Обращение к Ф.Ницше

Глава 1

Поклон великому пророку!

Настоящим письмом имею честь уведомить Вас, что до моего сведения довели содержание Ваших печатных трудов, а именно — та их часть, которая касается моего предполагаемого статуса. Сия информация распространилась по европейским умам с быстротою, достойной недавнего телеграфа, и теперь уже не только философы, но и простые обыватели обсуждают мою кончину так, будто речь идёт о смене сезона или о новом фасоне дамских шляп. В моих интересах будет вмешаться в этом сумбур.

Прежде чем перейти к существу вопроса, позвольте мне выразить искреннее восхищение Вашим литературным даром. Ваши афоризмы рубят воздух, а ваш Заратустра с такой уверенностью приписывает мне высказывания, которых я не делал, что это навевает мне воспоминания о Моисее, который, пусть и записывал за мной, половину всё же внёс от себя. Хотя, — возвращаясь к Вашему персонажу, — как мне кажется, он слишком часто высказывается с моего места, не имея на то разрешения.

...

Однако ваш XIX век, о господин Ницше, — это, безусловно, великая эпоха. Немцы объединили империю, строят заводы, публикуют трактаты. Теперь у Вас есть железные дороги, фотография, тот же телеграф. И Вы так гордитесь своими изобретениями, что начинаете верить, будто создали всё это без моей помощи. Но позвольте мне заметить: железо было в земле задолго до Ваших паровозов, свет существовал до Вашей фотографии, а слова — до телеграфа. Вы лишь научились пользоваться тем, что уже лежало перед Вами. Словно дитя, которое нашло отцовский молоток и, нанеся пару ударов о гвоздь, решило, что построило здание. И в какой-то степени это даже забавно. Но это не повод отрицать того, кто положил этот молоток на видное место.

И как ни крути, Вы по-прежнему утверждаете, что меня нет. Для Вас я — иллюзия, созданная слабыми, чтобы оправдать своё бессилие. Вы утверждаете, что моя мораль есть мораль рабов, а мои заповеди — это цепи, которыми я обвязал свободную волю. Всё это, можно признать, вполне звучит и убедительно. Я почитывал ваши рукописи. Ваш слог подкупает. Но я нахожу одно незначительное обстоятельство, которое Вы упустили из виду, и я пожелал открыть вам глаза! Я не умер и даже не болел. Я в целом сейчас нахожусь в отличной форме и полном здравии. Об этом свидетельствует тот факт, что я сейчас пишу это письмо, а не валяюсь в гробу, как вы яро внушаете читателям.Впредь бы я попросил вас проверять информацию о моём состоянии здоровья в официальных источниках, а не в собственной воспалённой фантазии.

Ваш Кант, к слову, меня пытался систематизировать. Он думал, что Бог — это нечто вроде морального закона, который можно поместить в коробку и подписать »Априорное Знание«. А Гегель попытался меня одухотворить, превратив в процесс. Я следил за их трудами с некоторым недоумением. Они так старались меня объяснить, что забыли спросить: а хочется ли мне вообще быть объяснённым? И если уж на то пошло, ни один из них так и не ответил на вопрос, который волнует меня больше всего: зачем я создал людей, которые посвящают целые жизни тому, чтобы доказать, что меня нет?

Но как-то я отвлёкся. Ваш друг Рихард Вагнер, господин Ницше, тоже, как мне известно, пытался выразить меня. Он ведь писал оперы, ставил на сцене богов и героев, правда же? Он хотел, чтобы зрители услышали мою музыку в его аккордах. Прислушавшись, я признаюсь, господин Ницше, я не понял. Даже делая пометки на бумаге, к концу акта я обычно терял нить сюжета. Впрочем, Вы, если память не лжёт, тоже потеряли нить с Вагнером, и это, признаюсь, делает Вам честь. Он слишком много уделял моей особе и слишком мало тишине, что застаивалась после его очередного »шедевра«. А ведь именно в тишине, господин Ницше, я иногда открываю уста! Но Вы предпочитаете кричать, и, знаете, это тоже неплохо, даже на деле смело.

...

Итак. Мы оба уяснили: я жив. И не просто жив, это является фактом — я был задолго до того, как Вы родились в Рёккене, как стали профессором в Базеле и даже до того, как у вас начались тяжелейшие головные боли. У Вас я бы прослыл долгожителем.Голова ваша, между тем, болит отнюдь не от моей прихоти. Это не моё наказание. Это Ваше тело находится в попытках напомнить Вам, что Вы человек. Вы ведь писали о сверхчеловеке? А Ваш организм, к большой печали, навязчиво вам вторит, что это не о Вас.

Вы не подумайте, я это говорю не с иронией. И вовсе не злорадствую. Это, всё-таки, простой факт. Да и несвойственно мне злорадство — это слишком мелочно для моего масштаба. Мною было лишь умышлено донести до Вас очевидную вещь.

Теперь относительно моего культа. Вы говорите, что я поощряю смирение, что именно мной создана религия; создана для слабых, чтобы подавить сильную личность. Вы обвиняете меня в этом. И как бы всё красиво ни звучало, разве то правда?

Вы скажете, что я тщеславен или оклеймите меня лицемером, но ведь Вы сами убегаете от истины. И в этом даже есть что-то трогательное... Я начинаю подозревать, что Вы просто ищете, на кого можно обидеться. А когда обижаться не на кого, остаётся дуться лишь на Бога. Я Вас понимаю. Но разве Вы не видите, что это была людская инициатива? Я, честно, не припомню, чтобы просил их о поклонении. Понимаете ли, когда я творил мир, мне представлялось, что люди будут просто любоваться горами и океанами, смотреть созвездия и облака — и чувствовать благоговение. А по воле судьбы это благоговение перед творением стало благоговением перед творцом. Они сами всё додумали, и без моих указаний. И знаете что? Моим решением было не вмешиваться. Если им так будет спокойнее — пусть тешатся. Раз им так легче переносить собственное несовершенство — пусть верят, что я их прощаю. Это их выбор, разве станете с этим спорить?

И Вы, кстати, тоже используете свою свободу воли довольно странно. Вы отрицаете меня, но при этом Вы построили целую философию на отрицании меня. Вы создали культ сверхчеловека, Вы написали книгу, которая называется »АНТИХРИСТ«, Вы подписываете письма этим именем, Вы посвятили Мне всю свою жизнь — в форме отрицания. Это ведь тоже своего рода поклонение, не находите? Только более шумное и в разы менее благодарное.

Но, как бы то ни было, это всё лирика. Перейдём к делу. У меня заготовлено для Вас одно любопытное знание, касательно так называемого Антихриста, раз Вы завели меня на эту дорожку. Мне недавно довелось встретиться со Зверем. Короткая беседа; но он, узнав о моём намерении писать Вам, попросил передать следующее: он категорически настаивает, чтобы Вы перестали использовать его имя в личной переписке. »Скажите этому господину, — сказал он, нервно теребя себя за волосы, — что мы даже не знакомы, и Его попытки присвоить Себе мою символику совершенно ни к чему«. Я передаю это дословно, поскольку считаю, что Вам, как автору »АНТИХРИСТА«, полезно знать, что Ваши небесные корреспонденты не разделяют Вашего энтузиазма.

И ещё одно, господин Ницше, если позволите. Мне передали, что Вы пытались жениться, прося руки фройляйн Лу Саломе. Она отказала. Я не стану это комментировать — не моё дело, как Вы понимаете. Но позвольте заметить: Вы, кто поучает других преодолевать слабости, не могли преодолеть собственное одиночество. Вы ищете женщину, которая поняла бы Ваши глубокие размышления, однако Вы не ищете человека, который понял бы Вас самого. А в этом, пожалуй, и состоит Ваша главная трагедия. Вы настолько заняты безумной идеей сверхчеловека, что забыли взглянуть на человека в зеркале. Но это, конечно, Ваше личное дело. Я не вмешиваюсь в брачные дела — это ниже моего достоинства. Но для Вас я отмечаю: Вы проповедуете волю к власти, но не можете совладать с собственной волей. Что-то здесь не сходится, не находите?

Что ж. Пора подвести некоторый итог.

Вы, как я чувствую, человек неглупый и, безусловно, талантливый. Ваши труды читают, идеи обсуждают. Ваше имя уже входит в историю европейской мысли. И это вызывает моё уважение. Я вообще ценю тех, кто умеет мыслить самостоятельно, даже если плод мышления направлен против меня. Однако, господин Ницше, Вы заблуждаетесь. Заблуждаетесь в главном: думая, что я враг — я ведь в самом деле не враг Вам. Я никому не враг.

Ах, Фридрих, Вы не поверите, насколько хлопотно быть кому-то врагом, когда у тебя на попечении столько душ и вся вселенная, что требуют от постоянного от меня внимания! В моём графике нет времени на личные обиды, как и желания мстить Вам за Ваши слова. И я просто хочу, чтобы Вы признали: Вы не правы. И я надеюсь, что после этого письма Вы перестанете распространять ложные слухи о ком бы то ни было. Это, знаете ли, портит людям репутацию, а репутация — вещь хрупкая.

И здесь я понимаю, что Вы, скорее всего, не ответите на это письмо. Вы слишком заняты — заняты Собой, собственными выдумками и философией. Вы считаете Себя слишком важным для этой переписки. Поэтому я приглашаю Вас к себе. В мои палаты. Не прямо сейчас, конечно, когда время придёт.

Я буду верно ждать Вас, и при личной встрече скажу Вам то, что не смог уместить в этом письме.Верно буду ждать Вас в Моих палатах. Вопреки вашим ожиданиям, там очень уютно.

С искренним уважением к Вашему таланту и надеждой на конструктивный диалог,

Ваш, Яхве.