Опечатка в Книге судеб 2

ПРОЛОГ

Море, говорят во всех мирах одинаково. Оно прозрачное и соленое. С тайнами в темных недрах и обязательными гибельными штормами. Для меня гибельной была тишина отдельно взятого, именно этого моря. Она будто обволакивала теплом, манила безмятежностью волн, обещая покой, вместо встрясок в вечно шумной и суетливой жизни.

Мой истинный, что был сейчас рядом, одним видом своим уже обещал вечное наслаждение. Этап «Не смотри, не трогай – мне стыдно!» мы с ним миновали дней пять тому назад, а возможно и раньше. Раньше, скорее всего. В то утро, когда под жаром его бессовестно сжатых ручищ ухнули и учащенно забились оба моих обескураженных сердца, а пальцы мои неожиданно крепко (сами собой!) сцепились на загривке мужчины. Я тогда поняла, что зря расу хорнов из-за отсутствия стандартного сердца называют бесчувственной. «Насос» моего личного хорна бился о мои лопатки так ошалело, что я дугой выгнула спину… А может и не поэтому я тогда ее выгнула. О, все божечки. Да, этап «Не смотри, не трогай!» мы с азартом и задором превозмогли.

А дальше у моего неправильного, ненормального урда сработали шиговы аварийные тормоза. И я сразу же запуталась в догадках этому, глупых, дилетантских, как бабочка в паутине.

- Фаскот?

Сегодня небо было облачно-серым, и мы вдвоем, без риска обжечься о горячие от палящего солнца доски, сидели на мостке, уходящем вдаль от берега. Сидели, размеренно болтая ногами, еще мокрые после утреннего купания. Я щурилась от ветра, треплющего выбившиеся из хвостика волосы. Мой урд ловил их и тут же накручивал на указательный палец своей руки, обнимающей меня за плечо. Он будто не слышал мир вокруг, зависнув с какой-то странно отстраненной улыбкой.

- Да, душа моя?

Нет. Услышал. А я, вдруг растерялась:

- А, знаешь…

- … как невесомость влияет на черепаховых лошадей, и почему хорны никогда не сходят с ума? Я не знаю рецепта чикистанского ударного самогона.

- Да неужели, умник? – открыв рот, хмыкнула я, сбитая с толку. – А я о другом. Совсем о другом.

Мужчина поймал очередную мою взлетевшую прядку, и, вдруг вздохнул:

- Угадать?

- Угу, - прищурилась еще сильней, взглянув на него.

- Ну-у, - важно, но с едва заметной нервозностью протянул хорн. – Думаю, тебя, как натуру свободолюбивую волнует вопрос о подконтрольности электа.

А я думаю, мой дорогой, ты пытаешься контролировать этот наш диалог… Однако, предложенная тема и правда весьма интересна:

- И-и?

- Что «и»? – усмехнулся мой урд. – Я давно не пользуюсь данным ресурсом. Да и сама эта связь не так уж тяжела и страшна. Ты даже можешь ее разорвать до того момента, как мы… - и, вдруг смолкнул.

Неужели сам в тематике так неудачно свернул?

- Фаскот?

- М-м? – он склонился, прижав меня еще сильней.

- Мы ведь с тобой пара избранных, так? – мужчина, шерканув щекой по моему лбу, без слов кивнул. Я продолжила, сжав свои пальцы у него на колене. – За нас все решили боги, высший космический разум или природа. Мы просто встретились и всё…Включился режим «Без него никуда». Это я про себя. А вот…

- У меня сработала система «Она - моя», - накрыла мужская ладонь мои пальцы. - Но, смысл твой я понял. Мы как два тунеядца судьбы.

- Да! И всё само собой разумеется. Поэтому, мне кажется, я забыла, точнее не посчитала нужным тебе самое главное до сих пор сказать.

- И что же это? – потерся носом мужчина о мою макушку.

- Я люблю тебя, Фаскот Дрэйн. Я сильнее жизни тебя люблю.

И мне показалось, наш мир накрыла вселенская тишина. А потом мужчина, обнимающий меня сейчас так тесно и горячо, вдруг простонал:

- Аттиле, услышать такое, это… - лишь одна секунда и я уже лежу на спине, а он громадиной возвышается надо мной. – Если ты уйдешь, я не умру. Прости, - произнес урд, прямо и честно глядя в мои расширенные глаза. – Я найду тебя и верну. Это ли не любовь?

Шигов кордебалет! Хотя, что с него взять? Он же хорн!

- Я тебя прощаю, - прошептала, с улыбкой запуская пальцы в его темные непослушные волосы…

ГЛАВА 1

Тот день в тропическом заливе Ундвэй начался для меня как обычно. Тихо, под ароматы благовонных цветов у распахнутого на ночь окна.

Продолжился тоже без всяких непредвиденных заходов - у громадного монитора в кабинете хорна. Память зэйринца почти бездонна и всегда легко пополняется. Будь то знания научных аспектов, госстатистика или задорные колонки из сплетен. К чему я это всё?.. Ну да. У зэйринцев еще два сердца, стучащих в унисон, и маленький, словно у барашка хвостик. Последний, как показала недавняя практика, еще и сильнейшая эрогенная зона… А вот теперь я к чему?..

Короче, день этот был скучно распланирован заранее и понятия не имел, что разделит собой мою жизнь. Наверное, напополам. В столовой как обычно остывал мой омлет. Миниатюрная местная служанка приветливо согнала меня с нагретого места за монитором, ведь надо завтракать и ехать с точно такой же приветливой охраной по магазинам за новым купальником. А дальше… дальше из столицы прилетит мой любимый и единственный хорн. И вроде погода сегодня располагает к плаванью, а также располагает к испытанию нового купальника, как средства соблазнения Фаскота Дрэйна. Ну вот! Отличный же план! Но всё испортил один единственный шигов звонок по монитору.

- О-о, а вы та самая! Простите, не знаю вашего имени, но, точно, вы та самая, главная ценность Фаскота Дрэйна и есть!

Девушка с другой стороны монитора над кабинетным столом вся переливалась блёстками шикарного оливкового платья и своей красотой. Идеальный овал лица с широким чистым лбом, идеальные дугообразные брови, прямой нос, заостренные губы, а глаза! Зеленые словно… оливки! А золотисто каштановые, закрученные в спирали, длинные волосы… Я непроизвольно потянулась рукой к собственным и растрепанным. А ведь именно так собиралась ехать по магазинам… Но, уже через миг застыла, потому как, вдруг вспомнила – девушка на той стороне монитора, в роскошном зале несомненно важных приемов, была никто иная, как Вильена Окшау из рода Окшау, одного из трех родов звезды Эласхора в Нарине.

- Что вы хотели?

И вообще какого шига я ответила на вызов с неизвестного коммутатора?

Тем временем девушка среди величия темных портьер и высоких колонн пуще прежнего, глядя на меня, расцвела и крутанулась, плавно взмахнув обнаженными своими руками. Коммутатор, явно не успевая, качнулся ей вслед и снова завис. А я успела разглядеть на заднем плане скопление точно таких же разряженных хорнов – дам и их кавалеров, в штатском и парадной форме армейцев. Странная она у них – в память воинствующим своим предкам-степнякам поверх строго отутюженных брюк надеты непременно накидки. Правда теперь уже из белоснежного шелка. А раньше были: «они же юбки, они же палатки, они же зонты»… Шикарное зрелище, скорее всего. Я про «зонты».

- Я бы очень желала, чтоб вы к нам присоединились.

Вот так вот! А что у нас сегодня? Точно! В столице Нарина, Фазне, празднуется день рождения самого императора. Правда, он уже не молод давно и по сплетням серьезно болен в последнее время.

- Спасибо, - и что же дальше на подобный текст отвечать? – Спасибо. Мне вполне достаточно увиденного сейчас. А теперь я отключа…

- Недостаточно! – выкрикнула в этот миг, вскинув наманикюренный пальчик Вильена. – Ой как недостаточно! – и почему-то погрозила этим пальчиком мне.

Да с какого шига?!

В следующую минуту я поняла две весьма очевидные вещи: мьеси Вильена Окшау пьяна. Это было первой моей «очевидностью». А потом к девушке, вдруг подошел мужчина. Военный в их дурацкой парадной форме. Он сначала встал к моему экрану спиной, закрыв почти весь обзор, и что-то весьма напряженно ей объяснял, пытался властно взять под руку. А затем повернулся в профиль… Он повернулся. Но, я и мгновениями раньше уже и без того поняла – подошедшим военным был Фаскот Дрэйн. Мой личный хорн, мой единственный урд в огромном количестве хорнов.

Но, мужчина никакого внимания на гудящий в воздухе коммутатор не обратил. Я же наоборот, словно окаменела, пялясь во все глаза. Словно бы умерла и тут же застыла, не в силах от увиденного отвернуться. Вот Фаскот Дрэйн предпринимает новую попытку подхватить под руку прекрасную Вильену Окшау. Вот она вновь вырывается от него и, капризно сжав губки, произносит прямо в мой громадный экран:

- И так всегда! – слова звучат с явной обидой. – Вот так он всегда. Сначала отец. Теперь и мой жених, Фаскот Дрэйн. Никакой свободы.

- Вильена, - грозно на эти слова отвечает мой урд (мой шигов урд!). – Не все подруги твои еще знают об этом.

А потом он, наконец, оборачивается к коммутатору и видит меня… Сколько же длится эта, рушащая все берега в моей жизни, безмолвная сцена меж нами? Мгновения? Годы? И Фаскот Дрэйн одними губами своими (моими любимыми губами!) потрясенно произносит единственное слово:

- Аттиле…

ГЛАВА 2

Память зэйринца почти бездонна и всегда легко пополняется. Будь то знания научных аспектов, госстатистика или задорные колонки из сплетен. К чему я всё это?.. Ну да. Я сначала, два дня назад, очень быстро в галакто-сети нашла, а потом прекрасно запомнила вот эти, важнейшие, как в будущем оказалось, слова:

- Отпускаю тебя навсегда и возвращаю себя в свою жизнь, - а теперь тоже самое на наринийском. – Лезен а ран ханоит да вонт да…

- Аттиле?! – он уже догадался, но от внезапного крика его я вздрогнула, сидя у монитора, и зажмурив глаза.

- …викен ха ахнапау ашхан! – все же самоотверженно закончила я.

- Ты думаешь, это что-то изменит? – прозвучали в ответ жесткие, чеканящие слова. – Да, ты мне теперь не элект. Я не смогу как прежде на расстоянии увидеть и услышать тебя. Но, душа моя, ты же знаешь, что даже при таком раскладе дальше произойдет.

И я кивнула, сглотнув слюну. А потом подпрыгнула, попутно кроша в памяти и душе все нежное и прекрасное, что было бы с нами.

Фаскот словно зверь, дающий фору добыче, провожал меня прищуром рубиновых глаз. Меня же в ответ затрясло. Это буквально, если иметь в виду собственный барашковый хвостик. И шиг меня до орбиты подбрось, я ведь знала! Я точно знала, что дальше произойдет.

Но, в следующий момент экран монитора, вдруг пошел рябью, а затем вовсе погас. От осознания подобного дара судьбы я замерла. Значит, это – правда. Император Нарина из-за болезни своей избегает камер и съемок. И, значит, коммутатор невесты Фаскота вместе с остальными в зале приемов вырубила система сама! И это ли не шигов судьбобдительный знак?! А если это не он?.. А если он?.. И вот теперь уже я по-настоящему подскочила.

Быстро, но с непринужденной улыбкой надо дойти до своей спальни и занырнуть в гардеробную. Это – пара минут. Моя чудесная сумка – вот она, на видном месте, сразу на тумбе. Порыться в ней – плюс пятнадцать секунд. Выудить из закромов глушилку коммутаторов в виде толстой бабочки на шпиле-заколке – вовсе никакое не время. Я дольше эти буквы произношу! А потом переодеться, пр-ричесаться (чтоб тебя, идеальная Вильена Окшау!), собрать по комнате свои вещи – еще шесть минут. И точно так же на выход, к кару у крыльца… Уф-ф! Уложилась в отведенную самой себе фору.

Радиус действия моей личной глушилки для коммутаторов составляет сто десять шагов. Мы с двумя охранниками уместились в одном просторнейшем навороченном каре. И можно в дороге расслабиться, подумать, прикинуть варианты еще пару минут…

- Мьеси Аттиле? – вопросил мой смуглый водитель, выезжающий из резных охранных ворот. – Мы сначала куда?

- Эм-м… А где самый большой торговый центр в вашем городке? Чтоб не скупился в модных нарядах.

Все трое в нашем каре: водитель и охранники, задумались не на шутку. Потом первый выпалил радостно:

- «Фейерверк»! Пятая оранжевая полоса!

- Тогда в «Фейерверк».

И да курируй Эйя, родная богиня удачи, мою, едва живущую душу.

В самом большом торговом центре прибрежного городка Дрейз было сегодня шумно, пёстро и тесно. Разгар местного курортного ажиотажа. Мощные кондиционеры под подвесными потолками шпарят вожделенной прохладой, в отличие от знойного мирка за беспрестанно разъезжающимися дверьми. Мои охранники стратегически заняли пуф прямо под одним из кондиционеров и напротив выбранной мной крикливой стеклянной двери. «Всё для пляжа!» - яркая надпись и рядом с ней на стекле голография почти голой девицы. А самое главное – два входа и выхода. Хотя, я здесь изначально надолго.

В первую очередь нужно выбрать для себя консультантку посговорчивее и поживей и сразу заказать ей с доставкой новенький коммутатор. А дальше, примерочная – мой штаб. Набрать по новому комму нужный номер и получить доступ к общему «сейфу». «Сейф» - наш особый культовый банковский счет. Он не отслеживается, я надеюсь (даже после проверки ордена Межпланетным Охранным Советом). И еще я надеюсь, я в моем ордене есть… Как оказалось, есть! Я оттуда не вычеркнута, не ушла. О, благодарю тебя, Верховная жрица Эмария, моя подруга Каина и Эйя!

А дальше – купить по запасному галакто-паспорту из моей сумки через местное турагентство путевку в нужную колонию Междиуса на интимный спецтур. А потом вытащить из закромов любимые иллюзорные очки. А еще надеть оплаченное тут же легкое платье и, добытые консультанткой в салоне напротив, модные и удобные для быстрой ходьбы босоножки… Сколько в итоге?.. Двадцать восемь минут. Ну а теперь лишь быстро бежать прочь. До отправления из ближайшего космодрома в планетарную колонию к бабушке у меня не так много времени.

ГЛАВА 3

Небольшая средне удаленная (по меркам нашего галакто-сектора) от гиганта Междиуса планета Эйран, «колонией №9» Наринийской империи стала совершенно случайно. В заснеженных и промерзших недрах ее сорок пять лет назад был обнаружен тиразий – газ, способный заменить собой дорогостоящее топливо. Но, когда галакто-формальности были полностью соблюдены, а малочисленное коренное население Эйрана вместе с новым подданством получило стандартные привилегии, выяснилось – тиразия в новоиспеченной колонии мало. Лет на десять – пятнадцать масштабных выкачиваний из глубин.

Так и произошло. Тиразий иссяк. Ученые, допустившие этот колоссальный просчет, тоже исчезли. Но! По ходу бурения обнаружились уникальные подземные минеральные реки. И вот они-то как раз были широки и полны.

К этому периоду «Новой истории Эйрана» относится вторая и не такая короткая исследовательская волна. На тот момент императору Нарина на Эйран уже было по большому счету плевать. И чтобы хоть как-то минимизировать имперские траты, он позволил по-тихому колонию раскупить. Так вечно снежный и холодный Эйран с годами поделился на частные и по-разному процветающие «Зоны покоя».

Моя бабушка по материнской линии, Бенедикта уль-Даудан возглавляет в западной части Эйрана имперскую лабораторию по анализу свойств и качества местной минеральной воды «Эйр-01», ослабляющей наплывы тревожности, депрессию и даже двуполярные психические расстройства. Эта лаборатория – единственное, что осталось от бывшей и совсем недолгой власти здесь Наринийской империи.

Чартерный внутригалактический лайнер следования Междиус (Дрейз) – (Охра) Эйран приземлился в нужной точке через сутки и точно по графику. Что уже отлично и нестандартно. Почему? Потому что это чартер, и стартует он как обычный с шашечками гравикэб. Таких как я, «клиентов» под номерами в полетной ведомости вместо фамилий, на стылый космодром западного Эйрана прибыло еще пятнадцать. И мы в напяленных от компании термокомбинезонах уже толклись на поле под звездами, когда припаркованные в стороне служебные кары будто очнулись от спячки: «Бухта уединения» - пять гостей, «Парус восхода» - двое, «Мелодия» - четверо, «Снежный бриз» - тоже четверо.

- «Вальс души»!.. «Вальс души»! Я жду гостя в зону покоя и отдыха «Вальс души»!

Ох, это ж меня! Шигова застывшая курица!

Дорога в прогретом каре под тихую релаксирующую мелодию заняла еще два с половиной часа. И спасительно уснуть как в лайнере на целые сутки, у меня не получилось. Тут же накатились, поджидающие в самой глубине мысли, слова. Нехорошие. Неспокойные. Вопросы никчёмные. Почему я ничего не узнала раньше о ней? Ведь каждый день рылась в галакто-сетях, словно в своей собственной сумке… Но, вот это как раз в состоянии объяснить наринийская специфика аристократической жизни. Они в Звезде Эласхора – большая «вокругимператорская» семья. Не всегда нормальная, но вполне живая. И как любая семья, оберегающая себя, аристократические роды хранят собственные секреты. Ведь я на самом деле не нашла ни одной сплетни про Вильену Окшау. Впрочем, как и про Фаскота Дрэйна, и про других членов трех главных родов. Всю информацию с датами, снимками и скучными официальными видео мне доставлял сам Фаскот из очень личных, я теперь думаю, закромов.

- Госпожа, мы приехали!

Даты, факты, съемки, секреты, обманы… я не вернусь к ним. Я не вернусь. И пусть они катятся к шигам все.

- Хорошо.

- А дальше как мы договаривались, госпожа?

- Да. Я оформляюсь и через…

- Боковой слева. Там всегда открыто, потому что курьеры с доставками шастают сутками. Я туда и подъеду.

- Поняла. По-тихому выхожу и вы меня везете за отдельную плату в другое место.

Ближе к утру над западным Эйраном пошел крупный, но легкий, похожий на перышки снег. Я видела всякое в своих поездках, но этот снег. Он будто закрывал собой мир вокруг. Никакого ветра и звуков. Один только снег. Я стояла на высоком, подсвеченном снизу словно летящая платформа крыльце, и ждала, когда мне откроют.

Адрес заведующей имперской лабораторией, Бенедикты уль-Даудан, я нашла недавно в той же самой галакто-сети. Вот его найти не составило никакого труда. А еще, стоя здесь я вспомнила, как много лет назад, еще до моей жизни в Ордене бабушка говорила: «Какая же ты маленькая и на меня совсем не похожа», а потом почему-то радостно улыбалась. И мне в голову приходило сейчас еще что-то, оттуда же, из тайной комнаты моей памяти, про это здание из огромных подсвеченных блоков-фигур, голос бабушкин, горка, солнце… солнце. В следующий миг оно словно опалило меня. И последнее, что я увидела, было светом в проеме открывшейся быстро двери. А потом снова вспышка жара внутри и всё потухло…

ГЛАВА 4

Нездоровая тенденция сложилась в последнее время. Я ведь перечисляла вам сложности своей прошлой профессиональной среды? Ну там, выдирание моих русых волос, яды всякие, бег зигзагами под прицелом? Все это было, да. Но, не было обморока ни одного! Ни одного закатывания трусливо соловеющих глаз. Однако нынче, с этой лю-любовью… Одни сплошные вывихи из реальности. Да что с этой реальностью не так?!.. Логичный вопрос. И я резонно задала его вслух, потому что пожилая кудрявая дама, сидящая у постели, шарахнулась. И подскочила со стула. Я тоже следом за ней (по инерции), и распахнув, наконец глаза.

Так что, когда в комнату с огромным окном в идущий до сей поры снег, стуча инкрустированной золотом тростью, вошла моя важная бабушка, я уже на постели сидела… Ждала. Чего? Вердикт свой я знала.

- Аттиле, слава космосу, ты успела!

- Тоже тебя рада видеть, бабушка! – охрипшим голосом выдала я. И добавила, будто на приеме врача. – Это со мной в первый раз.

Хотя симптомы и итог, к сожалению, знакомы: «жреческое внутреннее выжигание от отсутствия выплеска силы». Мы же от какого бога?.. Правильно, от Адоната – бога огня и судьбы. Точнее, огня вечной жизни.

- Девочка, девочка… - бабушка так громко вздохнула, пристукнув своей шикарнейшей тростью, что я непроизвольно поежилась под своим одеялом.

И какая же она вся… красивая. Высокая, благородно седая. А глаза, не смотря на возраст (кстати, а сколько ей точно?), синие-синие, а губы, четко очерченные персиковой помадой. И почему в последние дни в моей жизни лишь женщины, вызывающие чувство неполноценности у некоторых?.. С моей реальностью точно что-то не так.

- Бабушка, ты меня определенно пугаешь.

Нет, ну правда! Вот бы нам, как нормальным близким родственникам, не видевшим друг друга целых двадцать шиговых лет нормально встретиться в этой снежной глуши. Обняться, пощебетать о секретном у трещащего атмосферно камина. А в итоге все совершенно не так!

- Я не пугаю тебя, дитя, - госпожа Бенедикта уль-Даудан осторожно села на стул рядом со мной, оперлась руками на трость… Я же… А что я? Я с придыханием кивнула. Потому что испугалась! – Вся твоя жизнь, все годы в этом культовом мирке у меня как на ладони. И помолчи пока, прошу. Сейчас не время болтать. Оно еще будет, но не сейчас, - и сама, вдруг задумалась о чем-то, но, всего на мгновение. – Итак, я контролировала каждый твой важный шаг. Но, и не об этом сейчас. Сколько у вас в программе обучения было практических часов с вашей личной Книгой? Каждый день. Каждый день по два-три часа в вас вырабатывалась эта зависимость. А потом, когда этот мальчишка из Дрэйнов тебя оттуда забрал, что ты получила взамен? Вопрос риторический. Я и сама вижу, что почти ничего, иначе б проблема выжигания уже была решена. Но, целую неделю, даже чуть больше твой внутренний баланс худо-бедно поддерживался. Я представляю, чем именно, тоже молчи. И не красней… Итак, у нас с тобой три пути и все не лишены определенного риска. Первый путь: ты вновь возвращаешься в свой мирок, потому что без Ключа тебе Книгу не открыть и баланс полностью не восстановить. А Ключ вам выдается единоразово и лишь Верховной. Второй: ты возвращаешься к этому избалованному мальчишке. Не знаю точно, что там между вами произошло, но по моим данным вы друг у друга избранные и уж как-нибудь изловчишься. Он же не металлический, в конце то концов, как его игрушка - корабль. Так что сдастся. А уж потом разбирайтесь. И на равных уже, заметь!

- Ну а третий? – вновь охрипшим голосом вклинилась я в красочное бабушкино повествование.

Та поглядела на меня со странным таким, оценивающим прищуром:

- А третий – прошивка твоего ДНК, девочка. Опыт есть. Правда, у тех троих и исходники были не так запущены. Прошивку я могу сделать сама. Это моя главная специализация еще в империи. И оборудование здесь есть. Только… - опустила она глаза.

- Что, бабушка? – наоборот подалась я вперед. – Что здесь не так?

- Да все нормально будет. И дар твой жреческий никуда не уйдет. Обыденным языком если выражаться, баланс самовосстанавливаться начнет. Но… ты можешь полностью потерять тягу к своему урду. Такую побочку я не исключаю отнюдь.

- Да? – ошарашено откинулась я на постель. Рухнула в самую большую на свете подушку. – А скажи… те трое, они… все живы-здоровы? Что у них за судьба?

Вот странный вопрос. Не о том. Совсем не о том! Бабушка качнула тростью, глядя на меня, и улыбнулась, вдруг той самой своей, той, которую я помню с детства, улыбкой:

- Все хорошо. Две девушки вышли замуж, нарожали вполне здоровых детей. А третья… Третьей с прошивкой ДНК была твоя мама…

ГЛАВА 5

- Мне надо подумать.

Я взяла паузу у собственной бабушки, которая как раз категорически настроилась действовать. Видимо, бабушка знала о специфике жриц Адоната больше, чем я… А «мне надо подумать».

На самом деле этот процесс как-то сразу, после ее ухода уместился в поиск моего нового коммутатора. Он нашелся рядом, лежащим на лакированной тумбе с застегнутым ручным ремешком. Внутригалактический номер абонента я знала давно наизусть. Мы все его в нашем Ордене обязаны были знать. Поэтому он десятилетиями не менялся.

- Атти?! Ох! Это ты.

А вот это… сюрприз! За широким рабочим столом Эмарии, Верховной жрицы, незаменимой, как и ее номер внутригалактического коммутатора, оказалась сейчас нервозно замершая Каина. Будто ее, как в наши старые времена, внезапно застали за поисками ответов на очередной нудный тест. Хотя с данной целью и именно там вполне могли из нас двоих застать лишь меня. Да и было это… Ох, ты ж, жертвенный кипящий горшок!

- Каина?

Моя рыжеволосая подруга, вдруг дёргано встрепенулась:

- Атти, милая, как я рада тебя видеть. И слышать. У тебя всё… - в этом месте она бросила быстрый взгляд поверх экранчика коммутатора. – хорошо?

- Да не очень, - наблюдая за подружкой, скривила физиономию я. – Где Эмария?

- Ее, - робкий девичий вздох. – увезли. Вскоре после твоего отца. Прости, твоего дяди.

- Понятно. А ты…

И меня перебили:

- За нее. Но, лишь по внутренним нашим делам. Все активы Ордена опечатаны… пока. До выяснения. Аттиле? – вдруг, выдохнула, обхватив длинными пальцами подбородок, Каина.

- Что? – не понимая, нахмурилась я.

- Я скучаю по тебе. Очень. Но…

- Я тоже, подружка. И мне нужно…

- Сюда не прилетай!

В следующий миг после ее вскрика экран стремительно развернулся и дернувшись, завис напротив сидящего с вытянутой левой рукой мужчины… Этого мужчину я встретила синим взглядом вспыхнувших злостью, прищуренных глаз. Его же собственный, такой знакомый и ненавистный теперь скоропалительно и кардинально начал меняться:

- Аттиле, как ты себя чувствуешь? Отвечай. Что с тобой произошло?

- У меня все замечательно, мьес Фаскот Дрэйн.

- Тогда почему голос сорван? Бледность на лице? Круги под глазами? И ты… ты… - зарыскал взгляд Фаскота вокруг моего пришибленного силуэта. – на больничной кровати. Аттил-ле?

- Да все нормально! – не знаю зачем, оправдательно выпалила я. – И это не больничная кровать. Просто у нас еще утро!

- У вас утро? – неожиданно прищурился злодей.

Вот же ду-ура! Ой, дура!

- Да! Я приболела немного. Ну и что? Тебе разница в чем? Следи за здоровьем своей невесты!

На последующий закадровый «О-ох!» со шлепком мы с хорном замерли оба.

- Аттиле, - отрывая негодующий взгляд от Каины, процедил очнувшийся Фаскот Дрэйн. – Нам с тобой как можно быстрее нужно поговорить. Твое здоровье в опасности.

- От чего же? – понесло меня по кочкам. – От твоего… высоконравственного воздержания?

- Святая Валлея!

- Каина!!! – заорали мы оба, и я добавила чуть тише. – Заткнись.

- Аттиле, - прорычал мой бывший единственный урд. – Пожалуйста, дождись меня. Поведи себя как здравомыслящий индивид. Я скоро буду.

- Где? – ошалело выронила я свой коммутатор.

Связь между нами тут же с шипением прервалась, но я расслышала за секунду до этого:

- У твоей баб…

- Шигов кордебалет… Бабушка?.. Бабушка?! Я согласна!!!

Три дня спустя над снежными, нежно голубыми горами западного Эйрана засияло долгожданное солнце. И оно так слепило глаза, что голубой повсеместный оттенок не помогал ничуть. Пришлось напяливать поверх теплой шапки очки. Не свои любимые, а специальные. Такие, чтоб «ветер в лицо, а я шпарю!».

«Шпарить» можно было лишь внутри небольшой охраняемой территории, где рядом с вечно полузастывшим прудом красовалась миниатюрная гора изо льда. Думаю, ее заливали бабушкины рабочие все три дня до моего сегодняшнего появления… И шигова канитель! Как же приятно!

Как мне приятна эта теплая, словно пуховое одеяло, забота. Особенно после пережитых процедур. Да, «прошивка ДНК» та еще ерунда. Но, тошноту и слабость после нее вполне пережить возможно. Зато теперь!

- Госпожа Аттиле, вам какую подложку для спуска давать?

Высокий усач, стоящий рядом, щурился от яркого солнца, но имел чрезвычайно пафосный вид. Конечно, он ведь здешний заведующий хозяйством. Пришлось и мне выпрямлять спину и стирать с лица дурное блаженство:

- А что вы можете предложить?

- Целых три! – прозвучал мне гордый ответ. – Малая! Средняя! Она с двумя боковыми ручками! И большая для удобного в ней при спуске лежания!

Все эти три блестящие приспособы были разложены в ряд невдалеке. Я подбоченилась, закусив тоже важно губу… Какую же выбрать?

Признаюсь заранее: выбор я сделала правильный. Ведь лететь внезапно прицепленной на трос за каром и орать «Отпустите меня!», куда удобнее, лежа на животе… Как и потом в несущийся прочь к военному космодрому кар, не переставая орать, въезжать с фееричным прискоком на кочке…

ГЛАВА 6

Сердечки мои колотились, грозясь порвать старомодный бабушкин комбинезон. Да что комбинезон? Пробить дыру они грозились в пластиковом днище у подложки, а заодно и пол несущегося бронекара. Вдохнуть и выдохнуть. Теперь открыть по одному глаза… Да какого шига?! Из-за забитых снегом перекошенных очков я ничего не разберу. Лежу тут, неизвестно где, как лигинская курица, пришпиленная зажаренным пузом к блюду! Только вместо температурного штыря в ее спине, у меня фиксирующий поперёк ремень. «Госпожа Аттиле, погодите с горы лететь, я вас надежно закреплю!»… Бывают же такие… ответственные господа, шиг их с разбега задери. Я представляю, как этот «ответственный» застыл ошалело, наблюдая, как из снега выскакивает трос и падает передо мной звено забора… И кстати, почему до сей поры вокруг такая тишина?

Но, через секунду после шипящего радийного плевка, вдруг раздалось:

- Посол один, посол один? Как слышимость? Минутное соотношенье с базой.

- Это посол один! База, разогревайте двигатели. Возвращаемся. Минутное соотношение…

- Чего?! - я суматошно забилась на проклятом «блюде». – Чего?! – пропищала, внезапно пнув кого-то, и в испуге замерла. Да шиговы очки! Они ни в какую не снимаются!

- Всё, я закончил, - легкий щелчок близко, сбоку от меня, шуршание термоустойчивой одежды. Потом совершенно знакомый, такой знакомый голос снова произнес, только теперь со сдержанным смешком. - Глум, включай наш маячок для корабля. Можешь больше не заметать следы. Тише-тише, девочка моя, - и очки, вдруг сами съехали на лоб. Я, подскочив с подложки, дернулась к стене и оттуда уже вытаращила на него глаза. Фаскот в ответ как-то устало потер лицо, неотрывно глядя на меня. Потом так же устало подмигнул. – С возвращением, Аттиле. Извини, что так. Твоя бабушка меня к тебе не пропустила.

И ощущение меня накрыло вмиг… как у лигинской курицы, когда из нее внезапно выдернули штырь… Этот мужчина, что сидит передо мной. Как будто он, но вроде бы не он… И я раньше не замечала у него на левой скуле глубокий старый шрам, а на лбу две длинные морщинки. И нос… ох, нос.

- Что? – растерянно кривясь, улыбнулся Фаскот Дрэйн. – Что, душа моя? Ты словно в первый раз на меня сейчас глядишь… Аттиле, что не так?

- Твой нос, - стянув перчатку, потерла я свой собственный.

- Что с моим носом? – теперь растерянность его переросла уже в тревогу. Но, он, все ж попытался снова улыбнуться мне.

- Он большой.

- И когда только вырасти успел? Аттиле?

- Он большой. А я раньше этого не замечала…

- А вот ты прекрасно выглядешь, душа моя, - процедил, внезапно напрягаясь хорн. – Хотя должна… - и замолчал. – Что она сделала с тобой? Аттиле?! Что эта чокнутая сделала с тобой?!

- Но, ведь ты сам все понял, да? – нелепо и немного грустно улыбнулась я.

- Аттиле…

- Это ведь справедливо, да? Ну согласись, что это справедливо?

- О какой справедливости мы сейчас ведем разговор? – подался вперед, сидящий на сидении напротив хорн. – Душа моя, я виноват перед тобой лишь в том, что не рассказал о своей невесте. Зачем рассказывать о том, что само собой улетучилось бы скоро? Наша помолвка с Вильеной была обоюдным и довольно давним решением родов. И поверь, я усиленно работал над расторжением ее. Аттиле, между нами нет преград. Их нет!

- Их не было, - зажмурилась от близкого мужского дыхания я.

Но, хорн не отстранился. Я тоже затаённо замерла.

– Аттиле, а знаешь, мне плевать, - вдруг, зло усмехнулся он. - Да, мне плевать, любимая. Я все равно не отдам тебя. Никогда. И никому. Подумаешь, ты меня, вдруг разлюбила. Но, я тебя люблю… - и в самое ухо мое произнес. – А чокнутая бабушка твоя будет наказана за нелегальные эксперименты.

ГЛАВА 7

Его лицо было сейчас так близко. Натужно гудел двигатель кара, несущегося по голубым снегам. Мой, прижатый к вибрирующей стене затылок, кажется, путал мысли. И я не могла вновь полноценно дышать. Не могла. Руки мои сами потянулись к его плечам под теплой курткой. Осторожно, как две змеи, скользнули по ним и сомкнулись сзади словно на важнейшей добыче… Наши места поменялись, я это видела. По глазам его, по напряженным и таким близким губам… Наши роли с Фаскотом Дрэйном, вдруг изменились. И почему я раньше не замечала, что имею над этим мужчиной, над этим «избалованным мальчишкой» такую очевидную власть?

- Ты ничего ей не сделаешь, ведь так?

Глаза хорна моргнули и рубиновый глубокий свет в них, вдруг предупреждающе полыхнул:

- Ты хочешь это проверить, душа моя?

Кар на очередной кочке подбросило и на моем затылке, упрятанном в шапку, оказалась его охраняющая ладонь.

- Я хочу услышать честный ответ от тебя, - мой взгляд совершенно непреднамеренно сместился на его губы. – Фаскот Дрэйн?

- Аттиле Шао? – один его выдох, медленный, горячий и практически осязаемый в этот момент.

- Я жду ответа, - пальцы мои самоотверженно сцепились сильней.

Он едва качнулся вперед. А потом, вдруг расплылся во вполне умиротворенной улыбке:

- А я свой уже получил, любимая.

- И в чем же он?

- В выводе: с такими исходниками можно и стартовать. И я не трону твою бабушку пока ты со мной. Это честный ответ.

- Вот с-спасибо.

За галакто-сутки до этого.

В личных покоях заведующей

имперской лабораторией на Эйране…

- Как ты себя чувствуешь?

Сегодняшний голос бабушки напряженным уже не казался. И она не пыталась как еще накануне за показушной плавной монотонностью скрывать тревогу и дрожь. И я думаю, точнее, я уверена в том, что все ж успела ее изрядно напугать. Хоть сам процесс не помню. Наркоз был общим и после, слава Эйе, в медкапсулу не запихнули.

- Нормально, - с удовлетворением кивнула я. А потом решилась добавить. – А как всё это мама перенесла?

- Ну-у, - госпожа ученая, вдруг расслабленно потерла правое колено, а после и вовсе вытянула ноги в своем любимом кресле у камина.

Мечты, они сбываются (хоть и не сразу иногда): камин глубокий, треск от настоящих дров в его огне, и мы… такие обе «атмосферно задумчивые», милые, домашние.

- Ну и? – пожалуй, бабушка уж слишком надолго задумалась.

- С мамой твоей все протекало хорошо. Ей было всего то восемь лет. И первые признаки адо-итандуса стали только проявляться. Лихорадка, изменения в склерах глаз, перепады в психических настройках и так далее. И я сразу заметила, потому что ждала. А ты…

- А я, - вздохнула я. – Но, все же хорошо теперь?

- Теперь то да, - закивала бабушка и будто бы опомнилась – суетливо поправила над ухом седую прядь. – А ты больше ничего не хочешь знать о своей матери?

- Я ее плохо помню. Даже хуже, чем тебя, - досадливо скривилась я. – Она ведь в столице Нарина сейчас? В Фазне?

- Да-а, - с улыбкой выжидания пропела бабушка.

- И там готовится принять главенство над родом Одаваров?

- Да-а.

- И это будет очень скоро уже, сама церемония?

- Да-а.

- А она всё знает про меня? Точнее, столько же, сколько знаешь ты?

- Не-ет.

- Ну хоть какое-то разнообразие в ответах. И, кстати, почему?

- Не потому, что ей неинтересно, девочка. Мы с ней так обе решили еще двадцать лет тому назад. Еще когда позволили Виктору увезти тебя и спрятать. Ты ведь помнишь, что до Ордена и своего личного диагноза пять лет жила в совсем других краях, на другой планете. А уж потом этот з-зиркунский червь решился собственную партию сыграть.

- Но, мамино информационное воздержание то тут причем? – эти «колыхания мимо» начали меня изрядно раздражать. Однако, именно теперь рассказчица как будто бы решилась:

- Да потому что родственная связь! – но, я все равно ничего не поняла. – Аттиле, по ней очень просто и тебя найти. Транс, допуск и полное погружение в память извне.

- Ба-бу-ш-шка, и кто в кого? – подскочив из собственного кресла, прошипела я. – Все, что ты тут вещаешь, лишь в единственном случае возможно. И я о нем читала. Это… это особый императорский энерго-дар. Он обретается только в момент инаугурации его и… и… Шигов кордебалет!

- Ну да, - закусила бабушка губу.

Я вытаращила на нее глаза:

- Моя мама и наш император? Так он же с-старик совсем!

- Аттиле! Вот ты дурная! Я ведь про связь по крови.

- Ты и император?

- Да! А что?! Ну и, ну и что?! Аттиле, рот закрой! Зато защита и поддержка на всю жизнь. Ты думаешь, почему твой отец тогда не взошел как остальные предатели трона на эшафот? Почему его не казнили, а лишь сослали на эти э-э, ви-виноградники пастись? И меня кто прикрывал с нелегальными исследованиями, а после практикой прошивки ДНК?

- Вот ты звезда! – всплеснув руками, не удержалась я.

- Да, я красавицей… была!

- Да ты и теперь красавица. Но, речь не о том.

- А о чем?

- О неоднократной и нелегальной процедуре.

- Ну-у… Но, ведь теперь все хорошо. У всех!

- Отлично, - нехотя, вполголоса признала я.

А про «отворотную побочку» мы и вовсе говорить сейчас не стали.

На выходе из бронекара, подкатившего к ступеням тощего разведывательного корабля с замазанными номерами, нас с хорном поджидал, а кто бы вы подумали? А мне не показалось!

- Глум?

- Госпожа Шао? - в янтарных глазах долговязого наемника по-прежнему не обитало никаких сомнений. Как и шапки на его голой блондинистоподобной голове. Коты, они такие! И язык у меня, вдруг зачесался взять и уточнить: «А не отморозил ли он на Эйране свои сангитовые уши?». А то…

- Аттиле, нам пора. Глум – свободен.

И как невовремя меня под руку потащил вслед за собой к ступеням хорн. Но, я еще долго оглядывалась и зло щурилась на провожающую невозмутимую ухмылку Глума.

Внутри корабля никаких сюрпризов (приятных и не очень) не произошло. До узенькой двери под блёклой табличкой «Гость» через два прохода и лестницу меня сопровождал сам Фаскот. Я усиленно молчала. И все думала: «Нужна ли мне и если нужна, то на сколько дней эта видимая зависимость от шантажа?». И еще: «Не переоценила ли бабушка императорскую надежную опеку?».

А перед самой дверью я развернулась и, строго вглядываясь Фаскоту в глаза, произнесла:

- И на сколько дней?

Он понял без всяких пояснений. Традиции у хорнов в крови и зайти ко мне, незамужней мьеси, в личную зону посторонний мьес не сможет.

- Два дня, - предсказуемо отозвался Фаскот Дрэйн.

- Тогда прощай.

- Аттиле?

- Что? – вот красиво-эффектно развернуться снова мне, к сожалению, не удалось.

- До связи.

- До какой?

- В этой каюте напротив кровати я повесил монитор. И он огромный, душа моя, - склонился хорн ко мне. – Он огромный.

ГЛАВА 8

- Да, пришлось делить между собой. А до мятежа специализации родов выглядели иначе. Род Юлловаев, например, возглавлял лишь финансовую систему в Нарине и внутренние экономические потоки. Мы – только армию и весь закон. Род Окшау уже тысячелетие заведовал имперским образованием и культурой. Лишь в последние полвека к ним присоединился туризм, как новая выгодная ветвь.

Всё это я знала, но сейчас слушала. Зачем? Лучше слушать сухие факты и пялиться глазами в потолок, чем через монитор смотреть в его глаза. Я пару раз даже уснула под общеимперские статистические сводки и летописи войн в исполнении лучшего выпускника внутригалактической военной академии. Да я бы давно (еще вчера) замазала весь монитор оттеночным шампунем… Но! Последняя модель. «YP-44V (для подводного вещания)». Самоочищается и неприкосновенно герметичен… Вот что он думал обо мне, цепляя именно этот монитор?..

Вся моя гостевая каюта на бывшем разведывательном, а ныне не пойми зачем и кем используемом корабле, была относительно мала. Меньше той самой, с официального места службы абл-капитана Дрэйна. Но, и здесь имелся в уголке индивидуальный душ и туалет, в узком вмонтированном шкафу комплект вещей, а еще стандартный армейский заказник провианта… Я не ропщу. Успела у бабушки слегка раздаться на ее умопомрачительных пампушках. Самое время похудеть.

- Аттиле, ты меня слушаешь?

- У-у…

И, кстати, выспаться…

- Я повторю последнее на всякий случай. Род Окшау, род Вильены, заведует образованием, культурой и внутригалактическим туризмом… Аттиле?

- М…

- Прости, душа моя. Тебе, видно и в самом деле всё равно.

А вот это новенькое что-то. Хотя принцип «кипячения эмоций» с целью вновь разогреть небезразличие к себе, не нов совсем. А вот такие разговоры... Возможно, прежде я на данной фазе засыпала. И не слышала.

- У меня осталось много дел, - голос мужской теперь казался странно приглушенным. Будто он откинулся от экрана на спинку стула или прикрыл ладонью рот. – Я боюсь не успеть, - сказал и замолчал. И я ответно тоже замерла. – Аттиле, девочка моя, это совсем другой сценарий… Но, я его исправлю. Я бы его уже исправил после того приема в Фазне. И ты бы ничего не знала о Вильене. В крайнем случае, услышала о ней лишь только после нашей свадьбы. И было б…

- Поздно? – развернулась на постели я.

Хорн, вглядываясь с вниманием, застыл. Потом качнулся вновь к экрану:

- Без-раз-лично, - проговорил буквально по слогам. А до меня, вдруг очевидное дошло – я, все ж купилась. На это «кипячение» я купилась.

Вот, дура! Ну, дура же! И тут меня по кочкам понесло:

- Ты в этом так уверен, да? Мне было б безразлично? Да мне и сейчас, при отсутствии зависимости от тебя… мне больно. Шигова муть, мне все же больно. А недавно было в сотню раз больней. И я не уверена, что боль эта растает, вдруг, как снег в ладошке. Единственное, что мне помогло б сейчас – не знать тебя. Не видеть тебя. Но, это невозможно, Фаскот. Ведь ты меня не отпускаешь, потому что любишь. Но, я не понимаю, что это за любовь.

- Аттиле?

- Уходи! Прошу, уйди хотя б сейчас.

- Ну, хорошо, - с той стороны экрана, вдруг раздался скрежет стула. – Аттиле…

- Уходи! – пришлепнула я ладони к сомкнутым и без того глазам.

- Я ухожу… Ты меня прости. За все прости.

А дальше – космическая полная тишина и шигова чернота огромного потухшего экрана.

К полудню дня следующего после процедуры выхода на нижнюю орбиту, я в иллюминаторе разглядела далекие геометрические полосы садов и обработанных полей. А чуть попозже комплекс крепких зданий с замкнутым в квадрат двором. Где-то на горизонте еще блеснула под ярким солнцем полноводная река, но корабль уже с дребезжащим гудением садился, покачивая своими престарелыми бортами. И я уселась снова на кровать…

«Куда?», «Зачем?». Два дня полета от Эйрана без переходов на ду-активный звуковой режим - подобная модель на такое ускорение не способна. Значит… Значит это – «Новый свет». Планеты, открытые в сторонке от основных путей не так давно и скоро разобранные под частные и общинные владения. Я, подскочив, опять уставилась в окно. Но, в этот раз разглядела лишь кирпичный домик с острой башней на краю, и бойко трепыхавшийся зеленый флаг… Не может этого быть... Трехлистный крошечный росток под солнцем. Моя почти родная Зэйра – та еще периферия галакто-сектора 3Б. Но, даже до нее долетает это «экологически чистейшее богатство». Овощи, фрукты, мясо, а в последнее время и злаки. «Даури». На наринийском значит «Солнце». Самая элитная торговая марка на многих обитаемых планетах. И кому она принадлежит?

Однако, через полчаса вопрос этот остался на моих умственных задворках. Данного времени хватило для нашей поездки с хорном в миникаре с космодрома. Затем по идеальной, мелко вымощенной под старину дороге. И для заезда через увитые плющом ворота во двор двухэтажного особняка. А уж потом… Потом я вновь увидела ее.

- Доброго дня!

Идеальная укладка (да чтоб ее и ветер по дороге!), идеальное голубое платье в пол, бокал в руке с идеальными ногтями и совершенно милая улыбка… Она стояла на крыльце подобно статуе прекрасной. Я – у ступеней ниже. Гораздо ниже! Хорн ощутимо громко засопел чуть в стороне… Что, и всё? «Доброго дня» и всё? Мне стало так весело и так блаженно пусто на душе:

- Доброго дня! А во сколько в этом доме обед? Вильена, представляете, меня два дня морили голодом.

- Аттиле?

- Любимый, - одарила я оскалом хорна. – что значит это нудное твое: «Аттиле»?