающую тарелку. Она в густых кустах стояла. Издалека совсем незаметная. И вот тогда я всё понял!

Михаил Петрович сделал многозначительную паузу и оглядел слушателей.

— Я понял, что этот странный мужик хозяин летающей тарелки и что он самый настоящий пришелец из глубокого космоса!..

Из первого подъезда вышла молодая учительница начальных классов Марья Ильинишна с охапкой пёстрых половиков под мышкой. Развесив их на турнике, принялась энергично их выбивать. В квадратной дощатой песочнице возились двое ребятишек. Толстый рыжий кот Васька делал вид, что охотится на голубей. Из раскрытого окна чьей-то квартиры доносился голос диктора всесоюзного радио. Передавали очередные новости о строительстве Байкало-Амурской магистрали и о первых комсомольских десантах. Великая страна жила своей обычной жизнью. А во дворе дома номер семнадцать по улице имени лётчика Леваневского игроки в домино слушали невероятный рассказ о встрече с пришельцем из глубокого космоса.

Затянувшееся молчание нарушил старик Плошкин.

— А велика она была, та летающая тарелка? — И было непонятно, верит он в рассказ директора комбината или нет.

Михаил Петрович широко развёл руки в стороны.

— Вот такая и ещё раз пять так же. Круглая и почти плоская. На трёх тонких ногах. А наверху как крышка стеклянная, прозрачная. И там внутри приборы разные мигают. Я от неожиданности даже её пощупал. Поверхность очень холодная, почти ледяная, и очень гладкая и как будто слегка волнистая.

— Аэродинамичная, — подсказал образованный студент Петруха.

Михаил Петрович кивнул.

— Я пока тарелку разглядывал, вдруг шум кустов за спиной услышал. Тот мужик ко мне сквозь заросли пробирается и так испугано на меня смотрит, словно боится чего. Потом вижу – он стал рот открывать, будто говорит что-то, а у меня в голове слова складываются.

— Гипнотизёр! — убеждённо сказала старуха Плошкина. — У нас в запрошлом годе такие с бродячим цирком приезжали.

— Телепат, — опять блеснул образованием Петруха. — Это явление в научном мире описано. Законы физики.

— Ну, может и телепат, — не стал спорить Михаил Петрович. — А только он губами шевелит, а у меня в голове будто голос.

— Так что за голос? — поторопил рассказчика дед Антон. — Чего он говорил-то? Этот твой пришелец. И на каком языке?

— Он не мой, — возразил директор комбината. — Он прибыл к нам на Землю с важным общественным космическим поручением. И говорил он по-русски. Сначала долго извинялся за допущенную оплошность, что забыл замаскировать свой летательный аппарат, и за то, что доставил мне неудобство, воспрепятствовав прямому прохождению по лесной поляне. Он, говорит, приложил максимум усилий, чтобы сойти за туземного жителя и не привлекать к себе внимания. Но, видимо, что-то не учёл. Тут он достал из кармана маленький приборчик, пощёлкал кнопками, и летающая тарелка за моей спиной тотчас исчезла!

— Замаскировал, значит? — хмыкнул Антон Константинович. — А не поздно ли? Ты же всё равно её уже увидел!

Михаил Петрович согласно кивнул.

— Я ему тоже так и сказал. Говорю, как же вы так опростоволосились, уважаемый товарищ пришелец? Сами-то, вон, как на карнавал нарядились, а тарелочку свою в кусты загнали и так и оставили. На всеобщее обозрение. Приходи, кто хочет, смотри, кто хочет! Он опять оправдываться начал, что, дескать, обилие входящей информации, чувство новизны поставленных задач, груз общественного долга. Я перед своим областным начальством каждый квартал точно так же оправдываюсь. Чтоб премии не лишили. Видимо, это явление космического масштаба. А я ведь всегда это подозревал.

— Да погоди ты со своими оправданиями! — заёрзал на скамье старик Плошкин. — Что за поручение у пришельца было? Чего он хотел-то? Чего он там, на поляне, делал?

Михаил Петрович погладил детские сачки для ловли бабочек, лежащие у него на коленях.

— А вот тут надо углубиться в область астрономических аксиом технологического развития разумной жизни во Вселенной.

— Ну, так углубляйся! — опять поторопил директора комбината дед Антон. — Не до утра же нам тут сидеть!

— Деда, ну дай рубль! — потребовал студент Петруха. — Ты мне рубль обещал!

Антон Константинович что-то проворчал, полез узловатыми пальцами в нагрудный карман пиджака. Достал смятую бумажку: — На вот. Только матери не говори.

Петруха взял рубль, аккуратно сложил и спрятал в карман штанов. Но никуда не ушёл. Остался сидеть за столом. Он очень хотел дослушать историю.

Про игру в домино все уже забыли. Всё внимание игроков было занято рассказом директора комбината. Михаил Петрович продолжил:

— Как вы знаете, наша Земля находится на самой окраине нашей Галактики. А все остальные разумные инопланетные расы – проживают ближе к её центру. А поскольку в центре Галактики объективно теплее, то их уровень развития значительно опередил уровень развития нашей планеты. Это закон физики.

— Знаем мы этот закон, — поддакнула старуха Плошкина. — У меня в теплице помидоры тоже очень хорошо растут, а те, которые на улице – дохнут.

— Именно! — поднял вверх указательный палец Михаил Петрович. — Я пришельцу то же самое сказал. И он со мной согласился. А потом рассказал, что на развитых планетах технологический прогресс настолько развился, что на сегодняшний день начисто заместил живую природу на не живую.

— Это как так? — не понял Антон Константинович.

— Не выдержала их живая природа конкуренции с механическими устройствами. Сначала исчезли леса. Потому что механические деревья занимали меньше места, но давали больше кислорода. Механические кошки лучше ловили мышей. Механические птицы лучше ловили насекомых. А механические насекомые лучше опыляли цветы и приносили больше мёда. А потом оказалось, что механические цветы лучше перерабатывают солнечный свет и земные микроэлементы и дают больше нектара для механических насекомых. И настал день, когда на всех передовых планетах не осталось ничего живого. Ни дерева, ни птицы, ни насекомого, ни цветов. Сплошной прогресс и царство роботов. На зависть всем окружающим. Там всё за людей делали роботы. И землю обрабатывали, и урожай собирали, и ресурсы из недр добывали. И даже эффективные экономические программы составляли, чтобы людям самим думать не надо было. И долгое время на этих передовых планетах всё было хорошо, пока однажды их самый главный робот не придумал для увеличения эффективности заменить всех живых людей на роботов. Экономия ресурсов при этом получалась колоссальная! И вот тогда люди испугались. Они поняли, что прогресс стал для них смертельной ловушкой, и что погоня за удобством и комфортом может привести их народы к гибели и полному исчезновению! Они сговорились, и в один день вытащили из всех роботов батарейки. И те враз перестали функционировать и что-либо замышлять против людей. А люди потом стали думать, как восстановить на их планетах живую природу, чтобы как можно меньше зависеть от технического прогресса. Пришлось обращаться за помощью к соседям. Сначала они сдали всех роботов на металлолом и на вырученные деньги закупили деревья и прочую растительность. А вот с животными и насекомыми оказалось сложнее. Свободных фондов ни на одной соседней планете уже не было. И тогда их разведчики нашли на окраине Галактики нашу Землю. Этот пришелец – представитель сообщества разумных рас нашей Галактики и он прилетел на Землю, чтобы набрать у нас разных насекомых для восстановления биосферы на далёких населённых планетах.

— Так это он на поляне бабочек, что ли, ловил? Когда руками в воздухе махал? — догадался старик Плошкин.

— Бабочек, — подтвердил Михаил Петрович. — И мух, и стрекоз, и пчёл – всё, что летает и пользу природе приносит.

— И много наловил? — спросила практичная старуха Плошкина.

— К моему приходу – ничего. — Директор комбината чуть улыбнулся. — Они на своей планете давно уже забыли, как и кого надо ловить. Чтобы бережно и с минимальным ущербом. Мне пришлось инициативу в свои руки взять. И проявить ум и смекалку. — Михаил Петрович сделал эффектную паузу и добавил: — Вот тут-то мне удочки и пригодились!

— Да ты что?!! — охнул старик Плошкин. — С удочкой на бабочек? Да ни в жизнь не поверю!

— И в самом деле! Михайло Петрович! — пробасил Антон Константинович. — Как-то ты уж загнул совсем!

— Царица Небесная! — Старуха Плошкина вновь испугано перекрестилась на витрину хозяйственного магазина. — Верни разум соседу нашему недалёкому!

— Ну граждане! Ну что уж вы! — опешил Михаил Петрович. — Вы всё не так поняли! Я свои удочки для обмена использовал! По-другому никак было!

— Для какого ещё обмена? — хмуро спросил бывший рыбинспектор.

— Знаете, там недалеко, есть пионерский лагерь "Орлёнок"? Летний сезон уже закончился, и там теперь только один сторож живёт, дед Игнат. Я пообещал пришельцу скоро вернуться, строго ему наказал никуда не уходить, и в этот лагерь побежал. Там вот у деда Игната я и обменял на один день свои удочки на эти детские сачки для ловли бабочек! Игнат без обмена нипочём бы мне сачки не выдал! Даже под честное слово! Он ветеран! Он с народного добра глаз не спустит! Он сперва очень хотел знать, зачем мне, рыбаку со стажем, так срочно понадобились детские сачки для ловли бабочек. Пришлось придумать историю о том, что в соседний лес приехали столичные энтомологи для сбора образцов летающих насекомых нашей местности, а свои сачки дома забыли. И им надо помочь.

— Врать не хорошо, — заметил студент Петруха. — Правда, деда?

— А то ж!

— Ну, я же не для себя! — стал оправдываться перед соседями директор комбината. — Я ради наших далёких братьев по разуму! Ради тех, кто попал в трудную жизненную ситуацию! Разве дал бы мне сторож Игнат сачки, ежель я ему о пришельце стал рассказывать?

— Не дал бы! — убеждённо сказал старик Плошкин. — Он бы тебе, Потапыч, "скорую помощь" вызвал. Да не одну. Потому как ни один фельшер в одиночку с тобой не справится! А добровольно ты в смирительную рубаху не полезешь.

— Ну, дальше-то что было? — подал голос Антон Константинович. — Взял ты у Игната сачки, оставил в залог удочки…

— И обратно на поляну побежал, — кивнул Михаил Петрович. — А там этот пришелец продолжает, как заведённый, бабочек ловить. Подпрыгивает – и ловит. Подпрыгивает – и ловит. Голыми руками. И ничего у него, конечно, не получается.

— И не получится! — вставила старуха Плошкина. — У нас ловить бабочек голыми руками могут только малыши детсадовские. У них на это природная генная способность имеется. А потом им объясняют, что так делать нельзя.

— Верно, — согласился со старухой Плошкиной директор комбината. — Я сразу понял, что передовое космическое сообщество без моей помощи никогда не сможет наловить себе никаких насекомых ни на каких планетах, и окончательно погрязнет в своём бездуховном механическом прогрессе!

Михаил Петрович сделал паузу. Посмотрел на часы. Было ещё не поздно. Солнце скрылось за горизонтом едва ли наполовину, и небо оставалось всё таким же ярко-синим и пустым. Соседи за столом молчали, ожидая продолжения рассказа.

— Прибежал я, значит, обратно на поляну. Устал, конечно. Мне в моём возрасте интенсивная физкультура противопоказана. Присел под ёлочкой, сижу, отдыхаю. А тот, понимаете ли, всё прыгает! И как будто, не устал вовсе! И тут я догадался, что в его валенках какая-то антигравитация спрятана! Другого объяснения тут быть не может! Позавидовал, конечно. В таких валенках можно ведь и по болотам ходить, и зимой по глубокому снегу, и прямо по воде, если надобность такая появится…

— А я знаю! — снова встрял образованный студент Петруха. — У нас исторические персонажи тоже могли по воде ходить! Значит, тоже пришельцами были!

— Тьфу на тебя! — рассердилась старуха Плошкина. — Не трожь святое!

— А что я такого сказал?! — заныл студент Петруха. Но старуха Плошкина ничего объяснять не стала.

— Я с полчаса под той ёлочкой просидел, или более. Даже вздремнуть успел. А тот знай себе прыгает. Видимо, задание у него такое – без земных насекомых не возвращаться! Это я могу понять. Общественная нагрузка – на первом месте! Мои подчинённые на комбинате тоже скоро уже поедут в ближайший колхоз помогать с уборкой картофеля. Взаимовыручка – она нам как воздух нужна.

— Ты про пришельца давай рассказывай! — бесцеремонно потребовал Антон Константинович. — Что ты всё вокруг да около!

— Я и рассказываю! — слегка обиделся директор комбината. — А вы всё перебиваете!

— Ну ладно-ладно, — примирительно махнул рукой дед Антон. — Так научил ты пришельца бабочек ловить?

— Научил. Один сачок я себе оставил, а другой ему отдал. Показал, как им пользоваться. Он сразу научился. Сначала ежа поймал, потом мышь полевую, потом какую-то корягу. Потом я ему объяснил, что это – не насекомые. И нужно более тщательно целиться. И ближе к полудню дело у нас пошло. Бабочки, мухи, стрекозы… Он насекомых в непрозрачную бездонную коробку складывал, сказал, что там для каждого экземпляра есть отдельная секция со всеми удобствами. Специально для межзвёздных перелётов. Потом сделали перерыв, сели пообедать. Для эксперимента обменялись продуктами. Он мне какие-то тюбики с пищевым кремом дал, а я ему свой бутерброд. Он бутерброд вместе с полиэтиленовым пакетом съел и сказал, что очень вкусно. А я его тюбики потихоньку в кусты выкинул. Их содержимое было очень отвратительным. Как будто масляную краску ацетоном развели. Нормальные люди такое не едят. Только высокоцивилизованные. Мы ещё не доросли до этого… А после обеда продолжили свою тихую охоту. Килограмма два бабочек наловили, пригоршню стрекоз, мух без счёта… Я ещё ему лесных комаров в коробку напихал изрядно.

— А комаров-то зачем? — удивилась старуха Плошкина.

— Для контраста! Чтоб вся наша Галактика знала, что такое – земная живая природа!

— Хе-хе! — заулыбался дед Антон. — Вот это по-нашему! Ещё осиный рой надо было ему закинуть – для полного погружения в биологическую реальность!

— Ну уж это в следующий раз. Он сказал, что его экспедиция не последняя. Им ещё нужны экземпляры животного и подводного мира. И они очень надеются, что земные братья по разуму не пожалеют для них по сотне-другой разных видов.

— Ну а ты? — спросила старуха Плошкина.

— А что я? — не понял Михаил Петрович.

— Ты согласился, чтобы они снова к нам прилетали? За образцами.

— Конечно! От имени всех землян я пригласил их ещё раз посетить нашу планету и пообещал, что люди всегда поделятся с мировым космическим сообществом всем, чем смогут! А вы, разве, сказали бы что-нибудь другое? Если вас просят о помощи братья по разуму?

Все подумали, и согласились, что сказали бы то же самое.

— А что же взамен? — не утерпела практичная старуха Плошкина. — Взамен он тебе ничего не оставил? Может хоть сувенир какой?

Михаил Петрович замялся.

— Ну, он перед отлётом предлагал мне горсть каких-то монет, какую-ту галактическую валюту. Но я отказался. Разве можно наживаться на бедах своего ближнего? Люди так не поступают. Но вот те валенки с антигравитацией… Я попросил его дать мне их примерить… Ну только чтоб попробовать…

— А он?

— Он с радостью согласился. Стянул их со своих ног и мне в руки сунул. Я их поставил на землю, чтобы переобуться, а они взяли и в небо улетели!..

— Ох ты ж!! — всплеснула руками старуха Плошкина. — А он что? Заругался, небось?

— Нет. Посмеялся только. Сказал, что такого театрального реквизита у них навалом. Никто даже не считает.

— У них не считают, а нам бы в быту очень пригодились, — возразил Антон Константинович.

Михаил Петрович горестно вздохнул.

— Тогда надо письмо в Академию Наук писать. Пусть велят космонавтам на околоземной станции поискать на орбите пару валенок сорок пятого размера и переслать их по указанному адресу.

Предложение Михаила Петровича было принято единогласно. Но уже были сумерки. Поэтому писать письмо в Академию Наук решили завтра утром. Пораньше. Потому что Михаилу Петровичу ещё надо было сходить в пионерский лагерь "Орлёнок", вернуть сторожу Игнату сачки для ловли бабочек и забрать назад свои удочки.

— Деда! — подал голос студент Петруха. — Дай рубль! Ты мне рубль обещал!

Дед Антон полез пальцами в нагрудный карман, пошарил там.

— Ишь ты!.. Нету. Видно, дома забыл. На вот тебе… — Он выгреб из другого кармана несколько монет. — Держи полтинник. Хватит на мороженое… Только матери не говори.

Петруха аккуратно ссыпал монеты в карман штанов и мгновенно исчез со двора.

— Шалопай! — беззлобно вздохнула старуха Плошкина. — Балуешь ты его, Антон Константинович!

— Да ничего! — ответил за соседа её супруг старик Плошкин. — Пусть погуляет. Молодым полезно. Мы же с тобой сами в городском парке познакомились, на танцах. Али забыла уже?

Старуха Плошкина ничего не ответила. Зябко поёжилась и ушла в свой подъезд. Остальные игроки тоже поднялись из-за стола. Пора было расходиться по домам.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. От реки потянуло прохладой. Трое мужчин не сговариваясь взглянули на быстро темнеющее небо. Там зажигались первые звёзды. И среди этих звёзд летел инопланетный корабль, унося с Земли несколько килограммов различных насекомых, для спасения живой природы неведомых населённых планет, попавших в трудную жизненную ситуацию. И жильцам дома номер семнадцать по улице имени лётчика Леваневского было не жалко поделиться с ними частичкой своего мира и оказать другую посильную помощь. Они обещали это своим далёким братьям по разуму. Обещали от имени всех землян.

1989 г.