Офигелий-3

Глава 1

Звонок из Института Выньдаположь поступил внезапно, в то непонятное раннее время, когда утренние петухи только прокукарекали и легли досыпать. Все равно их дамы еще не накрасились, да и сами они еще … не при яйцах.

Звонила мэ-нэ-эс Ма Ша по поручению академика Фе Ди. Тот после проделанных экспериментов по фотографированию нашей Галактики в отражении М33 слег в больницу с глазным насморком. Выходило темновато. Уже и экспозиции меняли, и диапазоны переключали, все равно поймали только смутный контур, похожий на юную осьминожку, танцующую на свадьбе свой первый вальс с женихом — осьминогом. Щупальца-рукава так и завивались спиралями, но очертаний осьминожкиной головки под вуалью не выходило никак, не хватало света.

Все-таки жизнь сгубит рутина и шаблон. Весь большой Выньдаположь чесал хрястики и чмуки, причем женатые чесали их друг дружке — тайком, пока начальство не видит. Задача, однако, решаться не желала.

И зеленые пошли проверенным путем. Они позвонили Тихону Иванычу.

Иваныч не брыкался. Прошлый раз близняшки Тема и Сережка прилетели из блатутного парка с дивным сиреневым загаром, и весь садик обзавидовался. С интересом на него стала поглядывать даже воспитательница Наташа. Тихон, работавший с ее отцом, Витьком, когда-то катал еще кроху Наташеньку на ЗИЛу, а теперь приходилось ее звать ради педагогического авторитета «Наталья Викторовна». Впрочем, без посторонних он ее иначе как Бибикторовной не называл, помня, с каким удовольствием маленькая Наташенька по дороге нажимала на бибикалку.

В общем, Иваныч тем же вечером купил билет на планетобус, и утром первым рейсом уже был в Трапеции, в Институте.

В фойе его встретила сама младшая научница Ма Ша, с натертыми докрасна чмуками. Тихон уже было решил, что она вышла замуж, или наконец уступила приставаниям академика, но оказалось — ни то, ни другое. Весь институт активно чешет сейчас лбы, размышляя над загадкой — чем таким ярким осветить нашу Галактику, чтоб сфоткать ядро.

Она отвела Тихона на второй этаж, в отдел МУМУ — молодых ученых, модификаторов и улучшателей. Над дверями отдела красовалась красно-золотая надпись на трапецком: «Оставь шаблоны, всяк сюда входящий!».

Трапецкого языка Тихон Иваныч не знал, слышал только, как мужики в АТБ-32 рассказывали, что в этом языке, мол, нет слова «нет». Именно поэтому, мол, так быстро растет население в Трапеции. И предлагали отправить туда на курсы всех атб-шных девочек. Само собой, кроме главбуха Клавдии Афанасьевны, чье «даааа!» выглядело гораздо страшнее любых «нет».

— Я тут пока ехал, ребятки, вспомнил, как мы мигали друг другу перед патрулями ГАИ, — Тихон Иваныч сел нога на ногу, и вытащил любимую нервопалку.

— А как? Расскажите, Тихон Иваныч, — обступили его молодые «зеленя». Ма Ша, принеся маленькую чашечку муравьиного меда — единственный из местных напитков, чем она могла угостить розовокожего гостя, — заняла место в креслице у окна.

— Считается по науке, что на оверлайте посветить ничем не удастся. Попробуйте включите фары — бесполезно, они вперед не светят. А тут нет-нет да в туманности засядут галактишники с радарами и сканером груза. А то и в трубочку заставят дыхнуть. Да им порой и трубочки не надо было, видят что скафандр у водилы запотел изнутри — иди сюда, раб божий, краснокожий, почему с промиллями за руль сел?

Так мы додумались. У ЗИЛа-1333ГЯ знаете где запаска? Правильно, сверху, на кабине. И места там много, и опять же, если в шлюз малость не вписался, она башку тебе сбережет.

А мы тогда возили офигелий-3 с Эты Малого Пса. Офигелий-три изотоп редкий, ценный, а там под хвостом собаки его хоть закачайся. Рядом туманности, в Единороге их как у Темы моего фантиков от конфет «Санкт-Петербург». И нет-нет да задует парочку к Эте. А те и рады стараться.

Так вот, у нас полный кузов бубликов — баллонов с офигелием. Приборы там, контроль, то да се. Мы этим офигелием даже колеса качали. А че, газ легкий, прыгучий, меньше гайки с дисков срывает на скорости.

А на крыше запаска. И стали ребята сразу и запаску офигелием качать. А я додумался в кабину пропускать тросик от золотника. И вот когда ты встретил где-то в Единороге, за Розеткой, галактическую автоинспекцию, едешь и при виде встречного дергаешь за тросик. Стоит маленькому пшику офигелия вырваться из камеры наружу, он летит во все стороны со своей сверхсветовой скоростью, и постепенно тормозит об вакуум. И светит так, что на два созвездия видно, но только вперед. Ребята когда видели эти световые пыхи, так их и прозвали «Тихионы».

Так что берите вон хоть Сережкин воздушный шар, на котором они с братаном летают по воскресеньям, куда ветер носит, наполняйте его офигелием-три с Эты Малого Пса, и чешите вверх над Галактикой. Как повыше заберетесь, разгоняйтесь до сверхсвета, и открывайте шар.

Тут, ребятки, главное, что? Главное, в кабине шторки повесить. У меня-то красивые висели, мне еще Матрена моя, покойница, сделала бархатные такие, лиловые.