Опытный образец

Глава 1

«Подушки с памятью». Объявление в газете, набранное самым мелким шрифтом, притаилось в самом нижнем углу на последней странице, под большими буквами «ЩЕБЕНЬ ОПТОМ». Он бы и не заметил, если бы не жена.

— Смотри! Нам нужна такая подушка! — ткнула она в объявление. — А то ночью ты так храпишь, аж кот пугается.

— Напугаешь его, как же, — скептически хмыкнув, муж посмотрел на здоровенного серого кота Матвея, который спал, устроившись прямо на крышке пианино. Почувствовав его взгляд, Матя зевнул во всю розовую пасть, так что острые кончики ушей сошлись на затылке. Пасть со стуком захлопнулась обратно, как крышка сундука. — О, ты посмотри! Еще шире зевнет, и наизнанку вывернется. Его даже извержение вулкана не разбудит, оглоеда шерстяного.

— Клевещешь ты на маленького котика, — жена почесала десятикилограммового Матвея за ухом. Кот, не открывая глаз, затарахтел. — Матенька, не слушай, твой хозяин — идиот. И вообще, не уходи от ответа, хозяин. Подушка нам нужна.

— Даш, ну чего ты заладила? Да что за память такая-то? — пожал плечами Петя, в миру — Петр Антонович Разин, потомственный машинист метро.

— Темный ты человек, Петя, — воздела указательный палец Даша, она же Дарья Тимофеевна.

— Ну не всем же учителями русского и литературы быть, — отмахнулся ее муж.

— Подушка с памятью — это подушка…

— …с памятью, — серьезно подсказал Разин.

— Спасибо, что перебиваешь, — под строгим взглядом жены мужчина смутился и неопределенно промычал что-то.

— Подушка с эффектом — это такая специальная постельная принадлежность. Изобретенная умными людьми. Которая запоминает положение твоей головы и шеи во время сна и делает так, чтобы тебе было удобно. Шея не затекает, спишь спокойно, просыпаешься бодрым. Понял? Наука такая есть — ортопедия.

— Чудодейственная какая подушка, — поразился Петр Антонович, понимая, что с женой шутки плохи. — И стоит, поди, как паровоз.

— Не дороже денег! — отрезала жена. — Надо купить, пока ты сам от своего храпа не оглох.

Магазинчик, адрес которого был указан в объявлении, оказался совсем маленьким. Пожалуй, если бы дело было зимой, то Петр Антонович в пуховике внутри бы и не поместился. А в осенней куртке ничего, влез. Опасаясь, правда, зацепить что-нибудь рюкзачком, с которым по привычке ходил повсюду.

Внутренности магазина были завалены подушками всех форм, материалов и расцветок. Здесь были шикарные шелковые подушищи размером с половину дивана, при взгляде на которые Петр Антонович почему-то вспомнил любимый сериал жены «Великолепный век». В гареме у турецкого султана имелось что-то похожее. Были самые обычные подушки, четырехугольные и ушастые. Были монстры затейливой формы, с какими-то выступами и впадинами. Наконец, попадались и совсем уж крошечные. «Ордена выносить на них», — похихикал про себя мужчина.

Среди всего этого разнообразия обнаружился продавец. Был он невысоким, полным, каким-то квадратным и с виду удивительно походил на подушку сам. Лицо у него было бледным, как у человека, который никогда не бывает на свежем воздухе.

— Что вам угодно? — вежливо осведомился продавец, неслышно возникая прямо за плечом у Разина. От неожиданности тот вздрогнул и, конечно же, зацепил что-то рюкзаком и локтем, неловко повернувшись в тесноте.

— Не беспокойтесь, — безмятежный продавец ловко подхватил подушку, слетевшую со своего места. — Мы тут в тесноте, да не в обиде, как говорится. Так чем могу…?

— Мне бы подушку… с памятью, — буркнул Петр Антонович, мысленно ругая себя за неуклюжесть.

— Именно с памятью? Ищете что-то особенное?

— А что у вас есть?

— Ну, есть… многое, — продавец обвел взглядом подушечные бастионы. — Есть самые простенькие, ортопедические. Есть подороже. Вот, например, корейская, создана в ведущих медицинских лабораториях. Вот американская, от «Тесла».

— А что-нибудь особенное есть? — вдруг спросил Разин. Почему-то захотелось поскорее выйти на улицу. Спросил он совершенно машинально, не надеясь услышать в ответ что-нибудь кроме дежурной рекламы. Но квадратный продавец весь как-то сразу встрепенулся, и его глаза загорелись.

— Ага, — сказал он заинтересованно. — Конечно же… как я сразу не понял. Что-нибудь особенное.

Он прищурился.

— Простите, — спросил он подозрительно, — а вам точно нужна подушка именно с такой памятью?

— Ну конечно, — ответил Петр Антонович, — чтобы все запоминала, от и до! Торжество научной мысли.

— Так-так… — продавец покивал каким-то своим мыслям. Подумал, потом сказал — как показалось Разину, даже с легкой неохотой: — Есть такая, а как же. Память что надо. Думаю, не разочаруетесь. Я сейчас.

Он исчез где-то за шкафами, а Разин остался стоять, пытаясь ни за что не задеть. Он втиснул руки в карманы потертых джинсов и стал машинально перебирать там мелочь.

Квадратный вернулся минут через пять. С собой он тащил какую-то коробку — солидного вида, с напечатанной на крышке яркой картинкой (улыбчивая азиатского вида девушка, демонстрируя превосходные белые зубы, обнимает подушку).

— Вот, держите, — продавец сунул коробку в руки Разину. Подушка оказалась неожиданно увесистой. — Полный комплект, все удобства. Спать будете, как младенец. Рекомендую, — он заговорщически наклонился к Петру Антоновичу и понизил голос, — перед сном думать только о хорошем. Так проще будет.

— Тяжелая какая… — хмыкнул Разин. — Что у нее за наполнитель?

— Особый материал, секретная разработка… — дальше было какое-то непонятное слово, похожее на корейское, хотя черт его знает, может быть просто плохо расслышанное.

— Ну ладно. Это все хорошо — материал, разработки… А денег-то сколько?

Продавец сунулся в ноутбук, незаметно стоящий за коробками, пощелкал клавишами и удивленно кашлянул.

— А вы везучий! Дело в том, что вы — наш десятитысячный покупатель!

— И что?

— И подушка достается вам совершенно бесплатно. Могу даже подарочный пакет добавить.

— Во как, — Разин был озадачен. — Фартануло мне, значит. Никогда в жизни ни в одну лотерею ничего не выигрывал, а тут целая подушка. Молодец я какой, а?

Он вышел из магазина, задумчиво почесывая свободной рукой щетину на шее.

— Сэкономил, выходит…

Дома жена вцепилась в коробку сразу же у порога и потащила ее в спальню, где и состоялся торжественный обряд распаковывания. Внутри коробки оказалась еще одна, деревянная, а в ней нашлась и сама подушка. Даже с виду она была такая удобная, что Петру Антоновичу сразу же захотелось прилечь и заснуть. Дарья Тимофеевна достала самую красивую наволочку, и подушка наконец-то заняла свое место на той половине кровати, где спал хозяин.

— А это что? — спросила жена, когда ее восторги поутихли. Она вертела в руках какую-то маленькую книжечку. — Выпала из коробки, Матя чуть не заиграл.

— Ну-ка, дай-ка, — Разин оседлал нос очками для чтения и зашуршал страницами. — Да тут все по-корейски… о, вот, вроде, английский. Дашка, ты на инглише балакаешь?

— Только «Москоу из э кэпитэл ф Совьет Юнион» помню, — сокрушенно призналась жена. — А по-русски там нету, что ли?

— По-казахски есть, — Петр Антонович, родившийся в Алма-Ате, напряг память, но ничего толкового, кроме нескольких ругательств, в голову не пришло. — Вот говорил мне старик отец, покидая этот поганый мир — учи языки, сынок!

— Что, правда так и говорил? — заинтересовалась Дарья.

— Неа. Это цитата. Надеюсь, кстати, что еще долго не скажет, он старикан крепкий. Но языки — штука полезная… О, а вот и русский! Так… «Прежде, чем приступить к эксплуатации…» — это они про сон, что ли? — «…нажмите кнопку одноразового пульта. Опытный образец изделия перейдет в самообучающийся режим, будет осуществлена виртуальная привязка к владельцу».

— Ты пульт видела?

— Вот, брелок какой-то, я думала, что сувенир…

— Ага, ясно. Дальше читаем. «Внимание! После перехода опытного образца изделия в режим самообучения, отмена невозможна. Рекомендуется тщательное предварительное изучение перечня условий, которые активируются с переходом в данный режим…»

Последние две страницы книжечки отсутствовали, торчали только зверски измусоленные обрывки.

— Матя! — завопила жена. — Отдай! Что за кот такой!

Общими усилиями извлеченные из пасти кота Матвея страницы, увы, полностью утратили читабельный вид. Удалось только различить слова «аккуратно» и «не допускается», а дальше бумага превратилась в пожеванный комок.

— Чего не хватает коту, который ест инструкции? — горько спросил Разин. И сам себе ответил обличительно: — Мозгов!

— Весь в хозяина, потому что, — констатировала жена.

— Ладно. Чего там страшного-то может быть? Не мясорубка же и не ракета баллистическая. Дай-ка, — Петр Антонович изъял пульт у жены, секунду поколебался, а потом навел брелок на подушку и вжал крошечную зеленую кнопку посередине пластикового прямоугольничка. Что-то тихо прожужжало, щелкнуло, и пульт мгновенно превратился в кучку серебристого порошка.

— Твою дивизию! — опешив от неожиданности, ругнулся Разин. — Шпионские штучки. Не подушка прямо, а этот… гаджет из кино про Бонда.

Подушка лежала на кровати и вела себя тихо.

Почистив зубы на ночь, Петр Антонович вдруг задумался.

— Даш, ничего, если я стопарик на ночь приму? Обмою, так сказать, обновку, а?

— Тебе лишь бы обмыть, — фыркнула жена, но потом смилостивилась. — Ладно уж. Только коньяк в шкафу не трогай, он жутко дорогой, я его на праздник берегу!

— Да мне зачем? Я лучше ее, родимой, употреблю, оно как-то привычнее, — отмахнулся Разин.

На кухне, однако, его охватило искушение. Воровато оглянувшись на дверь в коридор, он прислушался, а потом потянулся к дверце шкафчика. «На праздник, ну надо же, — ухмыльнулся он про себя. — Трудовые будни, как говорится, праздники для нас. Вот и приму пятьдесят грамм, не убудет». Коньяк приятно прокатился по горлу, и довольный Разин побрел спать.

Когда его голова опустилась на подушку, он провалился в спокойный сон почти мгновенно. Под его ухом подушка поерзала, будто живая, приняла удобную форму и застыла.

Утром он проснулся в прекрасном настроении. Потянулся, блаженно улыбаясь. Кот Матвей, нетерпеливо дожидавшийся рядом с подушкой, мяукнул и укоризненно выгнул спину: мол, пора, хозяин, накорми уже голодающего! Разин уже хотел было встать с кровати и пошлепать на кухню, но вдруг понял, что сегодня суббота.

— Да ну тебя, обжора! — шепотом сказал он коту. — Потерпишь пару часов, дай выспаться! — и снова провалился в сон. Жена рядом пошевелилась и что-то пробормотала, не просыпаясь.

Второй раз Петр Антонович подскочил аж в одиннадцать. Дарья, засоня еще та, спала, с головой замотавшись в одеяло и выставив из-под него пятку. Шепотом матерясь, он сунул ноги в тапочки и побежал на кухню, где его встретил жалобным мявом Матвей.

— Тихо ты! Уже несу, вот же черт, как проспать умудрился…

Когда через десять минут жена проснулась, Разин лежал рядом и читал книгу.

— Кота утром покормил? — тягучим спросонья голосом спросила жена. Разин снисходительно глянул на нее поверх очков.

— Конечно. Как штык поднялся, по будильнику. Сразу…

— Ага, ври, ври дальше, — послышался равнодушный скрипучий голосок. Дарья Тимофеевна взвизгнула и подскочила на кровати, обеими руками вцепившись в локоть Петра.

— Что это?!? Петя!

— Тихо ты, — рявкнул Разин. Страшное подозрение зародилось у него. Он покосился на подушку и попробовал еще раз:

— Покормил я Матю в восемь…

— В одиннадцать ноль девять, — поправила подушка. — Я помню.

— Господи… — ахнула жена. Подушка замолчала каменно. Разин несколько раз перевернул ее туда-сюда, но коварная постельная принадлежность не подавала признаков жизни.

Подушка, говоришь, — он посмотрел на жену. — С памятью, значит, говоришь… Так.

— Может, почудилось? — всхлипнула Дарья.

— Обоим разом? — иронически приподнял бровь ее муж. — Ну-ну.

— Но ведь удобная же подушка…

Вот тут Петр Антонович с женой молча согласился. Подушка была и впрямь удобная, да так, что разом, за одну ночь прошел хруст в шее и перестала побаливать голова — крутилась, как у молодого. И снилось что-то этакое, радостное, игривое и цветное, поднимающее настроение, да и не только настроение.

— Умеют же делать, азиаты чертовы, — ругнулся он. Потом еще раз перевернул подушку и решил притвориться, что ничего не было.

Вечером Разин еще раз прокрался на кухню к шкафчику и возвращался в постель в самом благодушном состоянии. Жена смотрела на планшете какой-то сериал, нацепив наушники. Петр Антонович откинул одеяло и со вздохом блаженного расслабления прикоснулся щекой к удобной подушке. В этот момент Дарья сняла наушники, собираясь что-то спросить.

— Мало коньяка вчерашнего было? Еще и сегодня сто грамм? — отчетливо проговорила подушка. — И опять не почистил зубы. Я помню.

Оба Разиных снова подскочили, как ошпаренные, но Петр Антонович тут же поймал суровый взгляд жены.

— Петь… а, Петь? — ее медовый голос не сулил мужу ничего хорошего. — Это про какой коньяк она… оно... говорит, а? Ты что, в шкаф лазил?

— Да я… — Разин что-то промямлил растерянно в спину жене, которая отправилась на кухню. Оттуда раздался ее возмущенный вопль:

— Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Мне Маринка из Франции привезла, а ты!

— Ну спасибо! — змеем зашипел Разин на подушку. Потом схватил ее и рванул в прихожую: поскорее отправить проклятую корейскую стукачку в мусоропровод.

— Напоминаю, — у самой двери бездушно-механическим голосом забубнила подушка из-под его локтя, — что, согласившись воспользоваться одноразовым пультом, прилагающимся к опытному образцу изделия артикула… — последовала мешанина из цифр и букв, — вы тем самым дали согласие постоянно держать изделие в непосредственном контакте со спальной поверхностью, не отдаляя далее, чем на десять метров. В противном случае опытный образец изделия, а также его пользователи подлежат самоликвидации с целью недопущения нарушения конфиденциальности…

— Чего? — выдохнул Петр Антонович. — Какой еще самоликвидации, мать вашу за ногу?!?

Подушка бубнила дальше. Заскрежетав зубами, Разин повернулся и понес мгновенно замолчавшее изделие в спальню.

— Забыл я про бесплатный сыр, — пожаловался он столбом застывшей возле кровати Дарье Тимофеевне. — Ох, забы-ыл, дурак старый.

Прошел месяц.

— А знаешь, Петь, — жена пристально вглядывалась в лицо Разина, — ты как-то помолодел, что ли… Прямо посвежел, и морщины на лбу разгладились. И не храпишь ночью. Если это подушка, то я даже согласна, что она с памятью.

— А вчера сказала, что сжечь бы меня неплохо, — пробубнили из-под покрывала. — Я помню.

— Помнишь, помнишь, — отмахнулась Дарья. — Петь, мне тоже такая нужна.

— Да ты что, Дашка! — Разин сначала утратил дар речи, потом замахал руками, как ветряная мельница. — Куда нам еще одно такое… изделие?

Но взгляд у жены был такой умоляющий и одновременно сулящий страшные кары, что Петр Антонович вздохнул и, не удержавшись, матюгнулся.

— Двадцать первого октября владелец дал торжественное обещание, цитирую: «Если еще хоть раз сматерюсь, курить брошу», — в голосе подушки не было злорадства, только констатация факта. — Я помню.

Разин схватился за голову и застонал.

Маленький продавец смотрел на Петра Антоновича изучающе. С прошлой встречи он, казалось, стал еще ниже и еще квадратнее, а рубашка, обтягивавшая плотное тело, была очень похожа на наволочку.

— Вы уверены? — спросил он.

— А вы сами-то, простите, женаты? — ответил вопросом на вопрос Разин.

— Не пришлось, знаете ли… — продавец смущенно развел руками.

— Вот оно и видно. А я – женат уже четверть века. И на одной женщине. Уверен я, или нет — дело десятое.

— Понимаю. Что ж.

Продавец отсутствовал долго, так, что Петр Антонович весь вспотел, стоя в своей теплой куртке посреди душной маленькой коробки магазина.

— Удивительно, — вынырнувший из-за стеллажей продавец выглядел озадаченным, — я был уверен, что ни одной не осталось.

В руках он держал коробку, в точности похожую на ту, с которой Разин в прошлый раз вышел из магазина. Квадратный протянул коробку покупателю, потом принялся щелкать клавишами ноутбука.

— Вам снова повезло, — он поднял глаза и серьезно, без тени улыбки посмотрел на своего собеседника.

— Неужели я стал двадцатитысячным покупателем?

— Нет, просто сегодня у нас скидка всем, кто состоит в браке дольше двадцати лет.

— Э-э… — растерялся Разин. Потом ухмыльнулся, — А если я, извините, соврал?

— Вы себя в зеркало видели? — теперь наступила очередь продавца отвечать вопросом на вопрос.

— Утром, когда брился.

— У вас такой вид, будто вы женаты как минимум двадцать лет без перерыва, — квадратный вернул Петру Антоновичу ухмылку и подтолкнул в его сторону коробку. — Скидка девяносто девять процентов. С вас всего пять тысяч.

— Сколько? Это получается, что подушка стоит… кхе! кхе! — Разин аж поперхнулся, произведя в уме нехитрые арифметические расчеты.

— Современные технологии, что поделать, — развел руками продавец. — Берете?

— Ты, Даш, подумай, стоит ли тебе кнопочку нажимать, — сказал Разин жене перед сном. — Пока что у нас только одна такая… с хорошей памятью. А если две будет? Может лучше без всяких выкрутасов? Ну лежит на постели подушка, и пусть лежит. Подумаешь, всего за пять тысяч досталась.

— Наличие двух изделий опытного образца артикула… — забубнила подушка, — позволит более эффективно синхронизировать поле, вырабатываемое изделиями и обеспечить наилучший эффект…

— Матя! — крикнул Петр Антонович. — Матя! Кис-кис! Иди сюда, котик, я же знаю, что тебе нравится спать на подушке…

— Не надо Матю, — вдруг, прервавшись на полуслове, скрипнула подушка, — в прошлую среду данный кот лежал на опытном образце, вследствие чего образец покрылся кошачьей шерстью и произошел сбой синхронизации с владельцем. Я помню.

— А, так вот почему ты тогда полдня молчала! — обрадовался Разин. — Шерсть, это, я тебе скажу, такая приправа, что мало не покажется. Ма-атя!

— Не надо Матю.

— А ты притворись просто подушкой. А то ведь коты — они такие. Как облюбуют себе лежанку — трактором потом не сдвинешь.

В подушке что-то зажужжало, и она покорно обмякла. Супруги переглянулись.

— Хитрый ты! — возмутилась Дарья Тимофеевна. — А мне кем свою шантажировать?

Муж посмотрел на нее с ужасом и замотал головой.

— Нет, дорогая, нет, нет-нет-нет. Еще один кот? Шум, крики, еда рассыпана везде, шерсть клочками…

— Ну Петя… Мы же к этому привыкли, вот и кот — привыкнет, поди!

Разин не выдержал театральной паузы и засмеялся.

— Вот говорил мне мой старик отец, покидая… В общем, говорил, что от слишком хорошей памяти одни проблемы.

Он погладил урчащего Матвея.

— И был прав на все сто.