На краю мира.

Глава 1

Лес наступал.

Дориан Карпентер мог видеть приближающиеся переплетения стволов и ветвей, сквозь окуляры наблюдательного прибора. Полоса выжженной постоянными артиллерийскими ударами земли ещё вчера вечером была дальше от их гарнизона. Значительно дальше. Дориан мог это с точностью сказать, ибо он вчера и рапортовал о состоянии линии обороны в штаб. Кроме него во всём гарнизоне не было никого достаточно образованного, кто мог с помощью наблюдательного прибора рассчитать расстояние от их диспозиции, до кривых и уродливых, вечно движущихся деревьев.

Оторвав взгляд от зрительной трубы, Дориан грязно выругался, и смачно сплюнув на пол огневой точки, направился к командиру. Выйдя под открытое небо, Карпентер прищурился от света висевшего в зените солнца и поправив козырёк фуражки продолжил путь. Антрацитово-черные сапоги стучали коваными подошвами по сухим, недвижимым брускам древесины, устилающих дно окопов. Повсюду виднелись торчащие металлические ежи и слои колючей проволоки. Пусть они и не остановят вечно ползущий лес, но задержать его, пока люди поджигают горючую смесь, вполне способны. Лабиринт траншей и заполненных маслянистой жидкостью рвов вывел Дориана к двум солдатам в серо-зеленой форме.

— ...и ты представляешь, захожу я в сушилку, а этот урод со спущенными штанами на швабре прыгает. Даже меня не заметил! — зарождающийся гогот остановило появление лейтенанта, при виде которого солдаты вытянулись, приложив руки к вискам. Карпентер вяло ответил на приветствие и продолжил путь. В спину он услышал тихие ругательства.

Очередной поворот и он увидел спящего в обнимку с винтовкой бойца, которого тут же пнул сапогом и крикнув: «Не спать!» отправился дальше. Откуда-то издалека затянул красивый, мелодичный голос:

Mama, We all go to hell,

Mama, We all go to hell,

I’m writing this letter and wishing you well,

Mama, we all go to hell…

Петляя траншеями лабиринта, он вскоре натолкнулся на солдата с гитарой, что пристроился поближе к огню и негромко напевал мотив, давно ставший гимном среди всех новобранцев. Скользнув по гитаристу, и группе рядом сидящих людей взглядом, Карпентер проследовал дальше. Окопы вывели его к холму, вершину которого венчал настоящий замок.

Огибая многочисленные орудия, ощетинившиеся стволами в небо, мужчина пересёк внутренний двор старинного, ветхого строения, который кто-то по глупости обозвал громким словом "крепость" и расквартировал в нём немногочисленный пограничный гарнизон. Путь он держал к донжону, что снаружи выглядел так же потрёпанно, как и весь остальной замок. Рванув ручку на себя, Карпентер всё так же вяло отмахнулся от вытянувшегося по струнке дневального.

Внутренне убранство штаба можно было описать одним словом: — аскетизм. Но Карпентер предпочитал более длинное, но точно определение: «Командир пиздит всё, что плохо прикручено, а остальное откручивает и так же пиздит!». В трезвом состоянии он, конечно, такого никому бы не сказал, но в тот единственный раз, когда позволил себе так выразиться, он был слегка поддат. После этого его понизили в звании, причём сделали это во время развода, на глазах у всех военнослужащих. Их, правда, было не больше двадцати, но Дориан навсегда запомнил этот эпизод своей жизни.

Кабинет командира находился наверху, и пока Карпентер поднимался, настроение у него ещё сильнее упало. Наконец, заветные двустворчатые двери до самого потолка показались в поле зрения. Войти в помещение Дориану помешал высокий, светловолосый и голубоглазый парень, младше лейтенанта на десять, а то и больше лет.

— Нельзя, — с улыбкой умственно отсталого, радостно заявил гигант.

— Уйди с дороги, животное! — прошипел аки змея Карпентер.

— Нельзя, — смотря сверху вниз, продолжал улыбаться блондин.

— Тупое ты создание, я тебе приказываю освободить дорогу! — голубоглазый великан никак не изменился в лице, лишь показал ряд больших, белых зубов.

Лейтенант Карпентер всегда был спокойным и сдержанным человеком. Мало что могло пошатнуть его душевное спокойствие и внутреннее равновесие. По крайне мере так было до его попадания в армию. Куда он никогда не хотел, но где он, наконец, показал своё истинное лицо.

Рука мужчины резко выхватила пистолет, глаза потемнели и когда он уже готов был застрелить преградившего ему дорогу человека, из-за двери донёсся елейный голос:

— Газир, что за девочка там кричит? Впусти её сюда!

От смерти гиганта спасло то, что Карпентер решил приберечь патроны для автора реплики.

— Можно, — и блондин освободил проход к дверям.

Войдя в помещение, Дориан, наплевав на устав, заявил прямо с порога:

— Не опасно, господин капитан, шушмарита в охрану ставить?

За столом из красного дерева сидел и курил маленький упитанный мужчина, с пышными усами и проступающей сединой в волосах. Военная форма вся его была увешана медалями, за битвы, в которых он не участвовал. Рабочее место было захламлено бумагами с отчётами и пустыми бутылками. Смрад в кабинете стоял невыносимый.

— А в чём дело, лейтенант Карпентер? Боитесь гнева Шушмора? — весело спросил командующий гарнизона.

— Опасаюсь, как бы он чего не выкинул под покровом ночи, — Дориан остановился по среди комнаты. Только стоя на таком расстоянии от стола он мог более или менее вдыхать, не опасаясь удушения от перегара.

— Да ты не волнуйся, этот смирный. — Поёрзав в кресле, капитан устроился поудобней, и затянулся из трубки. — Сам отбирал! Сейчас во все части набирают шушмаритов, приказ свыше.

— Конкордат? — удивился Дориан. Капитан утвердительно кивнул.

Опасения лейтенанта Дориана Карпентера были вовсе не напрасны. Когда то, не так давно, перешеек, что лежал меж двух главных континентов был свободен. Цепь горных вершин, омываемая с запада и востока морями, и равнинами с юга и севера всегда была местом боевых действий армий многих стран. И лишь местные жители, гордый горный народ шушмор ни на кого не нападал и никого не захватывал, оставаясь на своих землях и защищая их от захватчиков. Так было до прихода Конкордата.

Армия машин под руководством жадных хищников с запада быстро завладела инициативой и оборона шушмаритов перешла в партизанскую фазу. Горный народ не сдавался. Бог Шушмор, что стоял у истоков племени горцев, завещал своим детям сражаться за свободу их дома до конца, до последнего солдата. И каждый шушмарит следует завету их бога.

— Вы разве не слышали, — продолжил свою мысль лейтенант, — что за буйством леса стоят шушмариты?

— Слышал, — поскучнел капитан. — Только это не слухи, это правда.

— Капитан Уилфред, вы понимаете, что сейчас сказали? — у Карпентера чуть глаза на лоб не вылезли.

— Поверь, это знает каждый из важных шишек Конкордата, а у меня много хороших связей, — усмехнулся коротышка.

— Тогда какого члена этот урод делает у ваших дверей?

— Так он-то шушмар, — поправил его капитан.

— И?

— А лес заколдовали шамшуры, отступники в племени шушмаритов. Предатели и злодеи, вступившие в сговор с темной силой Шамшур. Как у дня есть ночь, у мужчины - женщина, а у жизни - смерть, так и у Шушмор есть Шамшур. И с ним часть племени шушмаритов новый завет заключила, но всё это сказки, и мне на них плевать, как и на тебя. А потому выкладывай зачем пришел и проваливай нахрен.

Пораженный внезапным откровением Уилфреда, Дориан не заметил, как они вернулись к привычному друг для друга способу общения.

— Лес приближается, быстрей чем предполагали в штабе.

— И что?

— Нужно запрашивать команду выжигателей, пусть почистят окрестности.

— Ещё чего! Да с меня ж три шкуры сдерут за такие запросы! И потом, главный фронт сейчас на юге, все основные силы там сосредоточенны. К нам некому идти. Так что придётся обходиться стандартными обстрелами.

Карпентер вспомнил, как трещала его голова от непрекращающегося грохота канонады орудий, что своим калибром, в лучшие года Конкордата, ровняли с землей целые города. И как вся эта сила, словно вода, разбивалась о неприступные скалы вечно ползущего леса. И как стволы деревьев становились толще после каждого обстрела. И как чудо-оружие, вроде тех же выжигателей или культиваторов держало взбесившуюся силу природы вдали от городов людей.

— В отчёте, который я вам положил на стол, и который вы, конечно же, не читали, есть данные об увеличении частоты обстрелов, и падении их эффективности. О возрастающей скорости продвижении леса так же изложенно на сорок шестой странице.

— Допустим, дальше-то что?

— Сообщите в штаб полка, запросите всю возможную помощь! Нам сейчас не помешает пара лишних орудий, людей… да всего вообще!

Уилфред прикрыл глаза рукой и что-то невнятно пробормотал.

— Карпентер, — наконец разродился командующий с ответом, — за всё то время, что ты сообщаешь командованию о растущей угрозе, кто-нибудь спохватился и сделал что либо?

Лейтенант молчал.

— Сходи к кодировщику, пусть телеграфирует в полк. — Папка с документами вернулась в руки своего составителя. Капитан швырнул её в сторону Карпентера так, будто она была ненужным мусором. Лейтенант наклонился, подняв ее дрожащими от злости руками. С шумом втянув воздух и сделав паузу, он, не говоря ни слова, хотя устав требовал просить разрешения, развернулся и вышел. В коридоре было пусто, если не считать вечно улыбающегося шушмарита. Дверь к кодировщику была справа. Туда он и направился.

Совершив все необходимые действия, Дориан вернулся к наблюдению в бункер, и теперь смотрел на залитое пурпуром и золотом небо, в которое поднимались столбы от термических артиллерийских снарядов. Лес и не думал останавливаться, а люди делали все, что было в их силах.

Карпентер сообщил штабу полка обо всём, что творится на их подконтрольном участке. Там словно бы и не удивились вовсе, а на запрос выслать выжигателей ответили, что подкрепления будут как только – так сразу. Теперь лейтенант мог лишь надеяться, что действительно сделал всё, что мог.

Снаружи, недалеко от его бункера, солдаты жгли сухое бревно, что осталось от двигающихся деревьев и пересказывали всё ту же историю о скачущем на швабре. Хохот стоял громогласный. Тот же парень продолжал напевать напевать гимн новобранцев, но уже с другим мотивом. В стороне кто-то ругался. Лейтенант с силой сдавил виски. Голоса раздражали.

В полночь завыла сирена. Дориан не сильно удивился. Настроив зрительную трубу, он посмотрел наружу. Темнеющее небо осветили сигнальные ракеты, превратив день в ночь. Солдаты бегали и разворачивали стационарные точки и огнемёты, занимали позиции в окопах. Всюду царил хаос, и лишь лес медленно и неизменно наступал. Переплетение деревьев и корней уродливой волной накатывало на людей. Рация шипела и надрывалась, передавая голосом радиста приказ капитана — огонь по усмотрению. Загрохотали орудия, заревели системы залпового огня, струи огня загудели, выжигая приближающийся фронт извивающейся древесины.

Но всё было тщетно. Громада леса, больше похожая на комок червей из дерева, возвышалась над людьми и медленно, с механичной апатичностью поглощала полосы обороны. Взрывы на её поверхности расцветали как цветы по весне, потоки огня растекались по растущей волне древесных змей, пожирая наступающий лес.

Там, где поток щупалец накрывал позиции людей, пробивался сквозь грохот и гул огня крик умирающих людей. В какой-то момент солдаты бросили позиции и побежали прочь от беснующейся стихии. Карпентер подумал, что теория кэпа вполне имела место быть. Конечно, мысль о том, что отступники шушмариты заколдовали северные леса континента, вынуждая Конкордат тратить силы на новом фронте, была несколько бредовой. Но сейчас, находясь в крушащемся бункере, под слоем древесных гигантов, Дориан не был так уверен в своих мыслях.

Земля резким рывком ушла из под ног Дориана. Карпентер ударился головой и потерял сознание. Когда пришел в себя, то обнаружил над собой улыбающееся лицо громадного, светловолосого шушмарита. Вроде капитан звал его Газир. Но где же сам командующий гарнизоном?

Дориан в попытке приподняться на локтях поучил лишь вспышку головной боли, а после сумел выдавить лишь пару слов:

— Капитан… Уилфред, где?..

— Здесь, — шушмарит указал рукой на стоящего неподалёку капитана, с пышными усами, совершенно беззаботно курящего свою неизменную трубку.

— Ну, хоть кто-то выжил! — отсалютовал Уилфред лейтенанту. — Значит, гарнизон всё же выстоял. Знаешь, Дориан, не знаю из какого королевства Конкордата ты призывался, но там, откуда я, верят, что победа засчитается, если хотя бы один участник сражения остался на ногах. А нас здесь трое!

— А… Лес?

— Сам посмотри.

Послушав совета капитана, Карпентер начал вертеть головой, всё шире раскрывая глаза, не в силах поверить увиденному. Повсюду лежал пепел. Они втроём находились на свободном от серого моря пятачке из камня, на котором так же покоился человекоподобный механизм, бронзового цвета. Выжигатель стоял в режиме ожидания, когда его нутро раскрылось и на свет показалось лицо, со светлыми волосами и кислотно-зелеными глазами. Газир и пилот машины обменялись парой фраз на шушмаритском и засмеялись.

— А почему?..

— Только кровь их бога позволяет эффективно бороться с проклятием Шамшур. Насколько мне известно, Шушмор в действительности стоял у истоков племени шушмаритов. Он физически присутствовал в этом мире и вместе с кровью предал своим детям силу. Шушмариты не просто так в армию попадают, они наш единственный шанс на спасение, лейтенант.

Капитан затянулся и, выпустив облако дыма, замолчал. Взгляд его был направлен в сторону светлеющего на востоке неба.

— Я правда не думал, что ты переживёшь эту ночь. Знай кто-нибудь наш план, не исключена вероятность, что лес бы не атаковал в этом направлении.

— Вы что, — изумился лейтенант, — думаете, у нас есть предатели, что передают информацию лесу? Как?

— Не думаю, точно знаю. И это не ты, можешь быть спокоен.

Только сейчас Карпентер обнаружил, что орудия выжигателя направленны в его сторону.

— Да как такое может быть! Лес угрожает всему Конкордату, кто в здравом уме будет сотрудничать с деревьями? И для чего, что бы ускорить свою смерть?

— Спящие агенты, в них споры этой заразы и они даже не подозревают, что в себе несут. Мы знали, что кто-то заражен, но не рисковали проверять, дабы не спугнуть врага. Он поддался на провокацию и поплатился за ошибку.

— Да что за хрень тут творится… — Дориан принял сидячее положение.

— Война, Дори, война.

— Ну проверили вы меня, уничтожили лес, потеряли всех солдат. И что теперь?

— Конкордат собирает шушмаритов и выжигателей, что бы контратаковать на северо-западе. Готовится большая операция, ты будешь в ней участвовать.

Дориан ничего не ответил капитану. Тот встал на орудие машины и поднялся на уровень сидевшего там пилота. Газир протянул руку Карпентеру. Лейтенант посмотрел в голубые глаза шушмарита и с его помощью встал на ноги.

Взгляд его зацепился за движущиеся с востока дирижабли, между которыми висел на троссах громадный культиватор, и сопровождающие их крылья выжигателей. Всё рассветное небо светилось от огней летающих механизмов. К ним направлялась настоящая армия. Капитан как раз разворачивал портативную рацию, что покоилась внутри механизма выжигателя, и вызывал командование полка.

— И что же я буду делать в этой операции? — отряхиваясь от пепла и дождавшись, когда Уилфред закончит рапортовать, спросил Карпентер.

— Будешь приманкой! — рассмеялся капитан, а следом ему загоготали шушмариты. Лейтенант нахмурился, но ничего не сказал. Он всё равно не планировал возвращаться с этой войны. Ибо давно уже был мёртв.