Ниберасты и прочие аннунисты

Глава 1

Когда перед моим носом щелкнул зубами Чужой, я чуть не обосрался от страха и, отшатнувшись, въехал спиной в полки на стене.

Чужой еще раз звучно клацнул челюстью, покрутил свой здоровенной башкой, будто просясь на фотку, а потом схватился суставчатыми лапами за свою башку и стянул ее. И оказалось, что это просто какой-то придурок в маске. Бли-ин, вот я лох, испугался. Справа за кофемашиной послышалось сдавленное хрюканье. Ну вот, Нинка тоже решила, что я дебил.

Придурок задорно улыбнулся и подмигнул. Пригладил взъерошенные волосы и вежливо сказал:

– Мне, пожалуйста, Мокка фраппучино.

Нинка зашумела машиной, а я, украдкой потирая ушибленную спину, как можно любезнее прошипел:

– Двести пятьдесят с вас. Налом или карточкой? Заходите еще, – и громким голосом проорал на все кафе: – Мокко фраппучино для Чужого!

– И вы к нам заходите, – парень улыбнулся шире, хотя куда уже, и махнул рукой на видимый в окно угол соседнего Дома культуры. Где висел огромный баннер «Слет косплееров России». Ну да, точно! Как же я забыл? Похоже, сегодня у нас в кофейне будет не протолкнуться от таких вот ебанатов.

Я оказался прав – этот тупой слет открывался с девяти, а тупые участники приперлись ни свет ни заря. И с восьми уже заполонили кофейню. Я еле успевал собирать заказы, а Нинка – нажимать на кнопки кофемашины. Зато я развлекался с именами посетителей – даже если кто-то и пытался назваться Васей или Машей, я все равно именовал их по-своему. Несколько раз пролетал с фильмами, но чаще угадывал.

Капитана Америку, Бэтмена, Халка, Флэша и доктора Стрэнджа узнать не составило никакого труда. Каких-то мужиков, обвешанных звенящим железом, я так и назвал – «Три эспрессо для брутальных мужиков с мечами». Они поржали. Какое-то страховидло на ходулях – на ходулях, блин! настоящих – с жуткой рожей, от которого сердце помимо воли съезжало в пятки, само заявило сквозь прорези в маске звонким девичьим голосом: «Я дементор». Ну да, ну да, именно так я их себе и представлял.

Единственное, что я вообще не понимал, из какого киношедевра выпала стайка тонких девчонок с выкрашенными в белый цвет волосами с разноцветными прядями. Может, это у них и парики были, все равно прикольно. И вели себя они хоть и манерно, но тихо. И сами еле слышно шептали имена. Обычные наши имена.

Улучив свободную минутку, Нинка шепнула мне на ухо: «Анимешницы же». Понятнее не стало. Изо рта у Нинки несло застарелым табачным духом, зато волосы пахли кофе. Курево я терпеть не мог, но за запах кофе мог простить все грехи.

Наконец двери ДК распахнулись, и всех ебанатов в миг вымело. Фу-ух, можно передохнуть. День сегодня выходной, основной наплыв посетителей начнется с одиннадцати.

– По кофейку? – пошутил я. Нинка скривилась и щедро залила мой эспрессо горячей водой.

Прихлебывая из стакана, я в который раз мысленно поблагодарил тетку из ментовки, что запихнула меня на курсы барист по программе профориентации для неблагополучных подростков. А я, дурак, еще сопротивлялся поначалу. И слово мне не нравилось, пидорское какое-то. Зато стоило первый раз вдохнуть запах свежемолотого кофе, и из конторы, где эти курсы располагались, меня каждый вечер стали выпроваживать пинками.

Кому-то может показаться смешным, но к своим девятнадцати кофе я и не нюхал. А откуда? У мамани с хавкой было все строго и под учетом. Мама Надя… Надежда, блин. Кто как, а я со своей надеждой распрощался года в три. Когда четко понял, что если хочешь выжить, тем более в детдоме, то за жизнь надо держаться клыками и когтями. И уж точно не надеяться ни на что.

Мама Надя и Олег – называть его папой не получалось никогда, даже в раннем детстве, – забрали меня к себе в десять лет. Это как в анекдоте: «Усыновим восьмого ребенка, предыдущие семь как-то не прижились». Так вот я из тех, кто приживается сразу и крепко. И плевать на условия. Все лучше, чем в продуваемых ветрами спальнях, где все, и дети, и воспитатели, друг другу волки.

Маманя не била, Олег тоже, кормили скудно, но не голодал, и то хлеб. Ну а что работал как вол, так затем меня и брали. Мать, конечно, из Нади была полное говно, зато все немаленькое подсобное хозяйство она вела твердой рукой. Пока я был помельче, сутками сидел на огороде. Пропалывал, прореживал, ковырялся в земле. Это летом, естественно. Постарше стал – копал уходящие за горизонт грядки наравне с Олегом, обрабатывал овощи-фрукты на заготовки. Сама маманя сидела на рынке за прилавком, впаривала горожанам дары природы. Зимой отлично шли закрученные в сезон банки, а так же квашенная капуста, от вони которой с осени до весны в доме не продохнуть было. А из-под полы Надя продавала самогонку, которую увлеченно гнал Олег. Ну и вовсю дегустировал, как без этого. Натуральное хозяйство, ага.

Зато через семь лет маманя исхитрилась купить еще земли и перестроить дом. Приобрела пару свиней, уток, индеек, задумалась о корове. Я честно вкалывал, думал, что тоже имею права хоть на часть, хоть на сарай, зато свой. Хер тебе, Рома, решила маманя и в шестнадцать выперла меня в пэтэушную общагу. Ну я и оторвался на свободе-то. За то, что не сгинул, не пропал, еще раз спасибо замороченной милиционерше. Или как там они сейчас зовутся – женщине-полицейскому, вот.

Нинка пихнула меня в бок.

– Хорош зависать. Давай меняться. Становись за машину. Или ты уже выдохся? А я слышала, геи не слабаки.

Захотелось ее ударить. Я закусил губу, чтобы не сказать грубость, и пошел мыть руки. Вот же дал черт напарницу. Вредная девка, еще попортит мне крови. В первый же рабочий день, неделю назад, подкатила ко мне после смены и с вызовом заявила:

– А что, ты не собираешься пригласить девушку на свидание?

И интонация у нее была точь-в-точь как у мамы Нади, когда она интересовалась: «Ты что, считаешь, что работа на сегодня закончена?» Обычно за этим риторическим вопросом следовали санкции. Поэтому я даже не сразу понял, что именно имела ввиду Нинка. Да у меня от такого тона даже если бы что и стояло, то упало бы сразу и навсегда. Так что я, нервно хохотнув, спросил:

– На свидание? По кофейку? Так его можно и на работе попить.

Нинку аж перекосило. Она злобно зыркнула:

– Ты этот, что ли, нетрадиционной ориентации?

Вот дура, а. Ну не нравятся мне такие девицы, как Нина. И если она про себя думает, что принцесса, то сильно ошибается. Не у каждого на такую принцессу встанет. А у меня и так травма от таких баб на всю жизнь. Мне это, тоненькие по вкусу, невысокие, нежные и тихие. А Нинка девка здоровая, громкая и грубая. Так что по отношению к ней я полностью фригиден, если можно так выразиться. Но ведь эта кретинка может растрепать на всех углах, что я типа пидор. С нее станется отомстить. Так что, похоже, скоро на работе начнутся проблемы.

Я вышел из-за прилавка, чтобы приоткрыть входную дверь – начальство не велело еще включать кондиционер, не май месяц. Так пусть прохладный ветерок задувает с улицы. И у двери столкнулся нос к носу с милашкой из компании «анимешниц», как выразилась Нинка.

Она ойкнула и покраснела, вот правда, не вру – покраснела. Да так очаровательно, что у меня аж сердце дрогнуло.

– А можно вас попросить… – запинаясь проговорила она. – На минутку… Буквально на минутку пройти со мной. – И глянула огромными глазищами.

Я хмыкнул. Конечно, красотуля, с тобой хоть на край света.

– Я отойду, – неподлежащим возражениям тоном заявил я Нине.

– Будешь должен мне смену, – ухмыльнулась она.

Вот сука.

– Пойдемте, принц, – прошептала девушка.

Принц? Я не ослышался? Не, я, безусловно, парень видный. Девки на меня всегда западали. Но чтобы принц… Так меня еще никто не называл. Я польщенно пригладил свои непослушные черные кудри.

Как только меня усыновили, Олег все прикалывался над ними и моим именем.

– Твоя беспутная мамаша явно хотела написать «ромалэ», да только грамотности не хватило, – ржал он.

Это ему воспитательница рассказала – в моем деле была подколота истрепавшаяся бумажка, по которой печатными буквами шла кривая надпись «рома». С маленькой буквы, ага. Чем старше я становился, тем более походил на цыгана. Кожа смуглая, волос черный. Глаза только странные – такие светлые, что при определенном освещении казались белыми. Принц, не иначе.

Мы поднялись по лестнице ДК и зашли в пустой холл. Красотуля взяла меня за руку и неожиданно крикнула:

– Он пришел! – Ее голос гулко отразился от обложенных каменной плиткой стен.

Дверь сзади меня с грохотом захлопнулась, свет погас, и стало темно. Ну офигенно, сегодня не день, а просто крипи-праздник какой-то.

Вокруг меня в темноте что-то шуршало. Пару раз померещились легкие прикосновения.

– Что, вашу мать, происходит? – только я решил подать голос, как в холле зажегся свет. Неяркий, приглушенный. И то, что я увидел, заставило меня проглотить оставшиеся слова.

Толпа разодетого народа набилась в помещение. Наверно, собрались все долбанные косплееры, съехавшиеся на этот долбанный фестиваль. Молчаливыми странными фигурами они стояли на коленях, тянули руки вверх и пялились в потолок. Я тоже туда посмотрел. Ничего особенного, даже старинной люстры не наблюдается.

– Мы нашли принца, о Повелитель! – неожиданно завыли все на одной ноте.

Вот тут у меня реально мурашки по спине пробежали – выглядело это до невозможности жутко.

В середине зало мигнуло, хлопнуло, и я увидел голограмму какого-то чудовища. Она казалась нечеткой, временами пропадающей. Похожа на ту, как в «Звездных войнах» Дарт Вейдер по межгалактической связи общался с Императором. Только чудовище было громадным, почти под потолок. Бесформенное, бугристое, коричневое, похожее на… Одним словом, похожее на дерьмодемона из «Догмы».

Наверно, я рехнулся, подумалось мне. Раз в голову лезут фильмы. Или эти косплееры свели меня с ума своими тупыми шуточками.

Голограмма наконец-то перестала мигать и колотиться. Стабилизировалась. И этот сраный дерьмодемон нагнулся и внимательно посмотрел на меня.

– Ну здравствуй, сын, – прорычал он.

И тут я заорал. Просто завизжал во весь голос, и мне было не стыдно. Потому что это уже перебор! Косплееры хреновы! Придумали себе развлекуху! Я попытался вырвать руку у красотули, но не вышло. Ее маленькая узкая ладошка держала мою словно железными тисками. Да и сама красотуля выглядела так, что от ее вида вымораживало. Белая, застывшая, будто мертвая.

– Сын, успокойся, – ласково обратилась ко мне голограмма. Даже, можно сказать, нежно. Как к неразумному дитятке. – Что ты орешь? Я тоже рад, что ты наконец нашелся.

Офигенно, у меня в батях дерьмодемон. Следующие пять минут я матерился.

– Отлично, – монстр качал головой в такт ругательствам, похоже, наслаждался. А когда я выдохся, гаркнул: – Довольно! На поддержание связи слишком много сил уходит и у меня, и у моих поклонников на этой планете, – он кивнул на окаменевших косплееров. – Слушай внимательно, я – Повелитель Ниберу! – и гордо выпрямился. Высоты помещения не хватило, и голова наполовину пропала. Кашлянув, он чуть пригнулся. – Ты слышал о Ниберу, сын?

Ну, положим, я что-то похожее слышал. У Олега в комнате телевизор показывал исключительно Рен-ТВ, а там любят передачи про всякую мистическую херь.

– Так вот, – приняв мое молчание за согласие, продолжил типа папа. – Тебя во младенчестве забросили на Землю не просто так, а для особой миссии. Так что гордись, сын!

Ну охренеть еще раз! Может, поговорить с ним. Хотя, вдруг я брежу наяву и вообще поехал кукушкой… В чем тогда смысл говорить с глюком?

– Скоро наши планеты сблизятся, как бывало уже не раз. Ниберу подойдет к Земле, чтобы забрать дань. И ты должен будешь эту дань к сроку собрать и подготовить.

– Золото? – всплыло в памяти что-то из речей по ящику. Блин, я же хотел молчать.

– Золото? – переспросил «батя». – Хм, это устаревшие сведения. Нет, ты прав, раньше было золото. Много золота, – облизнулся он. – Его собирали столько, что наши поклонники в память об этом даже построили пирамиды – горы из собранного для нас золота упирались макушкой в облака. Но сейчас требуется не драгметалл. Понимаешь, сын, время бежит. У нас, аннунаков, поменялся обмен веществ, и от золота произошел сбой в генетике. Мой облик и вид прочих изменился к худшему, ну сам видишь. Да и постоянные провалы в памяти сильно портят жизнь. Ученые пришли к выводу, что теперь нам нужно совершенно другое. И это другое есть на Земле. Поэтому тебя сюда и послали. С миссией, – повторил он.

Я уже немного утомился от этого тупого представления, поэтому решил подыграть. По-деловому спросил:

– Так чего надо, говори. Помедленнее только, я записываю. – Тоже где-то слышал эту фразу.

– Кофе.

– Чего? – сказать, что я офигел – ничего не сказать.

– Нам нужно кофе, сын. Очень много кофе. Все запасы на Земле. И все, что вырастет за два земных года, которые остались до сближения наших планет. Оно очень благотворно действует на нашу природу. Так сказали ученые, и я им верю. Да вот взять хотя б тебя! Ты – живое подтверждение. Ты вырос на планете, где запахом кофе пропитана атмосфера. И вот результат – ты совсем не похож на меня и других. Красавец, если быть точным. Совсем как я в молодости, – папаня умиленно закатил глаза, но почти сразу принял серьезный вид. – Надеюсь, ты понял поставленную задачу, сын мой, Ромадехлесандрдэкс?

Меня аж передернуло. Ну и имечко, уж лучше ромалэ.

– Ты должен, – голос Повелителя загремел, – через два года насыпать гору из кофейных зерен – степень обжарки неважна – в том же месте, где стоят древние пирамиды. Мы там пристыкуемся, – добавил он уже тише и начал исчезать. Похоже, аудиенция подходила к концу.

Складывать кофе на песок? Глупость несусветная. Уж лучше упаковывать в какие-нибудь контейнеры. И вообще, надо продумать, как со всего мира транспортировать этот груз. Логистику продумать. Маманя любила щегольнуть этим словцом. Умничала. Логистика до рынка и обратно, ага. Я хлопнул себя свободной ладонью по лбу. Черт, о чем я думаю?! У меня явно бред, а я прикидываю, как легче решить задачу. А, вот еще…

– Слышь, батя, – остановил я почти утратившую видимость голограмму. – А как я должен все это делать?

– Что? – недовольным голосом спросил он.

– Выполнять миссию, – как можно язвительней сказал я.

– Вредный какой, весь в меня. – Дерьмодемон, по его словам, оказавшийся главным ниберастом, вздохнул. – Ну ладно, так и быть, передам тебе часть моей силы. Ты прав, эти людишки тоже поменялись за прошедшее время и забыли своих грозных богов. Тоже, видать, провалы в памяти. Но ничего, мы им напомним. Ты напомнишь. Эллой!!! – Дикий, на пределе терпения крик чуть не разорвал мои барабанные перепонки.

Все присутствующие в холле косплееры на миг ожили. Их тела вспыхнули оранжевым светом, который собирался в центре помещения, а затем из его лучей сформировался небольшой шар. Шар, медленно крутясь, поднялся на высоту обычного человеческого роста, а затем… Со всей силы влетел мне в лоб!

От удара я вырубился, а пока падал в спасительную темноту, слышал громкий ржач папаши и еле выговариваемое через смех «сделай их, сыночка».

Когда я очнулся, было темно и тихо. И мягко. Пошевелившись, я обнаружил, что устроился на красотульке. А она и не против. Пошарив руками по столь манящему телу, я заорал и вскочил. Красотуля была мертвой. И холодной. Я заметался, постоянно спотыкаясь обо что-то, но затем вспомнил, где тут располагалась дверь. Толкнул ее двумя ладонями, и она легко поддалась. Не оглядываясь, я вылетел наружу. После темноты яркое солнце резануло по глазам. Вокруг гуляли совершенно спокойные, ничем не обеспокоенные мирные граждане.

Я встряхнулся, поразмыслил и вернулся. Сунулся в холл, осмотрелся. Все косплееры были мертвы. Фредди Крюгеры, Человеки-пауки и прочие супергерои лежали себе вповалку. Но я точно никого не убивал. Значит, грозный папаня мне не примерещился?

Внутри поднималось какое-то странное, ранее неиспытанное чувство. Абсолютная уверенность в себе, своих решениях и своих силах. Моментально забыв о дохлых людях, валяющихся в ДК, я спустился по ступеням и направился к кофейне. Забавно будет, если я, войдя, с порога прикажу Нинке: «А ну подхватилась и собрала все кофе по сусекам, до последнего зернышка. Сложила в мешки и побежала на почту отправлять их в Египет». Да, доставку все-таки надо продумать.

Широко улыбаясь, я встал на пороге.

– Где тебя носило, придурок? Я тут с ног сбилась. – Нинка была очень зла.

– А ну-ка, Нинэль, замути мне кофейка. Да самого лучшего чтобы. И чтобы быстро. Одна нога здесь, другая там.

Нинка открыла было рот, но, издав лишь смешной звук, закрыла его. И пошла за машину.

Я уселся на мягком кресле, положил ноги на стол. Начало положено. Прынц сказал «поехали» и махнул рукой? Да будет так. Кофе я соберу, но не выложу из него гигантские куличики у пирамид, а спрячу в надежном месте – будет хороший аргумент в споре за власть на Ниберу. Если она вообще прилетит. Да, папаня прав – я весь в него.