Очень злобная ведьма

Глава 1

Любая злобная ведьма должна жить по правилам. Это добрым колдуньям можно творить добро направо-налево, не задумываясь о репутации. Их будут ставить в пример грядущим поколениям, даже если по ошибке сожгут на костре (всякое бывает). Злобной ведьме так нельзя. Во-первых, костёр плохо влияет на состояние кожи, во-вторых, на грядущие поколения злобным ведьмам плевать, а в-третьих… в-третьих, главное правило правильной ведьмы, учившейся в правильной школе, — не попадаться! Иначе какая ж ты ведьма?

Анечка Артамонова училась в правильной школе, так что правила злобствования знала наизусть. И час, когда надо будет их применить, приближался. Вчера отгремел выпускной шабаш, а прямо сейчас она собиралась на стажировку в крохотную избушку в глухом лесу (двадцать километров до ближайшего шоссе, да и шоссе-то так, гравийка с остатками асфальта). Наставница, умнейшая гранд-ведьма (вроде бы даже бывшая Баба-Яга) Евлалия Патрикеевна, выдала своей дипломнице список заданий на весь срок стажировки, и среди прочего — вроде сбора трав, ухода за волшебными кругами и набора мелких пакостей для селян — числилось загадочное «жуткая жертва». Честно говоря, Анечка предполагала, что уже сама стажировка в таком отдалении от цивилизации — большая жертва. Но ведьминская интуиция подсказывала ей, что не всё так просто…

Умная ведьма должна быть готова ко всему! Поэтому дипломированная злодейка старательно собрала рюкзак и прикупила карту и компас: навигатор в смартфоне среди глухого леса мог и не сработать, а ориентироваться по мху, растущему со всех сторон деревьев, она, наученная горьким опытом и каникулами у бабушки в деревне, не собиралась. Правда, ни компасом, ни картами Анечка пользоваться не умела, но собиралась научиться. В процессе. Уж посмотреть, сколько вокруг её избушки деревень с селянами для пакостей, она сможет точно!

Рюкзак получился внушительный, с пол-Анечки размером. Хорошо, что еду и всякое хозяйственное должны были завезти в избушку заранее, а то пришлось бы приобретать сумку на колёсиках, а она пока ещё не настолько… солидная злобная ведьма.

Выгрузившись из автобуса там, где заканчивался асфальт и начиналось неизведанное, Анечка бодро достала карту, компас, сверилась с солнцем… раз полдень, значит, это юг… и двинулась к своей стажёрской избушке. В глубине души первая ведьма курса очень надеялась, что какой-нибудь селянин попадётся ей прямо по дороге. И она его… она его…

В общем, пусть попадётся, а там видно будет.

Но тропинка становилась всё уже, тени всё длиннее, мох рос не только на деревьях, но и под ногами, а ни единой живой души, кроме комаров, злобной ведьме так и не встретилось.

К избушке Анечка дошла, когда солнце уже почти село. Почти наощупь открыла калитку — хорошо, что в компасе был слабенький фонарик, — и, устало отдуваясь, рухнула на крылечко.

– Тётенька, вы тоже заблудились?

Когда за спиной в глухом лесу в двадцати километрах от дороги звучит чей-то голос, совершенно неважно, что он говорит.

Анечка взвилась с крылечка вместе с рюкзаком, как будто и не было никакой тропинки с корнями поперёк, а ноги не отваливались вместе с кроссовками. Крутнулась вокруг своей оси…

– А я вот заблудился, — печально сказал мальчишка лет десяти, сидевший на верхней ступеньке. — Бабушка веником гонять будет. Наверное. И дверь заперта…

— Ты кто?

— Я Миша. А вы?

— А я Аня… Анна Евгеньевна. Блин! Ты меня напугал!

— Сам напугался, — меланхолично согласился Миша. — Сижу, никого не трогаю, боюсь… А тут идёт чудище без головы…

— Кто это без головы? — возмутилась Анечка, скинула наконец осточертевший рюкзак на землю и начала расстёгивать пряжки. Ключ от избушки был внутри. Она точно помнила, что эта железная махина всю дорогу давила ей на левую лопатку.

— Вы, тё… Анна Евгеньевна.

— Потому что рюкзак большой!

— Ну да… рюкзак большой, головы нету…

— Не видно!

— И не видно тоже…

«Вот ведь паразит!»

— Миша, а ты откуда?

— Из Струнино, — беззаботно ответил Миша. — О, ключ! Ни фига ж себе размерчик!

— Да уж, — пробормотала Анечка, поднимаясь по ступенькам. — Как и полагается ве… Вещей у меня много.

— Это хорошо. Значит, в магазин не надо.

— А у вас есть магазин?

— Есть. Но он так себе, даже колы нет. Ты открывай, открывай…

Анечка глубоко вдохнула и решительно вставила ключ в замок.

Попыталась.

Ключ в замок не лез.

— Не подходит? — с интересом спросил Миша через пять минут, вдоволь наслушавшись злобного пыхтения и ругательств.

— Нет! — Анечка швырнула ключ об ступеньку и взвыла: тот с готовностью отскочил и ударил аккурат между кроссовкой и штаниной. — Подменили!

— Кто?

— Неважно! — В сгустившейся темноте глаза ведьмы сверкали как пара фонарей — не чета фонарику компаса. Злобную ведьму поддерживает злость, это всем известно. — И знаешь, что самое паршивое?

— Не-а. Что?

— Вся моя еда — внутри!

— Это плохо… — задумчиво сказал Миша. — Может, через окно?

Ещё через четверть часа один заблудившийся и одна временно бездомная сидели рядышком на ступеньке и разглядывали рюкзак и гору вещей. Там было всё. Косметичка. Одежда. Три пары обуви на все случаи жизни, включая потоп и засуху. Полотенца. Кофр с лекарствами. Сумка с аптекарскими весами, пробирками и инструментами. Две книжки — любимая и полезная. Бумага для записей. Пауэрбанк. Незаконченная вышивка полянки с мухоморами. Любимые носки, грелка, свитер и многофункциональная сапёрная лопата с пилой и открывалкой... Не было в рюкзаке только одного — верёвки. А окошко находилось под самой крышей избушки. И если найти какой-нибудь камень вместо якоря было можно, забрасывать-то его нечем…

— Эх, бабушка волнуется, наверное, — Миша поёжился. — Знаешь, Ань, она всё время говорит: «Слушаться надо, слушаться надо…» А чего слушаться-то? Так и жизнь пройдёт! Ну, ничего, скоро утро, станет светло, вдруг лестницу найдём…

Анечка почувствовала, что звереет. Может, конечно, заблудившийся мальчик Миша и был тем самым селянином для пакостей, но пока страдал не он, а она! Сидит, бесит… Ишь, оптимист! Оптимистов Анечка терпеть не могла. Кто тут должен кого бесить?! Бабушку он не слушается. Да любая злобная ведьма!..

Хорошо, что злобная ведьма сидела, иначе бы рухнула прямо на месте. В голове разворачивался свиток со сводом правил…

«Любая злобная ведьма должна за свою жизнь похитить и съесть не менее трёх непослушных детей».

Строчка под номером семь, начертанная красными чернилами (в оригинале наверняка кровью), пылала перед внутренним взором первой отличницы курса. А рядом назойливо мельтешил пункт из списка заданий на стажировку. «Жуткая жертва».

Вот оно.

Блин.

Ну…

Внутренний голос испуганно икнул. Есть Анечке, конечно, хотелось… И ребёнок непослушный… Но не так же сразу!

Стоп.

Озарения нисходили на Анечку редко. В конце концов, злобным ведьмам озарения не полагаются: они ж не добрые колдуньи. Но иногда…

Ведьма вскочила и рванула к рюкзаку. Вроде ж оставалось… Да!

— Мишенька, ты голодный? — самым ласковым голосом, каким только умела, спросила Анечка.

— Ещё бы! — Миша с готовностью ссыпался по ступенькам. — А ты ж говорила…

— На! И замолчи, наконец... непослушный ребёнок!

— Оу!

— Цени! Последнее отдаю… то есть жертвую!

«В конце концов, никто не говорил, какой должна быть жертва», — подумала Анечка и кровожадно откусила голову.

Мишке.

Мармеладному.

Последнему, оставшемуся в пакете.