Не время исчезать

Не время исчезать

Смена 0

В Раю было тихо, прохладно и скучно — как в приёмной хорошего стоматолога. Грешников тут не держали, зато держали документы. Много документов. Идеальная бумага, идеальные чернила, идеальные подписи, у которых в углу иногда подрагивали маленькие золотые нимбы. Райская бюрократия была сильнее огня, и об этом знал каждый, кто хоть раз пытался вернуть себе крылья через приёмное окно Отдела Хранения.

Ангел-хранитель Раф — именно Раф, а не Рафаэль, потому что за триста сорок два года он так устал от полного имени, что даже в молитвах сокращал его до трех букв — сидел в кабинете номер четыреста одиннадцать и смотрел на свою табличку. — Ангел высшей категории, стаж триста сорок два года, — прочитал он вслух. — Кандидат на досрочную Нирвану с компенсацией в виде вечного выходного. Звучало красиво. Вечный выходной. Никаких подопечных, никакой тревожной статистики, никаких клиентов, которые в седьмой раз за год роняют гаечный ключ себе на ногу, и никакого чувства, что ты ещё раз всё починил, а мир снова пошутил над тобой.

— Поздравляю, Раф, — сказал архангел Гэбриэл, который в этот день подменял Микеля и потому выглядел слегка уставшим от чужих обязанностей. — Скоро ты отправишься на заслуженный отдых с вечными выходными!

— И с напитками? — спросил Раф.

— С напитками, — кивнул Гэбриэл.

— Тогда я согласен на всё.

— Вот и хорошо, — Гэбриэл вынул из папки последний документ. — Есть одна мелочь. Формальность.

Раф уже давно научился не доверять слову «формальность». За триста сорок два года он выучил, что «мелочь» в Небесной Канцелярии означает «ситуация, требующая вашего немедленного участия и одного чуда, желательно побыстрее».

— Формальность?

— Тебе нужно доработать последнюю смену. Подопечный с оценкой риска «выше среднего». Три недели. Стандартная процедура.

— Гэбриэл. Я триста сорок два года ждал этого выходного. У меня уже куплен абонемент на кресло с левой стороны от фонтана — там всегда солнечно.

— Понимаю. Но ты единственный свободный специалист по «висящим на волоске». А тут случай из классики.

Гэбриэл положил на стол тонкую, но тяжёлую папку. На обложке аккуратным почерком было выведено: «Дело 144-ДЖ. Дэнни Дженкинс, 16 лет. Магазин хозтоваров "Билд-Депо", город Мидлтаун. Оценка риска: выше среднего». Под надписью кто-то приписал от руки: «Очень выше».

— Триста страниц? — спросил Раф.

— Сорок. Но плотных. Открой на любой странице — и поймёшь, почему тебе. Раф открыл на первой же. Почерк делопроизводителя был ровный, сдержанный и слегка утомлённый, как будто писавший уже смирился. «Подопечный в возрасте четырнадцати лет упал с крыши сарая, пытаясь запустить воздушного змея, и приземлился на конуру соседской собаки. Собака не оценила. Подопечный не пострадал. В примечаниях к делу: "Похоже, этот мальчик не умеет делать ничего наполовину"».

— Это не про змея, — заметил Раф.

— Нет, — согласился Гэбриэл. — Это не про змея. Он перевернул страницу. Дальше шли записи, каждая из которых начиналась одинаково: «Подопечный в возрасте…» — и заканчивалась словом «выжил». Выжил, выжил, выжил. Как будто кто-то вписывал это слово механически, устало, но с настоящим облегчением, будто сам удивлялся.

— Он несуразный, — сказал Гэбриэл. — Из тех, у кого неудача — это семейная традиция. Отец ушёл, когда ему было десять. Мать работает в ночные смены и очень устала. Он не злой, не дерзкий. Он просто с очень плохой репутацией у самой жизни. И репутацию эту он поддерживает с завидным постоянством.

— И это всё? Три недели на смене в хозтоварах, глядишь, поправится?

— Не совсем, — Гэбриэл помолчал. — Раф, в его личном деле есть раздел, которого я у тебя не просил читать. Но ты его всё равно прочтёшь. Он называется «Самоуничтожение». И там — попытки.

Раф молчал.

— По инструкции я должен предложить тебе отказ, — продолжил Гэбриэл. — Триста сорок два года безупречной службы. Ты имеешь право сказать «нет». И уйти в кресло к фонтану.

— А если я скажу «да»?

— Тогда триста сорок два года перейдут в триста сорок пять. И ты не сможешь сказать «нет» ещё раз. Никогда. Ни до, ни после.

— То есть стаж растёт быстрее времени? — уточнил Раф. — У нас всё растёт быстрее времени, — вздохнул Гэбриэл. — Кроме бюджета на канцелярские товары. Раф посмотрел на своё кресло у фонтана. Слева — солнце.

— Что за вопрос, — сказал он и взял папку. — Где магазин?

Смена 1

«Билд-Депо» встретил Рафа запахом гвоздей, дешёвого кофе из автомата и надежды, у которой кончился срок годности. Магазин был огромный, как ангар, и устроен по логике, понятной только Богу и менеджеру Стэну: краски — слева от садового отдела, но не рядом с садовым отделом, а через сантехнику, чтобы «люди больше ходили». Гвозди висели в пакетах на стенах. Лампы освещения — целая стена — светили так, что в магазине нельзя было понять, утро сейчас, вечер или судный день. Возможно, так и задумывалось.

Дэнни был там же — за стеллажом с клеем, в фартуке, который был ему велик на два размера.

Он не выделялся. Обычный худой парень с длинными руками и взглядом человека, который смотрит на мир через стекло и не всегда понимает, по какую сторону витрина. Дэнни редко разговаривал. Дэнни слушал, а потом уставал слушаться. Раф увидел его и подумал: «Вот же ж. И на что я потратил три столетия стажа, чтобы попасть на подмену к этому гениально неудачливому подростку в магазине, где продают гвозди?»

Но суть была в другом. Раф был ангелом-хранителем. А они, как известно всем, кто хоть раз ронял молоток на ногу, не вечно спасают. Иногда они просто наблюдают. И это, по мнению Рафа, было самой жестокой частью профессии.

Первую неделю он наблюдал, как Дэнни в восемь утра открывает отдел с красками и первым делом сдаёт смену у кассы Пэм, кассирше, которая могла продать дрель клиенту, которому нужна была только батарейка. Как Дэнни краснеет, когда Кэсси — стажёрка с двумя косичками и абсолютной безапелляционностью — говорит ему: «А ты смешной, ты знаешь?» И как он не смеётся.

Наблюдал, как в «День скидок на садовый инвентарь» Дэнни собирает на складе тарзанку из бельевой верёвки, багета и веры в лучший исход, а потом падает в стеллаж с горшками для цветов, и его вытаскивает грузчик Барнс, а Кэсси плачет. Наблюдал, как вечером, когда все уходят домой, Дэнни остаётся в подсобке и смотрит на выключенную лампочку так, как смотрят на дверь, в которую хочется войти, но она не открывается.

На девятый день Раф открыл дело и написал в него первую строку лично: «Смена первая. Наблюдение. Подопечный, по-моему, не собирался умирать. Он собирался исчезнуть. Это не одно и то же».

Затем закрыл дело и подумал, что триста сорок два года службы всё-таки что-то ему дали. Например, понимание того, что «исчезнуть» — это очень взрослый способ сказать «я не хочу быть на этом свете никем».

Попытка 1: «Новый дизайн потолка»

Это случилось в среду, в четыре часа дня, когда все были на складе за партией шурупов.

Дэнни решил, что лучший способ покинуть этот мир — это верёвка и балка под потолком подсобки. Верёвка была из отдела «Крепёж», трёхсотого размера. Балка была из того же отдела, с сертификатом «выдерживает до 150 килограммов», что парень счёл более чем достаточным для своих шестидесяти двух.

Он был человеком дотошным. Трижды перемерял верёвку, подтянул узлы. Даже проверил, крепко ли держится балка, потянув на себя.

Балка держалась. Дэнни потянул снова. Что-то хрустнуло.

Секундная тишина. Потом балка рухнула и потянула верёвку за собой, парень шлёпнулся на пол, а конец верёвки, взвившись, обрушил на него целый ряд вешалок с садовыми перчатками, шлангами и одной резиновой уткой для полива цветов, которая с характерным звуком «пшшш» окропила Дэнни водой.

Раф стоял в дверях и смотрел, как сверху на Дэнни падают перчатки, шланги и резиновая утка.

— Не смешно, — пробормотал Дэнни из-под завалов.

— Мне показалось, немножко смешно, — тихо сказал Раф. Парень его не услышал — никто не слышит ангелов, если не хочет.

Дэнни выбрался из-под перчаток. Посмотрел на потолок, где висел огрызок балки, и на верёвку, которая теперь выглядела как декорация к плохому спектаклю.

— Даже так нельзя, — сказал он тихо. — Даже это у меня не получается.

Он не заметил, что у него дрожат руки. И что он, наверное, впервые за полгода улыбнулся. Плохо, криво, но улыбнулся.

В деле появилась новая строка:

«Попытка 1 — потолочная балка. Итог: конструкция проиграла. Подопечный цел.

Примечание: подопечный, кажется, впервые заметил, что это смешно».

Попытка 2: «Коктейль "Медпункт"»

В пятницу Дэнни открыл аптечку в подсобке — Стэн забыл закрыть её на замок — и высыпал в ладонь все таблетки из жестяной банки.

Аптечка магазина «Билд-Депо» была предметом гордости Тэмми, женщины, которая работала уже двадцать лет и которую все называли «наша Тэмми из отдела бытовая химия», потому что она умела одним взглядом определить, отравился человек или просто купил дешёвый энергетик. Аптечка содержала в себе: витамины «Мультивит» в жестяной банке, активированный уголь и валерьянку.

Дэнни проглотил всё, что было в банке, запил валерьянкой и сел на поддон ждать, когда всё закончится.

Через десять минут у него громко и победно заурчало в животе. Через пятнадцать он изверг содержимое желудка в ящик с упаковочной бумагой. Затем у него был разговор с Тэмми, которая, войдя в подсобку, обнаружила парня в обнимку с пустой банкой из-под витаминов и пустой бутылочкой валерьянки.

— Дэнни, — сказала она спокойно, протирая очки. — Ты что, решил устроить марафон «выжить любой ценой»?

— Не знаю, — сказал он честно. — Я хотел уйти. А ты, оказывается, всё время держишь в аптечке витамины.

— Активированный уголь и валерьянка, — уточнила Тэмми. — Молодец. Ты теперь самый здоровый сотрудник в магазине. У тебя из всех органов пострадал только аппетит, и то — на пару часов.

И она дала ему таблетку от изжоги, стакан воды и совет, который он запомнил на всю жизнь:

— Если уж решил уйти — выбери способ, при котором не придётся потом самому всё это убирать.

Это был первый разговор за год, в котором с Дэнни разговаривали как с человеком, а не как с «проблемным случаем». И, как ни странно, именно эта фраза — абсурдная, жестокая и в то же время человеческая — осталась с ним.

Попытка 3: «Плавание с грузом»

В субботу, в свой выходной, Дэнни пришёл на пруд за городом. Он назывался «Озеро Гринлоу», хотя озером было только в документах; в реальности это был скорее пруд глубиной по грудь, от силы по шею, заросший кувшинками и тиной.

Дэнни надел рюкзак с камнями, зашёл в воду по шею и стал ждать.

Через две минуты он вспомнил, что камни набрал не на берегу, а в отделе «Декор для сада» — а там лежали декоративные пемзы для цветоводства, которые продавались с маркировкой «Не тонет!».

Пемза всплыла. Рюкзак надулся воздухом и стал работать как спасательный круг.

Дэнни начал медленно дрейфовать к середине пруда, всё ещё с закрытыми глазами. Когда он их открыл и увидел, что плывёт, как пробка, он закричал: «Да что ж такое!» — и начал грести обратно, но только сильнее кружился. В итоге его вытащил рыбак Джим, который утром закрыл смену в магазине «Билд-Депо», а вечером открыл сезон рыбалки.

— Ты специально? — спросил Джим, выжимая его футболку.

— Нет! — крикнул Дэнни. — Я хотел... Я не знаю, что я хотел!

— В следующий раз бери камни с берега, — посоветовал Джим. — В отделе декора продают ерунду.

Раф стоял на берегу, мокрый от брызг, и понимал: это не про смерть. Это про то, что Дэнни не знал, как жить. И каждый раз, когда он пытался всё закончить, жизнь подкидывала ему ещё один нелепый поворот, будто говорила: «Нет, ты ещё не готов. Сначала разберись с этим».

Попытка 4: «Лесной сюрприз»

Эта попытка была самой тихой и самой нелепой. Дэнни нашёл в лесу за прудом какие-то ягоды, прочитал в телефоне, что они похожи на волчьи, и съел горсть.

Через минуту оказалось, что это были ягоды калины — кислые, горькие, но абсолютно безопасные. Дэнни сидел на траве, плакал и говорил: «Даже умереть нормально не могу».

— Именно поэтому ты еще жив, — прошептал Раф, присаживаясь рядом.

Парень поднял глаза, будто услышал. На секунду их взгляды встретились — и в этом взгляде было столько боли и усталости, что ангел понял: он не уйдёт.

С этого момента всё изменилось. Раф перестал быть невидимым наблюдателем. Он начал вмешиваться. Не напрямую — ангелы не могут менять волю людей, но могут менять обстоятельства. Он подталкивал, направлял, создавал ситуации, в которых он мог бы почувствовать себя нужным.

Попытка 5: «Некролог на складе»

Дэнни прочитал в интернете историю о человеке, который написал себе некролог, лёг в заранее купленный гроб и выстрелил в себя — и выжил, потому что пуля прошла мимо всего важного. И парень решил сделать тоже, но в своей стилистике.

Он написал некролог. Текст был такой: «Здесь лежит Дэнни Дженкинс. Он никогда не был сотрудником месяца. Всегда опаздывал и ненавидел отдел сантехники. Пусть на его могиле напишут: "Он хотя бы пытался"».

В магазине гробов не было, зато была распродажа садовых беседок «Эконом» — маленьких, из дерева и брезента «два по цене одного». Дэнни залез в самую маленькую, закрыл брезентовую крышу и приготовился ждать конца.

Через десять минут сверху на крышу упал дождь. Через пятнадцать брезент протёк. Через двадцать парень понял, что сидит в луже в беседке «Эконом», промокший, дрожащий, с некрологом, на котором чернила потекли так, что теперь вместо «Он хотя бы пытался» читалось «Он хо бы пылс».

В подсобку вошёл Стэн. Посмотрел. Вытер ноги.

— Дэнни, — сказал он. — Ты чего в беседке?

— Прячусь, — сказал Дэнни.

— От кого?

— От всего.

— Понял, — кивнул Стэн. — Тогда держи. — И протянул ему зонтик с логотипом магазина. — Но учти, это инвентарь. Потом вернёшь.

Это был абсурдный, почти оскорбительный жест. Но Дэнни впервые за долгое время почувствовал, что кто-то его заметил — пусть даже так нелепо.

Попытка 6: «Узкоколейка»

Рядом с Мидлтауном была заброшенная узкоколейка, которую когда-то использовали для вывоза леса. Сейчас по ней не ходил никто, кроме одного ветра и одного очень старого сторожа Гарольда, который ходил по путям с тележкой и проверял, не ржавеют ли рельсы «на всякий случай».

Дэнни лёг на рельсы и стал ждать. Смысл был простой: если поезд не приедет — значит, его и правда никто не ждёт.

Через десять минут пришёл Гарольд. Увидел ноги. Выругался.

— Ты что, с ума сошёл? — спросил он. — Тут даже тележка не ездит, не то что поезд! Рельсы сняли в девяносто восьмом!

— А я не знал, — сказал Дэнни, вставая.

— Ну и молодец, что не знал, — отрезал Гарольд. — Хоть что-то у тебя в жизни не по плану.

Всё было абсурдно. И Дэнни впервые не знал, что чувствует.

Попытка 7: «Электричество»

Идея была простая: все удлинители, розетки, проводка склада — одним движением. Дэнни соединил всё, что нашёл, в одну цепь, вставил вилку в розетку и приготовился.

Он зажмурился. В голове мелькнуло: «Ну вот. Сейчас всё закончится. И не будет больше ни ценников, ни Пэм, которая каждый раз говорит: "Дэнни, ты опять не там поставил тележку", ни Кэсси, которая смеётся, будто ты сам придумал быть таким нелепым».

И... ничего.

Никакого разряда. Никакой вспышки. Только тихий щелчок, а потом — тишина.

Дэнни приоткрыл один глаз. Вилка торчала из розетки. Удлинители змеились по полу, как клубки чёрных змей. На конце цепи болталась лампочка без плафона — он специально прикрутил её, чтобы увидеть эффект. Она не горела.

— Серьёзно? — пробормотал он. — Даже электричество надо мной издевается?

Раф стоял в проёме двери, скрестив руки. Он не улыбался, но в глазах у него плясали такие искры, что казалось, будто это он сейчас замкнул всю проводку.

— Ты знаешь, — спокойно сказал Раф, — в Небесной Канцелярии есть отдельный отдел, который отвечает за «неудачные замыкания». У них даже табличка: «Если искра не проскочила — значит, Вселенная ещё не готова с тобой прощаться».

Дэнни не слышал его — по крайней мере, не должен был. Но в тот момент он будто уловил интонацию. И фыркнул от злости пополам с облегчением.

Провод выскользнул из розетки с противным скрежетом, свободный конец хлестнул по щитку — рубильник щёлкнул и встал в положение «выкл». И тут свет погас. Кассы встали, холодильники в подсобке замолчали, даже автомат с кофе замер на полуслове, будто поперхнулся последним глотком.

Через три секунды из торгового зала донёсся вопль Пэм:

— Кто трогал щиток?! Дэнни, это ты?!

Парень замер. Раф вздохнул.

— Ну вот, — сказал ангел. — Теперь ты не просто «пытался», ты «обесточил магазин в день акции». Это уже не попытка, это производственный инцидент.

Попытка 8: «Антифриз и капельница»

На следующий день Дэнни сидел на ящике в углу подсобки и смотрел на пластиковую бутылку с зелёной жидкостью. На этикетке было написано: «Антифриз. Концентрат. Не пить».

Он прочитал это трижды. Потом перевернул бутылку. Потом снова прочитал. «Не пить», — повторил он вслух, будто проверяя, как звучит эта фраза, когда ты её игнорируешь.

Раф появился рядом, будто вырос из тени стеллажа.

— Слушай, — тихо сказал он, — я не буду читать мораль. Я просто спрошу: ты правда думаешь, что если что-то ярко-зелёное и пахнет как химия, то это вкусно? Дэнни не ответил. Он открутил крышку.

В ту же секунду дверь подсобки распахнулась, и внутрь ворвалась Тэмми. Она двигалась так быстро, что казалось, будто её принесло порывом ветра из отдела бытовой химии.

— Стой! — крикнула она, выхватывая бутылку. — Это не лимонад, Дэнни!

— Я знаю, — пробормотал он, опуская руку.

— Знаешь? Тогда зачем?

— Потому что... — он запнулся. — Потому что всё остальное у меня не получается.

Тэмми посмотрела на него с жалостью — и так, будто увидела что-то, что давно искала и наконец нашла.

— Ладно, — сказала она, ставя бутылку на полку и закрывая дверцу шкафа на ключ.

— Раз не получается, значит, будем делать по-другому. И, Дэнни: тебе нужна помощь. И это не стыдно.

Она вытащила из кармана маленький пакетик.

— Активированный уголь. Держи. И стакан воды.

— Зачем? — спросил Дэнни.

— На всякий случай.

Дэнни взял таблетку. Повертел в пальцах. Потом сунул в рот и запил.

— Вот и умница, — кивнула Тэмми. — А теперь иди помоги Стэну пересчитать гвозди. Он опять думает, что их триста, а их двести девяносто восемь. И это, между прочим, трагедия для менеджера.

Когда она ушла, Раф тихо хмыкнул.

— Видишь? — сказал он. — Мир не хочет с тобой расставаться. Он даже таблетки тебе подсовывает.

Дэнни фыркнул — и на этот раз это был почти смех.

Попытка 9: «Гроб по акции»

Дэнни нашёл объявление в интернете: «Гроб б/у, в отличном состоянии, почти не использовался, самовывоз». Продавец писал: «Подойдёт для фотосессий, театральных постановок, тематических вечеринок».

Его не интересовали фотосессии. Парню нужно было место, где можно лечь и чтобы никто не спрашивал: «А ты чего лежишь?»

Он договорился о встрече и приехал на окраину города на маминой старой колымаге, где стоял старый гараж с вывеской «Антиквариат и прочее». Хозяин — мужчина в вязаном свитере и с бородой, как у лесоруба, — открыл ворота и показал

на деревянный ящик в углу.

— Это не гроб, — сказал он, будто оправдываясь. — Это реквизит. Для съёмок.

— Понятно, — кивнул Дэнни. — Я возьму.

Ящик был тяжёлый. Парень кое-как дотащил его до машины, положил на заднее сиденье и поехал обратно в «Билд-Депо». Он решил: если уж умирать, то пусть это будет в знакомом месте. Среди гвоздей и красок.

В магазине его встретил Стэн.

— Дэнни, — сказал он, глядя на ящик. — Ты что, купил шкаф?

— Нет, — честно ответил Дэнни.

Стэн прищурился.

— Тогда я даже спрашивать не буду. Просто скажи, куда это ставить.

— В подсобку, — буркнул Дэнни.

— Хорошо. Но если это контейнер для сезонного товара, то в отчёте я укажу «неопределённый объект».

Дэнни открыл ящик, лёг внутрь, закрыл крышку. Стало темно и тихо. Пахло деревом и пылью.

Он лежал и думал: «Вот. Теперь меня никто не видит. Никто не скажет: "Дэнни, ты опять всё перепутал". Никто не будет смеяться».

Но тишина длилась недолго. Через пять минут крышка приподнялась, и внутрь заглянула Кэсси.

— Дэнни? — спросила она. — Ты там спишь?

— Нет, — буркнул он.

— А, ну ладно. Просто у нас акция на лопаты, надо ценник поменять. Ты не видел, где Стэн?

Крышка захлопнулась. Дэнни остался в темноте. И вдруг понял: даже в гробу от работы не спрячешься.

Он вылез. Кэсси стояла рядом с планшетом в руках.

— Поможешь? — спросила она.

Парень вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Где эти лопаты?

Кэсси улыбнулась.

— Ты лучший, Дэнни. Честно.

И ушла. А он остался стоять, чувствуя, как внутри что-то шевельнулось — не боль, не радость, а что-то среднее. Будто мир на секунду перестал быть врагом.

Шаг 10: «Овчарка на путях»

Попыток больше не было. Теперь были только шаги.

Дэнни снова пришёл на заброшенную узкоколейку. На этот раз он не ложился на рельсы. Он просто сел на шпалу и смотрел, как солнце садится за лесом.

Рядом, на обочине, сидела овчарка. Большая, с умными глазами и седой мордой.

Она не рычала, не лаяла — просто смотрела на Дэнни, будто ждала, что он что-то скажет.

— Привет, — наконец пробормотал Дэнни.

Собака наклонила голову.

— Я тут... — он запнулся. — Просто сижу. Овчарка подошла ближе, ткнулась носом в его ладонь.

Дэнни погладил её. Шерсть была жёсткой и тёплой.

— Тебя кто-то бросил? — спросил он.

Собака не ответила. Но взгляд у неё был такой, будто она всё понимала.

Вдруг из-за поворота вышел мужчина в рабочей куртке.

— Блэки! — крикнул он. — Блэки, ты опять убежала!

Собака радостно вильнула хвостом и бросилась к нему.

— Простите, — сказал мужчина, подходя к Дэнни. — Она у меня такая. Любит гулять, где не надо.

— Ничего, — пожал плечами Дэнни. — Мы просто поговорили.

Мужчина посмотрел на него внимательно.

— Ты тут часто бываешь? — спросил он.

— Не очень, — признался Дэнни.

— Если будешь — не сиди один, ладно? Тут места тихие, но не добрые.

Парень кивнул.

— Ладно.

Мужчина ушёл, уводя Блэки. А Дэнни ещё посидел немного. Потом встал, отряхнул штаны и пошёл прочь.

Раф шёл рядом, не отставая.

— Видишь? — тихо сказал он. — Даже собака решила, что ты ещё нужен.

Дэнни не ответил. Но уголки губ у него чуть дрогнули.

Интерлюдия: Отдел Хранения

Микель сидел за своим столом и читал отчёт по делу 144-ДЖ. На полях кто-то приписал: «Подопечный: категория "Живучий". Рекомендация: не трогать, пока сам не разберётся».

Ангел улыбнулся. Он любил такие дела — не потому что они были лёгкими, а потому что в них всегда оставалось место для чуда.

Он подписал документ и отложил его в сторону. Потом достал другой — с фотографией Кая в фартуке бариста.

— «Кай Драган, бариста, сорок лет, холост, вредных привычек не имеет», — прочитал Микель вслух. — Ну-ну.

Он поставил подпись и добавил внизу мелким почерком: «Пусть варит кофе. Это тоже своего рода спасение».

Шаг 11: «Яма для всех»

В тот день Дэнни взял лопату из отдела садового инвентаря и ушёл за магазин. Там, за мусорными баками, он начал копать.

Сначала просто так. Потом — с какой-то злостью. Затем — будто хотел выкопать себе убежище.

Яма получалась неровной, но глубокой. Дэнни уже стоял по пояс в земле, когда к нему подошёл Барнс.

— Дэнни, — сказал грузчик, глядя вниз. — Ты чего делаешь?

— Копаю, — буркнул Дэнни, не поднимая головы.

— Вижу. А зачем?

— Чтобы спрятаться.

Барнс помолчал. Потом сел на край ямы, свесив ноги.

— Знаешь, — сказал он, — когда я был в твоём возрасте, я тоже копал ямы. Думал, что если выкопаю достаточно глубокую, то мир меня не достанет.

— И что? — спросил Дэнни, останавливаясь.

— Оказалось, мир ждёт наверху. И когда ты вылезешь, он всё равно будет там. Но знаешь что? Иногда это даже неплохо. Потому что наверху есть кофе. И люди, которые не против с тобой поговорить.

Дэнни воткнул лопату в землю.

— Ладно, — сказал он. — Хватит.

Барнс протянул ему руку.

— Пойдём. Пэм сегодня испекла печенье. Говорит, что оно «не очень», но на самом деле оно вкусное.

Дэнни ухватился за руку и вылез из ямы.

Интерлюдия: Кабинет 411

Прошло три недели. Дэнни менял ценники, катал тележку туда, куда надо, и один раз даже засмеялся над шуткой Кэсси — некрасиво, но искренне.

А Раф поднялся в кабинет номер четыреста одиннадцать. Кресло у фонтана ждало его — с левой стороны, где всегда солнечно. На столе уже лежал подписанный пропуск в Нирвану.

— Отпуск готов, — сказал Гэбриэл, вытаскивая из папки последний лист. — Осталось расписаться. Напитки включены.

Раф посмотрел на лист. Потом на кресло. Потом снова на лист.

— Я прошу продлить мне смену, — сказал он. — Подопечный ещё не готов. И я, кажется, тоже.

— Знаешь, — медленно сказал Гэбриэл, — за триста сорок два года ты ни разу ничего не просил. Ни выходного, ни перерыва, ни даже нового фикуса в кабинете. И вот — начал.

Он забрал лист обратно и написал внизу мелким почерком: «Прошу. Уважительная причина».

Просить Рафа никто не учил — этому он научился у подопечного, который сам пока не умел. Кто-то из них двоих должен был начать.

Финал: Кофейня и кладбище

Кофейня «У Дракона» пахла корицей, жареными зёрнами и чем-то неуловимо домашним. Раф сел за столик у окна — тот самый, слева, где было солнце.

Кай подошёл через минуту, неся две чашки эспрессо.

— Знаю, что ты любишь без сахара, — сказал он, ставя чашки. — И знаю, что ты пришёл не за кофе.

— Пришёл, — согласился Раф. — Просто... посидеть.

— Посидим, — кивнул Кай. — Расскажи про пацана.

Раф рассказал. Про балки, про аптечку, беседку, антифриз, гроб, овчарку и про яму. Кай слушал, не перебивая, только иногда кивал или хмыкал.

— Он живой, — наконец сказал Кай. — И это самое главное.

— Да, — кивнул Раф. — И знаешь, что странно? Он не стал другим. Не превратился в героя. Просто перестал прятаться.

— Иногда этого достаточно, — сказал Кай.

Они выпили кофе. Помолчали. Потом Раф посмотрел в окно и тихо произнёс:

— Надо бы наведаться на днях на соседнее кладбище. Проведать старых знакомых.

Один любит разгадывать кроссворды, другой вечно роет ямы где ни попадя.

Кай усмехнулся.

— Передай им от меня привет, — сказал он. — Скажи, что я всё ещё варю кофе. И что мир, кажется, не так уж и плох.

Раф кивнул.

— Передам, — пообещал он.

За окном шумел Мидлтаун. В «Билд-Депо» Дэнни менял ценники и улыбался Кэсси.

Труман спал в отделе сантехники. Енот рылся в мусорном баке, полагая, что это его территория, — и по-своему он был прав.

А где-то высоко, в кабинете номер четыреста одиннадцать, лежал документ с резолюцией Микеля: «Смена продлена. Причина: ангел-хранитель попросил.

Уважительная причина. Утверждаю».

И это было самое человечное решение, которое Небесная Канцелярия приняла за последние триста лет.