Остров Зелёной Обезьяны

Вместо пролога

«Люди созданы, чтоб было кому заботиться о животных»

(Неизвестный домашний питомец)

Солнце уже давно встало, а хозяин всё ещё спит. Есть хочется! Придётся будить, а чтоб не слишком сердился, любимым его словом:

— Пиастры! Пиастры!

— Проклятье! — Мой хозяин сегодня не в духе, — Однажды я откручу тебе голову!

Так он всегда говорит, когда много пьёт какую-то непонятную жидкость, от которой болит голова. Мне раз хлеб в этом намочил и накормил. Думал, помру!

Одноглазый хромой детина, продолжая ругаться, встаёт, идёт к рундуку, где хранятся мои любимые орешки. Стук в дверь.

— Кого там черти принесли? — Хозяин останавливается, — Я же велел не беспокоить!

Входит суетливый бородатый тип, протягивает хозяину маленький чёрный кружочек и быстро выходит. Вместо того, чтоб накормить наконец бедного меня, хозяин ругается, хватает пистоль и саблю, выбегает следом. Ну, и я к нему на плечо.

На палубе зачем-то собрались все. Злые! Сабли и пистоли в руках. Начали кричать и потрясать железками. Хозяин тоже.

Крик с мачты: там сидит бездельник, который просто смотрит на океан. У всех лица растеряны, но не у хозяина. Громко командует. Начинается беготня, некоторые начинают суетиться у больших громких штук, другие лезут наверх.

БА-БАХ! Чуть не глохну, слышу издалека ответный ба-бах. Это приближаются враги. Никто уже не бегает, бабахают из всего подряд, быстрые осы прилетают к нам, многие падают мёртвыми. Мой хозяин тоже.

Кто ж меня теперь кормить-то будет?

Глава 1: Птичку жалко

«Жизнь трудна, но к счастью, коротка.»

(Неизвестный философ)

Как только началась ответная стрельба, Сильвер смекнул: старому бригу с новеньким фрегатом тягаться совсем не с руки. Рухнул ничком, расквасив при этом нос. Расстроился было, но смекнул, что и кровь видно и ранением не назвать. Сверху рухнула ещё парочка свеженьких покойников, причём, текла из них не только кровь. Смерть — грязное дело.

Старый пират вовсе не был трусом, но погибать вместе с командой, которая несколько минут назад хотела его смерти, считал откровенной глупостью. Страстное желание жить заставило терпеть тяжесть и зловоние трупов. Затем пришлось вынести топтание по рукам и ногам, пинки, шмон, перетаскивание по палубе и оч-чень долго пришлось задерживать дыхание.

На его счастье, рухнула грот-мачта, на которой была марсовая площадка, и удалось, вынырнув, притаиться за ней. Меньше, чем за полчаса фрегат расправился и ограбил бриг, который теперь полыхал со всех сторон. Видимо, каратель боялся потерять ветер, посему, подняв косые паруса, изящными галсами скрылся вдали.

Избежав смерти быстрой, Сильвер с тягучей тоской осознал, что смерть от жажды, голода и акул, вполне возможно, светит ему в полнейшем одиночестве.

— Пиастры! Пиастры! — Вдруг раздалось над ухом.

Пират вздрогнул и поднял руку, на которую тут же сел любимец.

— Дурень ты, дурень! — Воскликнул Сильвер, — Теперь ты умрёшь вместе со мной.

Посадив птицу на плечо, пират впал в оцепенение. Мысли текли неторопливо, так как времени теперь было много — до самой смерти. Он вспоминал двух своих любимых людей: красотку Энн и крошку Мэри. Досадовал, что его идея наконец осесть на берегу и спокойно разводить овец, выращивать розы возле домика, учить дочку читать и считать рухнула. Как и желание, наконец научиться ездить верхом, играть в шахматы и многое другое.

Можно было, в крайнем случае, съесть птицу, но это означало предательство и отсрочку агонии.

Солнце уже клонилось к волнам, когда попугай вдруг вскричал и сорвавшись с плеча, полетел к горизонту.

«Наверно, мой подопечный сошёл с ума от голода», — мелькнула мысль.

Любопытство овладело им, пришлось изловчиться и встать во весь рост на скользком бревне. Увиденное показалось бредом.

«Чёрт с ним, лучше утону, чем сойду с ума от голода, жажды и безгадёги!»

Сильвер нырнул и экономно погрёб с еле видимому берегу.

Глава 2: Отложенная смерть

«Ловить рыбу с помощью остроги варварство: в воде остаётся много искалеченных рыб»

(Сабанеев. «Рыбы России.»)

Старый пират бодро грёб к острову, и, вдруг бросило в жар, прямо в воде. Остановившись, завертел головой и обнаружил причину: острый треугольный плавник мелькал среди волн, пока на грани видимости. Рука сама собой потянулась к поясу. О, чудо! Нож был, только рукоятка не из кожи крокодила, а костяная. Идеальная память тут же выдала: эти волки моря любят сперва откусывать ноги; напугать можно, ударив в нос, или глаз.

Чтоб тварь не застигла врасплох, стал отслеживать движения, вращаясь вслед за плавником. Дабы успокоиться, стал вспоминать откуда взялся нож. Ведь, мародёры обезоружили, побрезговав снимать ножны. Смутно припомнилось, что обнаружил воткнутым в ту самую спасительную мачту. Видимо, кто-то промахнулся, подарив противнику свою жизнь и шанс Сильверу.

Острожно, чтоб не утопить, извлёк оружие и краем глаза глянул на рукоять. Хмыкнул. Это же надо — подарок оказался от рыжего жадины Билли! Того самого, что несколько часов назад вручил чёрную метку. Нет сомнений, что судилище затеял именно он, вечно недовольный своей долей и обязанностями. Что ж, теперь можно его простить. Впрочем, если б не шумиха, вовремя бы заметили фрегат, и боя можно было избежать.

«Боже! Если я выберусь, в первой же церкви поставлю самую дорогую свечку за помин души и закажу молебен в отпущение грехов этого засранца!»

Акула бросилась. Сильвер, резко извернувшись, поджал ноги. Когда хищница проносилась мимо, двумя руками засадил клинок в глаз, по самую рукоятку. А потом висел на ней, вместе с тварью рассекая волны. Казалось, ещё чуть-чуть и руки оторвутся, но тут их вынесло на песчаный пляж.

Вырвав нож, вскочил и отбежал в сторону, набежавшая волна смыла невезучую охотницу обратно. Сильвер подпрыгнул и радостно завопил. Затем, опустился на колени, за неимением лучшего, нарисовав крест на песке, воздал искреннюю хвалу Господу.

******************************************************************************

В это время из джунглей, уставив на него единственный здоровый глаз, следила зелёная обезьяна.

«Это ж надо! Принесла их нелёгкая! Птица клюётся, этот гад, чуть глаза не лишил. Мне, хозяйке острова! Ведь, будет тут ходить, мыться в моём ручье, есть мои фрукты, огонь разведёт, деревья ломать, строить какую-то ерунду. Нет уж! Я их выживу.»

Интерлюдия 1: Синопсис вопреки

«А-А-А! Вот она, моя бумажная могила!»

(Из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», Мосфильм, 1974)

Отработав очередной суматошный день, Автор (назовём его Пётр Васечкин) вернулся домой. Быстро раздевшись, посетил «царскую комнатку», испил кофию с домашними, быстренько умылся под душиком, поужинал.

Включив комп, малость покрутил ленты новостей и диалогов. Найдя задание, открыл ворд. Привычно, одним пальцем начал быстро набирать текст. На колени запрыгнула кошка, обиженная, что её так мало гладят, высунула голову над столом, мяукнула:

— Хозяин, ты из-за этого меня динамишь?

— Не капризничай, — погладил, — я работаю.

— С работы ты уже пришел и принёс презренные бумажки, которые вам, людям, зачем-то так нужны, — недоверчивый взгляд, — А за это, ты никогда и фантика не получил.

— Эта работа не для денег, а чтоб мозги не разгладились.

— У тебя итак, мозг больше меня весит, — она медленно прищурила глазки, — Зачем тебе ещё?

— Во-первых, не больше, — ухмыльнулся Васечкин, — во-вторых, трудно объяснить.

— Чо это, трудно? Ты же умный.

— Ты же не любишь, например, шоколад?

— Фу, фигня какая-то! — Эльза сморщилась.

— Значит, и это не поймёшь.

— А я попробую!

Кошка вчиталась и некоторое время думала. Заглянув в глаза, спросила:

— Как это называется?

— Синописис.

— Романа?

— Скажешь тоже, — Автор хмыкнул, — Я повесть нормального объёма три года писал. Скорей уж, миниповесть.

— С первыми тремя пунктами я согласна, — ткнула лапой в монитор, — Раз это уже написано, но да-альше. Мырк!

— Ладно, — прокашлялся, — пройдём по пунктам.

— Давай, — махнула хвостом, — так ошибки проще увидеть.

— Первый — экспозиция: тут мы знакомимся с гг и сеттингом, протаганистами и антагонистами. Второй — завязка: здесь происходит событие, выпинывающее гг из его привычной среды. Третий — вызов: гг реагирует на проблемы. Четвёртый — экскалация: проблемы обостряются.

— Но, у тебя же всё в куче, — сердито махнула хвостом, — никакой линейности.

— А кто тебе сказал, что мой сюжет будет линейным? — насмесшивый взгляд, — Я же неформатчик. Первые три пункта реализованы в первых двух главах. Гг, быстренько описан, тут же волшебный пендель за борт. Выживайка в полный рост, а где и лёжа, на потеху читателям. Кратенько, да, но это же черновик черновика. Потом, до ума доводить буду. В четвёртой главе экскалация, пришлось аккуратненько рояльчик воткнуть, что читатели тапками не закидали.

— Какой рояль? — Резкий взмах хвостом, — Ты меня за дуру не держи! Я до приюта жила у препода музыки. Он здоровенный такой, сюда и не затащить. В смысле, рояль здоровенный, а не препод. Она-то, дама худенькая.

— Да, не-э! — Улыбается Васечкин, — Рояль, это приём литературный, когда ружьё чеховское забыл повесить.

— Опять врёшь! — Выпустила когти, — Я от той хозяйки знаю, что Антоша Чехонте умер ещё до рождения твоих дедушек и бабушек. Ты его никак получить не мог.

— Ружьё, это тоже приём, — отсмеявшись продолжает Петя, — Здесь, чтоб победить акулу, которая не просто акула, нужен нож. Вот я и придумал, что гг забыл о том, как этот нож нашёл воткнутым в мачту, на которой и спасался. Экскалация на этом не заканчивается, ибо, зелёная обезьяна, она же Обла-Ёкла, готовит ещё много гадостей, что привёдёт к раскрытию разных страшных тайн, одна таинственней другой, всяческих хитро закрученных интриг, появление протаганистов на летающих коврах.

— Стоп! — Эльза от досады снова выпустила когти и спрыгнула, чтоб подзатыльник не словить, — Ковры не летают, а лежат на полу, или висят на стене, — хвост её дрожал, указуя на потолок.

— Эти, да! — Автор морщится, потирая ляжку, — Мои, при желании, в космос полетят. Они же вымышленные.

— Да, ну!

— Не «да, ну», а «ну, да»! Только, этим без нужды. Впрочем, не решил ещё. Сюжет часто непредсказуем.

— Уел! — Эльза задрала ногу и принялась её вылизывать, — Ты продолжай, продолжай, я внимательно слушаю.

— Далее следует поражение: гг же не всесилен, иначе не интересно. Как вариант, избитый и связанный лежит рядом с котлом, где его хотят сварить.

— Как? Всё? — Кошка оторвалась от занятия, выпучив глаза.

— Скорей всего, нет. Во-первых: банально; во-вторых, сложно выпутать. Без роялей, или ружей не обойтись. Придумал уже, но тебе не скажу, — показал язык.

— Ну, скажи-скажи-скажи! — Передние лапы царапают петину ногу.

— Сказал, нет, значит, нет! — Сватил царапку, откинул на диван.

Сходил на кухню, напился, насыпал кошке корма, вернулся. Против обыкновения, хвостиком следующая линючка, не осталась есть, а вернулась.

— Ладно уж! — Просящий взляд, — Дальше-то, что?

— Дальше у нас прекульминация: гг предстоит сделать тяжелый выбор. Например, пожертвовать попугаем.

— Что ты за садюга-то? — Эльза аж подпрыгнула, — Сперва гг мучаешь, затем, птичку убиваешь.

— Да, не психуй ты! — Улыбается грустно, — Это ж понарошку, хотя самому до слёз жалко. Придётся!

Начинающий неформатчик, закурив, продолжил «топтать клаву». Прервался из-за лапы, деликатно касающейся колена.

— Потом-то, что?

— Потом кульминация. Это значит, гг побеждает ЗЗОО.

— Кого-кого?

— Злую Зелёную Обезьяну-Оборотня. Заточит её в клетку. Мимо проплывает Робинзон Крузо, берёт всех на борт, доставляет в Англию. Но, это неточно, как сказал Кэп.*

— Какой Кэп?

— Ты не знаешь, интересный тип, хоть и хамоватый. Всё. Не отвлекай, заканчиваю.

Комментарий:

*Фраза впервые озвучена Михаилом Лазаревым.

Глава 3: Сон — не сон

«Незванный гость хуже татарина»

(русская поговорка)

Томас Сильвер утолил голод, умылся в ручье. Солнце стремительно кануло в океан, так что, разведку пришлось отложить на завтра. Плоды, похожие на чешуйчатый конус, очень понравились. Набрал их про запас. Похоже, они были перезрелыми, вкусом напоминали, так им любимый яблочный сидр, но пирата это не смущало. Попугай, освещённый полной луной, сидел на деревце рядом.

— Ты зачем за мной полетел, дурилка? — Грустно улыбнулся, — Если б не этот остров, померли бы оба, от голода и жажды. Ты птица редкая и ценная, о тебе позаботились бы. Мне, помереть не сегодня-завтра, всё время светит. Побывал в таких мясорубках, столько обманывал судьбу, что удивительно, что сейчас мне ничто не угрожает.

— Так уж и не угрожает? — Раздалось за спиной.

Сильвер резко развернулся и среди деревьев нечётко различил силуэт, не то человека, не то обезьяны.

— Ты кто?

— Здесь я спрашиваю!

— Там, где я родился, — съязвил пират, — сперва здороваются.

— Обойдёшься! — Злой голос. — Чего надо на моём острове?

— Ничего, — покачал головой, — только выжить, а потом, убраться отсюда.

— Так, убирайся, пока цел!

— Я б не прочь, — развёл руками, — но, по воде ходить не умею.

— А ты научись! — Ехидный ответ.

— Грехов много, — поник головой, — не удержит меня вода.

— Значит, кто-то умеет?

— Был один, но он сын бога.

— И за это его убили?

— Не за это, и это сделали очень-очень плохие люди.

— Как можно убить полубога?

— Они не знали.

— Вот за это, я вас, людей ненавижу! — Она пнула неведомо откуда взявшийся череп. — У тебя сроку полная луна, — согнула маленькую пальмочку и запустила черепом в океан. — Иначе, с тобой будет то же, что и с ним.

— Подожди!

Сильвер вскочил и бросился к фигуре, но лишь ударился лбом об ствол и рухнул на песок.

Глава 4: Пробуждение

«И нет на свете прекрасней города Будун.»

(группа «Дюна», «Привет с большого бодуна»)

Сильвера страшно мутило, голова трещала и кружилась одновременнно.

«Надо отлежаться, всё пройдёт», — подумал пират.

Но, не тут-то было!

— Пиастры! Пиастры! — Завопил попугай.

— Я тебе всё-таки, сверну сегодня голову!

Пират открыл один глаз. Небо и пальмы над головой заставили вскочить.

— Что за чёрт? — Медленно оглядевшись, он ущипнул себя, но иллюзия не пропадала, — Не сон! — Сокрушённо выдохнул, покачал головой, тут же схватился за неё и замычал от боли.

Присев на корточки, так просидел, пока не затекли ноги. Вспомнил, что неподалёку родник, качаясь и постанывая побрёл к нему. Взгляд зацепился за кучку вчерашних плодов, от которых уже нешуточно несло сивухой. Причина похмелья стала ясна.

У ручья осторожно опустился, напился, затем лёг на берег и опустил в воду люб. Скоро полегчало. Освежившись, присел тут же в тенёчке, прислонился к стволу. Начал вспоминать вчерашнее. Примерно через час тягостного процесса, дошёл до вечернего разговора. Списал это на бред. Хотелось ещё полежать, но исследовать маленький остров, а иного участка суши здесь быть не могло, было больше некому. На всякий случай срубил тонкое прямое деревце, заострил, с новой пикой наизготовку, вышел к океану.

Решил обойти весь берег по ходу солнца. Птица следовала за ним, временами отвлекаясь на кормёжку. Местами идя по мелководью, Сильвер иногда находил устриц и мидий. Ненадолго останавливаясь, вскрывал их ножом и перекусывал. К вечеру вернулся в исходную точку. Мысль о том, что придётся в одиночестве закончить здесь свои дни, сильно расстраивала. Набрал в джунлях фруктов на ужин, прихватил один чешуйник, как он назвал пьянящий плод. Памятуя о похмелье, после еды решил больше не потреблять. Этот же употребил, чтоб не изводили тяжёлые мысли.

Интерлюдия 2: Злая зелёная обезьяна-оборотень

Васечкин вычитал и сохранил очередную главу, устало откинулся на спинку стула. Эльза, внимательно следившая с коленей, встала на все четыре:

— Филонишь, хозяин! — Хвост её покачивался туда-сюда.

— С чего бы?

— Образ антагониста не раскрыт.

— Хм! — Автор почесал лоб, — Пожалуй, ты права.

Хлебнул из кружки, открыл новую главу, заколотил одним пальцем по клавишам:

— «Лето 7208.»

— Уже было, — презрительно фыркнула кошка.

— Ладно, — стёр написанное, продолжил:

— «В далёкой-далёкой галлактике.»

— Вааще, плагиат!

— Точно! — Хлопнул себя по лбу, снова стёр, начал всё снова:

— «Много миллионов лет назад неизвестные тектонические сила вытолкнули со дна Пацифики* гору.»

— При чём тут это? — Вытаращилась царапка.

— Не мешай, сейчас всё узнаешь.

******************************************************************************

Поднявшись из воды, новый остров отсалютовал эпическим извержением, одним из тех, что инициировало очередное оледенение и затих. Ветром за сотни лет с материков принесло пыль**, семена и споры, а также, насекомых и пауков. Часть мигрирующих птиц облюбовала этот клочок суши, как новую родину, с которой никуда улетать не нужно. Так сформировался маленький рай, все обитатели которого вольно, или невольно жили в равновесии. Так продолжалось миллионы лет, пока первый корабль не бросил якорь в маленькой бухте. С него на берег перебрались двуногие, имеющие на борту слишком много «живых консервов»: свиней, овец и кроликов. Они по-хозяйски проложили просеку к ручью, выпустили лишний скот, запаслись кормами для оставшихся, фруктами для себя и водой, с чем и убыли.

Новые обитатели быстро освоились и размножились, чем поставили океанский оазис на грань катастрофы. Тогда, упавшие конические плоды вдруг собрались в кучку, окутались туманом, из тумана вышла зелёная обезьяна. Она тут же, с помощью птиц, начала выслеживать четвероногих и быстро уполовинила поголовье. Чем периодически и занималась до нового появления двуногих.

Как нарочно, на сей раз пристал китобой с малочисленной командой. Судно нуждалось в ремонте. Вновь западали пальмы. На поляну среди острова матросы перенесли сундук с самым ценным, на случай, если шторм разобьёт китобой.

Обла-Ёкла, превращаясь в обнажённую девицу, по-одному заманивала туда ничего не подозревающих людей. Там наготове ждала орда пауков. Мучительная смерть в паутине была уготована всем.

Учуяв неладное, несколько уцелевших пытались, бросив всё, спастись на шлюпке. Тогда, обезьяна обернулась акулой, перевернула шлюпку и пооткусывала всем ноги.

Спустя десять лет, откуда ни возьмись, появилась эта странная непослушная птица. При попытке поймать, пребольно клюнула по лбу и выругалась на языке двуногих. До Облы-Ёклы дошло, что не мешает встретить незванного гостя, пока он не изгадил её остров. Пловец оказался ещё неуязвимеее и опаснее. Впервые за много лет её сердце сжалось от страха.

Прмечания:

*Тихий океан.

**По утверждению Тура Хейердала («Аку-Аку»), 95% почвы на острове Пасхи, это южноамериканская пыль.

Глава 5: 15 человек на сундук мертвеца

«Гробы, гробницы здесь на явке

Стоят, как книги в книжной лавке.

Число страниц из видно вам.

Заглавье каждой книги ясно,

А содержанье беспристастно.

Подробно разберётся там.»

(некролог на кладбище ХIХ века в Александро-Невской лавре)

Поутру Сильвер решил разведать джунгли: надо же знать, на что рассчитывать в будущем, сколь бы длительным оно не оказалось. Следуя тропинками диких свиней, иногда орудовал ножом вместо мачете. Он уже предвкушал, что изловит небольшого кабанчика и наконец нормально поест, как после очередной возни с ветками открылась небольшая поляна, средину которой занимала странная куча. Приблизившись и всмотревшись, отпрянул и побледнел: это было множество скелетов, сквозь которые пробивались молодые побеги.

Стащилв с головы бандану, начертил на земле крест и прочёл заупокойную. Затем, этим же ножом начал копать. Ибо, не по-христиански это. Многих убивал в бою, или драке, казнил на суше и в море, но вседа погребал своих противников и соратников, хотя бы в пучине волн. Всегда же при этом читал заупокойную.

Провозиться пришлось весь день: во-первых, нож не слишком подходит для земляных работ; во-вторых, скелетов было много, они переплелись и распались, так, что часто было не понять, где чьи части; в-третьих, побегов проросших сквозь грудные клетки, тазовые кости, а кое-где и через черепа, было тоже много. Сильверу пришлось несколько раз точить нож о дрянной камень, что валялся тут же.

Всё это время чувство голода не посещало, да и не советовали этого старшие товарищи. Только, после тщательного омовения.

Уже умывшись, вернулся на поляну и снова помолился за всех. В свете луны бликнул до боли знакомый медальон, видимо, свалившийся с одного из мертвецов, коих было пятнадцать. Поднеся к глазам опознал уверенно: такой талисман носил Весёлый Роджер, с которым ходил несколько лет, частенько рубился плечом к плечу, делил последний кусок солонины, пока злодейка-судьба не разнесла их десять лет назад. С тех пор в портовых тавернах много раз спрашивал, но ни слуху ни духу.

— Так вот, где ты пропал, старый друг!

Вдруг, земля на коллективной могиле засветилась, зашевелилась и услышал он глухой голос:

— Друг, ты освободил нас из плена Облы-Ёклы, мы теперь можем уйти на смертный покой, но, сперва поможем тебе. Там, где лежали наши тела, под кустом скрывается сундук, в нем много полезного для тебя. Кроме того, на южной отмели заросший манграми холмик, не холмик, а наш корабль, на котором мы десять лет назад потерпели крушение. Там тоже, много полезного. Сейчас же — уйди. Нам надо привыкнуть к земле.Талисман оставь себе, пригодится.

Сжимая в кулаке медальон с выпуклым изображением двухголового дракона, Сильвер Томас, почти на ощупь, выбрался на пляж и упал без сил под ближайшей пальмой.

Глава 6: Попойка во сне

«Те, кого мы помним, оживают в наших снах»

(Томас Юнг, из утеряных рукописей)

Во сне приснился Роджер, предложил выпить ямайского рома.

— Так, у меня же нету! — Растерялся Сильвер.

— Это твой сон, — подмигнул друг, — Захоти!

И точно, стоило захотеть, в руках у обоих оказались пинтовые фарфоровые кружки полные отличного рома, который слегка торкал в голову и загадочным образом не кончался. Заодно, таким же образом появились удобные кресла и стол, ломящийся от закусок.

Утолив первый голод и жажду, Сильвер потребовал подробностей. Роджер поведал, что его, смытого волной увидели с китобоя. Таким шансом сменить профессию не воспользовался бы, даже не дурак, а полный отморозок. Роджер таковым не был и за полгода поднялся до штурмана. Как часто бывает, за крупной удачей следует черная полоса. Шторм выбросил их на этот остров, где Обла-Ёкла всех погубила.

Сильвер рассказал о своих странствиях и боях, о планах осесть и создать наконец, семью, закончил разговором с обезьяной.

— Будь настороже, друг! — Роджер нахмурился, — Нам она тоже, полную луну обещала, но гадить начала очень скоро, затем, по-одному извела, — задумался, — Одно преимущество у тебя есть: пока мы с тобой болтаем, тебя стерегут мои товарищи. Сон нам не нужен, для нас более не опасна, а уйти к Всевышнему можем и подождать.

Сквозь сон, друзья услышали пение птиц.

— Однако, пора! — Печально улыбнулся друг, — Увидимся в следующем сне, если захочешь.

— Конечно, захочу! — Тут Сильвер проснулся.

Умывшись, пират сразу пошёл на кладбище, по пути сорвал и съел несколько фрруктов. Уж очень хотелось иметь что-то, кроме ножа, попугая и ловких крепких рук, опыта и ума.

На поляне быстро изничтожил мешающий куст, под которым обнаружил большой сундук. Утащить сразу к отмели, где нашёл последнее пристанище китобой, обретённые сокровища было решительно невозможно, пришлось ходить больше десяти раз. Сбился со счёта. Он перенёс пару отличных штуцеров, несколько пистолетов, просмолённых верёвок, котелки и котлы, огниво и трут, кружку, компас, секстан и многое другое.

Так устал, что еле хватило сил побродить по отмели в поисках моллюсков. Добыча была невелика, пришлось удовольствоваться найденным. Уже хотел смежить веки, как услышал знакомый уже злобный голос:

— Ты освободил мои пленные души! — Раздалось совсем рядом, — Я накажу тебя!

Пират был начеку: по наитию, пару пистолетов за неимением серебра, заранее зарядил золотыми бусинами.

Меткий высрел на звук, и в темноте раздался обиженный вопль, сменившийся подвыванием. Вскоре, шум веток и подвывание затихли в джунглях.

Сильвер бессильно прикрыл глаза.

«Если что, мёртвые друзья разбудят», — была последняя мысль.

Пробуждение было резким и страшным: поперёк него, прижав к песку, лежала огромная пальма. Спасло его только то, что укрылся от сильного ветра, выкопав себе ямку.

Глава 7: Тоска смертная

«Даже, если тебя съели, у тебя есть, как минимум, два выхода»

(народный чёрный юмор)

Кое-как отплевавшись от пыли и проморгавшись, стал судорожно сображать, что же делать. Мысль о том, почему призраки не предупредили, мелькнула и отложилась на потом. Сейчас важнее всего выбраться из западни, пока чайки, или крабы не лишили последнего глаза. Впрочем, и наличие двух глаз не помешает тупо умереть от голода и жажды.

К счастью, нож всё ещё был при нём. Вытащив из ножен, начал рыть справа от себя, но, через пару секунд нож заскрежетал о камень, именно он, а не плотный грунт, спас от мгновенной смерти. Однако, сулил теперь медленную: переместить нож в левую мешал ствол, вытащить руки из-под комля не дали локти. Пат, как говорят шахматисты. Точнее, мат, поскольку смерть теперь неизбежна.

Следующие несколько минут Сильвер самозабвенно ругался: он клял обезьяну, устроившую ловушку; чёрную пальму, чей комель был слишком твёрд и тяжёл; себя, за то, что спал, как дурак, положившись на призраков; призраков, обещавших стеречь.

Охрип, замолк и впал в уныние. Одним грехом больше, одним меньше — один чёрт гореть.

В наступившей тишине услышал какой-то шорох, приближавшийся со стороны моря. Догадка поразила пирата. Похоже, им решили закусить крабы.

— Господи-и, последний раз тебя прошу! — Вскричал Сильвер, — Дай мне смерть быструю и лёгкую!

Градом хлынули слёзы, впридачу, ещё и обмочился от страха, но это уже совсем не беспокоило. Поняв, что камень не одолеть, он ожесточённо принялся строгать пальму.

Однако, произошло чудо: все крабы скучковались слева от него, некоторые при этом, пробежав по лицу. Пришлось зажмуриться. Зашуршал песок. Подкоп? Зачем?

Также внезапно, как появились, крабы ушуршали обратно в море. Целую минуту пират отрешённо пялился в небо, пока не дошло, что руки-ноги свободны. С проворством мышки, выскочив из узилища, обратил лицо к небу и вознёс благодарственную молитву. Затем бросился к мёртвому судну за инструментами.

Противно зазвенела ржавая пила. Вскоре вспотел, разделся до подштаников, но не успокоился, пока не распилил всю такую твёрдую пальму и ещё две. Лопатой без ручки выкопал по кругу ямки и, намучившись, установил сперва три, связав вершины верёвкой, к ним добавил ещё шесть. То, что получилось, видел как-то у жителей Нового Света.

«Кажется, фигвам назвается. Впрочем, какая разница!» — Лениво подумал Сильвер, — «Главное, теперь на меня сверху ничто не упадёт, а то, как нищий.»

От усталости дрожали руки и ноги. Еле хватило сил сходить до ручья и зацепить по дороге несколько плодов. Попался и чешуйник. Хотел выкинуть, но решил скромненько отпраздновать очередное спасение и новоселье заодно. Так и заснул с куском во рту.

Глава 8: Воспылать

Не успел Сильвер погрузиться в сон, как явился Роджер.

— Иди к чёрту, предатель!

Друг исчез, но, в следующую секунду пират услышал, как из-за стены:

— Сильвер, твой Жоржи погибает!

Тут старый пират вспомнил, что не видел попугая весь день.

— Где он?

— У ручья в паутине, — снова глухо прозвучало.

Сна, как не бывало. Набивая шишки, чертыхаясь и благодаря луну, он побежал в джунгли. Там и обнаружил своего питомца, безнадёжно запутавшимся. Огромный паук был уже в дюйме от жертвы. Несколько ловких взмахов, и паук рассечён. Сильвер осторожно срезает прилипшие к перьям нити.

Резать пришлось по перьям, от чего птица стала выглядеть весьма потешно.

— Жорри, пи-ить! — жалобный голос.

Было исполнено, даже, слишком усердно.

— Ты меня чуть не утопил, — голос Жорри резко изменился, — И нечего так таращиться!

— Ка-ак? — хлопая глазами, выдавил из себя пират, — Ты же, за два года всего несколько слов выучил!

— Жорри, только что умер от укуса, ты чуть-чуть не успел, — голос стал почти человечьим, — Это я, Роджер, успел занять его тело.

— А почему паук не съел раньше?

— Днём он прячется, ждёт, когда жертва обессилиет, — качнул головой попугай, — когда стало темнеть, друзья пытались удержать паука, а я звать тебя, — расстроенно развёл крылья, — но, ты прогнал меня, пришлось с их помошью в твой сон пробиваться. За это время паук успел.

— А почему вы проворонили пальму?

— Мы следили за ней, но она не стала валить пальму сама. Сотворила ритуал, мы не поняли какой. Это она согнала всех древесных вредителей с острова, они и погрызли корни.

— Почему же крабы меня не съели?

— А крабов вызвали уже мы, потом прогнали.

— Тыщща акул! Надо сматываться отсюда, как можно скорей!

Весь этот разговор они вели, когда Сильвер с птицей-человеком на плече шёл обратно к «фигваму». Когда расположились на ночлег, попугай встрепенулся:

— Можно оторвать часть досок на китобое, что не сгнили. Для лодки должно хватить.

— Так и сделаем, — улыбнулся пират, — а теперь, спать.

Как только он это сказал, всё озарилось вспышкой молнии, и невиданные потоки воды хлынули с небес. Вслед за ливнем начался шторм, который бушевал два дня. Волны заливали пляж, так, что всего пару ярдов не достигали убежища. Со всех сторон текло, но, по крайней мере, не так свирепствовал ветер. Выходил пират только иногда: по острой нужде и до ближайших фруктов.

Когда океан утих, Сильвер сразу же поспешил к аварийному судну. Тут пирата ждал очередной удар судьбы: на месте остались лишь раскиданные штормом головёшки. Пара минут проклятий были прерваны попугаем:

— Главное, карта и навигационные инструменты были в сундуке, — философски заметил Жорри-Роджер, — Придётся строить плот. Кстати, я знаю, где подходящая древесина.

Подходящая имелась на одном из склонов вулкана, породившего этот остров. Не бальса, конечно, но и не пальмовая, что лишь чуть-чуть легче воды. Чтоб добыть и доставить, пришлось вырубить просеку, долго и нудно распиливать на боле-менее подъёмные брёвна и таскать всё это к берегу. Это при том, что всегда приходилось держать наготове два пистолета с золотыми бусинами. Просека тоже, то и дело, требовала дополнительной расчистки.

Роджер помогал, как мог: то фрукт приносил, то переквалифицировавшиь в охотника, приносил птичек, коих пират тут же жарил на костре и жадно съедал. Ближе к вечеру, он проверял ловушки. Иногда попадались дикие свиньи. Тогда весь день уходил на приготовление копчёностей для морского путешествия. Заодно, опытным путём удалось определить, какие фрукты долго не испортятся.

Так в повседневных изнурительных трудах прошёл почти месяц. Плот уже был готов, даже укрытие от солнца смастерить удалось. Как и ящики для провизии, и ёмкости с водой. Чтоб заранее не смыло штормом, плот пришлось сделать в отдалении от линии прибоя. Поэтому были выпилены катки из пальм, по которым его можно доставить к воде.

Как и планировалось, к спуску на воду приступил засветло. Вооружившись тонким бревном в качестве рычага, Сильвер начал толкать плот по каткам к волнам.

— И не попрощаешься? — Раздался за спиной обиженный голос.

Выхватив из-за пояса один из пистолей, пират развернулся.

— Не подходи! — И осёкся.

Обезьяна предстала перед ним в образе молодой обнажённой красавицы, только, кожа её была зеленой.

— Останься со мной! — Призывно качнула бёдрами, — Мне нужен муж.

— У тебя тут было двадцать мужиков, — Сильвер нахмурился, — Ты всех их убила.

— Они были балбесами и слишком любили есть чешуйники.

— У меня есть жена и дочь, — он невольно пялился на обольстительницу.

— Разве, я не красивее её? — Лукавый взгляд

— Выглядишь ты моложе Энн, — пистоль в руке его дрожал, — но я не предам их.

— Ты не сможешь отплыть и на милю, — взмах руки к океану, — тебя сожрут мои сёстры и братья.

Среди волн замелькали острые треугольные плавники, взвились характерные фонтаны кашалотов и касаток.

— Как видишь, нет у тебя выбора, — торжествующе улыбнулась и сделала первый шаг к Сильверу, — Ну же, не противься же своей судьбе!

— Нет! — Сильвер приставил ствол к виску, — Больше я никого не предам!

— Погоди! — Вскричал Жорри-Роджер, — Я знаю, как лишить её чар, но для этого нужна жертва.

Попугай, напоследок царапнув плечо, резво взлетел и устремился прочь от берега.

— Роджер, не-ет!

Но, было поздно. Долетев до ближайшей акулы, птица камнем упала перед ней. Хищница мгновенно заглотила Жорри и ушла на глубину. В тот же миг, все остальные её сестры и братья устремились от острова прочь. Злобная обольстительница тут же упала наземь, покрылась шерстью, которая стала тут же седеть и облазить клочками.

Корчась, она повернула лицо к пирату:

— Ох, и дураки же вы! — Простонала, — Отказаться от бессмертия! — Она вновь скривилась от боли, — Мы бы жили с тобой, я уже привыкла к тебе. За счёт приплывающих сюда, омоложались бы: я это делала много раз, — отчаянье затмило её взор, — А теперь я умираю, и ты не проживёшь долго.

Обезьяна рассыпалась зеленым прахом, и ветер понёс его туда, где и зародилась: к джунглям.

Внезапно земля дрогнула и раздался глухой гул: породивший остров вулкан пробуждался. Сильвер бросил пистоль на плот и с удвоенной силой стал толкать бревном.

Несколько минут, и волны лизнули брёвна. Ещё несколько, и тем же бревном пират отталкивался уже от дна. Потом, бросил уже бесполезный рычаг, схватил грубо выстроганное весло, встал на колени и погрёб, как на байдарке. Когда остров уже виднелся горизонте, столб огня вырвался из жерла, и, с задержкой, грохнуло так, что заложило уши. Волна, этакое недоцунами, подхватила плот, как щепку, и быстро понесла прочь.

Эпилог

Сильверу очень повезло. Всего через неделю, когда только начал экономить воду, выжимая влагу из сырой рыбы*, его подобрала шхуна, шедшая в Дувр. Как нарочно, заболел штурман, коего пират легко заменил. Старого штурмана пришлось списать на берег в ближайшем порту, так Сильвер и довёл корабль до самой Англии.

Достинув родной земли, Сильвер, вопреки уговорам, рассчитался и поспешил в Ливерпуль, в окресностях которого его уже заждались. Подросшая Мэри везде ходила за ним хвостиком, видимо, боясь вновь потерять. Жена пришла в восторг от золотых бус, но, как ни странно, ещё больше от посуды, что была в том сундуке.

Заложив привезённые украшения, купили стадо овец, и дела пошли в гору. Вскоре родился мальчик. Бывший морской волк решил всячески отвадить пацана, даже думать о море. Как назло, узнал Сильвера боцман, под чьим началом пират ходил ещё юнгой. Тот звал снова за добычей. Пришлось напоить и потихоньку прирезать, изобразив ограбление. Деньги, что были у разбойника, анонимно пожертвовал приюту, а драгоценности закопал, да так и не успел никому рассказать, где спрятаны.

Примечание:

*В 1952 Ален Бомбар на надувной лодке пересёк Атлантику, не используя аварийный запас воды и еды. Рыбу ловил без спецснастей, именно таким способом он добывал воду из неё.