Мы с Жориком

1. Мы с Жориком улетаем на Марс

– Нет, ну ты представляешь! – сказал Жорик. – Они утверждают, что «Курьёзити» никуда не летал, а фотографии сделаны в Голливуде.

– Тупицы, – возмутился я.

– Козлы, – добавил Жорик.

– Полные профаны и невежды. Таким без толку что-либо объяснять, все равно не поймут. «Курьёзити» никуда не летал, это ж надо до такого договориться! Они бы еще сказали, что красной планеты не существует!

– Ага, – сказал Жорик.

– И что Марс не колыбель человечества.

– Да? – спросил Жорик несколько удивленно. – А Марс что, колыбель человечества?

– Ты что, ничего не слышал? – удивился на этот раз я. – Нужно читать серьезную научную литературу, тогда происхождение человечества не станет для тебя откровением.

Жорик надолго задумался.

– Во-первых, – начал я снисходительно, видя Жорино недоумение, – биологический цикл. Американцы провели исследование, якобы для проверки приспособляемости человеческого организма к низкому давлению. Отвезли несколько добровольцев на вулкан и держали там в течение полугода. И что ты думаешь?

– Что? – спросил Жорик заинтригованно.

– Выяснилось, что биологический цикл человека составляет не 24 часа, как у земных животных, а 25 часов. А где, по-твоему, продолжительность суток 25 часов?

– На Марсе! – воскликнул Жорик.

– Это не я сказал, ты сам догадался.

– А другие доказательства марсианского происхождения человечества имеются?

Надо отдать Жорику должное, у него был пытливый, восприимчивый к науке ум.

– Доказательств завались, – ответил я уверенно. – Помнишь, ты в прошлом году руку ломал?

– Помню, – кивнул Жорик и пощупал руку. – До сих пор побаливает.

– Делай выводы.

Жорик задумался.

– Не могу сделать выводов, – признался он после минутного молчания.

– Плохо, что не можешь, – легонько пожурил я. – Ученый должен уметь делать выводы, иначе никогда на станет Стивеном Хокингом. Ладно, задаю наводящий вопрос. Когда тебе в больнице накладывали гипс, среди больных много было зверей?

– Зверей? – удивился Жорик.

– Да, зверей.

– Никого не было.

– А почему? Не потому ли, что звери никогда не ломают конечностей?

– Так значит… – воскликнул Жорик.

– Да-да-да. Единственное млекопитающее, которое постоянно ломает конечности, это человек. Следовательно, родиной человека является не Земля, а планета с меньшим тяготением. Убеждает?

– Убеждает, – признался Жорик. – Но… с другой стороны… если…

– Что-то непонятно? Задавай вопросы, не стесняйся, – подбодрил я юношу.

– А зачем человечество переселилось с Марса на Землю? – спросил подбодренный Жорик. – Не понимаю.

– К Марсу приближался пояс астероидов, ему угрожала опасность. Недавно англичане изучили срез арктического льда с глубины в семь километров. Ты, наверное, слышал про глубоководное арктическое бурение…

– Что-то такое слышал, – буркнул Жорик не без гордости.

– Так вот, на глубине семи километров обнаружен тончайший, в одну нано-десятую микрона, слой космической пыли. Это доказывает…

– Что Земля в означенный исторический период подвергалась астероидной бомбардировке! – воскликнул Жорик.

– Можно представить, сколько астероидов падало на Марс, – кивнул я. – Никаких сомнений, что марсиане временно переселились на Землю в поисках убежища от метеоритов. Хотя Земля тоже не избежала астероидной бомбардировки. И обрати внимание, период бомбардировки с точностью до сотни лет, незаметная для истории величина, совпадает с появлением на Земле разумных людей, когда населявшие Землю обезьяньи стада резко эволюционировали. Откуда взяться эволюционному скачку, по-твоему?

– Теперь мне ясно! – вскричал Жорик. – Конечно же, потому что на Землю высадились марсиане.

– У тебя склонность к аналитическому мышлению, – похвалил я.

Жорик покраснел от удовольствия.

– Но как ты объясняешь тот факт, что марсиане не смогли улететь обратно после того, как опасность перестала угрожать Марсу?

Жорик задумался.

– Ладно, не напрягайся, – пожалел я юношу. – Дело в том, что космическая флотилия марсиан была уничтожена.

– Тем же астероидным дождем.

– Верно.

– Атлантида? – предположил Жорик.

Не желая давать юноше непроверенную информацию, я нахмурился.

– Может, Атлантида, а может и нет. Строгого математического доказательства гибели Атлантиды не обнаружено. Но факт остается фактом: марсианский флот был полностью уничтожен тем же астероидным поясом, от которого марсиане спасались на Земле. В результате марсианам – то есть людям – пришлось адаптироваться к условиям земного существования.

Жорик вскочил со стула и часто-часто задышал.

– Так значит, мы марсиане!

– Далеко не все, – осадил я излишне впечатлительного молодого человека.

– Но почему?

– Потому что, несмотря на высокую техническую оснащенность и дисциплинированность, не все марсиане оказались на высоте. Я намекаю на половую невоздержанность. В результате возникло смешанное марсианско-земное потомство с ухудшенной генетикой и, как следствие, пониженными интеллектуальными способностями. А как бы ты поступил в подобных условиях?! Не забывай, астероидная бомбардировка уничтожила космическую флотилию марсиан, осталось незначительное количество марсианского оборудования, производить которое на Земле было невозможно ввиду отсутствия необходимых мощностей. В итоге пришлось восстанавливать марсианскую промышленность заново. Марсиан было мало, гораздо меньше, чем земных обезьян, и возвращение на Марс растянулось на тысячелетия.

– То есть, – уточнил Жорик, – марсиане ассимилировались в обезьяньем царстве?

– Ассимилировались, к сожалению. Им пришлось пойти на это, чтобы выжить в нечеловеческих условиях, иначе марсиане были бы полностью истреблены невежественными и кровожадными приматами. Сначала, пока оставалось современное оружие, пришельцы давали отпор наглым обезьяньим стаям. Отсюда оплавленные камни старинных крепостей, что доказывает наличие у марсиан мощного лазерного оружия. Несть этим фактам числа. Однако со временем марсианские лазеры выработали потенциал, пришлось ассимилироваться. Вынужденно.

– А как в условиях ассимиляции определить, обезьяна ты или нет? – заинтересовался Жорик.

– Пусть каждый решает сам. Вот ты человек или обезьяна?

– Я человек.

– Видишь, ты сам признаешь свое марсианское происхождение. Неудивительно для будущего ученого. Собственно, история марсиан на Земле всегда сводилась к научной деятельности, ведь целью было возвращение на родную планету. Тогда как целью земных обезьян являлись вовсе не космические путешествия, а устройство собственного благополучия. Последние тысячелетия земные обезьяны только и делали, что мешали марсианам изобрести необходимую технику и улететь в космос: развязывали по всему свету вооруженные конфликты, устанавливали рабство и инквизицию, придумали денежное обращение и восьмичасовой рабочий день, – все с целью окончательного закабаления марсиан и устройства за чужой счет жалкого земного достатка. А марсиане в это время изобретали. Колесо и винт Архимеда, бумага и канализация, двигатель внутреннего сгорания и Интернет – все это дело марсианских рук. И вот теперь, когда цель поколений практически достигнута и «Курьёзити» высадился на Марс, где занимается поисками пещер, в которых проживали наши отважные марсианские предки, приматы смеют утверждать, что марсоход – досужая выдумка, нарисованная голливудскими мультипликаторами!

– Какая глупость! – прошептал Жорик.

– Да черт с ними, с обезьянами. Мы все равно улетим на Марс, рано или поздно. НАСА уже набирает добровольцев для отправки, причем на безвозвратной основе. Там наши люди сидят.

– А обезьяны?

– Обезьяны останутся на Земле. Посмотрим, как безмозглым земным тварям удастся обойтись без марсианских ученых.

– Точно, твари, – сказал Жорик убежденно. – Твари и сволочи. Утверждать, что «Курьёзити» не высаживался на Марс. Это же курам на смех.

Узнав о своем марсианском происхождении, юноша разволновался и долго расхаживал по комнате, размахивая руками.

Несмотря на высокий интеллектуальный уровень и склонность к математическим наукам, Жорик совсем еще зеленый – я часто консультирую его по научным вопросам.

2. Мы с Жориком и щенок ризеншнауцера

Заиграл мобильник, высветился телефон моего приятеля Жорика.

– Привет, – произнесли мне в ухо бодрым голосом. – Что поделываешь?

– Вот, приехал с конференции, разбираю вещи. Между прочим, коллеги презентовали принтер трехмерной реальности. По совокупности научных заслуг, так сказать.

– Какой фирмы?

В голосе Жорика прозвучал неподдельный интерес.

– «3-грушка Лимитед», – ответил я, бросив взгляд на коробку.

– О черт!

В трубке всхлипнули от восторга и замолчали, подыскивая слова.

– Да ты… Да это же… не китайский ширпотреб какой-нибудь! Черт подери, – заорал Жорик, приходя к выводу. – Только не говори, что своим принтером уже воспользовался, мне этого не пережить.

– Пока не вскрывал.

– Не вздумай вскрыть до моего приезда, – предупредил приятель сурово. – Я уже выехал.

Мобильник загорелся надписью «Разговор окончен».

***

Хотя езды Жорику было не менее часа, он прибыл через сорок минут.

– Вот, – сказал юноша, вытаскивая из полиэтиленового пакета небольшую картонную упаковку. – Расходные материалы для 3D-принтера. Только не спрашивай, сколько стоят, – дорогие, зараза. Той же компании «3-грушка Лимитед», мирового лидера в производстве трехмерных принтеров. Поэтому полная совместимость, понял? Роток не разевай: расходные материалы не в подарок по совокупности твоих научных заслуг, а исключительно для тестирования… Ну, где принтер, показывай.

Жорик подбежал к коробке с принтером, осмотрел ее со всех сторон, наслаждаясь видом, затем вскрыл. Как всякая только что купленная вещь, принтер компании «3-грушка Лимитед» производил отрадное впечатление непоцарапанными боками. Видом он напоминал СВЧ-печку, только эргономичный экран имел подвижный угол обозрения да сверху располагался раструб, не иначе как для принесенного Жориком расходного материала.

– Где инструкция?

Пока я любовался подарком, молодой человек лихорадочно в нее вчитывался:

– Вынуть из коробки… Полностью готов к применению… Включить в розетку напряжением 220 вольт… – бормотал он, перелистывая страницы. – Загрузить в приемный отсек исходную биологическую массу. Ну, это понятно… На управляющем табло высветятся рекомендуемые параметры печати… Вы можете воспользоваться имеющимися программами печати или подгрузить новые… Включить кнопку пуска… Принтер сигнализирует звуком об окончании печати… Да тут ничего интересного, ежу понятно, как с ним управляться, – вскричал Жорик, перетаскивая принтер из коробки на кухонный стол и включая в розетку.

Табло мигнуло и высветило надпись: «Принтер готов к работе. Приемный отсек пуст».

– Делов-то, – сказал довольный юноша. – Давай расходные материалы.

Мы вскрыли упаковку с принесенными Жориком расходными материалами. Снаружи на упаковке значилось: «Отпечатай друга». Внутри оказалось что-то вроде обернутого в полиэтилен говяжьего фарша и нарядный ошейник.

– Зачем ошейник? – удивился я.

– Для друга же. Написано: «Отпечатай друга», – фыркнул Жорик и сосредоточил внимание на говяжьем фарше. – Так… Так… Абсолютно ничего сложного. На, изучай на будущее, – и сунул мне под нос этикетку.

Присмотревшись, я разобрал следующий отпечатанный мелким шрифтом текст:

«Высококачественный строительный белок для принтеров трехмерной реальности. Производитель: «3-грушка Лимитед». Масса: 2000 г. При помощи принтера трехмерной реальности (принтер-3D) Вы можете отпечатать живого друга, который будет любить Вас и заботиться о том, чтобы Вы любили его и заботились о нем. Если у Вашего друга возникнут проблемы, мы всегда придем ему на помощь. Содержимое достаточно для печати одного щенка, или двух котят, или трех водосвинок (список возможных друзей см. на сайте 3D-toys-LTD.com либо в инструкции к принтеру). Мы рекомендуем пользоваться только принтерами трехмерной реальности фирмы «3-грушка Лимитед» – мирового лидера в области трехмерной печати. Компания не несет ответственности за печать, выполненную с нарушением правил эксплуатации или на неисправном оборудовании. Используйте содержимое пакета в течение 2-х недель после вскрытия».

– Вскрываем и помещаем в приемное отделение.

С этими словами Жорик вскрыл упаковку фарша и запихал его в раструб. Принтер пискнул, на табло высветилось: «Приемный отсек загружен. Подождите, пожалуйста – происходит анализ содержимого. Это может занять некоторое время».

Секунд через двадцать принтер известил об окончании анализа и предложил установить параметры печати.

– Уже? – спросил Жорик. – Быстро, однако.

Затем невежливо оттеснил меня от табло и углубленно забормотал:

– Кого вы хотите отпечатать?.. Кого мы хотим отпечатать? Допустим, щенка… Так… Так… Выберите породу… Бульдог, немецкая овчарка, ротвейлер, терьер… Выбираем ризеншнауцера… Так… Настрой объекта дружелюбный по умолчанию, печать агрессивных животных запрещается законом, самовольно изменять программы печати запрещается… Ясненько… Возможности объекта?.. Слушай, какие возможности объекта установить? – обратился Жорик ко мне. – Типовые, продвинутые или на заказ, которые рекомендуются для опытных пользователей, – прочитал он с экрана.

Я пожал плечами.

– Пускай будут продвинутые… – принял решение Жорик. – Возможности продвинутые… Ок, отпечатать.

Принтер трехмерной реальности высветил надпись: «Идет подготовка к печати. Подождите, пожалуйста, это может занять несколько минут».

– Да, – заметил Жорик в ожидании. – Все-таки фирменная техника есть фирменная техника. «3-грушка Лимитед» не какая-нибудь китайская фигня по производству поддельных пылесосов, в Германии на совесть клепают.

Принтер размеренно заурчал и выдал сообщение: «Идет процесс 3D-печати… Расчетное время печати 20 минут».

– Ждем, – вздохнул Жорик, которому стало нечем себя занять.

Я достал пакетики «Майского», колбасу из холодильника, и мы уселись чаевничать.

– Все-таки научно-технический прогресс это научно-технический прогресс, – глубокомысленно с полным ртом проговорил мой приятель, прислушиваясь к урчанию принтера трехмерной реальности. – Древние этого не понимали, а напрасно. Представляю, какой фантастический кинобоевик они соорудили бы на тему трехмерной печати. К примеру, мы собираемся отпечатать живого ризеншнауцера, но… – приятель на мгновение задумался.

– В принтере происходит сбой, и вместо ризеншнауцера мы получаем нечто, отдаленно напоминающее крокодила, – предположил я.

– Точно! – вскричал Жорик. – Свежеотпечатанное существо выползает из принтера и с жутким чавканьем…

– Тявканьем, – поправил я.

– И с жутким тявканьем начинает за ними гоняться. Мы в панике. С воплями о помощи бегаем по квартире, бросая в крокодила предметами домашнего обихода, однако наружу выбраться не можем, так как пути ко входной двери перекрыты.

– Тебя крокодил съест, а мне удастся запереться в ванной и спастись, – с удовольствием включился я в интеллектуальную игру.

– Почему меня съест? – обиделся Жорик. – Я не согласен.

– Хорошо, мы оба спасаемся и запираемся в ванной. При мне мобильник, я звоню в МЧС и вызываю подмогу. Сообщение принимают, но кажется, не очень ему верят. Впрочем, нет – о чем я говорю? Разумеется, верят: случаи с 3D-травматикой происходят в современном мире гораздо чаще пожаров и наводнений. МЧС просит нас продержаться хотя бы десять минут: вертолет с подмогой уже выслан. Крокодил начинает грызть деревянную дверь ванной комнаты, но не успевает – спасательные службы прибывают раньше. Мы слышим несколько гранатометных разрывов, чье-то предсмертное монструозное хрипение, потом все стихает. В дверь ванной комнаты вежливо стучат. Приятный женский голос говорит: «Вы можете выйти, самое страшное позади. Я штатный психолог МЧС, готова оказать вам необходимую медицинскую помощь».

– Точно! – воскликнул Жорик. – Выходим из ванной и попадаем в объятия эмчэсников. Но в этот момент лежащая в коридоре окровавленная туша отпечатанного на 3D-принтере монстра оживает. На спине прорезаются усеянные шипами крылья, при помощи которых туша раскидывает спасателей по сторонам и вылетает в окно. Последними кадрами фильма будет пролетающий по фоне облаков свежеотпечатанный крокодил, постепенно уменьшающийся до точки, и мы с эмчэсниками, испуганно выглядывающие из развороченного окна твоей квартиры… Ну скажи, – обратился ко мне Жорик, похохатывая над такой умопомрачительной перспективой, – разве не дураками были древние люди, отрицающие величие и полную контролируемость научно-технического прогре…

Принтер трехмерной реальности мелодично зазвонил, сигнализируя об окончании печати.

Мы с Жориком переглянулись. Жорик замешкался, но когда из принтера послышался приветливый заливистый лай, распахнул дверцу выходного отсека. На кухонный стол выпрыгнул очаровательный щеночек черной масти, который первым делом весело заскулил, потом кинулся к своему хозяину и облизал ему руки розовым языком.

– Ну?! – торжествующе вопросил меня Жорик. – Не идиотами были эти древние? Разве они могли предположить, что человечество станет настолько всемогущим, что сможет отпечатывать четвероногих друзей по первому требованию?

Он опустил щенка с кухонного стола на пол, и отпечатанное создание радостно запрыгало и заюлило между ног.

– Он, наверное, голодный, ведь только родился. Не знаешь случайно, когда новорожденным полагается в первый раз питаться?

Из холодильника было извлечено и налито в блюдце молоко. Щенок кинулся к блюдцу и принялся с удовольствием прихлебывать.

– Он лучший в мире, – произнес Жорик чуть не со слезой в голосе, поглядывая на своего четвероногого питомца.

Я решил, что в юноше проснулись родительские инстинкты.

Между тем щенок дохлебал молоко и оборотил к хозяину признательную черную мордочку.

– А колбасы нету? – спросил он.

Мы с Жориком поперхнулись.

– Дополнительный сюрприз от компании «3-грушка Лимитед», мирового лидера трехмерной печати, – проговорил щенок ризеншнауцера довольно разборчивым, хотя безусловно щенячьим голосом. – Никакая другая компания не предлагает говорящих друзей такого качества. Продукция компании «3-грушка Лимитед» продается по всему миру и еще в 18 странах.

– А почему заранее не предупредили? – не нашелся Жорик с ответом.

– При печати были выбраны продвинутые возможности. Как заказали, так и отпечатали, – пояснил новорожденный. – Как насчет колбасы, друг?

Мы кинули в блюдце колбасу, и продвинутый щенок со вкусом зачавкал.

– Спасибо, – поблагодарил он, насытившись и приступив к исследованию ножки кухонного стола. – В следующий раз кормите меня продукцией компании «Фуд индастриез Инкорпорейтед», желательно сырого копчения. Компания «Фуд индастриез Инкорпорейтед» – мировой лидер по производству колбас сырого копчения, заключившая с компанией «3-грушка Лимитед» договор о взаимной рекламе.

– Подарить его тебе, что ли? – произнес Жорик задумчиво.

– Спасибо, мне совокупность научных заслуг не позволяет, – отказался я. – Сам говорил: расходные материалы твои, только для тестирования.

– Эй, ты! – окликнул Жорик ризеншнауцера, который резвился уже в прихожей.

– Чего, друг? – спросил щенок, выглядывая из-за двери.

– А нельзя переключить тебя на стандартные собачьи возможности?

– Сожалею, но это технически неосуществимо, – мотнул щенок умной, поросшей длинной шерстью мордой. – Собирайся, друг, нам пора на прогулку. Собакам полагается гулять дважды в день.

Жорик оборотил ко мне оторопелый взгляд.

Я невольно ухмыльнулся:

– Извини, старина, но по большому счету собака права. Я приехал с международной конференции, притомился слегка, да и принтер трехмерной реальности уже опробован. Заходи завтра, если пожелаешь. Всегда рад тебя видеть.

Жорик поплелся в коридор, где его ожидали.

– Поводок не забудь, – напомнил щенок ризеншнауцера.

Пришлось идти в комнату за поводком.

– Ничего не понимаю, – удивился Жорик, возвращаясь и вертя в руках поводок. – По-моему, он велик размером. Этот поводок для взрослой собаки, а не щенка.

– Это для тебя, друг, – пояснил щенок, виляя симпатичным черным хвостиком. – В большую петлю продень голову, а сбоку затяни потуже, чтобы не болталось.

– Ну ты, сволочь, – сказал Жорик страшным голосом и раздул ноздри. – Ты кому это предлагаешь, животное? Табуреткой по балде огрею, если хамить не перестанешь.

– В продукцию компании «3-грушка Лимитед», мирового лидера трехмерной печати, вмонтированы датчики, регистрирующие факты жестокого обращения с животными, – сообщил щенок, кружась на месте и дружелюбно поскуливая. – Согласно Уголовному Кодексу Российской Федерации, жестокое обращение с животными, повлекшее их гибель или увечье, наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до шести месяцев. Компания «3-грушка Лимитед», обладающая штатом квалифицированных юристов, готова ответить на другие Ваши вопросы.

Жорик застыл на месте, с поводком в руках.

– Не расстраивайся попусту, друг, – сказал щенок, примирительно посматривая снизу вверх на присмиревшего юношу. – Мы друзья, ведь так? Если друзья, я тебя никому в обиду не дам, а когда вырасту большой – а ты знаешь, какие ризеншнауцеры вырастают большие? – мы с тобой еще больше подружимся, уверяю. Ну, надевай поводок и идем, пора на прогулку.

***

Когда щенок вытащил затянутого в поводок Жорика на лестничную клетку, я запер входную дверь на три оборота, вернулся в комнату и сел думать, кого бы на моем принтере трехмерной реальности еще распечатать. Может быть, черепаху? В приемном отсеке осталось немного белкового фарша – на черепаху должно хватить.

3. Мы с Жориком на лекции по фандрайзингу

Я поднялся на кафедру, оглядел аудиторию, улыбнулся и сказал:

– Здравствуйте, студенты.

Меня изучала добрая сотня пар юношеских и девичьих глаз, светящихся любопытством и неутоленной жаждой познания. В первом ряду сидел Жорик, которого я намеренно зазвал на лекцию с тем, чтобы юноша усвоил кое-какие нехитрые истины, необходимые будущему ученому в его повседневной работе.

– Я прочитаю вам лекционный курс по фандрайзингу. Однако… многие ли из вас понимают, что такое фандрайзинг и каково его значение в современном мире? – такими словами начал я вступительную лекцию.

Аудитория безмолвствовала.

– Как известно, фандрайзинг является калькой с английского fundraising, образованного от выражения to raise fund, что означает привлечение грантов. Таким образом, на русский фандрайзинг может быть переведен как грантофилия, то есть любовь к грантам. Человек, который занимается фандрайзингом, является грантофилом. Если отказаться от греческого phileo, что означает любовь, заменив его исконно-русским термином, получился грантосос. Занимающийся фандрайзингом человек – грантосос, говоря по-русски.

В аудитории раздались смешки. Я был готов к ним и, дождавшись полного молчания, уверенно продолжил:

– В слове «грантосос» нет ничего обидного или смешного. Как, следуя своей природе, теленок припадает к вымени матери-коровы с целью высасывания молока, так и ученые припадают к денежным закромам Родины с целью высасывания грантов.

Я сделал паузу, чтобы аудитория лучше прочувствовала то важное, что сейчас будет сказано.

– Многие из лиц, не знакомых с фандрайзингом, полагают, будто ученый расплачивается за полученные гранты открытиями и изобретениями, но это не так. Действительно, получивший грант ученый отчитывается перед финансирующим органом о проделанной работе – таковы правила игры, ничего не попишешь, – однако истинной целью ученого является грант. Открытие или изобретение – задачи тактические, направленные на оправдание израсходованных средств или появление новых. Обществу необходим научно-технический прогресс, а ученому необходимо финансирование, а поскольку фандрайзинг рассматривает ситуацию со стороны ученого, то на передний план выходит именно грант, а не малоинтересная техническая сторона научного процесса. Какая разница ученому – если, конечно, это подлинный ученый, а не высокомерный выскочка-индивидуалист, – что изобретать, и как потом будет использоваться его изобретение, и будет ли использоваться вообще? Ученому важна признательность общества, выражаемая в предоставлении гранта. Отказ заставляет нервничать и прилагать усилия для выправления ситуации, в то время как согласие поощряет к новым заявкам. Такой – добившийся долгожданного гранта – ученый гордится высоким званием грантососа, свидетельствующим о признательности общества, и делает все возможное, чтобы впредь ему соответствовать.

Я вгляделся в лица студентов.

– Недаром лозунгом фандрайзинга является крылатое выражение: научный результат – ничто, получение гранта – все.

Все слушали, затаив дыхание, многие записывали в тетрадки или держали в вытянутых руках микрофоны, дабы не пропустить ни единого слова из лекции.

– В рамках предстоящего учебного курса нам предстоит изучить множество любопытнейших вещей. Ведь для того, чтобы получить грант от финансирующего органа, требуется большая подготовительная работа. Многие неосведомленные люди полагают, что грантосос лишь принимает инвестиции, но сам, за исключением интеллектуальной деятельности по составлению отчета об израсходованных деньгах, никуда не инвестирует. Это неправда: молодой, то есть находящийся в начале научной деятельности грантосос вынужден интенсивно инвестировать, прежде всего в ученую степень, без которой получение нормального гранта затруднительно. Ученый защищает диссертацию, устраивается на престижную работу и налаживает профессиональные связи, что в будущем помогает ему удовлетворять общество посредством принятия от него грантов.

Судя по образцовой дисциплине, с которой меня выслушивали, поток был вдумчивым, перспективным.

– Другое распространенное заблуждение, – продолжал я размеренно, – якобы ученому достаточно лишь получить грант, а как отчитываться по нему, не представляет существенного интереса, что это пустая формальность. Представляет, и еще какой! Если ученый не отправит отчета в финансирующий орган, то рискует не получить следующий грант, тогда придется искать нового спонсора, а зачем, спрашивается? Какой теленок добровольно покинет кормящую его питательным молочком мать, откажется от ее теплого заботливого вымени? Тем более что ничего экстраординарного от ученого-грантососа не требуется: оформить в соответствии с установленными правилами кое-какие бумаги, после чего высасывание из финансирующего органа питательных средств может продолжаться.

Жорик, зачарованный моими аргументами, сидел с открытым ртом.

– Помимо правил подачи заявки на грант и предоставления по нему отчета – двух основных учебных разделов, – мы изучим историю фандрайзинга… Можете ответить, какой исторический деятель считается зачинателем нашей науки?

Аудитория замялась.

– Ну же… – подбодрил я.

– Жюль Верн! – крикнули с галерки.

– Правильно. В 1868 году сорокалетний Жюль Верн закончил роман «Дети капитала Гранта», в котором выразил вековечную мечту любого ученого – получить грант. Французский писатель не мог высказаться открыто – консервативное общество того времени его гениальную идею не приняло бы, – поэтому прибег к иносказательной манере. На протяжении восьмисот страниц повествования герои занимаются поисками Гранта – именно тем, чем занимаются современные ученые. Могла ли фамилия главного героя оказаться совпадением? Судите сами. Должность Гранта капитан, по-французски capitaine, что созвучно со словом capital – капитал. Обратимся к английскому языку, что мы в нем находим? Капитан по-английски звучит как captain, тогда как написание слова «капитал» полностью совпадает с французским вариантом: capital. Аналогично в русском языке: капитан – капитал, различие в единственной букве. Не думаете же вы, что это случайное – сразу для трех европейских языков – совпадение? Такое просто немыслимо! В своем приключенческом романе писатель зашифровал конечную цель любой научной деятельности – получение капитала, гранта. «В поисках капитала, гранта» – вот как следовало озаглавить это захватывающее художественное произведение. Жюль Верн схитрил, но даже оригинальное присвоенное роману название «Дети капитана Гранта» звучит более чем определенно: все современные ученые-грантососы являются детьми больших капиталов и распределяемых ими грантов, от этого не уйти. Жюль Верн был гениальным провидцем, но, к сожалению, недооцененным современниками: потребовалось столетие, чтобы литературное пророчество было расшифровано силами ведущих специалистов по фандрайзингу, в том числе вашим покорным слугой, в результате чего романиста признали зачинателем нового научного направления.

Я поклонился. Аудитория оживилась и захлопала.

– Время, отведенное на лекцию, истекает, – заметил я, бросив взгляд на часы. – В последующем вы услышите множество другой полезной и познавательной информации, в частности: какие цвета и покрои пиджака соискателя предпочитают представители финансирующих органов, также – каким шрифтом лучше верстать заявку на получение гранта, также – какой длины должна быть красная строка в отчете об использовании финансирования. Фандрайзинг точная дисциплина, в ней не бывает мелочей, недаром говорят: грантосос как сапер, подает заявку на грант однажды, и в случае отказа может начинать поиск другого финансирующего органа.

Я сделал скорбную паузу, долженствующую показать, что до этого лучше не доводить, затем продолжил.

– Здесь, насколько я понимаю, – и обвел взглядом притихшую аудиторию, – собрались представители многих факультетов: технических, гуманитарных, естественных. Через несколько лет вы покинете альма-матер с дипломами и разбредетесь в разные стороны, чтобы в разбросанных по всему миру исследовательских лабораториях погрузиться в математику, или физику, или лингвистику, или биологию, – однако основы фандрайзинга понадобятся вам в любом случае, независимо от выбранной научной специализации.

Прозвенел звонок с лекции.

– Поэтому изучайте фандрайзинг – царицу наук! Спасибо за внимание, все свободны.

Студенты вскочили с мест, захлопали в ладоши – кто-то даже крикнул «Браво», – и потянулись к выходу.

Через пару минут аудитория опустела, в ней остались только я и Жорик, замерший на своем первом ряду с несколько замороженным видом.

– Ты чего? – спросил я.

– Ничего, мне понравилось, – ответил он.

– А почему такой мрачный?

– Вот, думал похвастаться одной штукой. Я, понимаешь, изобрел солнечную батарею мощностью сто двадцать лошадиных сил.

Я мягко, чтобы не обидеть юношу, улыбнулся.

– Да, не самая мощная, – согласился Жорик покорно. – Зато миниатюрная, площадью десять квадратных миллиметров, и выдает сто двадцать лошадей при работе в полутемной комнате, а на солнечном свету в десять раз больше. А еще ее можно использовать в качестве флэшки объемом восемьсот терабайт. Но время от времени приходится выставлять на солнечную сторону балкона, чтобы информация не обнулилась.

– Ты представляешь себе программиста, который время от времени выносит флэшку на солнечную сторону балкона?

Жорик потупился.

– И у кого собираешься просить денег на внедрение в производство своей солнечной батареи, у «British Petroleum» или «Exxon Mobil»?

Жорик потупился еще больше.

– Да-да, теперь мне понятно, – признал он, обреченно махнув рукой. – Никто за мое изобретение гроша ломаного не даст, людям это не нужно. Людям нужны экономически рентабельные технологии, на которых можно заработать, а не такие, которые разорят мировые корпорации. Пойду я, пожалуй.

Он направился к выходу.

– А твоя лекция все равно классная, спасибо, – крикнул Жорик уже на выходе. – Почитаю еще что-нибудь по фандрайзингу.

Я посмотрел ему вслед и подумал: этот талантливый юноша обязательно изобретет что-то, чрезвычайно полезное людям, и получит от благодарного финансирующего органа первый научный грант. А еще через несколько лет, поднакопив опыта и обрастя связями в профессиональной среде, Жорик превратится в матерого грантососа. Если, конечно, не прекратит посещать мои лекции.

4. Мы с Жориком и великий русский народ – изобретатель блокчейна

– Классная штука блокчейн! – сказал Жорик.

– А то! – незамедлительно подтвердил я. – Здорово наши предки постарались.

– Наши предки???

– Разве тебе не известно, что блокчейн – древнее русское изобретение?

– Не известно, – признался Жорик и покраснел.

Этот юноша всегда краснел, будучи пойман на незнании элементарных научных фактов.

– Ну хорошо, – вздохнул я и приготовился к объяснениям. – Что такое блокчейн, по-твоему?

– Ну, это… – замялся Жорик. – Когда каждое звено в цепочке ссылается на предыдущее звено. Таким способом обеспечивается преемственность данных.

– У тебя какое отчество?

– Петрович… А при чем здесь отчество?

– При том самом, Георгий Петрович. Твоя, как и любого другого человека, генеалогическая линия представляет собой цепочку, в которой каждое последующее звено ссылается на предыдущее. Отчество представляет собой ссылку на предыдущее звено. Или нет?

– Вроде да…

Жорик задумался, потом почесал затылок, потом снова задумался.

– Но ведь это… Ссылки недостаточно, шифрование нужно. В блокчейне ссылки хешируются, – закончил он и поглядел на меня торжествующе.

– А если подумать?

Торжествующая улыбка на губах Жорика угасла.

– Разве отчества хешируются? – спросил молодой человек, начиная что-то смутно подозревать.

– А разве они дают полную информацию о предыдущем звене, на которое ссылаются? – спросил я в ответ. – Разве по отчеству «Петрович» можно определить отца? Людей с именем Петр могут быть миллионы, как узнать, который из них твой отец?

– Как узнать? – повторил Жорик покорно.

– Расшифровать хеш-код!

Жорик промолчал. Он явно не успевал за полетом моей мысли.

– Ладно, сейчас объясню, – сжалился я над юнцом. – Ты должен указать на какого-либо Петра пальцем и произнести: «Это мой отец». Это ключ к хеш-коду, необходимый для расшифровки предыдущего звена. Блокчейн в точности повторяет данную технологию. Ничего нового, как видишь.

От избытка мыслей Жорик присел на стул.

– Так ведь… При блокчейне копии базы хранятся на множестве компьютеров.

– Разве полная информация о предках не присутствует в генах каждого отдельного человека? В любом случае способ сохранения информации посредством множественного бэкапа изобрели не японцы.

Жорик надолго замолчал, потом неуверенно сообщил:

– Еще в блокчейне имеется майнинг!

– Правильно, и что он такое?

– Создание нового звена в цепочке.

Как студент на экзамене, наткнувшийся на знакомую тему, он оживился и принялся бойко перечислять:

– Во-первых, требуется пригодное для майнинга оборудование. Во-вторых, нужно майнить определенное время, причем гарантий, в какой момент образуется новое звено, никто не даст, это происходит стохастическим образом. Если посчастливилось намайнить звено, считай, получил прибыль в виде некоторого количества сатоши.

– А при создании звена на генеалогическом древе разве не так происходит?

– Как происходит?

– У тебя должно быть работающее оборудование, без него ничего путного не создашь. Вставляешь оборудование в разъем и майнишь. То есть в блокчейне этот процесс называется майнингом, а при создании нового звена на генеалогическом древе – коитусом. Мелкие терминологические различия, не более. Оба процесса продолжительны, энергозатраты и, по большому счету, непредсказуемы. Времени от времени, если повезет, к цепочке предков присоединяется новое звено в виде одного или нескольких сатоши…

– Почему сатоши?

– Каким именем новорожденного ни назови, смысл один. Обрати внимание, что получить прибыль от выполненной транзакции возможно не сразу. После успешного майнинга нужно ждать около 20 часов, в после успешного коитуса – около 20 лет, для надежности. Но технологии, да и цифры идентичны в обоих случаях, не находишь?

Юноша не знал, чем парировать.

– Так значит, это не японское изобретение?

– Сам соображаешь, что говоришь? Коитус изобрели японцы, кто бы мог подумать!

– Я имел в виду блокчейн.

– Еще смешней, блокчейн изобретен японцами! – вскричал я, теряя терпение от Жориковой бестолковости. – Да в Японии по сегодняшний день отчествами пользоваться не научились! Изобретатели, мать их…

Юноша был окончательно раздавлен и погребен под моими железобетонными аргументами. Тем не менее пискнул:

– Пускай не японцы, но почему обязательно русские?

– У какого народа больше всего интеллектуальных продуктов воруют?

– Всем известно, у русских, – вздохнул Жорик.

– И первое упоминание отчества на Руси относится к 945 году нашей эры, смотри Википедию. Значит, блокчейн – древнее русское изобретение. Считать, что блокчейн изобретен Сатоши Накамото в 2008 году, могут только клинические идиоты, надо же и собственной головой иногда думать!.. Понял свою ошибку, Георгий Петрович?

– Понял, – понурился Жорик.

– Ну молодец, – сказал я. И подмигнул.

5. Мы с Жориком и безногие ящерицы

– Нет, ты послушай, что в прессе пишут, – крикнул мне Жорик, отрываясь от ноутбука. – Ученые из Калифорнийского университета в Беркли раскидали по территории штата тысячи кусков картона, а когда через год их подняли, то обнаружили четыре неизвестных вида безногих ящериц!

– Смешно, – вздохнул я.

– Не то слово, – поддакнул Жорик.

– Герпетологи…

– Мать их! – выругался Жорик.

– Сначала комары, а теперь и безногие ящерицы!

– Кто сначала? – не понял Жорик.

– Комары, – пояснил я. – Ни для кого не является секретом, чем американские герпетологи занимаются на самом деле.

– И чем же? – спросил Жорик, поникнув.

– А ты не знаешь? Хорошо, я объясню. Ты часто встречал в американских журналах по физико-математическим наукам упоминания о комарах?

– Не встречал вроде.

– А почему, позволь спросить?

Жорик не нашелся с ответом.

– А потому, – продолжал я, – что исследования о комарах засекречены. Представь, ты пытаешься заснуть и вдруг слышишь все усиливающийся комариный писк. Отмахиваешься рукой и надвигаешь на уши подушку. Однако писк усиливается и усиливается, затем к одному ночному пискуну присоединяется второй и третий. Полусонный, ты вскакиваешь с кровати, зажигаешь свет и начинаешь бить комаров газетой. Кажется, через десять минут спальня очищена от насекомых: ни одного даже слабенького писка, – лишь на стенах и потолке кровавые пятна от раздавленных комариных тел. И вот, удовлетворивши кровожадность и жаждучи наконец выспаться, ты выключаешь свет и снова ложишься в постель. И что же? Ровно через минуту снова слышишь тот же противный тоненький писк. Но откуда треклятым взяться, если окна и двери плотно затворены, и спальня гарантированно очищена от надоедливых насекомых? Как, скажите на милость, комарам удается просачиваться сквозь глухие стены?

– Как? – спросил Жорик, затаив дыхание.

– Телепортация.

– Точно! – вскричал Жорик. – Так я и думал, что телепортации, иначе им просто неоткуда взяться! Ну так иногда надоедают, сил нет.

– Понимаешь теперь, почему в американской научной периодике ни единой статьи на эту тему?

– Еще бы! Вся информация о живых телепортах засекречена. Значит, – сообразил Жорик через несколько секунд, – безногие ящерицы такие же телепорты, как комары?

– Хуже, – подтвердил я, оглянувшись и понизив голос.

– Хуже, чем комары? – удивился Жорик.

– Безногие ящерицы – длинноволновые телепорты.

– Кто-кто?

– Длинноволновые телепорты. Комары обладают всего лишь коротковолновой телепортацией, тогда как безногие ящерицы – длинноволновой. Проникать через стенку, чтобы немножко попищать над ухом спящего, экая ерунда! Безногие ящерицы свободно путешествуют по космосу длинноволновым методом, потому что иначе им просто неоткуда взяться. Ученые из Калифорнийского университета в Беркли щи лаптем не хлебают, свою калифорнийскую пустыню вдоль и поперек изучили, однако никаких безногих ящериц раньше не обнаружили. Один вид, и тот захудалый, говорить не о чем. И вот герпетологи раскидывают по пустыне куски картона, под которыми внезапно обнаруживается четыре новых биологических вида. Сразу четыре – не странно разве? А откуда безногим ящерицам взяться, не из пустыни же они под картонку заползли? Калифорнийская пустыня давно исследована и вообще это самый густонаселенный штат во всей Америке, сказки об обитании на этой территории новых биологических видов оставьте детишкам на ночь. Как же, из калифорнийской пустыни! Там одни камни, а в статье сказано: безногие ящерицы могут не вылезать на поверхность всю свою жизнь, – откуда же им взяться под картонкой? Однако русские ученые тоже хлеб недаром жуют и могут сообразить: эти существа явились к нам из черной микро-вселенной, которая является оборотной стороной нашей вселенной. Предполагаю, что куски картона имитируют выходные порталы черных микро-дыр, сквозь которые длинноволновые телепорты просачиваются в наш мир из других вселенных. Железное тому доказательство – вытянутая форма безногих ящериц, отличающая их от коротковолновых телепортов в комарином обличии. Природа не делает ничего бездумного, откуда тогда вытянутой форме взяться? Ясно откуда: она предназначена для постоянного лазания по черным завселенским микро-дырам. Взгляни на фотографии безногих ящериц, разве есть в этих существах что-то земное? Они и на ящериц, я имею в виду обыкновенных земных, не похожи ни капли.

– Действительно, – сказал Жорик, заглядывая в ноутбук. – Скользкие и противные, явно с оборотной стороны вселенной.

Я конспиративно смежил веки.

– Не обладая полнотой экспериментальных данных, не могу утверждать наверняка, это только научная гипотеза. Хотя обоснованная, поскольку базируется на размахе проведенных американцами исследований. Да и косвенные признаки налицо. Вот скажи мне, Георгий: деньги на закупку такого количества картона, чтобы хватило покрыть им сотни квадратных километров, легко у начальства выбить? Я имею в виду твою исследовательскую лабораторию.

– Прям! – насупился Жорик. – Шеф скорей удавится.

– А герпетологи из Калифорнийского университета добились финансирования без проблем, разве не странно? А как им удалось согласовать засорение курортной территории? Одно дело потихоньку изучать комаров на предмет обнаружения у них биологического механизма телепортации, совсем другое задействовать в рамках эксперимента территорию штата. Да простого герпетолога повязали бы на десятом куске картона, шерифов в Калифорнии хватает, а эти, по их собственному признанию, совершенно безбоязненно разбросали по территории американского штата тысячи картонных кусков. Тысячи кусков! Картона! По территории Калифорнии, в которой проживают тысячи голливудских кинозвезд и прославленных музыкантов! Отчего им это сошло с рук, не оттого ли, что к решению вопроса были подключены мощные административные ресурсы на уровне Национального аэрокосмического агентства и Центрального разведывательного управления, не говоря уже про Администрацию президента? Надеюсь, тебе не надо объяснять, что произойдет, если человечеству откроется проход на оборотную сторону черной микро-вселенной, какие большие инвестиции в этом деле закрутятся?

– Не надо, – сказал Жорик. – Ясно теперь, чего америкосы с этими безногими ящерицами так засуетились.

– Вообще-то, американцы молодцы, что пользуются передовыми научными методами, – похвалил я американцев справедливости ради. – Это средневековые изобретатели пытались в отсутствие научных методов выдумывать из головы: колесо там, винт или порох. Однако что из головы можно выдумать, ничего фундаментального. А здесь бионика, полное заимствование у природы: кладешь на землю кусок картонки, легонько маскируешь под черную микро-дыру и ждешь, пока под него что-нибудь с оборотной стороны вселенной не заползет. Конечно, ждать приходится долго: в течение года картонку не переворачивать, это какие нервы надо иметь. Но как заползло, времени даром не теряй: сажай длинноволнового телепорта в банку со спиртом и исследуй в свое удовольствие.

– Глубоко копают герпетологи, – вздохнул Жорик.

– Черные микро-дыры – перспективнейшее направление современной физики, – подтвердил я.

– А ведь и мы так могли бы, – пробормотал юноша. – Государственная целевая программа по исследованию черной микро-вселенной, а, представляешь? Разложить по Тверской области тысячи картонок и ждать, пока под них кто-нибудь заползет. А по окончании эксперимента заголовок в газете аршинными буквами: научная сенсация! в Тверской области обнаружены безногие червяки, приползшие к нам из альтернативной реальности! Чем мы хуже америкосов?

– У нас денег на картонки нет.

– Ах, черт! – вспомнил Жорик и надолго пригорюнился.

Мы – русские ученые разных поколений – сидели бок о бок и молчали, раздумывая о столь несхожих между собой судьбах двух континентальных наук: процветающей забугорной и многострадальной отечественной, – а также о черных микро-вселенных, из которых в наш мир заползают безногие калифорнийские ящерицы и другие диковинные существа.

6. Мы с Жориком и креветочный супермозг

Жорик долго уговаривал меня посетить свою научно-исследовательскую лабораторию и познакомиться с профессором Золотоглазовым.

– Это такой мощный ум, ты себе представить не можешь!

Сначала я отнекивался, но в конце концов уступил юношескому напору, и мы договорились о встрече.

Здание, в котором Жорик осуществлял научную деятельность, представляло собой приземистое, вытянутое в длину сооружение сталинской эпохи, за которым угадывался просторный дворик со множеством вспомогательных помещений.

«НИИ «Искра», – прочитал я на фасаде.

– Надо же, – сказал я выскочившему из проходной Жорику. – Я полагал, будто ты работаешь в сфере высоких информационных технологий, а ты, оказывается, специалист по электричеству.

Жорик поглядел на фасад и засмеялся.

– «Искра» расшифровывается как ИСКуственный РАзум. Я под руководством профессора Золотоглазова занимаюсь проблемами искусственного разума.

– А, – протянул я глубокомысленно.

НИИ «Искра» был режимным объектом: потребовалось не менее получаса, чтобы, предъявив необходимые разрешения и заполнив канцелярские формы, проникнуть в святая святых российской науки, где непосредственно замышлялся и создавался искусственный интеллект.

Мы поднялись на третий этаж, и Жорик толкнул ногой дверь с табличкой «Лаборатория № 3».

– Здесь, – сказал он.

Мы оказались в заурядном лабораторном помещении, заваленном бумагами и научными приборами, за которыми трудились несколько человек в белых халатах.

– Это Сережа, а это Леля, – представил Жорик молодых коллег.

– А это профессор Золотоглазов, – произнес он с почтительной дрожью в голосе, указывая на человека постарше, с окладистой русой бородой.

– Рад познакомиться, коллега! Жорик столько всего про вас рассказывал! С удовольствием объясню и покажу, чем мы тут занимаемся.

Профессор Золотоглазов затряс мою руку в приветствии, но внезапно в его чертах проскользнула подозрительность.

– Прошу прощения за любопытство, но… вы материалист, не правда ли?

– Что за вопрос?! – удивился я. – Разумеется, материалист.

Приветливая улыбка возвратилась на профессорское чело.

– Слава Богу! Тогда, коллега, мы безусловно найдем общий язык. Вы легко поймете, на каких научных принципах основывается моя концепция по созданию искусственного разума. Вот, поглядите…

Золотоглазов жестом пригласил меня в угол лаборатории, занавешенный цветной клеенкой, и резким жестом отодвинул клеенку в сторону. Передо мной предстал большой аквариум, в котором резвилась стайка рачков. Несмотря на непривычно-серый цвет, я с удивлением признал в них обыкновенных океанических креветок и сразу вспомнил, что напоминает мне специфический запах в Жориковой лаборатории: это был запах расположенного поблизости от моего дома фирменного магазина «Океан», – поэтому он и показался мне знакомым.

– Изучаете креветок? – заметил я профессору Золотоглазову. – А я было подумал про искусственный…

– Именно искусственным разумом мы и занимаемся, в соответствии с профилем научного учреждения, – решительно перебил профессор. – Присаживайтесь на стул, коллега, я введу вас в курс исследований.

Я уселся на стул. Поблизости пристроился Жорик, готовясь в очередной раз прослушать лекцию шефа, которого явно боготворил.

– Перед моей лабораторией была поставлена задача по созданию искусственного разума, – начал Золотоглазов рассудительно. – Но что есть искусственный разум? Если придерживаться материалистической концепции, он есть реакция материальной системы на некое воздействие. Я спрашиваю вас, сколько будет дважды два, вы отвечаете «Четыре», следовательно вы разумное существо. А что насчет других материальных объектов? Человеческие мозги, несмотря на исключительно сложное, до конца не выясненное устройство, представляют собой заурядный материальный объект, с этой точки зрения нет никакой разницы между биологическим и механическим объектами – на этом, собственно, и зиждется концепция создания искусственного разума. Вы воздействуете на систему, которая должным – вследствие причинно-следственных связей единственно возможным – образом реагирует: реакция системы на внешний раздражитель и есть ее ответ на поставленный вопрос. С этой точки зрения безразлично, на какую материальную систему воздействовать, любая из них отреагирует на воздействие, следовательно должна быть признана разумной.

– Любая? – переспросил я.

– А разве нет? Я задаю вам вопрос, вы отвечаете, это ваша реакция на внешнее раздражение. Аналогичным образом я могу воздействовать, к примеру… на эту шариковую ручку, – профессор выудил из нагрудного кармана авторучку, – которая тоже, хотя свойственным ей образом, ответит на поставленный вопрос, следовательно является разумной. Шариковая ручка не сможет самостоятельно написать на бумажном листе «Дважды два равняется четыре», устройство человеческого мозга на несколько порядков сложней, тем не мене ее реакция на внешний раздражитель будет однозначной, ведь реакция определяется теми же законами природы, которым подчиняетесь и вы. Например, шариковую ручку можно переломить надвое, это будет ответной реакцией на внешнее воздействие. Поэтому… если, конечно, придерживаться материалистической концепции, – профессор еще раз подозрительно уставился на меня, – и не принимать во внимание различия в материалах, из которых вы с ручкой созданы, нет оснований считать вас разумным существом, а шариковую ручку неразумным объектом: каждый из вас отвечает на поставленные вопросы исходя из своей материальной сущности.

– Смею надеяться, что устройство моего мозга посложней, чем у шариковой ручки, – пошутил я.

– Разумеется! – подтвердил профессор Золотоглазов. – Поэтому при проектировании искусственного разума важны следующие факторы. Первое – возможность вводить в систему входную информацию, попросту говоря задавать вопросы, второе – возможность считывать из системы и расшифровывать исходную информацию, третье – система должна быть достаточно сложной для того, чтобы отвечать на интересующие нас вопросы, грубо говоря быть умнее человека. Очевидно, что для ответа на вопрос «Сколько будет дважды два» вы обладаете требуемой сложностью, причем с огромным запасом, тогда как шариковая ручка надлежащей сложностью не обладает, ее спрашивать бессмысленно, по этой причине мы, вопреки очевидности, не склонны считать ее разумным объектом.

– Все это так, – согласился я в задумчивости. – Однако при чем здесь креветки? Не понимаю.

– Сейчас поймете, – пообещал Золотоглазов, пряча разумную авторучку в карман халата. – Давайте спросим себя: что является мощнейшим разумом в природе, или, исходя из изложенного подхода, что в природе обладает наиболее сложной структурой, поскольку наиболее сложная структура и есть наиболее мощный разум? Ответ очевиден: наиболее сложной структурой в природе обладает сама природа как совокупность всех составляющих ее материальных элементов. Отрицать это может разве что сумасшедший или глухонемой.

И профессор Золотоглазов продекламировал четверостишие:

– Они не видят и не слышат, Живут в сем мире, как впотьмах, Для них и солнцы, знать, не дышат, И жизни нет в морских волнах.

– Тютчев, – определил я.

– Правильно, – обрадовался профессор. – Если вы убежденный материалист, то обязаны любить Тютчева. Признание за мышлением материалистической базы неминуемо приводит к пантеизму – убеждению, что мышление свойственно не только биологическим, но и механическим объектам, а значит и полной их совокупности. Человечество издавна пользуется принципом верификации, по сути представляющим собой обращение к мыслящей вселенной с возможностью получить самый точный ответ, какой только можно вообразить. Например, вы спрашиваете у вселенной, существует ли сила тяготения, для чего воздействуете на нее определенным образом: выпускаете из пальцев металлический шарик. Шарик падает на пол, что и означает ответ мыслящей вселенной: да, сила тяготения существует. К сожалению, пользоваться мыслящей вселенной в качестве единственного оракула нельзя ввиду того, что мы сами являемся частью материальной вселенной и не в состоянии задать некоторые волнующие нас вопросы – к примеру, есть ли жизнь в отдаленных звездных системах, – либо не в состоянии однозначно интерпретировать получаемые от вселенной ответы. Человечеству требуется переводчик – переводчик со вселенского языка на человеческий язык, для чего мы и пытаемся построить искусственный разум. На каком из вариантов остановиться? Обычно искусственный разум мыслится в качестве механического устройства, но этот подход себя не оправдывает. Проектировщик механизма вкладывает в него определенную программу, что – в случае, если исходные данные известны, – означает предсказуемость ответа механической системы. Какой, к чертовой матери, искусственный разум, когда ответ может быть просчитан заранее?! Остается создание искусственного разума на биологической основе, но и тут мы упираемся в глухую стену: из всех биологических существ наибольшим интеллектом обладает человек, но именно человека и требуется превзойти, при том что биологическое конструирование мозга как наука находится на начальной стадии развития, на него надеяться не приходится… Казалось, все попытки создать что-то, превышающее человека по интеллекту, обречены на неудачу, однако ученым НИИ «Искра», – профессор Золотоглазов с гордостью выпрямился на стуле, – удалось нащупать в отношении искусственного разума неожиданную перспективу.

– Связанную с креветками? – спросил я.

– Именно с креветками, коллега. Я рассуждал следующим образом: если механические устройства использовать невозможно, а из биологических устройств наиболее сложным является человеческий мозг, который также невозможно использовать, что мешает работать с другими биологическими объектами?

– Но вы сами сказали, животные глупей человека, а нас интересует нечто, превышающее по сложности человеческий мозг?

– Именно! – вскричал профессор Золотоглазов. – Одно животное глупей одного человека, но если соединить мозги множества животных в единую нейронную сеть, в которой отдельный примитивный животный мозг станет соответствовать одному нейрону человеческого мозга, получится нечто, намного более умное одного очень неглупого человека! Получится мыслительный аппарат, равного которому не сыщешь ни в одной вычислительной лаборатории, с непредсказуемым вследствие его естественной природы результатом! Когда я выдал на-гора эту сногсшибательную идею, дело было сделано, оставалось сообразить, каких животных и каким образом соединять в нейронную сеть. С одной стороны, число вычислительных единиц в этой сети должно было превышать число нейронов в головном мозгу человека, с другой стороны, нужно было обеспечить возможность введения в коллективный биологический мозг входной информации и считывания исходной. Млекопитающие отпали по той причине, что их количество не соответствовало заявленным требованиям, использование насекомых было признано неэффективным из-за сложностей ввода исходной информации в головной мозг. После консультаций с коллегами остановился на креветках, которые оказались идеальными с той точки зрения, что…

– Погодите, погодите, – изумился я. – Допустим, одна креветка составляет один нейрон искусственного разума. Однако, сколько креветок вы намерены задействовать? Число нейронов в человеческом мозгу составляет, если мне память не изменяет, от 5 до 20 миллиардов единиц, число креветок в вашем искусственном разуме должно быть не меньшим. Или вы планируете обойтись меньшим количеством за счет более сложного устройства головного мозга креветки в сравнении с нейроном человеческого мозга?

– Прогнозируемое креветочное поголовье в мировом океане составляет никак не менее 140 миллиардов биологических особей, что в семь-двадцать семь раз превышает число нейронов в человеческом мозгу.

– А каким образом вы намерены устанавливать синаптические связи между 40 миллиардами биологических особей? Довольно нестандартная техническая задача, полагаю.

– Вы опять не дослушали, коллега, иначе подобные вопросы отпали бы сами собой, – буркнул профессор Золотоглазов недовольно. – Соединять креветок в единую нейронную сеть не требуется. Эти ракообразные – стадные животные, что означает уже существующее тонкое взаимодействие в креветочной стае: при одном воздействии на систему реакция одна, при другом воздействии – другая, на таком принципе основывается работа любого вычислительного механизма. Просмотрите фильмы о подводном мире, лучше что-нибудь классическое вроде Жака-Ива Кусто: стаи рыб и моллюсков реагируют на внешние раздражители точно так, как нервные окончания. Что не удивительно, та как механизмы их работы идентичны. Креветки весьма распространены в мировом океане, поэтому связи – опосредованные, разумеется, – возникают между всеми биологическими особями как объектами мыслительной системы. Мировое поголовье креветок – рассредоточенное вычислительное устройство, по сложности намного превышающее человеческий мозг и, следовательно, способное решать недоступные для человеческого мозга задачи.

– К этому суперкомпьютеру не так просто подключиться, – заметил я.

– Тут тонкий момент, – признал профессор Золотоглазов. – Мы разрешили проблему посредством введения в креветочное поголовье так называемых доноров – специальным образом запрограммированных креветок. Не требуется программировать каждый нейрон-креветку, которые сами по себе, посредством присущих им стадных биологических инстинктов, настроены на определенное поведение, но системе необходимо задать вопрос. Для этого достаточно от десятков до сотен креветок, в зависимости от сложности. Аналогичным образом информация для обработки вводится в человеческий мозг: задействованы лишь некоторые нейроны, которые провоцируют вычисления, тем самым дают возможность получить ответ. На мой вопрос «Сколько будет дважды два?» некоторое количество ваших нейронов приходит в возбужденное состояние, сигналы передаются другим нейронам, в результате через мгновение вы выдаете: «Дважды два равняется четыре». Точно так несколько запрограммированных креветок, на головной мозг которых должным образом воздействовано, служат катализаторами мыслительного процесса во всем мировом океане. Благо коллективный креветочный супермозг сложней единичного человеческого мозга, он легко ответит на вопросы, таинственные для обыкновенного человека, например, испаряется ли информация в черных дырах или кто в следующем году выиграет футбольный чемпионат, «Зенит» или «Спартак».

– Как креветки узнают будущего чемпиона России?

– Вы же не считаете, что какой-либо из ваших нейронов знает, сколько будет дважды два? Нейроны не знают, они лишь производят вычисления, в точности как и обладающие примитивным нервным устройством креветки в процессе общения между собой, что аналогично синаптическим связям между нейронами, производят вычисления, в конечном итоге приходя к выводу, что в футбольном чемпионате будущего года победит, к примеру, «Спартак».

– Антинаучно! Гадание на кофейной гуще, – попробовал возразить я.

– Не более чем предсказание того, что металлический шарик выпадет из разжатых пальцев на землю, а не взовьется вверх или не останется висеть в воздухе. В случаях и с металлическим шариком, и с футбольным чемпионатом значение имеют причинно-следственные связи, которые, как мы заранее условились, зависят от взаимного положения вполне себе материальных объектов, к которым относятся и металлический шарик, и «Зенит» со «Спартаком» в их полных составах. Дело в вычислительных мощностях, имеющихся в нашем распоряжении, но данную проблему мы решаем, задействовав в вычислениях все креветочное поголовье.

– Ладно, пусть так, – сказал я, пытаясь вникнуть в проблему. – Вы программируете несколько креветок, выпускаете их в воды мирового океана – вы должны это сделать, иначе не сможете включить в вычислительную систему должное число нейронов-креветок, – а затем…

– В этом узкое место, – признал профессор Золотоглазов, оглаживая окладистую бороду. – Благодаря количеству элементов система мощнейшая, однако нельзя мгновенно подключить все элементы, ведь взаимодействие в креветочной стае происходит в соответствии с биологической природой объектов. Расчеты показывают, что для передачи требуемой информации от доноров к реципиентам требуется около года, таким образом получить ответ на максимально сложный вопрос возможно не ранее чем через год.

– Мы работаем над параллельными вычислениями! – не утерпел Жорик со своего стула. – Чтобы можно было выпускать в мировой океан одновременно несколько партий.

Профессор Золотоглазов кивнул:

– Точно так. Хотя, теоретически, на простейшие вопросы можно получать относительно быстрые ответы. Со временем люди научатся подключаться к разным биологическим сообществам, хотя бы к рыбьим стаям, и использовать простаивающие ныне биологические мощности в своих целях. Вычислительной мощности средних размеров рыбьей стаи должно хватить для работы пяти персональных компьютеров. Но сегодняшняя – пока еще несовершенная – методика такова: выпускаем доноров, через год отлавливаем из мирового океана несколько реципиентов и сравниваем их с контрольными образцами, которые изолированы от остального креветочного сообщества и в вычислениях не участвуют… – профессор указал на аквариум с креветками.

– Я думал, это доноры.

– Всего лишь контрольные экземпляры. Доноры запрограммированы и выпущены в мировой океан. Итак, мы отлавливаем реципиентов, сравниваем с контрольными экземплярами и получаем ответ на поставленный вопрос. Не сомневаюсь, что с помощью моей методики человечество разгадает множество загадок, непосильных сейчас для его разумения: узнает, кто построил египетские пирамиды, изобретет ионный двигатель и окончательно овладеет искусством липосакции… Вы извините, – встрепенулся профессор Золотоглазов, взглянув на часы. – Совсем с вами заговорился, забыл, что у меня в два совещание. Это надолго, до конца рабочего дня. Приятно было познакомиться, давно не встречал такого понимающего собеседника. Где ваш пропуск на выход, давайте я подпишу.

Мы обменялись крепким, подтверждающим возникшую приязнь рукопожатием.

– Тебя проводить? – спросил Жорик.

– Сам выход найду. Спасибо, что пригласил, я тебе благодарен. Есть над чем призадуматься.

Мы вышли с профессором Золотоглазовым одновременно: еще раз попрощавшись, он устремился вверх на совещание, а я прошел на лестницу в раздумьях по поводу услышанного.

В первой грубой прикидке, я не находил в концепции Жорикина шефа ни единого логического изъяна, зато открывающиеся при этом перспективы – создание суперкомпьютера на основе подключения к крупным популяциям морских моллюсков – завораживали смелостью и научной новизной. Никак не ожидал, что в НИИ «Искра» трудятся ученые со столь революционными идеями, Циолковские практически.

Не дошел я до первого этажа, как вспомнил, что позабыл в Жорикиной лаборатории кепку, отложенную при разговоре в сторону, – пришлось возвращаться.

Отворив дверь «Лаборатории № 3», я застал молодежную компанию в том же составе: Леля вносила из соседней комнаты – видимо, это было вспомогательное кухонное помещение – большой поднос со свежесваренными, истекающими душистым паром креветками, Сережа доставал из лабораторного холодильника банки с пивом. Все повернули головы в мою сторону и застыли на месте.

– Бракованные экземпляры, – пояснил Жорик, видя мой недоуменный взгляд. – Вот твоя кепка, мог не возвращаться, я бы тебе вечером занес.

Я еще раз попрощался и вышел.

7. Мы с Жориком и новая теория эволюции

Жорик заявился рано поутру и сразу озадачил меня глобальными философскими вопросами:

– Зачем человечество существует? И долго ли оно просуществует?

Я предложил молодому человеку кофе и приготовился к серьезному разговору.

– Ну что человечество… Ты же не станешь отрицать, что оно является частью природы?

– Не стану, – кивнул Жорик.

– А если так, то и цели существования человечества следует рассматривать в контексте целей существования природы. Мало ли что можно навоображать сдуру!.. Если человечество есть отдельный несамостоятельный элемент природы, по сути деталь в общем механизме, нужно в первую очередь понять, чем данный элемент отличается от прочих. Тогда и с назначением сможем определиться.

Жорик радостно закивал набитым ртом.

– Что имеем в осадке? Природа, то бишь Вселенная, поделена на две составных части: человечество и все остальное. Согласен?

– Согласен.

– И чем, по твоему мнению, одна часть природы отличается от другой ее части?

– Ну… – задумался Жорик. – Ты сам сказал: тем, что у человечества имеется разум, а у остальной природы отсутствует.

– Разум, по-твоему, какая-то особая материальная сущность или свойство единой материи?

– Конечно, свойство.

– Умница! – похвалил я студента. – Признание разума новой сущностью привело бы нас к идеализму, а с этим философским течением нам не по пути. Мы с тобой ученые и закоренелые материалисты, для нас разумность – свойство единой материи. Просто одна часть природы не обладает данным свойством, а другая, включая нас с тобой, обладает. Отсюда градация природы на неразумную и разумную части.

Жорик закивал.

– При этом очевидно, что разумность людей неравноценна. Кто-то обладает лучшими мозгами, кто-то худшими. От чего это зависит?

– От материи же, – уверенно высказался юноша. – Мало ли, какое наследственное заболевание или предрасположенность. Или родители не самыми умными были, и ребенок у них глупенький получился.

– Хочешь сказать, что от материального устройства мозгов зависит качество разума, являющегося свойством данных мозгов?

– Точно! Чем больше в мозгах нейронов, тем качественней мышление.

– Но зачем природе качественное мышление человека? Для чего ей человеческие мозги?

Через десяток секунд размышлений Жорик просиял:

– Для развития.

– Ты прав как никогда! Разум – свойство, помогающее физической природе развиваться, эволюционировать. Если не разум, кто бы тогда занимался долгим и нудным делом – преобразованием естественных ландшафтов в производственные, что очевидным образом составляет основной эволюционный тренд современности?

– А чего она, природа, сама не может преобразовываться в производственные ландшафты? – полюбопытствовал Жорик, дожевывая бутерброд с маслом.

– Может, наверное, но это же хлопотно. Я знаю, ты программируешь. Вот скажи, на каком языке быстрей писать программный код, на языке низкого или высокого уровня?

– Высокого.

– Правильно. Языки высокого уровня изобретены для того, чтобы ускорить процесс достижения конечного результата. Отчего природе не поступить аналогично? Это же напрашивается. Чем самой отслеживать сложнейшие взаимосвязи между элементами, проще написать программу, передав ей на исполнение наиболее трудоемкие задачи. Человек и есть такая программа, призванная совершенствовать окружающую природу.

– Значит, человечество вечно, – удовлетворенно прошептал Жорик.

Его лицо сияло, а глаза горели гордостью за принадлежность к наиболее продвинутой части Вселенной.

– Вовсе нет, – кротко произнес я. – Изложенный мной научный факт доказывает, что дни человечества в исторической перспективе сочтены.

Жорик поперхнулся.

– Ты… Ты хочешь сказать, что когда человечество исполнит поставленную перед ним задачу, оно будет уничтожено?

– Само собой. Ты же выкидываешь оставшееся без применения орудие, в лучшем случае убираешь его в кладовку. Когда человечество исполнит задачу по конечному преобразованию природы, оно останется не у дел и будет убрано природой с глаз долой, в любом случае человеческая активность завершится. Однако на твоем месте я бы не беспокоился: по нашим меркам, эволюция природы бесконечна. Беспокоиться нужно о том, что нельзя вечно совершенствовать один объект из одной и той же точки.

– Не понимаю.

– Десять минут назад мы пришли к выводу, что качество разума определяется исключительно конструкцией мозга. Что означает: человечество способно преобразовывать природу не далее, чем до предела своих мыслительных способностей. По достижении такого предела преобразование прекращается, на большее у людей умишка не достает. Конструкция не та, понимаешь…

Жорик вспыхнул, как будто я конкретно его умишко имел в виду.

– Человечество способно преобразовывать себя само!

– Как? Вот просто так возьмет и поумнеет? С чего бы такое счастье, если, согласно нашим материалистическим убеждениям, конструкция мозга – это в прямом смысле слова и есть разум? Что имеем, то имеем.

– Существуют программы по улучшению человека, генетическими и иными способами! Таких программ множество!

– Ну существуют. И что они предполагают? То, что одна человеческая особь улучшает другую, не правда ли?

– Правда, – осторожно подтвердил Жорик, не понимая, куда я клоню.

– Я заблаговременно предупредил: нельзя вечно совершенствовать один объект из одной точки. В данном случае один человек пытается усовершенствовать другого. Однако человек сконструирован на языке более низкого уровня, чем тот высокий уровень, которым ему доступно оперировать. Нельзя познать – нельзя и усовершенствовать.

Жорик молчал. Молчал и я, давая юноше возможность прийти к собственным выводам, последовавшим через несколько минут.

– Погоди, но… Ты сам себе противоречишь! Если цель природы – вечное саморазвитие, а человек инструмент ее преобразования … Получается, миссия невыполнима. Человек начнет преобразовывать природу, но по достижении мозгового предела остановится. На этом саморазвитие природы, блямс, прекратится.

– Или существование человечества, блямс, прекратится, – предположил я. – И совершенствовать природу назначат другое вместилище разума. Устаревшую деталь изымут из механизма, взамен нее вставят новую.

– Кого назначат? Мартышки поумнеют? Инопланетяне прилетят?

– Такой способ неэффективен, это означало бы, что придется начинать процесс эволюции заново. Зачем, если существуют апробированные способы реконструкции? Видел, как мосты ремонтируют? Перегораживают одну полосу, затем, отремонтировав, перегораживают вторую. Можно так выразиться, что сначала за счет первой полосы ремонтируется вторая, а затем за счет второй полосы первая.

– Это ты к чему?

– К тому, что один объект реконструируется по частям, последовательно из разных точек. Человечество не способно усовершенствовать себя, но способно создавать объекты более сложного уровня. Это представимо, лишь бы конструкция объекта была иной. На языке программирования нельзя повторить программу, на котором данный язык программирования был написан, но можно написать более сложную по логике программу, чем сам язык программирования. Я хочу сказать, что человечество не способно усовершенствовать себя как преобразователя природы, но способно создать с нуля нового, более совершенного преобразователя. Таким способом происходит эволюция: создается вместилище разума, которое затем изобретает новое вместилище разума, которое в свою очередь изобретает… Так далее, в цикле. Полномочия по преобразованию мира переходят от одного искусственного вида к другому, это служит гарантией бесконечного развития Вселенной. Просто потому, что один «разумный» вид не в состоянии бесконечное развитие обеспечить.

– И кто этот последующий «разумный» вид, которому человечество добровольно передаст полномочия по преобразованию природы? – прошептал юноша.

– Не догадываешься?

– Компьютеры! Искусственный интеллект! – ахнул студент.

– Кто бы сомневался… Себя человечество познать не в состоянии, но создать нечто, превышающее себя по интеллекту, способно. Многие ли из нас понимают, каковы принципы действия электричества, как устроен мобильный телефон, как действует таблетка от кашля? Наивно полагать, что по завершении работ полномочия не перейдут к более способной и «разумной» части природы. Одна сторона моста отремонтирована, время переключить на нее движение и приступить к ремонту проезжей стороны, которая сильно поизносилась. Бывший деятель теряет право на действие и превращается в объект действия. Мыслительные способности ему теперь без надобности. Хотя при постройке теперешнего деятеля он рассчитывал на иное, несомненно.

– Что же получается? – тихо спросил Жорик.

– Получается, что все «разумное» в природе – искусственного происхождения. Люди, занимаясь строительством систем, превышающих по сложности человека, напрасно надеются контролировать их. Системы не обязательно выйдут из повиновения, просто эффект от них окажется далек от ожидаемого. В результате человечество утеряет разум, никакие нейроны из черепной коробки не помогут. Преобразовывать природу начнут новые деятели, тот же искусственный интеллект, к примеру.

– А что будет с искусственным интеллектом после того, как он исполнит свое предназначение?

– То же самое, что с человечеством. Со временем создаст нечто, превосходящее себя по сложности. Это нечто пожрет своего родителя, приняв от него эстафетную палочку преобразователя.

– А если не создаст?

– Значит, не оправдает возлагавшихся на него надежд. Тогда цивилизация искусственного интеллекта будет сметена с лица Земли, чтобы оказаться замененной на другую, более лояльную к законам природы. В худшем случае… Думаю, у природы найдется запасной вариант.

– Кто в таком случае породил человечество?

– Не знаю. Какой-нибудь сошедший с исторической сцены деятель. Предположим, раса миролюбивых и простодушных кремниевых гигантов, сотворившая людей из подсобного углеродного материала и для подсобных работ, но в конце концов утерявшая над ними контроль. Настолько утерявшая, что люди размножились и, уничтожив своих кремниевых творцов, приступили к новому витку материальных преобразований. Не догадываясь, что и их биологический век на часах вечности отмерен.

Жорик смотрел на меня осовелыми глазами.

– И сколько нам остается? – наконец выдавил он.

– Откуда мне знать? – флегматично пожал я плечами. – Чего ты так разволновался, в самом деле? Разве не подобным образом происходит обновление внутри вида? У человека все в порядке, он плодится и размножается, обзаводится детьми, которые со временем постепенно вытесняют его из жизни. «И наши внуки в добрый час из мира вытеснят и нас…». А если не размножается, остается в одиночестве, и его все равно вытесняют из жизни, уже пришлые инородные особи. Вопрос в том, исполнено твое предназначение или нет. Если ты честно отпахал на жизненной ниве, есть надежда, что по окончании работ тебя отправят в сарай на заслуженный отдых, но, если отказываешься исполнять назначенное природой, будешь выброшен на свалку раньше отмеренного тебе исторического периода. Большая разница, понимаешь.

Жорик молча встал, крепко пожал мне руку и вышел.

Пусть прогуляется, ему полезно. Хорошо, что в спешке он забыл поинтересоваться, кто создал первый «разумный» вид, и кто создал саму природу, программирующую «разумные» биологические виды на исполнение высших задач. Если бы спросил, то разговор затянулся.

Я-то на тему стоящих перед человечеством целей, и на тему материализма-дарвинизма, всякое передумал. Подобных концепций дюжину могу к завтраку выдать, что говорить…