Мужчины не хотят стареть

Глава 1

Мужчины не хотят стареть

Мне представляется, что не прожил я еще и половину своей жизни. А раз так, то вполне могу еще называться молодым человеком. Все бы ничего, да только две глубокие морщины на лбу предательски выдают мой возраст. Не только выдают, но еще и накидывают лишнего. Зимой хорошо. Надел шапку и морщин не видно. Да только в шапке все время ходить не будешь.

Говорят, мужчины стареют красиво. И морщины их не портят. Наверное, в этом есть правда. Хотя, можно в этом и усомниться. Разве же старость красит хоть кого-нибудь? Дело даже не в самих морщинах. Просто не хочется становиться старым, дряхлым пердуном. Молодым пердуном, это пожалуйста. Но старым быть не хочется. Но эти две подлые предательницы. Две чертовски глубокие линии. Засели на лбу и смеются надо мной, потешаются. И что прикажете делать? А делать непременно что-нибудь нужно.

Женщинам проще. Пошли, процедурки поделали, огурцами обложились, кремами намазались и adios, морщинки; прощай, старость; здравствуй, молодость. А мужчине как с этим быть? Убаюкивать себя сказкой про красиво стареющих мужчин?

Нарцисс! — скажете вы! Тут не соглашусь. Метросексуал? — Вот, и девушка моя так говорит. Но не совсем. Тогда что? Думаю, в основе всего страх. Страх быть старым, никому не нужным. И морщины этот страх усиливают. У кого-то волосы выпадают и это тоже рождает страхи. Но с лысиной я бы смирился. Сейчас она как будто даже в моде. По крайней мере видел я мужчин с прекрасной, модной лысиной. Лысина придает брутальность. Брутальность дает силу. А что дают морщины? Вот и я о том же… Не хочется мне скукоживаться и медленно превращаться в сухофрукт. Никакой силы в сухофруктах нет. Нужно что-то делать…

Ну раз женщины в этом поднаторели, не стал и я велосипед выдумывать. Обратился к своей девушке. Вся надежда на нее и мудрые ее советы по уходу или еще чему-то там, непременно полезному. И знаете какой совет получил? Сходи, говорит, к косметологу. А чтобы я не сомневался, еще и сертификат подарочный к 23 февраля заготовила. И я пошел. Но не сразу.

Звонок за день до похода в клинику:

— Алло?

— Вы такой-то, такой-то? — спрашивает энергичный женский голос.

— Конечно!

— Завтра у вас процедура. Придете?

— Конечно, — говорю. Деньги уплачены. Как же я могу не прийти?

— Не забудьте взять с собой паспорт.

— Хорошо, — говорю, — возьму. А сам думаю, на кой им мой паспорт?

Ну раз нужно так нужно. С вечера приготовил паспорт. Потом подумал, может раз все так серьёзно, взять с собой еще и СНИЛС, и тоже его положил. А страховку? Наверно тоже попросят. Так что и ее взял. Ну я вообще человек предусмотрительный, все стараюсь предусмотреть. Правда это все-равно никогда не получается, но я все же стараюсь.

На следующий день явился я в салон и выложил на стойку администратора все свои бумаги. Туда еще добавилась и моя медицинская карточка из поликлиники, которую я так предусмотрительно захватил по пути.

— Вот! — с воодушевлением сказал я, призывая похвалить меня за столь тщательно проведённую подготовку.

— Прекрасно! — Улыбнулась администратор и небрежно так сгребла рукой мои бумаги под стойку. Потом выдала мне другую кипу бумаг и попросила ее заполнить. На это ушло у меня минут тридцать. Был там даже пункт о неразглашении. Кроме того, по договору получалось, что на время процедур, я как бы передаюсь на попечение клиники. А точнее даже не клиники, а врачу. И это меня удивило. Но девушка за стойкой лишь подмигнула мне заговорщицки, когда я спросил ее об этом пункте. Ну я так и понял, что все нормально. Когда девушки так подмигивают, по-другому и быть не может. К тому же было у меня доверие к этой организации, ведь пришел я туда по рекомендации своей девушки. А она выглядит на все сто! Нет, не сто лет. Сто процентов красивости. Её советы я под сомнение не ставлю. Почти…

И вот уже бежит, пыхтит моя врач. Видно, что работы у нее как у комбайнера во время жатвы, но женщина она милая и обходительная и в разговоре старается во всем угодить клиенту. Спрашивает меня попутно, чем занимаюсь, какой суммой располагаю и не хочу ли поучаствовать в их суперэксперименте.

А потом улыбается еще раз и смотрит в мой договор.

— А вот же и ваше разрешение, уже в договоре прописано, а раз так, то и не нужно никаких дальнейших формальностей. Но в детали эксперимента вдаваться противится, пусть говорит, это будет сюрпризом для меня. И результат превзойдет все мои ожидания.

— Ну как же так? — смотрю на нее удивленно.

— Вы от удивления сильно морщите лоб. От того и морщины у вас. Вам бы пореже удивляться.

— А это возможно? — снова удивляюсь я и морщу лоб.

— Ну вот опять! — улыбается врач в ответ. — Да вы не беспокойтесь. Воспринимайте это как удачу. При том не малую. А очень даже большую.

— Вот такую? — спрашиваю я, раздвигая руки на манер рыбака, который в пьяном порыве у костра приукрашивает свои рыболовецкие таланты.

— Ладно, открою секрет. Это препарат. — говорит врач и выжидательно на меня смотрит. И по виду ее сразу понятно, что я должен сейчас прям очень сильно наморщить лоб от удивления. Но я сдержанно так говорю:

— Это обнадеживает.

А она продолжает смотреть на меня. Потом вздыхает и взгляд ее устремляется в сторону. Она наклоняется ко мне. Мне даже подумалось, уж не хочет ли она меня поцеловать? Я смотрю на нее отпрянув. Губы ее шевелятся еле-еле, так, что и не уловить их движения если не присматриваться. Думаю, чудная она какая-то. Потом понимаю, что это шёпот. Очень тихий, почти незаметный шёпот. Я превращаюсь в большого Уха и слушаю ее послание.

— Мне нельзя говорить об этом. Но для вас мы будем использовать очень дорогой корейский препарат.

— Понятно, — говорю я, переходя на шёпот. — А это безопасно?

— Ну конечно! — отвечает врач возмущенно. — Так же безопасно, как коронарное шунтирование в наши дни. — И тоже заговорщицки так подмигивает. Их тут учат что ли так подмигивать? И прям такое доверие у меня сразу к ней возникло. Сам не пойму с чего вдруг. Все-равно ведь не знаю, что такое коронарное шунтирование.

— Ну приступим! — говорит врач и указывает мне на кушетку.

Я снимаю обувь, ложусь. Меня накрывают одеялом. Обкалывают лицо обезболивающим.

— Зачем все лицо-то? — морщу я лоб.

— Доверьтесь! — шепчет врач, положив руку на мое плечо. Я доверяюсь. Чувствую, как лицо немеет. Мне становится так хорошо и уютно. Хочется улыбаться, да только не чувствую я уже мышц лица. Все перед глазами плывет.

И вот я уже не лежу, а стою. И солнце греет мое лицо, а на ногах плетёные сланцы, купленные у иностранца. А впереди море запускает свои пенные буруны в сторону берега. Но что мне эти прелести, когда на лбу моем морщины глубиной с противотанковый ров. И я бегу куда-то в надежде найти зеркало и посмотреть, что же там вышло. Бегу, но почему-то не двигаюсь. Только сланцы слетели. Пытаюсь бежать быстрее, но только ноги мои зарываются в песок, словно колеса внедорожника севшего на пузо. Но я полон решимости. Встаю на четвереньки, ползу туда, где, по моему мнению, должно быть зеркало. Куда-то прочь с этого пляжа, к цивилизации, туда где дружественным жестом протянут мне зеркало, а может заодно и удивятся моей молодости и похвалят. Ползу через дорогу, машин я не боюсь, да и нет здесь никаких машин. И вообще здесь ничего нет, только асфальт да песок, да поле впереди с подлеском. Но я не сдаюсь. Ползу так уверенно, словно по навигатору. Переползаю дорогу, ползу через поле, трава щекочет живот, а я смеюсь и ползу. Все быстрее и быстрее перебираю конечностями, вот уже начался лес. Реденький такой лес. С унылыми изогнутыми березками. А за ним, за леском этим, стоит дом. Да и не дом это, скорее хибара какая-то. И в ней люди. Точнее женщины. Ну раз в этом доме есть женщины, значит и зеркала тоже водятся, и вот я уже у крыльца, протягиваю руку, кричу, гражданка, дайте зеркало, а она посмотрела на меня и как закричит.

Очнулся я от пронзительного звука зуммера. Вокруг меня бегают врачи. Машут руками негодуя. Смотрят на меня, мол как же так. Как будто я натворил что-то такое непотребное. А может не я, а кто-то из них?

Зуммер отключается. Один из врачей подходит ко мне. Он по всему видать кореец. Хотя из-за маски лица его не видно, но узкие глаза выдают национальную принадлежность.

— Это доктор Пан, — говорит моя врач сочувственно глядя на меня. Потом говорит по-английски этому Пану, чтобы он объяснил мне ситуацию. Вы говорит объясните, а я переведу.

— Видите ли в чем дело, — говорит Пан, — что-то пошло не так. Возможно причиной всему ваша генетика. А может это влияние мороза, который установился в последние дни. Никто не знает, что именно привело к такому результату. И ваш случай будет изучен самым пристальным образом. Уж в этом сомневаться не приходится. Ведь случай неординарный. Хотя неординарный он только от части. Но прежде чем вы мне что-нибудь скажете, должен и я сказать в свое оправдание, что препарат действительно рабочий. И всегда давал превосходный результат. Но видно в чем-то мы просчитались. Ведь случается непредвиденное. Возможно один непредвиденный случай на миллион прогнозируемых и по результату совершенно превосходных. В общем, тут некого винить, но вам не повезло. Ведь мы в России еще этот препарат не опробовали. Вы, так сказать, первый. У нас в Корее уже больше миллиона человек прошли с ним процедуру омоложения. И все было прекрасно. Кто же знал, что так выйдет? — с каким-то непонятным прискорбием разводит доктор Пан руками.

Я в страхе пытаюсь вскинуть брови на свой обычный манер, но не могу. Лицо еще не слушается. Тут же мне начинают тыкать в договор, где все это оказывается предусмотрено заранее. И жаловаться мне абсолютно не стоит. Ведь все в рамках договора собственноручно мной же подписанного. Я смутно припоминаю, что завизировал своей подписью согласие на непонятно что и мне становится еще страшнее.

— Нет, нет, — говорит врач, — бояться абсолютно нечего. Да и препарат то в сущности сработал. Просто немножко не в ту сторону.

— А в какую же? — спрашиваю я.

— В другую!

— В какую еще другую? — недоумеваю я, — дайте зеркало.

— На счет вашего лба не переживайте. Тут все как нельзя лучше. Вот снимок. Мне подсовывают снимок. Лоб и правда совершенно ровный. Почти как у младенца. Ни единой морщинки, ни единой складочки. Ровный, как взлетно-посадочная в Шереметьево.

— А что же тогда не так?

— Глаза… — говорит врач.

— Что глаза?

— Да ничего особенного. Просто… — Доктор Пан замялся, подбирая слова, — просто вы теперь тоже кореец.